Kitabı oxu: «От Эля к Яхве: как рождался монотеизм»

Введение: один Бог, три лица и долгая дорога к нему

Есть вопросы, которые кажутся простыми, но способны занять целую жизнь. Вот один из них: что именно утверждает человек, когда говорит «я верю, что Бог один»? Он сообщает факт об устройстве вселенной? Выражает предельную преданность чему-то, что считает высшим? Или просто обозначает свою принадлежность к определённой общине, у которой есть свои книги, свои праздники и своя история? Вопрос этот не такой наивный, как может показаться. «Единобожие» – вещь гораздо более сложная, чем принято думать. Это одновременно богословская позиция, исторический итог и поле непрекращающихся споров, которые ведутся уже не одно тысячелетие. Эта книга – о том, как такой взгляд на мир возник. Но мы не собираемся начинать с готовых определений и не будем защищать или опровергать чью-то веру. Задача скромнее и вместе с тем труднее: вернуться к древним текстам, надписям на камнях, развалинам храмов и следам давних конфликтов – и посмотреть, как на пространстве западносемитского мира, среди множества богов, постепенно проступает фигура того, кого в конце концов назовут единственным. Речь идёт о землях, которые сегодня мы называем Ближним Востоком, примерно там, где сейчас Ливан, Сирия, Иордания, Израиль и Палестина. Три с лишним тысячи лет назад никакого «монотеизма» здесь не было и в помине. Богов было столько, что они образовывали целые семьи, советы, иерархии. У каждого свой характер, свои пристрастия, свои города и горы, которые он опекал. Во главе этого пантеона стоял старый бог по имени Эль. Его называли Быком, Отцом богов, творцом людей. Рядом с ним – Ашера, «Госпожа», мать богов, та, кому молились рыбаки на побережье и пастухи в горах. Их дети и внуки – Баал, Анат, Астарта, Мот – враждовали, любили, умирали и воскресали, и весь этот мир казался людям настолько естественным, что сама мысль о «единственном Боге» показалась бы им странной, если не безумной. А потом случилось то, что мы в этой книге называем богословским переворотом. Появился Яхве – сначала бог южных пустынь, бог бури и войны, грозный и ревнивый. Постепенно он вобрал в себя черты Эля, занял его место, поглотил его титулы, а затем и вовсе остался один. Так родился монотеизм – не в один день, не в одну эпоху, а через катастрофы, пленения, реформы и пророческие проповеди. И уже из этого зерна выросли три великие традиции: иудаизм, христианство и ислам. Все три говорят об одном Боге, но говорят о нём очень по-разному. Иудаизм – о Боге без соперников и без сына. Христианство – о Боге, ставшем Троицей. Ислам – о Боге, у которого нет ни сына, ни равного. Моя книга – это попытка рассказать широкому читателю историю, которая обычно остаётся за пределами и школьных уроков, и воскресных проповедей. Я буду опираться на археологию и тексты, на угаритские таблички и библейские книги, на раввинистические комментарии и отцов Церкви, на Коран и труды средневековых мыслителей. Я буду задавать неудобные вопросы и не всегда находить окончательные ответы – потому что наука честна ровно настолько, насколько готова признать границы своего знания. Мы с вами пройдём путь от древнего Эля до Яхве, от Яхве – к трём традициям, которые называют его своими. По дороге нам встретятся цари и пророки, жрецы и поэты, гонители и мученики, комментаторы и спорщики. Мы увидим, как один и тот же текст читается по-разному в синагоге, в церкви и в мечети, и как эти различия не отменяют общей почвы, из которой всё выросло. Эта книга – для тех, кто хочет понять, откуда взялось то, что кажется само собой разумеющимся. Для верующих – потому что честное знание о прошлом не разрушает веру, а делает её глубже. Для неверующих – потому что история религии интересна сама по себе, как история человеческого поиска смысла. Для всех, кто готов пройти этот путь без спешки, без высокомерия и без желания поставить точку там, где на самом деле стоит многоточие.

ЧастьI.До монотеизма

Глава 1. Небесный совет: религия древнегоИзраиля.

Прежде чем говорить о том, как родилось единобожие, нужно ясно представить себе, откуда оно выросло. Обычно люди, даже вполне образованные, представляют себе дело так: был примитивный политеизм, потом явился Авраам (или Моисей), и всё переменилось. Но история сложнее и интереснее. Монотеизм не пришёл на пустое место – он вырос из очень развитой, богатой и продуманной религиозной системы, которую мы условно называем западносемитской. И лучше всего эта система видна не в Библии, а в документах соседнего города-государства Угарит, погибшего примерно за двенадцать веков до нашей эры. В 1929 году на сирийском побережье, возле мыса Рас-Шамра, французский археолог Клод Шеффер начал раскопки холма. Под слоями земли обнаружился город, о котором не упоминала ни одна строка Библии, Угарит. Он был разрушен около 1180 года до н. э., вероятно, народами моря, и с тех пор пролежал нетронутым. Именно это и сделало его бесценным: катастрофа законсервировала библиотеку, архивы, храмы и дворцы. Глиняные таблички, испечённые в огне пожара, сохранились почти идеально. Среди находок оказались тексты на угаритском языке западносемитском наречии, близком к древнееврейскому. Это поэмы о богах: цикл о Баале, цикл о Керете, цикл об Акхате, а также списки богов, жертвоприношений, ритуалов. Впервые у исследователей появилась возможность увидеть западносемитскую религию не глазами её противников, библейских пророков, а изнутри, в её собственных словах.

Эль: старый бог на вершине горы.

Во главе угаритского пантеона стоит Эль. Его имя – обычное западносемитское слово со значением «бог», «сильный», «владыка». В угаритских текстах он называется «Быком», «Отцом богов», «Царём», «Творцом созданий», «Отцом лет», «Владыкой рек», «Источником двух океанов». Он обитает на горе, которая находится «у истоков двух рек, в сердце источников обоих океанов», то есть в мифическом центре мира, откуда берут начало все воды. Эль уже стар. Он не воюет, не побеждает чудовищ, не мечет молнии. Его сила в мудрости, в авторитете, в способности решать споры. Когда боги ссорятся, они идут к Элю и он выносит приговор. Он восседает в шатре на горе, к нему приходят за советом. Иногда он кажется слабым, нерешительным, даже комичным, например, в эпизоде, где он, испугавшись посланцев смерти, прячется в своих покоях и соглашается отдать Баала. Но эта кажущаяся слабость – часть образа: Эль не воин, он отец. Его власть не в силе, а в статусе. В угаритском пантеоне у Эля есть супруга – Ашера (угаритское Атират). Её называют «Госпожой», «Матерью богов», «Той, кто ходит по морю». Она – мать семидесяти сыновей, то есть всех богов. Именно она играет решающую роль в конфликте между Баалом и Йамом (Морем): когда Баал побеждает, Ашера заступается за него перед Элем. Она не просто жена, а влиятельная посредница, царица небесного совета.

Баал: молодой бог бури и плодородия.

Если Эль – старый отец, то Баал – молодой герой. Его имя означает «Господин», «Владыка». Он сын Дагана, другого западносемитского бога, но в угаритских текстах он прежде всего соперник и наследник Эля. Баал – бог бури: он ездит по небу на облаках, мечет молнии, гремит громом. Его оружие – палица и копьё, которыми он поражает чудовищ. Он побеждает Йама, бога моря, и Мота, бога смерти. Он приносит дождь, от которого зависит урожай, и потому он бог плодородия, жизни, силы. Баал строит себе дворец на горе Цафон (в Библии – «север», «высота»). Этот дворец символ его победы и его статуса. Но его власть не вечна: Мот, бог смерти, проглатывает Баала, и тот спускается в преисподнюю. Анат, сестра Баала, спускается за ним, сражается с Мотом, убивает его, рассекает, сеет его останки по полю и Баал возвращается к жизни. Этот цикл, умирание и воскресение бога плодородия, отражает смену времён года: засуха и дождь, смерть и жизнь. Баал – самый популярный бог в западносемитском мире. Ему поклоняются в Угарите, в Тире, в Сидоне, в Карфагене. Его культ доходит до Египта и до Греции. Именно с ним библейские пророки ведут самую ожесточённую борьбу и это не случайно: Баал был главным конкурентом Яхве.

Анат: воительница и сестра.

Анат, сестра и помощница Баала. Она дева-воительница, богиня войны и охоты. В угаритских текстах она описана с ужасающей конкретностью: она убивает врагов, отрубает головы, руки, ноги, купается в крови, украшает себя отрубленными руками и головами. Она мстит за Баала, сражается с Мотом, добивается у Эля разрешения на постройку дворца для Баала. Она не жена и не мать, а именно сестра, соратница, защитница. Её образ вдохновлял и пугал, и неудивительно, что в Библии её имя почти не упоминается, но её черты, возможно, отразились в образах некоторых пророчиц и героинь.

Ашера: мать богов, ставшая «дубравой».

Ашера, супруга Эля, занимает в угаритском пантеоне одно из центральных мест. Она мать богов, заступница, царица. В Библии она появляется не как богиня с именем, а как «ашера» – священное дерево, столб, символ плодородия, который пророки запрещают ставить рядом с жертвенниками Яхве. Это не случайно: культ Ашеры был настолько распространён в древнем Израиле, что её символы стояли в самом Иерусалимском храме и только реформы царей Езекии и Иосии смогли их удалить. Археология подтверждает: в древнем Израиле Ашеру почитали как супругу Яхве. Надписи из Кунтиллет-Аджруд (Синай, VIII век до н. э.) упоминают «Яхве и его Ашеру». Глиняные фигурки богини находят в домах по всей Иудее. Это значит, что для многих израильтян Яхве не был одиноким богом, у него была жена, как у Эля. Монотеизм в собственном смысле слова появился гораздо позже, чем обычно думают.

Собрание богов.

Одна из ключевых идей западносемитской религии – совет богов. Эль созывает богов на совет, они обсуждают дела, принимают решения. В угаритских текстах это называется «собрание богов», «совет Эля». В Библии эта идея сохраняется, хотя и в изменённом виде. В Псалме 82 Бог стоит «в сонме богов» и судит их. Во Второзаконии 32:8–9 (в древней версии, сохранённой в Кумране и в Септуагинте) Всевышний разделяет народы «по числу сынов Божьих». В книге Иова сатана приходит вместе с «сынами Божьими» предстать пред Яхве. Это всё отголоски древнего представления о небесном совете, где Яхве занимает место Эля, а остальные боги становятся его служителями, ангелами, «сынами Божьими». Но религия не сводится к мифам и пантеонам. Важно понять, как верили обычные люди. Археология даёт нам ответ: они поклонялись домашним божкам, ставили фигурки Ашеры в нишах, приносили жертвы на «высотах» – открытых площадках под деревьями, носили амулеты, обращались к духам предков. Они не разделяли строго «Яхве» и «Баал»: в их сознании это были разные боги, но они могли молиться и тому, и другому, в зависимости от нужды. Засуха, к Баалу. Война, к Яхве. Роды, к Ашере. Смерть, к предкам. Именно эта народная религия была главной мишенью пророков. Не философский политеизм, а живая, бытовая, многобожная практика. Пророки боролись не с теорией, а с привычкой. Что это меняет? Понимание того, что религия древнего Израиля была частью западносемитской религиозной системы, меняет многое. Оно показывает, что монотеизм не был данностью с самого начала. Он был результатом долгого процесса, в котором Яхве сначала занял место Эля, потом поглотил его титулы, потом лишил его супругу, потом уничтожил всех остальных богов. Это был не переворот в один день, а растянувшаяся на века борьба с царями, пророками, жрецами, народом.

Ашера в библейском тексте: богиня, ставшая деревом.

Самое убедительное свидетельство того, насколько глубоко культ Ашеры укоренился в древнем Израиле, даёт сам библейский текст, точнее, то, как он с этим культом борется. Если бы Ашера была чужеродным, маргинальным божеством, Пятикнижие и Пророки не уделяли бы ей столько настойчивого внимания. Но они уделяют. И это говорит о том, что для авторов Библии Ашера была не абстрактной угрозой из далёких земель, а живой и близкой реальностью, от которой нужно было избавиться внутри собственного дома. В масоретском тексте слово «ашера» встречается около сорока раз. Иногда оно обозначает богиню, иногда, культовый объект: деревянный столб или священное дерево, поставленное рядом с жертвенником. Библейские редакторы, по-видимому, намеренно размывали различие между богиней и её символом, чтобы лишить Ашеру личностного статуса и превратить её в «просто идола». В книге Второзакония (16:21) читаем: «Не сажай себе Ашеру, дерево любого вида, при жертвеннике Господа Бога твоего». Здесь Ашера, уже не богиня, а растение, которое нельзя сажать рядом с алтарём Яхве. Но сам запрет выдаёт подлинную ситуацию: люди именно это и делали, ставили дерево Ашеры рядом с жертвенником Яхве, потому что для них эти два культа не противоречили друг другу.

Кунтиллет-Аджруд: надпись, которая всё изменила.

В 1975 году израильский археолог Зеэв Мешель проводил раскопки в Кунтиллет-Аджруд – небольшом укреплении на Синайском полуострове, на древнем пути из Газы в Эйлат. Это место, вероятно, служило караван-сараем или военным постом в VIII веке до н. э. Среди руин Мешель обнаружил склад керамики, покрытой надписями чернилами на древнееврейском письме. Один из остраконов, так называют глиняные черепки, использовавшиеся для записей, содержал фразу, которая стала сенсацией: «Благословляю тебя Яхве Самарийским и его Ашерой». Другая надпись гласила: «Благословляю тебя Яхве Теманским и его Ашерой». Теман – это район в Эдоме, к югу от Иудеи, откуда, согласно библейской традиции, происходил Яхве. Упоминание «Яхве Самарийского» указывает на Северное царство, «Яхве Теманского» на южное происхождение бога. И в обоих случаях рядом с Яхве стоит Ашера, не как самостоятельное божество, а как его спутница, «его Ашера». Эта формула – «Яхве и его Ашера», повторяется в нескольких письмах. Она означает нечто большее, чем просто соседство двух имён. В западносемитской эпиграфике конструкция «X и его Ашера» соответствует выражению «X и его супруга». То есть люди, писавшие эти благословения, воспринимали Ашеру как жену Яхве, точно так же как угаритяне воспринимали Атиру как жену Эля. Простые израильтяне, жившие в Кунтиллет-Аджруд, не видели никакого противоречия между верой в Яхве и почитанием его супруги. Для них это была одна религия. Археология даёт ещё один пласт свидетельств, о которых библейский текст молчит. По всей территории Иудеи, от Иерусалима до Лахиша, от Арада до Беэр-Шевы, археологи находят глиняные фигурки обнажённой женщины с подчёркнутыми грудью и бёдрами. Их называют «фигурками Иудеи» (Judean Pillar Figurines). Они встречаются в домах, в мусорных ямах, в слоях, относящихся к периоду Первого Храма, примерно с X по VI век до н. э. Традиционно эти фигурки интерпретировали как изображения Ашеры – богини плодородия, к которой женщины обращались за помощью в родах, за защитой детей, за благополучием дома. Уильям Девер, один из самых известных исследователей народной религии древнего Израиля, посвятил этой теме целую книгу, «Была ли у Бога жена?». Его вывод был однозначен: да, у Яхве была жена, и её звали Ашера. Но не все учёные с ним согласны. Некоторые считают, что фигурки изображают не богиню, а смертную женщину, символ плодородия или амулет для беременных. Другие указывают, что связь фигурок именно с Ашерой не доказана, поскольку рядом с ними не найдено надписей. Однако контекст находок важен. Фигурки находят в жилых домах, а не в храмах. Они принадлежат частной, домашней религии, той сфере, где библейские реформаторы не могли установить полный контроль. Пока пророки и цари спорили о том, кому поклоняться в Иерусалимском храме, женщины продолжали лепить из глины образ той, кого считали заступницей и матерью.

Ашера в Храме: скандал, который скрывали.

Самое поразительное то, что Ашера стояла не только в частных домах, но и в самом Иерусалимском храме. Согласно 4 Книге Царств (21:7), царь Манассия, один из самых нечестивых царей Иудеи по оценке библейских авторов, поставил «истукан Ашеры» в доме Яхве. Речь идёт не о случайном проникновении язычества, а о преднамеренном акте царской политики. Манассия правил пятьдесят пять лет, дольше любого другого царя Иудеи, и судя по всему, проводил сознательную политику интеграции культа Ашеры в официальную религию Иерусалима. Только при его внуке, царе Иосии, в 621 году до н. э. была проведена радикальная реформа. Иосия приказал вынести «истукан Ашеры» из храма, сжечь его в долине Кедрон, стереть в прах и бросить прах на могилы простых людей (4 Царств 23:6). Это был не просто административный запрет, а символический акт уничтожения: дерево Ашеры, сожжённое и превращённое в пыль, должно было исчезнуть из памяти народа. Реформа Иосии – первый засвидетельствованный в Библии случай, когда монотеизм в собственном смысле слова был навязан сверху, силой царской власти.

Кедеши и «святость»: Ашера в языке культа.

Есть ещё один след Ашеры, который сохранился не в виде статуй и деревьев, а в самом языке библейского текста. Речь идёт о термине «кедеша» (qědēšāh), обычно переводимом как «блудница» или «храмовая проститутка». В книгах Царств и Второзаконии кедеши упоминаются как служители культа, которых цари-реформаторы изгоняли из Иерусалима. Но что они делали на самом деле? Исследование С. С. Кочергина показывает, что сравнение кедеши с обычной проституцией (zānāh) не обосновано. Слово происходит от корня qdš, означающего «святость», «отделённость». Кедеша была не проституткой в современном смысле, а жрицей, участвовавшей в ритуале «священного брака» (hieros gamos). В этом ритуале царь, помазанник Яхве, вступал в священный союз с жрицей, представлявшей Ашеру, и результатом этого союза было «священное рождение»: наследник престола, который одновременно считался сыном Яхве и Ашеры. Метафорически отцом царя был Яхве, матерью Ашера. Когда монотеистическая реформа победила, этот ритуал был уничтожен, а его участницы переосмыслены как «блудницы». Но язык «святости» остался. Яхве монотеистических книг вобрал в себя ту «святость», которая раньше принадлежала Ашере и всему комплексу культа плодородия. То, что раньше было отделено для богини, стало отделено для единственного Бога. Присутствие Ашеры в древнеизраильской религии – это не курьёз и не маргинальная деталь. Это ключ к пониманию того, как долго и трудно рождался монотеизм. Если у Яхве была жена, если её символы стояли в Иерусалимском храме, если цари и царицы покровительствовали её культу, если простые женщины лепили её фигурки и ставили их в домах, то монотеизм не был данностью с самого начала. Он был результатом борьбы, которая велась не только на небесах, но и в царских дворцах, в храмовых дворах, в деревенских домах. Борьба с Ашерой – это не просто борьба с «язычеством». Это борьба внутри самой израильской религии, между двумя представлениями о том, каким должен быть Бог: одиноким и ревнивым или окружённым семьёй, советом, супругой. Победило первое представление. Но следы второго остались в языке Библии, в археологических находках, в молчании текста о том, что было вычеркнуто.

Глава 2. Яхве до Израиля: бог южныхпустынь

Если у Эля есть древняя и хорошо документированная родословная – угаритские таблички, мифы о Баале, списки богов, то у Яхве биография начинается не с мифа, а с загадки. Его имя впервые появляется не в угаритской поэзии и не в месопотамских списках богов, а в египетских топографических перечнях XIV–XIII веков до нашей эры. И появляется оно не как имя божества, а как обозначение земли или народа. Это обстоятельство не курьёз, а ключ ко всему дальнейшему: Яхве приходит в историю не с небес, а из пустыни, и не как царь богов, а как бог людей, живших на краю цивилизованного мира.

Имя, которое не произносят.

Прежде чем искать Яхве в пустыне, нужно разобраться с его именем. В еврейской Библии оно записано четырьмя согласными буквами: יהוה (YHWH). Это так называемый тетраграмматон – «четырёхбуквие». Уже в позднем библейском и раввинистическом иудаизме это имя было табуировано: его не произносили, а заменяли словом «Адонай» («мой Господь») или просто «ха-Шем» («Имя»). Именно поэтому в Септуагинте, греческом переводе Ветхого Завета, тетраграмматон передан как κύριος («Господь»), а в синодальном переводе Библии, как «Господь». Как же звучало это имя изначально? Учёные сходятся на том, что наиболее вероятное произношение – «Яхве». Форма «Иегова», вошедшая в некоторые переводы и в обиходную речь, возникла в Средние века из-за наивного прочтения масоретских огласовок: переписчики, чтобы напомнить читателю о необходимости произносить «Адонай», поставили под согласными YHWH гласные от слова «Адонай», а позднейшие читатели прочли это буквально – «ЙеХоВаХ». Это филологическая ошибка, но ошибка, которая обрела собственную жизнь. Что означает само имя? Здесь возможны два направления. Согласно одной интерпретации, оно происходит от глагола hāyāh («быть») и означает «Он есть», «Он будет» или «Он творит быть», то есть обозначает Бога как источник существования. Согласно другой, имя связано с корнем hwj/hwy со значением «веять», «бушевать», «ниспадать» и тогда Яхве означает «Тот, кто ниспадает» (дождём, бурей, грозой). Вторая этимология лучше согласуется с образом Яхве как бога бури и войны, который проступает в древнейших библейских поэтических текстах.

Египетские списки: Шасу Йаху.

Самое раннее внебиблейское упоминания, которое связывают с Яхве, находится в египетских топографических списках. Речь идёт о надписях из храма Амона в Солбе (Нубия), относящихся к правлению Аменхотепа III (около 1380 года до н. э.), и из Карнака времён Рамсеса II (около 1270 года до н. э.). В этих списках перечислены земли и народы, с которыми Египет имел дело или против которых воевал. Среди них упоминается «земля Шасу Йаху» (Yhwʒ), то есть шасу (кочевники) Йаху. Важно, что в этих списках Yhwʒ обозначает не божество, а группу людей или территорию. Египтяне не говорят: «бог Йаху». Они говорят: «шасу Йаху». Это может означать, что люди, называвшие себя или называемые так египтянами, поклонялись богу по имени Йаху, или что они жили в месте, носившем такое название. Но что бы это ни значило, перед нами первый след: имя, которое впоследствии станет именем единственного Бога Израиля, изначально связано с кочевым населением, обитавшим где-то к югу или востоку от Египта. Даниэль Флеминг, автор книги «Яхве до Израиля», предостерегает от поспешных выводов. Он отмечает, что египетские свидетельства не позволяют точно локализовать землю Шасу Йаху: она не привязана ни к Сеиру, ни к Эдому, как иногда утверждают. Это может быть область в северо-западной Аравии, в Южной Трансиордании или даже в Синае, но точное место остаётся предметом споров. Однако сам факт остаётся: имя, которое станет священным для трёх религий, впервые появляется на египетских стенах как обозначение людей пустыни.

Мадианитская гипотеза: откуда пришёл Яхве.

Из египетского следа вырастает одна из самых влиятельных теорий о происхождении Яхве, так называемая мадианитская (или кенеитская) гипотеза. Её суть проста: Яхве был изначально богом мадианитян, кочевого народа, обитавшего в северо-западной Аравии и на Синайском полуострове. Израильтяне познакомились с этим богом через Моисея, который, согласно библейскому рассказу, женился на дочери мадиамского жреца Иофора (или Рагуила) и пас его овец у горы Хорив (Исход 3:1). Эта гипотеза опирается не только на египетские списки, но и на библейские тексты. В Книге Судей (5:4–5), в древнейшей поэме Деворы, Яхве описывается как тот, кто «выходит из Сеира» и «шествует от поля Эдома», то есть приходит с юга, из земли, лежащей за пределами собственно Израиля. Сходные выражения есть во Второзаконии (33:2) и в Книге Аввакума (3:3): «Бог идёт от Фемана, и Святый от горы Фарана». Эти поэтические тексты, по-видимому, старше прозаических повествований о патриархах и исходе, и они устойчиво связывают Яхве с южными пустынями. Дэниел Флеминг, однако, вносит важную поправку. Он согласен, что библейские тексты отражают давнюю связь Яхве с кочевыми народами юга, но не считает, что это доказывает, будто мадианитяне были первыми, кто поклонялся Яхве. Более осторожная формулировка: в древнейших слоях израильской традиции сохранилось воспоминание о том, что Яхве пришёл с юга, из земли кочевников, и что Моисей был связан с этим южным миром через своего тестя. Это воспоминание может быть историческим, а может быть этиологическим мифом, объясняющим, почему культ Яхве отличается от культов оседлых земледельцев Ханаана. Археолог Хуан-Мануэль Тессиер в книге «Яхве: происхождение бога пустыни» развивает эту гипотезу дальше. Он показывает, что мадианитяне раннего железного века были не просто кочевниками, а носителями металлургических технологий. Они добывали и обрабатывали медь в долине Арава, к северу от залива Акаба. Яхве, возможно, был не только богом бури и войны, но и покровителем металлургии – богом, связанным с огнём, плавкой, кузнечным делом. В Псалме 29, который часто считают древним гимном Яхве как богу грозы, Тессиер видит следы металлургического культа: голос Яхве, который «рассекает пламя огня» и «сокрушает кедры», может быть не только громом, но и звуком кузнечного молота.

Бог бури и войны.

Каким бы ни было происхождение Яхве, в древнейших библейских текстах он предстаёт прежде всего как бог бури и войны. В Песни Моисея (Исход 15), которая считается одним из самых древних поэтических отрывков Библии, Яхве – «муж брани», который бросает в море колесницы фараона и спасает свой народ. В Песни Деворы (Судей 5) он приходит с юга, и земля дрожит, небеса капают, облака льют воду. В Псалме 18 он является в грозе: «Потряслась и всколебалась земля, дрогнули и подвиглись основания гор, ибо разгневался Бог; поднялся дым от гнева Его и из уст Его огонь поядающий; горячие угли сыпались от Него. Наклонил Он небеса и сошёл, и мрак под ногами Его» (Псалом 18:8–10). Этот образ – бог, который едет на облаках, мечет молнии, гремит громом, заставляет горы дымиться, удивительно близок к образу Баала в угаритских текстах. Баал тоже «скачет по небесам», «мечет молнии», «гремит громом». Даниэль Флеминг отмечает, что в древнейших псалмах Яхве описан именно как бог бури средиземноморского типа, и это сходство с Баалом не случайно: израильтяне, поселившиеся в Ханаане, заимствовали язык и образы местной религии, чтобы говорить о своём боге. Но есть и отличие. Баал – бог плодородия, его главная функция приносить дождь, от которого зависит урожай. Яхве же в древнейших текстах, прежде всего бог войны и спасения. Он выводит народ из Египта, ведёт его через пустыню, даёт победу в битвах. Дождь и плодородие – вторичная функция, которую он приобретает, поселившись в земле Ханаана. Марк Смит предполагает, что изначально Яхве мог быть ближе к Аттару – второстепенному угаритскому божеству, связанному с пустыней и войной, а не с приморской грозой и плодородием.

Стела Мернептаха: первое внебиблейское упоминание Израиля.

Следующий важный документ – стела египетского фараона Мернептаха, датируемая примерно 1208 годом до нашей эры. Это победная надпись, в которой фараон перечисляет врагов, поверженных в ходе военной кампании в Ханаане. Среди покорённых земель и народов упоминается Израиль: «Израиль опустошён, семени его нет». Это самое раннее внебиблейское упоминание Израиля как народа, и оно показывает, что к концу XIII века до н. э. Израиль уже существовал в Ханаане как этническая или политическая общность, достаточно значительная, чтобы египтяне обратили на неё внимание. Что эта стела говорит о Яхве? Прямо – ничего. В ней нет имени Яхве. Но она имеет косвенное значение. Если Израиль существовал в Ханаане в 1208 году до н. э., то культ Яхве, который впоследствии станет религией этого народа, должен был существовать примерно в то же время или чуть раньше. Это не доказывает, что Яхве был богом Израиля с самого начала, но показывает, что временные рамки, в которые нужно поместить его «вход» в израильскую историю, довольно узки.

Проблема молчания: где Яхве до VIII века?

Есть одна странность, на которую стоит обратить внимание. Если Яхве был богом Израиля и Иудеи с раннего времени, почему надписи с его именем появляются относительно поздно? Самые ранние эпиграфические свидетельства культа Яхве в Иудее относятся к VIII–VII векам до нашей эры: надпись из Кунтиллет-Аджруд, надгробная надпись из Хирбет-эль-Ком, остраконы из Арада, печати с теофорными именами. До VIII века почти ничего. Немецкий исследователь Кристиан Фревель в статье, опубликованной Тюбингенским университетом, обращает внимание на эту аномалию. Он отмечает, что отсутствие свидетельств не обязательно означает отсутствие культа: надписи могли не сохраниться, могли быть уничтожены, могли просто не делаться по каким-то причинам. Но всё же этот пробел требует объяснения. Фревель предлагает гипотезу: возможно, Яхве стал национальным богом Иудеи не с самого начала, а лишь в VIII веке до н. э., при династии Омридов, которые правили в Северном царстве и распространили своё влияние на Иерусалим. Эта гипотеза радикальна и не всеми принимается, но она показывает, насколько зыбкой остаётся почва под ногами исследователя. Мы не знаем точно, когда Яхве стал богом Израиля. Мы не знаем, где именно находилась земля Шасу Йаху. Мы не знаем, был ли Яхве изначально богом бури, войны, металлургии или всего сразу. Мы можем только строить более или менее вероятные модели на основании фрагментарных свидетельств и признавать, что эти модели остаются гипотезами.

Что это меняет для нашей истории.

Глава о Яхве до Израиля нужна не для того, чтобы доказать мадианитскую гипотезу или опровергнуть её. Она нужна для того, чтобы увидеть: у Яхве есть своя предыстория, и эта предыстория южная, пустынная, кочевая. Он не был изначально богом Иерусалима, не был богом Храма, не был богом царей. Он пришёл с окраины, из земли, которую египтяне называли страной шасу, а Библия землёй Сеира и Эдома. Он был богом людей, живших вне городов, вне храмов, вне государств. И только потом, через сложный и долгий процесс, он вошёл в Ханаан, занял место Эля, поглотил Баала и стал единственным.

Проблема датировки Песни моря.

Песнь моря (Исход 15:1–18) считается одним из древнейших поэтических текстов Библии. Традиционно её приписывали Моисею, но с XIX века эта атрибуция оспаривается. Юлиус Вельхаузен и его последователи указывали: в поэме упоминаются события, которые в прозаическом повествовании происходят позже – переход через Иордан, завоевание Ханаана, основание святилища в Иерусалиме. Отсюда вывод: текст создан не раньше эпохи царей, а то и позже. Но есть и встречная аргументация. Лингвисты обращают внимание на архаичные формы: древние глагольные окончания, редкие частицы, необычный порядок слов. Некоторые из этих форм находят параллели в западносемитских надписях второй половины второго тысячелетия до н. э., например, в текстах из Рас-Шамры и в ранних ханаанских гимнах. Если язык поэмы действительно архаичен, то перед нами не поздняя компиляция, а древнее ядро, которое веками передавалось устно и лишь потом было записано. Марк Смит в книге «Ранняя история Бога» предлагает компромисс. По его мнению, ядро Песни моря может восходить к очень раннему времени, возможно, к XII или даже XIII веку до н. э., но в нынешнем виде текст прошёл через несколько редакций. Древние слои в нём соседствуют с поздними вставками, и отделить одно от другого можно только с большим трудом. Это не отменяет ценности поэмы как источника: даже если она была записана поздно, её образный язык сохраняет воспоминание о том, каким видели Яхве древние израильтяне.

Сеир, Эдом и Феман: география южной традиции.

Библейские тексты настойчиво связывают Яхве с южными землями. В Книге Судей (5:4–5) он «выходит из Сеира» и «шествует от поля Эдома». Во Второзаконии (33:2) он «идёт от Синая» и «восходит от Сеира», «является от горы Фарана». У Аввакума (3:3) – «Бог идёт от Фемана, и Святый – от горы Фарана». Сеир – это гористая область к югу от Мёртвого моря, между Эдомом и Синаем. Феман – оазис в Эдоме, к северу от Петры. Фаран – пустыня на Синайском полуострове. Все эти названия указывают в одном направлении: юг, за пределами собственно Ханаана. Это не случайная деталь. В западносемитском мире каждый бог имел свою «географию»: Баал был связан с горой Цафон на севере, Эль с истоками двух рек, Ашера с морем. Яхве, если следовать древнейшим поэтическим текстам, связан с южными пустынями. Его «родина» не Ханаан, а Эдом, Сеир, Феман, Синай. Эта география имеет и политическое измерение. В эпоху, когда Израиль и Иудея формировались как государства, их южные соседи эдомитяне, мадианитяне, кенеи, были не просто соседями, а родственниками и соперниками. Связь Яхве с этими народами может отражать как реальные исторические контакты, так и идеологическую полемику: если Яхве пришёл с юга, значит, его культ старше и чище, чем культы оседлых ханаанских богов.

Кенеи и кенезиты: родственники Моисея.

Библейское повествование связывает Моисея с мадианитянами через его тестя – Иофора, жреца мадиамского. Но есть и другой след: кенеи (qēnî), племя, упоминаемое в Библии как родственное Израилю. В Книге Судей (1:16) говорится, что сыновья кенея, тестя Моисеева, пошли с сынами Иуды в пустыню. В Первой книге Паралипоменон (2:55) кенеи названы «писцами», возможно, хранителями традиций. Некоторые исследователи отождествляют кенеев с мадианитянами или считают их частью того же племенного союза. Если Моисей был связан с кенеями или мадианитянами через брак, то это может объяснить, почему культ Яхве пришёл в Израиль именно через южные связи. Моисей не просто «получил» Яхве на Синае, он получил его через родство, через жену, через тестя-жреца. Это не отменяет богословского значения Синайского откровения, но помещает его в конкретный социальный контекст: откровение приходит не в пустоте, а через людей, через семью, через брак.

Что остаётся за пределами знания.

Все эти гипотезы – мадианитская, кенеитская, металлургическая, южная, остаются гипотезами. Ни одна из них не доказана окончательно. Мы не знаем, где именно находилась земля Шасу Йаху. Мы не знаем, был ли Яхве изначально богом бури, войны или металла. Мы не знаем, когда именно он стал национальным богом Израиля. Мы даже не знаем, как звучало его имя в древности – «Яхве», «Яху», «Йао» или как-то иначе. Но именно эта неопределённость и делает историю интересной. Если бы всё было известно, не было бы нужды в исследовании. Наука о религии – не сборник готовых ответов, а способ задавать вопросы, которые не задавали раньше. И один из таких вопросов следующий: как Яхве, бог южной пустыни, стал Элем, богом Ханаана?

Глава 3. Слияние: как Яхве стал Элем

Мы подошли к центральному событию всей этой истории. Яхве пришёл с юга из пустыни, от кочевников, как бог бури и войны. Эль же был старым, укоренённым, почтенным богом Ханаана – отцом богов, творцом созданий, владыкой небесного совета. Казалось бы, эти два божества должны были столкнуться как соперники, как Баал и Йам, как молодой герой и старый царь, но произошло иное. Яхве не победил Эля в битве и не изгнал его. Он его поглотил. Он занял его место, унаследовал его титулы, вобрал его черты и в конце концов стал тем, кем Эль был всегда: единственным Богом, Отцом, Творцом, Царём. Эта глава о том, как это слияние происходило, какие следы оно оставило в библейском тексте и почему без него невозможно понять рождение монотеизма.

Два бога, одно имя.

Начнём с факта, который может показаться странным. В еврейской Библии Бог чаще всего называется не «Яхве», а «Элохим» – формой, родственной слову «Эль» (по грамматике – множественным числом). Слово «Элохим» грамматически множественное, но согласуется с глаголами в единственном числе: «В начале сотворил (bārā) Элохим небо и землю» (Бытие 1:1). Это не «боги сотворили», а «Бог сотворил». Почему множественная форма используется для единственного Бога? Чаще всего исследователи видят здесь множественное число величия или абстракции: оно выражает «божественность» в полноте, «Бога в высшей степени», а не буквально «многих богов». Некоторые учёные допускают, что за этой формой стоит и память о времени, когда слово обозначало членов божественного собрания, – но это лишь одно из предположений, а не общепринятое объяснение. Имя «Эль» тоже сохранилось в Библии как обозначение Бога. Оно встречается в таких выражениях, как «Эль Шаддай» («Бог Всемогущий»), «Эль Эльон» («Бог Всевышний»), «Эль Олам» («Бог Вечный»), «Эль Бет-Эль» («Бог дома Божьего»). В книге Бытия патриархи поклоняются Элю под разными именами: Авраам призывает «Эль Эльон», Иаков – «Эль, Бог Израилев», Исаак – «Эль Шаддай». Это не разные боги, а один Эль, который постепенно отождествляется с Яхве. В Исходе 6:3 Бог говорит Моисею: «Я являлся Аврааму, Исааку и Иакову как Эль Шаддай, но под именем Яхве не открылся им». Этот стих ключевой. Он признаёт, что патриархи знали Бога под именем Эль, а имя Яхве было открыто позже, через Моисея. Но это не два разных Бога – это один Бог, который сначала был известен как Эль, а потом стал известен как Яхве.

Второзаконие 32:8–9: разделение народов.

Один из самых важных текстов для понимания слияния, Второзаконие 32:8–9. В масоретском тексте (традиционном еврейском) этот стих читается так: «Когда Всевышний (Эль Эльон) давал уделы народам, когда разделял сынов человеческих, тогда поставил границы народов по числу сынов Израилевых. Ибо часть Яхве – народ Его, Иаков – удел наследия Его». Но в Кумранских свитках и в Септуагинте (греческом переводе III–II веков до н. э.) этот стих выглядит иначе: «…по числу сынов Божьих (ангелов Божьих)». Вместо «сынов Израилевых» – «сыны Божьи». Это чтение древнее. Оно означает, что Всевышний (Эль Эльон) разделил народы между сынами Божьими, то есть между богами небесного совета. Каждому народу достался свой бог-покровитель. Но Яхве получил особый удел – народ Иакова, Израиль. Что здесь происходит? Эль Эльон – это старый верховный бог, который распределяет народы между своими сыновьями. Яхве, один из этих сыновей, которому достаётся Израиль. Это не монотеизм. Это генотеизм: признание существования многих богов при поклонении одному. Но в этом тексте уже заложена основа для будущего слияния: Эль Эльон и Яхве, не соперники, а отец и сын, старший и младший, распределяющий и получающий. Позже, когда монотеизм победит, эти два образа сольются: Яхве станет Эль Эльон, Всевышним, который сам разделяет народы.

Псалом 81: Бог судит богов.

Ещё один ключевой текст – Псалом 81. Он начинается так: «Бог (Элохим) стал в сонме богов (эль), среди богов произнёс суд». Бог стоит в небесном совете, окружённый другими богами, и судит их. Он обвиняет их в несправедливости: «Доколе будете вы судить неправедно и оказывать лицеприятие нечестивым? Судите бедного и сироту, угнетенного и нищего оправдайте. Спасайте слабого и убогого, из руки нечестивых избавляйте». Но боги не слушают. И тогда Бог выносит приговор: «Я сказал: вы боги (элохим), и сыны Всевышнего (Эль Эльон) – все вы. Но вы умрёте, как человеки, и падёте, как всякий из князей». Этот псалом, драматическое изображение того, как Яхве (названный здесь Элохим) судит других богов и приговаривает их к смерти. Они называются «сынами Всевышнего» – то есть сынами Эля. Но они умирают. Они теряют свой божественный статус. Они становятся смертными. Это не просто полемика с язычеством – это миф о том, как боги небесного совета были низложены. Яхве не отрицает их существования; он судит их и уничтожает. Монотеизм здесь рождается не через философское отрицание других богов, а через суд над ними. Исследователи отмечают, что этот псалом, вероятно, использовался в храмовом богослужении в эпоху, когда монотеизм ещё не победил окончательно. Он обращён к людям, которые верили в небесный совет, и говорит им: ваш Бог не просто один из многих, он судья над всеми. Это промежуточный этап между политеизмом и монотеизмом: другие боги ещё существуют, но они уже осуждены.

Трактовка «среди богов» как толкование «земные судьи».

Почему толкование «земные судьи» не выдерживает критики? В русской и западной церковной традиции широко распространено объяснение: будто бы «боги» (элохим) в Псалме 82 – это не божественные существа, а земные судьи, правители, начальники. Это толкование восходит к нескольким авторитетным источникам и до сих пор повторяется в проповедях и комментариях. Но если посмотреть на древние переводы и на сам язык текста, становится видно, что это объяснение позднее и что оно сталкивается с рядом непреодолимых трудностей.

Свидетельство древних переводов. Начнём с Септуагинты – греческого перевода Ветхого Завета, сделанного в III–II веках до н. э. в Александрии. Это самый ранний перевод Библии, и он имеет огромный вес. В Псалме 82:1 еврейское עֲדַת־אֵל (адат Эль) переведено как συναγωγῇ θεῶν – «собрание богов». А слово אֱלֹהִים (элохим) переведено как θεούς – «богов». Не «судей», не «правителей», не «ангелов». Именно «богов». Это важно по одной простой причине – переводчики Септуагинты были иудеями, жившими в греческом мире. Они прекрасно понимали, что слово «боги» во множественном числе может смутить читателя. Если бы они хотели избежать намёка на многобожие, они могли бы перевести «судьи» или «начальники» так, как это позже сделали раввинистические комментаторы. Но они этого не сделали. Они перевели буквально: «боги». То же самое мы видим в Вульгате – латинском переводе Иеронима (IV–V века). Псалтирь в её наиболее распространённой, «Галликанской» редакции восходит к греческому тексту Септуагинты, а не к еврейскому оригиналу. В этой редакции стих звучит так: Deus stetit in synagoga deorum, in medio autem deos dijudicat – «Бог стал в собрании богов, посреди богов произносит суд». Латинская традиция, как и греческая, видела эту трудность, но не стала её сглаживать.

Таргум: как текст «исправляли».

Самое показательное свидетельство – это таргумы, арамейские переводы, использовавшиеся в синагогах. Таргум на Псалмы передаёт стих 82:1 так: «Бог, Шехина Его обитает в собрании праведных, которые сильны в Торе; Он судит среди судей истины». Здесь еврейское элохим заменено на дайяним – «судьи». Это и есть ключ. Если бы исходный текст действительно говорил о земных судьях, зачем было бы его «исправлять»? Именно потому, что в оригинале стояло «боги», а раввинистический иудаизм, утвердившийся после разрушения Храма, уже не мог допустить мысли, что Бог стоит посреди других богов. Таргум не сохраняет смысл, он его редактирует. Это редактирование, след борьбы с тем самым представлением о небесном совете, которое в древности было совершенно естественным.

Лексика: что может и что не может означать слово «элохим».

Слово אֱלֹהִים (элохим) действительно многозначно. Оно может обозначать:

– Единого Бога Израиля – например, в Бытии 1:1.

– Богов во множественном числе – например, в Исходе 20:3: «Да не будет у тебя других богов (элохим) пред лицом Моим».

– Божественных существ, членов небесного совета – например, в Псалме 82 и в Псалме 89:7: «Ибо кто на небесах сравнится с Господом? Кто между сынами Божьими (бне элим) подобен Господу?»

– Ангелов – в некоторых поздних текстах.

– Судей, правителей, да, такое значение существует, но оно вторично и встречается в основном в тех местах, где контекст прямо указывает на людей: например, Исход 21:6, где речь идёт о судьях, рассматривающих дело раба.

Ключевой вопрос: что означает элохим именно в Псалме 82? Ответ даёт контекст. В стихе 1 Бог стоит в сонме богов (בַעֲדַת־אֵל – баадат Эль). Слово אֵל (Эль) – это имя верховного бога, а не обозначение людей. Сочетание «адат Эль» означает «совет Эля», «собрание Эля». Это выражение прямо отсылает к угаритскому мифологическому образу, который мы разбирали в первой главе: Эль созывает богов на совет. Далее, в стихе 6 Бог говорит: «Я сказал: вы – боги (элохим), и сыны Всевышнего (Эль Эльон) – все вы». Выражение «сыны Всевышнего» (בְנֵי עֶלְיוֹן – бней Эльон) – это прямой параллелизм с «сынами Божьими» (бне элохим), которые в других библейских текстах явно обозначают небесные существа. В книге Иова (1:6; 2:1) «сыны Божьи» приходят предстать пред Яхве и среди них сатана. Это не земные судьи. Это члены небесного совета.

Псалом 81 в контексте других библейских текстов.

Псалом 81 не изолированный случай. Он часть более широкой традиции, которую библеистика называет «традицией небесного совета». Вот несколько параллелей:

Псалом 89:7–8: «Ибо кто на небесах сравнится с Господом? Кто между сынами Божьими подобен Господу? Бог страшен в совете святых (сод кдошим), велик и страшен для всех окружающих Его». Псалом 29:1: «Воздайте Господу, сыны Божьи (бне элим), воздайте Господу славу и честь».

Второзаконие 32:8–9 (в кумранской версии и Септуагинте): Всевышний разделяет народы «по числу сынов Божьих».

3 Царств 22:19: «Я видел Господа, сидящего на престоле Своём, и всё воинство небесное стояло при Нём, по правую и по левую руку Его». Здесь «воинство небесное» – это небесный совет.

Иов 1:6; 2:1: «И был день, когда пришли сыны Божьи предстать пред Господа; между ними пришёл и сатана».

Во всех этих текстах речь идёт о небесных существах, а не о земных судьях. Псалом 81 принадлежит к той же традиции. Его автор не «обличает несправедливых судей», он изображает драму в небесном совете, где Бог судит других богов за то, что они несправедливы.

Поглощение титулов: Эль Шаддай, Эль Эльон, Эль Олам.

Слияние Яхве с Элем происходило не только через отождествление имён, но и через поглощение титулов. В книге Бытия Бог является Аврааму как «Эль Шаддай» (Бытие 17:1). Шаддай – древний эпитет, значение которого неясно: возможно, «Всемогущий», возможно, «Бог горы» (от аккадского šadû – «гора»), возможно, «Бог груди» (от еврейского shad – «грудь», намёк на плодородие). В любом случае, это титул Эля, который позже применяется к Яхве. Другой титул – «Эль Эльон» («Бог Всевышний»). В Бытии 14:18–22 Мелхиседек, царь Салима (Иерусалима), называется «жрецом Эль Эльона». Авраам приносит ему десятину и клянётся «Яхве, Эль Эльоном, владыкой неба и земли». Здесь Яхве и Эль Эльон прямо отождествляются. Иерусалим, город, который позже станет центром культа Яхве, изначально был городом Эль Эльона. Слияние двух культов – это не абстрактная богословская операция, а конкретный исторический процесс: культ Яхве вошёл в Иерусалим и занял место культа Эль Эльона. Третий титул – «Эль Олам» («Бог Вечный»). В Бытии 21:33 Авраам насаждает рощу в Вирсавии и призывает «Эль Олам». Вирсавия – южный город, связанный с патриархами и с культом Яхве. Здесь Эль Олам и Яхве тоже сливаются. Роща – это, возможно, ашера, священное дерево, которое позже будет запрещено, но в эпоху патриархов было частью культа.