Kitabı oxu: «Бывшие. Няня для подкидыша босса»
Пролог
– Вам подарок! – молоденькая, всегда веселая медсестра заходит в палату и демонстрирует сиренево-розовый букет. Вздыхает завистливо, но беззлобно.
– Спасибо, – улыбаюсь слабо. – Поставьте к остальным, пожалуйста.
На широком подоконнике стоит целая батарея букетов и радует глаз. Изящные, нежные, свежие – Марк точно знает, какие я люблю, и балует меня. Конечно, цветы не равноценны личному вниманию, но, к сожалению, любимый мужчина сейчас не в городе и даже не в стране. Большой бизнес требует больших вложений, преимущественно в виде собственного времени.
Но и такое его внимание замечательно помогает мне справиться с трагедией. Ведь я знаю, что он со мной, что любит.
Тело болит и ноет от каждого вдоха. Перед глазами до сих пор стоит свет фар, несущейся на мое такси машины. Темнота, дождь и истошный, непрекращающийся гудок автомобиля.
К счастью, все это возможно пережить, если рядом с тобой близкие. А уж при такой поддержке, как у меня, и вовсе практически плевое дело. Я лежу в люксовой палате частного медицинского центра, мной занимаются лучшие врачи столицы и обещают восстановление в ближайшие сроки.
Телефон пока не дают врачи, так что единственная ниточка, которая связывает меня с любимым, это букеты. Их доставляют каждое утро. На подоконнике уже накопилось семь штук. «Хороший знак» – убеждаю саму себя.
Родители с братом навещают каждый день, стараются взбодрить меня. Но как только дверь палаты за ними закрывается, я ничего не могу с собой поделать – начинаю ждать Марка. Мне жизненно необходимы его поддержка, его присутствие, объятия, поцелуи. Шепот, уверяющий в том, что все будет хорошо… Никто в этом мире не имеет на меня такое влияние, как Марк Родионов, мой жених, моя любовь, мое все.
Врачи сказали, что я родилась в рубашке. Потому что удар пришелся на мою сторону. Водитель отделался переломом руки и легкими ушибами, а вот я получила по полной. Куча диагнозов, но самый страшный и пугающий – возможное бесплодие.
Конечно, время от времени терзают сомнения. Я и так никогда не подходила Марку. Обычная девчонка, пришедшая в одну из его фирм проходить практику. Даже не знаю, чем его зацепила. Шарахалась поначалу от грозного начальника, да еще и сильно старше меня. К счастью, Родионов не из тех, кто пасует перед трудностями. Добился, приручил, заставил раскрыться.
А теперь мое тело изломано после аварии и не может зачать ребенка. Нужна ли такая невеста успешному бизнесмену? Скорее бы Марк приехал и убедил меня, что да – нужна. Так, как только он один умеет…
– Ой, тут в букете записка, – медсестричка вытаскивает картонный прямоугольник и передает мне.
«Спасибо за время, проведенное вместе. Надеюсь, тебе было так же хорошо, как и мне. Удачи…» – гласит напечатанный текст.
К нему в комплекте идет полностью оплаченный счет клиники, деньги на реабилитацию и документы на однокомнатную квартиру в жилом комплексе бизнес-класса.
С этих пор то ли я умираю, то ли мир для меня перестает существовать.
Глава 1
– Говорят, он красавчик! – с придыханием сообщает Олеська, глубоко беременная секретарша нашего босса. Ей скоро в декрет, но этот факт не мешает подруге задорно сплетничать о мужиках.
– Он точно горяч! И не женат! – кивает со знанием дела Машка, секретарша первого зама. Ее глаза горят азартным блеском, и виной тому явно не Цезарь, который она заказала себе на обед.
– Ой, не радовались бы вы так, девочки, – вздыхаю я. Моя восприимчивость к мужчинам осталась где-то в далеком прошлом, как и романтическая мечтательность. Сейчас есть проблемы гораздо серьезнее всех этих амурных воздыханий. – Новая метла по-новому метет. А наш добрый и мирный начальник уходит на покой как-то уж слишком внезапно. Вам не кажется это слишком странным?
– Ой, Аська, ты как всегда, – отмахивается Маша. – Слишком серьезная для этой собачьей жизни. Дай хоть немного помечтать и порадоваться.
– А с твоей внешностью работать и страдать обычными мирскими заморочками – вообще чистейший позор, – припечатывает авторитетно Олеська, которая считает мое смазливое личико чем-то особенно выдающимся. Как по мне, от него проблем больше, нежели преференций. – Давно бы уже нашла себе спонсора и жила припеваючи. Так нет же, она учиться и работать хочет, всего сама добиться.
– Потому что в этой жизни рассчитывать можно только на саму себя, – поучительно заявляю я. – В самый тяжелый момент от тебя отвернутся все, и ты останешься со своими проблемами один на один. Так что я лучше буду зависеть от самой себя, чем от какого-то чужого мужика, который в любой день может решить, что я ему наскучила, и дать мне расчет.
– Говоришь так, будто уже пробовала, – пытается подколоть Машка.
Держу лицо. Ни единый мускул не вздрагивает от слов, попавших точно в цель. Я давно уже научилась жить со своей болью. Приняла ее и не пытаюсь отрицать. Девчонки не знают о том, что случилось со мной три года назад. Для них я амбициозная студентка, решившая на последнем курсе перейти на заочку и устроиться в офис. Девчонки сразу, как только я получила должность, взяли меня под свое крыло, так и не прекращают опекать. Мы общаемся ежедневно, обедаем вместе, бывает ходим по выходным в клубы или рестораны, но впустить кого-то в душу я не могу. Больше во мне нет такой опции.
– И даже пробовать не собираюсь. Может быть потом, когда построю карьеру, – вру, чтобы закрыть тему. На самом деле я не мечтаю о принце на белом коне и даже о простом трубадуре не мечтаю.
– Вот глупая! – искренне восклицает Олеся. – Даже не понимаешь, чего сама себя лишаешь, – гладит свой внушительный живот.
Я ее не виню, в ее положении хочется осчастливить всех. Даже тех, кто это самое счастье не в состоянии зачать. Дыхание привычно перехватывает. Перед глазами начинают кружить черные мушки, а в ушах – звенеть колокола. Живот чувствуется особенно пустым и никчемным. Старательно тяну губы в улыбке, чтобы никто ничего не заметил, но получается наверняка криво.
Девочки еще что-то обсуждают – я слышу гул разговора, но разобрать слов не могу. Механически накалываю на вилку беби-картофель и складываю в рот. Наконец-то время обеда подходит к концу, и настает пора разбредаться по кабинетам.
– Ну ты и напугалась, подруга, – пихает меня в бок Олеська, добродушно качая головой.
– Она молоденькая еще, у них нежелание взваливать на свои плечи младенца в крови, – хмыкает Машка.
Иду молча и не спорю. Объяснение подруги меня вполне устраивает, а делиться сокровенным я не собираюсь. Пускай уж лучше все вокруг думают, что я просто боюсь лишиться праздной и веселой жизни, чем точно будут знать, что я ущербная и ежедневно сочувствовать. Не хочу слышать эти шепотки и замечать провожающие жалостливые взгляды. Натерпелась всего этого от домашних, больше не хочу.
В офисе рутина затягивает практически до вечера. И хоть я тружусь секретарем начальника отдела закупок, дел у меня невпроворот. Проверить почту, зарегистрировать все письма, рассортировать, распечатать бумаги, сбегать подписать, отвечая при этом на нескончаемые звонки, составить расписание начальнику на завтра, отправить напоминалки, заварить чай, сделать кофе, отвадить лишних посетителей…
Неудивительно, что на внеплановое собрание я прибегаю последней и, запыхавшаяся, скромно встаю с самого края. В зале раздаются шепотки, народ гудит, гадая о причине срочного сбора.
– Ася! – шипение откуда-то сбоку. – Мы здесь!
Поворачиваюсь и вижу Олеську с Машей, нетерпеливо подзывающих меня к себе. Они и стул свободный приберегли.
– Ты что, сообщения совсем не читаешь? – с круглыми глазами возмущается Мария, которую явно распирает от чего-то.
– Да как-то времени не было, дел гора… – оправдываюсь растерянно, а сама в уме прикидываю, что еще нужно успеть сделать до ухода домой.
– Иваныча на скорой увезли, с сердцем что-то, – шипит мне на ухо Олеська, секретарша этого самого Иваныча, нашего главного босса. – Новый начальник приехал, сейчас будет со всеми знакомиться и брать фирму в свои загребущие руки.
Так себе повод, если хотите знать мое мнение. Я бы лучше осталась в кабинете и что-нибудь полезное сделала. Но выбирать не приходится.
– Вижу, все собрались, – громкий голос первого зама заставляет вынырнуть из раздумий. – Рад представить вам нового владельца нашей фирмы и заодно генерального директора, Марка Константиновича Родионова!
Под шквал аплодисментов мое бедное мертвое сердце дергается, словно снова хочет начать биться. Но отстраненного, серьезного вида моего бывшего жениха для этого недостаточно.
Глава 2
Тяжелый цепкий взгляд темных глаз, плотно сомкнутые губы, до боли знакомые две вертикальные морщинки у переносицы. Как всегда аккуратная стильная стрижка и борода. Костюм, ботинки, часы – хоть на Оскар отправляй, щеголять вместе со всеми голливудскими звездами. Вот только искусственности и пластика в Родионове нет. Зато сила, мощь, власть и богатство сквозят из каждой клеточки Марка Константиновича – теперь только так, по имени-отчеству. Передаются окружающим словно по воздуху, скользят, как электроны в электрическом поле.
Родионова не назовешь красивым. Хотя, конечно, внешностью его природа не обидела. Но превосходство, авторитет и несокрушимость выступают на первый план, затмевая все остальное. Наверное, будь он абсолютно голый, без всех этих побрякушек и аксессуаров, присущих сильным мира сего, окружающие все равно легко считывали бы статус Марка Константиновича, неотделимый от него самого.
– Ну что за мужик! – с придыханием тянет Машка, пока я ошалело таращусь на нового босса. – Ходячий соблазн. Не отказалась бы я оказаться под таким…
– Ага, я тоже… – согласно вздыхает Олеська. – Хотя с моим пузом это и будет трудновыполнимо. Ну и про мужа родного, забывать, конечно, не стоит…
– Да вон, даже Аську проняло, – хихикает Маша. – Так что мы тебя не виним. Беременные хоть и похожи больше на милых бегемотиков, а все же остаются женщинами.
– О нет, дорогая, – наша беременная подруга качает головой, глядя покровительственно на меня. – Только не этот экземпляр. Выбери кого попроще, чтобы запасть. Родионов тебя пережует и выплюнет.
О том, что именно так все и случилось, молчу. Сижу, свыкаюсь с острым приступом боли за ребрами, с мыслью, что теперь придется работать бок о бок с тем, кто в самый тяжелый момент моей жизни переступил и спокойно двинулся дальше. Перевариваю встречу, которая никогда не должна была произойти.
Может, Родионов не будет торчать в офисе каждый день? Серьезно, наша контора – не его уровень, слишком мелко для такой акулы, как Марк Константинович. Я вообще удивлена, что обнаружила его тут, а не в головном офисе какой-нибудь международной корпорации.
Родионов тем временем представляется, описывает перспективы и направления будущей работы. Причем, не рисуется, не бахвалится, а уверенно перечисляет то, что собирается сделать, и чего планирует в итоге достичь. Он смотрит поверх десятков голов и при этом не замечает никого конкретно. Будто люди интересуют Марка Константиновича исключительно как полезная масса, до индивидуальностей ему дела нет.
Я же, несмотря на это, старательно отвожу глаза. Последнее, чего хочу, это столкнуться взглядами со своим болезненным прошлым. Я скинула эти воспоминания в глубокий колодец и плотно закрыла крышкой. Нырять туда больше не собираюсь. Нужно как-то продержаться это собрание, а потом стараться не попадаться Родионову на глаза.
Не потому, что я думаю, что он будет мстить или приударит за мной, а исключительно чтобы сберечь собственные нервы. Возможно, Марк Константинович уже и не помнит жизнерадостную девчонку Настю, которая грела ему постель и не просила взамен ничего, довольствуясь обещанием обязательно пожениться. И уж точно он не станет в отделе кадров искать мою фамилию. Так что шансы оттянуть встречу, а то и вовсе избежать таковой я смело оцениваю как высокие.
Когда нас отпускают по кабинетам, я стараюсь нырнуть в самую гущу толпы, чтобы не привлечь лишнего внимания. Одеваюсь я строго, стильно, но не ярко, поэтому успешно мимикрирую под остальной офисный персонал – в какой-то момент даже Олеська с Машей теряют меня. А я спешу скрыться за дверьми собственной приемной.
Сердце колотится так, словно я стометровку пробежала и побила мировой рекорд, дыхание сбито. Благо начальник, недовольный итогами собрания, заваливает работой, и мне есть на что отвлечься.
Телефон нагревается от входящих сообщений. По куче смайликов во всплывающих то и дело окнах, понимаю, что наш чат под названием «Жалобищная» бурлит от эмоций. Но отвечать девчонкам нет времени. По пути домой почитаю.
Игорь Львович перед уходом долго орет на меня, перечисляя все недочеты, как мнимые, так и обоснованные. Конечно, иногда бывает я косячу в работе, я же не робот, чтобы всегда выполнять все безупречно. Демонстративно делает глоток кофе из чашки и выплевывает обратно.
– Ладно мозгами Бог обделил, так хоть руки из правильного места должны расти! – брюзжит мой непосредственный начальник. Сижу, слушаю молча, но уважение на лице стараюсь удерживать. Вообще Львович нормальный мужик, почти не обижает, но иногда на него находит. Вот как сейчас, например. Видимо, получил нагоняй от Родионова. Или плохие вести. – Уж нажать кнопку на кофемашине много ума не надо! – он еще бранится какое-то время – я отключаюсь и не слушаю – пока окончательно не выдыхается. – И перед уходом распечатай мне рекламации для поставщиков, я завтра их посмотрю, – заканчивает на прагматичной ноте начальник и оставляет меня одну.
Офис постепенно пустеет, я же всегда рада задержаться немного. Домой совершенно не хочется, так что, наверное, нужно поблагодарить Львовича за отсрочку. Скидываю маме смс и приступаю к работе.
Покидаю бизнес-центр с приличной задержкой. Все знакомые давно ушли, так что прощаюсь только с охраной внизу. А пока иду к автобусной остановке, рядом тормозит машина. Огромная, хищная, идеально чистая и наполированная. Переднее стекло опускается, и я натыкаюсь на тяжелый темный взгляд, пробирающий до самого нутра. Ноги от неожиданности заплетаются, я чуть не падаю на ровном месте. Но эта заминка служит катализатором, собираю волю в кулак и припускаю к подошедшему к остановке автобусу. В самый последний момент запрыгиваю внутрь и скрываюсь в безопасности переполненного салона. И дышу, дышу, дышу…
Глава 3
Прошлое снова догоняет. Почему-то оно всегда быстрее меня – убежать не получается. Воспоминания, обиды, боли. Я твержу себе, что они фантомные. Раз мое искореженное тело смогло восстановиться, то душа – тем более. Белесые шрамы тому доказательство. И если лазер может помочь убрать их с кожи, до сердца ни один даже самый современный аппарат в мире не доберется. Так и живу с уродливыми рубцами. Но ведь затянувшимися же!
Домой прихожу разбитая. Только вот не усталость после работы тому виной. Отпираю дверь своим ключом, чтобы никого не беспокоить, и тут же слышу крики:
– Да что ты такой безрукий уродился! Даже полку прибить не способен! Пошел вон отсюда! Сплошное разочарование… – ярится отец.
– Да я виноват, что сверло у тебя тупое? Никак дырку просверлить не может, – басовито возмущается Данька.
В четырнадцать его не особо впечатляют отповеди отца. Он к ним уже привык, да и гораздо авторитетнее для моего младшего брата мнение друзей. Вижу, как он выходит из кухни и скрывается в нашей с ним комнате.
– Не смей говорить такие вещи ребенку, – холодно цедит мама. Ее голос звенит от напряжения, но хотя бы не срывается на крик. – Дрель и правда как-то странно работает.
– Тебя спросить забыл, – огрызается отец. – Весь дом без меня развалите… – выговаривает он недовольно, но уже не так громко, как кричал до этого на Даньку.
Выезжает в инвалидной коляске в коридор и, не кинув в мою сторону даже взгляда, направляется в свою комнату. Раньше у них с мамой была общая спальня, но после несчастного случая все изменилось. Нам с братом пришлось съехаться и отдать освободившуюся комнату папе. Третью занимает мама, когда отдыхает и не ухаживает за отцом.
– Привет… – роняю никому не нужное и скидываю туфли.
Ноги ноют, и я шевелю пальчиками, чтобы разогнать кровь. Прохожу в комнату, достаю из шкафа домашнюю одежду. Даня сидит, уткнувшись в монитор компьютера, надев на голову наушники и ни на что не реагируя. Здороваться смысла нет, как и пытаться завести разговор по душам – туда брат никого не пускает.
Раньше отец имел хоть какое-то влияние на Даньку, но теперь уже нет. Вспыльчивый, постоянно раздраженный, практически беспомощный инвалид – не кумир и даже не пример для подражания. И брат всеми силами демонстрирует это. Я спасаюсь от домашнего кошмара на работе – да и должен в семье хоть кто-то зарабатывать деньги, иначе умрем с голоду – а вот мама варится во всем этом двадцать четыре на семь. Пытается как-то сглаживать углы, но она тоже человек и устает. Как физически, так и морально.
Иду в ванную, где мою руки и переодеваюсь. Потом на кухню – ужинать.
– Есть будешь? – спрашивает ма, украдкой вытирая влагу с глаз. – У нас макароны с сосисками.
Еда теперь в нашем доме тоже простая. Из серии, что быстрее готовится. А кому не нравится, может постоять у плиты, убив весь вечер. Отец о таком, естественно, не помышляет, Данька удовлетворяет потребности чипсами, а вот я иногда балую всех нас какими-нибудь интересными блюдами. Но только не сегодня.
– Да.
Ужинаю в одиночестве и задаюсь вопросом: как так получилось, что мы стали настолько чужими друг другу. Пока отец смотрит телевизор в комнате, мама работает. Она бухгалтер. Но после того, как папу сбил самокатчик и укатил в закат, все бремя ухода за супругом упало на ее плечи. Маме пришлось уйти из офиса, теперь работает дома. Берет несложные заказы, которые не требуют много времени на исполнение. Конечно, такая деятельность приносит слезы по сравнению с тем, что она зарабатывала раньше, но в нашей ситуации любые деньги на вес золота.
Вся наша жизнь поменялась, когда с отцом случилось несчастье. Мне тоже пришлось перевестись на заочное, чтобы иметь возможность зарабатывать. Данька скатился на двойки и связался с дурной компанией. Заявил, что собирается уйти из школы после девятого класса, пойти работать и жить отдельно. Скандал был такой, что маме стало плохо с сердцем. После этого брат о своих планах не заикается, но я боюсь, что он дурной идеи не оставил.
Но самое ужасное, что я не могу винить брата. Ну кому понравится жить в такой угнетающей атмосфере, как у нас дома? Конечно, молодой парень хочет сбежать. А я сама, кажется, уже ничего не хочу. Покоя разве что. Раньше собиралась защищать диплом и строить карьеру, теперь сильно сомневаюсь, что последнее мне удастся.
Родионов точно меня видел и точно узнал. Спасает только то, что все случилось на улице, а не в офисе. Вдруг он принял меня за мимо проходящую? Типа, просто совпадение… Интересно, каковы шансы на такой исход? Может, стоит на всякий случай изменить внешность? Перекраситься из блондинки в брюнетку, сделать себе стильное каре, отрезать челку, вставить цветные линзы…
Шпионский детектив, честное слово! Не буду я из-за кого-то там себя перекраивать!
– Родионову и дела до меня нет! – громко сообщаю своему отражению в ванной очевидную истину перед сном. – Ты – пройденный этап и отработанный материал. Завтра в офисе в этом лично убедишься.
Однако уверенные слова не приносят покоя, и, лежа в кровати, я долго верчусь – впервые не хочу уходить из дома на работу. И молюсь о том, чтобы не встретить завтра Марка Константиновича.
Глава 4
– Доброе утро, Асенька, – здоровается шеф с улыбкой, когда я появляюсь в приемной. – Кофе не нужно, я сегодня пораньше пришел, сам себе приготовил. И спасибо за рекламации.
Говорю же, нормальный он мужик, просто иногда на любого находит. Здороваюсь и сажусь за рабочее место, начинаю трудиться. Потряхивает, конечно. Вздрагиваю от каждого шороха, а от звука открывающейся двери каждый раз подпрыгиваю на месте. Потому что жду, что в любой момент появится Родионов, и боюсь этого.
– Что-то ты дерганая какая-то, – говорит Машка, заявившаяся в компании Олеськи ко мне в приемную, чтобы позвать на обед. Им как раз по пути. – Львович что ли лютует? – понизив голос, чтобы мой начальник не услышал.
– Не, как раз сегодня он в прекрасном настроении. Асенькой зовет, – прыскаю со смеху. Вообще ласковые обращения мне от шефа не часто перепадают. В основном я для него Ася, реже – Анастасия. – Наверное, сегодня праздник какой-то, – говорю вслух.
– Еще бы, – хмыкает Олеся. – Генеральный объявил утром, что ваш отдел лучший по показателям, и приказал всех премировать. Я лично слышала.
– Ой, тогда получается, я вас угощаю обедом, – хихикаю, обрадованная новостями. Жизнь-то налаживается!
Девчонки гудят одобрительно, а дальше все резко переворачивается с ног на голову. Олеся нагибается, чтобы взять со стула оставленную сумочку, громко охает и начинает оседать. Ее лицо вмиг становится белее бумаги для принтера, а губы синеют.
– Скорую! – командует более адекватная Машка, и я трясущимися пальцами тыкаю в нужные цифры на стационарном телефоне.
Путано объясняюсь и с уверенностью могу назвать только срок беременности в неделях – двадцать восемь. Слишком много, чтобы ударно трудиться, и слишком мало, чтобы рожать. Олеся только дышит тяжело и постоянно повторяет, что ей плохо.
– Нет, кровяных выделений нет, – после тщательного осмотра подруги сообщаю диспетчеру.
– Голова болит и не вижу ничего, – подсказывает наконец Олеся, и я передаю ее слова медикам.
К беременным неотложку присылают быстро. Пока ждем врачей, устраиваем Олесю на диванчике прямо у меня в приемной, подкладываем под голову и плечи все нашедшиеся подушки, поим водой. Вскоре приемная заполняется народом. Подругу уносят на специальных носилках, причем делают это наши охранники.
– Похоже на гестоз, – сообщает врач что-то непонятное перед тем, как уйти.
Я же сажусь на тот самый диванчик и изо всех сил молюсь за подругу и ее малыша. Только бы с ними все было хорошо. Понимаю, что нужно бы навести порядок в приемной, разогнать взбудораженный происшествием народ, но сил ни на что нет. Я слишком истощена, как физически, так и морально. Наверное, именно поэтому и не замечаю новое лицо, под шумок появившееся в помещении.
– Это что еще за балаган? – требует ответа уверенный твердый голос. – Напоминаю, обеденный перерыв давно закончился. Или у вас насущных дел нет? – строго интересуется у окружающих мой кошмар – Марк Константинович. – Так я могу поспособствовать.
Хмурый, сосредоточенный и такой же сногсшибательно-превосходящий простых людей. Человек из другой лиги. Его темно-зеленый костюм оттеняет карие глаза, делая их чуть ли не мистически-потусторонними, а черная рубашка расстегнута на две верхние пуговицы, демонстрируя нарочитую небрежность. Взгляд как всегда тяжелый, давящий и способный заставить усомниться в себе даже сущего ангела.
Не верится, что когда-то я видела этого мужчину другим. Смеющимся, нежным, внимательным. Способным говорить часами на разные темы, а еще ухаживать, дарить цветы и яркие моменты… Сейчас к Родионову даже приближаться страшно. Грозный, мрачный, отстраненный. Не хотела бы я навлечь на себя его гнев. Да и вообще привлекать внимание не хотела!
Но удержаться от того, чтобы рассматривать пристально знакомые до боли черты, не удается. Тем более Марк находится так близко – руку протяни и достанешь. Конечно же, я не посмею. Кто такая обычная секретарша, и кто – сам Родионов.
За три года он все же изменился. Как будто сделался бескомпромисснее и жестче – эти видно по прорисовавшимся более четко мимическим морщинам. Точно – шире в плечах и массивнее. Удивительно, насколько чужим и в то же время родным может восприниматься человек. Потому что я до сих пор помню, как жарко и жадно целовали меня эти недовольно сомкнутые сейчас губы. Как сладко и надежно было находиться в этих сильных руках.
Сейчас? Предложи мне подобное – и я в страхе рвану в закат. Марк Константинович способен напугать кого угодно, меня – тем более. Ведь я как никто знаю, на что он способен…
Пока витаю в собственных невеселых мыслях, не замечаю даже, как приемная пустеет. Остаемся только я, Родионов и Львович, подобострастно заглядывающий новому генеральному в рот.
– Я пришел украсть у вас секретаршу, – объявляет вдруг моему шефу Марк Константинович, прожигая при этом меня нечитаемым взглядом.
Грудь словно молнией прошибает. И если до этого я планировала подняться с дивана и приступить к рабочим обязанностям, то теперь организм отказывает настолько, что меня выносить придется. Самостоятельно сдвинуться с места я уже не смогу.
