Kitabı oxu: «Ночная Верона. Зверь»
Ночная Верона. Зверь.
Открывая эту книгу, вы соглашаетесь с тем,
что Тьма порой честнее Света.
Добро пожаловать в Верону,
пусть ваша ночь будет темной.
Плейлист
devil in disguise (slowed) — marino alt
клятвы — pyrokinesis
The Mass — Era, Jesse Bloch
Du Hast — Rammstein
PITBULL TERRIER — Die Antwoord, G.O.D.
в ад только перед тобой в рай только после тебя — pyrokinesis, BOOKER
My My — Burn County, Dez
FUNK DO GOD (Super Slowed) —satirin, TRVNSPORTER, LVNEVER
Golden Brown — The Stranglers
Les rois du monde — Pat Benesta
Big and Chunky — Prassey
Глава. 1
Объединенная Италия. 1840 год
— Ведьмовским шлюхам здесь не место! — ножки деревянного стула чудом не сломались, когда на него опустился мужчина. Анна поморщилась от зловония, исходившего от незнакомца: смеси пота и разбавленного вина. Капюшон она так и не сняла, даже когда мужчина в заляпанной жиром рубахе попытался разглядеть её лицо.
Анна не ответила, лишь наблюдала и гадала, что могло привлечь его столь явно. Вероятно, несколько ярко-рыжих прядей волос. А может, пышная грудь, подчеркнутая корсетом.
Лениво, с лёгкой скукой она отставила глиняный бокал с вином и подняла взгляд на сидящего напротив человека. Уродливый шрам делил его лицо пополам, мешая дышать: воздух выходил с надрывом и свистом через разрубленный нос.
— Шла бы ты отсюда, — к дальнему столу небольшой таверны подошёл ещё один мужчина. Он стоял твёрдо, почти не покачиваясь, толстые пальцы с силой сжимали кувшин с дешёвым вином. Анна уловила это по запаху. — Модена тебе не Верона, figlia di puttana11.
Девичьи губы скривились в злой, недовольной усмешке. В таверне было шумно: люди галдели, через несколько столов пьяный музыкант дёргал струны мандолины, затягивая песни. Яркая металлическая мелодия пробивалась сквозь гомон, заполняя каждый уголок зала.
Никто не обращал внимания на одиноко сидящую девушку и мужчин, что её окружили. А если и обращали, то не собирались вмешиваться. Ведьм мало где любили даже спустя двадцать лет после заключения мира между Церковью и Темными.
Грубая рука сомкнулась на плече Анны, но девушка не дрогнула, продолжая сидеть расслабленно, слегка покачиваясь на неудобном деревянном стуле.
— Бумаги в порядке, — сказала Анна, выудив из дорожной сумки сложенный листок, с краю которого виднелась часть церковной печати. — Что ещё?
Её резко подняли на ноги, сумка с глухим ударом упала на пол. Анна оказалась лицом к лицу с третьим мужчиной: широкоплечим, с пронизывающими голубыми глазами. Они показались знакомыми, родными, но животное желание в них вернуло девушку к реальности: ей угрожала опасность, и она с любопытством ожидала, что смогут сделать трое подвыпивших незнакомцев.
Быстрым движением она схватила руку мужчины, впивавшуюся ей в плечо, и не церемонясь сломала пальцы. Яростный крик, полный боли, пронёсся по таверне. Музыка смолкла, люди замерли, все устремили взгляды на скрытый тьмой стол в углу.
Анна уклонилась от летящего в неё кулака и пнула второго мужчину в живот. Удар вышел не таким сильным — не хватило ни размаха, ни опоры, — но его оказалось достаточно, чтобы нападавший потерял равновесие и неуклюже рухнул на своего товарища. На того самого, кто первым нарушил её покой.
Она отпрянула: за спиной — стена, перед ней — замершая толпа. Если людей охватит паника и они ринутся вперёд, придётся убивать. Мысль эта не радовала, но разъярённая толпа способна разорвать любого, даже дитя Ночной Вероны.
— Statua immotus! — прошипела Анна, и мужчина со сломанными пальцами, бросившийся на неё, тут же застыл. Следом за ним замерли двое других и несколько случайных людей, оказавшихся слишком близко. Она не рассчитала силу колдовства, но, быть может, к лучшему: пусть боятся. Страх — надёжнейший способ подчинить.
В её руке замер нож. Длинное лезвие, исчерченное символами, дарующими силу владельцу, дрогнуло в воздухе. Анна пригнулась, готовая отражать удар. С головы соскользнул капюшон, обнажив копну ярких рыжих волос. Люди ахнули, а увидев её пылающие глаза, вновь умолкли и отшатнулись.
Мгновение тишины нарушил скрип открывшейся двери. В таверну вошёл невысокий юноша — почти мальчишка. Через плечо у него висела тяжёлая кожаная сумка, выдававшая в нём гонца. Он окинул зал равнодушным взглядом, словно подобные стычки были для него обыденностью, и вынул из сумки свёрток.
— Я ищу Анну, — сказал он, остановив взгляд на приготовившейся к сражению девушке. — У меня для вас письмо.
С этими словами он развернулся и вышел. Дверь заскрипела вновь, и таверна погрузилась в тишину. Анна не стала дожидаться, когда влияние её заклинания развеется: она могла наложить его ещё раз, но это лишняя трата сил, которые ей ещё пригодятся.
Подняв с пола сумку и забрав бумаги со стола, Анна направилась к выходу. Толпа расступалась перед ней. Кто-то смотрел испуганно и старался быстро убраться с дороги, другие наблюдали с любопытством.
Она покинула таверну, так и не дождавшись ужина. В лицо ударил резкий запах конского навоза и нечистот, но девушка давно привыкла к этому зловонию и быстро зашагала следом за гонцом.
Каблуки сапог отстукивали ритм по мощёной булыжниками улице. По обеим сторонам высились дома в несколько этажей. Некоторые стены были выгоревшими и облупленными, но на балконах ещё красовались глиняные горшки с цветами.
Светловолосый гонец ждал её под небольшим навесом, где хозяева оставляли лошадей. Животные сонно всхрапывали, лениво жевали сено. Юноша похлопал по шее свою худую серую кобылу и поправил сумку, прикреплённую к седлу.
— Скрываться не обязательно. Ведьм в Модене много. К красивым девушкам здесь пристают намного чаще, ваши волосы лишь повод, не более, — произнёс гонец, когда Анна собралась накинуть капюшон, и протянул ей письмо.
— Кто передал его тебе? — Анна без страха, но с ощутимым недоверием взяла конверт. Печать на нём была ей знакома, только человек, ставивший её, был мёртв уже шесть лет.
— Не знаю, — юноша пожал плечами с безразличием, продолжая гладить кобылу. — Оно появилось в сумке сегодня утром, вместе с запиской. — Он вытащил из кармана смятый клочок бумаги и протянул его Анне. Там кривым почерком было выведено имя девушки, место и время. — Мне стало любопытно, и я решил отыскать вас.
— Безрассудство, — покачала головой Анна. — Это колдовство. Старое колдовство. Ты знаком с ним, я вижу. В тебе нет страха.
— Страх есть в каждом. Просто кто-то умеет не показывать его, — гонец влез в седло и улыбнулся Анне. — Что бы ни было в этом письме, желаю удачи.
Юноша толкнул кобылу пятками, и она пошла мелкой рысью по каменной улице. Девушка проводила его взглядом — странного мальчишку, бесстрашно глядевшего в лицо ведьме, — и посмотрела на конверт в своих руках.
Неприятное чувство шевельнулось в груди. Нечто, связанное с отчаянием и болью утрат; оно отбросило её сначала на шесть лет назад, а затем — на двадцать. Во времена, когда она потеряла тех, кто был ей дорог.
Анна сломала печать, вскрыла конверт и достала письмо. Бумага истончилась от времени; послание было написано давно и лишь дожидалось своего часа.
«Пришло время вернуться домой, Фиора».
Сердце Анны болезненно сжалось. Так её называл лишь один человек... нет, не человек, ведьма. Та, что приютила её, когда Орден Серебряного Креста сделал сиротой. Но ведь она давно мертва. Розалия Кальветти покинула этот мир шесть лет назад.
Анна перечитала короткое послание несколько раз, пытаясь разглядеть в нём скрытый смысл. Но в пяти словах тяжело было спрятать что-либо. Ей пришлось принять их как есть. Чтобы разгадать эту тайну, она должна вернуться в Верону.
Анна забрала из комнаты над таверной немногочисленные вещи. Гримуар, оставленный Розалией, сменная одежда, еда в дорогу — всё это разместилось в сумках, прикреплённых к седлу.
Вороной конь покорно ждал, пока Анна смахивала с него городскую пыль, приводя гриву и хвост в порядок. Она задержалась в Модене дольше, чем планировала: — на четыре недели. Обычно же она покидала большие города через несколько дней.
Анна провела ладонью по тёмной шерсти, и от её прикосновения старинные символы, выведенные на шее коня, вспыхнули мягким светом, приветствуя хозяйку. Они делали Стрэго быстрее, выносливее, сильнее; дарили ему больше времени в этом мире. Конь нёс Анну уже пятнадцать лет и оставался полон сил, словно только что заезженный жеребец.
Они покинули город ночью. Модена провожала их сиянием масляных фонарей и вечным шумом толпы. До появления гонца Анна собиралась повернуть на юг. Теперь же её путь лежал на север.
До Вероны было три дня пути. Если Стрэго постарается, а Анна будет реже останавливаться на отдых, можно уложиться и в два. Но у неё было время, чтобы приготовиться к встрече со своим прошлым.
***
Прочные копыта Стрэго глухо отстукивали по равнинной дороге. Вдали тянулись поля и виноградники, на которых работали крестьяне. Изредка возникали колокольни небольших деревушек. Анна провожала их быстрым взглядом, у неё было достаточно сил, чтобы быть в седле целый день.
Ночь она провела в остерии Мирандолы. Чем ближе она подбиралась к границам Вероны, тем больше «тёмных» было вокруг. Она встретилась с несколькими оборотнями, одного знала ещё маленьким волчонком. Разговор не задался, и недовольная стая оттащила молодого волка ещё до того, как Анна успела спрыгнуть на мягкую траву.
Вскоре после встречи с оборотнями перед ведьмой развернулась река По — широкая, с неторопливым, но опасным течением. У небольшого каменного моста толпились люди: те, кто не пожелал заплатить несколько чентезимо22 за пользование паромом.
Анна с лёгким презрением оглядела работяг, закреплявших мешки с товарами на телегах, и двух членов Ордена Серебряного Креста. Их выдавали тёмные мундиры с вышитыми на груди и спине крестами. У одного на поясе висел длинный меч, второй взвешивал в руках арбалет.
Анне пришлось приложить немалые усилия, чтобы отвернуться, и ещё большие — чтобы пихнуть пятками бока Стрэго и ступить на каменный мост. Инквизиторы святого ордена проводили её подозрительными взглядами. Не все рыжие девушки — ведьмы: кто-то просто родился «поцелованным пламенем». Но рыжих ведьм действительно было много, оттого и появились предрассудки.
Цветом волос Анна пошла в мать. Вот только та не колдовала, сил в ней не было, но всё равно оказалась на костре, когда чудовища, носящие кресты и умоляющие Господа о спасении, убивали каждого, на кого падало подозрение.
Стрэго оступился, в воду полетело несколько крупных камней. Идущие рядом люди боязливо покосились на крошащийся край моста и столпились ближе к центру.
Анна вышла из тяжёлых воспоминаний, когда широкая река и другие путники остались позади. Впереди была ещё одна остановка, прежде чем она доберётся до Вероны.
К вечеру второго дня пути небо потемнело от туч. Начал моросить дождь, быстро перешедший в проливной ливень. Последний час Анна гнала Стрэго, пытаясь разглядеть дорогу сквозь пелену воды. Конь поскальзывался, но продолжал мчать вперёд.
До Мантуи она не добралась и остановилась в постоялом дворе на окраине города. Двухэтажное здание из тёмного камня. Черепица на крыше была красной, потемневшей от дождя до бордового цвета. Стрэго остался в стойле, Анна вместе с тремя такими же промокшими торговцами вошла внутрь. Жар от огня в камине обжёг холодные щеки, а слуха коснулись звуки флейты: музыкант фальшивил, но опьянённые посетители не заботились об этом. Анна расталкивала людей, пока не отыскала хозяина. Она заплатила за ночлег, ужин для себя и Стрэго и кадку с горячей водой. Холод пробирал до костей, влажные волосы и одежда липли к телу. Колдовство, струящееся по венам, и невидимые символы защищали её, но согреться всё равно хотелось .
Анна вернулась в общий зал свежая и чистая. Хорошего мыла здесь не было, пришлось натирать тело щёлочью. Но это лучше, чем ничего. До этого Анна пахла потом, пылью и лошадью. Не то чтобы она сильно заботилась о своём внешнем виде и впечатлении, которое производит, но шанс помыться упустить не могла.
Длинные яркие волосы она заплела в косу, чтобы не мешали, и привычно заняла дальний стол в углу. Ужин принесли быстро: суп из бобов, тушёное мясо, слегка чёрствый хлеб и сыр местного производства. От вина Анна отказалась, хотя бородатый тучный хозяин в красках расписывал достоинства напитка именно из этой бочки. На сладкие слова Анна не повелась, тогда ей принесли кувшин с колодезной водой.
За шесть лет скитаний по Италии Анна научилась проводить вечера и ночи в подобных местах. На пустые разговоры путников, торговцев и гонцов она не обращала внимания, как и на пляски местных жителей под звуки флейты.
Она сидела вдали от камина; из окна за спиной тянуло прохладным весенним воздухом. Анна быстро поела: суп был вкусным, а мясо оказалось жёстким — пришлось глотать целыми кусками и морщиться от саднящего горла.
На её стол навалился один из торговцев. Анна успела убрать глиняную чашку в сторону, вода не расплескалась. Мужчина виновато заохал, заплетающийся язык с трудом выговаривал слова, но Анна всё равно смогла разобрать то, что он сказал двум другим торговцам за соседним столом.
— И здесь пропадают. Господь слеп, если позволяет. Орден, куда смотрит Орден? И в других городах пропадают, и в деревнях. Помяните моё слово, Верона всему виной и твари, ползущие оттуда, — хрипел темноволосый мужчина, пригубив вина из кружки.
Два других поддержали его. Один забормотал в широкую густую бороду, что соседский сын исчез две недели назад, а до этого кузнец пропал. Второй только качал головой и сетовал на Ночную Верону. В исчезновении людей обвинили одного оборотня и прибывшего в деревню стригона33. Доказательств не было. Когда пропал мальчишка, оборотень был в другом городе, а с кузнецом они были старыми друзьями. Стригон же доказал, что питается сывороткой из козьей крови, которую заговорили ведьмы.
Анна слушала внимательно. Если люди начнут пропадать вокруг Вероны, это приведёт к новой войне. Рим во главе с Орденом пойдёт против «тёмных» из Вероны. Вновь будут смерти, убийства, пытки и показательные казни. Ангуан44 будут вытаскивать из воды, оставлять на солнце с тяжёлым ошейником, причиняющим нестерпимую боль.
Малышей моначиелло55 станут распинать на крышах домов, вбивая в их плоть заговорённые гвозди. Люди верили, что так смогут избавиться от бед и несчастий, которые моначиелло принесли этому дому. И каждого «тёмного» ждало что-то похожее, но в ответ они станут пожирать людей сотнями и тысячами, и Италия утонет в крови, захлебнётся и не сможет оправиться.
Анна слишком пристально смотрела на говорящих, они заметили её внимание и тут же умолкли, сжались под взглядом зелёных ведьмовских глаз. Бормотавший о вине Ночной Вероны торговец принялся громко и жадно глотать вино, делая вид, что не он только что обвинял «тёмных» во всех бедах.
Анна отвернулась, мужчины синхронно выдохнули. Ей стоило поторопиться: что-то внутри подсказывало, что пришедшее письмо от мертвеца и пропажа людей связаны. И ответы она сможет получить в Вероне.
***
Через несколько часов после рассвета третьего дня пути Анна добралась до каменных стен Вероны. Она всю ночь гнала Стрэго через туман и виноградники, а теперь со смешанными и тревожными чувствами смотрела на знакомый город и Альпы, обступающие его с северной стороны, — завораживающее зрелище, пробуждающее детские воспоминания.
Анна помнила, как Розалия несколько раз брала её на Sabbati delle Streghe — ведьмовской шабаш у подножия Альп. Они плясали, призывали духов ведьм прошлого, чтобы задать вопросы и получить ответы, собирали редкие горные травы.
В раздумьях Анна подошла к высоким каменным воротам, над которыми располагался герб города: каменная корона в форме городских стен, а под ней синий флаг, пересечённый по центру вертикальной жёлтой полосой.
Вход в Верону охранялся солдатами, хранившими покой по всей Италии, и двумя инквизиторами из Ордена, которые отслеживали перемещение «тёмных» и проверяли выданные им бумаги.
Инквизиторы назначались на службу в города и менялись крайне редко, чаще всего уходили лишь по смерти. Этих Анна знала: Лодовико и Маттео. Первый, лет сорока, появился в Вероне, когда Анне было около десяти. Тогда его предшественника загрызло какое-то зверьё в горах, разбирательство затянулось, приезжали епископы из Рима, но обвинить Ночную Верону не удалось. Тогда-то на его место и прибыл Лодовико — молодой, практически ничего не понимавший в делах церкви и без шрама на щеке, который появился позже.
Второму, Маттео, было не больше тридцати. Он был назначен в Верону лет восемь назад, когда его предшественник скончался от болезни. Образован он был намного лучше Лодовико в его годы, но немного труслив, что, разумеется, исправилось со временем.
Анна сухо поздоровалась с хмурыми солдатами и протянула инквизиторам бумаги. Лодовико долго и придирчиво изучал их, а Маттео разглядывал уставшую после дороги девушку.
— Давно не встречались, — с лёгкой усмешкой сказал Маттео, когда наконец узнал Анну.
— А я всё так же терпеть не могу инквизиторов. Тебе не повезло, — пожала плечами девушка, забирая из рук Лодовико бумаги.
Маттео не обиделся, он вообще был не из обидчивых. Даже когда Анна первый раз сломала ему нос, он не потерял надежды оказаться с ней в одной кровати. Анна знала, что не привлекает его как девушка, с которой порядочный инквизитор будет создавать семью. Ему просто хотелось вкусить горячей ведьмовской плоти, чтобы обрести защиту от их колдовства. Это старая легенда, передававшаяся между инквизиторами из поколения в поколение. Но все знали, что ни одна ведьма не ляжет спать рядом с церковником, не говоря уже о чём-то большем, поэтому эту легенду так и не подтвердили, но и не опровергли.
Её пустили в город, и она тут же утонула в узких каменистых улочках и высоких тонких домах с коваными решётками на окнах. Верона не спала, она никогда не спала. Днём галдели люди, ночью бодрствовали «тёмные», хотя вторых часто можно было встретить и при свете солнца.
До своего бегства Анна жила не за высокими каменными стенами. Маленький домик находился в роще у предгорья Альп в получасе от Вероны. Но ведьма не спала всю ночь и заслужила небольшую передышку и завтрак. А потом она выйдет из города через западные ворота, которые использовали только жители и приезжие, получившие разрешение на въезд.
Анна прикрыла волосы и лицо широким капюшоном. Пусть до явления Ночной Вероны было далеко, сейчас оставался риск быть замеченной старыми знакомыми. А она пока что не хотела, чтобы о её возвращении было известно людям и «тёмным». Сначала Анна доберётся до родного дома, а после покажется на улицах, где выросла. Лишь бы Маттео не распускал свой язык так же, как распускает руки.
Верона бодрствовала и шумела, место для завтрака отыскалось довольно быстро. Пышногрудая немолодая женщина подала Анне кашу из поленты и ломоть мягкого сыра.
Ведьма ела быстро и с большой охотой, откусывала сыр, запивая разбавленным вином, от которого на этот раз не отказалась. Тело окутало приятное расслабление, она успела всё решить за минуты, проведённые за утренней трапезой. Если её догадки подтвердятся, ей понадобится помощь, тогда она пойдёт к тем, с кем росла бок о бок и кого любила.
Договорившись с хозяйкой, Анна оставила у неё часть сумок за небольшую плату и верхом на Стрэго поскакала по вымощенным неровными булыжниками улочкам. Ей приходилось разминаться с мчащимися каретами и людьми, переходящими от дома к дому.
Около большого фонтана на центральной площади столпились женщины в длинных юбках с кувшинами в руках. Они громко переговаривались, по очереди набирая воду из подземного источника.
Анна смотрела на выставленные на продажу лотки с товарами: рыбу, мясо, специи. Мастера выносили свои изделия. Несколько раз Стрэго чуть не задел грудью бегающих туда-сюда детей. Вплоть до западных ворот их сопровождала смесь разнообразных ароматов: свежеиспечённого хлеба, разлитого на камни вина и дыма из печей. Верона совсем не изменилась с тех пор, как Анна была здесь шесть лет назад.
Стрэго выскочил за каменные стены, не притормаживая у двух незнакомых ему солдат. Мужчины прокричали что-то вслед, но Анна не услышала, утонув в тумане.
От Альп тянуло приятной свежей прохладой. Вдали за невысокими холмами виднелся лес, заходящий небольшой частью на реку Адидже, из которой жители близлежащих деревень носили воду.
Туманный тёмный лес не напугал её, принял с дружелюбием. Стволы дубов и каштанов росли плотно, кривые остроконечные ветви сплетались друг с другом, не пуская внутрь солнце, и без того скрытое тучами.
Копыта коня вязли во влажной после дождя листве, пахло сыростью и лёгкой гнилью. Стрэго разрезал туман, фыркал, узнавая знакомые места. Анна жалась к намокшей шее, уворачивалась от веток, выискивая глазами нужный поворот. Конь повернул до того, как она натянула поводья, — знал, куда они ехали.
Небольшой домик показался на широкой поляне, не тронутой деревьями. Каменные стены, увитые плющом, и черепичная крыша. Деревянные ставни покоробились от времени и сырости, но не портили родного уюта этого места. Анна притормозила Стрэго у невысокого заборчика и спрыгнула на землю. Сердце билось неприятно быстро: она знала — стоит лишь повернуть голову, и взгляд зацепится за холмик, под которым гнила Розалия Кальветти.
Анна поморщилась от собственных эмоций и отворила калитку. Прошла мимо давно заросшего садика, в котором старая ведьма выращивала травы, и оказалась перед дверью. Потянула за ручку — дверь не поддалась. Ключа не было, и Анна буркнула под нос быстрое заклинание, открывающее перед ней все замки, но дверь так и не открылась.
Девушка разозлилась, сделала шаг назад и с силой пнула старую древесину. Она проделала долгий путь по велению Розалии, а теперь мёртвая ведьма не пускала её в родной дом.
Что-то быстрое, стремительное со свистом разрезало воздух. Анна отклонилась в сторону — движение вышло ленивым, привычным. Перед ней в дверь врезалась теневая стрела, вошла глубоко, наконечник точно вышел с другой стороны.
— Такая нетерпеливая. Годы идут, а ты всё не меняешься, Ани, — хриплый, временами скрипучий голос потревожил лесную тишину.
Анна развернулась, в руке блеснуло лезвие ножа. Перед ней стоял, широко, криво улыбаясь, высокий немного худощавый парень. Чёрные волосы были небрежно зачёсаны назад, редкие пряди падали на лоб, частично закрывая чёрные глаза.
Тёмно-синий бархатный камзол и белая рубашка с высоким воротом, видневшаяся из-под него, выдавали в нём представителя одной из знатных семей Вероны. А стоявший рядом призрачный арбалетчик, натягивающий тетиву во второй раз, кричал об одном: парень несомненно принадлежал Ночной Вероне.
Он поднял руку, не переставая улыбаться. Призрак выпрямился, отступил за спину своего хозяина, убрал оружие и замер, ожидая нового приказа.
— Рэмо, — сухо поприветствовала парня ведьма.
— Анна, — вторил он ей более весело, а затем шагнул вперёд и приветственно развёл руки. Анна сорвалась с места, чуть не поскользнулась на мокрых листьях и быстро оказалась в объятиях Рэмо.
— Что ты здесь делаешь? — Она прижималась к холодной груди и вдыхала терпкий запах, вечно исходивший от него.
— Ани, то же, что и ты. — Он отстранился. Движение вышло скользким и бесшумным: Рэмо всегда был невероятно тихим. Он вытащил из кармана свёрнутое письмо и протянул Анне. — Я пришёл за ответами. Старушка Рози не даёт покоя и после смерти, да?
Анна не ответила, развернула смятый лист и прочитала предложение, идентичное тому, что было в её письме, только обращение было другим. Старая ведьма называла своего приёмного сына Корвинелло66.
— А я уже подумала, что ты следил за мной, — покачала головой Анна.
— Это было бы скучно, не находишь? Я отошёл по нужде, а потом смотрю: ты двери ломаешь, проявляешь неуважение к родному дому, — усмехнулся Рэмо.
— Да, и ты решил пристрелить меня, — фыркнула Анна, переводя взгляд с бледного лица парня на стоящего позади него арбалетчика.
— Я знал, что ты увернёшься. А если бы не увернулась, стрела исчезла бы. Я не посмел бы причинить тебе боль, — Рэмо пожал плечами. Арбалетчик шевельнулся, подался вперёд и остановился бок о бок с парнем.
Призрак принадлежал высокому широкоплечему мужчине, солдату. На голове по-прежнему был глубокий шлем с откидной правой височной пластиной. Корпус и конечности защищал полный доспех, поверх которого было надето стёганое сюрко бургундского типа. В руках он сжимал арбалет.77
— Откуда он? — спросила Анна. Подобных этому призраку она видела часто и давно перестала их бояться. Но в детстве, когда они только познакомились с Рэмо, страх пускал по её телу неприятные мурашки, стоило ему призвать тень давно умершего человека.
— О, он тебе понравился, я знал, — восхитился Рэмо. — Я устал сидеть здесь, побывал в Ангиари зимой. Там услышал его и вытащил на свет. А он арбалет с собой взял.
Анна понятливо кивнула. Дар Рэмо пугал и восхищал всех, кому удавалось о нём узнать, а с чужими парень был не из болтливых. Ещё младенцем он сумел ступить «на ту сторону» и вернуться обратно, за что и получил способность поднимать призраков и духов себе на службу. А Италия была усеяна костями, что делало Рэмо опасным противником в любом месте и в любое время. Вокруг него всегда было слишком много мёртвых и мало живых. Анне повезло оказаться среди вторых.
Рэмо взмахнул рукой, безымянный арбалетчик вновь погрузился в землю.
— Постучим ещё раз? — предложил парень, приглашающим жестом указывая на дом Розалии.
Анна кивнула, и когда Рэмо первым пошёл к запертой двери, посмотрела на то место, где недавно стоял призрак.
Дверь вновь не поддалась. Для верности Рэмо несколько раз толкнул её худощавым плечом, но дом отказывался впускать их.
— Уверен, Розалии не хватает третьего ребёнка. Без него мы никогда не попадём внутрь, — Рэмо почесал длинными пальцами подбородок.
— Ты про... — глухо начала Анна.
— Именно, малыш Виго. Подождём его, а если не придёт, наведаемся в гости, — Рэмо сел на крыльцо, не заботясь о влажной древесине и испорченном камзоле. Анна села рядом.
Они сидели здесь и когда были детьми. Мрачный и временами замкнутый Рэмо принял маленькую Анну как сестру, помог ей справиться со смертью семьи. Даже предлагал призвать их духов, когда научился контролировать свои силы. Анна отказалась, хотя искренне поблагодарила тогда Рэмо.
— Ты часто виделся с ним? — спросила Анна.
— Господи, Ани, — рассмеялся Рэмо. — У него есть имя, и ты прекрасно это знаешь.
— Не поминай Бога при мне. Я просила, — нахмурилась Анна. Но злилась она не столько на Рэмо с его вечной привычкой к католическим возгласам, сколько на саму себя.
— Верно, никакого Бога в твоём присутствии, — усмехнулся он. — Но и ко мне он был не особенно милостив, а я не жалуюсь. И да, с Виго мы виделись часто. Это ты покинула нас и умчалась неизвестно куда, но я не держу зла. Виго тоже — он всегда прощал тебе твою резкость.
— Я... — Анна собиралась возразить, но сказать против слова Рэмо было нечего. — Ты знаешь, куда и зачем я поехала. И почему.
— Знаю, — не стал спорить Рэмо. — Но я скучал, как и Виго.
— И я скучала, — призналась Анна прежде всего себе. — Очень.
— Могла не дожидаться письма от мертвеца, а приехать сама, — усмехнулся Рэмо и потрепал Анну за плечо.
— В следующий раз так и поступлю, — буркнула девушка, опустив подбородок на согнутые колени.
— Нет, следующего раза не будет. Мы тебя не отпустим, — Рэмо сказал это таким тоном, что Анна не усомнилась в правдивости его слов. Её и вправду не отпустят больше одну из Вероны.
— Расскажешь мне, как вы жили шесть лет? — примирительно спросила Анна, поворачиваясь к удобно сидящему парню.
— Нет, — коротко бросил он. И когда Анна собралась заставить его говорить силой, добавил: — Подождём Виго, не хочу повторяться.
Анна согласно кивнула. Сердце гулко стучало в груди от мысли о встрече с Виго. Она не попрощалась с ним, когда убегала тогда, ни с кем не попрощалась. А теперь покорно ждала его на прежнем месте, думая, что сказать спустя столько лет разлуки и слов, которые были сказаны о ней.
От налетевшего ветра деревья затрещали и накренились, листва громко зашелестела, птицы разлетелись с недовольными возгласами. Послышался стук копыт, Стрэго навострил уши, издал предупреждающее ржание; успокаивать его Анна не стала.
Она выпрямилась вслед за Рэмо. Конь со всадником двигался быстро, и чем ближе они были, тем сильнее нарастал шум. Анна откинула волосы назад, устремив взгляд туда, откуда приехала сама.
На поляну через несколько мгновений выехал огромный серый конь с чёрной гривой. Стрэго приветственно заржал, увидев старого друга. Лицо всадника было скрыто капюшоном до тех пор, пока он не оказался на земле и не подошёл к крыльцу.
Чёрные волосы Виго были заплетены в длинную косу, переброшенную вперёд. По-ледяному голубые глаза сначала оглядели вставшего Рэмо, а затем остановились на всё ещё сидящей Анне. Два старых глубоких шрама пересекали лицо: один — от правого глаза к левой челюсти, другой — наоборот, от левого глаза к правой челюсти. Это не делало Виго уродливее, лишь добавляло его внешности грубости и опасности.
— Добрый день, Анна, — глубоким голосом сказал Виго.
Глава 2.
До конца XVIII века Италия оставалась раздробленной на множество государств, враждовавших друг с другом и с внешними врагами, вмешивавшимися во внутренние распри. Франция предъявляла династические претензии на Милан, а Испания стремилась подчинить юг и завладеть торговлей в Средиземном море.
И пока люди воевали между собой, тёмные собирали силы у подножия Альп, в Вероне, вдали от Рима и церковной власти, способной им противостоять. Люди забыли, кто их истинный враг — кого следовало истребить или с кем заключить мир.
Нечисть напала стремительно: убивала быстро, непредсказуемо. Первые очаги вспыхнули в Вероне, затем перекинулись в Ломбардию и Пьемонт. Крестьяне видели чудовищ, пожирающих скот, купцы всё чаще погибали на дорогах, а знать запиралась в своих дворцах.
Тёмные и прежде совершали набеги, но столь редко, что люди свыклись с опасностью, соседствовавшей с ними. Обученных охотников было мало, и те погибали чаще, чем успевали передать знания ученикам.
Рим встревожился. Тёмные надвигались неудержимой волной, сметавшей города и деревни. Пламя войны задело и Францию, и Австрию. Тогда были раскрыты церковные книги, а Папа Григорий XIV призвал последователей и учредил орден, обязанный защищать людей от зла. Тогда же архиэкзорцист Филиппо Веккьо завершил свой трактат о борьбе с Тёмными.
Годы потребовались на то, чтобы силы уравнялись и зло было оттеснено от стен Рима. Крупные города укрепляли печатями Церкви, молитвы освящали воду в фонтанах, инквизиторы ордена жгли ведьм, распинали стригонов и сдирали кожу с оборотней. Но победы не были постоянными: инквизиторы гибли, а священники и епископы падали рядом со своими отрядами.
Карло ди Савойя, прозванный «Щитом Италии» за ключевую роль в войне с Тёмными, и Джулиано д’Эсте, его главный стратег и дипломат, стали продвигать идею объединения страны в единое государство, которое труднее сокрушить. Папа Григорий XIV поддержал их.
К 1810 году Италия уже была единым королевством, собравшим силы против Тёмных. Их вождь оставался неведомым, но решения его были быстры и смертоносны. Он не действовал вслепую и трезво оценивал мощь, которую давали людям Церковь и единство. Тёмные сражались и убивали, но прорваться вперёд не могли. С обеих сторон погибали тысячи, инквизиторы же не успевали хоронить своих, как и враги.
К Веронскому договору шли долго — десять лет после объединения. По его условиям нечисть получала под власть Верону и окрестные земли, но людям оставляли право там жить. Так город оказался разделён на две части — Ночную и Дневную.
Тёмным позволили свободно передвигаться по Италии, но обязали иметь документы, чтобы сохранялся порядок. В каждом городе появились церковно-государственные администрации, регулирующие отношения людей и нечисти. Инквизиторов стало больше, но казнить они могли лишь по суду.
Италия зализывала раны и училась жить в новом мире.
Объединённая Италия. 1820 год.
Маленькая деревушка к западу от стен Вероны горела лишь в первые годы войны людей и тёмных; после о ней забыли, и те, кто её не покинул и не пал от рук нечисти, продолжили жить там. Остались в основном старики, женщины и мужчины, не способные больше сражаться.
Небольшой каменный домик стоял поодаль от остальных, к нему вела грунтовая дорога. В небольшом дворике, отделенном забором, толкались округлыми боками куры, а неподалёку блеяла коза с наполненным молоком выменем.
Девочка шести лет по велению матери бежала к козе с глубоким кувшином. Её длинные рыжие волосы развевались на лёгком, тёплом ветру. Она была рада помочь: отец трудился у гончарного круга в центре деревни, а мать хлопотала по хозяйству.
Упругое вымя было тёплым и гладким на ощупь, но чем ближе к телу, тем шероховатее оно становилось из-за короткой жесткой шерсти. Молоко охотно стекало в кувшин от осторожных, но уверенных движений девочки. Она напевала услышанную вчера песенку, вдыхала сладковатый свежий аромат и не сразу услышала голос отца.
— Анна, Анна! — она обернулась, когда он уже был рядом.
Сильные руки, испачканные в глине, перехватили её поперёк живота и понесли в дом. Девочка выронила кувшин: он не разбился, упав на мягкую траву, но молоко пролилось. Коза тревожно заблеяла.
Отец закрыл за собой дверь. В доме было спокойно: мать пекла хлеб, а Анну наконец-то поставили на пол.
— Инквизиторы, — хрипло, на выдохе произнёс отец, прижимая к себе Анну.
Она уткнулась носом в грязную рубашку, пропахшую потом, но не отстранилась.
— Они пришли... они обвиняют, — вновь хриплый выдох. — Всех.
Мать, не говоря ни слова, схватила Анну и развернула к себе. Тут же зачерпнула ещё горячую золу руками и принялась втирать в рыжие волосы. Яркий цвет теперь стал грязным — где-то серым, где-то коричневым. Это должно было уберечь девочку, отвести от неё взгляд инквизиторов, который будет прикован к другой женщине с ведьмовским цветом волос и глаз.
Снаружи послышалось ржание лошадей, скрип телеги и топот нескольких пар ног. Дверь тут же отворилась. Мать, отца и Анну выволокли на улицу сильные руки в кожаных перчатках.
Девочка увидела телегу с хворостом и столбами, лошадей, чьи сильные тела были покрыты кровью, и людей с серебряными крестами на шее и груди.
— Ещё одна, — мужчина с размаху ударил мать по лицу. На её губах выступила кровь.
— Мы люди, — кричал отец, извиваясь в чужой хватке. Державший его был крупнее и злее. — Мы просто люди.
Инквизиторы не слушали. Девочка не понимала: почему? Почему те, кто защищал их столько лет, теперь пришли терзать их? Она видела, как споро был закреплён столб, а вокруг разложены сухие ветви. Молчащую мать привязали прочными верёвками, сдавившими руки и тело, а затем вновь ударили.
Тогда отец вырвался и под смех державшего его инквизитора повалил другого на землю. Вскочил, оттолкнул ещё одного, бросился к жене, но наткнулся на длинное лезвие сабли.
Анна завопила, но её быстро заткнули: грубая ладонь закрыла ей рот, и крик превратился в жалобное мычание. Отец повалился на землю, но не умер сразу. Вместе с девочкой он смотрел, как горящий факел подносят к костру, как пламя с радостью перебирается на ветки, а после — на длинную юбку.
Мать закричала, и этот крик навечно запомнился Анне. Отец застонал, вкладывая в стон всю свою ярость, пополз к жене, оставляя за собой кровавый след. Но сил не хватило: он замер перед ней, смотрел на искажённое болью лицо и вдыхал смрад горящей плоти.
И Анна вдыхала, смотрела распахнутыми глазами на мать, пока высокий мужчина в чёрных одеяниях держал её за измазанные золой волосы. На миг мать посмотрела на неё, и этот взгляд не был обезумевшим от боли и скорой смерти — он был ясным. А затем её губы прошептали:
— Беги.
Страх, сковывающий Анну всё это время, рассеялся, будто его и не было. И она побежала, чудом вырвав волосы из чужой хватки и оставив на прощание несколько прядей. Кожу головы саднило от боли, но она не шла ни в какое сравнение с тем, что испытывала её мать.
Анна бежала, перебирая маленькими ножками, путалась в собственной юбке. Позади заржали лошади, но погони не последовало.
— Пускай бежит, в Вероне ей не выжить, — услышала она хриплый голос, догоняющий её.
Анна задыхалась, воздух вокруг очистился от смрада. Лишь раз она обернулась и заметила уходящий в небо чёрный дым. Это горел её дом, её деревня — она знала это, пусть и не видела.
А впереди её ожидал лес. Дубы и каштаны приветливо шелестели листьями, но пугали темнотой, что скрывалась за ними. В этот лес ходили лишь мужчины, не забывая прихватить с собой топоры для защиты, а сейчас в него бежала маленькая девочка.
Несколько тонких веток больно хлестнули её по лицу, слёзы потекли быстрее, обжигая щёки. Она не видела ничего вокруг, её рыдания эхом разносились по лесу, а затем она врезалась в кого-то.
Тут же отпрянула, завалилась на спину и больно ударилась о корень. Залитый слезами взгляд неохотно прояснился: Анна увидела взрослую женщину, глядящую на неё сверху вниз.
Каштановые волосы в косе были тронуты сединой, у тёмно-карих глаз залегли небольшие морщинки. Женщина была облачена в тёмное платье и держала в руке корзину с травами.
— Они добрались до твоего дома, Анна, — властным голосом сказала она. — Не только тёмные несут людям страдания, запомни это. Идём. Мой дом недалеко. Сюда они не придут.
И Анна пошла, потому что идти ей больше было некуда. Женщина не выглядела опасной — она выглядела сильной, способной выстоять против врага, идущего на неё.
Дом незнакомки был за ближайшими деревьями. Красивый, больше того, в котором жила Анна. На крыльце, подобрав под себя ноги, сидел мальчик — бледный, на вид болезненный, с тёмными волосами и глазами, скрытыми тенью.
— Я Розалия, — вновь заговорила женщина. — Ведьма, но тебе не следует меня бояться. Если ты согласишься, это место станет тебе новым домом. Я не тороплю тебя, сможешь жить здесь столько, сколько пожелаешь. Иди, у меня есть дела.
Розалия ещё миг стояла за спиной Анны, но затем исчезла, словно растворилась в воздухе. Мальчик тоже ушёл с крыльца, и за ним закрылась дверь. Девочка осталась одна.
Ей вдруг стало очень холодно, тело била дрожь, во рту и носу появился смрад, а в ушах стоял материнский крик. Анна сделала несколько шагов вперёд и упала на колени. Заплакала, отчаянно и горько, тоскуя о своей жизни, а лесной ветер подхватил её плач и загудел меж тёмных стволов.
Анна вздрогнула, когда на её дрожащие плечи накинули шерстяное одеяло — мягкое и тёплое. Она подняла взгляд: перед ней на коленях сидел мальчик, ушедший до этого в дом. Чёрные печальные глаза смотрели с любопытством и лёгкой тоской.
— Тебя обидели плохие люди? — спросил он, и Анна закивала усерднее, чем стоило. — Меня тоже обижали, но Розалия всегда защищает нас, она сильна. — Мальчик улыбнулся, на миг отвёл глаза, но тут же вернул их к Анне. — Я Рэмо, — он протянул ей ладонь с тонкими пальцами.
— Анна, — сказала девочка, вкладывая пальцы в ледяную руку. — Ты очень холодный.
Рэмо не ответил, лишь взмахнул рукой, и из-под земли вынырнул маленький щенок с висящими ушами.
— А это Арго.
Анна не испугалась появившегося из ниоткуда пса и смогла улыбнуться, когда он принялся скакать вокруг и ластиться к рукам Рэмо.
— Пойдём со мной, Анна. Всё будет хорошо.
И Анна пошла.
***
Объединенная Италия. 1840 год
— Добрый день, Анна, — произнёс Виго. Он был ростом с Рэмо, тёмный плащ скрывал его широкие плечи.
Ему не ответили. Анна поднялась на ноги, толкнула дверь, на этот раз открытую, и вошла в дом. Два парня остались вдвоём: хмурый и мрачный Виго и улыбающийся Рэмо.
— Как приятно снова быть здесь, да? — спросил Рэмо, положив ладонь на плечо друга. — Получил письмо от старушки Рози? А я-то думал, она позвала только меня.
— Она приехала... — Виго пропустил вопрос Рэмо, глядя на дверь, за которой скрылась ведьма.
— Ани? Удивлён не меньше тебя, — согласился Рэмо.
— Это будет тяжело, — Виго покачал головой, отбросив косу назад; лицо со шрамами исказила гримаса обречённости. — Я не...
— Заканчивай, Виго. Забыл, к чему привел наш последний разговор? — веселье исчезло с лица Рэмо. — Анна уехала, и мы не видели её шесть лет. Потому что ты не сумел удержать мысли в своей голове. Они были слишком громкими. Тебе подарили шанс, поблагодари старушку Рози, что тебе позволили увидеть Анну ещё раз.
Виго зло дёрнул плечами, сбрасывая ладонь Рэмо, но спорить не стал. Он согласился с каждым сказанным словом. Отрицать, что поступил неправильно, он не будет, но и признавать себя виноватым полностью не станет. Анна исчезла из Вероны, не сказав ни слова. Она услышала вырванные из контекста фразы, решив, что всё сказанное — истинное отношение к ней. Виго не отказывался от своих слов, но был готов объяснить каждое из них.
— Я и без тебя знаю, — он злился. Анна вновь ушла, а он остался с Рэмо, как и тогда.
— Тогда зайди в дом и побудь с ней хотя бы пять минут. Получится — значит, ещё не всё потеряно, — улыбка вернулась на бледное лицо Рэмо.
Виго громко выдохнул, запрокинув голову. Несколько мгновений он всматривался в спутанные тёмные ветви и серые тучи. Пахло надвигающимся дождем. Он открыл дверь, переступая порог; нетерпеливый Рэмо толкнул его внутрь.
Виго неловко запнулся о выступающую полусгнившую доску и полетел вперёд, сталкиваясь с Анной, стоящей спиной к входу. Удержать равновесие задумчивая ведьма не сумела и стала заваливаться на пол.
Он обхватил её сильной рукой, прижал к груди и выпрямился. На какое-то мгновение в доме всё замерло. Виго чувствовал, как быстро и напряжённо дышала Анна, как её горячие пальцы впивались в его руку, сжимая до лёгкой боли.
— Отпусти, — прошипела Анна, когда время вновь неумолимо потекло вперёд. Виго выполнил просьбу быстро, отступил назад, оказываясь в тени, которая мгновенно скрыла его лицо. И это спасло его от ведьмовского гнева. — Gelidus tactus!
Рэмо лениво взмахнул рукой, поднимая перед собой щит в виде двух призраков. Их чёрные туманные тела покрылись коркой льда, застыли, а затем рассыпались грудой тёмных осколков.
— Один-один, Ани, — усмехнулся Рэмо, поднимая руки в примирении. Анна скривилась, отворачиваясь от парней.
Дом Розалии тяжело пережил годы одиночества и запустения. Каменный очаг, в котором ранее постоянно горело яркое пламя, теперь смотрел на гостей одиноким чёрным оком. Деревянные полки и шкафы, где Розалия хранила кувшины, банки и мешочки, были покрыты толстым слоем пыли. Под потолком всё ещё висели забытые пучки трав: розмарин, лаванда, зверобой.
Пахло сыростью и плесенью. В углах тонколапые пауки обосновали свои жилища в виде узорчатой паутины, в которой погибло множество мух.
Анна прошептала ещё два заклинания: одно продуло дымоход, выпустив облако золы и пыли, другое высушило и разожгло оставленные дрова. Пламя разгорелось охотно, жар ударил в лицо. Следом Анна разожгла расставленные всюду свечи, и стало светлее.
— Что мы ищем? — спросила ведьма, стряхивая с ладоней остатки магии.
— Что-то, — пожал плечами Рэмо. — Старушка Рози всегда любила загадки. Подыграем ей.
Он скрылся в небольшой соседней комнате — спальне старой ведьмы, месте, наполненном её силой. Анна проводила его взглядом и пошла на второй этаж, а Виго двинулся следом. Там они жили втроём. Девушка отдельно, а Рэмо согласился уступить угол Виго, когда Розалия позволила ему остаться навсегда.
Анна шла бесшумно, а под весом Виго прогнившие ступени протяжно и жалостливо скрипели, будто стонали; одна из них с глухим звуком треснула. Парень недовольно выругался и стряхнул со штанины влажные мягкие щепки.
На втором этаже он замер, не пошёл в их с Рэмо комнату, подумал и шагнул прямо, останавливаясь в дверном проёме, чтобы наблюдать за Анной.
Молодая ведьма, не замечая ничего вокруг, ходила по комнате. Проводила пальцами по невысокому изголовью дубовой кровати. На ней лежало отсыревшее шерстяное одеяло.
Виго прикрыл глаза. Он всё ещё ощущал аромат, стоявший здесь много лет назад, когда впервые проснулся в этой кровати рядом с Анной. Она была не такой, как сейчас. Её слова не ранили, а ласкали слух, как когда-то руки ласкали его тело, покрытое множеством уродливых шрамов, а губы касались его губ.
Он вздрогнул, когда Анна с громким хлопком закрыла книгу. Виго пригляделся, узнав сборник мрачных сказок Джамбаттисты Базиле. Розалия читала их Рэмо и Анне в детстве, а потом Анна прочитала одну из сказок ему, когда он мучился от кошмаров после того, как отец навсегда перестал терзать его.
— Ты говорила мне, что я похож на мёртвого ворона на белом камне88, — слова вылетели слишком быстро, Виго не успел остановиться.
Анна подняла на него потемневшие от нахлынувших воспоминаний глаза, губы сомкнулись в ещё более тонкую линию. Виго понимал: она думала о том же, о чём и он сам. О приятном прошлом.
— Похож, — сухо ответила она. — Перечитай сказку. «Каменный Ворон, каменное сердце»99.
Анна нервно поставила потрёпанную книгу на полку, страницы печально захрустели. Она отвернулась; Виго не видел её лица, но слышал дыхание, и этого было достаточно. Он сделал шаг вперёд, доска скрипнула, плечи Анны напряглись.
Она рывком распахнула шкаф. Он должен был быть пуст: Анна забрала свои вещи, а остальное раздала в ближайшей деревне. Но на нижней полке лежал сверток — старая ткань со следами крови, золы и слёз. Виго видел, как дрожали её руки, как пальцы смыкались вокруг знакомой вещи. Анна рывком расправила свёрток. Это было детское платье, которое она давно показывала Виго. Платье, в котором будущая ведьма встретилась с Розалией и Рэмо. Из складок на пол скользнул пергамент.
***
Грузные шаги Виго доносились со второго этажа. Комната Анны была над комнатой Розалии, с потолка сыпались труха и пыль. Рэмо стряхнул прилипшую к бархатному камзолу паутину.
Он прожил в этом доме дольше остальных. Поломанный собственной судьбой мальчик, не успевший пожить среди людей, не видел богатства и роскоши. И как бы ни страдала Анна, как бы ни хмурился Виго, Рэмо тогда делал всё сам, потому что хотел этого. Он рыл могилу Розалии, пока острые капли дождя царапали его лицо, он нёс её исхудавшее в последний год тело. Колдовство дарует ведьмам долгую жизнь, но в одно мгновение требует оплату и забирает всё сполна.
В тот день Рэмо стоял над свежей могилой несколько часов подряд. Вокруг него восставали мертвецы, ластились к его телу, царапали когтями. Он знал, что поднять тёмного он не в силах, но это и хорошо. Пусть Розалия наконец-то отдохнёт.
Тогда Анна позаботилась о том, чтобы старая ведьма обрела покой. Провела ритуал, на который Розалия указала в своем гримуаре. Она была готова к своему уходу и сделала всё, чтобы подготовить своих детей. Лишь об одном молчала до конца.
Рэмо поджал губы и тряхнул головой; из пола показался призрачный щенок. Малыш Арго, которого Рэмо призывал каждый раз, когда ему было тоскливо. Он поднял щенка, усадил в глубокий карман и принялся ходить по комнате.
Комната не была пуста: её не тронуло время, колдовство хранило её, пока дом вокруг неумолимо погибал. Кровать и широкий шкаф, множество записей, понятных лишь ведьме, видящей смутное будущее. Сила, ставшая для неё даром и проклятием, особенно в последние годы жизни.
Внимание Рэмо привлёк сверток на столе. Совсем маленький, с ладонь; протянутые пальцы дрогнули, когда он увидел вышитую на тёмной ткани букву «S». Нехорошее чувство зашевелилось внутри. Он схватился за свёрток, расправил его, не заметив записку, завернутую в ткань.
Рэмо смотрел на украшенный серебром платок из мягкой ткани. А непонятная «S» превратилась в полное слово — Скалигери. Фамилия Рэмо, данная ему при рождении. Правители Вероны в прошлом, ныне — знатный род, рассеянный по Италии; на севере остался лишь он, Рэмо.
Платок чужеродно лежал в ладони, от него веяло холодной ночью, влажным лесом и трупным запахом. Рэмо лично сжёг его, когда ему исполнилось десять, он был в этом уверен — Розалия не могла подменить платок, но могла восстановить его или сделать похожим.
Она знала, что эта вещь значит для него. Этот платок старший брат Рэмо запихнул ему в рот, а после отнёс за высокие стены Вероны. Младенец не выжил, задохнулся, а брат ликовал. Ромул, двенадцати лет от роду, решился на убийство младшего брата, чтобы не делить ни с кем наследство отца. Если бы мать родила ещё детей, он поступал бы так снова и снова. Но врачи сказали, что Мария после тяжёлых родов больше не сможет выносить ребенка.
Эту историю Рэмо слышал множество раз от Розалии, спрашивал её снова и снова, а она хмуро повторяла одни и те же слова. Он был мёртв, когда она нашла его. Маленький и синий, лишь кончик платка торчал из распахнутого рта. Ромул с особой жестокостью заталкивал его в горло младенца.
Жизнь Рэмо не успела уйти далеко, Розалия поймала её и вложила обратно в ребёнка. Это отняло у неё слишком много сил. Ведьма никогда не признавалась, но Рэмо был уверен: умирать она начала именно в тот день, когда вернула его к жизни.
***
Анна долго не могла выпустить из рук своё детское платье, которое ей сшила мать. Любимое и ненавистное. Она разглядывала еле заметные узоры и следы грязи, оставшиеся после её падения.
Виго стоял совсем близко, смотрел сверху вниз. Он отнял у неё платье, когда Анна издала четвёртый по счёту тяжёлый вздох. Сопротивляться она не стала: так даже лучше, всегда нужен был тот, кто вытащит из неприятных воспоминаний. Платье вернулось обратно в шкаф под тяжёлым взглядом Анны. Виго поднял свернутую вдвое бумажку и протянул ей.
Девушка открыла её сразу, чтобы отвлечься от мыслей о матери, чьё лицо давно забыла, и от холодных пальцев Виго, коснувшихся её руки.
— Она пустая, — хрипло сказала Анна. — Здесь ничего нет. Ищи свою. Розалия очень хочет, чтобы мы снова были вместе.
Сказав это, Анна поняла, как двусмысленно это прозвучало. Она подняла взгляд, столкнувшись с ледяными, почти прозрачными глазами Виго. В ней всегда было слишком много чувств: она ведьма, ведьмам положено громко хохотать, танцевать у костра и петь песни, взывая к духам и тьме.
Виго же всегда был спокоен, будто и вовсе ничего не чувствует, кроме фантомных болей на месте старых шрамов. Анна знала: это не так. Виго чувствовал слишком много, так много, что если стоять рядом с ним долго, можно ощутить бурю его эмоций. А если забыться всего на мгновение, можно утонуть в них.
— Анна, — Виго наклонился к ней. От него исходил пряный аромат трав, с которыми он работал, смешанный с уже ослабевшим запахом спирта. Он лечил людей, делал настойки и мази, потому что хотел помогать, а не просто продолжить дело отца.
— Ищи записку. Ищи! — шикнула Анна, отступая на шаг назад. — Хватит так смотреть на меня.
Она видела, что Виго хотел сказать что-то, но не стал. Покорно сделал несколько шагов назад и вышел из комнаты. Анне потребовалось немного времени, чтобы успокоиться. Им нужно выяснить, что хочет старая ведьма, и если это займёт много времени, ей и Виго необходимо будет отыскать силы на разговор. Но не сейчас.
Сейчас Анна последовала за парнем, ведомая любопытством. Виго стоял посреди пустой комнаты, дневной свет лениво пробивался сквозь грязное окно. Он что-то держал, но Анна не видела, что именно, пока не подошла ближе.
Виго сжимал в руках старый нож: местами лезвие было покрыто ржавчиной, на деревянной рукояти виднелись сколы. На пол капнула крупная, густая капля. Кровь. Виго так сильно вцепился в нож, что порезал себе ладонь.
У его ног лежала записка. Её край касался маленькой лужи крови и намокал всё сильнее.
— Виго? — позвала Анна, но он не ответил. Упрямо смотрел на нож. Только сейчас она узнала его. С этим ножом он явился ночью двенадцать лет назад, с руками в крови, с затравленным взглядом и горячкой от разошедшихся швов.
— Виго, отдай мне его, — попросила девушка. — Ты делаешь себе больно.
Она тронула его за запястье. Виго вздрогнул, с трудом разогнул пальцы, нож с глухим звуком упал на пол. Теперь Анна подхватила оставленное для него послание и оттащила его вон из комнаты. Только тогда Виго вздохнул полной грудью, прислонившись затылком к стене.
— Розалия поступила жестоко с тобой. Мои воспоминания стары. Я не помню ни мать, ни отца. А ты помнишь, — Анна качнула головой и посмотрела на кровоточащую ладонь. — Идём, я исправлю твою руку.
— Ты говоришь со мной. По своей воле, — криво усмехнулся Виго, всё ещё глядя в потолок. — Если так, вонзи нож мне в сердце и говори, пока я истекаю кровью.
— Не сейчас. Сейчас меня заботит твоя рука, а не ты сам, — ответила Анна и пошла к лестнице. Виго последовал за ней.
***
Анна оглядела испачканную в крови руку, но пореза на ней уже не было. Виго восстанавливался слишком быстро, только раны, полученные от тёмных, требовали особого лечения. Анна отстранилась и посмотрела на Рэмо.
Он крутил в руках три пергамента, текст на которых проявился сразу, как они оказались рядом. Потребовалось немного времени, чтобы расставить послания в нужной последовательности.
Трое связаны не кровью, а жестокой судьбой.
В одиночестве вам не выстоять, вместе — победить даже смерть.
Темные растворяются в вечности по воле злой руки.
Ищите след не там, где ваши пути переплелись,
а в том месте, что стало последним узлом соединившим ваши судьбы.
Там хранится часть ответа, там шепчет тень, и там начнётся дорога.
Помните: не рождённое кровью, рождено выбором.
А выбор крепче самой судьбы.
— «Трое, связанных жестокой судьбой» — это мы, — в третий раз сказал Рэмо. Больше ничего умного в голову ему не приходило.
— Превосходно, — хмуро сказал Виго, обтирая кровавую руку о найденную тряпку. — Я бы удивился, если бы Розалия написала о ком-то другом.
Анна закатила глаза и отобрала у Рэмо записки. Розалия любила загадки, говорила загадками, и её видения будущего почти всегда были загадками. Какие-то она могла разобрать самостоятельно, с другими ей требовалась помощь, а третьи так и оставались тайной, которую удавалось разгадать лишь когда будущее свершалось.
Встречи с Рэмо и Анной Розалия видела ясно, была к ним готова. Приход Виго тёмной ночью был скрыт для неё туманной пеленой неизвестности.
Каждый из приёмных детей Розалии был уверен, что оставленное послание было либо частично, либо полностью тайной для неё самой.
— Вы слышали? — Анна постучала пальцами по столу, привлекая внимание. — В округе пропадают люди.
— Не помню, чтобы мы беспокоились о людях, Ани, — оскалился Рэмо, проводя кончиком языка по верхнему ряду зубов. — А вот о тёмных... Пропали несколько вампиров, ведьма и оборотень. И это лишь те, о ком я слышал. Совет Пяти Теней1010 очень недоволен. – Он покачнулся на стуле, одна ножка не выдержала, треснула. Парень практически завалился на спину, но успел схватиться за стол и выровняться. – Merda!1111 – Рэмо отряхнул со штанов невидимые пылинки и посмотрел на зло улыбающуюся Анну. – Сейчас грустно станет, ты вернулась в Верону. Сумеречная Мать1212 заждалась.
Анна скривилась и подняла руку с оттопыренными мизинцем, указательным и большим пальцем, безымянный и средний остались прижаты к ладони. Получившиеся "рога" были устремлены вниз.1313 Рэмо отступил назад и оскорбленно схватился за сердце. Горевать долго не стал, смахнул волосы назад и резким движением провел пальцем под подбородком.1414
— Хватит. Как дети, — вмешался Виго, когда Анна стала закатывать рукава, а Рэмо призвал известного арбалетчика. — Он прав, Анна. Нам нужны ответы, и после заката мы пойдём в Ночную Верону. Если ты не сбежишь снова.
Теперь вспыхнувшее раздражение ведьмы было направлено на Виго. Ответить словом или жестом она не успела. Дверь с треском врезалась в стену и соскочила с петель с оглушающим грохотом. В дом рванула неразборчивая тень, тут же кинувшаяся на Виго.
Они вместе проскользили по деревянному полу до стены. Анна вздернула руку, чтобы отбросить уродливое существо с чёрной шерстью, но её помощь не понадобилась: Виго разорвал тварь голыми руками.
— Что за...? — начал Рэмо, но его заглушили тревожное ржание лошадей и рёв, не похожий ни на одно известное существо.
Они выскочили наружу. Стрэго метался из стороны в сторону, ужасное создание рвало длинными закругленными когтями его спину. Конь вопил от боли и истекал кровью. Щеку Анны поцарапала острая стрела, пробившая следом грудь уродца. Он отлетел назад, сжимая в передней лапе ведьмовскую сумку. Стрэго завалился рядом и обмяк. Второе существо выхватило сумку у трупа и рвануло в лес. За ним бросились ещё с десяток — целая стая.
— Да что это...? — Рэмо вновь перебили.
— Гримуар, там гримуар Розалии! — крик Анны эхом разлетелся по лесу.
— Бери Фумо, Анна. Давай, — Виго прокричал это, сбрасывая с плеч мешающий тяжёлый плащ. Ткань одежды затрещала, швы разошлись. Он распрямил плечи, руки и ноги стали сильнее, ногти превратились в когти, кончики ушей заострились, чёрные волосы развевались по плечам.
Виго не был оборотнем, он был единственным в своём роде, созданным отцом с алхимическим даром. Он по-звериному бросился в погоню, отталкиваясь от земли руками и ногами.
Анна незамедлительно вскочила на спину пепельного коня и помчалась следом. Рядом нёсся Рэмо на призрачном скакуне. Виго нагнал уродливую стаю первым. Одному существу оторвал голову, другому переломил позвоночник, оставляя умирать в мучениях. Из-за деревьев показались ещё звери, из-под земли восстали мертвецы.
Вокруг рук Анны клубилось зелёное пламя, которое она с яростью швыряла в противников вместе с тяжёлыми, грязными ругательствами. Существа окружали Виго, ему прокусили плечо, длинные клыки пронзили прочную кожу. Его поволокли по земле — тот же зверь, что держал в лапе сумку с гримуаром.
Виго не мог подняться или дотянуться до чужой шеи. Удлинённые ногти разрезали воздух, пока мощные челюсти вгрызались в его тело.
Зверь болезненно взвыл и упал на бок, пронзённый двумя стрелами и охваченный пламенем. Дернулся несколько раз, затрепетал лапами и замер. В наступившей тишине было слышно, как шипят и неторопливо распадаются трупы неизвестных существ. Вскоре от них остались лишь следы на земле, а тела исчезли, будто их здесь и не было.
— Святое дерьмо, — выдохнул Рэмо, помогая Виго подняться на ноги. — Шрамом больше, шрамом меньше, — он специально хлопнул по больному плечу.
— Что это было? — Анна подняла с влажной земли подранную сумку и прижала к себе.
— Не знаю, — Виго сплюнул в сторону. Он перестал походить на зверя, вернул привычный вид и тяжело опирался на худощавого Рэмо. — Я таких не видел даже в книгах.
— Нам надо в Ночную Верону. Пусть отвечают за тёмных, живущих здесь, — прошипела сквозь зубы Анна.
Глава 3.
Объединённая Италия. 1823 год.
Анна сидела на мягкой траве, то подставляя лицо палящему солнцу и щуря глаза, то возвращая взгляд к толстой старинной книге, лежавшей на коленях. Это была одна из книг магии Розалии, в которой описывались заклинания, доступные юным или слабым ведьмам.
До встречи с Розалией Анна читала плохо, но именно ведьма её научила. Девочка схватывала всё быстро, с детским любопытством. Она тосковала по родителям и часто по ночам приходила в комнату Рэмо. Её названный брат — мрачный, нелюдимый, похожий на мертвеца — оказался тем, кто помог ей справиться с горем.
Он позволял будить себя в любое время, слушал её печальные и весёлые истории о родителях, а потом показывал призраков, которых учился призывать. Анна играла с котятами и щенками, не сумевшими пережить первые месяцы жизни. Рэмо заботился о ней, а Анна — о нём. Розалия заботилась об обоих.
Девочка закрыла книгу. В лесу прогремел громкий хлопок. Стоящий перед ней Рэмо не дрогнул и не отвлёкся: он учился призывать мёртвых, пока что только животных. С Розалией они уже ходили на кладбище; Рэмо слышал шёпот давно ушедших людей, но никто не откликнулся на его зов. Тогда ведьма велела ему совершенствовать призыв зверей, а к людям они вернутся позже.
У ног Рэмо бегали восставшие призраки крыс, жаб, котов и псов. На плечо ему опустилась сова с огромными, пугающе пустыми глазами. Мальчик с лёгкой улыбкой почесал ей грудь, и птица заухала, перебирая когтистыми лапами.
Из леса, со стороны города, донёсся топот копыт. К Розалии приходили гости. Чаще — тёмные, но случалось, что заходили и люди. Ведьма принимала всех и редко отказывала. Но Анна и Рэмо всё же насторожились. Девочка поднялась и спрятала книгу за спину, дымчатые призраки растаяли дымкой.
На поляну выехали две лошади. На массивном сером коне с тёмной гривой сидел мальчик с длинными чёрными волосами и голубыми глазами — серьёзный, с узким шрамом через всё лицо.
Рэмо и Анна видели его впервые, как и мужчину, ехавшего следом. На нём был длинный льняной сюртук до колен, а широкополая шляпа скрывала глаза. Лошади остановились.
Анна уловила горький запах трав и пота, когда мужчина спрыгнул на землю. За ним неловко спешился мальчик. Его правая нога подогнулась, и изуродованное лицо исказила гримаса боли.
— Розалия здесь? — мужчина не поздоровался и не представил ни себя, ни спутника.
— Здесь, — отозвался Рэмо, вставая перед Анной. Её взгляд уткнулся в его худую спину. Девочка моргнула и перевела глаза на незнакомого мальчика. Боль исходила от него осязаемо, и Анне не нужно было обладать магией, чтобы это почувствовать.
— Данте, — из дома вышла Розалия. Гордая и властная женщина, она сразу заставила Анну выдохнуть с облегчением. — Заходи. Пусть твой сын останется с моими детьми.
Данте кивнул, бросил на сына быстрый взгляд и скрылся за дверью. Длинноволосый мальчик приглушённо простонал от боли и тяжело привалился к коню. Теперь Анна и Рэмо заметили, что его лицо покрыто испариной, и причина была не в летней жаре.
— Я Анна, — представилась девочка, подходя ближе. Мальчик поднял на неё тяжёлый взгляд, но коротко ответил:
— Виго.
— Я могу помочь тебе. Где болит? Покажи, и я… — она протянула руку, но Виго отпрянул. Резкое движение оказалось ему не под силу: тело подвело, и он повалился на землю. Из приоткрытых губ вырвался хриплый крик.
— Ты не сможешь помочь ему, Анна, — вмешался Рэмо, так и не назвавший своего имени. — Я позову Розалию.
— Не надо! — Виго, борясь с болью, резко дёрнулся к Рэмо. — Со мной всё хорошо.
Но светлый сюртук, почти такой же, как у отца, с правой стороны стремительно темнел от крови.
— Нехорошо, — Анна опустилась перед ним на колени, посмотрела в покрытые пеленой мучений прозрачные глаза. — Тебе очень больно.
— Не прикасайся, — прохрипел Виго, отползая в сторону. Ткань на боку намокала всё сильнее. Он быстро терял кровь. — Со мной всё хорошо…
— Ты умрёшь сегодня вечером, — без всякой эмоции сказал Рэмо, — а может, и раньше. Я чувствую твою смерть. Выбирай: принять нашу помощь или стать тем, кого я завтра призову к себе на службу.
Анна покосилась на него с осуждением, Виго же смотрел с плохо скрытым страхом.
— Ты кто? Тёмный? — с трудом выговорил он, прижимая ладонь к ране.
— Я Рэмо, — наконец назвал своё имя сын Розалии. — Нам помогать тебе или начать копать яму?
Виго колебался. Испуганные глаза метались между обеспокоенной Анной, равнодушным Рэмо и дверью дома, где находились отец и ведьма.
— Только не зовите Розалию. Мой отец… Данте не должен знать, — тихо сказал он. Рэмо кивнул.
— Будь здесь, Анна, — сказал Рэмо, посмотрев на девочку. — Идём.
Он был всего на год старше, но иной раз казался значительно взрослее. Они обошли дом и осторожно вошли через боковую дверь, ведущую в комнату для умывания. Там сушились тряпки, висели пучки трав, стояли бутыли с едкими настоями для очищения ран. Из другой комнаты доносились приглушённые голоса, но разобрать их полностью ни Анна, ни Рэмо не смогли.
— Это… природы… Бога.
— …слеп… я… творец.
Рэмо дёрнул Анну за рукав, и они быстро вернулись к ещё более побледневшему Виго. Он без просьб задрал кафтан, открывая вид на воспалённый, разошедшийся шов.
— Porca madre!1515 – выругался Рэмо сквозь сцепленные зубы.
— Будет больно, Виго, — Анна протянула ему толстый кусок кожи, который взяла в доме. — Прикуси.
Мальчик послушно стиснул зубы вокруг грубой кожи и приглушённо завыл, когда Анна плеснула настойкой на рану и тут же прошептала несколько слов. Её сила была слаба, как и магия, но шов зашипел, кровь перестала течь по бледной коже. Она стерла её тканью и заметила ещё один старый шрам; Виго постарался скрыть его, но было поздно. Спрашивать его ни о чём не стали.
Анна свернула чистую ткань, прижала к ране, открыла вторую бутылочку, вновь произнесла непонятные остальным слова и протянула её Виго.
— Пей.
Он выпил — то ли верил, то ли жизнь больше его не тревожила. Щёки перестали быть мертвенно бледными, дыхание выровнялось.
— Спасибо, — сказал Виго и попытался встать, но Анна усадила его обратно толчком в плечо.
Больше они не разговаривали, сидели молча на траве. Девочка продолжила изучать книгу, Рэмо щипал траву и хмуро смотрел на Виго. Вскоре из дома вышел Данте, через его плечо была перекинута кожаная сумка, Розалия держала в руках довольно крупный мешок, наполненный, судя по мелодичному звону, монетами.
— Пора домой, Виго, — голос Данте прозвучал как приказ.
Виго быстро встал, рука всё ещё прижималась к боку, но двигался он свободнее. Они уехали, не попрощавшись; Виго лишь бросил взгляд на Анну и Рэмо, прежде чем скрыться в тени деревьев.
— Ты напугал его! — набросилась на Рэмо Анна. — «Ты умрёшь сегодня, я чувствую твою смерть!» — передразнила она его, размахивая руками. — Ты не умеешь чувствовать смерть, я знаю это.
— Но он и правда умер бы, — Рэмо пожал плечами и посмотрел на Розалию. — Кто они?
Ведьма ответила не сразу. Сначала посмотрела на покрытые чужой кровью пальцы Анны, затем на испачканные тряпки и пустые бутылочки. Она прислушалась, словно ждала, когда в округе не останется лишних ушей.
— Вы молодцы. Приняли верное решение. Данте не позволил бы сыну умереть, но мальчик мучился бы ещё долго, — сказала Розалия. — Данте Велломбра — учёный, врач и алхимик. Я давно его знаю, он покупает мои услуги и хорошо платит. Его сын... — она замолчала на мгновение, а после тяжело добавила: — Мне жаль мальчика.
***
Объединённая Италия. 1840 год.
Они вернулись к дому Розалии, терзаемые мыслями о неизвестных созданиях. Виго хромал и держался за разодранное плечо, с коня слезть ему помог Рэмо. Анна не спешила с лечением: она стояла над истерзанным телом своего коня. Бок и спина были исполосованы глубокими ранами, виднелись рёбра, несколько десятков мух вгрызались в ещё тёплое мясо.
Анна присела рядом с мёртвым животным на колени. Насыщенный аромат крови её не отталкивал — они с Розалией проводили куда более отвратительные ритуалы. Она провела ладонью по остывающей шее, бережно огладила, прощаясь со старым другом. Быстрые слова сорвались с её губ: корни деревьев вырвались наружу, обвили труп и утащили под землю. На поверхности осталась только уздечка — на память.
Виго зашипел, когда пальцы Анны обхватили его плечо. Раны затянулись, дыхание выровнялось, он перестал опираться на Рэмо.
— Спасибо, — выдохнул Виго, но Анна на него даже не посмотрела. Её взгляд терялся между деревьями, высматривая чудовищ, пришедших к дому Розалии. Их там не было: лес вновь стал безопасным, незваные гости убрались прочь.
— Мне нужен конь, — хрипло сказала ведьма.
— Анна, — мрачно произнёс Рэмо, утративший всякое веселье. Спокойствие девушки не обмануло ни его, ни Виго. Будучи ученицей древней ведьмы, Анна делала многое: ей приходилось убивать жаб, лягушек, змей и птиц, порой и кого-то крупнее. Чаще ей и Розалии было достаточно того, что можно взять, не забирая жизнь: слизь, сброшенную кожу, перья, кровь.
Но смерть любимого коня далась ей тяжело. Она сама наносила ему символы, когда он был жеребёнком, сама заезжала и обучала не бояться тёмных. А сейчас Стрэго погиб жестокой смертью.
— Сначала конь, затем Ночная Верона, — сказала она сухо.
Парни не стали требовать от неё настоящих эмоций, кивнули в поддержку. Рэмо призвал призрачного коня, забрался в седло и помог Анне сесть позади. Они двинулись к высоким стенам города.
Солнце только набирало силу, день шёл к середине, до заката было ещё далеко. Как бы ни было велико желание трёх учеников Розалии попасть в Ночную Верону, сделать это они могли только после наступления темноты.
Анна, Рэмо и Виго въехали в город и понеслись по узким улочкам, наполненным громкими разговорами прохожих. На призрачном коне все останавливали взгляд: женщины охали, мужчины смотрели хмуро, враждебно. Мир был заключён, но всё ещё оставались те, кто желал тёмным смерти.
Они забрали оставленные Анной вещи, две сумки Виго закинул на спину своего коня. Рэмо загадочно улыбнулся девушке через плечо и мысленно двинул скакуна.
Они пронеслись быстрым галопом по площади Эрбе, мимо амфитеатра, в котором проводили праздники и представления. Дальше — вдоль лавок и шумных кафе.
Массивный, небыстроногий конь Виго отстал, Рэмо притормозил призванного зверя. Призрачный конь посеменил рысью к площади Синьоров — центру Вероны, где располагались администрация, суды и дома знати: той, что ещё была у власти, и той, что давно утратила статус правителей.
Анна отпустила торс Рэмо, стала оглядываться, будто впервые оказалась здесь. Мрачным взглядом она обвела Храм Святой Троицы и Церковь Святой Марии.
Парень не торопил коня, Виго всё ещё не было видно за столпотворением людей, поэтому у них было время на небольшую прогулку.
— Думала, ты не любишь центр Вероны, — Анна подалась вперёд, чтобы Рэмо её слышал. Её подбородок коснулся острого плеча.
— Не любил, — поправил он. — Шесть лет — долгий срок, Ани. Я расскажу тебе историю моей мести, когда мы доберёмся.
Он вновь глянул на неё, заметил Виго и ускорил коня. Анна вспомнила их разговор у камина в доме Розалии. Тогда Виго перебирал пальцами её волосы, изредка касался шеи. Они говорили о том, чего желают больше всего — о мести.
Рэмо желал отомстить брату. Ромул был жив, и у него была слишком сладкая судьба — Рэмо собирался это исправить. Анна хотела лишить жизни тех, кто убил её семью. Она не знала, живы ли те инквизиторы: прошло почти четырнадцать лет, но не успокоится, пока не узнает, что каждый из них мёртв. Виго больше не желал крови, её ему было достаточно. Мальчик, исполосованный шрамами, жил мыслью о том, что сотрёт память о своём отце из истории Вероны. Его больше не будут вспоминать добрым словом как прекрасного врача или учёного.
Анна сбежала, так и не узнав, осуществили ли они задуманное. Но Рэмо обязательно ей всё расскажет.
Она выдохнула, когда дымчатый конь проехал сквозь арочные ворота одного из палаццо на узкой улочке, следом неторопливо двигался Виго.
Двор оказался прямоугольным, вытянутым внутрь квартала. По центру — колодец, окружённый плиткой с каменным бордюром. Вдоль аркад, окружающих двор, проходили галереи, в которых были двери, ведущие в служебные и жилые помещения.
Анна не успела ничего сказать, как Рэмо легко спихнул её со спины лошади и слез сам. Рядом, на гладкие, местами неровно уложенные камни, спрыгнул Виго. К его коню тут же подошёл немолодой конюх, почтительно склонил голову перед Рэмо и увёл животное в конюшню.
Их встретил мужчина лет шестидесяти с поседевшими висками и аккуратной бородой, одетый в тёмно-синий костюм с жилетом.
— Синьор Рэмо, как ваша прогулка? Прошла удачно? — мажордом вежливо улыбнулся.
— Превосходно, Гаспаре. Повстречал Виго и Анну, я рассказывал тебе о ней, — Рэмо указал на девушку, которая приветственно кивнула.
— А, беглянка, помню-помню, — Анна вспыхнула, Рэмо напротив только повеселел. — Проходите, я велю подать обед. Если ваши друзья желают привести себя в порядок, мы нагреем воду.
— Желают, — ответил Рэмо, взглянув на Анну, покрытую пылью после долгой дороги и сражения, а затем на Виго. Выглядел он лучше девушки, но после нескольких ран на теле оставалась кровь.
Гаспаре кивнул и повёл гостей внутрь. Они свернули к большой лестнице: терракотовые ступени, кованые железные поручни с аккуратными балясинами.
На втором этаже мажордом оставил их и направился на кухню. Парень с широкой, довольной улыбкой повернулся к Анне, и её выражение лица доставило ему неимоверное удовольствие.
Ведьма с распахнутыми глазами рассматривала огромную гостиную: высокий потолок, большие окна, деревянный пол, частично покрытый ковровыми дорожками. В центре стоял длинный диван и несколько кресел, обитых тёмным бархатом, резной стол. По бокам — шкафы с книгами, некоторые из которых Анна узнала: они принадлежали Розалии.
На стенах висели канделябры со свечами и портрет Рэмо. Художник постарался сделать его не таким бледным, но не вышло. В большом мраморном камине потрескивали дрова.
— У тебя получилось, — выдохнула Анна, заканчивая осматривать зал. — Рэмо…
— Да, — он довольно кивнул. — Этот дом по праву мой, как и тот, что за стенами Вероны на холмах. Как и всё, что принадлежало моему брату.
Рэмо замолчал, когда на лестнице послышались шаги: служанка несла на подносе угощения — сушёные фрукты, орехи, сыр, оливки, хлеб. За ней шёл Гаспаре с вином.
Рэмо, Анна и Виго устроились на диване и креслах. Деревянные тарелки и наполненные бокалы поставили на стол, убедившись, что всё готово, слуги удалились. Рэмо сделал большой глоток красного вина и продолжил:
— Нас связывала клятва Розалии. Пока она жива, мы не мстим и учимся жить. Старушка не ожидала, что уйдёт раньше нас, — Рэмо шутил, но на мгновение сделался печальным. — Ты уехала и, раз жива, значит, отомстила. А мы с Виго сделали свой выбор. Ромул мучился неделю. До этого я заставил его признать меня. Несколько месяцев брат жил в страхе. Мертвецы ходили за ним ночью и днём. А я улыбался, знакомился с прислугой и знатными людьми. Ромул с большой охотой подготовил нужные бумаги, надеясь, что я не мараю руки. Но я их замарал. Он умер с грязной тряпкой во рту, а после я поднял его призрак и позволил остальным разорвать его. И, если ты спросишь, Ани, — да, я счастлив. Как и ты.
— Жаль, я не видела, как он откинулся, — мрачно сказала Анна.
— Очень жаль. Виго помогал мне закапывать труп, — усмехнулся Рэмо и посмотрел на друга.
— Это не самые лучшие воспоминания, что нас связывают. Я тащил твоего брата на себе, — сухо сказал Виго, замечая пристальный взгляд Анны. — Не утруждай себя вопросом. Я живу неподалёку, у меня небольшой дом с мастерской. Я помогаю людям, как и хотел. И нет, дом отца стоит на своём месте, я не уничтожил его.
Он замолчал, но Анна всё равно не отводила взгляд. Обида всё ещё душила ведьму. Внешняя безэмоциональность Виго заставляла ярость внутри вскипать. Ей хотелось сказать ему всё, что было в её голове шесть лет. Речь, которую она готовила, прокручивала в мыслях перед сном, даже не думая о том, что вернется в Верону.
Помимо обиды, сердце неприятным холодом сковывал стыд. Она убежала от Виго, от его злых слов, и бросила Рэмо. Извинения нужно было озвучить как можно скорее.
— Стол накрыт, господа, — в гостиной вновь появился Гаспаре.
Виго поднялся и последовал за ним. Сердце билось с ужасающей силой. И ему следовало отбросить пережитое и подойти к девушке. Но сейчас он уходил от неё.
Анна посмотрела на удаляющуюся спину и схватила Рэмо за рукав, притянула к себе и крепко обняла.
— Прости меня, — она прижалась к его груди. Услышала слишком медленный для простого человека стук сердца.
— Ох, Ани, — Рэмо погладил её по волосам. — Я прощу тебя, если пообещаешь больше не пропадать, хорошо? — она кивнула, продолжая сжимать его рёбра. — И, уверен, ты знаешь, здесь есть ещё один тёмный, ожидающий разговора с тобой. Но решать тебе. Пойдём обедать, я ужасно голоден.
Обед они провели в тишине. Блюда были вкусные: тальятелле с грибами, жареная птица с тушёными овощами, копчёная рыба и паштеты.
Лишь когда Гаспаре пришёл оповестить гостей, что вода нагрета, молчание нарушилось. Виго сказал, что ему достаточно горячей воды в комнате, Анна не стала отказываться от ванны с маслами. Они разошлись вплоть до заката.
***
Анна долго лежала в медной ванне в одной из комнат на первом этаже. От близкой кухни тянуло ароматом еды. Она водила рукой по коже, стирая пыльные разводы и следы крови. Наткнулась на несколько шрамов: они не были такими глубокими, как на теле Виго, — всего лишь неудачные царапины, которые не смогли зажить бесследно. Три из них выступали сильнее, огибали бок и заходили на живот.
Девушка задержала дыхание и погрузилась под воду с головой. Волосы рыжим вихрем взмыли к поверхности, разговоры на первом этаже стихли, их заглушил шум воды в ушах и множество мыслей.
Ванна остыла, Анна нагрела её снова, плотный пар заполнил комнату. До заката оставалось много времени, она могла отдохнуть.
Через несколько часов, когда вода в который раз стала прохладной, Анна вылезла. Она не стала просить слуг о помощи. Если за несколько лет Рэмо привык жить в богатстве и роскоши, Анне до этого было далеко. Она меняла города, деревушки, гостиницы, ночевала под открытым небом и теперь могла помочь себе сама. Хлопковое полотенце было приятным на ощупь, Анна растёрла разгорячённую кожу, промокнула волосы, надела банный халат и тёплые чулки, оставленные неподалёку.
У лестницы её встретил Гаспаре и проводил в гостевую комнату на третьем этаже. Он вежливо указал Анне на комнату Рэмо и ту, в которой на время остановился Виго. Анна кивнула и зашла в свою.
Дневной свет пробивался через большие окна, но Верона неторопливо погружалась в сумерки, по стенам ползали длинные извивающиеся тени. Люди приняли бы это за обычную игру света, а Тёмные поняли бы сразу: Ночная Верона выходит наружу вместе со своими жителями.
В дверь постучали, когда последние солнечные лучи скрылись за горизонтом. Анна была готова: тёмное, ничем не выделяющееся платье, сверху бордовый плащ с капюшоном, на ногах удобные сапожки.
Рэмо не дождался позволения и вошёл. Прошагал мимо девушки и замер у окна с распахнутыми шторами. Его плечи скрывала тёмная плащ-накидка с высоким воротником. Под ней — камзол того же цвета, на поясе кинжал, на ногах плотные ботинки.
— Добро пожаловать домой, Ани, — сказал Рэмо, глядя на ночные улицы.
Анна подошла ближе и взглянула в окно. Этот вид завораживал её, как в первый раз. По воле колдовства Верона разрасталась, пространство менялось: появлялись новые улочки и целые кварталы, которых не было видно при свете дня. Дома раздвигались, между ними вырастали новые, старинные, покрытые паутиной глубоких трещин. Людей на улицах не было, их заполоняли Тёмные.
— Мы идём? — Анна и Рэмо обернулись на голос Виго. Он стоял, оперевшись плечом о дверной проём. Чёрный длинный сюртук, тёмный жилет, воротник рубашки выглядывал из-под них.
Одежда Виго была проще, чем у Рэмо, но ему шла. Его не портили ни шрамы, ни пустой взгляд. Чёрные волосы он собрал в низкий хвост.
— Пока вы не съели друг друга, — усмехнулся Рэмо, прерывая затянувшееся переглядывание Анны и Виго. — Идём. До рассвета ещё далеко, но не будем тратить время.
Он подтолкнул девушку в спину, взглянул на Виго и вышел из комнаты. Неловкость между Анной и Виго исчезла давно, когда она снова и снова раздевала его, чтобы обработать глубокие раны и сделать шрамы менее заметными. Стеснение — когда уже он снимал с неё одежду, прижимая к стене пустого дома.
Но сейчас в глазах двоих блестели искры, в груди бушевала буря. Оба молчали: гордость позволяла лишь смотреть в глаза.
— Прекрасное платье, — чуть хрипло сказал Виго.
— Самое простое из тех, что оставил Рэмо, — с лёгкой колкостью ответила Анна, но комплимент приятным теплом согрел её душу.
Виго покачал головой и слабо улыбнулся. Анна вздрогнула и неосознанно сделала шаг вперёд. Совсем маленький — другой бы и не заметил. Но зрачки в глазах Виго расширились. Ей нравилась его улыбка: на обычно пустом лице она была редкостью.
Виго отошёл в сторону и приглашающе повёл рукой. Анна кивнула сама себе, накинула на голову капюшон, сливающийся по цвету с волосами, и вышла в коридор, освещённый масляными лампами. Виго пошёл следом.
***
Рэмо ждал их во внутреннем дворе; растущая луна скрывалась за редкими облаками. Ночь была ясной, лёгкий ветер обдувал бледное лицо. Парень гладил морду рыжей кобылы, которая всхрапывала и переступала с ноги на ногу.
Услышав шаги, Рэмо развернулся, встречаясь с зелёными глазами Анны. Она тут же посмотрела на красивую, поджарую лошадь.
— Нравится? — он похлопал кобылу по шее.
— Я собиралась купить себе коня, — сказала Анна. Длинные пальцы коснулись бархатного носа, чувствуя тёплое, живое дыхание.
— Оставь гордость для кого-то другого, Ани. Как и монеты: их у меня больше, можешь не спорить, — хмыкнул Рэмо.
— Как её зовут? — Анна поддалась, как и всегда, когда речь заходила о названном брате.
— Фиора. Да, я сентиментален, — усмехнулся Рэмо. — Познакомишься с ней ближе позже. Нам пора.
Он подозвал конюха, который отвёл лошадь в конюшню. Трое Тёмных вышли через ворота на улицы изменившегося до неузнаваемости города.
На Пьяцца-делле-Эрбе, днём заполненной людьми, появился Mercato delle Ombre — ночной рынок. Здесь можно было купить всё, что угодно тёмной душе: артефакты, заклинания, редкие яды и зелья, засушенные и свежие части магических существ.
Между лавок и мелких магазинчиков ходили ведьмы, оборотни, наёмники, чьи лица всегда были скрыты чёрными масками. Они выполняли самые грязные поручения как Тёмных, так и людей — тех, кто осмеливался заключить с ними сделку и заплатить высокую цену. Встречались и одержимые с искривлёнными, тяжёлыми выражениями лиц — люди, когда-то решившиеся связать себя с призраками или демонами. Вторые встречались редко, а вот первых было много: люди получали силу, а сущности — возможность существовать в их телах.
Виго и Рэмо приветствовали многих. Лицо Анны закрывал край капюшона.
Они шли по Ночной Вероне, дышали воздухом, наполненным потусторонней силой. Не считая дома Розалии, Анна и Рэмо провели здесь всё детство, как и Виго, бродящий немой тенью за отцом. Подобным ему — людям, занимающимся алхимией и оккультными практиками, — было позволено беспрепятственно входить в Ночную Верону. Иных же карали без права оправдаться.
Река Адидже, вьющаяся через город одинокой змеёй, сейчас разрослась, пустила оттоки, узкие каналы, похожие на сосуды живого тела. Чёрная вода отражала не дома, а пугающие образы потустороннего мира: страдающие души, бестелесные призраки, рвущиеся наружу. По лабиринтам ночных каналов плыли гондолы без гондольеров.
Они пересекли один из мостов, направляясь к окраинам. Перед ними возник скалящийся одержимый, по подбородку которого текла пенная густая слюна. Недавно заключённый контракт давал о себе знать: призрак отбирал контроль, а человек сопротивлялся, терпя мучения. Загорелая рука потянулась к лицу Анны, желая сорвать капюшон.
Анна безразлично смотрела на искривлённые пальцы, доставая нож. Он не понадобился: Виго схватил одержимого за ворот рубашки и отшвырнул в сторону. Безвольное тело врезалось в толпу вампиров. Улочку заполнило недовольное шипение. К ним шагнули двое вампиров, но, заметив недобрый блеск ведьмовских глаз и тени мертвецов, отступили.
Пройдя ещё немного, они дошли до таверны «У Чёрного Петуха». Днём это была скромная, бедная харчевня с редкими посетителями, ночью — место, где встречались Тёмные и откуда ползли слухи по городу.
— К нам пожаловали Короли, — невысокий болезненно худой парень стоял у входа и курил дешёвую сигару. — И надо же, все трое. С возвращением, Анна.
Ведьма недовольно вздохнула и сняла капюшон. Тонкие губы парня растянулись в неприятном оскале. Они знали его давно: одержимый мальчишка сумел не только приручить сущность, живущую в его теле, но и научился использовать все её силы.
— Кардо, — Анна кивнула, но радости в её глазах не было.
— Такая чудесная встреча, — Кардо взмахнул тонкими руками, сигара выпала из пальцев и покатилась по камню. — Заходите, но для начала нужно вас отметить. Правила, сами понимаете.
Все трое кивнули. Если люди контролировали передвижения Тёмных с помощью бумаг, у самих Тёмных всё было проще: одна капля крови — и Совет Пяти Теней узнает обо всех, кто пересёк границу Дня и Ночи.
Анна протянула руку без особой охоты. Холодные пальцы Кардо обхватили её запястье, из ниоткуда возникла тонкая игла. Лёгкая боль пронзила палец, крупная яркая капля сорвалась вниз и впиталась в каменную плитку.
Следом кровь отдали Виго и Рэмо, и их впустили в таверну. Внутри было гораздо больше пространства, чем снаружи. Тёмные кричали, ругались, хаос чужих голосов врезался в уши. Таверна условно была разделена: где-то сидели кровопийцы, дальше — ведьмы, одержимые, некроманты и оборотни. Были и столы, за которыми сидели разные темные. К ним и направлялись Анна, Рэмо и Виго, когда громкий возглас Кардо сумел перекричать шум.
— Короли Ночной Вероны, господа! — Взгляды нескольких сотен глаз устремились к трём ученикам Розалии. Толпа взревела, приветствуя гостей, будто они и впрямь были правителями.
У Ночной Вероны не было короля. Во главе потустороннего мира стоял Совет Пяти Теней: избранные представители самых влиятельных кланов — ведьма, вампир, оборотень, некромант и владыка подземелий, тот, кого избирали темные, которых было немного. Они объединялись и выдвигали в совет того, кому доверяли. Сейчас это был дракон, ранее обитавший в иссохшем озере Герундо.
Существовал и тот, кому подчинялся даже Совет, — Теневой Владыка. Его никто не видел, никто не знал, был ли он бессмертен или же Тёмные жили под властью нескольких правителей. Теневой Владыка правил через двойников, через маски, которые надевал на своё лицо, чтобы оставаться неузнаваемым.
В детстве Рэмо, Анна и Виго мечтали возглавить Верону. Они слушали рассказы Розалии о королях и королевах других стран и стали называть себя «Королями Ночной Вероны» — сильными, гордыми и уважаемыми.
Их приветствовали, провожали взглядами, трогали за руки и плечи. Розалия была почитаемой ведьмой, и её дети старались вписать свои имена рядом с её.
Когда толпа притихла, им удалось добраться до свободного стола. Анна повесила плащ на спинку стула: в таверне было душно, щёки налились краснотой. Рэмо и Виго остались бледны; первый высматривал работницу таверны.
Маленькая девочка-ведьма появилась не сразу. На её руках виднелись царапины от когтей. Она с восхищением смотрела на расслабленно сидящую Анну, и лишь пальцы Рэмо, дёрнувшие её за рукав, привели девочку в чувство.
Она приняла заказ и убежала.
— За шесть лет здесь стало ещё хуже, — Анна стучала пальцами по столу, оглядывая Тёмных.
Мало кто из них был обучен манерам. Темные ругались самыми грязными словами, хлопали служанок по задницам, ощущая свою безнаказанность. Раньше из каждого угла слышались громкие женские стоны и мужское кряхтение.
Совет Пяти Теней вводил законы, но до людских им было далеко. Многие Тёмные были ближе к зверям.
— Насилие наказуемо сейчас, — спокойно сказал Виго. — Только наказание последует, если будут свидетели. Нет ничего проще, чем заставить кого-то молчать.
Анна скривилась. Девочка, ловко отпрыгивая от лап оборотня, вернулась с двумя кувшинами, бокалами, толстыми ломтями чёрного хлеба с пророщенными семенами и разделанным кроликом.
— Постой, – Рэмо удержал девочку за запястье. Боли не причинял, но та всё равно сжалась от холодного прикосновения.
— Синьор Рэмо, — промямлила она, пряча глаза. Рэмо боялись; никто не знал, в чём его истинная сила. Кто-то думал, что он повелевает тенями, другие считали его некромантом. Но итог был один: если начиналась драка, Рэмо всегда выигрывал, потому что был силён, и потому что ему на помощь приходил Виго. — Вы что-то хотели?
— Да, ты знакома с Анной? — Он указал на ведьму. Девочка кивнула, ей было около четырнадцати, она была частью здешнего ковена и слышала о той, кого воспитала Розалия. — Хорошо. Нам нужно встретиться с Советом. Уверен, ты знаешь, кому передать это. Я прав? – Девочка вновь кивнула, и Рэмо улыбнулся. – Отлично, тогда беги.
Он вложил ей в ладонь несколько монет и отпустил.
Анна проводила её взглядом. В девочке было мало сил, намного меньше, чем было в самой Анне в этом возрасте. Ей предстояло найти хорошего покровителя, чтобы выжить на тёмных улицах.
— Скоро о нашем желании встретиться с Советом узнает вся Верона, — сказал Виго. — Тёмные будут болтать.
(итал.) сукина дочь
[Закрыть]
В старой Италии так называли сотую часть лиры до введения евро.
[Закрыть]
Колдун или ведьма, который после смерти возвращается в виде мертвеца и пьёт кровь живых.
[Закрыть]
Мифические существа из ладинского фольклора, представляющие собой водяных нимф с красивыми лицами, парнокопытными ногами и очень длинной грудью
[Закрыть]
Легендарный «дух-монашек» из неаполитанского фольклора, чье имя означает «маленький монах». Этот дух, известный своими добрыми и злыми поступками, может приносить удачу и богатство, но также и несчастья.
[Закрыть]
Corvinello (итальянский)– «маленький ворон»
[Закрыть]
Рэмо призвал себе на службу арбалетчика погибшего в 1440 году в битве при Ангиари во время ломбардских войн.
[Закрыть]
речь идет о сказке «Ворон» (Il Corvo) Джамбаттисты Базиле
[Закрыть]
(пересказ) Король увидел мертвого ворона и решил, что его будущая жена должна быть белой, как камень, красной, как кровь, и чёрной, как ворон.
[Закрыть]
Правящие кланы Ночной Вероны.
[Закрыть]
(итал.) «Дерьмо!»
[Закрыть]
Главная ведьма Вероны
[Закрыть]
Cornuto («Рога»).Показывание пальцами, имитирующими рога (указательный и мизинец подняты, средний и безымянный прижаты), символизировало измену жены или осуждение мужчины. Очень популярно в Италии, считалось крайне оскорбительным.
[Закрыть]
Манжета под подбородком (gesto del «chin flick»). Смахивание пальцем под подбородком — сигнал «иди к черту» или «пусть тебя проклянут».
[Закрыть]
(итал.)Твою мать
[Закрыть]
Pulsuz fraqment bitdi.