Kitabı oxu: «Зефирка Куся»

Глава 1. Зефирка, которой приснилось невозможное

Куся терпеть не могла, когда её будили. Впрочем, если бы кто-нибудь спросил её, почему именно, она вряд ли смогла бы дать внятный ответ. Она вообще не слишком любила объяснять собственные решения, особенно если сама ещё не успела окончательно понять, почему их приняла. Ей могло захотеться съесть последнее клубничное печенье просто потому, что оно лежало на тарелке справа, а не слева, или пойти гулять под дождём только потому, что все разумные зефирки предпочитали в дождь сидеть дома. В такие минуты Мята обычно говорила, что у Куси внутри вместо мыслей маленькие перекатывающиеся шарики, которые сталкиваются друг с другом и принимают решения совершенно случайным образом.

Куся отвечала, что это зависть. Мята на это обычно вздыхала. Сейчас, однако, Куся спала и не могла ни с кем спорить.

Во сне она стояла посреди совершенно белого пространства и никак не могла понять, где у него верх, где низ и почему вообще существует пространство, если в нём нет ничего, кроме белого цвета. Это был не снег, не сахарная пудра, не туман и даже не пустая комната. Скорее казалось, что кто-то взял весь окружающий мир, аккуратно стёр его ластиком, а потом забыл нарисовать заново. Куся огляделась и нахмурилась.

— Мне это не нравится, — сказала она.

Голос разнёсся по пустоте и вернулся к ней едва слышным эхом.

— Мне это не нравится…

— Мне тоже.

Куся вздрогнула. Перед ней была белая стена. Точнее, сначала ей показалось, что это просто стена, но затем на гладкой поверхности медленно открылись два тёмных глаза. Куся отступила на шаг.

— Ты кто?

Глаза моргнули.

— Это неважно.

— Тогда зачем ты здесь?

— Потому что ты здесь.

Куся подумала, что это чрезвычайно глупый ответ, но спорить со стеной, у которой есть глаза, было занятием настолько необычным, что она решила не привередничать.

— Хорошо. Тогда где это «здесь»?

Вместо ответа стена исчезла. Куся не успела даже удивиться, потому что земля под её ногами исчезла вместе с ней. Она вскрикнула и провалилась вниз, однако вместо падения мягко опустилась на холодную поверхность.

Вокруг была вода. Чёрная, неподвижная, гладкая, как стекло. Она уходила во все стороны, насколько хватало взгляда, и казалось, что у этого моря нет ни берега, ни конца. Небо над головой тоже было чёрным, но не ночным: в нём не было ни луны, ни звёзд, ни даже тумана. Только ровная пустота.

Куся осторожно пошевелила ногой. Поверхность воды едва заметно дрогнула под ней, но не погрузилась. Почему-то она могла стоять прямо на воде.

— Ну конечно, — пробормотала она. — Почему бы и нет.

Вдалеке стоял человек.

Куся сначала решила, что это взрослый, но, приблизившись взглядом, поняла, что перед ней мальчик. Он был худым, очень бледным и одетым в серую куртку, которая казалась ему на несколько размеров велика. Тёмные волосы торчали в разные стороны, будто их давно не расчёсывали. Он стоял неподвижно и смотрел прямо на Кусю.

Она подняла руку.

— Привет.

Мальчик не ответил.

— Ты заблудился?

Он продолжал молчать.

Куся сделала несколько осторожных шагов по воде. Ей было страшновато, но она терпеть не могла уходить, не разобравшись, что происходит. Любопытство у неё было гораздо сильнее осторожности, хотя обычно Куся старалась никому об этом не рассказывать.

Когда между ними осталось несколько метров, мальчик наконец заговорил:

— Тебе нельзя было просыпаться.

Куся остановилась.

— Я пока и не собиралась.

— Проснёшься всё равно.

— И что тогда?

Мальчик посмотрел куда-то за её плечо, и выражение его лица вдруг стало таким серьёзным, что Кусе тоже захотелось обернуться.

— Когда проснёшься, никому не говори, что видела это место.

— Почему?

Он открыл рот, но вместо ответа откуда-то сверху посыпался снег.

Сначала одна белая крупинка упала ему на плечо, потом ещё одна, потом десятки. Снег становился всё плотнее, и вскоре мальчик почти исчез за белой завесой.

— Эй! — крикнула Куся. — Подожди!

Она попыталась подойти ближе, но чёрная поверхность под ногами внезапно пошла волнами. Где-то под водой раздался глухой звук, будто что-то огромное медленно перевернулось во сне.

Куся замерла. Из темноты донёсся голос. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что голос принадлежит ей самой.

— Не отдавай им память.

Куся обернулась. Вокруг никого не было. Море поднялось стеной. Она закричала. И проснулась.

Куся соскользнула с кровати и, не успев толком понять, где находится, со всего размаху ударилась боком о пол. Несколько секунд она лежала неподвижно, уставившись в потолок, а потом осторожно пошевелила рукой, проверяя, всё ли ещё на месте.

— Ненавижу сны, — сказала она наконец.

С потолка прямо ей на нос упала маленькая капля. Куся поморщилась и вытерла её ладонью.

Комната была знакомой и оттого успокаивающей. Здесь было круглое окно, через которое по утрам в дом проникал тёплый золотистый свет, старый шкаф, который Куся уже несколько месяцев обещала привести в порядок, и маленькая тумбочка, на которой лежала её любимая красная ленточка. Ничего необычного не происходило. Никакого чёрного моря, мальчика в серой куртке и странных голосов тоже не было.

Обычный день. Наверное.

Куся поднялась на ноги и уже собиралась снова забраться в постель, когда за дверью послышались быстрые шаги.

— Куся!

Она замерла.

— Я сплю, — громко сказала она.

За дверью наступила короткая пауза.

— Я слышу тебя.

— Тогда тебе кажется.

Дверь открылась, и в комнату вошла Мята. Она была маленькой зелёной конфетой в полосатой шапочке, которую носила почти круглый год, хотя никакой необходимости в ней давно уже не было. Мята остановилась посреди комнаты, сложила руки на груди и посмотрела на Кусю тем самым взглядом, который означал: сейчас начнётся.

— Ты опять проспала.

— Я не проспала. Я просто очень глубоко думала.

— Во сне?

— Да.

— И о чём же ты думала?

Куся задумалась, но воспоминание о чёрной воде оказалось таким неприятным, что ей вдруг захотелось промолчать.

— О всяком.

Мята вздохнула.

— Иди завтракать.

— А что есть?

— Клубничные крошки.

Куся недовольно скривилась.

— Опять?

— Ты вчера говорила, что обожаешь их.

— Вчера была другая Куся.

— Вчерашняя Куся и сегодняшняя Куся отличаются только тем, что сегодня ты ещё не позавтракала.

— Ничего подобного.

Но спорить было бессмысленно, поэтому Куся всё же пошла за Мятой.

Дом стоял на самом краю Сластёнска, почти там, где пряничные дома начинали сменяться низкими карамельными оградами и пустырями, поросшими сахарной травой. Сам Сластёнск выглядел так, будто кто-то однажды решил построить настоящий город, но слишком сильно любил сладости и в последний момент передумал.

Стены здесь были сложены из пряничного камня, окна украшали стеклянные леденцы, мостовые посыпали мелким сахарным песком, а фонари на улицах делали из янтарной карамели. По утрам из фабрики на восточном холме тянуло ванилью, по вторникам ветер приносил запах корицы, а по пятницам весь город пах печёными яблоками. Куся любила Сластёнск. По крайней мере, большую его часть.

За завтраком она почти забыла о сне. Клубничные крошки оказались на редкость удачными, а Мята рассказывала какую-то историю о господине Бублике, который снова поссорился с продавщицей яблочных пирогов. Куся смеялась, спорила, утверждала, что господин Бублик был совершенно прав, а через минуту доказывала обратное, просто потому, что в этот момент ей захотелось занять противоположную сторону.

Потом она подошла к окну. И замерла. На улице было непривычно тихо.

Куся сначала подумала, что просто слишком рано, но солнце уже поднялось над крышами, а это означало, что большинство жителей давно должны были начать свои утренние дела. Обычно в это время мимо их дома проходили продавцы, дети бежали в школу, из ближайшей пекарни слышались голоса, а старый господин Бублик уже успевал поругаться как минимум с тремя людьми и двумя голубями.