Kitabı oxu: «Кукольный дом»

Глава 1: Пробуждение

Мир вокруг меня был не более чем коробкой. Четыре обшарпанные, белые стены, словно выцветшие кости, окружали меня, их облупившаяся краска крошилась, как старая кожа, осыпаясь мелкой пылью на пол. Воздух был тяжёлым от запаха затхлости и пыли, холодный и шершавый на вкус, он царапал горло при каждом вдохе. Единственное окно, такое же измученное временем, как и всё остальное, пропускало лишь тусклый, безразличный свет, который едва разгонял мрак в углах. Внутри этой убогой клетки стояли несколько хлипких раскладушек, их металлические каркасы скрипели при малейшем движении, а тонкие матрасы, казалось, вот-вот рассыплются в прах.

Где я? Кто я? Эти вопросы пульсировали в моей голове, отдаваясь глухим эхом в пустом пространстве черепной коробки, но ответов не было. Мой разум был чист, как только что отполированное стекло, но при этом ощущался странно пустым. Я попыталась пошевелиться, но тело не слушалось, словно было чужим, тяжёлым и неподатливым. Я ещё не успела осознать, где нахожусь, или хотя бы попытаться встать, как старая деревянная дверь со скрипом распахнулась, нарушая гнетущую тишину.

Тень скользнула по порогу, и на нём возникла женщина. Бледная, высокая, до пугающего худая – её вид заставлял усомниться, теплится ли в ней жизнь. Одетая в строгий, старомодный наряд тёмного цвета, она напоминала призрак суровой директрисы из давно забытой школы. На её лице, испещрённом паутиной морщин, играла странная, хищная улыбка, которая не достигала глаз. Она бесшумно приблизилась к моей кровати, её шаги не издавали ни звука, и грациозно присела на самый край, отчего раскладушка жалобно скрипнула.

— Привет, дорогая, — прошелестел её голос, сухой, как осенние листья, шуршащие по земле. — Добро пожаловать в пансионат "Кукольный дом". Ты была создана для работы в этом месте и начинаешь уже с сегодняшнего дня. — Она поднялась, её движения были плавными и отточенными, не отводя от меня цепкого, пронизывающего взгляда. — Тебя зовут Ася. Запомни это. Вставай, я проведу тебе экскурсию и покажу, чем ты будешь заниматься.

Жестами Её жест был не просьбой, а неоспоримым приказом, от которого по моему телу пробежал странный, механический холодок.

Я попыталась напрячь каждую частичку своего тела, но это было странное, непривычное ощущение. Мои мышцы, если их можно было так назвать, казались деревянными, неподатливыми. Подняв руки, я поразилась их двойственной природе: они были одновременно невероятно тяжёлыми, словно налитыми свинцом, и пугающе лёгкими, как полые внутри. Взглянув на них, я увидела не кожу и плоть, а две деревянные конструкции, испещрённые множеством шарниров. Каждый палец, каждая часть руки двигалась с механической точностью, издавая тихий, едва слышный скрип. Оперевшись этими странными, чужими руками о кровать, я попыталась подняться, но мои шарнирные ноги не выдержали. С глухим стуком я рухнула на холодный деревянный пол, и этот звук эхом разнёсся по мёртвой тишине комнаты, казавшейся теперь ещё более оглушительной.

— Ничего страшного, — прозвучал голос Клавдии, теперь чуть мягче, но всё ещё с нотками стальной решимости, словно она говорила с непослушным механизмом. — К телу ты скоро привыкнешь. — Она протянула мне руку, её пальцы, тонкие и холодные, обхватили моё деревянное предплечье, и я почувствовала, как её прикосновение отдается странным эхом по всему моему телу, словно по пустому сосуду, помогая подняться.

Мы вышли в коридор, который был бесконечной чередой обшарпанных стен и одинаковых дверей, ведущих в неизвестность. Воздух здесь был таким же затхлым, как и в комнате, но к нему примешивался слабый запах старого дерева и пыли.

— Сейчас мы находимся в корпусе для персонала, — объяснила Клавдия, её взгляд скользнул по ряду дверей, не задерживаясь ни на одной. — На этом этаже живут такие же куклы, как и ты. — Её слова прозвучали как приговор. Мы дошли до самого конца коридора, где стояла дверь, резко отличающаяся от остальных. Она была железной, массивной, ржавой, с огромным, словно выкованным для темницы замком, который выглядел так, будто его не открывали десятилетиями.

Железная дверь со скрипом распахнулась, её петли издали протяжный стон, открывая взору винтовую лестницу, уходящую вверх и вниз в полумрак. Ступени были стерты от времени, а перила казались холодными и скользкими.

— Выше находится чердак, там склад, — произнесла Клавдия, и мы начали спускаться, её шаги были бесшумны, мои же – глухо отдавались по ступеням. — Двери, находящиеся слева, ведут в следующий корпус, для гостей. На первом этаже расположен ресепшен, а на втором — актовый зал. Каждую субботу там идут представления. — Она сделала короткую, театральную паузу, её взгляд пронзил меня, словно пытаясь считать мои мысли. — А по правой стороне — двери, ведущие в корпус персонала. На первом этаже кухня и столовая, а в подвале — прачечная и швейный цех. — К тому моменту, как она закончила свой монолог, мы уже оказались внизу, в тёмном подвале. Сырость пробирала до самых деревянных костей. Единственным источником света была одинокая, тускло мерцающая лампочка, свисающая с потолка на оголённом проводе, отбрасывающая длинные, пляшущие тени, которые искажали и без того мрачное пространство. С левой стороны я заметила ещё одну дверь, жутко похожую на ту железную преграду, что вела на этаж с комнатами для кукол. Она казалась такой же древней и неприступной.

— А там что? — мой голос прозвучал непривычно хрипло, когда я указала на таинственную дверь, чувствуя, как любопытство борется со страхом.

— Неважно, — отрезала Клавдия, и её тон стал острым, как бритва, не терпящим возражений. — Туда никому не надо. Думать об этом ты не должна, мозги тебе даны не для лишних мыслей, а для выполнения заданий. Запомни это. — Она повернулась, её фигура казалась ещё более высокой и угрожающей в полумраке. — Идём, тебе уже сшили форму.

Я почувствовала, как по моим деревянным венам пробежал холодок, а шарниры в коленях слегка заскрипели от напряжения. Мы прошли чуть дальше, в швейный цех, где воздух был тяжёлым от запаха старой ткани и машинного масла, смешанного с едким ароматом пыли.

Швейный цех был заполнен столами, за которыми мерно стучали швейные машины, их иглы мелькали в тусклом свете. За ними сидели они – такие же деревянные, но пугающе живые куклы, как и я. Каждая была облачена в одинаковое чёрное платье до колена и белый фартук без нагрудника. В этой униформе, при тусклом свете единственной лампы, они казались совершенно идентичными, словно клоны, их лица были лишены всякого выражения. Различить их можно было лишь по тонким чертам лиц и причёскам, каждая из которых была украшена жёлтой лентой.

— Здравствуйте, госпожа Клавдия! — Одна из кукол, самая проворная, вышла вперёд и низко поклонилась, её движения были механически точны. — Форма уже готова. — Вслед за ней появились ещё две, их шаги были синхронны. У одной в руках висело чёрное платье и фартук, у другой – небольшая коробка и моток жёлтой ленты.

Первая кукла, не теряя ни секунды, выхватила платье из рук второй и принялась одевать меня. Её пальцы, хоть и деревянные, ловко скользили по ткани, застёгивая пуговицы. Через пару минут я уже стояла в точно таком же наряде, ничем не отличающемся от формы остальных. Я чувствовала, как ткань плотно облегает моё тело, а фартук слегка поскрипывает при движении.

Затем первая кукла открыла коробочку, которую держала третья. Внутри лежали изящные кожаные сапожки. Они были настолько прекрасны, их кожа так мягко блестела в тусклом свете, что в моей деревянной груди что-то странно кольнуло, а лицо непроизвольно выразило удивление. Клавдия, заметив это, резко спросила, её голос был резок, как удар.

— Что с твоим лицом?

— Просто эти сапожки такие чудесные, я восхищена ими, — ответила я, и её лицо страшно нахмурилось, морщины углубились, превращая улыбку в гримасу ярости.

— Ты кукла, — прорычала она, её хриплый голос повысился до угрожающего рыка, от которого, казалось, задрожали стены цеха, — а куклы не испытывают эмоций! Кукла, которая может чувствовать, бракованная! Таким место на свалке рядом с другим мусором!

— Извините, я больше не буду испытывать эмоции, — поспешно прошептала я, чувствуя, как внутри что-то сжимается – страх, но и что-то ещё, что-то упрямое, не желающее подчиняться.

Губы первой куклы дрогнули в едва заметной, но отчётливой улыбке, которую она тут же попыталась скрыть продолжив свою работу. Сначала на мои ноги надели белые гольфы с рюшами, затем – те самые чудесные сапожки из коробки, которые идеально сели на мои деревянные ступни. В завершение она взяла жёлтую ленту, ловко отделила две мои передние пряди волос и завязала их сзади в аккуратный бант.

— Это обязательная форма для каждой куклы, — произнесла одна из них, её голос был лишён всяких эмоций, словно записанный на пластинку, — ты должна всегда это носить.

Все три куклы синхронно поклонились в реверансе, их движения были отточены до совершенства, и вернулись на свои места, вновь сливаясь с безликой массой швей.

— Идём, я покажу тебе остальные корпуса. Ты будешь работать сиделкой для гостей, и должна сделать всё, чтобы им было комфортно! — Клавдия приобняла меня за плечи, и её прикосновение было таким же холодным и безжизненным, как и моё собственное тело, но в нём чувствовалась властная хватка.

Поднявшись на первый этаж, я оказалась в просторном холле с массивной входной дверью. Холл выглядел заметно аккуратнее, чем наш, "кукольный" корпус, но, несмотря на это, в воздухе витало тревожное ощущение, будто при первой же непогоде всё здесь рассыплется в прах. Наш корпус был лишь черновиком, этот – законченным произведением, но с гнильцой внутри, которую я уже начинала чувствовать.

Возле входной двери, за большим, отполированным столом, сидела кукла с идеальным, фарфоровым лицом. Её волосы были уложены в безупречную причёску, а глаза казались стеклянными. Увидев нас, она грациозно поднялась и сделала реверанс. Её движения были безупречны, словно отточены тысячами повторений.

— Это ресепшен, здесь Мира принимает новых гостей, — произнесла Клавдия, указывая рукой на прекрасную куклу. Мира, словно по команде, вновь поклонилась, её улыбка была застывшей.

— Там корпус с комнатами для гостей, — Клавдия перевела руку на дверь справа от ресепшена. — Там ты и будешь работать. Каждый гость должен быть удовлетворён, и ты должна сделать для этого всё. Идём. — Не дожидаясь ответа, женщина направилась к двери, ведущей в корпус для гостей, её шаги были быстрыми и решительными.

Корпус для гостей действительно выглядел несравненно опрятнее нашего. На полу лежал старый, но чистый ковёр, заглушающий шаги. На стенах почти не было трещин, лишь едва заметные паутинки, а двери сияли, будто только что покрашенные, их ручки поблёскивали в тусклом свете. В конце коридора виднелась лестница, ведущая на второй этаж, где, как я поняла, располагались комнаты для постояльцев.

— Видишь дверь под лестницей? — спросила Клавдия, направляясь прямо к ней, её голос был низким и ровным.

— Вижу, — мой голос прозвучал чуть увереннее, чем раньше.

— Это комната для персонала. Там сидит главная сиделка, и ты обязана её слушаться! — В её голосе прозвучала недвусмысленная угроза, от которой по спине пробежал холодок, а шарниры в плечах слегка напряглись.

Пока мы шли по коридору к лестнице, Клавдия продолжала что-то монотонно рассказывать о правилах, её слова сливались в неразборчивый гул. Но я была так зачарована своими чудесными сапожками, их мягкой кожей и идеальной формой, что слова проносились мимо, словно далёкий, неразборчивый шепот, не достигая моего сознания.

Зайдя в комнату, я увидела небольшое помещение с большим квадратным столом и четырьмя грубыми деревянными ящиками, служившими вместо стульев. На них сидело три куклы. Одна, с короткой стрижкой, выглядела как парень; жёлтая лента была обвязана вокруг её шеи, как ошейник, вместо волос. Две другие были поразительно похожи, словно отражения в кривом зеркале. Различить их можно было лишь по причёскам: у одной хвост

был завязан на левую сторону, у другой — на правую, и, конечно же, обе были украшены жёлтыми лентами в виде бантов.

— Чего вы тут спрятались?! Почему не работаете?! И где Роза?! — Голос Клавдии был подобен удару хлыста, раскалывающему тишину комнаты. Казалось, от её головы исходит невидимый пар, готовый испепелить всё вокруг, а её глаза метали молнии.

— Здравствуйте, госпожа. Один из гостей на втором этаже взбесился, и Роза пытается его успокоить, — пролепетала одна из близняшек, её голос дрожал от страха, а деревянные пальцы нервно теребили край фартука.

— Ваша задача была просто угождать гостям! Вы даже с этим не можете справиться?! Почему я должна разбираться с этим?! — Ярость Клавдии достигла апогея, её слова прозвучали как проклятие, от которого, казалось, воздух вокруг неё сгустился. Она развернулась и стремительно направилась к лестнице, её шаги отдавались гулким эхом в коридоре, предвещая беду.

Близняшки и кукла-"парень" одновременно поднялись со своих мест. Их движения были пугающе синхронными и механическими, словно их завели одним и тем же ключом. Они даже не обменялись взглядами, просто молча двинулись к лестнице, словно выполняя заранее запрограммированную последовательность действий, их лица были пусты.

И тут, словно вспышка молнии, меня пронзил инстинкт – нечто чуждое, но властное, проснувшееся глубоко внутри. Они ушли слишком быстро, слишком слаженно… Что-то здесь было не так. Что-то важное, возможно, ужасное, происходит сейчас наверху, в корпусе для гостей, и я должна это увидеть. Не раздумывая больше ни секунды, я тоже направилась к лестнице, чувствуя, как мои новые, ещё не привыкшие деревянные ноги несут меня в неизвестность, в самое сердце этой странной, зловещей тайны, которая, казалось, ждала меня.

Глава 2: Первый День

Едва мои деревянные ноги коснулись второго этажа, как слуха достиг ужасающий, пронзительный плач. Он доносился из приоткрытой двери одной из комнат, словно раненое животное взывало о помощи, сотрясая тишину коридора и заставляя мои шарниры слегка дрожать. Я увидела высокую куклу, застывшую у входа, её лицо было высечено из камня, серьёзное до непроницаемости, ни единая эмоция не отражалась в её пустых глазах. Из всех кукол, что мне уже довелось встретить, она казалась самой старшей, самой умудрённой, и оттого – самой пугающей. Вокруг неё, словно хищные птицы, сгрудились госпожа Клавдия и те самые куклы из комнаты под лестницей.

Я подошла ближе и то, что предстало моему взору внутри комнаты, заставило бы любого человека содрогнуться, а меня, куклу, ощутить странное, непривычное смятение. На кровати лежало существо, похожее на кошмарный гибрид огромного червя и человека. Всё, что было выше торса, напоминало изящную женщину: кожа бледная, но гладкая, лёгкий макияж, ярко-красная помада, красиво уложенная стрижка и бирюзовая блузка, обтягивающая пышную грудь. Но вместо ног из-под блузки выходил толстый, чешуйчатый хвост, покрытый мерзкой слизью, которая блестела в тусклом свете. Этот хвост заканчивался, к моему полному изумлению, изящной красной туфелькой, словно кто-то пришил её к чудовищному созданию.

— Роза, что у вас случилось? — Голос Клавдии прозвучал грубо, как скрежет металла, обращённый к высокой кукле, и в нём не было ни капли сочувствия.

— Здесь очень холодно, мой малыш не может успокоиться из-за этого, — перебило существо-червь, её голос был таким же грубым, как и у Клавдии, и в нём слышались нотки раздражения и отчаяния. Она указала на маленькое, скрюченное создание, похожее на уменьшенную копию себя, извивающееся на кровати. Его тонкий, пронзительный плач был источником того ужасного шума, что сотрясал весь этаж.

— Но сейчас только начало осени, нам не дадут отопление, только для вас, — несмотря на весь абсурд ситуации, кукла, названная Розой, сохраняла поразительное спокойствие. Её тон был мягким, но одновременно чётким и не терпящим возражений, словно она говорила с ребёнком.

Раз уж я теперь кукла-сиделка, подумала я, то должна помочь разобраться с этой проблемой. Мой взгляд заметался по комнате, пытаясь найти решение, которое не противоречило бы моим "обязанностям". Укутать малыша в несколько слоёв одеял? Или, может быть, опустить его в ванну с горячей водой? Но тут мой взгляд зацепился за нечто иное. Маленькие ручки существа-малыша тянулись к полке над прикроватной тумбочкой, где стояла бутылочка, наполненная чем-то совершенно чёрным, густым и непрозрачным.

— А вы уверены, что ему холодно? — Мой голос, неожиданно для меня самой, резко прорезал их спор, словно острый нож, и я почувствовала, как все взгляды обратились ко мне.

Существо-червь резко обернулось, её глаза вспыхнули яростью. — Я, наверное, лучше знаю, что надо моему малышу! — прорычала она, готовая к новой вспышке гнева.

— Мне кажется, что он голодный, — спокойно продолжила я, не отступая, хотя внутри что-то слегка дрогнуло.

После моих слов её лицо тут же изменилось. Брови резко взлетели вверх, выражая неподдельное удивление, а гнев в глазах сменился чем-то похожим на смущение. Она обернулась к малышу, виновато что-то пробормотала себе под нос, её чешуйчатый хвост слегка дёрнулся, и, наконец, произнесла тихое, но искреннее "спасибо".

— С этим разобрались, — сухо констатировала Клавдия, её голос был лишен всяких эмоций, словно она закрывала очередную страницу в отчете. Существо, словно очнувшись, поспешно извинилось и закрыло дверь, оставляя нас в коридоре, где повисла напряженная тишина.

Клавдия положила руку на плечо высокой кукле. — Знакомься, это Роза, лучшая из лучших. — Она кинула свой неудовлетворённый взор на остальных кукол, словно взвешивая их недостатки, и продолжила: — А это Кай и… — Она слегка задумалась, поочерёдно показывая рукой на близняшек. — Лили и Лола.

— Наоборот, — негромко, но твёрдо поправила Кай, её взгляд был прямым и уверенным.

— Неважно, — отмахнулась Клавдия, её терпение, казалось, иссякло. — Научите её всему. — После этих слов она просто развернулась и, не проронив больше ни слова, удалилась в направлении соседнего корпуса, её шаги были быстрыми и решительными, оставив нас в неловкой тишине, которая, казалось, давила на плечи.

Кукла, названная Розой, быстро собралась с мыслями, её серьёзное лицо вновь стало непроницаемым, словно маска. — Итак… новенькая, как тебя зовут? —

— Ася, — ответила я, чувствуя, как моё имя звучит непривычно в этом месте.

— Ася, раз ты новенькая, дам тебе лёгкую работу. Через минут пять все гости уйдут на обед, а после на прогулку. За это время ты должна поменять постельное бельё в каждой комнате, — её голос был ровным и деловым, без лишних интонаций.

— Хорошо, — кивнула я, стараясь запомнить все детали.

— Бельё возьмёшь в прачечной, она возле швейного цеха. Кай, ты поможешь гостям и куклам в столовой. Лола и Лили, присмотрите за ними на прогулке. Есть вопросы? — Роза посмотрела на меня, и я отрицательно покачала головой. — Прекрасно. Я буду в своём кабинете. — С этими словами мы разбрелись по своим делам, каждый по своей запрограммированной траектории, словно шестерёнки одного большого механизма.

Спускаясь по винтовой лестнице в подвал, я вдруг заметила крошечное окно. Оно было настолько маленьким, что даже голова не пролезла бы, но сквозь него открывался невероятно красивый осенний вид. За стеклом буйствовали жёлтые и красные оттенки, словно мир снаружи горел ярким, но безвредным пламенем. Приятный, прохладный ветерок, казалось, дул прямо мне в лицо, хотя я и была за стеной. При виде этого пейзажа, в моей деревянной груди что-то ёкнуло, точно так же, как в момент с сапожками. Нахлынуло ощущение дежавю, а в голове, словно тени, мелькнули какие-то образы, которые я никак не могла вспомнить, они были слишком быстрыми и расплывчатыми.

— Стоп, я не должна думать об этом! Я же кукла! — резко оборвала я себя, словно пытаясь заглушить чужой голос внутри, и продолжила свой путь вниз, стараясь сосредоточиться на задании.

Спустившись в подвал, я вновь увидела ту самую запертую железную дверь, о которой Клавдия запретила думать, и вход в швейный цех. Но прачечной нигде не было видно. Я прошла в цех, где куклы-швеи склонились над своими машинами, их иглы мерно стучали, создавая монотонный фон. Меня заметила та самая кукла, что одевала меня утром, и подошла.

— Что-то случилось? — спросила она, её голос был ровным, но в нём чувствовалось лёгкое любопытство, словно она пыталась пробиться сквозь свою запрограммированность.

— Мне нужно постельное бельё из прачечной, — объяснила я.

— Ясно. Тебя отправили работать сиделкой? — В знак согласия я просто покачала головой.

— Вы не знаете, где я могу его взять? —

— Знаю, пройди швейный цех до конца, и за дверью будет прачечная, — её деревянный палец указал вглубь цеха.

— Спасибо, — произнесла я уже на ходу, направляясь вглубь цеха, где становилось всё темнее.

Пройдя сквозь тёмный швейный цех, я наткнулась на старую деревянную дверь. Из-за полумрака я даже не смогла понять её цвет, она сливалась с тенями. Дернув за ручку, я открыла небольшую комнату. Внутри сидели куклы, склонившись над тазами с мыльной водой, их руки были облачены в длинные резиновые перчатки, и они что-то усердно стирали, их движения были медленными и повторяющимися. В дальнем углу стоял стол, заваленный бумагами, а за ним сидела ещё одна кукла. Заметив меня, она встала и подошла.

— Здравствуйте, мне нужно постельное бельё, — начала я, как только она приблизилась.

— Привет, ты новенькая? — спросила она, её взгляд был внимательным, словно она пыталась что-то прочесть в моём деревянном лице. — Всё чистое бельё здесь, в корзине. — Она показала пальцем на огромную плетёную корзину, стоявшую возле двери, доверху наполненную белоснежными простынями, которые казались ослепительно чистыми в этом мрачном подвале.

— Да, спасибо, но она такая огромная, — призналась я, глядя на гору белья, которая, казалось, возвышалась надо мной. — Сомневаюсь, что я смогу отнести её в одиночку.

— Попроси кого-нибудь на помощь у Дили, это главная в швейном цехе, — ответила кукла, и, не попрощавшись, вернулась на своё место, вновь сливаясь с монотонным стуком машин и плеском воды.

Вернувшись в швейный цех, я принялась искать куклу, которую могли звать Дилей. Моя растерянность, видимо, была очевидна, потому что ко мне подошла та самая кукла, что одевала меня утром.

— Ты что-то потеряла? — спросила она, её голос был всё так же ровен, но в нём чувствовалось лёгкое любопытство.

— Да, мне нужна Диля, — ответила я.

Кукла улыбнулась мне, и эта улыбка, хоть и едва заметная, показалась мне искренней, словно трещина в её безэмоциональной маске. — Диля это я, что ты хотела?

— Мне нужно, чтобы мне помогли донести корзину из прачечной, — объяснила я.

Диля мягко погладила меня по голове, и это прикосновение было неожиданно тёплым, словно луч солнца в холодном подвале. Затем она попросила одну из кукол, сидящих возле нас, помочь мне. Та тихо встала со своего места и, не проронив ни слова, направилась к прачечной. Поблагодарив Дилю, я поспешила за ней.

Незнакомая кукла-швея быстро подошла к корзине и, не раздумывая, взяла её за одну из ручек. Это произошло так стремительно, что я даже не успела сообразить.

— Что стоишь? Бери её, — произнесла она, и я, словно очнувшись, быстро схватила вторую ручку корзины. Несмотря на то, что мои руки были деревянными, я почувствовала огромную тяжесть. Казалось, если моя молчаливая помощница резко отпустит корзину, мои шарнирные руки просто оторвутся, а тело рухнет на пол.

Мы пронесли корзину через тёмный швейный цех, где воздух был пропитан запахом старой ткани. Оказавшись на лестнице, я решила нарушить гнетущую тишину.

— А ты давно здесь работаешь? — спросила я, пытаясь завязать разговор, мой голос звучал немного неуверенно.

В ответ – лишь тишина, нарушаемая лишь скрипом наших шагов.

— Я тут просто новенькая, я подумала, что… — Я запнулась. Казалось, она даже не слушает меня. Её пустой, убитый взгляд смотрел сквозь меня, это заставляло меня чувствовать себя некомфортно, будто я выступала перед большой и недовольной публикой. Но тут же я вспомнила, что куклы не должны чувствовать. Я выпрямила спину, пытаясь подавить это странное, человеческое ощущение, и в такой гнетущей обстановке мы продолжили путь до назначенной точки.

Придя в корпус гостей, мы поставили корзину с белоснежным бельём возле первой двери.

— Спасибо за помо… — не успела я договорить, как моя молчаливая помощница резко развернулась и ушла, растворившись в полумраке коридора, словно тень. Я простояла ещё несколько секунд, охваченная полным недоумением, пытаясь понять её внезапный уход.

"Ну ладно, пора за работу!" — с этими мыслями я дёрнула за ручку первой двери, но та не поддалась. Попробовав ещё несколько раз, я убедилась, что дверь была заперта наглухо. Я проверила ещё несколько дверей поблизости – все они оказались запертыми, их ручки были холодны и неподвижны.

"И что делать? Надо спросить у Розы," — пронеслось в голове. Немного подумав, я направилась к каморке под лестницей. Роза сидела за рабочим столом, роль которого выполнял грубый деревянный ящик. Заметив меня, она отодвинула в сторону бумаги, которые усердно заполняла, её деревянные пальцы быстро скользили по листам.

— А что делать, если двери заперты? — спросила я, чувствуя себя немного глупо, но необходимость была сильнее.

— Ой, точно! Я совсем забыла тебе дать ключи, — Роза подпрыгнула с места, словно пружина, и достала связку старых, поблёскивающих ключей из кармана своего фартука. Она протянула их мне, и их холодный металл коснулся моих деревянных пальцев. Нетерпеливо взглянув на часы, она спросила: — Разберёшься сама? У меня совсем нет времени.

В знак согласия я кивнула, чувствуя, как на меня ложится ответственность, словно тяжёлый груз.

Вернувшись к первой двери, я засунула ключ в скважину, и с тихим щелчком дверь наконец открылась, впуская меня в полумрак комнаты. Войдя внутрь, я увидела старую одноместную кровать, застеленную потрёпанным и местами зашитым постельным бельём, которое выглядело серым и уставшим. Перед кроватью стояла тумба, выкрашенная в грязно-розовый цвет, словно кто-то пытался придать ей вид, но лишь испортил, сделав ещё более убогой. В конце комнаты было деревянное окно, выходящее на площадку пансионата, откуда доносились приглушённые звуки осени, словно далёкий шепот внешнего мира.

Я быстро прибралась в нескольких комнатах на первом этаже, стараясь работать эффективно, как настоящая кукла-сиделка, хотя мои движения всё ещё были немного неуклюжими. Зайдя в очередную комнату, я почувствовала сильный, едкий запах плесени, который ударил в нос. Поднимая одеяло, я увидела, что всё постельное бельё было покрыто тёмно-зелёной, мерзкой слизью, которая липко блестела в тусклом свете. От неё и исходил этот отвратительный аромат. После долгих попыток отодрать одеяло от матраса, которое, казалось, прилипло намертво, у меня наконец-то это вышло. Я принялась отдирать подушку, но как только я подняла её, мой взгляд упал на нечто неожиданное: в этой зловонной слизи лежал ключ. Он был металлическим и покрытым слоем мерзкой слизи.

Как только я достала ключ из мерзкой жижи, я услышала, как за моей спиной со скрипом открылась дверь, и холодный сквозняк пробежал по комнате. От испуга я быстро спрятала находку в карман на переднике, чувствуя, как металл ключа холодит мою деревянную руку.

— Как дела? Ты справляешься? — обернувшись, я увидела Розу с обеспокоенным лицом, её глаза внимательно изучали меня.

— Да, всё хорошо, — поспешно ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и безмятежно.

— Если нужна помощь, обращайся, — сказала она, её взгляд задержался на мне чуть дольше обычного, словно она что-то подозревала.

— Хорошо, спасибо, — ответила я, чувствуя, как сердце, или то, что его заменяло, стучит быстрее, отбивая тревожный ритм.

Я довольно быстро разобралась с первым этажом, мои деревянные руки ловко меняли бельё, а ноги привыкали к монотонным движениям. Затем я перешла на второй этаж. Войдя в последнюю комнату, я сразу заметила нечто странное: постельное бельё было совершенно нетронутым, словно здесь никто и не спал. А тумба стояла не на своём месте – она была придвинута к окну, и на ней покачивалась миниатюрная кровать-качалка, издавая тихий, убаюкивающий скрип. Я подошла ближе и увидела, что в кроватке лежит обычный камень. К нему были приклеены "бегающие глазки", а криво нарисованный рот придавал ему комично-зловещий вид, словно он вот-вот подмигнёт. Совершенно не понимая, что происходит, я разглядывала каждую частичку этого странного "обитателя", чувствуя, как любопытство пересиливает недоумение.