Kitabı oxu: «Слепая истинность. Невозможно простить»

Пролог

Я хотела верить, что кошмар умер. Остался там, в прошлом. В ту ночь, когда мне удалось сбежать из ада, оставив за спиной скрип ржавых замков и собственный хриплый шёпот, молящий о пощаде.

Что подонок в маске, державший меня в заточении несколько месяцев, сгнил в темноте вместе с моими слезами, ужасом и тщетными мольбами.

Но он стоял здесь.

Передо мной.

В супружеской спальне, где воздух пах воском, розовой водой и чем-то древним – как гроза перед первым ударом молнии.

В первую брачную ночь.

Только теперь он был моим мужем.

Тем самым человеком, кому я сказала «да» всего два часа назад, сияя от счастья и не зная правды, скрытой под личиной благородства. Мой язык ещё помнил вкус его поцелуя – терпкий, как вино, обжигающий, как обещание. А теперь этот вкус стал ядом.

Герцог Лотар Лантери ещё не понял, что со мной произошло. Из-за чего такая внезапная перемена. Я только что отвечала на его поцелуй, позволяя его губам касаться моей шеи, чувствуя, как тепло его дыхания скользит по ключице.

А теперь застыла в ужасе, словно кролик, учуявший запах хищника.

Мои пальцы, ещё секунду назад с наслаждением блуждающие в темноте по горячей коже его груди, замерли.

Под подушечками ощущалась не гладкость мышц. Не ровный, успокаивающий ритм сердца.

Там была она. Знакомая шероховатость. Неровная, жёсткая, словно обожжённая кожа… Мои кончики пальцев дрогнули.

Нет. Не может быть. Это совпадение. Лотар – герцог, могущественный человек, олицетворяющий правосудие. Он способен за один час изменить судьбу Империи.

А тот… Тот преступник был голодным зверем в маске.

Я попыталась отдернуть руку, убедить себя, что это игра воображения. Что шрамы похожи, но люди разные.

Но сквозь меня прошла волна знакомого ледяного ужаса. Колени подкосились мгновенно, будто кто-то перерезал сухожилия, лишив права стоять. Меня качнуло. Мир вокруг потерял устойчивость, пол ушёл из-под ног, оставляя лишь зияющую пустоту, в которой эхом отдавался только один звук – его дыхание.

Надежда, тонкая как лёд, треснула, ведь тело узнало его на секунду раньше.

Я подняла глаза, словно во сне, молясь, чтобы увидеть то самое чудовище.

Но в свете светильника на меня смотрели ледяные глаза Лотара.

Моя рука дёрнулась, словно обожглась. Я отдёрнула ладонь, но было поздно. Запястья ныли фантомной болью, будто металл всё ещё сжимал их. Мне казалось, что вот-вот на глаза снова ляжет ткань, а его пальцы скользнут по моей щеке с пугающей нежностью.

Я никогда не видела лица похитителя. Но прикосновением узнала бы этот шрам из тысячи.

Это он.

ОН.

Тот самый человек, который три месяца назад держал меня в темноте. Тот, чьё дыхание я чувствовала на шее – тёплое, влажное, с привкусом стали и мяты. Но лица никогда не видела. Только маска. Или темнота под повязкой. Он завязывал мне глаза шёлковой лентой, чтобы я не запомнила его черт, но его прикосновения врезались в память раскалённым клеймом.

Воздух застрял в лёгких, превратившись в тяжёлый, липкий ком, который невозможно было ни проглотить, ни выплюнуть. Язык стал ватным, во рту – вкус меди, словно я прикусила щеку от страха.

– Что-то не так, любовь моя?

Хрипловатый от сдерживаемой страсти голос герцога Лотара Лантери обжёг слух, заставив нервы натянуться, как струны арфы перед тем, как лопнуть.

Раньше, когда он говорил, мне хотелось закрыть глаза и наслаждаться каждым его словом. Его голос казался мне спасением – низким, бархатным, обволакивающим, как тёплая вода.

А сейчас… Сейчас это было проклятьем.

Магический кристалл под потолком ослепительно вспыхнул, рассыпая по комнате холодный, безжалостный свет.

Резкий свет залил комнату, выхватывая из полумрака детали, которые раньше казались неважными. На полу валялось сброшенное свадебное платье – облако белого шёлка. И теперь оно казалось погребальным саваном.

Рядом лежала фата, кружева которой напоминали паутину. Атласные туфли, расшитые кружевом и жемчугом, стояли носками друг к другу, словно брошенные куклы.

Но я видела только его.

Словно мир сошёлся в одной точке, сжавшись до размеров этой комнаты и невиданной мощи его обнажённого торса. Свет играл на его коже, скользя по рельефу мышц, напряжённых, как натянутые канаты, готовые к бою. Каждая линия тела говорила о силе, о власти, о хищной грации, очарованию которой невозможно было не поддаться.

Не могу поверить, что это он! Не могу! Не хочу!

Сердце вздрогнуло от надежды, которая на мгновенье озарила тьму моей души, но тут же погасла, раздавленная реальностью.

Я смотрела на красавца-мужа. Его волосы, светлые, почти серебряные в этом освещении, были растрёпаны.

Ледяные, бездонные глаза смотрели на меня без тени раскаяния. В них плескалось лишь тёмное, собственническое ожидание, от которого по спине поползли мурашки. Не любовь. Не нежность. Жажда. Голод.

Лотар Лантери. Дракон. Владелец тысячелетнего герцогства.

Один из самых влиятельных людей империи стоял передо мной, не понимая, что не так.

А я знала, что не так.

Перекрестье рубцов, идущее чуть ниже груди, наискосок через рёбра. Крест-накрест. Словно двойной росчерк кинжала, оставшийся на память после какой-то битвы, в которой он победил.

На его груди, на массивной цепи, лежал медальон. Тяжёлый, тусклый, круглый, с таинственной гравировкой. Металл казался старым и мёртвым, но стоило Лотару вздохнуть глубже, как знаки на медальоне вспыхнули янтарным огнём.

Я видела, как его пальцы судорожно сжались вокруг артефакта, словно он пытался удержать что-то, рвущееся из глубины.

Он стоял передо мной, а я не знала, что сказать. Я любила его больше жизни. Два часа назад я счастливо стояла у алтаря, чувствуя тяжесть его кольца на пальце как обещание защиты.

Кружево моего роскошного платья шуршало в памяти: «Как же я хочу, чтобы он быстрее меня снял…».

А гости шуршали шёпотом: «Какая удача! Какой жених! Кто бы мог подумать, что после того позора похищения Сибилла Шенделл сможет найти себе жениха! Но ведь нашла же! И не просто жениха! Великого герцога! Просто невероятно!».

Я была уверена, что судьба смилостивилась надо мной. После того, что мне пришлось пережить, я была уверена: он – моя награда. И при мысли об этом у меня по щекам текли слёзы благодарности и счастья.

Ведь я полюбила. Ведь я была спасена. В его роскошном доме я была уверена, что смогу спать спокойно. Не вздрагивая от каждого шороха, не боясь, что кошмар вернётся за мной. Что он снова похитит. Снова заберёт.

В роскошной спальне повисла тишина. Та, что бывает перед страшной бурей, когда воздух становится плотным и вязким, когда каждый вдох даётся с усилием, когда кожа ощущает перемену давления.

Но буря уже началась.

Буря страха, паники и ужаса, разрывающая грудь изнутри.

– Не прикасайся ко мне, – медленно, словно взвешивая каждое слово, прошептала я.

Я упиралась руками в его грудь. Как упиралась год назад, когда была беспомощной пленницей. Память тела сработала быстрее разума, воскрешая ощущения, которые я так тщательно хоронила в глубинах подсознания: холод металла на запястьях, тяжесть его взгляда сквозь повязку, звук его шагов – медленных, уверенных, неотвратимых.

Слёзы хлынули из глаз. От боли, от обиды, от животного инстинкта самосохранения, который кричал: беги, пока не поздно.

– Сиби, – прошептал Лотар, подаваясь вперёд. Его голос звучал мягко, слишком мягко для человека, совершившего зло. – Я прошу тебя, успокойся… Всё хорошо…

Я шарахнулась назад, спотыкаясь о собственные ноги. Колено глухо ударилось о резную спинку кровати. Боль заставила кость загудеть, но я не почувствовала её. Боль была где-то снаружи, а внутри всё выжигало паникой, словно кто-то плеснул кислотой в душу.

Но прежде чем страх полностью парализовал меня, моя рука нащупала холодный металл подсвечника. Тяжёлый, увесистый, с рельефной рукоятью, впивающейся в ладонь.

Я не знала, ударю ли им.

Но знание, что он у меня есть, вернуло мне дыхание, дало иллюзию защиты.

– Нет, не хорошо! – выкрикнула я.

Господи, кто бы мог подумать, что четыре года назад, когда я попала в этот мир, в тело Сибиллы Шенделл – одной из многочисленных дебютанток империи, девственницы под надзором строгой матушки, что я стану сначала пленницей, а потом женой маньяка.

Что однажды вечером, на балу, мать спросит: «Ты что? Забыла веер в карете?». И когда я буду возвращаться в карету за этим проклятым веером, сильная рука в чёрной перчатке зажмёт мой рот, лишив меня голоса и выбора. И я навсегда запомню вкус кожи и хриплое дыхание моего похитителя, обжигающее ухо.

Я выставила руку вперёд, словно это могло остановить хищника, решившего, что игра окончена. Ладонь дрожала. Пальцы сжались в бесполезную попытку защиты.

– Вот почему ты плевать хотел на слухи вокруг меня, – прошептала я, замирая от ужаса внезапной догадки, которая складывала мозаику в единую картину. – Вот почему, когда к тебе подошёл пьяный барон Марбах со словами: «Я бы задумался на вашем месте, что похититель делал с ней все это время!», ты сказал ему: «Не ваше дело!». А я… Я думала, что это благородство… Я думала, что это и есть любовь, которой… которой плевать на репутацию…

Я нервно сглотнула, чувствуя, как холодная дрожь ползёт по позвоночнику, распрямляя каждый позвонок, заставляя тело напрячься в ожидании удара.

– Не подходи ко мне, чудовище! – прошептала я. Звук вышел сдавленным, будто горло перехватило невидимой петлёй. – Не прикасайся ко мне! Ты не смеешь больше! Никогда! Нет!

Секунда тишины.

Вторая.

Третья.

Старинные часы с золотым циферблатом тикали – громко, как удары молота по вискам. Между нами повисла тишина, густая, вязкая, в которой я слышала только собственное дыхание – частое, поверхностное, как у загнанного зверя.

А потом – его вдох. Глубокий, медленный. От этого звука по спине поползли мурашки.

Лотар сделал шаг ко мне.

Всего один.

Медленный. Уверенный. Как приговор, который уже приведён в исполнение.

– Догадалась, значит, – прошептал он, делая глубокий шумный вдох, словно вдыхая мой страх.

И в этот момент я увидела: его зрачки сузились.

Стали вертикальными.

Драконьими.

Золотые искры вспыхнули в глубине, сжигая остатки слабой надежды на то, что это ошибка. А ведь она еще теплилась во мне. Как последнее в этом мире, за что я могла ухватиться.

Его рука легла на медальон.

В этом золотом свете его кожа на мгновение блеснула неестественным отсветом – не человеческим, а чешуйчатым, переливчатым, как перламутр под водой.

Медальон вспыхнул сквозь его пальцы, а он сжал его с такой силой, что мне показалось, металл лопнет.

И тут я увидела свет, идущий моей руки. Прямо на коже запястья на мгновенье вспыхнул золотой узор.

Я с удивлением и ужасом посмотрела на руку, которая держит медальон, сжимая так сильно.

Знак на моей руке пропал. Так же стремительно, как и появился. Глаза Лотара стали обычными. И его рука, недоверчиво, с опаской, отпустила свой медальон. Теперь он просто вспыхивал отдельными знаками при каждом вдохе широкой груди.

Он не просто человек.

Он – зверь.

И я – в его логове.

Теперь я его пленница.

Но уже по закону.

Глава 1

– Сиби, давай ты присядешь… – начал Лотар, а в голосе была такая убаюкивающая мягкость, от которой я затаила дыхание.

Он подошёл, а его руки мягко скользнули по моим плечам – тяжело, уверенно, словно ставя невидимую печать. Тепло его кожи просачивалось сквозь тонкий шёлк моей сорочки, и это тепло жгло, как клеймо. Я дёрнулась, словно меня обожгло сквозь ткань.

– Нет! – вырвалось у меня.

Я задыхалась от паники. Я словно ослепла и оглохла. Только его прикосновение. Даже сквозь ткань оно казалось мне пожаром, распространяющимся от плеч к груди, к животу. Внизу, где-то в глубине, что-то сладко и мучительно сжалось – предательски, против воли.

Тело помнило его прикосновения. Помнило, как его пальцы скользили по моей коже с выверенной нежностью, как его губы приоткрывали мои в жадном, медленном поцелуе, заставляя забыть обо всем на свете.

– Я… Я ничего не желаю слышать! Ничего! Ты… Ты… – задыхалась я, пытаясь вывернуться из его рук. Его пальцы лишь чуть сильнее вжались в мышцы – не больно, но неумолимо. Как удав, затягивающий кольца.

Перед глазами пронеслись обрывки воспоминаний, полные унижения и липкого страха. Я словно снова почувствовала холод стальных оков на запястьях, звук его приближающихся шагов – медленных, размеренных, как отсчёт до казни.

Я знала, что сейчас наступит темнота. Сейчас мне на глаза ляжет повязка.

Останется только моё дыхание и его прикосновения. Нежные, мягкие. Я почувствую, как его пальцы скользят по моему телу, как касаются щеки. Как его губы приоткрывают мои в жадном, страстном и медленном поцелуе. Как его язык скользит по моей коже, вызывая внутри смесь желания и отвращения, от которой хочется одновременно прижаться ближе и оттолкнуть.

Я помню, что он всегда молчал. Или говорил шёпотом. И этот шёпот меня пугал.

Он не позволял себе ничего, кроме поцелуев, прикосновений и… Я вспомнила, как мои щеки вспыхнули от стыда, когда в кромешной темноте повязки его руки плавно раздвинули мои колени, заставив задохнуться от поцелуя между ними – не грубого, а пугающе бережного, от которого внутри всё сжималось в сладком ужасе.

– Как же тебе это нравится, – слышала я шёпот похитителя.

О, боже, он убивал меня этими словами. Они звучали, словно издевка. Я проклинала себя от стыда за свое тело, за то, что оно поддавалось умелым ласкам. А потом, когда его шаги стихали, я обещала себе, что буду сдерживаться. Я пыталась его ненавидеть в этот момент. Пыталась подавить нарастающее желание, от которого тело само тянется к нему. И эта битва была самой страшной в моей жизни.

О, господи, мне так стыдно за то, что я пережила.

Когда я была дома, мне во сне чудился его голос, придуманный моим воображением. Тот самый обжигающий кожу шёпот: «Давай, расскажи всем, что тебя похитили… А я расскажу, как тебе это понравилось… Как ты стонала в том кресле… Помнишь?».

Он кормил меня, словно ребёнка, вкладывая ложку в мои губы с терпеливой заботой. Его рука покоилась на моих коленях – тяжёлая, тёплая, собственническая. Роскошная спальня, оборудованная в подземелье, стала моим домом.

А потом… Потом чудо…

Иначе я никак не могла назвать то, что случилось. Я смогла при помощи мыла, которое украла во время купания, выскользнуть руками из кандалов. Я смотрела на свою ободранную кожу, покрытую багровыми ссадинами, и не могла поверить, что я свободна.

Я плакала от счастья за десять минут до свободы. За десять минут до того, как в лицо ударит прохладный весенний ветер, которого я уже не чаяла почувствовать.

Я помнила, как удалялся таинственный охотничий домик. Как я сначала бежала, а потом брела по грязной улице, обнимая себя за плечи, вздрагивая от каждого шороха. Мне везде чудилась погоня – скрип ветки, шелест листьев, далёкий топот копыт.

Босые ноги чавкали в грязи, оставляя тёмные следы, но я была так рада… Так рада всему, что видели мои голодные до красок, новизны глаза: серому небу, мокрой листве, дрожащим отражениям в лужах.

А потом был дом. Слуги переполошились, когда я переступила порог, рыдая от счастья. Я дошла. Я вернулась. Меня уже не чаяли увидеть живой. Поэтому на крики дворецкого выбежали все.

Я готова была сказать правду. Всё, что знаю. И даже отвезти стражу, чтобы показать домик, затерянный в лесу.

– Не вздумай! – послышался испуганный голос матери.

Я помню, как она стояла возле камина, бледная, как статуя.

Её глаза смотрели на портрет отца, которого я не застала. Голос мамы был тихим, но твёрдым, как сталь:

– Репутация, Сибилла. Стоит однажды ее запятнать – это конец. Если узнают о том, что тебя похитили – ты погибла. И мы вместе с тобой. Такие вещи нужно держать в тайне. Тогда еще есть шанс найти тебе приличного жениха! Хотя все уже в курсе о том, что ты пропала! Слухи разные ползут… Эм… Надо будет как-то осторожно… О! Ты… Ты еще девственница?

Глава 2

– Да, мам! – прошептала я, видя, как она удовлетворенно кивает. Мама готова была услышать худшее.

– Тогда мы вызовем магов, чтобы они засвидетельствовали этот факт! Надо будет что-то придумать, чтобы оправдать твое отсутствие… – задыхалась от волнения мама, сжимая каминную полку так, словно вот-вот потеряет равновесие.

– То есть, мы никому не скажем? – опешила я от удивления.

– Тебе придется хранить эту тайну всю свою жизнь! О боги, только бы жених нашелся. Сейчас тебя по-хорошему нужно срочно выдать замуж! – сглотнула мама.

И я молчала.

Глотала правду, как горькое лекарство.

А теперь… Теперь я стою перед ним. В его спальне. В его постели. По закону – его жена.

И он смотрит на меня своими драконьими глазами, в которых пляшут золотые искры, и я понимаю: мое сердце, моя любовь привели меня в ловушку.

– Послушай, Сиби! Голос заставлял меня вернуться из воспоминаний в реальность, в которой тот, от кого я бежала, теперь – мой законный муж.

– Это был не я. Понимаешь? – выдохнул Лотар, проводя рукой по моим волосам. – Это… Это был мой дракон… Поэтому мой род не оборачивается. Потому что дракон настолько силен, насколько безумен. В нашем роду у всех так… К сожалению. Для него нет никаких границ. Никаких преград! И для этого существует вот эта вещь!

Лотар сжал медальон, который вспыхивал, пульсировал в такт каждому его слову.

– Он сдерживает зверя. Понимаешь? Сейчас, когда я хочу наброситься на тебя, взять то, о чем мечтал столько времени, сломать тебя, разрушить и построить заново, только уже моей, он сдерживает мой порыв.

Я видела яркий свет медальона, пробивающийся сквозь его пальцы.

– Иначе бы я бы взял тебя силой. Понимаешь? – послышался вздох. – А я не хочу этого. Есть я. И есть он. Я – клетка для зверя. Когда я тебя увидел впервые, я почувствовал, что значит, под кожей шевелится чешуя. Я не хотел тебя похищать… Для меня, для герцога Лотара Лантери, это преступление. За него я готов бросить в темницу гнить до конца своей жизни!

Я видела, как он едва сдерживает рык.

Беловолосое чудовище правосудия, как его называли за глаза, фигура в черном плаще, внушающая страх и уважение тем, что его приговоры всегда были справедливыми, сам оказался преступником.

– Я хотел просто подойти и… И поговорить… Попросить твоей руки у твоей матушки. Она бы не отказала. Я помню, как ты танцевала с сынком маркиза. Ты не помнишь меня, но в одну секунду вы оказались так близко, что я почувствовал твой запах. И впервые за всю историю медальона зверь вырвался из-под моего контроля… Его желание обладать тобой стало сильнее магии, которая его сдерживает. Послушай… Я прошу тебя…

Он заставил меня смотреть ему в глаза, хотя мне это не хотелось.

– Я смотрел только на тебя, когда ты разговаривала с матерью… Помнишь? – Лотар выдохнул, и его дыхание обожгло меня. – Я не знал, что со мной… Да, я следил за тобой, потому что в этот момент ничто не было так важно, как ты. Я не сводил с тебя глаз… А потом ты поговорила с матушкой и… Вернулась в карету, потому что забыла веер на сидении. И я не смог устоять. Зверь взял надо мной верх.

Он шумно вздохнул.

– Я пытался его остановить.

Глава 3

Секунду мы смотрели друг другу в глаза. Его глаза на мгновенье изменились. Зрачок вытянулся, а я увидела, как призрак чешуи снова покрывает его кожу. Его рука тут же схватилась за медальон, и все прекратилось.

– Я не знаю, что ты хочешь увидеть в моих глазах. Надежду? Понимание? Прощение? – прошептала я, а его силуэт расплылся от слез.

– Хотя бы что-нибудь, что дало бы мне надежду, – послышался шепот. – Я не хотел, чтобы ты узнала меня. Я думал, что мы сможем начать все сначала…

Я смотрела на него, чувствуя, как меня трясет. – Сначала? – выпалила я, задыхаясь от невозможности этого слова. Я смотрела на него так, словно он только что сказал величайшую глупость. – Ты снова меня свяжешь? Снова закроешь глаза? Снова будешь… Аааарх!

Я не смогла договорить. Из горла вырвалось слово – рык отчаяния. Лотар снова схватился за медальон. Я видела, как его лицо изменилось. Словно он боролся сам с собой.

– Нет. Я хочу постараться искупить свою вину перед тобой, – наконец послышался голос.

Его теплые пальцы коснулись моей щеки, а я отвернулась, словно мне невыносимо его прикосновение.

Я чувствовала, как сердце, которое еще недавно любило его так, что каждый стук в груди превращался в слог его имени, все еще любит его. Но разум уже знает правду. Поэтому ледяной рукой правды пытается вырвать из сердца все чувства, что я испытывала к мужу.

– Дай мне шанс, – послышался шепот. Медальон на его груди горел. – Один шанс. Я больше не прошу.

– Нет! – я оттолкнула его обеими руками, а потом прикрыла ими грудь, словно пытаясь защититься, спастись.

И снова в тишине старинные часы сделали хрипловатое: “Тик -так!”.

– Так вот почему ты на мне женился. Ты думал, что раз тогда ты скрыл лицо, скрыл голос, я не узнаю тебя? – прошептала я, сжимая кулаки до боли, чтобы вернуть себя в ужасную реальность.

Лотар не ответил.

– Убирайся! Я… я не хочу, чтобы ты снова ко мне прикасался! Понял? Убирайся! Слышишь? Я… я подам на развод! Клянусь! Подам на развод! Сегодня! – закричала я, а мой голос срывался от отчаяния.

– Нас не разведут, пока я не дам своего согласия, – послышался голос мужа. Сейчас голос напоминал лезвие ножа, спрятанное в складках бархата.

Я почувствовала это лезвие. Словно он показал его на мгновенье, чтобы снова спрятать. И страх сдавил мне грудь.

Тишина длилась ровно один мой вдох.

– Я не дам тебе развод, – выдохнул он.