Kitabı oxu: «Начало конца. Семь теней»

ПРОЛОГ. КРИК В ПУСТОТЕ

Он не помнил, когда перестал чувствовать пальцы.

Он не помнил, когда голос стал чужим.

Он помнил только одно имя.

— Ланс… я спасу тебя… Ланс… я спасу тебя… Ланс…

Пайрус брел в темноте. Скорченный. Сломленный. Он нервно хихикал — тихо, надрывно, как человек, который забыл, как плакать.

Вокруг была пустота.

Но в его голове — голоса.

«Я преодолел грань, но не смог добраться»

«Я видел старания брата»

«Я сломаю эту реальность»

Они говорили хором. Шесть голосов. Шесть его прошлых «я». Шесть попыток спасти — и шесть провалов.

Пайрус остановился.

Перед ним, из ниоткуда, выросло зеркало. Седьмое.

Он замер на секунду. А потом — рванул к нему.

— ВРЕМЯ ПРИШЛО!

Он рванул к отражению и увидел.

Копьё. Чёрное. Летит в грудь Ланса.

— СТООП!

Крик вырвался не из горла — из самой глубины. Из того места, где семь смертей спрессовались в один комок ярости.

И тьма ответила.

Она вырвалась из его плоти — чёрная, горячая, как расплавленный металл. Лица. Тени. Крики. Всё это рвалось наружу, разрывая его изнутри.

А потом — взрыв.

Из Пайруса вырвались семь теней.

Первая разбила зеркало головой. Вторая — молотом, выкованным из тьмы. Третья выстрелила — и стекло брызнуло осколками. Четвёртая просто коснулась — и зеркало рассыпалось в пыль. Пятая закричала — и звук разнёс стекло вдребезги. Шестая взмахнула клинком тьмы.

А седьмая… седьмая просто улыбнулась.

И зеркало треснуло само.

Осколки дождём посыпались на пол. Они скользили, собирались, сплавлялись воедино — у ног Пайруса.

Стеклянный проём. Дверь. Вход в мир Ланса.

Пайрус посмотрел в него. Там, за стеклом, — Лес Смерти. Деревня. А где-то там — Ланс. Восьмой. Последний.

— Жди меня, — прошептал Пайрус. Его голос сорвался на эхо. — Мы перепишем эту главу. Вместе.

Он посмотрел на отражение и воспоминания накрыли его.

Они смотрели друг на друга в песочнице. Лансу было пять. Пайрусу — тоже.

«Давай дружить»

«А чего?»

«Ты мне нравишься. Ты не орёшь, как другие»

Потом — школа. Гаражи. Бензиновый запах и ржавое железо. Ланс стирает кровь с разбитой губы.

«Зря»

Потом — взрослая жизнь. Ланс держит катану. Пайрус сжимает его плечо.

«Ты мог бы стать героем»

«А кто будет спасать меня?»

«Я. Я всегда буду рядом»

А потом — новости.

Первые новости. Девочка. Восемь лет. Изнасилована и убита в подворотне.

Пайрус смотрел, как Ланс молча, выключил телевизор. Через неделю Ланс вышел в свою первую ночную охоту. Пайрус пытался отговорить. Не смог.

Другие новости. Мститель чистит город. Наркопритоны горят. Насильники пропадают.

Пайрус сжимал телефон и молился, чтобы Ланс вернулся живым.

Очередная вечерняя сводка новостей.

– Мститель убит – голос диктора звучал ровно, без эмоций.

– Подозреваемый - тринадцатилетний подросток, сын известного бизнесмена. Следствие продолжается.

На экране появилось лицо. Бледное. С пустыми глазами.

Гайд Фудзивара.

Пайрус замер.

Фудзивара… это же фамилия того, на кого вышел Ланс. Неужели это его сын?

Он смотрел на экран и не мог пошевелиться. Мысли путались. Ланс говорил об отце этого мальчика. Говорил, что нашёл след. Говорил, что положит этому конец.

Он узнал обо всём из ленты новостей. Из холодных, равнодушных заголовков статей.

«Мститель убит. Тринадцатилетний мальчик выстрелил ему в упор»

Вот и всё. Три предложения. Чужая жизнь – в трёх предложениях.

Он не видел, как это случилось. Не видел выстрела. Не видел, как Ланс падал. Не слышал его последних слов.

Он видел только это лицо – мальчика, который убил его лучшего друга.

И глаза. Пустые. Холодные. Мёртвые.

И именно эти глаза выдернули его из воспоминаний.

Пайрус снова стоял перед собравшимся зеркалом. Он посмотрел в свое отражение. И увидел свои глаза. Точно такие же. Пустые. Холодные. Полные ненависти.

В голове грянул выстрел.

Яркая вспышка света заставила его зажмуриться.

Когда он открыл глаза, вокруг было белое свечение — мягкое, бесконечное. Ни стен, ни углов. Только свет.

И голос. Томный, твёрдый бас, который раздавался не снаружи, а прямо в голове.

«Я не хотел такой судьбы для юного Ланса»

— Кто ты? — прошептал Пайрус.

«Ты его цель. Помоги сразить тьму, порождённую им. Разожги свет, который вот-вот погаснет»

— Как мне его найти? Где он?

«Ты почувствуешь. Он всегда был твоим ориентиром»

Пайрус протянул руку, пытаясь удержать ускользающий силуэт. Но свет меркнул, и в ладони осталась только пустота.

И надежда.

Она пришла неожиданно — тёплая, живая, острая. Она вонзилась в грудь, как копьё, но это копьё не убивало. Оно заставляло дышать.

Пайрус сжал кулак.

— Я спасу тебя, брат. В этот раз точно.

Свет погас полностью.

Он открыл глаза.

Темнота. Холод. Запах сырости и гнилой соломы.

Пайрус лежал на земляном полу. Запястья стянуты верёвками. Рядом — другие люди. Клетка.

Он медленно сел. Вокруг — подвал. Стены из грубого камня. Сырость. И где-то наверху — голоса.

Он посмотрел на свои руки. Своё тело. Он был в своей одежде — той самой, в которой бежал к Лансу через отражение. Но что-то изменилось. Он не мог понять — что.

Пайрус опустил взгляд на запястья. Верёвки туго стягивали кожу. Но под ногтями — он видел это даже в полутьме — сочилась тьма. Тонкая. Едва заметная. Она пульсировала в такт сердцу.

Он не знал, где находится. Не знал, сколько времени прошло. Не знал, жив ли Ланс.

Но он знал одно: Ланс где-то здесь. В этом мире. Он чувствовал его. Как маяк в темноте. Как сердцебиение за стеной.

— Я иду, брат — прошептал Пайрус.

В его голосе всё ещё жило эхо — будто с ним говорили шестеро других.

Он сидел в клетке и смотрел на свои руки. Верёвки туго стягивали запястья. Он мог разорвать их. Тень под ногтями пульсировала, готовая вырваться.

Но он медлил.

— Что, если я ошибусь? — тихо спросил он.

«Ты всегда ошибаешься» — ответил первый голос. Жёсткий. Злой.

«Но иногда ты делаешь правильно» — возразил второй. Усталый.

«Мы все мертвы» — прошептал третий. Пустой.

«Зато он жив. Пока жив» — сказал четвёртый.

«Восьмая попытка. Последняя» — отрезал пятый.

А шестой просто засмеялся. Тихо. Безумно.

Пайрус замер. Люди в соседней клетке смотрели на него. Женщина прижала к себе ребёнка. Мужчина отвернулся.

— Сумасшедший — прошептал кто-то.

Пайрус не обиделся. Может, они были правы.

Он закрыл глаза и прислушался к себе. Тьма внутри не ушла. Она ждала.

Но он не хотел действовать вслепую. Не в этот раз.

— Мне нужен план, — сказал он вслух. Сам себе. Или голосам в голове.

Люди в клетке отодвинулись дальше.

Пайрус открыл глаза. В темноте подвала он увидел девочку. Лет семи. Тёмные волосы спутаны. Одежда — грязные лохмотья. Она не отводила взгляда. Смотрела прямо на него. Без страха.

— Ты кто? — спросила она.

Пайрус хотел ответить «никто». Или «безумец». Или «человек, который уже семь раз видел смерть лучшего друга».

Но вместо этого он сказал:

— Тот, кто ищет выход.

Девочка кивнула. Как будто это было самым нормальным ответом в мире.

— Меня зовут Зойя, — сказала она. — Я тоже ищу.

Пайрус посмотрел на неё долгим взглядом.

«Она — не случайность», — подумал он.

И тогда это началось.

Сначала тихо. Едва слышно. Потом громче.

Он засмеялся.

Не улыбнулся. Не усмехнулся. Он засмеялся — истерическим, рвущимся из груди смехом психопата. Тьма под ногтями запульсировала в такт. Голоса в голове затихли — даже они удивились.

Люди в клетке шарахнулись к стене. Женщина закрыла ребёнка собой.

А Пайрус смеялся. И не мог остановиться.

Слёзы текли по его щекам. Он не знал, откуда они взялись. Он ничего не знал. Кроме одного: Ланс жив. Где-то там. И он, вытащит его.

Даже если для этого придётся сойти с ума окончательно.

Смех стих так же внезапно, как и начался. Пайрус вытер глаза плечом — и посмотрел на Зойю.

Девочка не отшатнулась. Она смотрела на него спокойно. Слишком спокойно для ребёнка.

— Ты странный — сказала она.

— Знаю — ответил Пайрус. Голос сел.

Охрип.

— Мне нравятся странные — Зойя чуть заметно улыбнулась. — С ними не скучно.

Пайрус хотел сказать что-то ещё, но вместо этого просто кивнул.

Восьмая попытка началась.