Kitabı oxu: «Ведьмы. Дарья и Ворон»

Şrift:

Глава 1

Не зря народ боится ведьм.

Их сила таинственная, пугающая, непостижимая.

Никто не знает главного: больше всего прочего,

ведьмы сами боятся своей силы.

Принято считать, что монстрами не рождаются – ими становятся. Спешу разочаровать любителей этой поговорки. Я родилась монстром. Забавное исключение из правил, не правда ли?

Солнце уже клонилось к закату, когда я, петляя по лесу, набрала корзину шиповника. Он отлично годится для приворотных зелий. Такой можно продать местным крестьянам. Выручить за это приличных деньжат, а остатки ягод засушить на зиму. Зимой каждая трава, каждая ягода на вес золота. Благодаря таким запасам можно долго кормиться за счет крестьян. Между делом, сумерки все сгущались. И действительно, пора возвращаться домой. Холодный августовский ветер напоминал о скором приходе осени. Я вышла на знакомую тропинку, возвращаясь в «Черное». Последнее пристанище отвергнутых ведьм. В вечерней тьме не стоило труда найти это место. Ведьмин амулет сильнее вибрировал в кармане, посылая сигнал о том, что где-то рядом находятся «свои». Но выдавала наше убежище вовсе не магия, не древние амулеты. Все гораздо проще. За версту я услышала заливистый смех и обсуждение последних сплетен. Ведьмы собрались у вечернего костра и обменивались свежими сплетнями. Кто-то как обычно делился своими проказами, как достижениями. Ежедневное развлечение. Шаг за шагом голоса становились все отчетливее.

— Ой, а я сегодня столько деньжат за порчу выручила. Жена помещика решила его со свету сжить за наследство. Ох и хитрая девчонка попалась! Двадцать лет, а стократ умнее меня в ее годы!

— Ты погоди! Я сегодня на Каменку, что южнее нас, такой град наколдовала! У них весь урожай поиссох. Вот приду спустя неделю к ним. Обернусь какой девчонкой миловидной и скажу, что добрая колдунья. Случайно рядом проезжала. Деньжат они заплатят, боюсь не дотащу! Закуплюсь в лавке у Петровны. Мой амулет на нечистых совсем разрядился, надо бы камней прикупить, да зарядить. А может денег выручу и вовсе в город подамся, не увидите меня больше!

— А ты смотри до города донеси, чтобы не обокрали!

Ведьмы ехидно засмеялись.

— Ой девчонки, совсем вы о себе не думаете. Я сегодня с Иваном встречалась из Калиновки. Вот он знает как женщину порадовать!

— Ты смотри, жена его узнает – ни одно заклинание не спасет тебя.

Ведьмы разразились задорным смехом. На этом моменте я уже вышла из леса и облокотилась на березу, слушая их рассказы. Ноги протестовали от долгой ходьбы, но садиться у кострища и присоединяться к разговору мне совсем не хотелось. Они ведь не только сплетни обсуждают, но и друг друга. Дело рано или поздно скатывается до склок и оскорблений. Мне не нравилось то, что ведьмы настолько радуются своим пакостям. Так они лишний раз только подкрепляют мысль о том, что все мы несем зло. Забавное дело, на следующее утро все ссоры стихали и жительницы «Черного» вели себя как ни в чем не бывало. Пока я снова мысленно сокрушалась о том, что не хочу быть похожей на них – дверь одного из домов скрипнула, и на пороге появилась моя мать. Она моментально нашла меня взглядом.

— Дарья, где тебя черти носят? Давай скорее в дом.

Со вздохом поправила сумку на плече и отправилась к матери. Наша крошечная изба была обставлена только самым необходимым. Большая комната сплошь и рядом увешана различными травами и сухоцветами. В углу пыхтит самодельная печка, на которой мама часто готовит простенький ужин. Несколько узких ковриков, что мы связали зимними вечерами – переливаются разными цветами на деревянном полу. В одном из углов стоял рабочий стол, а на нем куча моих баночек и утварь для зелий. В «Черном» никогда не понимали моей любви к травам. Прочие ведьмы предпочитали зарабатывать на хлеб пакостями и интригами, собственно, от чего здесь и оказались.

Как только зашла в избу – поняла, что мать снова недовольна. Она сидела за столом и нервно постукивала пальцем, глядя в печь.

— Что увидела на этот раз?

— Беда нас ждет, Дашка. Ох беда! — Она вздохнула и быстрее застучала пальцем по столу. — Надвигается черной тучей, понимаешь? И ты в этом замешана будешь! Это-то меня и гложет.

Последние две фразы она произнесла почти шепотом.

— Ну мам. Ты сама знаешь, далеко не каждое твое видение сбывается. Пока ведь все хорошо? Может это и вовсе был обычный страшный сон. Давай, иди спать. И я пойду. Устала с дороги, сил нет.

Я выложила из корзины шиповник. Расстелила его недалеко от печи, чтобы подсушить. Сама отправилась на задний двор – умыться. Надо сказать, всего восемь домов в округе, поэтому здесь каждый вздох слышен. Вот и я стала невольной свидетельницей очередных сплетен.

— Ну и этого парнишку я охмурила. А он знать такая! Живет далековато, конечно. Но дом какой! Ох, а если я госпожой стану! Как жизнь повернется, с ума можно сойти!

— Что-то ты, Марьянка, совсем размечталась. Ты ведь сама сказала, что у паринки мешок золотых вытащила, когда тот уснул.

— Так, а что с него убудет? Да у него такой домина! Там эти мешки поди по всем углам лежат! А нам здесь нужнее. Я девчонкам давно обещала по хозяйству подкупить того да другого.

— Смотри, Игнатишна узнает – не обрадуется, что боярину дорогу перешла. Как бы беды какой не случилось.

Я не стала продолжать слушать этот разговор. Да и смысла в этом нет никакого. «Марьянка опять что-то натворила. Только бы на этот раз её проделки не обернулись неприятностями для всех». Я закрыла за собой дверь и вернулась к матушке. Та все сидела, не находя себе места. Закусила губу и продолжала постукивать ногтями по деревянному столу. Пока есть себе накладываю, смотрю сидит – поглядывает на меня искоса. Потом все же решилась. Откашлялась и произнесла:

— Завтра опять к своей Ладе собралась?

— Да, нужно отнести ей отвар от простуды. В деревни дети скоро болеть начнут, осень близится.

— Не ходи. Беда будет, чувствую.

— Я уже пообещала ей. К тому же, Лада никогда меня не подводила. Мы дружим уже много лет. Я ей доверяю.

— Смотри сама, Дашка, — мама обиделась и пошла в маленькую комнату. В нашу спальню.

Дверью хлопнула. Слышу – кряхтит и на кровати ворочается. Пусть переживает, если ей все неймется. Я не собираюсь вредить детям из-за чьих-то предрассудков. После ужина, впервые за весь день на моем лице появилась улыбка. Наконец я могу заняться любимым делом. Ноги сами привели меня в мой уголок травницы. Это место было единственной отдушиной в жизни. Подумать только, в моих руках смеси из трав превращались в целебные отвары и колдовские эликсиры. За этим делом я забывала себя и совершенно не замечала, что происходит вокруг. Так произошло и сегодня. Зажгла свечу и села поудобнее, открывая один из маленьких ящичков. Для целебного отвара против простуды я собирала травы еще ранним летом. В ту пору особенно хороши и полезны ингредиенты. Взяла горсть цветков мать-и-мачехи, добавила к ним горсть календулы и солодки. Перетерла все в ступке, затем добавила студеной воды и пару капель мятного масла. Поставила отвар на печь, чтобы хорошо его прогреть. Травы должны отдать свои целебные свойства и смешаться между собой. Наконец, когда все дошло до нужной мне консистенции – я прочитала особое заклинание, добавила каплю сияния и разлила по бутылочкам. К утру будет самое то. Теперь можно отправляться в кровать.

Сегодня снится странный сон. Обычно я могу управлять снами – но этот, совершенно другой. Тьма. Пронизывающий холод. Я стою в окружении ведьм. Мы находимся напротив «Черного», которое полыхает огнем. Треск сухого дерева отдается в ушах. Со скрипом падают доски. Вдалеке слышатся неразборчивые мужские голоса. На дворе темная холодная ночь: мы с колдуньями жмемся друг к другу в ужасе, а напротив горят наши дома. Маленькое тайное место, которое скрывало нас от всего мира. Кто-то всхлипывает, кто-то гневно смотрит на пламя. Резко звуки во сне замолкают. Ведьмы поворачиваются ко мне. Удивление и ярость плещутся в их глазах.

Сон оборвался так же резко, как и начался. Меня разбудил звук маминых шагов и грохот от посуды. Видимо, готовит завтрак. Я приоткрыла дверь в большую комнату и увидела, как та все ходит и что-то ворчит себе под нос. Между делом приготовила завтрак и украсила стол моими любимыми сухоцветами. Поставила нам тарелки с горячими блинами и молоком. Все-же, она любит меня, хоть и порой ведет себя как вредный ребенок. Я потянулась, чтобы размять мышцы после сна, а затем пошла и обняла ее.

— Я люблю тебя. Но я уже взрослая. Мне двадцать лет. В моем возрасте ты уже стала мамой.

— Знаю, дочка. Но ты – все что у меня есть в этой жизни. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Такие сны пугают меня.

— Понимаю. Но обещаю тебе – я буду осторожна.

Мать вздохнула и села завтракать. Рукой пригласила за стол и меня. После завтрака она начала собираться на заработки. В паре местных деревень мама зарабатывает на гаданиях и предсказаниях. Местные считают ее провидицей, но не боятся. Никому никакого зла она не делала, а в «Черном» оказалась не по своей воле.

Я собрала свои заготовки, надела сумку и отправилась на встречу с Ладой. Мы всегда встречались на «нашем» месте недалеко от ручья. Вот и сегодня, как только солнце поднялось почти до середины неба – мы встретились и обнялись, как в детстве. Подруга с каждым годом становилась все красивее: светлые густые волосы, заплетенные в косу, широкие голубые глаза. Стройная фигура и совсем не деревенские, мягкие руки.

— Я думала тебя твои старые калоши вообще из деревни больше не выпустят, после нашего прошлого загула!

— Ооой, а я думала тебя мать в избе закроет, пока свадьбу твою не устроит!

Мы обе расхохотались и легли в траву. Лето заканчивалось, на земле уже лежали первые опавшие листья. По ручью расходились следы от холодного ветра. Птиц становилось все меньше – они уже отправляются на юг. Прямо сейчас над нами пролетел косяк стрижей. Вдалеке слышался стук топоров – в деревне Лады уже вовсю готовились к предстоящей зиме: укрепляли постройки и потихоньку наполняли дровянники. Большинство мужиков ушли в военный поход, но кто-то все же остался. Мужики вообще часто ходят в походы. Поэтому сейчас в деревне каждый из них на вес золота. Помимо инструментов, слышались игры малышни и звонкие голоса матерей. Ветер ласкал мое лицо. Здесь я была счастлива. Звуки обычной жизни так и манили, но я понимала, что меня ни за что не пустят в деревню. Ведьмам там не место. В городе к нам относятся попроще – там и народ пограмотнее. Но в село путь заказан. Обвинят в чем угодно и убить могут. Или просто пьяному дураку на глаза попадешься – мало не покажется.

— Мне, кстати, Илюшка предложение сделал. Представляешь?

— Ничего себе! Поздравляю, подруга!

Я кинулась обнимать Ладу, но она отстранилась и с сожалением покачала головой.

— Мать меня ни за что за него не выдаст, пока отец с похода не вернется. Если вообще вернется.

— Твоя мама хоть строгая, но сердце у нее доброе. Ты обязательно что-нибудь придумаешь. Кстати, я принесла то, что ты просила.

Я достала из сумки несколько пузырьков с отваром и рассказала тонкости применения. Подруга благодарно посмотрела мне в глаза, а затем над лесом, в стороне моего дома, испуганно взлетели птицы. Они с паническим криком бросились в рассыпную. Что-то определенно произошло. И это «что-то» мне совершенно не нравится. Мы с Ладой быстро переглянулись. Обе в недоумении.

— Мне пора бежать, что-то точно случилось.

— Увидимся через три дня, Даша. И возьми монеты за лекарства для малышей! Смотри, будь там аккуратнее!

Я наскоро обняла подругу и сунула монеты в карман. Побежала через лес к своему дому. В голове мелькала одна мысль «мама». Приблизившись к «Черному», я издалека увидела блеск доспехов вооруженных дружинников.

Глава 2

Сияние – оно живет внутри каждой ведьмы.

Так мы называем силу, с помощью которой

колдуем. Разочаровывает то, что этот запас

не бесконечен. Каждая из нас имеет свое

количество сияния, в зависимости от рода

и количества практики.

Я приняла облик лисицы и затаилась в высоких кустах можжевельника. Необходимо оценить обстановку. Из такого укрытия это сделать почти идеально. Пригнув мордочку, выглянула из-за ветвей и заметила, как дружина окружила наше скромное убежище. Ведьмы собрались в центре у костра. Или их заставили там встать. Напуганные колдуньи сбились в кучу, но всем своим видом старались показать, что не боятся. Напротив пленниц стоял высокий широкоплечий мужчина в расшитом красном камзоле. Вся одежда сидела на нем, как с иголочки. Дорогущий костюм переливался на солнце дорогим шелком и позолоченными нитями. На фоне этого командира и его парней, наши домишки выглядели совсем бедно. Незваный гость, тем временем, оглядел взглядом ведьм, а затем произнес:

— Я ищу Марьяну. Знаю, что она живет здесь. Выдайте мне ее.

Тут до меня дошло, что происходит. Вчера ночью именно Марьяна болтала о том, что у городского богача мешок золотых стащила. Похоже, это он и есть. Пришел забрать украденное золото. В любом случае, зря пришел. Мы своих не выдаем. Ведьмы, в ответ на его приказ, лишь переглянулись, но девушку не выдали. Лишь гордо смотрели в глаза мужчины. Марьяна вышла сама. Она пренебрежительно окинула взглядом командира и бросила:

— Ну здесь я. Зачем такой шум поднимать? Что, у бедных золото отбирать собрался? Совсем совести нет?

Она фыркнула и отвернулась в сторону. Но назад не отступила. Лишь недовольно сложила руки на груди.

— У меня? — вскричал от неожиданности гость. — Это у меня совести нет?! Охмурила меня вчера вечером! Споила, а пока я спал – мешок золотых из шкафа вытащила. Бесстыдница! Столько я ни за одну ночь не платил!

— Теперь заплатил получается. Урок тебе на будущее, — Марьяна издевательски смотрела ему в глаза. Даже не пыталась скрыть улыбку.

— Да помолчи ты уже, Марьянка, — Игнатишна, самая старая и опытная ведьма «Черного» вышла вперед. — Со мной будешь говорить, юнец. Скажи, как тебя зовут и чего хочешь от нас? Или убирайся отсюда прочь, вместе со своими нахлебниками.

Ведьма, опираясь на старую сухую клюку, встала и воинственно посмотрела на парня. Зная силу Игнатишны – она могла иссушить их всех одним только заклятием, но не хотела наживать лишних проблем. Если в нашем лесу пропадет целая дружина во главе с этим разодетым наглецом, то местные помещики и управа сразу начнут расследование. Тогда мы точно покоя не найдем. Старая ведьма, тем временем, продолжала молча ждать, разглядывая гостя.

— Меня зовут Царевич. Такую кличку получил еще юнцом в дружине у помещика Сокола. Сейчас я командир одного из отрядов. Но разговор сейчас не обо мне. Твоя девчонка охмурила меня, а когда я заснул – стащила золото. Либо возвращайте все до последней монеты – либо отдавай мне ее голову на откуп. Понесет наказание. Я за справедливость, бабка. А отдашь мне еще какую красавицу – дорогу сюда забуду и никому не расскажу, что нашел здесь ведьмино логово.

— Вот как ты заговорил, паршивец малолетний! — старуха звонко рассмеялась. Да так, что вороны с леса полетели. Смех ее был старый, как скрип сухих деревьев. — То, что ведьма забрала – назад никогда не получишь. И девчонку я тебе свою не отдам. Я близкими не разбрасываюсь в угоду разодетым юнцам.

Царевич нахмурился. Я видела, как он сжимает кулаки. Замечала по лицу, как мечется в своих мыслях. Чувствовала, как стучат сердца моих близких. Видела, в каком ужасе находятся все эти женщины. Моя мать стояла в этой же толпе и с пустыми глазами смотрела в землю. Казалось, лес вокруг затих и приготовился к чему-то нехорошему.

— Ты ведь понимаешь, бабка, что по одному моему приказу ребята всех вас не глядя перебьют? А деревню сожгут к чертям. Нам народ еще спасибо скажет, что мы землю от нечисти очистили.

Внутри меня вскипела ярость. Как смеет этот «бояришка» угрожать моим близким? Как вообще можно обращаться так с женщинами? Мама, после его слов, еле заметно задрожала, девушки замешкались. Нужно действовать. Я, все в том же облике лисицы - вышла из кустов и встала перед командиром. Игнатишна еле слышно прошептала:

— Дашка, не смей.

Мне было уже все равно. Что-то в голове переключилось и единственной целью стала защита моих близких. Защита матери, нашего дома и «Черного» вместе с его жительницами. Я не дам уничтожить своих близких. Царевич в своем шутовском камзоле смотрел на меня и хлопал глазами. Он не мог понять, что вдруг привело сюда лисицу. Почему она не боится такого скопления людей. Воспользовавшись его замешательством, я приняла свой настоящий облик. На глазах у всех. Босая, растрепанная черноволосая девушка с воинственным взглядом. Лишь на секунду командир потерял свое воинственное лицо. Кожа побледнела, глаза расширились. Он нервно сглотнул. Затем качнул головой, моргнул, и перед нами предстал все тот же самонадеянный мужчина.

— Еще одна?

— Последняя. Объясни, позволяешь себе такое отношение к старшим? Кто научил тебя обижать девушек? Тебя не воспитывали?

— Закрой свой рот. Бабка, а ну убери от меня эту юродивую!

Я лишь продолжала сверлить его взглядом.

— Помниться, ты хотел избавить лес от нечисти?

— И мое желание только растет.

— Я помогу тебе.

Я приблизилась к нему на шаг и дотронулась рукой до крепкой груди. Мышцы мужчины еле заметно напряглись. Еле заметно он начал поднимать ладонь. Подозреваю, так он хотел отдать приказ, чтобы нас всех здесь перебили. К счастью, реакция ведьм намного быстрее, чем у остальных. Краем глаза я заметила, как женщины впились глазами в его руку. Еще мгновение и от нас и деревни ничего не останется. Мне хватило этого. Сияние вспыхнуло под кожей, обжигая ладонь. Черная нить, словно голодная змея сорвалась с пальцев и скользнула к груди Царевича. Несколько мгновений он еще храбро стоял, глядя в мои глаза, а затем понял, что не может сделать вдох. Его лицо исказилось от удивления. Я смотрела ему в глаза и чувствовала, как из меня уходит сияние. Ещё мгновение. И он рухнул на землю. Стражники переглянулись между собой, затоптались и засуетились, но с места не двигались – наблюдали. Я оглядела дружину.

— Убирайтесь отсюда вон. И чтобы никому не болтали о «Черном». Если узнаю кто проболтался – приду и за вами.

Игнатишна произнесла заклинание и стражники, как завороженные, двинулись прочь. Когда они исчезли из виду – я обессиленно рухнула на траву. Слезы покатились из глаз. Только сейчас пришло осознание — я действительно стала монстром. Я убила человека. Теперь на моих руках кровь. И никакая вода ее не смоет.

Я встала и на негнущихся ногах зашагала прочь. Шла к своему тайному месту, чтобы дать эмоциям волю. Ноги сами привели меня к укромному ручейку, что протекал в высоких кустах. Присела на один из камней, поросших мхом, и засмотрелась на воду. Журчание воды словно успокаивало мои беспокойные мысли, но в голове застряло одно: я стала монстром. Сегодня я убила человека. Использовала свою силу во вред другому. И теперь я ничем не лучше остальных ведьм. Пронзительный крик журавля заставил вздрогнуть, а из глаз хлынули слезы. Я уткнулась в руки и всем телом сотрясалась в беззвучных рыданиях. Слезы сдавили горло. Я рыдала, как маленький ребенок, и никак не могла найти утешение. Не знаю сколько времени прошло, но в какой-то момент мои терзания прервал белоснежный платок, который протягивала незнакомая мужская рука. Я отпрянула от неожиданности. Передо мной стоял один из тех дружинников. Но этот был совершенно другой. Высокий, темноволосый, плечистый мужчина с пронзительными голубыми глазами. Его хмурый вид, щетина и шрам у брови намекали на то, что он был довольно опытен в боевых делах. Странно, но мой амулет слегка завибрировал при виде этого мужчины. Почему он не нападет? Я убила его командира. Судя по всему, немой вопрос застыл на моем лице. Дружинник успокоил меня.

— Я ничего тебе не сделаю, возьми платок.

Я неподвижно сидела и недоверчиво разглядывала воина.

— Если бы я хотел тебя убить – давно бы это сделал. Возьми же.

И то верно. Да и странный он какой-то, совершенно не похож на остальных. Я украдкой вытерла лицо и сложила платок между рук.

— Почему ты здесь?

— Хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Я видел, что ты этого не хотела. Ты лишь защищала свою семью. А Царевич все равно бы деревню сжег, он давно вас выслеживал. На его счету немало убийств и прочих преступлений. Десятки девушек он заставлял страдать и позорил на людях. Честно говоря, он был последней сволочью.

— Разве ты работал не на него?

— Не могу тебе сказать. Я был в его дружине, но преследовал свои цели.

Какое-то время мы молчали, разглядывали рябь на воде. Вокруг начало заметно холодать – близилась осень. Незнакомец молча протянул мне теплую накидку, из необычной и приятной к телу материи. Странно, никогда такого не видела.

— Так и будешь сидеть здесь со мной? Твои наверно давно уже ушли.

— Уйду, когда буду знать, что ты в порядке.

— С чего вдруг такая вежливость? Ты меня совсем не знаешь.

— Мне и не нужно тебя знать. Я увидел твое настоящее лицо. Поверь, я понял, что ты за человек.

— Смутно верится, — я поежилась от холода. — Проводишь меня? Мне пора домой, здесь заметно холодает.

Несмотря на вечерний мороз, домой я возвращаться совсем не хотела. Меня ждал долгий мучительный разговор у костра с остальными ведьмами. В таких ситуациях все собирались на суд в самом сердце нашего убежища. У костра.

— Пойдем, — он встал и протянул мне руку, чтобы помочь подняться. Я проигнорировала этот жест и с гордо поднятой головой встала на ноги.

— Ты и правда ведьма. Во всех смыслах.

— Комплимент не принят.

— Это я еще не старался.

В приятном молчании мы дошли до «Черного». Он, завидев огни деревни, остановился. Отвесил короткий поклон, развернулся и направился прочь, в обход ведьминого убежища. Ни слова не произнес. Странный. С его исчезновением амулет прекратил вибрировать, но только я сделала пару шагов в сторону дома – вновь продолжил свою работу. Странно. Кто он? Впрочем, мы никогда более не увидимся. Хорошо хоть накидку оставил – будет память о том, что существуют заботливые мужчины. Пока подходила к деревне — столкнулась с зареванной Марьяной. Она лишь гневно сверкнула глазами в мою сторону и ни слова не произнесла. Даже думать об этом не хочу. На собрании много ласковых услышу, это точно. Наконец, зашла в свой дом. Тут же налетела мать.

— А я тебе говорила, Дашка, не ходи никуда! Я просила тебя! Никогда мать не слушаешь. И вот до чего дошло. Молодец!

— Надо было позволить им вас убить? И дома сжечь?

Мать нервно начала хватать ртом воздух, затем отвернулась и принялась за ужин. Я сняла накидку, мама бросила на нее хмурый взгляд, затем отвернулась. Пробурчала только:

— После всего осталось только по мужикам шляться.

Это довело меня до смеха. Не знаю, возможно последние события довели меня настолько, что комментарии матери звучали не обидными, а смешными. Я согнулась пополам и рассмеялась. Заливистый смех раздался, кажется, по всему черному. Слезы потекли из глаз. Я подняла глаза на мать. Та стояла, ухмыляясь, но пыталась сохранить серьезное лицо.

— Ты ведь знаешь, что я просто испугалась за тебя?

— Знаю. Но я не могла оставить тебя и остальных в беде.

Тут дверь в избу скрипнула и на пороге показалась Заряна – подруга моей матери. Она неловко втиснулась и произнесла:

— Там это, вас ждут. Почти все собрались уже.

— Идем, моя хорошая, — спохватилась мама.

Странное дело: общество, где бы ты не находился, так или иначе меняет твое самовосприятие. Какие бы люди тебя не окружали, в какое бы место тебя не занесло – большинство из нас хотят показать себя с наилучшей стороны. Будь это светская беседа при дворе, рабочий коллектив или же завистливые соседи – ты в любом случае стараешься держать лицо. Окружающие, сами того не ведая, творят магию, но при этом каждый достает на людях исключительно положительные качества. Чаще это явление можно заметить на старшем поколении. Вот и сейчас. Моя мать, причесав гребнем волосы – поспешила на выход, натянув благостное выражение лица. Ведь там – хоть и завистливые, пакостливые ведьмы – но это ее общество. Место, в котором она прожила долгие годы. И я ни в коем случае ее за это не виню. Это всего лишь наблюдение. Я же, в свою очередь, вышла из дома с менее радушным видом. На улице уже совсем стемнело, кострище можно было увидеть с любого угла «Черного». Ведьмы расселись на своих местах. Сейчас начнется суд.

Глава 3

Где проходит грань между добром и злом?

И существует ли зло во благо?

Суд – одно из главных событий в любой ведьмовской общине. Здесь сочетаются справедливость и кровожадность, миролюбие и ярость. Совершенно противоположные чувства, среди которых каждая ведьма выбирает свое. Я выбираю относится к этому с подозрением. Выносить на всеобщее обозрение провинность той или иной ведьмы – не особо приятное зрелище. Более того, это не только не приятно, но в большинстве случаев никак не исправляет случившуюся ситуацию. Суды в ведьминских общинах устраивались по самым различным поводам, а регулировалось все Кодексом Ведьм. Это древнейшая книга со сводом законов и правил. В книге порицалось злоупотребление своей колдовской силой, намеренное разжигание вражды, выдавание местоположения ведьминского убежища, воровство чужой магии, убийство невиновного и многое другое. Подозреваю что сегодня я нарушила одно из правил, когда убила командира дружины.

На улице заметно похолодало. Воздух стал свежее, легче. На небе раскинулась россыпь ярких бусин, переливающихся во тьме. Вокруг костра собрались ведьмы. Чувствовалось, как все предвкушают расправу над виновницами. Злорадство и ехидность в целом являлись основными качествами и в обычной жизни этих женщин, что уж говорить об этом вечере. Все, закутавшись в теплые шали, укрывшиеся потеплее, грели руки у кострища и перешептывались. Во главе собрания сидела Игнатишна. Старая колдунья была самой могущественной и опытной среди нас. Ее судьба была ошеломительной и в свое время колдунья жила при княжеском дворе. Но потом, по загадочным причинам, оказалась в «Черном». Она была одной из первых, среди тех, кто своими силами отстраивал пристанище для ведьм. С тех пор утекло много воды и вот теперь Игнатишна стала единственной старейшиной нашего крошечного убежища. Сейчас она пронзительно смотрела в огонь, размышляя о чем-то своем. Казалось, мысли ведьмы находились далеко отсюда.

Когда мы с мамой подошли – несколько пар глаз хищно метнулись в нашу сторону. Я слегка поежилась. Как бы я хотела оказаться сейчас в любом другом месте, но не здесь. Еще и свободных мест почти не осталось. Одно возле Игнатишны – для моей мамы. И одно рядом с Марьяной, похоже, для меня. Заплаканное лицо главной ведьмы-соблазнительницы «Черного» говорило о том, насколько сильно она переживает о решении суда. Я села рядом, прислушиваясь к своим ощущениям. С удивлением поняла, что моим чувствам далеко до нее. Очень. Я совершенно не боюсь решения. Да, само обсуждение нашего проступка мне кажется лишним и неприятным, но таковы правила. Без правил ведьмы давно перегрызли бы друг другу глотки.

Я закрыла глаза и выдохнула. Треск костра приятно ласкал уши. Деревья затихли, готовясь к ночному сну. Даже вой зверей и чудищ не доносился из леса. Казалось, весь мир вокруг подслушивал тайное собрание ведьм. Я натянула шаль повыше, чтобы не замерзнуть, как вдруг Игнатишна прочистила горло.

— Все подошли? — она окинула взглядом собрание. — Тогда начинаем. Сегодня мы обсудим происшествие, случившееся по вине Марьяны и Дарьи. Обе предварительно обвиняются в нарушении Кодекса Ведьм. Марьяна – в том, что выдала наше местоположение, а Дарья – в том, что убила человека. Хоть и подлеца.

Вокруг костра пронесся возбужденный шепот. Я мельком глянула на Марьяну: она сидела, уставившись в костер. Казалось, она забыла, как дышать. Сидит, словно статуя. Староста, тем временем, нахмурила брови от нарастающего гула голосов, и стукнула клюкой об пол.

— А ну молчать, сплетницы! Я еще не закончила, — она недовольно рыкнула на особо шумных. — Начнем с обстоятельств. Наша Марьяна вчера охмурила зажиточного мужичка. Опоила его вином и забрала золото. Утром этот обиженный мальчишка пришел сюда со своими разбойниками. Он каким-то образом выследил Марьяну и узнал о «Черном». И теперь неизвестно, что с нами со всеми будет.

— Я не хотела, — пискнула Марьяна.

— Помолчи, — сурово прервала ее Игнатишна, а затем продолжила. — После этого Царевич потребовал вернуть золото и выдать ему Марьяну для расправы. Естественно, мы ему ничего не отдали. Ведьмы нажитое не возвращают. И своих не сдают. Он пригрозил нам расправой и в дело вмешалась Дарья. Она убила его на глазах у всей дружины. Показала всем этим людям, что мы, ведьмы, представляем большую опасность. Поставила нас всех под угрозу.

Холодок пробежал по моей спине. Все взгляды были устремлены на меня. Отвратительное чувство. Староста выдержала паузу и продолжила:

— С обстоятельствами разобрались. Те ведьмы, кто был сегодня на заработке теперь тоже в курсе произошедшего. Марьяна. Признаешь ли ты, что привела в наш дом угрозу?

— Я правда не хотела! Думала подзаработать с него и знать не знала…

— Я спрашиваю: признаешь ли ты вину? — сверкнула глазами староста.

— Не признаю. Я не знала, что за мной следят! Спрашивайте лучше с Дашки! Она его убила на глазах у всех! Не я! — Марьяна сорвалась на истерический крик.

Ведьмы зашептались. Моя мать побледнела, но ни слова не произнесла, лишь молча смотрела на пламя.

— Если бы не ты, он бы про нас даже знать не знал! Надо справки наводить, а потом уже в койку прыгать в надежде озолотиться! — Зарина, та самая мамина подруга выругалась на Марьяну.

Виновница залилась румянцем. Но глаза метали гневные искры. Повсюду послышались упреки.

— Стоило оно того?!

— Со свету нас сжить хочешь. Совсем головой не думаешь!

— Да она не головой думает! А кое-чем другим!

Староста вновь раздраженного стукнула клюкой по земле. Ведьмы затихли.

— Дарья, признаешь ли ты свою вину?

Я коротко кивнула

— Признаю.

Мое тело оставалось неподвижным, лишь из глаза покатилась одна слезинка, но я молниеносно убрала ее с лица тыльной стороной ладони. Я и правда признавала то, что стала монстром и убила человека, защищая своих близких. Увидела, как Царевич поднял руку, чтобы отдать приказ перебить ведьм – и убила его. Я виню себя не только в этом, но и в том, что потеряла над собой контроль. Совершила то, чего боялась больше всего. Но тогда это казалось единственным правильным решением.

— Слышали!? Все слышали!? Она — настоящая виновница! Я никого не убивала, лишь немного оступилась! — Марьяна вскочила и показала на меня пальцем. Праведный гнев в ее глазах казался таким настоящим. Я почти поверила в ее искренность.

— Я разговариваю не с тобой! А ну сядь на место!

Марьяна недовольно опустилась на сухое бревно. Вот бы подпалить его хорошенько, чтобы подпортить ей способ заработка. Уверена, мужики ее еще долго не заинтересуют. Игнатишна вновь прочистила горло.

— Выношу на всеобщий совет: виновны ли Марьяна и Дарья? Даю вам время на обсуждение.

Ведьмы заголосили. Кто-то обвинял нас во всех смертных грехах, и отпускал язвительные шутки, а кто-то с презрением смотрел на наши лица. Здесь уже моя мать не выдержала. Она встала и перекрикивая всех произнесла:

— Он пришел сюда с войском и оружием. Если бы не она – никто из вас здесь бы не сидел.

На поляне повисла тишина. Игнатишна удивленно повернулась на мою мать. Это был редкий случай, когда она позволила себе повысить голос. Одобрительно кивнув, староста принялась взвешивать все «за» и «против». Ведьмы продолжали спорить и ругаться между собой. Староста смотрела в костер. Затем оглядела поляну и произнесла:

— Тихо. Я приняла решение. Марьяна отправляется в изгнание. По ее вине нас выследил целый полк негодяев. Сюда пришло более десяти человек. Они все видели, все запомнили. Более того – они враждебно настроены к ведьмам. Неизвестно чем это аукнется. Дарья же, получает мою личную похвалу за то, что проявила мужество и спасла «Черное» от гибели. Но понесет наказание за то, что действовала самолично, пошла наперекор всем. А также за то, что сбежала с места и оставила меня расхлебывать все последствия. Она приговаривается к следующему наказанию: один лунный оборот без магии. Сегодня полная луна. Запрещаю использовать магию все то время, пока луна вновь не станет полной. Суд окончен. Больше слушать ничего не желаю.

Марьяна мгновенно вскочила. Лицо ее побагровело, глаза в ярости заметались от одной ведьме к другой. Несмотря на это, она все равно оставалась красоткой. Длинная золотистая коса до колен, густые темные ресницы и яркие голубые глаза. Такая легко могла получить место при дворе, если бы захотела.

— Никуда я не пойду! Это не справедливо!

Ведьма кинулась на меня с кулаками. Последнее достоинство рухнуло на глазах у всех. Марьяна повалила меня на землю, отчаянно стараясь выцарапать глаза. Жаль, что я не могу воспользоваться магией. Есть у меня одно заклинание, которое быстро усмирило бы эту ненормальную. Она визжала и старалась побольнее ударить меня, тянулась к волосам. Хорошо, что умею драться. В отличие от обычных ведьм я практиковала навыки самозащиты. Я выставила кулак, и он попал ей прямо в челюсть. Она ахнула от боли, но в глазах лишь прибавилось ярости. Этого момента мне хватило, чтобы вывернуться и скинуть ее с себя. Я встала на ноги, довольно глядя на обезумевшую соперницу. Оказалось, рано радовалась. Она подняла руку и с впечатляющей скоростью пронзила меня парализующим заклятием. Оно временное, но все же не очень приятное. Я упала на землю у костра, словно мешок. Пара молодых девушек тут же вскочили на ноги и оттащили меня подальше, чтобы не обожглась. Те, что постарше – лишь рассмеялись. Однако никто на сторону Марьяны не встал. Как и на мою. Никто не смел вмешиваться в драку двух разъяренных ведьм. Тут Игнатишна не выдержала и вскочила. Она что есть духу прокричала:

— Убирайся отсюда вон! Безумная! Ты всех нас погубишь!

Марьяна лишь сверкнула глазами и ушла в свой дом. Дверь хлопнула так громко, что пара сонных птиц встрепенулись и улетели в сторону темного леса. Разъяренная колдунья отправилась собирать вещи. Остальные посидели так некоторое время, а затем начали расходиться. Представление закончилось. Вокруг заметно похолодало. До меня больше никому не было дела. Я лежала на земле, смотрела на небо и наблюдала как холодный пар выходит из моих губ, растворяясь в темноте. Игнатишна поворчала и тоже отправилась к себе домой. Лишь мама и Зарина подошли поближе, вполголоса о чем-то перешептываясь.

— Сейчас принесу тебе одеяло. Через часок-другой глядишь оттаешь, — бросила мама.

Теперь я осталась совершенно одна. Лежала под ночным звездным небом, вдыхала ароматы родного леса и наблюдала за пламенем. В костре тлела бляшка от того самого красного кафтана Царевича.

Глава 4

Иногда деньги – это все, что есть у человека.

При этом он остается самым настоящим бедняком.

Отсутствие уважения и любви к этому миру – самая настоящая нищета.

Дорогой читатель. В этой главе я познакомлю тебя с одним из главных антагонистов этой истории. Позволь ввести тебя в курс дела.

Сокол всегда славился в народе как расчетливый помещик. Расчетливый и хмурый. Это досталось ему от отца. Как и имение, власть и характер. С самого детства Григорий Соколов был хитрым, жадным и мелочным человеком. Здесь могу сказать лишь то, что дети в большинстве случаев впитывают как губка те черты, что есть в их родителях. Григорий тщательно выбирал свое окружение, начиная со школы. Общался и дружил только с теми, чье благополучие было приблизительно равно с его родителями. И, естественно, тянулся к тем, кто побогаче. В институте он использовал тот же подход к дружбе и отношениям. Девушек выбирал лишь тех, о ком не было дурной славы. И только тех, кто был робок перед мужчиной. Другого отношения к себе он позволить не мог. Да и не встречал он никогда женщин, способных повысить на него голос. Такое позволялось только гувернантке и матери.

Сам Сокол в молодости был довольно привлекательным мужчиной. Высокий, широкоплечий, с прямой осанкой и гордо поднятой головой. Светло-серые глаза, каштановые волосы и волевой подбородок. С возрастом он пристрастился к алкоголю и табаку и вся эта красота померкла на дне бокала и пепельницы. Волосы поредели, лицо обрюзгло, а зубы приобрели желтоватый оттенок. От него часто несло перегаром и табаком.

Вот и сегодня, помещик проснулся от того, что в груди не хватало воздуха. После прошлой ночи, когда он прогулял значительное количество золотых в игральном зале – надрался крепкого напитка до беспамятства. Совершенно не помнил, как попал в свои покои, однако слуги заботливо переодели его в ночное платье и закрыли форточку. Чтобы дорогой помещик не простыл от холодного воздуха. Все-таки осень стояла на пороге. С трудом «разлепив» глаза, Григорий вновь зажмурился от яркого света. На ощупь добрался до окна, опираясь о стену, и одним рывком распахнул ставни, впуская в комнату свежий воздух. Затем рухнул в постель и в блаженстве прикрыл глаза. Счастье было недолгим – в дверь осторожно постучали. Это был старший слуга Евсеев. Каждое утро он приносил чистый костюм и помогал барину одеться. Сокол ничего на стук не ответил. Он все еще не мог отогнать от себя сон. Стук вновь повторился. Наконец, хозяин простонал, пряча голову под подушку:

— Да заходи ты уже! Садист.

Послышались шаркающие шаги. Слуга зашел в комнату, что-то выкладывал с серебряного подноса. Скорее всего завтрак, судя по звону посуды и ароматам, что витали в воздухе. Затем, немного помедлив, прочистил горло, напоминая о своем присутствии. Евсеев не дождался ответа помещика и произнес:

— Там это, вас с ночи ждут. Дружина вернулась. Без Царевича.

Сокол стянул с себя подушку и резко сел на кровати. Царевич был значимым человеком среди прочих дружинников. Он всегда старался выполнить поставленные задачи и прежде никогда не подводил хозяина. Тем более, служил в дружине он дольше всех и как никто другой понимал планы и намерения Григория.

— Почему без Царевича?

Голова все еще тяжело соображала. Словно мозг со скрипом пытается обработать бурный поток нахлынувших мыслей. Сокол почувствовал неладное. Это, кстати была еще одна его особенная черта. Он каждый раз почти физически ощущал присутствие беды. И всегда угадывал. Евсеев, тем временем, решил выдать плохие новости сразу, без лирических отступлений.

— Убили его.

Тяжелые слова Евсеева глухим ударом отозвались в груди у помещика. Он не мог в это поверить. А слуга все продолжал. Видимо ждал всю ночь, чтобы рассказать новости.

— Ребята вернулись поздно ночью. Стояли во дворе, словно в гипнозе. Я вышел на обход и увидел их. Проливной дождь все-таки, а парни стоят и не шевелятся. Я их в дом завел, по одному. У камина посадил – они отогрелись. Спустя какое-то время отошли. Бедные, видимо увидели в лесу что-то, от чего дар речи потеряли. Самый первый отошел Ворон. Он то со мной по душам и поговорил. Рассказал вкратце, что произошло. Помог ребятам отойти, поговорил с каждым. Но вам лучше самому все узнать. Вдруг я по своему скудоумию что-то не так понял.

Остатки сна покинули помещика. За ними ушло и похмелье. Он отдал приказ покинуть комнату. Сам пошел к умывальнику. Дождался, когда Евсеев выйдет и спешно облачился в светло-синий костюм. Сегодня было не до церемоний. Сокол сам причесался, кинул строгий взгляд в зеркало и решительным шагом вышел из комнаты. Прошел по длинному коридору поместья и открыл рабочий кабинет, в котором проводил большую часть своего рабочего времени. Затем вызвал Евсеева и потребовал прислать Ворона, а также двух парней из дружины для разговора. Спустя несколько минут мужчины появились на пороге кабинета.

— Проходите, ребята. Садитесь.

Все трое заняли места на дорогих стульях из красного дерева. Евсеев, одолеваемый любопытством, закрыл дверь в кабинет и присел у входа. Сокол хмуро глянул в окно, замечая вновь начинающийся дождь. Затем выдержал небольшую паузу и произнес:

— Расскажите что было. Я хочу услышать каждого из вас. Начинай ты.

Помещик показал пальцем на одного из дружинников. Тот, словно ждал команды. Тут же начал рассказ и так долго и подробно перечислял все, даже самые крошечные детали, что мужчины в комнате успели заскучать. Все, кроме Сокола. В голосе дружинника чувствовалась обида, злость на ведьм и нестерпимая жажда справедливости. Когда тот закончил рассказ, принялся говорить второй парень. Он рассказал все также, но намного короче. Согласился с тем, что ведьм надо наказать. Наконец, дали слово Ворону.

— Ты уже все слышал. Не буду повторяться. Дорогу помню смутно, надрался накануне и весь день отходил. Но отрицать не буду. Колдовство и правда было.

— Как звали ту, что убила Царевича?

— Не запомнил.

— Может вы помните?

— Нет.

Тут один из ребят подскочил и начал возбужденно тараторить.

— Марьяна! А, нет. Эта другая. Вспомнил! Дарья! Ее звали Дарья.

Ворон едва заметно повернулся в сторону того, кто произнес имя ведьмы. Недобрый блеск, промелькнувший в глазах не сулил ничего хорошего.

— Хорошо. Хоть имя вы помните, — помещик разочарованно осмотрел дружинников и потер руками лицо.

Какое-то время все сидели в тишине. В воздухе повисло напряжение. Сокол, покрутив в голове мысли, принялся раздавать приказы.

— Значит так. Ты, — указал он пальцем на Ворона. — Будешь новым командиром дружины. Я и до этого к тебе присматривался. Будешь исполнять все обязанности Царевича. Даю тебе три дня на то, чтобы найти эту деревню и спалить ее. До самого основания. Чтобы ни щепки от этого гадюшника не осталось. Всех ведьм, кого изловишь – перебьешь. А убийцу. Как ее там. Дарью. Лично мне притащишь. Можешь избить и поразвлечься, но приведешь ее сюда живой. А теперь ступайте.

Когда все ушли, помещик откинулся на спинку своего бархатного кресла и протяжно выдохнул. Ему срочно нужно достать деньги. Необходимо продать этот лес как можно скорее. Придется избавиться от этих ведьм, чего бы это ни стоило. Он судорожно протянул руку к верхнему ящику стола. Достал оттуда свежее письмо, что получил накануне. Развернул и еще раз пробежался глазами по строчкам.

“Гриша, надеюсь ты не забыл, сколько задолжал. Срок вышел. Мне нужны мои деньги. У тебя неделя, чтобы рассчитаться. Если денег не будет – я приду к тебе в гости. И поверь, тебе лучше заплатить”

Дрожащей рукой Сокол свернул письмо и положил обратно в ящик стола. Закрыл его на ключ, затем потянулся к графину и налил себе стакан коньяка.

Ворон же, в свою очередь, вышел из кабинета хмурый. Испуганные глаза девушки не выходили из его головы. Впервые за всю свою жизнь он почувствовал какое-то странное, теплое ощущение где-то в глубине души. Вернее того, что от нее осталось. Он всю ночь вспоминал лицо этой прекрасной девушки, ее длинные темные волосы. Аромат ее кожи, отдающий смородиной и мятой. Воин еще не знал, что в первую встречу Дарья украла его сердце. Или пока боялся признаться себе самому. И вот теперь он должен уничтожить ее дом и близких, спалить ту самую ведьмину деревню а саму девушку отдать в руки этому мерзавцу. Уйти со службы не получится. Он долго добивался своего положения и вопросом когда он возглавит дружину было делом времени. Благодаря этому он мог подняться еще выше и тогда…. отомстить.

Еще младенцем Ворона отделили от семьи. Позже он узнал в архивах воспитательного дома, что родителей обвинили в колдовстве. Троих детей забрали из семьи, дом сожгли, а родителей казнили. Ребят раздали по разным воспитательным домам. Никто в то время не знал, что Ворон унаследовал от родителей магическую силу. По младенцу невозможно определить есть ли у него магические способности. А со временем история и вовсе забылась. Но воин ничего не забыл. С возрастом он начал замечать, что отличается от остальных. Видит то, чего не видят другие. Раны слишком быстро затягивались, он слышал те звуки, что не слышат другие. Чем старше он становился, тем сложнее было скрывать то, что в нем просыпалось. Поэтому Ворон и пошел в дружину. Помимо того, что это был хороший стабильный заработок, это был способ отыскать свою семью. Отыскать еще двоих родных для него людей. И конечно, найти всех тех, кто разлучил большую и крепкую семью. Найти и жестоко наказать за то, что сейчас по земле ходят три родных, но совершенно незнакомых друг другу человека. Находясь в дружине, выполняя различные задания помещика – он время от времени обрастал связями и информацией о колдунах и колдуньях. Искал среди всего этого хоть малейшую зацепку, способную вывести его на родных. Но пока поиски были тщетны.

Теперь его положение было под угрозой. Ворон не мог решить, что делать. Послушаться Сокола, привести ему Дарью и заслужить место командира дружины. Использовать свою власть и хорошую оплату для поисков семьи. Пользоваться положением и добывать информацию у таких людей, к которым не мог подойти простой рабочий, или же – уберечь Дарью? Поступиться своими целями и планами на жизнь, ради той самой девушки, из-за которой все и произошло?

Pulsuz fraqment bitdi.

3,28 ₼
Yaş həddi:
16+
Litresdə buraxılış tarixi:
16 noyabr 2026
Yazılma tarixi:
2026
Həcm:
130 səh. 1 illustrasiya
Müəllif hüququ sahibi:
Автор
Yükləmə formatı: