Kitabı oxu: «Ты не сможешь уйти»

Глава 1 Небоскрёб

Над городом сгущалась чёрная ночь. Острозаточенный серп луны разрезал темное небо напополам. Элитный ночной клуб «Серая зона» возвышался на границе двух районов, как насмешка над обычными захудалыми домишками, выстроенными по окраине дорогого квартала, «нейтральной территории», разделяющей город на две части. Сорокоэтажная башня из чёрного стекла и тёмного металла, прорезанная неоновыми венами — красными и синими, пульсирующими в такт тяжёлому техно, была заметна за десятки километров в округе. Это как яркий маяк для оборотней, враждующих между собой сотнями лет. Именно здесь решались вопросы взаимодействия враждующих кланов по обе стороны от неё. Здание напоминало тигра, затаившегося в джунглях мегаполиса: угловатые формы, острые выступы, зеркальные поверхности, в которых отражались огни города, но не было видно того, кто смотрит изнутри. Хищник, облаченный в стекло и бетон скрывал много тайн и не каждому было дано их узнать.

Над главным входом висела огромная вывеска: оскаленная волчья пасть, из которой вырывался поток красного как кровь тумана. Клуб принадлежал нейтральному клану — тем, кто не вмешивался в разборки, но умел делать деньги на чужих войнах. Ходили слухи, что хозяин — старый волк, переживший три передела власти и сохранивший свою территорию только потому, что умел держать нейтралитет с помощью острого ума и огромных запасов аконита.

В охране, что стояла на входе, не было ни одного человека, только мощные беты, нанятые за серьёзные деньги. Каждый — под два метра ростом, в идеальных костюмах, но с волчьей грацией проскальзывающей в движениях, не смотря на крупное телосложение. Металлодетекторы, сканеры сетчатки глаза, досмотр — всё было по высшему разряду. Оружие сдаётся на входе, но это правило действовало только для обычных посетителей. Для альф делались исключения, но только по личной договорённости с хозяином. Все и так понимали, что альфы и есть самое смертоносное оружие.

Внутри клуб поражал контрастами. Полумрак, прорезанный лазерными лучами, тяжёлый бас, от которого вибрировали внутренности, и воздух, пропитанный смесью дорогого парфюма, секса с примесью алкоголя и едва уловимого запаха звериной сущности. Для обычных людей здесь пахло просто «клубом». Для оборотней каждый вдох был сканированием: кто свой, кто чужой, кто опасен, кто в течке, а кто пришёл убивать.

Помещение было спроектировано так, что каждый закоулок был под контролем. Барные стойки из чёрного мрамора тянулись вдоль стен, оставляя центр свободным для танцпола, над которым нависали светодиодные экраны с абстрактными изображениями. Но главной фишкой были VIP-зоны — прозрачные капсулы из пуленепробиваемого стекла, подвешенные под потолком или расположенные на отдельных ярусах. Оттуда открывался вид на весь зал, и оттуда же можно было вести наблюдение, оставаясь недосягаемым для толпы. На последнем этаже небоскрёба находилась зона для переговоров.

Сюда не пускали обычных посетителей. Только свои, только по приглашению и только альфы.

Этот город уже не один человеческий век стоял на костях оборотней. Когда-то это был промышленный центр, привлекавший рабочую силу со всей области. Среди тех, кто приезжал за лучшей жизнью, были и оборотни — сначала поодиночке, потом семьями, потом кланами. Люди не знали (или предпочитали не знать), кто живёт по соседству. Когда делаешь вид что ничего необычного нет, не так страшно жить.

Но оборотни знали друг друга. И делили территорию с той же жестокостью, с какой люди делили нефть и газ.

К 70-м годам, когда в городе запахло большими деньгами, образовались два крупнейших клана, подмявших под себя всю периферию. Их противостояние длилось уже шестьдесят лет, переходя то в холодную войну, то в открытые перестрелки. Город давно привык к разделению: запад — одни, восток — другие. И горе тому, кто перейдёт невидимые границы без спроса.

Лифт с персональным кодом доступа доставил Дилана и его людей на нужный этаж. Коридор с чёрными стенами, мягкий свет, стелющийся по полу, и полная тишина — звукоизоляция здесь была абсолютной.

Они вошли в зал, который больше походил на переговорную миллиардера, чем на клубный закуток. Панорамное окно во всю стену открывало вид на ночной город — россыпь огней, ленты трасс, далёкие небоскрёбы. Город, разделённый пополам невидимой чертой, лежал у ног, как добыча. Здесь мало что изменилось с прошлой встречи: чёрная кожа диванов, столики из полированного гранита, барная стойка красного дерева, за которой замер бармен в безупречном жилете — человек. В углу дымил камин. Стены украшали картины — абстракции, в которых при желании можно было разглядеть волчьи морды и оскалы.

Дилан опустился в кожаное кресло у окна, спиной к стене, лицом к входу. Его люди заняли позиции: Лекс пристроился у барной стойки, делая вид, что изучает алкогольную карту. Виктор сел в углу, откуда просматривалась вся комната и вход; Грей исчез в тени, он всегда исчезал, даже когда стоял в двух метрах.

Они ждали.

Родион вошёл ровно в полночь. Он любил театральность. Старый сукин сын.

Двери распахнулись, и в зал ввалилась его свита — шесть человек, тяжёлых, накачанных, с глазами, в которых плескалась тупая агрессия. Сам Родион двигался в центре этого живого коридора — грузный, но не рыхлый, с брюхом, которое выдавало любовь к пиву, и с руками, которые могли свернуть шею быку. Одет в дорогой, но безвкусный костюм — слишком яркий, слишком блестящий. На пальцах — перстни с камнями, на запястье — часы за полмиллиона, на шее толстая золотая цепь.

За ним, чуть поодаль, шла пара необычных фигур.

Первый — сухой, жилистый мужик с сединой в висках и странно спокойными глазами. Бывший военный, возможно, наёмник. Держался так, будто его ничего не касалось, но взгляд цеплял каждую деталь. Личный советник Родиона по безопасности, говорили, что он человек, но слишком хорошо знает повадки оборотней.

Второй — молодой, лет двадцати пяти, с нервным тиком и бегающими глазами. Племянник Родиона, которого альфа прочил в наследники, но все знали, что парень туповат и слишком жесток даже для их мира. Любил стрелять просто так, для забавы.

Родион плюхнулся в кресло напротив Дилана, жестом разогнав свою свиту по углам. Те замерли у стен, создавая живой частокол.

— Ну, здорово, сосед, — Родион растянул губы в улыбке, обнажая золотые коронки. — Не ожидал, что придёшь. Думал, струсишь.

Дилан даже не шелохнулся. Только пальцы, лежащие на подлокотнике, чуть заметно сжались.

— Давай без цирка, Родион. Зачем звал?

Родион хмыкнул, откинулся на спинку кресла, вытянул ноги на столик, задев бутылку виски. Бармен дёрнулся, но промолчал.

— Зачем звал? — Родион достал золотую зажигалку, закурил сигару, выпустил дым в сторону Дилана. — Ты на мою территорию лапу тянешь. Мои люди жалуются, что твои шастают по восточным кварталам, мутят воду, сбивают цены. Переманивают волков с моей земли. Мне это не нравится.

— Твои люди приходят ко мне просить защиты, — голос Дилана звучал ровно, без эмоций. — Потому что ты их не защищаешь. Ты их стрижёшь. А им нужна защита, к парикмахеру они и без тебя сходят.

Родион побагровел.

— Ты борзеешь, щенок! — он стукнул кулаком по столу, бутылки подпрыгнули. — Я тут сидел, когда ты ещё под стол пешком ходил! Мой район был моим, и моим останется! А ты... ты просто выскочка, которому повезло подсидеть стариков!

Дилан медленно поднялся. Лекс за его спиной напрягся, рука скользнула под пиджак. Грей в тени едва заметно сместил вес.

— Я никого не подсиживал, — Дилан говорил тихо, но в тишине зала каждое слово звучало как удар молота. — Я просто делаю свою работу. А ты... ты, Родион, превратил свой район в помойку. Твои люди голодают, твои беты разбегаются, а ты сидишь в золоте и думаешь, что власть — это цепи и перстни. Власть — это ответственность. И ты с этой ответственностью не справляешься.

Наступила тишина. Даже музыка снизу, казалось, замерла.

Родион медленно поднялся. Его лицо пошло красными пятнами, глаза налились кровью — зверь внутри рвался наружу.

— Ты... ты... — он задохнулся от ярости. — Ты покойник! Он рванул руку под пиджак.

Всё произошло за секунду.

Родион выхватил пистолет, но не успел выстрелить — Грей, бесплотной тенью скользнувший ближе, перехватил его руку, выкручивая запястье.

В ту же секунду свита Родиона вскинула оружие. Люди Дилана — тоже.

Зал замер в шатком равновесии: два десятка стволов наведены друг на друга, спусковые крючки на полнажатия, дыхание замерло.

— Тихо! — рявкнул Дилан, и в его голосе прозвучала альфа-власть, от которой у бет Родиона подкосились колени. — Опустите оружие. Все. Сейчас.

Родион, зажимая сломанную руку, заорал:

— Стреляйте! Стреляйте в него, придурки!

Но никто не выстрелил. Потому что в этот момент снизу, из общего зала, донёсся взрыв

Глава 2 Запах

Ад прорвался наружу. Кто выстрелил первым — осталось загадкой. Может, люди Родиона, которые не выдержали напряжения. Но через секунду стрельба заполнила абсолютно всё здание.

Стекло в панорамном окне, где стоял Дилан, разлетелось вдребезги — пуля снайпера с соседней крыши пробила бронированный пакет насквозь. Дилан рванул в сторону, увлекая за собой Лекса. Пули засвистели, выбивая щепки из мебели, разнося барную стойку, превращая картины в решето.

— Вот же суки, отходим! — крикнул Виктор, таща за собой раненого бармена. — Грей, прикрой!

Грей вылетел в центр комнаты, вскинув два пистолета и открыл огонь по свите Родиона. Трое упали сразу, остальные залегли за опрокинутой мебелью.

Дилан рванул к чёрному ходу, но в дверях возникла фигура племянника Родиона с автоматом в руках. Парень был пьян — глаза бешеные, улыбка кривая. Он нажал на спуск, даже не целясь.

Очередь прошила стену рядом с Диланом. Одна пуля задела плечо, вторая — вонзилась в бок. Зверь внутри взревел от ярости и боли. Он рванул вперёд, схватил ствол автомата, вырвал его из рук парня и одним ударом сломал ему челюсть.

— Командир, уходим! — Лекс быстро поймал падающего Дилана и потащил его к двери чёрного хода. — Там лестница, ты главное держись.

— Родион... — прохрипел Дилан, оглядываясь.

— Мы с этим разберемся, но не сейчас! — рявкнул Виктор, - В тебя вошла пуля с ударной дозой аконита. Времени слишком мало босс, тебя надо в больничку! Грей прикрой нас, живее!

Они бежали по служебной лестнице вниз. Грохот выстрелов гремел со всех сторон — перестрелка охватила всё здание. Где-то кричали люди, где-то выла сирена.

Дилан чувствовал, как силы уходят с кровью. Пули были не простые — жжение в ранах говорило о серебре или аконите. Регенерация не работала, тело слабело с каждой секундой, теряя последние остатки сил.

— Лекс... — выдохнул он, когда они вылетели на чёрный выход в переулок. — Уходите. Я сам.

— Ты охренел?! — Лекс вцепился в него. — Мы без тебя не уйдём!

— Уходите, я сказал! — рявкнул Дилан, вырываясь. — Они будут искать нас всех. Разбегаемся. Встречаемся на базе. Это приказ.

Лекс начал отборно материться, вцепившись руками в волосы, но Виктор схватил его за плечо.

— Идём. Он прав. Нам надо разделиться. Грей наблюдай за тем, что здесь происходит, передашь по рации.

Грей кивнул и растворился в темноте.

Лекс и Виктор рванули в одну сторону, а Дилан, зажимая рану, побежал в другую, в лабиринт переулков старого города. Он не знал этого района, но ноги сами несли его подальше от погони.

Сзади слышались крики, выстрелы и топот. Псы Родиона шли по следу, не отрываясь. Спустя несколько поворотов и десятки домов Дилан завернул за угол и оказался в тупике. Впереди была только глухая стена с мусорными баками, между которыми торчала ржавая лестница, ведущая на крышу гаража. Сердце колотилось как бешеное, кровь заливала рубашку, а в глазах темнело от малейшего движения головы. Он прислонился к холодной обшарпанной стене и сполз вниз, понимая, что сейчас потеряет сознание. Боль была всепоглощающей. Аконит-дерьмо собачье, он чувстовал как яд серебряными змеями расползается от ран в плече и животе, порализуя мышцы. План конечно был дерьмовый, Лекс потом будет долго и витиевато ругаться, но приказ есть приказ. И теперь он тут, в вонючем тупике, сидит на холодном асфальте и чувствует как жизнь медленно вытекает из него.

- Достойный конец для Северного волка, - зло усмехнулся Дилан, - подохнуть за помойкой, как бездомная шавка. Доминик гнида ответит, из-под земли достану

Всё вокруг меркло, утаскивая его в тёмную холодную пустоту.

Вдруг в его сознание проникло что-то, что заставило почти замершее сердце биться быстрее. Он не понимал сколько времени прошло, но слышал, что всё вокруг стихло. Погони не было.

Ветер переменился. Сквозь запах сырого асфальта и собственной крови пробилось нечто совершенно иное. Сладкое, тёплое, чистое — как утренний лес после дождя, как цветок, распустившийся в ночи.

Дилан вздрогнул, будто его ударило током. Боль отступила на мгновение, потому что всё тело, каждая клетка, каждый волосок на коже наэлектризовались. Этот запах…Зверь внутри взвыл. Женщина.

Дилан никогда в жизни не чувствовал ничего подобного. Это было не просто влечение — это был глубинный, древний инстинкт, сильнее голода, сильнее страха смерти. Он должен был найти источник этого запаха. Собрав остатки сил, он поднял голову и увидел её. Девушка в джинсах и растянутой толстовке с эмблемой медицинского университета стояла на границе света и тени. Стройная, с копной медово-золотых волос, собранных в небрежный пучок, из которого выбились пряди. Она смотрела на него огромными, полными страха, глазами. Она не визжала. Просто стояла и таращилась в его волчьи глаза не отводя взгляда.

Глава 3 Яра

Я не любила запах больницы. Не саму больницу — к белому шуму приборов, пиликанью кардиомониторов и бешеному ритму я привыкла уже давно. Но запах... Этот коктейль из хлорки, спирта, лекарств и едва уловимого, липкого страха смерти въедался в волосы, в кожу, и кажется в саму душу. Как будущий врач я не должна была бояться смерти, может это придёт с годами, но сейчас я глазами ребёнка смотрела на мониторы с длинной линией, которой не было конца. И, да, я боялась когда человек умирал.

В ординатуре мы пахали так, что я забывала, как выглядит солнечный свет. Сегодняшняя смена была особенно «веселой»: двое пьяных водителей в реанимации, роды с осложнениями и истеричный парень со сломанным носом, который вымотал мне все нервы. Я ловила себя на мысли, что сломала бы ему нос еще не один раз, лишь бы он только заткнулся.

Августовская ночь была душной, но меня знобило. Мысли снова и снова возвращались к родителям. Мой отец был гениальным учёным-фармакологом, а мама, его музой и лаборантом. Они работали рука об руку и сгорели в своей лаборатории, когда мне было всего семь. «Несчастный случай», — сухо констатировали тогда власти. Но бабушка, пока была жива, шептала по ночам, что это поджог. Что отец подобрался к чему-то опасному в своих разработках, способному перевернуть представление о человеческих возможностях. И что те, кто пришёл за его исследованиями, не погнушались ничем. Я встряхнула головой, отгоняя мрачные мысли. Сегодня ночь слишком хороша, чтобы забивать голову прошлым. Острый серп луны висел над городом практически его не освещая. В такое время, говорят, уличные банды становятся особенно безумными.

Где-то в отдалении взвыли полицейские сирены, а затем хлопнуло то, что я сначала приняла за фейерверк. Выстрел. Я вздрогнула и ускорила шаг, сворачивая в проулок, который срезал путь к дому. Я уже была готова выйти на освещенную улицу, когда боковое зрение выхватило нечто неестественное. В тупике, за мусорными баками, что-то было. Не человек. Сгусток темноты. И в этом сгустке, на уровне метра от земли, горели два янтарных глаза. Не отражали свет, а горели. Своим собственным, пульсирующим хищным огнём. Воздух стал густым и невероятно сладким. Так пахнет гроза в степи, озон, дикий мёд и...кровь? Запах, от которого волоски на руках встали дыбом.

Я замерла. В голове, как испорченная пластинка, билась одна мысль: «Беги. Беги, дура! Это не человек, такие глаза могут быть только у зверя. Но ноги, словно налитые свинцом, не слушались.

Медленно, очень медленно фигура поднялась. Мощный, высокий мужчина в разорванном, залитом кровью костюме. Красивое, но искажённое болью и яростью лицо. Он смотрел прямо на меня — не мигая, жадно, как смотрит загнанный хищник на последний глоток воды.

— Иди сюда, — прохрипел он. У него был человеческий голос, смешанный со звериным рыком.

Я попятилась. Мозг кричал: «Беги!», но тело… тело предательски дрожало не только от страха. Странный жар разливался внизу живота, дыхание сбилось, сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет.

- Не подходите… — выдохнула я еле слышно, пятясь.

Мужчина сделал шаг вперёд и покачнулся. Кровь хлестала из раны, он терял сознание.

- Иди ко мне… — выдохнул он и повалился лицом в грязь.

Я застыла, не в силах пошевелиться. Резко хлынувший с неба дождь, хлестал по лицу, не давая нормально вдохнуть. Мужчина не двигался. Он был без сознания. Или умер?

Я должна была бежать. Спрятаться. Забыть этот кошмар. Но мои ноги вдруг сделали шаг… потом ещё один… Я подошла к нему. Наклонилась. С огромным трудом перевернула тяжёлое тело. Увидела его лицо вблизи — мокрое, бледное, но даже сейчас пугающе красивое. Сильная челюсть, чёткие скулы, чёрные ресницы на бледной коже.

-Ты… кто ты такой? — прошептала я.

Быстро расстегнув его рубашку ледяными дрожащими пальцами, я застыла от увиденного. Огнестрельные ранения в плечо и живот, рваные, глубокие. Вокруг краев уже расползалась черная паутина. Яд. Какой-то яд. Аконит? Ожог от серебра? Мой мозг лихорадочно перебирал варианты. В этот момент сзади раздался голос:

- Стоять! Не двигайся!

Медленно обернувшись, я увидела сквозь пелену дождя двух огромных мужчин с оружием в руках, нацеленным прямо на меня.

Глава 4 Северные волки

Две огромные фигуры выступили из темноты. Один — жилистый, седой, с лицом человека, который видел слишком много войн. Его пистолет смотрел мне точно в лоб. Второй — моложе, настоящая гора мышц, с кривой усмешкой и автоматом наперевес. Оба промокшие до нитки и злые как черти.

- Я врач, — мой голос дрогнул, но я заставила себя говорить ровно, не выдавая страха. — Хирург-травматолог, третий год ординатуры. Этот человек ранен. У него пулевые ранения и признаки отравления неустановленным токсином. Я хочу ему помочь.

- Врач? — молодой, тот, что с автоматом, хмыкнул и сплюнул сквозь зубы. - В три часа ночи в подворотне? Ага, а я балерина, хочешь станцую, балет любишь?

- Лекс, заткнись, — оборвал его седой, не сводя с меня колючего взгляда. - Мелкая. Документы с собой есть?

- В сумке. Удостоверение ординатора, пропуск в больницу, студенческий билет. Можно я достану или вы предпочитаете сначала пристрелить врача, а потом искать другого для вашего друга?

Лекс присвистнул.

- Острая на язык. Виктор, чуешь? От неё вообще ничем не пахнет. Ни страхом, ни враньем. Только дождем и больницей. Странно как-то.

Виктор — тот, что постарше — медленно опустил пистолет. Подошел ближе, присел рядом с телом мужчины, бросил быстрый профессиональный взгляд на раны. Явно не первый раз такое видел. Его лицо посерело.

- Доминик, сука... аконитовые пули. Лекс, Дилан отключается. Надо валить отсюда, быстро.

«Значит этого мужчину зовут Дилан», - я медленно перевела взгляд на бледное осунувшееся лицо раненого.

Лекс уже не ухмылялся. Он быстрым движением закинул автомат за спину и склонился над нами. — Грей, мать твою, должен был прикрывать! Где его носит?!

- Я здесь, — раздался тихий голос откуда-то из тени, и я вздрогнула. Третий. Возник буквально из ниоткуда — бледный, с черными как ночь глазами, в которых не отражалось вообще ничего. — Погоня нейтрализована. Время — пять минут. Потом здесь будет жарко.

- Девчонку берем с собой, — принял решение Виктор, поднимаясь.

- Что? — я отшатнулась. — Я не...

- Ты врач, — отрезал он. — Ему нужен врач. Отказываешься — пристрелю здесь. Не из злобы, девочка. Ничего личного. Свидетелей нам не надо. Так что выбирай как нам поступить.

Я посмотрела на умирающего мужчину на асфальте, на эти жуткие, затягивающиеся черным раны, на двух вооруженных гигантов и одного бесшумного призрака. Выбор был так себе. Точнее его вообще не было.

- Я пойду с вами, — сказала я, поднимаясь с колен. — Но после того, как помогу ему, вы меня отпустите. Обещайте мне.

Лекс хохотнул и легко, словно пушинку, подхватил огромное тело Дилана на руки.

- Вик ты же умеешь давать женщинам обещания? Пообещаешь ей?

- Заткнись, Лекс, — Виктор взял меня за локоть, убрав оружие за пояс брюк. - Пойдем, доктор. Он решит, что будет дальше, - он кивнул на Дилана, - когда очнется. А он очнется. Обязательно. Тебе придётся для этого сделать всё на что ты способна, и даже больше.

Черный внедорожник с тонированными стеклами ждал за углом. Меня буквально затолкали на заднее сиденье, рядом уложив Дилана. Его голова оказалась у меня на коленях. Я машинально нащупала пульс на шее — нитевидный, слабый, но ровный. Живучий, зверюга. В его теле, судя по ранам убойная доза аконита, такая и десятерых альф свалит.

- Давление падает, — пробормотала я скорее себе, чем им. — Мне нужна аптечка.

- За твоей спиной ящик, — бросил Виктор, не оборачиваясь.

Лекс сидел впереди, развернувшись ко мне лицом и не сводя с меня веселых, но цепких глаз. «В каждой дружной компании есть свой клоун», - подумала я.

- Слушай, а если ты ветеринар какой-нибудь? Мы ж тебя не проверяли толком.

- У меня удостоверение.

- Удостоверение можно купить. А вот скажи мне, доктор, что делать при пулевом ранении в живот, осложненном интоксикацией неизвестной дрянью?

- Молиться, — огрызнулась я, открывая аптечку и быстро находя жгут, бинты и ампулу с обезболивающим. — И не задавать глупых вопросов. У меня такое чувство, что стандартная медицина тут поможет лишь отчасти. Что за дрянь в пулях? Аконит? Серебро?

Виктор и Лекс переглянулись в зеркале заднего вида.

- А ты откуда знаешь про аконит и серебро? — голос Виктора стал напряжённым.

- Читаю много научной литературы, — я ловко накладывала давящую повязку на живот, игнорируя то, как машина подпрыгивает на ухабах.

- Мой отец изучал влияние растительных токсинов на организм... млекопитающих. И вообще, когда к тебе в приемный покой привозят парня с ножевым ранением, которое затягивается быстрее, чем ты успеваешь наложить швы, начинаешь поневоле интересоваться.

Лекс присвистнул.

- Вик, она мне нравится. Можно я её себе оставлю, если шеф помрет?

- Шеф не помрет, — ледяным тоном отрезал Виктор. — А ты сейчас договоришься. Знаешь меня не покидает чувство, что у тебя где-то есть запасной язык.

- Да шучу я, шучу. Но девчонка хороша.

Машина съехала с трассы и запетляла по узким, разбитым дорогам. Я мельком выглянула в окно. Мы были где-то на окраине, в старом промышленном районе. Заброшенные цеха, ржавые конструкции, куча старых гаражей с граффити на стенах. Но когда внедорожник въехал за высокий бетонный забор с колючей проволокой, пейзаж изменился.

Это был целый укрепленный квартал. Территория бывшего завода, перестроенная под нужды клана. Высокие стены. Часовые на вышках. Внутренний двор, выложенный брусчаткой. В центре стояло главное здание — массивное, всё из стекла и бетона.

- Где мы? - тихо спросила я, посмотрев на Лекса.

- База Северных волков детка. Добро пожаловать.

Глава 5 Пробуждение

Когда машина остановилась, нас уже встречали. Несколько крепких, подтянутых мужчин, с одинаково напряженными лицами. При виде бессознательного альфы кто-то выругался, кто-то сжал кулаки. Я поняла, что о раненом здесь действительно беспокоятся.

- В медицинский блок, быстро! — скомандовал Виктор, выпрыгивая из машины. Лекс уже тащил Дилана на руках, а за ними, как тень, скользил Грей.

Меня почти силой вытащили из машины и повели внутрь. Медицинский блок оказался на удивление хорошо оборудованным: операционный стол, яркие лампы, шкафы с медикаментами. Современное и дорогое оборудование для реанимации.

- Значит так, — Виктор повернулся ко мне, когда Дилана осторожно уложили на стол. - Ты говорила, что знаешь про аконит. У нас есть антидот, но он старый, не уверен, что сработает.

- Покажите, — потребовала я. – Страх и паника отступили куда-то за спину. Когда дело касалось спасения чьей-то жизни, всё остальное просто переставало существовать.

Мне протянули серебристый металлический кейс. Внутри, лежали три ампулы с мутной зеленоватой жидкостью. Я взяла одну и поднесла к свету, внимательно разглядывая содержимое.

- Господи, — выдохнула я. — Это же...

Я замолчала. Эти ампулы. Этот код на стекле: номер лаборатории отца. Я узнала бы его из тысячи, как такое может быть? Все образцы давно уничтожены.

- Что такое? — насторожился Виктор.

- Ничего, — я с трудом взяла себя в руки. — Это сработает. Но нужна двойная доза. И еще... — я достала из своей сумки пластиковый медицинский контейнер, — ...кое-что мое. Усилит действие и запустит регенерацию.

- А ты не боишься его угробить? — хмыкнул Лекс.

Я посмотрела на него в упор.

- Насколько я помню вы сами попросили меня помочь вашему другу. А теперь, если вы не против, закройте рты и дайте мне работать.

Лекс усмехнулся и поднял руки в примирительном жесте.

- Понял-понял. Мы не мешаем.

Я склонилась над Диланом. Его лицо было серым, но даже сейчас от него исходила дикая, животная сила. Как я сразу не догадалась кто он? У простого человека и подавно нет такой бешеной энергетики. Я набрала в шприц смесь антидота и своего препарата, нашла вену на его мощной руке.

- Ну что, альфа, — прошептала я, вводя иглу. – Посмотрим насколько ты живучий.

Большим пальцем я плавно надавила на поршень, наблюдая, как мутная зеленоватая жидкость смешивается с кровью и уходит вглубь стального тела. Секунда. Две. Три. Тишина в медицинском блоке стояла такая, что было слышно, как дождь барабанит по жестяной крыше. Кажется, мы все перестали дышать.

А потом тело Дилана выгнулось дугой.

Нечеловеческий, гортанный рык вырвался из его груди — звук, который не могло издать человеческое горло. Глаза распахнулись. Два янтарных солнца, горящих бешеной, неконтролируемой силой. И в этот самый момент я совершила ошибку, которую не сделал бы ни один оборотень, знающий правила: я не отвела взгляд. Мир взорвался в тот же миг.

Воздух в комнате стал плотным, как вода на глубине. Горячая волна ударила во все стороны, невидимая, но сокрушительная. Я почувствовала, как моё собственное сердце пропустило удар, а затем забилось в ритме, навязанном им — этим зверем на операционном столе. Это была не боль. Это было… вторжение. Древняя, первобытная сила ворвалась в моё сознание, смяла все защитные барьеры, раскатала в тонкий блин многолетний скепсис и профессиональный цинизм.

«Иди сюда». Слова не звучали в голове — они отпечатывались прямо в костях, в каждой клеточке тела, которое вдруг стало чужим. Низ живота скрутило сладкой судорогой, колени ослабли, а в груди расцвело тепло — опасное, манящее, как огонь для замерзающего путника. Я хотела отшатнуться и не могла. Хотела вдохнуть, но лёгкие будто застыли. Я тонула в этом янтарном пламени, уносимая в бездну со скоростью света.

- Ах ты ж, сука… — голос Лекса донесся откуда-то сбоку, приглушенный и сиплый.

Я смогла разорвать зрительный контакт и обернулась. И увидела то, чего никак не ожидала.

Лекса, могучего бету, этого балагура с автоматом наперевес, придавило к стене. Он стоял на подкашивающихся ногах, вцепившись побелевшими пальцами в край операционного шкафа, лицо его посерело, на лбу выступила испарина. Он смотрел на Дилана с выражением, которого я от него никак не ожидала увидеть: со смесью ужаса и глубочайшего, почтительного трепета. Как солдат, который увидел, что командир на его глазах превратился в бога войны.

- Давление… — прохрипел он. — Вик… у меня башка сейчас лопнет… Не могу дышать…

Виктор стоял чуть дальше, уперев руки в колени. Старый вояка тяжело дышал, его седые брови были сведены к переносице. Он не паниковал, нет — слишком опытен. Но даже его пробило до самых костей. На скулах играли желваки, а вены на висках вздулись от напряжения.

- Терпи, — коротко бросил он, почти не разжимая челюстей. — Альфа просыпается. Первый выброс всегда самый сильный.

- ПЕРВЫЙ?! — взвыл Лекс. — То есть сейчас будет второй??!

И только Грей, прислонившийся к дверному косяку в самой тени, казался невозмутимым. Хотя нет — я заметила, что его лицо стало еще бледнее, чем обычно, а рука как бы невзначай легла на край стола, сжимая его побелевшими пальцами. Молчаливый убийца предпочитал не показывать, чего ему стоит этот всплеск.

- Что… — голос Дилана был тихим, но от него почему-то завибрировали стекла в медицинских шкафах, — …происходит?

Он все еще смотрел на меня. Ни на секунду не отводя взгляда, как будто весь остальной мир для него просто не существовал.

- Вы очнулись, — сказала я, и собственный голос показался мне чужим - слишком высоким и слабым. Я прокашлялась и добавила строже: — У ваших друзей сейчас кровь из ушей пойдёт. Будьте добры, успокойтесь.

Дилан моргнул. Медленно, тяжело, словно пробуждающийся вулкан. А затем перевел взгляд на Лекса.

- Лекс.

- А? — лицо беты было мокрым от пота.

- Ты плачешь?

- НЕТ! — взвизгнул Лекс, смахивая рукавом предательскую влагу, босс, ты совсем охренел — так пугать? Я думал, у меня глаза лопнут и вытекут! Вик, ну хоть ты ему скажи! Я такое ещё раз не выдержу!

- Ты был на волосок от смерти, — Виктор наконец выпрямился, но его пальцы, поправляющие воротник куртки, чуть подрагивали. – Ещё бы чуть-чуть и ты бы свои глаза больше не открыл.

- Я знаю тебя, — сказал альфа, взглянув на меня, и это был не вопрос. – Это тебя я увидел в проулке. Кто ты такая?

- Яра, — ответила я, гордо вскидывая подбородок, хотя сердце колотилось где-то в горле. – Я врач. Вам повезло что я оказалась там.

Дилан медленно сел на операционном столе. Повязки на плече и животе уже пропитались кровью, но раны, судя по тому, как он двигался, его больше не беспокоили. Он посмотрел на свои руки, сжал кулаки, разжал. А затем поднял глаза на меня — и в них плескались все оттенки янтаря с чёрными проблесками. Чёрт, мои руки снова задрожали.

- Яра, — медленно повторил он, будто пробуя моё имя на вкус. — Ты останешься здесь, пока я не решу, что делать дальше.

В комнате повисла гробовая тишина. Виктор шумно выдохнул и потер переносицу.

- Дилан, может с девчонки хватит? Она вытащила тебя с того света. Хотя могла и оставить тебя там. Я могу прямо сейчас увезти её домой.

Альфа медленно повернул голову и посмотрел на Виктора, воздух в ту же секунду потяжелел, и старый волк наклонил голову перед вожаком.

- Как скажешь.

- Лекс, - Дилан взглянул на парня, корчившегося у двери.

- Да? — простонал бета, с трудом поднимая голову и расправляя могучие плечи.

- Принеси доктору чай. И сухую одежду. Она замерзла.

- Чай?! — взорвался Лекс, - я что похож на служанку?

- И плед, — добавил Дилан, не отрывая взгляда от него. — Мягкий.

- ПЛЕД?!

- Лекс, — в голосе альфы прорезалась сталь. — Быстро.

Лекс открыл рот, закрыл, издал звук, похожий на "ы-ы-ы-ы" и вылетел из медицинского блока, бормоча что- то на ходу.

Виктор устало покачал головой и направился к выходу.

- Я проверю посты, — сказал он тихо. — И прикажу усилить охрану. Если Родион узнает, что ты жив...

- Хорошо, — Дилан наконец отвел взгляд от Лекса, и в его глазах блеснула знакомая холодная ярость. - Доминик за это ответит. За каждую пулю. За каждую каплю яда.

Он снова посмотрел на меня, и ярость сменилась чем-то другим. Чем-то теплым, голодным и совершенно мне непонятным.

- Отдыхайте парни. А доктор останется со мной. Вы же останетесь, доктор?

Глава 6 Фея

Лекс вернулся быстрее, чем я ожидала. Дверь в медицинский блок распахнулась с таким грохотом, будто её вынесли плечом. На пороге стоял запыхавшийся бета с огромной кружкой в одной руке и пушистым клетчатым пледом в другой.

- Чай! — объявил он так, словно докладывал о взятии вражеского штаба. - Черный, без сахара, с чабрецом. А это мягкий кашемировый плед. Лично проверил, прижал к морде - не колется. Что еще, Ваше Величество?

- Свободен, - коротко бросил Дилан, не глядя на него. Он всё ещё сидел на операционном столе, но уже выпрямился, и его поза не имела ничего общего с позой пациента. Так сидит хищник, готовый к прыжку.

Лекс картинно поклонился, подмигнул мне и исчез за дверью. В наступившей тишине щелчок замка прозвучал как приговор.

Мы остались вдвоём.

Я взяла горячую кружку с чаем, но не сделала ни глотка. Плед повесила на спинку стула. Мне вдруг стало жарко, несмотря на мокрую одежду и холод, пробиравший до костей всего пять минут назад.

- Мистер Дилан, - начала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и профессионально. — Я сделала всё, что могла, на данный момент. Антидот введён, кровотечение остановлено. Вам нужно вызвать врача, достать пули, а затем необходим полный покой и, возможно, повторная доза антидота через шесть часов. У вас же есть свой лечащий врач для таких случаев? Вы сами сказали, что такое происходит не впервые. А мне, извините, нужно домой. У меня завтра смена.

- Завтра уже наступило, - сказал он низким, вибрирующим голосом. – Пять часов утра.

-Тем более. Вызову такси и поеду на работу.

- Нет.

Одно слово. Короткое, как щелчок предохранителя. Дилан медленно, плавно — слишком плавно для человека с двумя пулевыми ранениями -спустил ноги со стола и встал. Во весь рост. И вот тут я совершила ошибку: взглянула на него.

Господи, зачем я это сделала? Глупая, глупая Яра.

Передо мной стоял мужчина, которого словно высекли из цельного куска мрамора, а потом оживили каким-то тёмным заклинанием. Обнажённый торс — широкие, как две бронеплиты, плечи плавно переходили в мощную грудь с рельефными грудными мышцами. Каждая линия была прорисована с той пугающей, гипертрофированной чёткостью, которую не встретишь у обычных людей, даже у профессиональных атлетов. Это было тело, созданное не в спортзале, а выкованное столетиями хищной генетики. Кубики пресса, казалось, можно было пересчитать через повязки, а косые мышцы живота уходили вниз, к низко сидящим джинсам, двумя острыми стрелами. И эта V-образная линия...

Я сглотнула. Мой взгляд, помимо воли, скользнул ниже, туда, где грубая ткань джинсов едва сдерживала очевидное свидетельство того, что передо мной — альфа во всех смыслах этого слова. Я тут же одёрнула себя, сжав кулаки, и подняла глаза. Но лучше не стало.

Его лицо было близко. Слишком близко. Он подошёл. Бесшумно, как настоящий волк, преодолел разделявшие нас три метра, и теперь нависал надо мной — огромный, горячий, пахнущий кровью и дождём. Капли воды ещё блестели на его плечах и ключицах. Одна капля сорвалась, побежала вниз по груди, по кубикам пресса, и исчезла под поясом джинсов. Я проследила за ней взглядом и тут же возненавидела себя за это.

-Ты не пойдёшь домой, и не пойдёшь на работу, - повторил Дилан, и на этот раз это был не приказ. Это был почти что стон. Он наклонился ко мне - медленно, давая возможность отступить. Но я даже не пошевелилась. Его нос почти коснулся моего виска, и я услышала, как альфа втянул воздух. Глубоко. Жадно. Как зверь, дорвавшийся до источника воды после долгой засухи.

Его глаза поменяли цвет. Я видела это, потому что он был так близко, что я могла сосчитать его ресницы — чёрные, густые, несправедливо длинные для такого брутального лица. Янтарное сияние пульсировало, становилось глубже, темнее — цвет расплавленного золота, цвет дикого мёда, цвет греха. Зрачки расширились, почти поглотив радужку.

- Ты пахнешь... — его голос сорвался на рык, вибрация прошла по её позвоночнику, как электрический разряд. - Ты пахнешь так, что я теряю рассудок.

Меня начало потряхивать. Не от холода - от напряжения, от близости этого жуткого до мурашек, мужчины, от того, как моё собственное тело, предательски, постыдно, реагировало на него. Соски сжались в твёрдые горошины под мокрой толстовкой. Низ живота налился тяжестью. Сердце колотилось где-то в горле. И этот запах - его запах - пробирался в меня, путал мысли, делал ноги ватными, а разум — жалким и беспомощным.

Профессионализм - мой спасательный круг. Я вцепилась в него, как утопающий в соломинку.

- Вам нужно лечь, — сказала я, и собственный голос оглушил меня в этой звенящей тишине. - Пули всё ещё внутри. Их необходимо достать как можно скорее.

Дилан не шелохнулся. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде читалась борьба и потеря контроля. Его ноздри раздувались, скулы заострились, челюсть была сжата так, что желваки проступили под кожей. Он был прекрасен в этот момент. Как падший ангел. Как языческий бог, требующий жертвоприношения.

- Пожалуйста, я прошу вас,- добавила я тихо, и это слово, кажется, пробило его броню.

Он выдохнул - шумно, почти болезненно - и отступил. Вернулся к операционному столу и медленно лёг. Его грудная клетка вздымалась и опускалась тяжело, неровно. Я заметила, что повязка на животе снова пропиталась кровью. Чёрт, пока он стоял, раны опять открылись.

Огромным усилием воли я заставила себя двигаться. Достала хирургический лоток, разложила инструменты: скальпель, пинцеты, зажимы, иглодержатель. Руки подрагивали, и я мысленно наругала себя. «Соберись, тряпка. Ты хирург. Это всего лишь мужчина. Очень большой. Очень красивый. С глазами, которые светятся. И запахом, от которого хочется тереться об него, как кошка о ногу хозяина. Так, стоп. Хватит, ты невыносима».

- Обезболивающее? — спросила я, поднимая шприц с лидокаином. — Местная анестезия. Будет немного...

Он не дал мне договорить. Короткий, хриплый смешок сорвался с его губ - от этого звука у меня снова что-то сжалось в животе.

- Доктор, - в его голосе послышалась мрачная ирония, - из меня достали столько пуль, сколько не видела ваша больница за всю историю её работы. Режь так, я от этого не умру и в обморок не грохнусь.

- Это будет больно.

- Я знаю, что такое боль, — он повернул голову и посмотрел на меня. - Приступай

Я кивнула. Сжав пальцами скальпель, глубоко вздохнула, заставляя сердце замедлиться. И сделала надрез.

Дилан не издал ни звука. Только мышцы на его животе на мгновение напряглись, проступив под кожей стальными канатами. Я работала быстро и точно - первая пуля, в плече, сидела неглубоко, я поддела её пинцетом и извлекла с характерным влажным хлюпом. Уронила в металлический лоток, где пуля звякнула, ударившись о металлическое дно.

- Одна есть, — объявила я.

- Хорошо, — его голос был ровным. Почти скучающим.

Вторая пуля засела глубже, в брюшной стенке. Мне пришлось расширить раневой канал, и я закусила губу, сосредоточившись. Пинцет скользнул внутрь, нащупал инородное тело. Я потянула — и пуля вышла, чёрная, деформированная, покрытая какой-то липкой субстанцией. Аконит, судя по запаху.

- А вот и вторая.

Дилан выдохнул. На его лбу выступила испарина, но лицо оставалось спокойным.

Теперь нужно было обработать раны. Я отложила пинцет, взяла флакон с антисептиком, марлевые тампоны. Присела на край стола, склонилась над его животом, и в этот момент произошло то, что я не могла объяснить.

Мои пальцы - обычные человеческие пальцы с коротко острижеными ногтями, с кожей чуть суховатой от постоянной обработки антисептиками — коснулись краёв раны. Голой кожей. Я собиралась просто смахнуть каплю крови, мешавшую обзору, но как только мои подушечки соприкоснулись с разорванной плотью, в кончиках пальцев возникло покалывание. Сначала слабое, как от онемевшей конечности. Потом сильнее, теплее. Потом — горячее.

Я замерла, не в силах отвести взгляд. Рана под моими пальцами... затягивалась.

Это было невозможно. Я видела регенерацию у оборотней, это было быстро - но не мгновенно же! А тут... Тут края раны, рваные и воспалённые, срастались прямо на глазах. Новые клетки - я буквально чувствовала их рождение - выстраивались в аккуратные линии, формируя свежую розовую ткань. Кровь остановилась, затем спеклась, затем исчезла, оставив только чистую, здоровую кожу - гладкую, блестящую, как будто никакого ранения и не было.

Что это... — прошептала я, но мой голос оборвался.

Я перевела взгляд на вторую рану - плечо. То же самое. Края стянулись, как застёжка-молния, кожа сомкнулась, оставив лишь лёгкий румянец. Мои пальцы всё ещё держались на его груди, и я чувствовала, как под ними бьётся его сердце — мощно, ровно, сильно. В такт моему.

Я медленно подняла глаза.

Дилан пристально смотрел на меня. В его янтарных глазах не было боли - только потрясение пополам с чем-то, очень похожим на благоговение. Он приподнялся на локтях, посмотрел на свой живот - на то место, где только что зияла рваная рана от аконитовой пули, а теперь красовалась лишь чистая кожа.

- Невероятно, — выдохнул он.

Перевёл взгляд на мои пальцы, всё ещё прижатые к его животу. Потом - на лицо. И вдруг усмехнулся - той самой медленной, опасной усмешкой, от которой у меня подкашивались колени.

- Ты что, фея? Доктор?

Глава 7 Дилан

Я проснулся от запаха, проникшего в каждую мою пору. Не от боли — хотя вчерашний день должен был оставить меня в реанимации минимум на неделю. Нет, я проснулся от того, что моя постель, моя комната, весь воздух вокруг пахли ею.

Лаванда, свежий снег, разогретый солнцем можжевельник, мой волк внутри заворочался, заскулил, требуя немедленно встать и идти на поиски источника.

Я открыл глаза. Солнце только начинало заливать комнату - большое окно без штор выходило на восток, на старый парк за территорией завода. Свет был золотым, густым, как разлитый мёд. Я лежал на своей кровати, огромной, из тёмного дерева, с простынями, которые сейчас были скомканы так, будто по ним прошелся ураган. На мне не было ничего, кроме свободных спортивных штанов, и я не помнил, как их надел. Последнее, что отпечаталось в памяти – это то, как мои раны затянулись на моих глазах за несколько секунд. Я думал меня уже никто не сможет удивить в этом грязном мире. Но нет. По мою душу явилась фея собственной персоной.

Я сел, спустил ноги на пол и провёл ладонью по лицу. Мышцы слушались идеально. Я осторожно коснулся места, где вчера зияла рваная рана от аконитовой пули - кожа была гладкой, без единого шрама, на плече - то же самое. Ни боли, ни следа. Я должен был умереть. Доминик, тупорылый ублюдок, всадил в меня две пули с ударной дозой аконита. Я чувствовал, как яд расходится по венам, как останавливается сердце, как темнеет в глазах. Я уже прощался с этим миром в том грязном переулке. А потом...Потом пришла она.

Я закрыл глаза и позволил воспоминаниям нахлынуть. Не анализировать - просто чувствовать.

Дождь. Запах больницы. Ночная тишина с привкусом приближающейся смерти. И Она. Маленькая. Хрупкая. В этой дурацкой растянутой толстовке с эмблемой медицинского университета, которая висела на ней, как на вешалке. Я помню каждую деталь. Капюшон, с которого стекала вода. Медовые волосы, выбившиеся из небрежного пучка и прилипшие к мокрым вискам. Огромные глаза - цвета, который я не мог определить, то ли серые, то ли зелёные, то ли голубые, как северное море перед штормом. В них плескался страх, да. Но не паника. Любопытство. Профессиональное, цепкое. Она смотрела на меня с трепетом и одновременно пыталась поставить диагноз. В тот момент я, кажется, впервые за долгое время подумал не о том, как выжить, а о том, как, чёрт возьми, кто-то может быть настолько красивым и чистым посреди всего этого дерьма.

У неё были губы, созданные для поцелуев. Это я помню отчётливо. Полные, но не вульгарные — мягкие, с чётко очерченной дугой верхней губы, которая придавала лицу упрямое, даже дерзкое выражение. И родинка над левой бровью. Крошечная. Я заметил её в тот момент, когда она склонилась надо мной и расстегнула мне рубашку. У неё были тонкие пальцы - сильные, с коротко остриженными ногтями, руки человека, который много работает. На запястье болтался простой кожаный ремешок с маленькой серебряной подвеской в виде змеи, кусающей собственный хвост. Уроборос. Символ вечности. Я помню даже это.

Но главное — запах.

Я зарычал, сам того не заметив. Мой волк внутри заметался, требуя выйти, найти её, убедиться, что она здесь, рядом. Запах, который я почувствовал там, в переулке, не был запахом обычного человека. Человеческие женщины пахнут по-разному: духами, потом, страхом, едой, которую они ели. Но это... Это был запах омеги. Не просто омеги. Той самой, единственной, которую волк выбирает раз и навсегда, на всю жизнь. Я чувствовал это так же ясно, как чувствовал дождь на своей коже. Мой зверь признал её. Потребовал. Отметить, защитить, обладать.

Но она — человек. Я в этом уверен. У неё нет второй ипостаси. Нет зверя внутри. Нет той искры, того жара, который я чувствую в каждом оборотне. Она - обычная девушка. Ординатор-хирург двадцати пяти лет, которая идёт домой после ночной смены и мечтает о горячем душе и подушке. И при этом она пахнет как омега, и от её прикосновений мои раны затягиваются за секунды. Как, чёрт возьми, такое возможно?

Я встал, прошёлся по комнате. Остановившись у окна, упёрся ладонями в холодный подоконник, глядя на старый парк, где между деревьями вился утренний туман. Моя территория. Мой дом. Моя стая. Здесь, на базе «Северных волков», я контролировал всё. Каждый пост, каждый патруль, каждую поставку оружия. Я построил эту империю на костях врагов и на верности моих людей. И вот теперь одна хрупкая девушка с необъяснимым даром и острым языком перевернула всё вверх дном за одну ночь.

Я велел выделить ей комнату в моём крыле. Это было неосознанно - я даже не помню, как отдал приказ. Просто в какой-то момент понял, что не могу позволить ей уйти. Только не сейчас.

Я провёл пятернёй по волосам. Они всё ещё были влажными после вчерашнего. Во рту пересохло. На тумбочке стоял стакан - Лекс, конечно, позаботился, сукин сын. Я осушил его залпом.

Лекс. Виктор. Грей. Мои парни. Интересно, сколько шуток Лекс уже отпустил по поводу «шеф поплыл» и «маленькая докторша уделала альфу»? Я усмехнулся. Лекс — мой самый верный бета, но его язык — это оружие массового поражения. Он не успокоится, пока не доведёт меня до белого каления своими комментариями. И одновременно он первым бросится закрывать меня собой, если понадобится. Я знаю это. Они все — моя семья. Единственная семья, которая у меня есть.

Но сейчас...

Сейчас в моём крыле, в комнате с запертой дверью, спит девушка, которую я не могу отпустить и не могу оставить. Что мне с ней делать? Я никогда не держал женщин насильно. Это не в моих правилах. Зачем, когда они сами вешаются на шею? Омеги со всей округи сходили по мне с ума. Я видел их взгляды — призывные, ждущие. Они хотели, чтобы их выбрал сильнейший альфа. И я выбирал — в каждый гон. Новое тело. Новый запах. Новый способ сбросить напряжение. А на утро я забывал, как они выглядели и пахли.

Я не помнил их имён, не помнил лиц. Они слились в одну череду - доступные, покорные, готовые на всё. И это устраивало меня. Секс - это физиология. Гон - это потребность. Не более.

Но Яра...

Я даже думать о ней в этом контексте не мог без того, чтобы кулаки не сжимались, а волк внутри не начинал рычать от собственнического, почти агрессивного желания. Я должен был отпустить её. Это правильно. Это по-человечески. Но мой волк — мой зверь, моя вторая сущность — не был человеком. И он уже принял решение за меня.

Я отвернулся от окна. Пора было возвращаться в реальность. У меня остался незаконченный разговор с Родионом и его ублюдочным племянником.

При одной мысли о Доминике внутри закипала холодная, концентрированная ярость. Этот тупой, накачанный химией выродок посмел поднять на меня руку. Он стрелял в спину, как шакал. И он использовал аконит - оружие, запрещённое даже в наших кругах. Это была не просто попытка убийства. Это было объявление войны. И Родион - старый, жадный, хитрый пёс, который пригрел на груди своего племянника-психопата, — знал об этом. Возможно, он и отдал приказ.

Я должен был собрать совет. Виктор, Лекс, Грей и остальные старшие беты. Мы должны были решить, как ответить. Жёстко. Быстро. Так, чтобы «Дикие псы» запомнили этот урок навсегда.

Но сначала...Сначала я должен был увидеть её.

Я натянул первую попавшуюся футболку и вышел в коридор. Мои шаги были тихими, но целенаправленными. Её комната находилась в конце того же коридора, что и моя спальня. Две двери от меня. Я сам настоял на этом. Ближе, чем кто-либо другой в этом здании.

У двери стоял Грей. Он появился, как всегда, бесшумно — материализовался из тени, просто шагнул вперёд, и вот он уже здесь. Его бесцветные глаза встретились с моими.

- Как она? — спросил я, не здороваясь.

- Спит, — голос Грея был тихим, как шелест бумаги. — Лекс носил ей завтрак. Дважды. Первый раз она запустила в него тарелкой. Второй раз – вазой. Я бы на твоём месте не входил. Она не в духе.

Я усмехнулся, медленно покачав головой.

- Я войду если ты не против.

Грей не стал спорить. Он просто отступил в сторону, сливаясь с тенью, и пробормотал что-то похожее на «ну-ну».

Я положил ладонь на ручку двери. Сделал вдох. За дверью была она — моя фея-доктор, я жаждал каждой клеткой оказаться рядом и боялся этого.

Я, Дилан Северов, альфа клана «Северные волки», стоял перед дверью девушки, которую мы похитили прошлой ночью, и впервые за много лет чувствовал себя неуверенно. Это было новое, странное, будоражащее чувство. И мне это нравилось.

Глава 8 Побег

В комнате было совершенно пусто. Я это понял, как только дверь тихо закрылась за моей спиной.

Белое полотенце, брошенное наспех, валялось на полу. Лёгкий ветер колыхал занавеску на окне, которое насколько я помню, было наглухо закрыто по моему приказу. На тумбочке рядом с кроватью стоял поднос с нетронутой едой. Омлет остыл, лепестки роз по краям подноса подсохли и скрутились. Полный стакан сока и нетронутый чай, с плавающей веточкой чабреца стояли рядом.

Я перевёл взгляд на кровать. Простыни, которые она не смогла бы вытащить, не разворотив всю постель, оставались заправлены. Но я увидел то, чего сразу не заметил. На полу у окна, валялась металлическая заколка — шпилька. Ей девушка и вскрыла замок на окне.

Я пересёк комнату в три шага. Опустил взгляд на подоконник. Царапины на краске. Свежие. Маленькая женская ладонь оставила отпечаток на пыльном дереве. Яра протискивалась через узкую створку, цепляясь пальцами за раму. Четвёртый этаж. Внизу — слепое пятно между стеной и зарослями парка, которое не просматривается с вышек.

Она изучила маршрут. Заранее. Пока я спал, пока мои люди патрулировали периметр, пока Лекс таскал ей завтрак и получал тарелкой в лоб, она сидела в этой комнате и вычисляла, как отсюда выбраться. И конечно девочка нашла способ.

Гнев накрыл меня не сразу. Сначала пришло потрясение — чистое, разящее как удар током. А потом поднялась ярость. Горячая, тёмная, неконтролируемая. Мой зверь внутри взревел, требуя выхода, требуя броситься в погоню, найти, догнать, вернуть.

Я выглянул в окно. Четвёртый этаж. Внизу — заросли старого парка. Патрульные, которых я поставил у входа во двор, не могли видеть эту сторону здания. Она выбрала единственное слепое пятно.

Я сжал подоконник так, что дерево жалобно хрустнуло.

- ЛЕКС! — мой рык разнёсся по всему крылу.

Он ворвался через десять секунд. Запыхавшийся, с выпученными глазами.

- Что? Что случилось?

- Докторша сбежала.

- ЧЕГО?! — Лекс уставился на пустую комнату, на открытое окно, на поднос. — Как?! Тут четвёртый этаж! Я лично запирал окно!

- Видимо ей твоё запертое окно помехой не было. Поднимай всех. Виктора, Грея, патрули. Весь клан. Она не могла уйти далеко.

Затем я сделал то, чего никогда не делал раньше. Закрыл глаза и сосредоточился на запахе. На связи, которую я почувствовал, когда доктор лечила мои раны. Я чувствовал её - слабо, где-то на грани восприятия. Она была напугана. Она была зла. И она была... не одна?

Нет. Не может быть.

Я открыл глаза и посмотрел в окно, туда, где за парком начиналась нейтральная территория.

- Ты не понимаешь, во что ввязалась, Яра, — прошептал я.

Лекс побежал вперёд, на ходу выкрикивая приказы. Его голос эхом разносился по лестничным пролётам, будя казармы. Через несколько минут база гудела, как растревоженный улей. Хлопали двери. Звучали быстрые шаги. Где-то завёлся мотор внедорожника.

Я быстро спустился во двор. Утренний воздух был прохладным, пах мокрой травой, железом и близкой рекой. Виктор уже стоял у ворот, отдавая распоряжения группе патрульных — четверо крепких бет, вооружённых до зубов. При виде меня он оборвал фразу на полуслове.

- Дилан. Что произошло?

- Она ушла через окно. По карнизу. Мне одно непонятно, где в этот момент были вы??

Лицо Виктора окаменело. Он был старым воякой, и для него это звучало как личное оскорбление.

- Этого не может быть. Мы проверяли периметр.

- Значит, плохо проверяли, — отрезал я. — Она заметила слепое пятно с восточной стороны. Знала, что туда не смотрят камеры и что патруль не заходит в те кусты. Она всё вычислила за одну ночь. Это не просто испуганная девушка. Это человек, который умеет думать.

- Грей уже в парке, — сообщил Лекс, подбегая к нам. — Он сказал, что нашёл свежие следы. Они ведут к старой дороге.

- К старой дороге? — переспросил Виктор. - Это же в сторону города.

- Да, — я уже двигался к воротам. — Она идёт домой. Или туда, где, как ей кажется, безопасно.

- Здесь же по всей округе псы Родиона, - Виктор тяжело вздохнул. - Если она выйдет на нейтральную территорию...

- Я знаю, — прорычал я. — Поэтому мы найдём её до того, как это случится.

Мы вошли в парк. Старые дубы стояли, окутанные утренним туманом. Земля была влажной после ночного дождя, и следы читались отлично. Маленькие отпечатки — не босых ног, а лёгких тапочек. След был ровным, ритмичным. Она знала, куда идёт.

- Вот здесь она остановилась, - Грей возник из-за дерева бесшумно, как призрак. Он указал на примятую траву. - Присела. Возможно, переводила дыхание.

Я наклонился и втянул воздух. Запах был отчётливым — лаванда, её кожа, лёгкий испуг. Но рядом с ним был другой запах. Чужой. Мужской. Я выпрямился, и внутри всё сжалось.

- Она не одна.

Лекс выругался сквозь зубы. Грей молча положил руку на рукоять ножа. Виктор недобро прищурился.

- Кто-то ждал её здесь. Следы ведут дальше, - он указал в сторону ограды парка, за которой начиналась старая дорога. - Их двое. Она и мужчина. Крупный. Курит дешёвый табак.

Я чувствовал раньше этот запах. Осталось только вспомнить где.

Я закрыл глаза, роясь в памяти. И вдруг вспомнил. Вчера, в переулке. Когда я упал, когда сознание уже уплывало, среди запахов дождя, крови и аконита мелькнул и этот – запах табака, старых кожаных перчаток и металла. Кто-то был там. Кто-то, кого я не заметил. Мне было настолько плохо, что я не придал этому значение.

- Это не псы Родиона, - медленно произнёс я. - Это кто-то другой.

- Отлично - хмыкнул Лекс. - Как будто нам мало одного врага.

Я не ответил. Мои глаза были прикованы к следам, уходящим за ограду. Яра была там. Её запах пульсировал в крови, - я чувствовал её сердце, её дыхание, её страх с каждой минутой всё больше и больше. Она была жива. И она была в опасности.

- Двигаемся быстро, - приказал я. - Идём по следу. Грей — в авангарде. Лекс — прикрываешь тылы. Виктор, свяжись с базой, пусть патрули перекроют дорогу к реке. Если она пойдёт к мосту, мы должны быть там раньше.

- А ты? — спросил Виктор.

Я посмотрел на него. Потом перевёл взгляд на лес, туда, где исчезали следы моей феи-доктора.

- А я пойду за ней.

- Дилан...

- Я знаю, что делаю.

Я не дал ему возразить. Стянул куртку, бросил на траву. Закрыл глаза и отпустил контроль.

Превращение было быстрым и почти безболезненным - тело помнило всё, и принимало трансформацию привычно и безболезненно. Через несколько секунд на месте человека стоял крупный волк с тёмной, почти чёрной шерстью и янтарными глазами. Я встряхнулся, втянул ноздрями воздух - и след Яры вспыхнул передо мной, яркий, как светящаяся нить.

Я побежал. Не оглядываясь. Не дожидаясь остальных. Где-то позади Лекс что-то крикнул, но я уже не слушал. Всё, что имело значение — это запах. Её запах. И её страх, который становился всё сильнее.

Глава 9 Свобода?

Всю ночь я пролежала в огромной кровати, глядя в потолок и прислушиваясь к каждому шороху за дверью. Мысли путались и сбивались в моей голове, отталкиваясь друг от друга как резиновые мячики. Произошедшее со мной никак не давало мне покоя. Как я могла вылечить этого альфу своими прикосновениями? Я же просто человек. Яра Давыдова. Обычный молодой врач. Дочь учёного, который всю жизнь твердил мне, что я человек. Никаких генов омеги, никаких вторых ипостасей, никаких зверей внутри. Он это проверял много раз. Брал кровь, делал тесты. Ты чиста, - говорил он, и в его глазах была странная смесь облегчения и чего-то ещё, чего я в детстве не понимала. - Ты просто человек, Яра. И в этом твоя сила».

Если я просто человек, то почему мои руки исцелили его? Почему его раны затянулись за секунды под моими пальцами? Почему мои глаза поменяли цвет после произошедшего? Они стали разными, один остался серым как раньше, второй стал тёмно-золотистого цвета. Как это могло случиться?

Я не знала ответов. Но я знала одно: если я останусь здесь, ответы мне не понравятся. Меня запрут. Будут изучать. Используют. Этот альфа — Дилан - был опасен. Я была наслышана об этом клане. Мои коллеги, молодые глупые девочки, мечтавшие о брутальных самцах, практически не давали шансов обычным парням. Они любую свободную секунду занимались обсуждением, перешептыванием о мощных красивых бетах, способных на «такое». На что именно я не интересовалась, но конечно большого ума не надо, чтобы понять о чём они так мечтали. А Альфы были за пределами мечтаний человеческих женщин. Это были самые жирные сливки мира оборотней. Но меня это никогда не интересовало. В общем-то как и человеческие мужчины. У меня была цель: стать великим врачом, во имя моих погибших родителей. Больше меня ничего не интересовало. До вчерашнего дня. Пока я не взглянула в янтарные волчьи глаза. Это вдвойне усугубляло ситуацию. Я должна уйти отсюда как можно скорее.

После двух неудачных попыток меня накормить, помощник альфы скрылся за дверью. Разумеется, к еде я не притронулась, а вдруг они в неё что-то подмешали? Прислушиваясь к тишине в коридоре, я оттолкнулась от двери и начала действовать.

Первым делом — одежда. Скинув полотенце, я одела чёрные джинсы и футболку, новые с бирками. Наверняка по приказу альфы мне её купили. Всё подошло идеально, и от мысли, что он знает мой размер, меня передёрнуло. Я тихо подошла к окну. За стеклом занимался серый, туманный рассвет. Старый парк, ограда, вышки с патрульными. Я посмотрела вниз — и заметила то, чего не видела вчера. Слева от окна, вдоль стены, шёл узкий карниз. А дальше, в пяти метрах, — пожарная лестница. Старая, ржавая, но, кажется, целая. Если по ней спуститься, можно попасть прямо в заросли парка, которые не просматриваются с вышек. Обуви не было, только мягкие тапочки, натянув их, я подошла к окну и осмотрела замок. Простой, врезной, с внутренней щеколдой. Отвёртки у меня не было, но была шпилька. Я разогнула её, вставила в паз и принялась расшатывать механизм. Пальцы дрожали, сердце колотилось где-то в горле. Спасибо папе, который учил меня открывать замки в лаборатории — «на случай, если закроют, а ключ потеряется». Любое знание рано или поздно может пригодиться.

В тишине раздался щелчок. Замок поддался. Я толкнула створку, и в комнату ворвался холодный утренний воздух, пахнущий мокрой травой, рекой и свободой. Я выглянула. Четвёртый этаж. Внизу — кусты, высокая трава, старая кирпичная кладка. До земли метров десять, не меньше. Если я упаду, могу по меньшей мере сломать ноги. Я глубоко вздохнула. «Ты справишься. Должна справиться, выбора у тебя нет».

Я перекинула ногу через подоконник, потом вторую. Прижалась спиной к холодной кирпичной стене и сделала первый шаг. Карниз был узким, влажным от росы. Тапочки скользили. Пальцы цеплялись за выступы кирпича. Шаг. Вдох. Шаг. Вдох. Не смотреть вниз. Только не смотреть вниз. Десять метров — это высоко. Если упаду, сломаю позвоночник. Или шею. Шаг. Вдох. Еще шаг. Губы онемели от волнения.

Пожарная лестница оказалась ближе, чем я думала. Я ухватилась за ржавую перекладину, подтянулась и начала спускаться. Металл скрипел под ногами, тапочки — скользили, но я спускалась, перехватывая руки, переставляя ноги, считая ступени. Десять. Девять. Восемь. Три. Две. Земля.

Я спрыгнула в высокую траву и присела, переводя дыхание. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно за километр. Я прислушалась. Тишина. Патруль прошёл с другой стороны. Кажется, удача на моей стороне. Я выбрала момент и нырнула в кусты, пробираясь к старой ограде парка.

Через десять минут я была за пределами базы. Под ногами петляла старая дорога, сменяющаяся разбитым асфальтом. Рядом виднелась кромка леса. Я шла быстро, почти бежала, оглядываясь через каждые сто шагов. Погони не было. Пока не было.

И вот тут я подвернула ногу.

Это было глупо. Обычная выбоина в асфальте, прикрытая жухлой травой. Тапочки - не лучшая обувь для побега. Нога ушла в ямку, подвернулась, и острая боль пронзила лодыжку. Я вскрикнула, схватилась за покосившийся столб и замерла, пытаясь отдышаться. Слёзы выступили на глазах — от боли, от злости, от бессилия. Лодыжка уже начала опухать, пульсируя в такт сердцу, вывих как минимум.

- Чёрт, чёрт, чёрт, — прошептала я, прикусывая губу.

Идти было больно, но останавливаться нельзя. Я прихрамывая двинулась дальше, опираясь на палку, которую подобрала по дороге. Каждый шаг отдавался болью, но я шла.

Мысли крутились в голове, как заезженная пластинка.

Кто же они такие? «Северные волки» - известный в нашем округе клан. Но я себе представляла их совсем по-другому. У них была база. Оружие. Дисциплина. Иерархия. Как будто это армия волков. Я думала их альфа какой-то старый матёрый волк, а не молодой накачанный тестостероном наглый самец. До сих пор как вспомню его взгляд, мурашки по коже.

Если бы я осталась, меня бы не отпустили. Это ясно как день. Зачем им отпускать врача, который умеет лечить их раны? Меня бы оставили. Заперли бы в этой комнате, кормили бы как ручную зверюшку и использовали как полевого хирурга. А может еще и как женщину. Я помню, как этот Дилан на меня смотрел, чуть ли не облизываясь. Всего в шаге был от смерти, а всё туда же.

Я дотронулась до браслета. Уроборос - змея, кусающая свой хвост. Символ вечности. Отец подарил мне его, когда мне было семь. «Носи всегда, Яра. Что бы ни случилось. Здесь — правда».

Мне нужно домой. Нужно вернуться в свою квартиру, к своим вещам, к своей обычной жизни. Позвонить на работу, сказать, что со мной всё в порядке, придумать какую-нибудь дурацкую историю про болезнь, про семейные обстоятельства. Меня простят. Я хороший ординатор, у меня не было нареканий. А потом... потом я сяду и спокойно, без этих диких янтарных глаз, без этого запаха, от которого кружится голова, прочитаю записи отца. Узнаю правду. Я должна понять, что со мной произошло. Должна в этом разобраться.

Но сначала нужно уйти. Как можно дальше.

Я доковыляла до старой автобусной остановки и присела на край скамейки. Вытянув больную ногу, поморщилась. Лодыжка распухла и пульсировала. Холодный компресс бы сюда и эластичный бинт. И таблетку ибупрофена. Ничего этого у меня не было. Как не было телефона, денег, карты, документов. Телефон остался в сумке, которую у меня отобрали ещё в машине. Папка с документами - там же.

Я огляделась. Незнакомый район. Старые дома, заколоченные окна, граффити на стенах. Вокруг как назло была мертвая тишина и ни души. Надо идти дальше, но нога болела всё сильнее и сильнее.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Ладно, это пустяки. Главное я смогла уйти. И с вывихнутой лодыжкой справлюсь. Наложу повязку из того, что есть, и пойду. Не в первый раз. Подтянув вверх штанину я начала осматривать больную ногу и услышала как позади меня хрустнула ветка. Тихий, осторожный, почти неразличимый на фоне ветра шорох. Так шуршит гравий под чьей-то ногой. Так крадётся хищник. Я замерла. Сердце пропустило удар. Я начала поворачиваться, но опоздала.

Что-то мокрое и холодное накрыло мой рот и нос.

Запах ударил в голову мгновенно — химический, сладковатый, тошнотворный. Хлороформ. Или эфир. Что-то, что используется для наркоза, но гораздо грязнее, с какими-то примесями. Я узнала этот запах - у нас в больнице такими вещами не пользуются уже лет двадцать.

Я попыталась задержать дыхание, но было поздно. Яд уже проник в лёгкие, растёкся по крови, потянул за собой темноту. Я дёрнулась, попыталась ударить локтем назад, но чужие руки держали крепко - мужские, сильные, в грубых кожаных перчатках. Я попыталась закричать, но тряпка заглушила звук, превратив его в жалкий, придушенный стон.

-Тихо, тихо, маленькая волчица, - прошептал голос над ухом. Низкий, хриплый, с присвистом. От него пахло дешёвым табаком и бензином. - Не брыкайся. Хозяин давно тебя ждёт.

Я пыталась бороться. Пыталась укусить тряпку, пыталась вывернуться, но руки не слушались, ноги стали ватными, а перед глазами всё плыло. Я видела только кусок серого неба, ржавый навес остановки, грязный асфальт. И чью-то тень, склонившуюся надо мной.

Его Глаза были холодные, как замёрзшая вода. А неровный шрам через левую бровь пересекал половину лица. А потом темнота.

Последняя мысль была странной. Я подумала не о себе, не о боли в ноге, не о том, куда меня везут. Я подумала о нём. О Дилане. О том, проснулся ли он. О том, заметил ли, что комната пуста. О том, будет ли он искать меня. Темнота сомкнулась как вода над головой.

Глава 10 Салазар

Её след горел передо мной, как огненная линия.

Она бежала достаточно быстро, но неровно. Иногда останавливалась, приседала - переводила дыхание, оглядывалась. Я читал её страх, как открытую книгу: каждый всплеск адреналина оставлял горьковатый привкус на траве. Она боялась не леса. Она боялась меня. Того, что я сделаю, когда найду её.

«Ты бы никогда не причинил ей боль», — прорычал волк внутри. Но она не знала этого. Для неё я был чудовищем. Альфой, который похитил её и запер.

Я перескочил поваленное дерево, промчался по дну оврага и вылетел на старую дорогу. Здесь след стал чётче - она больше не пряталась, просто бежала по обочине. Тапочки оставляли маленькие отпечатки в грязи. И вдруг след оборвался.

Я замер. Примятая трава. Свежая борозда на асфальте у остановки. И запах. Её запах смешался с другим — резким, химическим, тошнотворно-сладким. Хлороформ с примесью табака. Тот самый табак, который я учуял ещё вчера. Здесь на неё напали.

Я обошёл место по кругу, втягивая воздух. Двое бет. Один держал её, второй стоял рядом. Её страх взметнулся до пика, а потом резко погас. Она потеряла сознание. Я нашёл это по запаху: адреналин схлынул, мышцы обмякли, дыхание стало ровным и поверхностным. Она была жива, но без сознания.

Я зарычал. Низко, утробно, так, что листья на кустах задрожали.

Следы вели к дороге. Здесь запахи смешались окончательно — бензин, асфальт, покрышки. Машина. Её увезли на машине. Я побежал по колее, но через сотню метров след исчез. Асфальт не хранил запаха. Только лёгкий шлейф выхлопных газов, который рассеялся на ветру.

Я остановился. Грудь вздымалась, сердце колотилось где-то в горле. Внутри поднималась ярость - горячая, как лава. Она поглотила меня, выжигая все мысли, оставляя только одно — вой.

Я запрокинул голову и завыл. Вой разнёсся над лесом, над старой дорогой, над рекой и, наверное, долетел до самого города. Где-то вдалеке ему ответили — мои патрульные, которые слышали меня и понимали, что это значит. Альфа зовёт.

Я выл долго, пока голос не сорвался в хрип. А потом развернулся и побежал обратно.

На базу я вернулся человеком. Не помнил, как перекидывался. Просто в какой-то момент оказался у ворот — голый, грязный, с ободранными ладонями. Лекс уже ждал с одеждой. Он молча протянул мне штаны и футболку, и я молча надел. Его лицо было серьёзным — никаких шуток, никаких идиотских комментариев. Парень знал где находится красная линия.

- Что еще произошло? — спросил я.

- Шеф, у нас проблемы.

Я посмотрел на него. Лекс отвёл глаза.

- Ресторан,- сказал он тихо. - Наш ресторан в городе. Кто-то его поджог. Полчаса назад.

- Что?

Я не верил. Ресторан «Северный» был нашим легальным прикрытием, нашей витриной, нашим лицом. Там работали члены клана, их семьи, обычные люди. Это было место, куда я мог прийти и почувствовать себя почти нормальным. И его подожгли.

- Пожарные уже там, - продолжал Лекс. - Но всё плохо, Дилан. Очень плохо. Кухня выгорела полностью, зал - тоже. Жертв нет, все эвакуировались. Но...

- Но что?

- Это было предупреждение, - из темноты вышел Виктор. Его лицо было мрачным, как туча. - На месте пожара нашли вот это.

Он протянул мне обгоревший клочок бумаги. На нём корявым почерком было написано: «Долг платежом красен. Верни то, что принадлежит мне, или в следующий раз сгорит твоя база».

Я сжал бумагу в кулаке.

- Родион, — прорычал я.

- Мы все знали, что он не успокоится, — покачал головой Виктор.

За моей спиной бесшумно появился Грей.

- Собери всех, — приказал я, повернувшись к нему. – Совет через полчаса. Мы найдём доктора, даже если для этого придётся зайти домой к Родиону.

- А ресторан? - спросил Лекс.

- Ресторан подождёт, - я посмотрел на него, и он отступил на шаг. — Сначала – доктор.

Я развернулся и пошёл в здание. Внутри всё клокотало. Я чувствовал, как мои верные друзья переглянулись, не понимая почему это так для меня важно. Но что бы не происходило, они следовали за мной беспрекословно. А причины. Это не так важно.

С начала нужно принять душ.

Оперативный зал гудел, как растревоженный улей.

Я стоял у карты города, расчерченной маркерами, и смотрел на неё невидящим взглядом. Перед глазами до сих пор стояла картина: открытое окно, пустая кровать, нетронутый завтрак. И её запах — лаванда, снег, можжевельник, - уходящий в лес, как тонкая светящаяся нить, которая оборвалась на старой дороге.

- Шеф, все здесь.

Я обернулся. В зал вошли все, кого я вызвал. Виктор — старый ветеран с седыми висками и усталым, но цепким взглядом. Грей — бесшумный, как тень, он уже занял своё место у стены, сливаясь с полумраком. Лекс - взъерошенный, без своей обычной дурацкой ухмылки, с автоматом на плече. И ещё несколько старших бет из разных подразделений: Кир, наш связист и технический гений, и Марта, единственная женщина-бета в командном составе, которая отвечала за безопасность наших легальных объектов. Та самая Марта, чей ресторан только что сгорел дотла.

- Докладывайте, — бросил я.

Кир вышел вперёд и развернул ноутбук.

- Я поднял камеры по всей старой дороге, — начал он, поворачивая экран к собравшимся. - Там их немного, это промзона, но кое-что есть. Вот здесь, - он ткнул в зернистую запись, - остановка, где на неё напали. Запись с камеры на старом складе. Качество дерьмовое, но кое-что видно.

Я подошёл ближе. На экране мелькала серая, дождливая картинка. Автобусная остановка. На скамейке сидела она — маленькая фигурка с растрёпанными тёмными волосами, в чёрных джинсах и серой футболке. Она держалась за лодыжку, и даже сквозь зерно было видно, что ей больно.

А потом из-за угла появились двое.

Один — крупный, широкоплечий, в тёмной куртке. Второй — поменьше, в чёрной маске, двигался странно, и неровно. Беты. Тот, что крупнее, подкрался к девушке со спины, накинул тряпку ей на лицо. Она дёрнулась, попыталась вырваться — я видел, как она бьёт локтем назад, как её тело сопротивляется, - но через несколько секунд она теряет сознание.

- Суки, — процедил Лекс. - Напали со спины.

- Дальше, — потребовал я, не отрывая глаз от экрана.

- Дальше они грузят её в машину, — Кир переключил запись. — Вот. Видно плохо, номер читается частично. Но этого нам вполне достаточно.

Я впился взглядом в размытое изображение. Чёрный седан. Марка — что-то немецкое, тяжёлое, бронированное судя по посадке. Номер грязный, заляпанный, но две цифры и буква читались отчётливо.

- Это не люди Родиона, - проговорил Виктор задумчиво. — У «Диких псов» другие тачки. И методы другие.

- Я пробил номер, — сказал Кир тихо. — Машина зарегистрирована в серой зоне.

В зале повисла тишина.

Серая зона. Часть города, которая не относила себя ни к нам, ни к «Диким псам». Там жили те, кто не хотел воевать. Нейтралы. Торговцы. Контрабандисты. И несколько мелких кланов, которые держались особняком и не лезли в наши разборки. Их негласным лидером считался Доминик Яровой — сильный, матёрый альфа, чуть старше меня. Мы пересекались пару раз, на нейтральной территории. Он производил впечатление человека, который знает себе цену и не ищет себе проблем.

- Салазар, — произнёс я.

- Да, — подтвердил Кир. — Машина принадлежит одному из его людей. Мелкий бета по кличке Хорёк. Клан Салазара.

- Твою мать, — Лекс почесал затылок. — Зачем нейтралам наша докторша? Они же никуда не лезут.

- Вот именно, — Виктор нахмурился. — Это не в их стиле. Яровой пятнадцать лет держит нейтралитет. Мы с ним общались пару раз, когда разграничивали территорию. Он жёсткий, но не идиот. Похищение человека с чужой территории - это повод для войны. Зачем ему это?

- Есть какая-то причина. Это явно спланированная операция, — подытожил Виктор. — И Яровой либо в курсе, либо кто-то из его людей действует за его спиной.

- Узнаем, — я повернулся к Киру. — Что ещё есть по серой зоне?

Кир застучал по клавиатуре.

- Клан Салазара — это особняк в промзоне, недалеко от реки. Территория огорожена, охрана — человек десять-двенадцать. Сам Доминик Яровой живёт там же. По слухам, у него есть подвал, оборудованный под лабораторию.

- Лабораторию? — переспросил я.

- Да. Говорят, он коллекционирует редкие медицинские штуки. Старое оборудование, препараты. Ходят слухи, что у него целый музей запрещённой медицины. И ещё — он был знаком с каким-то известным учёным. Работал с ним. Давно, лет двадцать назад.

Я замер.

- С каким учёным?

Кир покачал головой.

- Не знаю, шеф. Слухи. Говорят, этот учёный погиб при пожаре в своей лаборатории. Но перед смертью он работал над чем-то грандиозным.

Я переглянулся с Виктором. Его лицо было мрачным. Он тоже всё понял.

- Это отец Яры, — сказал я. - Она говорила мне о нём.

Я сжал кулаки, чувствуя как острые когти пробивают кожу.

- Поднимай всех, — приказал я. — Мы выезжаем через пятнадцать минут.

- Погоди, Дилан, — Виктор поднял руку. — Мы не можем просто ворваться в серую зону с оружием. Это будет выглядеть как объявление войны. Там живут мирные. Если мы нападём на Ярового без доказательств, нас могут не понять.

- Плевать.

- Дилан...

- МНЕ ПЛЕВАТЬ! — я ударил кулаком по столу, и дерево треснуло. — Она там. Сейчас. Пока мы тут разговариваем, с ней делают неизвестно что. Может, её уже режут в этой чёртовой лаборатории. Может, её пытают. Может...

Я осёкся. Не мог продолжать. Перед глазами встала картина: Яра, привязанная к столу, испуганная, в руках чужих людей, которые не знают пощады.

- Мы найдём её, — тихо сказал Лекс. — Шеф, слышишь? Найдём.

Я выдохнул. Посмотрел на него. На его лице не было обычной дурацкой ухмылки. Только решимость.

- Яровой — сильный альфа, — продолжал Виктор. — Если мы полезем на его территорию без предупреждения, будет бой. Мы не знаем расклада сил. Не знаем, сколько у него людей.

- Узнаем, — бросил я. — Грей, ты идёшь первым. Как всегда бесшумно. Оценишь обстановку, найдёшь, где её держат. Мы будем ждать сигнала.

Грей кивнул и исчез. Буквально — только что стоял у стены, и вот его уже нет. Даже я не всегда успевал заметить, как он двигается.

- Лекс, Виктор — со мной. Кир, остаёшься на связи, ведёшь нас по камерам. Марта — ты за старшую на базе. Если что-то пойдёт не так, ты знаешь, что делать.

Марта кивнула. Она не сказала ни слова, но в её глазах горел холодный огонь. Её ресторан сожгли. Она хотела крови не меньше моего.

- Все всё поняли? — спросил я.

Ответом было молчание. И оно говорило громче слов.

-Тогда вперёд.

Через пятнадцать минут два внедорожника выехали за ворота базы и направились в сторону серой зоны. Я сидел на пассажирском сиденье первой машины. За рулём был Лекс, и он, впервые за долгое время, молчал. Виктор сидел сзади, проверяя оружие.

Город пролетал за окнами серой лентой. Старые дома, граффити на стенах, разбитые фонари. Мы въезжали на территорию, где не действовали законы ни одного клана. Где каждый был сам за себя.

Машина свернула на разбитую дорогу, ведущую к реке. Вдалеке показались очертания старого особняка — мрачного, готического, с высокими окнами и ржавой оградой. Территория Салазара. Логово нейтралов.

И где-то там, в подвале этого здания, была она.

Я прикрыл глаза и втянул воздух. Она была жива. Она боялась. Но она была жива, я это чувствовал.

- Подъезжаем, — сказал Лекс.

Особняк приближался. Высокие чугунные ворота. Двое здоровых охранников у входа. За ними тёмные окна, в которых не горел свет.

- План простой, — сказал я, поворачиваясь к своим. — Мы входим спокойно. Требуем встречи с Яровым. Если они отказывают — ломаем ворота. Если они нападают — бьём на поражение. Я забираю Яру, и мы уходим. Всех, кто встанет у меня на пути, я убью. Вопросы?

- Да, - Лекс поднял руку. - А если Яровой скажет, что её у него нет?

- Значит, он лжёт, — я посмотрел на него в упор. — И тогда мы перевернём его особняк вверх дном, пока не найдём её. Ясно?

-Так точно шеф, — ухмыльнулся Лекс и передёрнул затвор автомата.

Машина остановилась у ворот. Я вышел первым. Воздух был холодным, сырым, пах рекой и ржавчиной. Где-то вдалеке лаяли собаки. Охранники у ворот напряглись, один из них схватился за рацию.

Я не стал ждать. Просто пошёл вперёд, и каждый шаг отдавался в земле тяжёлым биением моего сердца.

- Стоять! — крикнул один из охранников. — Это территория клана Ярового. Кто вы такие?

Я остановился. Посмотрел на него. Парень был молодой, нервный. Его рука дрожала, и ствол автомата смотрел мне в грудь.

- Я - Дилан Северов, альфа «Северных волков», — сказал я ровным, спокойным голосом. - У вас находится моя женщина. Открывайте ворота.

Глава 11 Дядя

Я приходила в себя медленно, будто всплывая с большой глубины. Что-то тянуло меня обратно, но я пыталась выбраться на поверхность сквозь плотный туман своего сознания. На мозг осязаемо давила звенящая тишина, изредко разбавляемая капающей водой: кап… кап… кап. Это действовало на нервы. Запах в помещении был отвратительный: плесень, старый кирпич, ржавое железо, с примесью медикаментов и антисептика. Так пахнет в процедурных кабинетах старых больниц. Или в моргах. Так себе сравнение, надеюсь это не морг.

Моя бедная голова раскалывалась надвое, как будто по затылку ударили бейсбольной битой. Виски сдавило стальным обручем, во рту стоял мерзкий сладковатый привкус - остатки хлороформа. Лодыжка пульсировала тупой, ноющей болью, отдавая в колено. По ощущениям стало хуже. Руки были вывернуты назад и зафиксированы пластиковым хомутом. Разглядеть помещение я не смогла так как на глазах была плотная чёрная повязка

Я сидела на жёстком стуле с прямой спинкой, ноги как оказалось привязаны к стулу. Я пошевелила пальцами - двигаются. Уже хорошо. Первая мысль была на удивление спокойной, почти профессиональной: «Яра, успокойся, выдохни девочка. Оцени ситуацию. Ты в подвале. Связана. Тебя снова похитили - второй раз за сутки. Это уже перебор, честное слово».

Я попыталась освободиться. Дёрнула руками - хомут врезался в кожу. Я попробовала сдвинуть ноги - та же история. Лодыжки примотаны к ножкам стула, и стул, кажется, тоже зафиксирован. Бетонный пол? Да, судя по холоду, который просачивался сквозь подошвы моих несчастных тапочек.

- Замечательно, - прошептала я вслух. Собственный голос показался хриплым, чужим. – Я бы даже сказала шикарно.

Я сделала глубокий вдох. Потом ещё один. Паника подступала, как тошнота, но я знала, что, если поддамся – будет еще хуже. Папа всегда говорил: «В критической ситуации сначала оцени обстановку, потом действуй». Я оценила. Обстановка была дерьмовой.

Почему же так сильно пахнет лекарствами? На миг мне вспомнилась лаборатория родителей. Этот запах преследовал меня всё моё детство. Он въедался в одежду, волосы и до сих пор напоминал мне о родителях.

Я повернула голову, пытаясь уловить хоть какой-то звук, кроме капающей воды. Тишина. Такая глубокая, что звенит в ушах. Я была одна.

Где-то наверху хлопнула тяжелая металлическая дверь, прокатившись вибрацией по полу. Затем я услышала шаги, уверенная мужская поступь. Незнакомец спускался медленно, не торопясь, и каждый шаг отдавался у меня в висках.

Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле, но я заставила себя дышать ровно. «Не показывай страха, Яра. Страх — это запах. Они чуют его».

Дверь в подвал открылась с тяжёлым металлическим скрипом. Шаги стали ближе. Он вошёл в комнату — я почувствовала это по тому, как изменилось давление воздуха. Помещение было небольшим, и его присутствие заполнило его целиком, выдавило остатки кислорода, сделало воздух плотным и тяжёлым.

А потом я почувствовала ауру. Это было как удар. Не физический - ментальный. Горячая, давящая волна, от которой волоски на руках встали дыбом, а в висках застучала кровь. Альфа. Вне всяких сомнений - альфа. Но не такой, как Дилан.

Дилан был сильным. Его аура обжигала, как огонь, и манила, как свет. От неё кружилась голова и подкашивались колени, но в ней не было угрозы. Он был опасным, но не злым. Он был стихией, но не палачом.

Этот альфа был совсем другим. Его аура была тёмной, вязкой, как нефть. Она не обжигала — она давила. В ней не было ни капли тепла, ни намёка на что-то человеческое. Только сила. Грубая, хищная, безжалостная. Я почувствовала себя как маленькая мышка, над которой нависла тень ястреба.

Он прошёл по комнате — шаги гулкие, размеренные. Я услышала, как он взял стул. Поставил его прямо напротив меня. Металл скрежетнул по бетону, и этот звук прошёл по позвоночнику ледяной иглой.

Альфа сел. Я чувствовала его взгляд даже сквозь повязку - он изучал меня. Разглядывал. Я надеюсь ему не нравится то что он видит.

Тишина затянулась. Я слышала его дыхание - ровное, глубокое, абсолютно спокойное. И слышала своё - частое, поверхностное, предательски громкое. «Дыши, Яра. Дыши. Не показывай, что тебе страшно».

Он молчал. Я молчала. Это было похоже на дуэль. Кто первый не выдержит.

И вдруг он заговорил.

- Ну привет, девочка. Давно не виделись.

Голос был низким, грудным, с лёгкой хрипотцой. В нём было что-то знакомое. Что-то из далёкого прошлого, размытое, как старая фотография. Я насторожилась, пытаясь вспомнить где я его слышала.

- Столько лет прошло, ты теперь совсем взрослая. Я помню тебя совсем малышкой, а теперь передо мной красивая молодая женщина.

Я не видела его. Я вообще ни черта не видела с этой чёртовой повязкой. Но его аура — тёмная, вязкая, холодная — и его голос… Они царапали память, как когтями.

- Кто вы? — спросила я. Голос прозвучал ровнее, чем я ожидала. Спасибо выдержке. Тысячи часов в приёмном покое, где на тебя орут пьяные пациенты и истеричные родственники, не прошли даром.

- Ты не помнишь меня? — в его голосе мелькнуло что-то похожее на обиду. Или на насмешку. – Очень жаль. А я помню. В пять лет ты сидела на коленях у отца и играла с пробирками, как с погремушками. Он говорил: «Не трогай, это опасные игрушки». А ты не слушалась. Ты была очень самостоятельной девчушкой. И ты всегда была непослушной.

У меня внутри всё оборвалось.

Отец. Он знал моего отца.

- Кто вы? - повторила я, и на этот раз голос дрогнул. Кажется, самообладание потихоньку меня покидало.

Мужчина не ответил. Вместо этого я услышала щелчок зажигалки. Вспыхнул огонёк — я увидела его даже сквозь повязку, как размытое оранжевое пятно. Запахло табаком. Дорогим, качественным, с нотками вишни. Он закурил, и кончик сигареты затлел в темноте, как зловещий светлячок.

-Ты стала очень похожа на мать, - сказал он задумчиво. - Такая же красивая. Такая же упрямая, судя по тому, что ты уже пыталась сбежать. И такая же глупая.

Я стиснула зубы.

- Если вы знали моего отца, зачем вы меня похитили?

- Похитил? - он усмехнулся. — Я не похищал тебя, Яра. Я вернул тебя домой.

- Это не мой дом.

- Теперь — твой. Тебя наверно это удивит, но я родной брат твоего отца. Твой дядя. Сейчас я единственная твоя семья.

Он затянулся, и кончик сигареты вспыхнул ярче. Я услышала, как он выдохнул дым - медленно, с видимым удовольствием.

- У нас много дел, девочка. Твой отец оставил после себя много… незаконченных проектов. И ты - ключ к ним. В прямом и переносном смысле.

- Вы работали с моим отцом? — в изумлении спросила я.

- Да работал, — в его голосе мелькнула злость. — Пока он не предал меня. Тебя - свой главный проект он спрятал от меня. Хотя не имел на это никакого права.

Мужчина наклонился вперёд. Его аура усилилась, надавила на плечи, на грудь, на голову — так, что стало трудно дышать. Я вдруг поняла, что он совсем близко. Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. Я чувствовала тепло его дыхания на своей щеке.

- Но я нашёл тебя, — прошептал он. — И теперь ты завершишь то, что начал твой отец. Хочешь ты этого или нет.

Я сжала челюсти так, что зубы скрипнули.

- А если я откажусь?

Он замолчал. Пауза затянулась, и в тишине я услышала то, что не слышала раньше: тихий, едва различимый писк медицинских приборов. Где-то совсем рядом, может прямо за стеной. Здесь был не просто подвал. Здесь была лаборатория.

-Ты не откажешься, - сказал он наконец. — Потому что у меня есть то, что тебе нужно. Правда. Ответы на волнующие тебя вопросы. Ты ведь хочешь знать, почему твои руки исцеляют раны? Почему твои глаза меняют цвет? Наверняка в твоей жизни было много странных событий, которые ну никак не могут произойти с обычным человеком.

Я молчала.

- Я знаю все ответы, — продолжил он. — И я дам их тебе. В обмен на сотрудничество.

- Я не сотрудничаю с теми, кто похищает людей и держит их на привязи.

Он снова усмехнулся. На этот раз дольше, глубже, с искренним весельем.

- Узнаю характер твоей матери, — сказал он. — Ладно, Яра. У тебя будет время подумать. А пока – посиди здесь. И кстати…

Он вдруг протянул руку, и я вздрогнула, когда его пальцы коснулись моего запястья. Грубые, жёсткие, с металлическим холодом перстня. Он повернул мою руку ладонью вверх и замер.

- Интересно, — пробормотал он. — Очень интересно.

- Что? — вырвалось у меня.

- У тебя ещё нет метки, — он отпустил мою руку и откинулся на спинку стула. — Значит, Северов ещё не заявил на тебя права. Глупый мальчишка. Упустил свой шанс.

Я не поняла, о чём он, но спрашивать не стала.

- Сиди тихо, девочка, — он встал. Стул скрежетнул по бетону. — Скоро за тобой придут. И мы начнём нашу… работу.

Он развернулся и не торопясь пошёл к выходу. У двери он остановился.

- И да, Яра… Добро пожаловать в семью. Мне тебя очень не хватало.

Дверь закрылась. Щёлкнул замок. Я осталась одна в темноте, с бешено колотящимся сердцем и кучей вопросов, на которые у меня не было ни одного ответа.

Я дёрнула руками, пытаясь ослабить верёвки. Бесполезно. Тогда я закрыла глаза под повязкой и сделала то, чего не делала никогда раньше: прислушалась к себе. К тому самому месту в груди, где вчера, когда я прикасалась к ранам Дилана, возникло странное покалывание. Где зародился тот необъяснимый жар, который залечил его плоть.

Оно всё ещё было там. Тихое, спящее, но живое.

И я поняла, что если я хочу выбраться, мне придётся разбудить его снова.

Глава 12 Доминик

Ворота медленно начали открываться. Я обернулся к своим и коротко кивнул.

- Идём спокойно без лишних движений, но бдительность не теряем. Оцените количество охраны. Не стрелять пока я не скажу.

- Есть - шёпотом сказал Лекс.

Мы вошли на территорию особняка. Ворота закрылись за нами с металлическим лязгом, и я почувствовал, как внутри просыпается зверь. Он чуял опасность, чуял её. И он готов был рвать.

- Спокойно, - прошептал я сам себе, - ещё не время.

Особняк встретил нас гробовой тишиной. Территория Салазара была на первый взгляд небольшой: огромный замок и несколько складов и жилых домов вдоль реки. Но я слышал сколько подпольных помещений в этом замке.

Клан Доминика Ярового, давно занимал в городе уникальное положение. Они не воевали ни с «Северными волками», ни с «Дикими псами», не претендовали на расширение территорий и не участвовали в бесконечной войне за передел города. Нейтралитет Ярового держался на трёх китах: силе, информации и страхе. Никто из враждующих кланов не трогал «Салазар», потому как никто не хотел, чтобы они перешли на другую сторону, это бы означало полное поражение.

Клан Ярового был старым - старше, чем «Северные волки» и «Дикие псы» вместе взятые. Доминик Яровой унаследовал его от отца, а тот - от своего отца. Изначально клан контролировал всю центральную часть города, но со временем, когда началась война между двумя новыми силами, Яровой-старший принял неожиданное решение: отступить. Он не стал ввязываться в кровавую мясорубку, а собрал верных людей и ушёл в историческую зону города у реки, объявив свою территорию нейтральной. Это был мудрый, расчётливый шаг: пока молодые кланы резали друг друга, «Салазар» богател на контрабанде, торговле информацией и редкими медицинскими препаратами.

Когда власть перешла к Доминику-младшему, он не только сохранил нейтралитет, но и укрепил его.

Охрана территории была выстроена по принципу «невидимой крепости». Никаких вышек с пулемётами, никаких патрулей с автоматами напоказ. Но каждый, кто пытался проникнуть на территорию «Салазара» без приглашения, бесследно исчезал. Говорили, что у Ярового работают лучшие следопыты и снайперы, а система подземных ходов позволяет его людям появляться и исчезать незаметно.

Доминик Яровой был альфой старой закалки. Он редко вступал в бой лично, предпочитая решать проблемы чужими руками. Но те, кто видел его в деле, говорили, что он не уступает ни одному из действующих альф города.

Главным преимуществом нейтрального клана была не столько физическая сила, сколько информация. Яровой знал всё и обо всех. Его сеть осведомителей охватывала весь город, включая базы обоих враждующих кланов. Он знал о нас многое.

С «Дикими псами» у Ярового был холодный деловой нейтралитет. Родион несколько раз пытался переманить «Салазар» на свою сторону, но Яровой неизменно отказывал, ссылаясь на традиции. Родион бесился, но не нападал: Яровой контролировали поставки некоторых редких препаратов, в которых нуждались его люди. С моим кланом отношения были теплее, но ненамного. Мы пересекались на нейтральной территории трижды - и каждый раз расходились с чувством взаимного уважения, и с ощущением, что наступит тот день, когда мы станем врагами. Видимо время пришло.

Мы вошли через массивные вырезанные из дуба двери, которые открылись перед нами бесшумно, будто сами собой. Холл поражал размерами и мрачной, тяжёлой роскошью. Высоченные потолки терялись в полумраке, куда не доставал свет единственной хрустальной люстры, свисавшей на длинной цепи. Стены были обиты тёмными деревянными панелями, потемневшими от времени. Пол был выложен кремовой мраморной плиткой и наши шаги отдавались гулким эхом, многократно усиленным пустотой огромного пространства. Я усмехнулся, что там Фрейд по этому поводу говорил?

По обе стороны холла уходили вверх две широкие лестницы с медными, зачищенными до блеска перилами. Между лестницами, в центре, висел огромный портрет в золочёной раме — мужчина в старомодном сюртуке, с жёстким, породистым лицом и холодными серыми глазами. Судя по сходству, предок Ярового.

Нас встретило четверо бет. Парни были крепкие, тренированные, в чёрных костюмах, которые не могли скрыть боевой выправки. Один из них, судя по нашивке на лацкане – начальник охраны, — шагнул вперёд и коротко кивнул в знак приветствия.

- Оружие оставьте здесь.

Лекс хмыкнул и демонстративно поправил ремень автомата на плече.

- Может я тебе еще и ключи от дома оставлю? И кредитку? И фотографию моей бабушки? Она правда страшненькая, но кто тебя знает.

Охранник даже бровью не повёл

- Оружие на пол

- Лекс, - сказал я, - Успокойся

- Да я спокоен! Просто не люблю, когда меня просят раздеться на первом свидании.

Мы достали стволы. Не все конечно. Грей, судя по его невозмутимому лицу, оставил при себе как минимум три ножа, но этого никто конечно не заметил. Виктор молча расстегнул кобуру, но вынимать пистолет не стал. Я посмотрел на бету с нашивкой и покачал головой.

- Мы пришли поговорить. Но без оружия не останемся. Это моё условие.

Бета поколебался, потом бросил взгляд куда-то наверх, в темноту лестничного пролёта. И оттуда раздался голос - низкий, спокойный и властный.

- Пусть оставят. Это же «Северные волки». Им без стволов неуютно.

Я поднял голову. На верхней ступени лестницы стоял Доминик Яровой.

Он был чуть старше меня - лет тридцать пять, точно не больше сорока. Но возраст не смягчил его черты, а отточил, сделал жёстче, резче. Высокий, сухощавый, но с тем особым, пружинистым сложением, которое выдаёт огромную физическую силу. Чёрные волосы зачёсаны назад и собраны в низкий хвост, открывая высокий лоб и резкие скулы. Глаза — светло-серые, почти бесцветные, с тяжёлыми веками, которые придавали лицу выражение вечной скуки. Одет он был неброско, но дорого: чёрная водолазка, тёмные брюки, на руке — массивный серебряный перстень с тёмным камнем. И никакой суеты. Никакого напряжения. Только спокойная, ленивая уверенность хищника, который знает, что он на своей территории.

Он начал медленно спускаться, держа одну руку в кармане, а второй касаясь перил.

- Дилан Северов, - произнёс он, растягивая моё имя. – Я тебя помню. Молодой, дерзкий, подмял под себя восточный сектор за три года. Это действительно впечатляет.

Он достиг подножия лестницы и остановился в нескольких шагах от меня.

Медленно обведя меня взглядом с ног до головы и мазнув по ребятам за моей спиной, Доминик указал рукой на зону отдыха

- Присаживайтесь

Один из его людей тут же подал ему стул — тяжёлый, дубовый, с высокой резной спинкой, похожий на трон. Яровой сел, закинув ногу на ногу.

- О чём же ты хотел поговорить со мной, Дилан? Мы все прекрасно знаем, что непрошенных гостей я не очень жалую.

- Не делай вид, что не понимаешь. Не нужно со мной играть Доминик.

- Хорошо, - он склонил голову набок. - Мне бы хотелось услышать это от тебя.

Я задумчиво смотрел на него. Яровой явно получал удовольствие от всей этой ситуации. Так хотелось стереть ухмылку с его довольной рожи.

- У тебя находится девушка. Яра Давыдова. Её похитили сегодня на рассвете на старой дороге у остановки. Номер машины зарегистрирован на твой клан.

Яровой выдержал паузу. Потом тяжело вздохнул, покачав головой.

- И ты конечно решил, что я - похититель?

- Машина твоя.

- Машина, - он кивнул, будто соглашаясь. - Да, была у нас такая тачка. Старый бронированный «мерседес». Но, видишь ли, какая штука - люди, которые на ней ездили, давно уже не имеют ко мне отношения.

- Что значит «давно»?

- Месяца три как. Двое моих бет – Рут и Червь уволились. Ушли в свободное плавание, а я не держу тех, кто хочет уйти. Зачем мне лишние проблемы? И машину эту я им отдал, за хорошую службу. И соотвественно я за них не отвечаю.

Я сжал челюсти. Сука. Он лгал, и я чувствовал это.

-Ты держишь её здесь, - сказал я. - Я чувствую её запах.

Яровой заинтересованно приподнял бровь.

- Чувствуешь? - переспросил он. – Запах чужой девушки? Через бетон и дерево? У тебя отличный нюх, Северов. Прямо звериный. Она же просто человек.

Я резко сделал шаг вперёд, из груди раздался звериный рык. Все беты мгновенно достали оружие и навели его на меня.

- Я тебя предупредил: не играй со мной химик. Я знаю достаточно много о тебе. Не думай, что ты тут закрылся и о тебе никто не вспоминает. Конкретно ты меня мало волнуешь, а вот девушку я тебе не отдам.

Он подался вперёд и посмотрел на меня в упор. Его глаза - светло-серые, холодные - вдруг стали очень, очень серьёзными.

- Ты хочешь присвоить её себе. Я прав?

Я молчал.

- Конечно, прав, — он откинулся на спинку стула и усмехнулся уголком рта. — Я чую это от тебя за версту. Твой зверь уже её выбрал. Но есть одна проблема. Знаешь какая?

Он замолчал, ожидая ответа. Я не дам ему этого удовольствия.

- Ты её упустил, - продолжил он тихо. - Она сбежала от тебя. Испугалась. Не захотела быть твоей. И теперь ты в ярости, потому что кто-то другой оказался быстрее.

- Я не упускал её, - прорычал я. – пока твои собаки не осмелились на неё напасть!

- Дилан, несмотря на твоё положение и силу, ты всё еще глупый щенок, - Яровой глухо засмеялся, переведя взгляд на своих бет, как будто приглашал присоединиться их к этому веселью.

- Дилан не надо, - я почувствовал руку Виктора на спине

- Ты даже не знаешь кто она

- Знаю, она молодой врач и дочь учёного

- И это ещё не всё мальчик, - Яровой покачал головой. - Она моя племянница.

Я замер. В зале повисла тишина - такая глубокая, что я слышал, как где-то в углу потрескивает воск в подсвечнике.

- Чего? - вырвалось у Лекса.

Яровой перевёл взгляд на него, потом снова на меня.

- Её отец, Иван Давыдов, был моим старшим братом, - сказал он спокойно, переведя взгляд на люстру. - Мы не афишировали это. Он ушёл из клана задолго до твоего рождения, занялся наукой, женился на человеческой женщине. Но кровь есть кровь. И девочка - его дочь - носит в себе гены моего клана. Мои гены. На данный момент она моя единственная наследница. Даже не смотря на то, что она просто человек. Поэтому, - Доминик встал и оглядев нас всех улыбнулся, - Вам здесь ловить нечего парни.

Я смотрел на него, на миг потеряв дар речи.

- Она - моя семья, - сказал Яровой, выделяя каждое слово. — Моя плоть и кровь. И я имею на неё больше прав, чем ты, Северов.

- Ты не имеешь на неё никаких прав, - мой голос стал низким, опасным. -Она не твоя собственность.

- Я имею на неё гораздо больше прав чем ты. Ведь метку же ты не поставил, верно? Ты можешь попытаться забрать её силой, - сказал Яровой, теперь уже без усмешки, холодно и жёстко. - Ты силён, Северов. Я это вижу. Я даже не уверен, кто из нас выйдет победителем в бою. Но пока мы будем драться, мои люди перестреляют твоих. Их здесь в пять раз больше, чем ты видишь. Ты умрёшь - или выживешь. Но твои друзья - точно нет.

Я посмотрел на Лекса. На Виктора. Оба стояли в полной боевой готовности, но я видел: они понимали расклад. Мы были в сердце чужой территории. Без поддержки. Без подкрепления. Один неверный шаг - и начнётся бойня.

- Я предлагаю тебе остыть парень, - он подошёл ближе, остановился в шаге от меня. Теперь мы стояли лицом к лицу. Он был ниже меня на полголовы, но его аура, тяжёлая и вязкая, как нефть, давила не слабее моей. - Подумай. Ты знаешь, что она здесь. Ты знаешь, что я не причиню ей вреда - она моя кровь. А когда она будет готова, она сама решит, с кем хочет быть. С тобой или со мной.

Он отступил на шаг и указал рукой на дверь.

- А теперь - уходите. С миром. Пока он ещё есть между нами.

Я смотрел на него. Зверь внутри рвался наружу, требуя броситься на него, разорвать глотку, разнести особняк по кирпичику. Но я знал: он прав. Если я начну бой сейчас, погибнут мои люди. И Яра останется с ним.

- Я уйду, - сказал я наконец. Голос был хриплым, чужим. - Но скоро я вернусь сюда.

- Не сомневаюсь.

- И если с ней что-нибудь случится...

- Я знаю, - он кивнул. - Ты меня убьёшь. Я понял с первого раза.

Я развернулся. Лекс и Виктор двинулись за мной. У двери я остановился и медленно обернувшись, посмотрел на Ярового

- До скорой встречи

Главные ворота закрылись за нами. Мы сели по машинам. Лекс завёл мотор, но не трогался с места. Все молчали.

- Шеф, - наконец заговорил он, - мы правда уедем?

- Да.

- Но...

- Лекс, всё потом. Мне надо подумать.

Лекс замолчал. Я смотрел на особняк, который постепенно исчезал в зеркале заднего вида. Тёмный, мрачный, как склеп. Где-то там была она.

- Мы вернёмся, - сказал я тихо, скорее себе, чем им. - Обязательно