Kitabı oxu: «Запретная любовь. Самые безумные мечты»

Şrift:

L. J. Shen

WILDEST DREAMS

Copyright © 2025. WILDEST DREAMS by L. J. Shen

The moral rights of the author have been asserted.

Cover design © Mary at Books and Moods

Cover images © vovan/Adobe Stock, Mohit Sharma, Texturelabs

Фото автора © L. J. Shen

© Конова В., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Посвящается каждой девушке, которая хоть раз чувствовала себя неполноценной из-за своего выбора.

Вы – волшебство.

Жгите патриархат.


Она была прекрасной мечтательницей. Из тех, кто витает в облаках, любит сильнее звезд и оставляет сожаления под землей, по которой ходит.

Роберт М. Дрейк


Плейлист

Wildest Dreams

Taylor Swift



Spiracle

Flower Face


Recomposed By Max Richter: Vivaldi, The Four Seasons

Max Richter (My Brilliant Friend)


Washing Machine Heart

Mitski


Soaked

Shy Smith


The Tortured Poets Department

Taylor Swift


Wildest Dreams

Taylor Swift


I Like the Way You Kiss Me

Artemas


Crazy Girls

TOOPOOR


Lilith

Adeline Troutman


Bulletproof

La Roux


I’m Not in Love

10cc

Глава 1. Дилан

Я только что застукала, как мою мать жарил ее жених, распластав у стеклянной двери на задний двор. Бывают приветствия и похуже, да только больше ничего не приходило в голову, пока я стояла у входа, сжимая дверную ручку и пытаясь побороть рвотный рефлекс. Дохлый номер.

– Да, Марти, да! Да, вот так, dio mio, не останавливайся! – Ее крик, который Марти приглушал ладонью, чтобы не разбудить спящего наверху ребенка, медленно проникал в мой разум, въедаясь в подкорку мозга.

Мне рефлекторно захотелось проорать «МОИ ГЛАЗА, МОИ ГЛАЗА!», как Фиби Буффе1, и, размахивая руками, броситься прочь из дома, из города, из штата и с планеты. К сожалению, этого я себе позволить не могла. Во-первых, на втором этаже спала моя трехлетняя дочка, а ее я не брошу. Во-вторых, в свои двадцать шесть лет я до сих пор жила с мамой, пусть и в великолепном мини-особняке, который построил для нее мой брат. Правда, на этот дом у нее больше прав, чем у меня.

Ну а в-третьих? Зачет, мам. Молодец, что берешь от жизни лучшее.

Поперхнувшись от тошноты, я тихонько прикрыла дверь, оставив их наедине, и кинулась обратно к своему красному внедорожнику «Джимми» девяносто девятого года выпуска. Я хлопнула ветхой дверью, а она в отместку сорвалась с петель и со злобным глухим стуком рухнула на грязную землю.

Закрыв глаза, я стиснула пальцами руль и сделала глубокий вдох.

Все хорошо. Лучше, чем хорошо. Даже отлично. У тебя есть крыша над головой. Стабильная работа. Ребенок, в котором ты души не чаешь…

В хлипком переднем кармане моей формы официантки завибрировал телефон. Униформа состояла из светло-розового мини-платья, чуть больше салфетки, и клетчатого передника с кучей неразличимых пятен от томатного соуса до кофе, рвоты и жира.

Что тут скажешь? Моя жизнь полна экстравагантной роскоши, но кто-то же должен так жить.

Мой взгляд упал на фотку моей лучшей подруги Кэл. На этом снимке она, запрокинув голову, беззаботно смеялась на фоне Эйфелевой башни, а мой брат целовал ее, уткнувшись своим демоническим лицом ей в шею. Я поставила эту фотографию, чтобы напоминать себе об одном-единственном недостатке в ее жизнерадостном характере: она трахалась с клоном Люцифера или иначе – с моим деспотичным, властным старшим братом.

И они, между прочим, женаты. И смотрятся до безобразия мило. Может, я просто бесилась, что все в моем окружении разбились по парам, уютно укрывшись в своих влюбленных мирках. А у меня за последние четыре года из ухажеров были только те, что сделаны из силикона и работали на батарейках.

Я провела пальцем по экрану, но ничего не сказала. Боялась, что меня вырвет, если открою рот.

– Дил, – тяжело дыша, засмеялась Кэл на том конце трубки.

Роу зарычал на фоне, как гризли. Он всегда так делал, когда целовал ее.

Я не завидовала Кэл, которая заполучила свое «долго и счастливо». Она заслужила его, приручив моего полудикого братца.

– Не поверишь, на кого мы наткнулись в Каннах! – взвизгнула она.

Снова закрыв глаза, я принялась отговаривать себя от нервного срыва.

И кого же они встретили? Эда Ширана? Тейлор Свифт? Короля Чарльза? Господа Бога?

Жизнь Роу и Кэл была полна звездных вечеринок, отпусков, как с картинок из «Пинтереста», и блюд таких сказочных, что в рот жалко брать.

Кэл не виновата, что я только что закончила двенадцатичасовую смену на бесперспективной работе в кафе «У Далии». Кэл не виновата, что я мать-одиночка. Не виновата, что я до сих пор живу с матерью. И уж точно не виновата, что моя жизнь с ее бесконечным списком дел и работы по дому напоминала середину тошнотворно скучной книги, страницы которой слиплись.

– Дилан, ты еще здесь? – простонала Кэл через несколько секунд молчания.

К несчастью, да.

По-моему, Роу пробурчал что-то вроде «замри и просто принимай». Нет, ну серьезно, кого я убила в прошлой жизни, что заслужила такое?

Ветер завывал и кружил в яростном танце, проникая в машину будто воришка и пробирая до костей.

– Роу, – упрекнула Кэл, – я тут поесть пытаюсь.

– Я тоже.

Боже! А «Служба защиты детей» вступится за двадцатишестилетнюю женщину?

– Я только что застукала, как мама сношалась с Марти у двери на задний двор, – вырвалось у меня.

Вот почему ты обслуживаешь столики, а не хранишь секреты правительства, Дилан.

– Ни хрена себе! – воскликнула Кэл (или Пятнышко, потому что на носу и щеках у нее была россыпь веснушек, как доказательство того, что бог осыпал ее волшебной пылью). – Точнее: так держать, Зета! Она заслуживает немного движухи… но соболезную твоей утрате, – Кэл фыркнула от смеха. – Ну знаешь, утрате аппетита, либидо и всего прочего.

– И это еще ничего. – Я выдавила улыбку, чтобы Кэл услышала ее в моем голосе. – После них останутся пятна, а ты же в курсе, что окна тут мою я.

А если серьезно – моя мама годами терпела ужасный брак с отцом. Когда шесть лет назад он скончался, я и не думала, что она даст любви еще один шанс, и обрадовалась, что хоть одной из нас это удалось. Я теперь ни на метр не приближусь к мужчине. Ни за что.

– Готова к брату или сестренке? – пошутила Кэл.

Судя по тишине в трубке, Роу перестал домогаться жены и обратил внимание на разговор.

– Спасибо, меня и без того уже стошнило.

– Я бы сказала, что ты, возможно, беременна, но встречала монашек с более активной половой жизнью, чем у тебя, – засмеялась Кэл. – Зета не знала, что ты едешь домой?

– Я должна была отработать двойную смену, но посетителей было немного, и Далия отпустила меня пораньше.

– И где ты сейчас? – спросила Кэл.

– Ищу убежища в своем уютном Джимми. – Я стерла толстый слой пыли с приборной доски. – Но отвалилась дверца, потому мне вообще не тепло и не уютно.

– Да, сегодня точно не твой день, – с сочувствием заметила подружка. – Я пришлю торт. – Пауза. – И зарядку для твоей «Волшебной палочки», ведь знаю, что свою ты потеряла.

Роу на заднем фоне изобразил рвотные позывы в знак протеста. Вот и славненько. С тех пор как они с Кэл сошлись, мне каждый месяц приходилось видеть и слышать, как он развращает мою подругу детства. По крайней мере я могу нанести ответный удар.

– Зарядкам приделали ноги, – возразила я, выдавив смешок, хриплый и инородный. – Иначе не объяснишь, почему они все время пропадают. Так вы сейчас в Каннах?

Роу и Кэл жили в Нью-Йорке и Лондоне. И там, и там у Роу были рестораны, отмеченные звездами Мишлен, но им нравилось путешествовать по миру.

– Угу. Завтра утром возвращаемся в Лондон. Скорее всего, надолго. Роу открывает новый ресторан в Эдинбурге и хочет, чтобы мы с Серафиной были рядышком.

Серафина – моя племянница. Ей исполнилось два года, и у нее были огромные голубые глаза, как у ее мамы, буйные черные локоны, как у отца, и легкие, как у оперной певицы. Эта девчонка своими криками могла вызвать разрушительное землетрясение.

– Дилан… – замялась Кэл. – У меня есть идея.

У них с Роу всегда находились идеи. И все они вертелись вокруг попыток наладить мою паршивую жизнь. Не скажу, что виню их. Мое существование было таким плачевным, что требовало вмешательства.

– Нет, – вздохнула я и потерла ладонями глаза. – Единственное, что у меня еще есть, – это моя гордость.

– Уверена, что она у тебя еще осталась? – язвительно заметил Роу.

– Ха-ха. Иди в задницу.

– Благодарю покорно, Дил, но нет. И для справки: за последние несколько лет планка твоих требований сильно упала. В инцесте нет ничего умилительного.

– Заткнись, заткнись, заткнись! – Я пнула педаль газа, желая кого-нибудь прикончить.

– Нам нужно, чтобы кто-то присмотрел за нашей квартирой в Нью-Йорке, – вмешалась Кэл, не обращая внимания на наши с Роу кривляния. – Может, ты этим и займешься? Ты всегда хотела жить в Нью-Йорке.

Да, но это было раньше.

До того, как я поняла, что никогда не буду учиться в колледже.

До того, как залетела и родила ребенка в двадцать три.

До того, как папаша ребенка прилюдно бросил меня ради продажного мэра, с которой у него был роман.

– Подружка, о чем ты? Мне не по карману жизнь в Нью-Йорке, – расхохоталась я.

– А зачем тебе тратиться? – Роу вмешался в разговор своим мрачным, грубоватым и извечно насмешливым тоном. – Мы все равно кого-нибудь наймем. Тебе не придется платить аренду, потому что ты будешь жить в нашей квартире. Продукты будут доставлять два раза в неделю. Тебе просто нужно поддерживать порядок в холодильнике и кладовке. Коммунальные платежи тоже за нами. Я добавлю тебе немного административной работы и буду платить…

– Нет! – в панике выкрикнула я. – Не хочу быть очередным твоим родственником, получившим работу по блату.

Эмброуз «Роу» Касабланкас презирал большинство людей, а потому, когда случайно натыкался на того, к кому не испытывал особой ненависти, то, как правило, брал его к себе на работу. По этой причине он проработал пять лет с Райлендом, своим другом детства, пока их пути не разминулись. Вот почему он подружился с Тейтом, своим партнером по бизнесу. Вот почему взял нашу маму на должность «инфлюенсера в соцсетях» с бешеной зарплатой в двести пятьдесят тысяч баксов в год, хотя у него не было аккаунтов ни в одной соцсети.

– Не хочу тебя расстраивать, Дил, но твои жизненные обстоятельства не позволяют тебе быть такой самолюбивой, – бесстрастно бросил Роу. – Соглашайся на работу.

Кэл охнула и вроде как шлепнула его рукой.

– Роу, ну и задница!

– Пообещай, что вечером я услышу это еще раз, и я куплю ей новую тачку в придачу к квартире, – прошептал Роу.

Ну да, мне ни за что не оправиться от этого разговора.

– Мне не нужна ваша квартира в Нью-Йорке, – выдавила я. – Мне не по карману няня, и я не собираюсь работать на воображаемой работе и быть содержанкой в двадцать шесть лет.

Я не буду сидеть у брата на шее. Да, я сама протаптывала себе дорогу в жизни, даже если делала это неуклюже.

– Какая же ты упрямая и неразумная!

– Какой же ты грубый и наглый!

Роу фыркнул:

– Тоже мне новости!

– Твоя любовь меня душит, – сказала я.

– Твое поведение всех нас раздражает, – парировал он.

– Пожалуйста, – вклинилась Кэл. – Просто… подумай, ладно? Ты можешь устроиться тут на работу. Может, в маркетинг? – живо предложила она.

Я услышала, как мой брат снова принялся покрывать поцелуями ее кожу, отчего у меня внутри все сжалось от злости, раздражения и боли.

– С присмотром за Грэв что-нибудь придумаем. Вариантов – масса. Дилан, тебе нужно выбираться из города, – мягко сказала Кэл. – Твои обязанности там закончились. Твоя мама в тебе больше не нуждается. Ради всего святого, она помолвлена! Пришло время позаботиться о себе.

Легко сказать. Я не знала, как это делать. Я никогда о себе не заботилась. Всю свою жизнь я посвящала кому-то – будь то маме или Грэвити.

– Нет. – Я прикусила губу, мысленно прикидывая, во сколько мне обойдется починить дверь «Джимми». – А теперь, если вы меня извините, прошло больше десяти минут. Они уже, наверное, закончили. Мне пора удаляться на свою кушетку.

– Если ты про диван в зимнем саду… не нужно. Мы с Роу окрестили его, когда приезжали в последний раз.

– Кэл! – буркнула я.

– А еще всю кухню, гостевую комнату и все душевые в доме, – лениво сообщил Роу. – Нет, правда, держись подальше от всего дома, если тебя бесит, что люди сношаются на его поверхностях.

Я отключилась и две минуты кряду орала в пустоту.

* * *

Когда я вернулась домой, мама и Марти больше не воспроизводили «Пятьдесят оттенков седины». Слава Создателю за маленькие радости. В доме было темно и тихо, лишь гудел холодильник. Я налила себе воды в стакан, сполоснула посуду и поднялась в комнату Грэвити. Ее спальня была изысканной: обои пастельных тонов в цветочек, детская кроватка, которую Марти собрал сам и выкрасил в фиолетовый, любимый цвет Грэв, а еще белые полки с обожаемыми ею книгами. В комнате царил беспорядок: на ворсистом ковре и небольшом столике валялись обучающие наборы и «Лего», раскраски и прописи. Я вложила в Грэвити все силы – хотела, чтобы она могла стать той, кем захочет.

Я подошла к ее кроватке, чувствуя ком в горле. С каждой сменой, с каждыми чаевыми я всегда думала о ней. Она возводила мое заурядное, серое, удручающее существование к более благородным целям.

Именно Грэвити помогала мне держаться на плаву. Она была моей опорой.

Глядя на свою прекрасную девочку, я заправила ей за ухо тугой локон. Даже ушные раковины у нее были идеальными. В горле заклокотал смешок, но я его подавила. Когда Грэвити родилась, она была похожа на сердитого старичка. Но теперь стала невероятной. И точной копией своего сбежавшего отца.

Те же черные изогнутые ресницы, изумительные зелено-желтые радужки с темно-синим ободком. Я провела кончиком пальца по ее изящному вздернутому носику, увидев, как ее вишнево-красные губы изгибаются в легкой улыбке. Что ей снится? Кем она станет, когда вырастет? В тех немногочисленных мечтах, которые позволяла себе в последнее время, я представляла, как выбиваю дверь за дверью ради нее, помогая достичь высот и целей, которые пожелает ее сердечко.

Могла ли я дать ей все это здесь, в провинциальном городке Стейндроп штата Мэн? В том самом Стейндропе, где всего одна школа, один детский сад, ноль перспектив и почти нет жителей? Даже новый торговый центр и роскошный отель, которые построили пару лет назад, не сделали этот причудливый прибрежный городок более пригодным для жизни.

А если Грэв застрянет тут, как я, и будет несчастлива, довольствуясь тем, что есть, а не тем, что было возможно?

Наклонившись, я легонько поцеловала ее в щечку, почти не дыша, чтобы не разбудить.

Спи крепко, моя милая девочка, – пропело мое сердце. – Мамочка тебя любит.

* * *

Глупо, но конец моему терпению настал через двадцать минут, когда я спустила трусы, чтобы впервые за восемь часов пописать. Я сидела на унитазе, уставившись на потрепанные хлопковые трусики, и поняла, что все пары моего белья скучного бежевого цвета. А красивого нижнего белья у меня и нет, как и прикольной одежды. Нет туфель на каблуках. Нет друзей, с которыми можно выйти в свет.

Мое дешевое поношенное белье было идеальной метафорой для всей моей жизни. Блеклое, невзрачное, второсортное – что-то скучное, печальное и практичное.

С болью в сердце я осознала, что хочу… ну, большего.

Жизнь не черно-белая. Либо ослепительные фэнтезийные приключения в Каннах, либо безвкусные, нескончаемые смены в кафе и домашние хлопоты. Я не обязана жить той жизнью, которую мне уготовила удача.

Моим последним просчетом стал презерватив, который порвался, пока я стояла, нагнувшись над подлокотником дивана и прижимаясь щекой к подушке. В результате на свет появилась моя дочь. И хотя я любила Грэвити больше всего на свете и ни за что бы не изменила исход так называемой ошибки, из-за этого перестроилась траектория моей жизни. Я стала трусихой, которая слишком боялась допустить оплошность.

Но вот что было ошибкой – этот город. Эта работа. Эта жизнь без цели.

Я достойна большего, и Грэв тоже. Я всегда могу вернуться. Но что-то необузданное, непокорное вновь ожило во мне и подсказывало, что я этого не сделаю. Вырвавшись на свободу, я уже не остановлюсь. Я словно только что пришла в себя после многолетней комы. Словно вынырнула на свежий воздух после того, как долго сидела на дне грязного бассейна.

Я поспешно схватила с края раковины телефон и набрала Кэл, даже не успев спустить воду в унитазе.

– Пятнышко?

– Пожалуйста, скажи, что принимаешь наше предложение.

– Я принимаю ваше предложение.

– Вот и умница!

Глава 2. Дилан

– Черт, дрянь, хрен собачий, вот черт! – Я постучала лбом по рулю, отчего мой высокий хвостик распался на части, как и вся моя жизнь.

В зеркало заднего вида я увидела, как у Грэв отвисла челюсть, а глаза стали большими и круглыми, как луна. Она сидела в автомобильном кресле, обнимая мистера Грибочка, пухлую мягкую розовую игрушку в форме члена. Грэв была безнадежно привязана к этой вещице. Ее мне подарила Кэл, но игрушка быстро перекочевала к моей малышке.

– Мамуля! – воскликнула она. – Бабушка очень рассердится, когда об этом услышит.

– Если не расскажешь ей, я разрешу тебе выпить мамину газировку. – Я подмазалась к Грэвити банкой колы.

– Ладно!

Наша новая жизнь в Нью-Йорке началась со сломанной тачки, которая даже не смогла докатиться до дома на Пятой авеню, и очереди из двадцати машин, чьи водители вопили и сигналили мне.

Я завозилась с ключами, пытаясь завести машину. До ворот крытой парковки оставалось буквально три метра, когда «Джимми» вдруг решил отрубиться.

– Давай, давай, давай! – я резко дернула ручной тормоз, опустила, снова дернула. Я задыхалась от злости. Гадская машина!

Когда два года назад я, гордая тем, что не приняла подачки Роу в виде отличной подержанной «Сильверадо», купила «Джимми», у него уже было больше ста шестидесяти тысяч километров пробега и заржавевшие двери, которые дребезжали на ветру, если я разгонялась больше шестидесяти километров в час. Но машина обошлась мне на пятьсот долларов дешевле, и я не удержалась от выгодной сделки. Так у меня оставались деньги на уроки плавания для Грэв и ежемесячную книжную подписку, которую порекомендовала ее учительница в детском садике. Но теперь я осознала свою ошибку.

Я снова попыталась завести машину. Ни фига. «Джимми» был мертвее карьеры Арми Хаммера.

Сзади снова пронзительно засигналили. Дорожные психи затрясли кулаками из окон, матерясь и пытаясь проскочить по встречной полосе.

– Убирай эту рухлядь с дороги, придурок!

– Научись водить механику, козел!

– Видел задницу этой дамочки? Да она может объезжать мой механизм в любое время!

Кровь прилила к лицу. Ну почему я? Вот бы жизнь перестала посылать мне уроки и подкинула больше деньжат.

Я вышла из машины, вытянула шею и осмотрела очередь из злющих водителей, пытаясь выяснить, кто из них меньше похож на психопата и кого можно убедить, чтобы помог мне подтолкнуть машину к воротам.

– Мамочка, я хочу выйти, – простонала Грэвити, стуча розовыми кроссовками по переднему сиденью.

– Через минутку, солнышко.

– Мне ску-у-учно!

Снова гудки. Снова отборный мат. Пятая авеню представляла собой улицу с четырьмя полосами движения. С одной стороны она была застроена высотными зданиями, а с другой располагался Центральный парк. Одна полоса была отведена для общественного транспорта, а другая забита грузовиками. Следовательно, оставалось две полосы, и сейчас я перегородила одну из них.

– Поможете? Мне нужно дотолкать машину до этих ворот, – я махнула в сторону здания.

Я вспотела, а под темно-синей толстовкой и широкими джинсами все чесалось. На голове был полный кавардак. Будь я плаксой, обязательно бы заревела.

– Похоже, это ваша проблема, – водитель за мной сплюнул в окно мокроту.

Что ж, я точно больше не в штате Мэн.

– Если только не желаете заплатить, – водитель окинул меня оценивающим взглядом.

– Конечно! – Я отставила бедро и мило улыбнулась. – Вы принимаете в качестве оплаты пинки по яйцам и под дых?

– Вот стерва, – буркнул он и поднял стекло.

– Мамуля! – еще громче взвыла Грэвити. – Я хочу выйти. Хочу, хочу, хочу!

– Секундочку, милая.

– Я хочу газировку!

Дрожащей рукой я достала из заднего кармана телефон. Маме или Роу звонить нельзя – я до ужаса хотела справиться самостоятельно. До ужаса не желала быть беспомощной, истеричной неудачницей, которая запарывала все, к чему прикасалась.

Вместо них я позвонила в страховую компанию, чувствуя, как вся покрываюсь нервной сыпью.

Я совершила ошибку. Не стоило сюда приезжать. Нет, правда, о чем я только думала? Я не смогла устроиться, даже живя с матерью в родном городишке, а Нью-Йорк больше раз в двадцать.

Я вышагивала взад-вперед возле багажника, дожидаясь, когда представитель компании ответит на мой звонок, как вдруг распахнулась задняя дверь «Джимми». Спустя секунду я поняла, что происходит. Грэв, устав от восьмичасовой поездки, отстегнула ремень и выскользнула из машины. Плюхнулась попой на оживленную дорогу и перекатилась на соседнюю полосу.

– Господи! – в панике завизжала я, уронив телефон на землю.

Моя дочь поднялась на дрожащих ногах, а на ее лице застыл испуг. Она шла прямо на движущиеся машины, выискивая меня затравленным, испуганным взглядом. Перед моими глазами словно вся жизнь промелькнула, и в ту же секунду ноги понесли меня к ней. В отчаянии я подавила порыв наброситься на Грэв, чтобы не напугать ее прямо посреди движения в час пик.

Внезапно и словно из ниоткуда выскочил высокий, широкоплечий мужчина, подхватил Грэвити одной рукой, сунул ее под мышку, как футбольный мяч, и бросился к тротуару.

Я рухнула на колени и закашлялась, исторгая весь оставшийся в легких воздух.

Она могла умереть. И чуть не погибла. Из-за моей идиотской невнимательности.

Моргая, чтобы сдержать слезы, я поковыляла к мужчине, держащему моего ребенка. Если точнее, он удерживал ее за щиколотки, осторожно встряхивая, словно только что разорвавшуюся пиньяту.

– Где конфеты? – пророкотал он низким, мрачным голосом. Безо всякого сюсюканья. – Я знаю, что они у тебя есть. Не прикидывайся.

– Я не прикидываюсь! – хихикнула Грэвити, пытаясь пинать воздух и размахивая руками. – Я съела все в дороге!

Вот же маленькая стукачка!

– Значит, тогда мне придется съесть тебя.

Снова смех.

– Не-ет, дядя Лайленд, мамуля тебе не разрешит! Она меня вюбит!

Мое сердце наконец успокоилось. Я вытерла мокрые руки о толстовку и прикинулась безразличной, когда подошла к ним на тротуаре.

К ним – это к своей дочери и Райленду Колтриджу. Райленд Колтридж был лучшим другом моего брата. Альфонсом.

Наглым ублюдком, который знал, что он – лучшее творение Господа. Гулящим, эгоистичным созданием, одетым в костюм от Prada. Как жаль, что этот тип был венцом творения.

Райленд добавлял «благо» в «неблагоприятный». Он был чистым наказанием, но благодаря яркой внешности получил отпущение грехов за все свои ошибки. Его благородный облик состоял из роста метр девяносто, загорелого, подтянутого, безупречно мускулистого тела, волос цвета пшеницы с золотистым отливом и ярко-зеленых, как сверкающие изумруды, глаз. Все в нем, от безжалостно острого подбородка, гротескно высоких скул и полных губ до прямого носа, было воплощением совершенства. И мы друг друга ненавидели.

На самом деле ему было слишком пофиг, чтобы испытывать по отношению ко мне какие-то сильные чувства. И это одна из причин, почему я его презирала. Он был живым доказательством того, что можно жить без сердца.

– Привет, Райленд. – Я подошла к нему, нацепив на себя наигранную смелость, как модную шляпу.

– Привет, неудачница, – безучастно парировал он, подняв моего ребенка на руку и смерив меня чересчур скучающим взглядом.

На шее у него висела монета на простой черной цепочке. До сих пор. Он таскал эту фигню почти с подросткового возраста. Я бы спросила, какой смысл он в нее вкладывает, но мне всегда было плевать.

– Следи за языком в присутствии моего ребенка, – холодно предостерегла я.

– Мамуля в машине сказала слово «хрен», – радостно сообщила Грэвити, хихикая.

Предательница.

– Это называется «пустая мечта», мелкая, – Райленд сверкнул хищной улыбкой, от которой я немного обмерла.

Он не обладал смазливой сексуальностью – нет, Райленд был сексуальным как викинг, как Хозиер.

Гудки машин превратились в один долгий и непрекращающийся рев. Мы оба его проигнорировали.

Райленд бросил на меня испепеляющий взгляд.

– Соберись, Касабланкас. У тебя ребенок мог погибнуть. – Он усмехнулся. – Раз уж ты тут, забирай. Я не нянька.

И это стало последней каплей, после которой я официально слетела с катушек.

Не из-за восьмичасовой поездки с десятью остановками на пописать. Спасибо кофе из «Старбакс» и подозрительно холодным хот-догам на заправке.

Не из-за того, что «Джимми» заглох в трех метрах от парковки.

Не из-за того, что я сломленная, безработная мать-одиночка, хотя в половине случаев еще чувствовала себя собой.

И даже не от осознания, что он будет моим соседом, потому что Роу и Кэл жили этажом ниже Райленда. Они все это спланировали, чтобы всегда быть рядом.

Вот из-за чего!

– Скорее ад замерзнет, чем я начну принимать от тебя советы по воспитанию детей. – Я выхватила у него Грэв, чувствуя, как голосовые связки вот-вот лопнут от сдерживаемого крика. – Она была пристегнута. Я не виновата, что моя дочь слишком умная и сообразила, как отстегнуть ремень. Поездка сюда вышла паршивой. У меня заглохла машина. Я перегородила дорогу. Страховая компания не отвечала. Я не спала три дня. У меня даже нет денег, чтобы починить эту тачку…

– Как я понимаю, ты последний объект благотворительности Роу и будешь жить в его квартире, – бесцеремонно перебил Райленд и крутанул запястьем, чтобы взглянуть на часы. Судя по виду, ему не терпелось заняться своими делами. Словно у него были занятия поважнее, чем наблюдать за моим нервным срывом.

Боже, как же я его ненавижу. До боли.

– Я не объект благотворительности.

– Не отказывайся, пока не попробуешь. Если станешь стриптизершей по имени Чэрити2, это может решить все твои финансовые проблемы.

– Ну ты и свинья! – прорычала я.

– Хрю-хрю, – подмигнул он. А потом, поскольку сжигать друг друга, видимо, входило только в мои планы, он, добавил: – Пошли. Надо убрать эту тачку с дороги.

– Мне не нужна твоя помощь.

– Какое совпадение! А я не хочу помогать, – Райленд сверкнул еще одной дьявольской ухмылкой, закатывая рукава и оголяя жилистые, мускулистые предплечья. – К сожалению, ты младшая сестра моего лучшего друга, а я слишком воспитан, чтобы оставлять тебя и твоего ребенка на растерзание таксисту.

Он дернул водительскую дверь и, сев в машину, повернул ключ в замке зажигания.

– Фары работают, значит, дело не в аккумуляторе. Наверное, в свечах зажигания. Сколько лет этой штуке?

– Не так много, как тебе. – Мне что, пять? Да кто вообще так разговаривает?

Райленд пропустил мой выпад мимо ушей и нахмурился, вытаскивая телефон из кармана.

– У меня встреча через несколько минут, но потом я заскочу в автомастерскую и починю твою машину. А пока загоню ее в гараж.

– Эм, ладно.

– Сначала лучше вытащить чемоданы. Лифт в гараже тесный и едет вечность.

Как же бесило, что он мне помогает. Бесило, что я настолько измотана и вынуждена принимать эту помощь. И бесило, что, пока разворачивались эти события, я выглядела ужасно.

Райленд вылез из машины, вышвырнул на тротуар шесть моих чемоданов и спортивных сумок и, остановив крепкого курьера из «Амазон», убедил того расчистить путь, чтобы он загнал мою тачку на парковку. Вдвоем они стали толкать машину, закатывая ее в подземный гараж. Я посадила Грэвити на чемодан и вручила ей айпад в чехле в форме бабочки. На уши нацепила ей наушники в виде кошачьих ушек. Ее лицо просияло при виде передачи «Классная комната Кейти». А потом я отошла и подобрала с дороги свой разбитый телефон.

Я униженно и подавленно наблюдала за Райлендом и курьером. Разместив машину в гараже, Райленд вышел через вестибюль. Он выглядел уже не таким собранным: шелковистая прядь его песочных волос выбилась из пучка и упала на глаза. Скулы порозовели. Когда он подошел к нам, мне почти стало стыдно, и я открыла рот, чтобы его поблагодарить.

– Почему этот ребенок держит в руках пенис? – он метнул взгляд в сторону Грэвити, которая, сидя на чемодане, обнимала мистера Грибочка и внимательно смотрела свою передачу.

Этот ребенок! Он говорил о ней так, словно она проблема, которую нужно исправить.

– Это не пенис, а мистер Грибочек, – надменно поправила я.

Райленд окинул меня безучастным взглядом, дополнив его кривоватой ухмылкой, от которой я почти возбудилась.

Несмотря на мое теперешнее отвращение к нему, я всегда была неравнодушна к Райленду Колтриджу.

Настолько, что с радостью встала бы ради него на четвереньки.

Что совершенно не помогало делу.

– Долго рассказывать. – Я взяла дочь на руки и положила ее головку себе на плечо. – Но все равно спасибо за помощь. Можешь снова становиться любимым кобелем Нью-Йорка. – Слово «кобель» я произнесла одними губами, чтобы не услышала Грэв, и махнула в его сторону рукой.

– Ты стыдишь меня за то, что я проститутка? – Райленд приподнял густую бровь, на тон темнее, чем его волосы.

– Нет, я стыжу тебя за то, что ты подонок.

– И почему? Как показывает история, это твой любимый типаж мужчин, – он хохотнул.

Один-десять в пользу хозяев поля.

Такер, мой бывший, был живой, говорящей рекламой презервативов.

– Знаешь, Райленд, – я оперлась бедром на высокий чемодан, призвав все свои актерские навыки, чтобы казаться спокойной и безразличной. – В английском языке не хватит синонимов, чтобы описать, как сильно я тебя ненавижу.

Это не противоречило желанию, которое я к нему испытывала. Еще я желала три таблетки успокоительного и целый чизкейк с лаймом и манго, но понимала, что это слишком.

– Польщен, – Райленд приложил руку к груди и склонился в пафосном жесте. – Вряд ли найдется слово, выражающее мои чувства к тебе, но это что-то между презрением и невыносимой скукой.

– Безразличие, – милостиво предложила я.

Он щелкнул пальцами и показал на меня.

– Видишь? А все думают, что ты просто красивая мордашка. Дамы и господа, вашему вниманию Дилан Касабланкас, ходячий словарь.

– Из твоих слов я услышала только, что ты считаешь меня красивой, и хотя я согласна, у тебя нет ни единого шанса. Я больше не встречаюсь с неудачниками.

– Есть небольшая проблема, милая.

– Почему?

– Боюсь, что на тебя польстился бы только неудачник.

И стоило мне подумать, что я наброшусь на лучшего друга моего брата в первый же час своего пребывания на Манхэттене, как в нашу перепалку вмешался настоящий ковбой. Он направлялся к нам в сопровождении мужчины в костюме и махал рукой.

– Хой, Колтридж!

Этот мужчина в ковбойской шляпе, расшитой рубашке, ковбойских сапогах и потертых джинсах смотрелся в Нью-Йорке так же неуместно, как диснеевская принцесса – в БДСМ-клубе. Он оглядел нас – чемоданы, Грэвити, меня и Райленда – и его широкий рот расплылся в довольной улыбке. Судя по виду, ему было лет шестьдесят, но он сохранил отличную форму. На его безымянном пальце сверкало массивное золотое кольцо.

– Маршалл, – непринужденно улыбаясь, поздоровался с ним Райленд, но я заметила, как он сперва откашлялся. – Ты рано.

– Ранняя пташка большого червя клюет, – мужчина подмигнул, встав в метре от нас, и просунул большие пальцы за пряжку в стиле кантри. – Ну не красота ли? Райленд Колтридж! Я и не думал, что ты несвободен. Да еще и с ребенком. Это точно повысит твой рейтинг в моих глазах.

Что?

Я уже открыла рот, чтобы пояснить, что между мной и Райлендом любви он не найдет даже под микроскопом, но услышала, как Колтридж добродушно хохотнул.

– Никогда не суди о книге по обложке, Брюс.

К моему ужасу, следом Райленд обхватил меня за плечо. Я застыла как изваяние и вытаращила глаза. Во имя Тейлор Свифт, что здесь происходит?

– А кто это тут у нас? – Брюс засуетился вокруг Грэвити, которая болтала ногами, сидя на чемодане и обнимая мистера Грибочка. К счастью, она так сильно стискивала игрушку, что ее форма была неразличима.

– Это Грэвити. – Райленд проигнорировал, когда я шлепнула его по руке, осторожно убрал ее с моего плеча, и, подняв мою дочь, прижал ее к своей груди. Он широко улыбнулся, глядя на нее. Грэвити, ничего не подозревая, не отрывалась от экрана. – Она же свет моей жизни.

– Тогда ты, наверное, живешь в Темные века, – буркнула я под нос, скрестив на груди руки.

Райленд одарил меня убийственным взглядом.

– Брюс Маршалл, – мужчина протянул мне руку, тепло улыбнувшись. – Приятно познакомиться, мэм. А вы?..

– Не мэм, – я пожала ему руку. – И не миссис Колтридж, слава богу.

Улыбка Брюса Маршалла поникла, а Райленд, расхохотавшись, влез между нами.

– Она имеет в виду «пока», – заявил он. – Но, как видите, нам не терпится пожениться.

Брюс бросил взгляд на мои пальцы.

– Не вижу кольца.

Что Райленд задумал? Или важнее, зачем он это делает?

Райленд расслабленно хлопнул Брюса по спине.

– Не порти мой сюрприз, парнишка Брюси. Она просила совсем другое, не то, которое я ей купил. Ей трудно угодить.

– Нет, – процедила я. – Просто ты полный ноль в постели.

Райленд перевел взгляд с моей дочери на меня. Я увидела его осуждение. И хотя знала, что нет ничего плохого в том, чтобы родить ребенка вне брака, – тем более, это меня бросили, – все равно почувствовала себя уязвимой и беззащитной.

– Грэвити не от меня, – поспешно бросился объяснять Райленд. – Но она мне родная во всех смыслах этого слова.

Что за чушь! Райленд не выносил детей и всегда стремился умчать в другой конец комнаты, когда Серафина и Грэвити были рядом. Даже Грэвити бросила на него взгляд, так и говоривший «я вас знаю, сэр?»

Брюс повернулся, тепло и одобрительно посмотрев на Райленда, и неспешно кивнул.

– Не думал, что ты из тех, кто согласится взять на себя больше ответственности, если не обязан.

– Ну, ты еще многого не знаешь обо мне и моем характере, – загадочно ответил Райленд.

Ублюдок, фигурально выражаясь, не только кинул меня под автобус, но еще и несколько раз проехался взад-вперед, оставляя на моем теле следы от шин. Почему он врет и не краснеет?

– Ты правильно поступаешь, сынок, – Брюс хлопнул Райленда по плечу. – Я уважаю примерных семьянинов. Я и сам такой. Не знаю, читал ли ты статью обо мне в «Форбс», но семьдесят процентов моих сотрудников посещают ту же воскресную службу, что и я. Свой своего видит издалека, да?

Райленд лучезарно улыбнулся, и тогда я поняла его замысел.

Я прикусила губу, чтобы не заржать. Райленд тот еще безбожник. У этого мужчины столько грехов, что он сгорел бы заживо, если бы подошел к церкви ближе, чем на три километра. Он зарабатывал на жизнь тем, что встречался и трахался с женщинами за деньги. И делал это с упоением. По моим оценкам, он переспал с большим количеством женщин, чем проживали в этом районе. И, как уже сейчас показал, не испытывал угрызений совести, когда врал, обманывал и жульничал, чтобы достичь своих целей.

– Совершенно верно, сэр. Вы не найдете более заядлого фаната моногамии и детей, чем я, – запыхтел Райленд, сдобрив свой голос угрозой.

– Ладненько, – Брюс потер ладони. – Пойду-ка я присяду в той модной кофейне, которую ты посоветовал, и закажу себе вычурное пирожное, а ты помоги своей маленькой мисс отнести чемоданы наверх и присоединяйся ко мне. Не спеши, ладно? Семья прежде всего.

– Попробую оторваться от них, – Райленд напыщенно вздохнул. – Но будет сложно.

– Всегда могу выкинуть тебя из окна, чтобы ускорить процесс, – радостно предложила я.

Райленд ткнул меня локтем.

Брюс и его помощник побрели к модной кафешке. Стоило им исчезнуть за дверью, как Райленд пихнул Грэвити мне в руки так, словно она сделана из радиоактивной взрывчатки.

– Нам надо поговорить. – Он закинул сумки на плечи и покатил оставшиеся чемоданы к главному входу.

Это было довоенное среднеэтажное здание с потрясающими белыми арками и колоннами. Вестибюль был отделан черно-белым камнем с серыми прожилками, а стойка консьержа и почтовые ящики сделаны из гладкого черного дерева. Лифты были старомодными, а деревянные двери отделаны решетками из кованого железа. Это место обладало европейским шармом, и впервые с тех пор, как я отправилась в это путешествие, у меня закружилась голова.

– Пожалуйста, – я помассировала виски. – Хватит болтать.

– У мамули болит голова, – мило прошептала Грэвити, поправив айпад так, что он оказался у моей груди.

А еще мамочке нужно в туалет. И поесть. И вкусить три «Мимозы».

– Мамочке нужно оказать дяде Райленду большую-пребольшую услугу, – Райленд пригвоздил меня хищным взглядом с преднамеренным гнусным умыслом. От его хриплого голоса по моей спине пробежали мурашки, как приятный летний дождь. Мы встретились взглядами, и от этого весь вестибюль воспламенился, как от одной зажженной спички. – И в кои-то веки ей лучше сделать правильный выбор.

Глава 3. Райленд

– Пошел в задницу, – беззвучно произнесла Дилан над головой Грэвити, четко произнося каждую букву своими сочными губами.

– А вот и мой нежный цветочек, – я усмехнулся, пытаясь подавить в горле истерический смешок размером с бильярдный шар.

Брюс Маршалл решил, что я и младшая сестра моего лучшего друга встречаемся. Не нужно быть гением, чтобы понять, как его возбудила эта мысль. Я! Семьянин! Ответственный член общества! Впервые он проявил ко мне интерес. А значит, этот спектакль нужно продолжать. Я не мог проморгать этот шанс.

– Райленд, я не буду притворяться твоей невестой, – заявила Дилан.

– Просто… – я помассировал виски. – Послушай, прежде чем отвергать, ладно?

У нее уже есть один никчемный бывший. Тебе нечего ей предложить в обмен на эту услугу.

Лифт приехал, и я распахнул ржавые ворота, зашвырнул чемоданы и сумки, а потом придержал дверь для Дилан и ее дочери. Дилан вошла в лифт, не переставая смотреть на меня, как на психа. В ее защиту отмечу, что минуту назад я предложил ей то, что имело смысл лишь в низкобюджетных ромкомах.

Всю свою юность я старательно избегал встреч с этой девчонкой, а в итоге мне вчера позвонил Роу и сообщил, что его младшая сестра переезжает в этот дом. Он попросил приглядеть за ней. Наверное, был не в курсе, как пристально я за ней приглядывал в подростковом возрасте.

О, это даже с натяжкой нельзя было назвать наказанием. Зато когда я ее слушал, хотелось броситься под колеса товарного поезда.

А теперь я хотел, чтобы она не только изобразила симпатию ко мне, но и убедила остальных, что добровольно готова связать свое будущее с моим.

Двери лифта закрылись, и я откинул волосы от лица.

– Уверен, у тебя куча вопросов.

– Нет. – Дилан открыла сумочку, вытащила жвачку и закинула ее в рот, не предлагая мне. В тесном лифте повис аромат лайма и вишни. – Ни капельки. Потому что я не собираюсь участвовать в этом абсурде.

– Но…

– Мы не в фильме от «Холмарк», а ты не Николас Голицын.

– Притормози. – Я покорно поднял руки. – Думаю, мы оба согласны с тем, что я и Николас Голицын слишком хороши для фильмов кабельного теле…

– Ответ – нет.

Ладненько. Придирчивая аудитория. Я и правда кое-что сделал, за что она меня возненавидела, но это было миллиард лет назад. Откуда такая феноменальная память? Сам я не помню, чем лакомился сегодня на завтрак.

А, погодите-ка. Да, помню. Блондинкой с занятий по горячей йоге.

– Дело вот в чем. – Я облизал губы. – Брюс – потенциальный инвестор моего стартап-приложения «Эппдейтинг». Если я гарантирую сохранность его вложений, у меня появится огромный бюджет, лакомый чек, не говоря уж о связях. Маршалл – очень влиятельный парень. Может, знаешь его по «Бассейну с акулами»? Последний сезон? – я глянул на нее с надеждой.

Дилан сделала вид, что смотрит через плечо.

– А, ты со мной разговариваешь? Думала, ты обращаешься к бумеру, который и правда смотрит вещательные станции.

Я мысленно простонал. Дилан – проблема во всех мыслимых отношениях. В ней удивительным образом сочетались красота, которая напитывает тебя, как хороший виски, превращая кости в желе, а здравый смысл – в ничто; находчивость, сарказм, упрямство и чрезмерная эмоциональность. У нее не было никаких ограничений, комплексов или волнений, что подумают о ней люди.

Даже в детстве она плакала из-за всего подряд. Из-за раненых животных. Из-за людей, которые едят в столовой одни. Из-за рекламы Суперкубка. Дилан чувствовала все разом, в красках. Я же, напротив, не чувствовал ничего. Никогда. Сознательно. Мы были как масло и вода. Как черный и белый цвета. Как хот-доги и настоящее мясо. Ну, вы поняли.

– Послушай… – начал я.

Лифт звякнул, и двери открылись. Я подхватил чемоданы и направился за Дилан, как носильщик. Она остановилась посреди коридора и выжидающе посмотрела на меня. Я понял, что она ни разу тут не была. Ни в квартире Роу, ни в Нью-Йорке. Если не считать парочки поездок в Лондон, чтобы навестить брата и Кэл, Дилан толком и не повидала мир.

– Эта, – я кивнул на правую дверь.

Дилан гордо вскинула подбородок, и мы оба не стали заострять внимание на выступившем на ее щеках румянце.

Дилан открыла дверь и в изумлении закашлялась. Да, квартира выглядела замечательно. Грэвити радостно запищала.

– Ого! Какие большие окна! – Она выскользнула из объятий матери.

Девчонка скинула наушники на пол и понеслась по коридору, чтобы самой все исследовать.

Я завез чемоданы и с намеком посмотрел на Дилан.

Она раздраженно нахмурила лоб.

– Ой, извини. – Морщины на ее лбу разгладились. Дилан стащила со своего плеча сумку из «Таргета», порылась в ней и сунула мне в руку пять баксов. – Спасибо, сэр. Хорошего дня.

Твою мать, она дала мне чаевые!

Вот так запросто.

Я соврал. Она не была мне безразлична.

Я хотел ее прикончить.

Медленно. Скрупулезно. На протяжении нескольких дней.

Мы молча сверлили друг друга взглядами, полными ненависти. Дилан ждала, что я отступлю. А я не собирался этого делать, пока не пройду весь гребаный круг до конца. Я знал, что Брюс Маршалл не торопится заключать сделку из-за своей жены, считавшей меня скользким бабником, который превратит это приложение в копию «Эшли Мэдисон»3. Она не ошиблась – я и правда был бабником. И ужасно этим гордился. Я был плейбоем, жиголо, эротоманом. Как пожелаете.

Но теперь мне выпала возможность прикинуться видным членом приличного общества, а не одним из столпов разврата. А еще шанс стать до неприличия богатым. И Дилан была идеальной кандидатурой – молодой матерью с розовощеким ребенком.

– Не желаешь ли на время обручиться с голубоглазым финансистом ростом под два метра? – пытался уломать ее я.

Она равнодушно заглянула мне за плечо.

– Конечно. А где он?

Бесит, как же бесит!

– Это я, – я ткнул себя пальцем в грудь.

Дилан фыркнула.

– Друг мой, в тебе от силы метр девяносто. И я знаю эту песню. Ты не финансист.

– Я стану им, если ты все мне не запорешь.

– А еще ты не мажор, – стояла она на своем.

Надо ж было так влипнуть, что мне потребовалась услуга от единственной женщины, которая была невосприимчива к моему обаянию!

– Тебе нужно будет помочь с этим куском железа, поменять лампочку, поделать какую-нибудь хрень, – напомнил я и протянул ей пульт от жалюзи, когда она начала бесцельно бродить возле дверей в патио, пытаясь понять, как их открыть. – Признай, Дил, ты в заднице.

– Я могу сама спра…

– Точно? – я стиснул зубы. – Роу и Кэл почти все время будут в разъездах. Твоя мама живет в Мэне. Друзей у тебя тут нет. Родственников тоже. Блин, да просто вспомни свой первый час здесь, – я показал на дверь. – Что бы случилось, если б я не спас Грэв? Кто бы толкал твою машину в гараж? Нес твои сумки? Признай: сейчас мы нужны друг другу и можем помочь. Взаимовыгодное соглашение.

– Я прекрасно справлюсь сама, – упрямилась Дилан, и ее глаза заблестели от решимости.

Я знал, что она погрязла по уши, и планировал извлечь из этого пользу, пока не добьюсь своего. Для меня не было ничего невозможного. Люди – средство достижения цели. А она могла помочь мне выбраться из затруднительного финансового положения.

– Не справишься, – раздраженно рявкнул я, глянув на часы. Брюс Маршалл ценил пунктуальность, а я ценил четыреста миллионов долларов, которые он готов был выдать в качестве аванса, если мы подпишем договор. – Ты даже не знаешь, где находится кондиционер, как починить обогреватель, что делать, если пропадет сигнал вай-фай. Касабланкас, я, блин, предлагаю тебе билет на свободу, чтобы ты доказала своей семье, что можешь выжить в Нью-Йорке. Прими его, и покончим с этим.

– Роу взбесится, если решит, что мы встречаемся. – Она ходила по квартире, открывая шкафчики, и осматривалась.

Наконец-то мы сдвинулись с мертвой точки. Она в самом деле задумалась над предложением.

– Не то чтобы у него был повод, – заметил я.

Она скорчила рожицу.

– При всем уважении, Райленд, а я нисколечко тебя не уважаю, ты более испорченный, чем волосы Кэл, когда она проживала период перемен и перекрашивала их каждую неделю. И у тебя никогда не было серьезных отношений. И ты буквально классический жиголо. И единственные чувства, на которые ты способен, – это похоть и раздражение. Так что, честно говоря, я прекрасно понимаю, почему Роу не обрадуется, узнав, что мы встречаемся.

Что ж, это был отрезвляющий опыт. Общение с Дилан Касабланкас нанесло мне такой моральный ущерб, что я удивлен, почему ее еще не наняли в Гуантанамо в качестве орудия пыток.

– Мы скажем нашим друзьям правду, – заверил я, заманчиво улыбнувшись. – Роу знает, что я хочу уломать Маршалла на работу со мной, и все будут счастливы, если я помогу тебе обжиться. Он знает, что я не нарушу братский кодекс.

Дилан закатила глаза, а потом задумчиво прикусила нижнюю губу. Я услышал, как из комнаты дальше по коридору пронзительно завопила Грэвити. Боже, я же не выношу детей. Даже эта действовала мне на нервы, хотя она, по всем признакам, была милой и послушной.

– Бесплатно я этого делать не буду, – Дилан уперла руки в бока. – Тем более, если нам придется появляться на мероприятиях и делать вид, что мы терпим друг друга.

Я хмыкнул. Она решительно уставилась на меня.

О! Дилан серьезно. Она хочет, чтобы я платил ей… за что, собственно? Я даже не знал, поверит ли Брюс в то, что мы вместе, после той бестолковой встречи на улице. С другой стороны, зная этого дотошного ублюдка, он заставит меня из кожи вон лезть, и все кончится тем, что я буду выставлять Дилан напоказ, как призовую лошадь. До завершения сделки пока далеко, и мне предстояло встретиться с ним еще несколько раз, прежде чем мы подпишем договор.

– Назови сумму.

Какой бы она ни была, шансы, что я смогу ее выплатить, ничтожны. Я – Армани без денег. При полном параде, а на банковском счете ноль.

От изумления у нее округлились глаза. Дилан не думала, что я клюну. И я тоже. Но мне нужен этот временный уговор. Да и если все пойдет, как я задумал, не минует и месяца, как Брюс подпишет этот чертов контракт, и мы сразу же положим конец нашей фиктивной помолвке.

– Эм… – она неуверенно огляделась. Дилан понятия не имела, какую сумму выторговать, потому что успела поработать только официанткой в нашем городишке. – Например… две тысячи в неделю?

– Согласен.

– Нет, подожди. Десять тысяч в неделю! – выпалила она.

Я прищурился.

– Теперь ты просто берешь цифры с потолка.

Дилан повела плечом.

– Джулия Робертс в «Красотке» брала три тысячи, и это меньше, чем за неделю. И в девяностых. Просто подумай об инфляции.

– Джулия Робертс за эти деньги предлагала не только держаться за руки и хорошо выглядеть, а гораздо больше, – процедил я сквозь зубы.

– Так и я тоже. – Дилан, нервничая, облизала губы и переплела пальцы. – Секс – единственный плюс в этой сделке.

– Что ты хочешь сказать? – от изумления я так резко раскрыл рот, что у меня зазвенело в ушах. Наверное, у меня галлюцинации. Надо завязывать с этими не такими уж безобидными дурными привычками.

– Говорю, что секс стоит на повестке дня.

Тишина.

– Стоя и в любой позе, в какой тебе захочется, если честно. Я неприхотлива.

Моя.

Челюсть.

Упала.

На.

Пол.

– Извини, – я проглотил слюну, а вместе с ней, возможно, и язык. – В последние пять секунд я резко разучился понимать человеческую речь. Ты говоришь, что хочешь… эм, трахаться?

Спокойная, хоть и слегка покрасневшая Дилан посмотрела мне прямо в глаза.

– Отношения будут фальшивыми, но оргазмам лучше быть настоящими. Если уж придется тебя терпеть, то хочу хотя бы немного развлечься. Мы – взрослые люди. У меня давно никого не было. Ты отвратителен, но, несомненно, сексуален. А учитывая твой опыт, не можешь же ты быть настолько плох в постели…

Эта женщина уничтожила мое самолюбие.

– Главное – обоюдное согласие… – Дилан притворно изучала свои обгрызенные ногти, и я задумался: раз теперь я, скорее всего, буду платить ей гребаные десять штук в неделю за то, что она дышит рядом со мной, потратит ли она их на маникюр и педикюр? Я хотел, чтобы она это сделала. И ни хрена не понимал, почему.

– Ты не должна заниматься со мной сексом, чтобы получить эти деньги, – констатировал я очевидную истину. Я всегда знал, что от меня исходят флюиды бабника, но извращенца? Это что-то новенькое.

– Я знаю, что ты не просишь об этом. Если не понял, я предлагаю, – Дилан снова закатила глаза (ее фирменный жест, означающий «мне плевать», когда на самом деле было совсем не так). – Ой, да брось! Ты же проститутка. Не будь ханжой.

– Во-первых, я не ханжа. Я проверяю, не ударилась ли ты головой. – Но, по правде, на секунду она меня ошарашила. Мысль о том, как я скольжу между этих длинных, стройных ног, свела меня с ума. – Во-вторых, в секс-работе нет ничего постыдного, а я свою работу выполняю от и до. И с нерушимым контрактом. В-третьих, я завязал с этим три месяца назад.

Все ради того, чтобы с головой погрузиться в работу над «Эппдейтингом». А значит, ставки были еще выше.

– В-четвертых…

Да, четвертый пункт тоже был – что-то о том, что она предлагала мне свое тело за деньги, а я предпочел бы заплатить ей, чтобы она не дурила, – но я его забыл. Если честно, само по себе чудо, что мне сейчас удавалось говорить на английском. Дилан Касабланкас, самая сексуальная женщина в Америке и, наверное, на любом другом континенте, предлагала мне секс в обмен на деньги.

– Да к черту, Дилан! Не могу вспомнить. Просто… пообещай: если тебе когда-нибудь настолько сильно понадобятся деньги, то приди ко мне, и я тебе их дам. Безо всяких ограничений.

Это навело меня на мысли о бондаже, и член стал таким твердым, что предоставь я ему отдельные штаны и обувь, он стал бы третьей ногой.

– Дело не в деньгах. У меня есть немного сбережений. – Дилан обкусала заусенцы на большом пальце, и по какой-то причине, о которой не хотелось задумываться, я не посчитал это таким отвратительным, как раньше. – Такое я бы предложила не всякому. Я не против секса в условиях нашей сделки, потому что у меня почти отросла плева, а в такого отталкивающего человека, как ты, я точно не влюблюсь.

– Ну спасибо, – я медленно выдохнул через нос. – Обожаю знакомиться с новыми фанатками.

– Эй, ну хотя бы ты привлекаешь меня физически.

– А личность моя тебе противна.

Она передернула плечом.

– Хочешь, чтобы твой брат меня прибил? – уточнил я. А именно это и произойдет, если мы переспим.

– Это станет приятным бонусом, – спокойно призналась Дилан, – но ему незачем об этом знать.

Я провел языком по зубам. Сейчас я не мог мыслить здраво, ведь девяносто процентов моей крови отлило к члену.

– Я не против десяти тысяч в неделю. Так мы договорились?

– Еще тебе придется кое-что тут собрать, – Дилан огляделась в комнате. – Кроватку для Грэв, несколько книжных полок и тому подобное.

– Не проблема. Что еще?

Мой отец – мастер на все руки, так что для меня подобное не составляло труда.

Ребенок высунул голову из коридора и улыбнулся.

– Мамуль, можно я построю крепость из подушек?

– Э-э-э… да, солнышко, – рассеянно ответила Дилан.

Держу пари, она бы разрешила Грэвити даже закурить, настолько ей не терпелось вернуться к разговору. Она еще сильнее покраснела под своим итальянским загаром и густыми черными волосами и перевела взгляд на меня.

– Если секс входит в сделку, у меня есть строгие правила, – прошептала она.

Вот сейчас я должен был сказать ей, что секс не входит в сделку. Я не воспользуюсь младшей сестрой своего лучшего друга. Черт, да я вообще никем бы не стал пользоваться. Это неправильно.

Но… так ли это на самом деле?

Дилан сама предложила. Я бы все равно согласился на обозначенную ею сумму, и она это, скорее всего, понимала.

Роу порежет тебя на лоскуты и будет медленно варить в твоем же костном бульоне, если ты позволишь себе лишнее, ублюдок.

Скажи ей, что никакого секса не будет. Скажи, что сделка подразумевает только обычную хрень как в романтических комедиях. Будь Николасом Голицыным, а не… ну не знаю, королем Джоффри4.

– Давай обсудим твои правила.

Черт, ублюдок, о чем мы сейчас говорили?

Теперь изумленной выглядела Дилан. Она не думала, что я соглашусь. Эй, я и сам не рассчитывал, что мне удастся засунуть член в Дилан Касабланкас. Но все это пока только в теории.

– Не делать мне больно. – Перечисляя правила, Дилан загибала пальцы, начиная с большого. – Никаких зрителей, ты всегда должен пользоваться презервативом – хватит с меня случайных беременностей, – и спать мы должны только друг с другом.

Я кивнул. Ну, пока все просто. Хоть я и обожал киски, мне ни к чему сложности, связанные с разнообразием. Если я чему-то и научился в своей прежней работе альфонсом, так это тому, что киска – это просто киска.

От меня не ускользнула ирония. Я построил карьеру на фальшивых отношениях, а теперь придется платить за то, чтобы женщина притворялась, будто встречается со мной.

Карма, ну и подлая же ты скотина.

– Подходит, – сказал я.

– Погоди, я еще не закончила.

Я зажмурился и вздохнул.

– Ну конечно.

– Возможно, мне понадобится нянька.

– Послушай, я первый готов признать, что ты совершенно бестолковая, но думаю, у тебя все получится. Если столкнешься с какими-то сложными словами, просто погугли.

– Для Грэвити, недоумок.

– О, я не лажу с детьми.

– Ты только что спас Грэвити от верной смерти.

– Я решил, что это белка, – съязвил я. – Серьезно. Моя la vida слишком loca5, чтобы приплетать сюда еще и детей. Ни за что.

– Ну, нужно, чтобы кто-то помогал с ней, пока я буду искать работу. Учитывая, что в Нью-Йорке я знакома только с тобой, то и доверить ее могу только тебе, – Дилан неспешно окинула меня взглядом. – Типа того. Без обид.

– Какие обиды? Я бы сам себе не доверял. Вот почему я умоляю тебя еще раз подумать над последним пунктом в твоем списке требований. Да и на хрена тебе работа, если я буду платить десять тысяч только за то, что ты дышишь?

– А вдруг завтра утром ты подпишешь договор с Брюсом? И что потом? – она приподняла бровь. – Я не смогу обеспечить своего ребенка. Нет, мне нужно найти стабильную работу. Грэвити тебе доверяет. Так что присмотр за ребенком тоже включаем. Как минимум, два раза в неделю.

Я резко вдохнул и провел языком по щеке. Надеюсь, мелкой нравится «Макдоналдс» и бездельничать перед телеком.

– Черт. Ладно.

– Постарайся не выражаться при ней, – поморщилась Дилан.

– У меня тоже есть парочка просьб, – сообщил я.

– Вперед, – кивнула она.

Грэвити тем временем вскрыла на кухне пакет с чипсами и принялась уплетать их в перерывах между приступами смеха.

– Во-первых, в этот период ты будешь изображать мою девушку столько раз, сколько потребуется. Будешь вести себя правильно и благопристойно и смотреть на меня с обожанием. Ты нас не выдашь и ни одной живой душе не расскажешь, что в восьмом классе у меня в брекетах застрял воздушный шар, и все решили, что это презерватив.

Она посмотрела на меня с раздражением.

– Райленд, это и был презерватив.

– Это был шарик бежевого цвета, Дилан.

Это был презерватив. Мне захотелось проверить, как сильно получится его надуть, пока он не лопнет. Но, если я подпишу сделку с Брюсом, эта история ни за что не должна попасть в четырехстраничную статью обо мне в «Форбс». Да и вообще, Дилан, зная, что я терпеть не могу эту историю, имела дурную привычку рассказывать ее каждый раз, когда мы оказывались в одной комнате.

– В сделку еще входят рабочие поездки по Америке и за ее пределы, – добавил я.

– Если ты предупредишь меня заранее, и Грэвити сможет поехать с нами, я не против.

– И… – я замолчал. Прикусил язык, и рот наполнился теплой густой кровью, но слова сами сорвались с языка.

Из абсолютно пассивного и апатичного человека я превратился в энергичного и пылкого. Впервые за восемь лет мы с Дилан оказались в одной комнате наедине и, действуя с позиции силы, были самими собой, не боясь обидеть Роу и Кэл.

– И? – она приподняла бровь, дожидаясь продолжения.

Между нами всегда сквозило это неуемное влечение. С тех пор, как Дилан исполнилось восемнадцать.

Атмосфера между нами накалилась. Я шагнул к ней. Дилан не попятилась, хотя в ее темных глазах мелькнул страх. Я наклонился к ней, щекоча дыханием ее ухо. Ни к чему, чтобы ее дочь случайно услышала признания развращенного мужчины.

– Без презервативов, Касабланкас. Мы обменяемся результатами анализов, ты начнешь принимать таблетки, – и сделка заключена.

Я знал, что и в таблетках нет необходимости, но не хотел вдаваться в подробности. Не сейчас. Да вообще никогда. Она не должна узнать. Не могла узнать, насколько хреновой была моя жизнь.

– Ого, ты всегда спишь с женщинами без презерватива? – на ее лице читалось отвращение.

– Нет. Никогда.

– Тогда почему со мной без презерватива?

– Потому что я так хочу. Одной этой причины уже достаточно.

Я говорил, как настоящий шовинист. Мрачно, извращенно и отвратительно. Но член уже пульсировал при мысли, какими непристойностями я буду заниматься с младшей сестрой моего лучшего друга.

По телу Дилан пробежала дрожь. Я заметил, как ее шелковистая кожа покрылась мурашками. А ведь я к ней еще даже не прикоснулся.

– Если для тебя это слишком, забудь… – начал я, уже жалея обо всем, что сказал.

– Договорились, – сказала Дилан, запыхавшись, словно только что пробежала марафон. – Идет!

Глава 4. Райленд

Хотел бы я сказать, что мне удалось сосредоточиться хотя бы на толике того, о чем болтал Брюс Маршалл во время нашей встречи, но, откровенно говоря, я только ерзал на стуле, пытаясь поправить свой огромный стояк. В голову лезли лишь мысли о Дилан и миллионах последствий того, о чем мы только что договорились.

Кто из нас первым затронул тему секса? Уверен, что она. Я-то об этом даже не задумывался. И не потому, что она меня не привлекала. Секс с Дилан был под запретом, совершенно недозволен, и это наводило на мысль: что мы творим?

Мне нельзя спать с младшей сестрой моего лучшего друга. В этом мире существуют рамки и границы. Я их, конечно, никогда не соблюдал, но в данном случае и правда волновался. Роу не просто мой друг. Он безраздельно мне предан. Роу дал мне работу и таскал за собой по всему свету, едва нам исполнилось двадцать. Нет, это полное безумие! Я не стану извлекать выгоду из предложения Дилан.

Одно дело – не инициировать секс с ней. Это мне по силам, даже если будет стоить нескольких лет жизни и значительной части душевного равновесия. Но если она сама набросится на меня? Я всего лишь человек и, к тому же, до ужаса безнравственный.

Может, стоит вообще все отменить?

Словно почуяв мои душевные муки, Брюс откинулся на спинку бархатного кресла в модной кофейне, попивая черный кофе, за которым по его просьбе помощник сгонял «в самую поганую, грязную забегаловку, какую можно найти в этом квартале, безо всех этих понтов».

– К слову о твоей прелестной маленькой мисс…

Я мигом собрался.

Встреча прошла ужасно. Все, что я для нее заготовил – сводные таблицы, обзор рынка, презентация, проект, анализ аудитории, маркетинговый план, макет приложения – рассеялось в тумане сладкого, мучительного желания, как только я покинул квартиру Дилан.

– Думаю, такая собака дичи не принесет, – Брюс почесал щетинистый подбородок, покусывая кончик палочки для размешивания. – Почему ты скрываешь такую девушку ото всех? Наши общие друзья ни разу о ней не упоминали, а я наводил о тебе справки.

– Мне нравится твоя тяга к собачьим аналогиям, – резко выпалил я, решив выдать ему почти правду. Чем меньше вранья мне придется запоминать, тем лучше. – Она только что переехала сюда из нашего городка, – добавил я. – Мы недавно начали встречаться, но по-настоящему. У нас все абсолютно серьезно.

– Насколько недавно?

– Несколько месяцев, но мы знакомы всю жизнь. Она – та самая. – Я с трудом собрался с силами, чтобы произнести эти слова. – Если твое, чувствуешь сразу.

На самом деле я не женился бы на Дилан, даже будь она последней женщиной на земле. Помимо прочего, она была непокорной, упрямой, бойкой скандалисткой, любящей посквернословить. Двадцатишестилетней свифти6, секс-бомбой и такой же смирной, как смерч катастрофической силы. Даже будь я настолько безумен, чтобы задумываться о женитьбе, она занимала бы последнее место в списке потенциальных невест – сразу после Екатерины Великой и женщины, которая сварила кролика в том фильме восьмидесятых7.

Но это не означает, что я не думал о том, как бы трахнуть Дилан и втемяшить в нее немного здравого смысла, будто мне самому это не нужно. Но Брюс выглядел таким довольным, что его обычно суровый взгляд сменился одобрительной ухмылкой, а лоб разгладился.

– Пока я ищу ей другое кольцо, – услышал я себя со стороны. – Что-то идеальное, как она.

Серьезно, придурок? Но, по правде, ради сделки с Брюсом Маршаллом я потащу Дилан и к алтарю, даже если она будет брыкаться и кусаться. У меня появился шанс стать миллиардером. Не миллионером – миллиардером. Я придумал уникальную идею, а за спиной у меня огромный опыт. Мне просто нужны связи, инженеры и стартовый капитал. Эта сделка не только ради денег – а ради престижа. Самоутверждения. Ради всего.

– Вот и займись этим, сынок! – Брюс ударил ладонью по столу и встал. – Это и впрямь стоящая идея.

Он светился от гордости. Хороший знак. Даже прекрасный. Оставалось лишь поставить подписи.

Но вместо этого Брюс хлопнул по бедру и цокнул языком.

– Что ж, теперь я точно хочу узнать побольше об этом твоем приложении.

– Побольше? – я недоуменно посмотрел на него. – Я думал, эта встреча для того и нужна?

– Да, но я бы не стал миллиардером, если бы раздавал направо-налево огромные деньги незнакомым людям. – Он покачал головой. – Не будем спешить. Мы – семейная компания и любим знакомиться с нашими партнерами и их семьями. Давай делать все по порядку, и посмотрим, удастся ли нам поладить. Моя жена наверняка захочет пообщаться с твоей маленькой мисс, а мне нравится проводить парочку-другую выходных с людьми, которых считаю достойными своего профессионального круга.

Парочку-другую выходных? Да он, блин, издевается надо мной?

Прочистив горло, я спросил:

– У тебя есть примерные сроки, сколько времени обычно уходит на принятие решения?

– Месяц, – Брюс пожал плечами. – Иногда два. Зависит от того, как быстро мы познакомимся и как скоро ты предоставишь мне всю необходимую информацию о твоем приложении. Дело не только в налаживании отношений. Я должен убедиться, что твоя идея стоящая.

К черту мою жизнь.

Выходит, мне предстоит платить по десять тысяч в неделю, чтобы эта безобразница, проживающая на этаж ниже, была довольна.

Похоже, все-таки придется надеть обручальное кольцо на палец Дилан Касабланкас.

Глава 5. Дилан

Дилан – восемнадцать лет, Райленду – двадцать два года

 
Розы алые
Фиалки – фиолетово-синие
Твоей красоты мне не снести
Стать твоей любимой ошибкой допусти
 

Я выкинула в мусорку очередное исступленное стихотворение Такера Рида и зевнула, прикрыв рот рукой. Моему школьному обидчику, а ныне сдуревшему от любви сталкеру, далеко до лорда Байрона. На самом деле в большинстве его еженедельных поэм слащавости больше, чем сыра в запеченных макаронах, и у меня уже начинала развиваться непереносимость лактозы. Если других достойных мужчин в Стейндропе нет, то я готова стать монашкой. Ради такого я уж точно расставаться с девственностью не стану.

Роу просунул голову в мою спальню, из уголка его рта торчала сигарета.

– Дил?

Повернувшись на скрипящем стуле, я запихнула мусорку под стол.

– Что?

– Ты сегодня пойдешь на вечеринку в честь выпускного? – буркнул он, не вынимая сигарету изо рта. – Мы с Раем хотим выпить по парочке бутылок пива, но я сперва решил узнать, не нужно ли будет тебя подвезти?

Что-то растаяло у меня в груди, как масло на горячей сковороде.

– Нет, я пропущу.

Да у меня и не было причин идти на вечеринку. Все только напьются, празднуя отъезд в колледж, а я останусь в городе.

И дело не в том, что мне не хватало баллов для поступления. Моя средняя оценка была 4,3, у меня были блестящие внеклассные достижения и рекомендательные письма от всех учителей. Я обожала учиться. Дело в другом – мне просто… нужно остаться. Ради Роу.

Все эти годы Роу заботился о нашей матери, и теперь, когда он уехал учиться за границу, кто-то должен его заменить. Настал мой черед отдать долг и убедиться, что папа не причинит ей вреда.

– Уверена? – темные брови Роу сошлись на переносице. – Я могу и не пить. Мне фиолетово.

– Абсолютно. – Я взяла со стола книгу и принялась ее листать. Глаза защипало от слез, но я не позволила им пролиться. Я буду храброй, каким был все это время Роу.

Храбрым, когда отец напивался и избивал его, что случалось каждый день.

Храбрым, когда после ночных отцовских издевательств Роу улыбался мне за завтраком, передавая коробку с хлопьями, давал деньги на обед и делал вид, будто не потерял надежду.

Роу не знал, что я в курсе, как жестоко обращался с ним и мамой наш отец. Не знаю, почему мне повезло и я избежала его гнева. Но это не важно.

Теперь моя очередь присматривать за родителями, следить за тем, чтобы папа не убил маму, и я готова.

Брат, медля, постучал пальцами по двери.

– Я пригласил друзей. Рая, Пайпер и Крисси. Ничего?

– Конечно, – радостно сказала я. – Я совершенно не против.

Мой брат, приезжая на каникулы из кулинарной школы, частенько зависал с симпатичными, заинтересованными в нем девушками, но я-то знала, что ни одна из них его не привлекала. Он был безнадежно влюблен в мою лучшую подругу Кэл.

– Дил… – замялся Роу.

– А?

– Почему ты не поступаешь в колледж?

От его вопроса возникло ощущение, будто мне в живот воткнули ржавый нож. Я вдохнула через нос, и мои плечи напряглись.

– Честно? Не хочу влезать в долги за учебу ради диплома по какой-нибудь фигне. Разберусь с этим не торопясь. Решу, чем хочу заниматься.

– Ты ведь не из-за меня не едешь? – спросил Роу.

Из-за тебя, и я не позволю тебе бросить кулинарную школу. Ты и без того слишком многим пожертвовал.

Я фыркнула:

– Нет, Роу. Мир не вертится вокруг тебя.

Следующие несколько часов ползли как улитка. Родителей не было дома: отец на работе, а мама поехала к дяде Антонио в Нью-Джерси. Я перебралась со стула на кровать, где переписывалась с Кэл и листала книгу. Даже не осознавала, что читаю. Что-то про убийство, хижину и кучу измен между двумя парами. Слышала снизу девчачий смех, визги и звук открывающихся бутылок. Роу и Райленд басили своими низкими, повелительными голосами. Но я прислушивалась только к голосу Рая. К хрипловатому, глубокому голосу парня, к которому меня должно притягивать в последнюю очередь.

В животе заурчало от голода.

Я вздохнула и, положив книгу на грудь, посмотрела на часы на тумбочке.

Просто перехвати что-нибудь по-быстрому. Нельзя же постоянно от него бегать.

Взяв телефон, чтобы оттянуть неизбежное, я заметила несколько сообщений.

Кэл: Нам надо сходить на вечеринку. Завтра я уезжаю в Нью-Йорк.

Я радовалась за подругу, но пребывала в унынии из-за себя. Кэл – мой единственный лучик света в мрачном Стейндропе.

Такер: Хочешь, заеду за тобой перед вечеринкой?

Такер: Ты мне очень нравишься.

Такер: Твои глаза похожи на двух грациозных жуков. Блестящие и черные.

Такер: Ты такая красивая, Дилан. Не понимаю, как я раньше не замечал.

Я свесила ноги с кровати и спустилась на первый этаж. Свет на кухне был выключен, и в доме царил полумрак. Я выглянула на задний двор и увидела Роу и двух его подружек, которые сидели вокруг костра и пили пиво. Я заметила, что Роу пил только воду. Наверное, не поверил мне, решив, что я передумаю насчет вечеринки.

Вот почему ты поступаешь так ради него. Он всегда о тебе заботился. И безгранично тебе предан.

В доме громко спустили в туалете, а следом послышался шум воды в кране. Я взяла из шкафчика миску и насыпала в нее крендельки. Добавила несколько виноградин и мини-моркови, задев животом кухонную столешницу. Я уже хотела повернуться и рвануть наверх, как вдруг две руки уперлись в столешницу по обеим сторонам от меня, распластав пальцы на поверхности. Я мигом узнала эти пальцы. Загорелые, длинные и загрубевшие от физического труда. Каждое лето, возвращаясь домой из колледжа, их обладатель подрабатывал на стройке.

Я резко втянула в грудь воздух. Райленд.

Через одежду мне в попу упирался его стояк. Рай прижался к моему уху горячими влажными губами. Я почуяла запах пива и табачного дыма.

Он пьян? Не в себе?

Зная Райленда, можно предположить и то и другое.

Каждое нервное окончание в моем теле охватило приятное возбуждение, а мысли разбежались в разные стороны. Я была потрясена. Райленд никогда не прикасался ко мне. Никогда не показывал, что я нравлюсь ему, если не считать долгих взглядов, которые мы бросали друг на друга. Каждый раз, когда я замечала, как он молча смотрит на меня, дыхание перехватывало от неизменного, томительного напряжения.

Мы вели целые беседы одним только взглядом и все же почти не разговаривали. Едва замечали друг друга. По выражению его лица и по тому, как он таращился на меня, казалось, Райленд хотел мне что-то сказать. Но так и не сделал этого.

Нужно его остановить. Сейчас же. Роу не одобрит. А я ни разу не делала того, что не одобрил бы мой брат.

Я открыла рот и попыталась оттолкнуть Рая, но он провел рукой по моей талии, обхватил снизу грудь, собственнически скользнув пальцем по напряженному соску через мою тонкую белую футболку. Я прильнула к нему, и с моих губ сорвались жалкие страстные стоны. Райленд кружил пальцем вокруг моего соска, отчего грудь налилась и стала тяжелой.

– Наконец-то, – простонал он мне в шею, двигая членом по моей попе и вжимаясь им между ягодицами. – Думал, мне не удастся побыть с тобой наедине.

Он не знает, что это ты. Он принял тебя за другую.

Скорее всего, за Пайпер. У нас обеих длинные черные волосы, загорелая кожа и длинные ноги.

Я промычала в знак отказа, но вышел лишь отчаянный стон. Спина выгнулась сама по себе, а попа подалась навстречу его члену. Внизу живота разлилось тепло. Я была девственницей и даже пениса не видела. Дальше активных ласк не заходила, но теперь захотела большего. Захотела всего.

– Может, воплотим в жизнь все те непристойные сообщения, которые ты мне присылала? – прорычал Райленд, уткнувшись в мою кожу и прикусив ровными зубами ключицу.

Не успела я возразить, как он раздвинул мои ноги и просунул колено между бедер. Его мускулистое бедро терлось о мою промежность, отчего там отчаянно запульсировало, умоляя о большем.

– И что мне теперь с тобо…

Не успев закончить предложение, он наткнулся ладонью на золотую цепочку. Подарок моей матери. На ней висел тонкий крестик. Я носила ее с четырнадцати лет. Райленд зарычал, схватив меня за плечо, и со скоростью света развернул к себе лицом. У него распахнулся от удивления рот, а в глазах с золотистыми крапинками вспыхнула злость.

– Матерь божья, Дилан, какого черта ты делаешь?

– Это я-то что делаю? – смущенная, беззащитная и обуреваемая эмоциями, я резко подняла на него взгляд. Черт, Райленд лапал Пайпер. Это не должно было так сильно меня ранить. Да и вообще не должно. Почему он? Мне мог понравиться кто угодно, и я с легкостью стала бы с ним встречаться. – Уж точно не зажимаю в углу сестру лучшего друга. – Заносчиво хмыкнув, я схватила миску с крендельками в доказательство, что спустилась поесть, а не за тем, чтобы меня домогался какой-то левый чувак.

– Почему ты меня не остановила? – выпалил он, не пропуская меня к лестнице.

– Я остолбенела. Понятия не имела, что происходит, – соврала я.

Правда была слишком унизительной, чтобы даже думать о ней.

– Не ври, Дилан. Ты не из тех девушек, кто может остолбенеть.

– Да? И какая же я тогда?

– Ты из тех, кто готова ввязаться в драку с самим дьяволом. – Райленд прижал меня к кухонной столешнице.

Мы за весь год не произнесли друг другу столько слов, сколько сейчас. Да если честно, за целое десятилетие.

– Ты сейчас обвиняешь жертву? – я свела брови на переносице. – Это очень похоже на оправдание «но на ней была откровенная одежда».

Его глаза расширились от ужаса. Я загнала его в угол.

Я не чувствовала угрызений совести за вранье. Внизу живота стало горячо от похоти, а еще я ощущала пустоту. По коже, жаждущей прикосновений, бегали мурашки. Я тяжело дышала. На мне не было лифчика. Райленд посмотрел на мою грудь, потом снова на меня.

– Это была ошибка, – признал он, и впервые в его голосе появились серьезные нотки и сожаление. – Я бы никогда…

– Да. Я тоже. Мерзость какая.

Он сглотнул, и его кадык дернулся. Райленд застыл на месте. Я тоже. А потом снова – этот взгляд. Словно он хотел что-то сказать, но сдерживался.

– Что еще? – я закатила глаза, чтобы не заплакать.

– Ничего, – в его голосе слышалось напряжение. – Мне жаль.

– Что родился? Да, мне тоже. – Я прижала миску к груди и попыталась обойти его, чтобы подняться в свою комнату.

Райленд двинулся в том же направлении, пытаясь меня пропустить. Я шагнула в другую сторону. Он тоже. Я расстроенно зарычала.

– Уйди с дороги, – сказала я. Нужно подняться к себе и помастурбировать, пока меня не разорвало от напряжения.

– Пытаюсь.

– Тогда просто замри, а я тебя обойду, – рявкнула я.

Я не хотела вести себя так грубо, так ужасно по отношению к нему, но моему самолюбию нанесли огромный удар, и я пыталась спасти все, что от него осталось. Вот самолюбие Райленда не нужно тешить – оно было таким огромным, что ему впору выделить отдельный квартал. За ним закрепилась дурная слава самого сексуального парня в городе. И он поступил в отличный колледж. Как-нибудь переживет.

Райленд застыл на месте, а его челюсти были так напряжены, что могли вот-вот треснуть. Покачав головой, я обошла его.

– Утешайся Пайпер, – выпалила я со злостью, поднимаясь по ступенькам.

Райленд схватил меня за край футболки и притянул к себе. Крендельки вылетели из миски и упали на пол. Я с размаху влетела в него грудью. Он схватил меня за бедра и усмехнулся, испытывая отвращение к самому себе.

– Ладно, я соврал. Я хочу тебя.

– Вставай в очередь, неудачник, – фыркнула я, не желая таять от его прикосновения.

– Я хочу тебя так, как не хотел ничего в своей гребаной жизни, – его голос звучал хрипло и мрачно. – Я прекрасно знаю, что я свинья, но постоянно фантазирую, как трахаю тебя.

– Покажи, – я взяла его на слабо, и мой голос почти не дрогнул.

Райленд схватил меня за подбородок, прижал к стене и впился в мои губы. Я сдавленно охнула, и он, открыв рот, проглотил мой стон. Наши языки соприкоснулись, и между нами пробежала искра. Я закатила глаза, а потом с трепетом закрыла их, когда перед взором вспыхнули фейерверки.

Весь мой мир сузился до этого момента – до ощущения его губ, ласк языка, его рук, обхвативших мою талию. Губы Райленда были твердыми, гладкими, совершенными. От него веяло распутством, пороком, грехом. Я хотела большего. Я запустила пальцы в его волосы, а стук моего сердца заглушил наши стоны и вздохи. Вся кровь в теле прилила к клитору, к соскам, к кончикам пальцев ног, сжавшимся на дешевой фанере. Впервые я поняла выражение «потерять голову от любви». Именно это я и чувствовала, погружаясь во что-то темное, восхитительное и неизведанное. На меня перестала действовать гравитация, коленки подогнулись. Наш поцелуй стал более глубоким, быстрым, неистовым. Мы стремились сорвать больше, больше, еще больше, пока нас не поймали. Руки Райленда сжимали меня как пояс. Мои же порхали по его телу, словно бабочка. Я уже скучала по нему, по этому моменту. А больше всего скучала по той частичке своего сердца, которую он забрал в ту секунду, когда прикоснулся к моим губам. С удручающей уверенностью я поняла, что эту частичку мне уже никогда не вернуть.

Что я буду сравнивать с ним всех остальных парней, и каждый будет недотягивать до Райленда, потому что по факту они всего лишь мальчишки.

А Райленд был мужчиной.

– Какого хрена? – послышался пронзительный женский крик.

Пламя между нами словно потушили ведром ледяной воды. Райленд отпрянул, прислонив меня к стене, и тыльной стороной руки вытер припухшие губы.

Возле двери на задний двор стояла Пайпер, держа за горлышки пустые бутылки от пива. На ней, как и на мне, были белая футболка и черные легинсы. Все сходится. Это лишний раз напомнило, что Райленд не собирался меня целовать. Он хотел поцеловать ее.

– Рай? – спросила Пайпер, лихорадочно стреляя между нами огромными как блюдца глазами. – Что происходит?

– Ничего не говори Роу, – плоский голос Райленда прозвучал пугающе. В нем слышалась угроза, обещание чего-то дурного. Пускай это делало меня плохим человеком, но мне нравилось, что Роу ему дороже, что он готов пожертвовать отношениями с Пайпер.

– Ты мутишь с его младшей сестрой? – В глазах Пайпер стояли слезы, и мне стало жаль ее – и себя – за то, что мы привлекли внимание такого прекрасного и вместе с тем разрушительного мифического существа, как Райленд.

– Не могла бы ты заткнуться на хрен? – грубо гаркнул Райленд, схватив ее за руку, и потащил в сторону, подальше от меня. Он в суматохе поискал Роу взглядом. – Это была ошибка.

– Ошибка? – в один голос воскликнули мы с Пайпер.

Я фыркнула:

– Да я видала коробки с хлопьями решительные, чем ты. Определись, мой дорогой.

– Дилан, – он повернулся ко мне с суровым видом. – Не могла бы ты оставить нас наедине?

Конечно могу, в твоем доме.

Если честно, мне хотелось прийти в себя после случившегося.

– Похоже, вы хотите друг друга прикончить. – Я пожала плечами. – Желаю вам обоим удачи.

Я поднялась на второй этаж и повернула за угол, но оставалась поблизости. Надеялась, что они не уйдут с кухни.

– Я несколько лет ждала, когда мы переспим, – заныла Пайпер.

Известие, что они еще не переспали, не должно было меня радовать, но все же обрадовало.

– Я пожалел ее, – не моргнув глазом объяснил Райленд.

Я почувствовала, как уменьшаюсь до карманных размеров и становлюсь еще меньше, когда он добавил:

– Я принял ее за тебя.

Пайпер фыркнула:

– Я сексуальнее.

– Ладно, Пайп, не надо себя обманывать, – усмехнулся он.

Я покраснела. Райленд был королем вечеринок, весельчаком, но иногда очень жестоким парнем.

– Короче, знаешь же, печально, что она остается в городе. Да еще и будет работать официанткой. Она не тупая, просто импульсивная и слишком эмоциональная.

– Она не твоя проблема, – почти промурлыкала Пайпер.

– Давай не увлекаться – я просто снимал пробу, а не подавал за нее документы в колледж, – засмеялся он.

Во рту появился горький привкус.

– Ошибка или нет, но тебе нужно молчать об этом, Пайп, – предостерег Райленд. – Роу не должен узнать, а опыт показывает, что тем, кто меня подставил, приходится несладко.

– Ладно, ладно, – взволнованно запыхтела она. – Я ни слова не скажу.

– Хорошая девочка, – тем же пренебрежительным тоном сказал он. – Ты хранишь мой секрет, а я сохраню твой.

– Какой секрет?

– Тот пакетик, который исчез из шкафчика Эллисон в одиннадцатом классе?

– Значит… между нами все? – наконец спросила Пайпер.

Девочка, да он же просто тебя шантажирует. Имей хоть немного самоуважения.

– Все, – подтвердил Райленд. – Это в любом случае была плохая идея.

– Да, – неубедительно произнесла она. – Точно.

Похоже, разговор закончился. Послышался звон пивных бутылок, мытье посуды и шуршание мусорных пакетов. Я сидела на лестнице на втором этаже и кипела от злости. Он меня пожалел. Моя жизнь была для него слишком жалкой.

Одним неосторожным словом Райленд уничтожил годы невзаимных чувств, подколов и грез о том, что могло случиться. Я всегда сгорала от чувств к Райленду Колтриджу, а теперь хотела сжечь дотла его самого.

Но я Дилан Касабланкас. Забавная. Сообразительная. Креативная. Безбашенная.

А Дилан Касабланкас никогда не плакала.

Потому я предприняла единственно возможные меры, чтобы дать Райленду понять, что забыла о нашем так называемом недоразумении. Я вернулась к себе в комнату, надела самое сексуальное и милое платье, накрасилась, завила волосы, сбрызнулась духами Libre от YSL и спустилась, перепрыгивая через ступеньку. Я выглядела на миллион баксов и чувствовала себя не дороже пятидесяти центов, но не переставала улыбаться, пока Райленд, Роу и их девушки смотрели на меня с удивлением и восхищением. При виде меня лицо Райленда помрачнело и исказилось от ярости.

– Неужели ты разрешишь своей сестре выйти из дома в таком виде? – пробурчал он Роу.

Роу непонимающе посмотрел на него.

– Да, – медленно произнес он. – Я же ей не хозяин. Мы в другую эпоху живем, тупица.

– Она выглядит как гребаная добыча, – возразил Райленд, сверля моего брата взглядом.

– Меня не касается, как она одевается, – заявил Роу. – А ты знаешь, что я и так часто вмешиваюсь в ее дела, так что не лезь.

– Извини, Райленд, – я похлопала его по плечу и мило улыбнулась. От нехорошего предчувствия по спине поползли мурашки. – Я знаю, что ты меня хочешь, но я тебе не по силам. Ничего не выйдет. Прими поражение. Роу? – я щелкнула пальцами.

– Да?

– Отвезешь меня на пустошь? Я хочу на ту вечеринку.

И я одним махом покончу с Такером Ридом, его дурацкими стихами, двусмысленными намерениями и своим чертовым будущим.

В конце концов, я – Дилан.

Импульсивная.

Слишком эмоциональная.

И очень чувствительная неудачница.

Глава 6. Дилан

На следующий день, после утренней прогулки, рисования пальцами, сенсорных игр и выпечки печенья Грэв решила, что ей надоело проводить со мной время, и удалилась в свою новую комнату, чтобы полистать книги.

Я подогрела воду в чайнике от MacKenzie-Childs, который купила лишь потому, что увидела его в видео Нары Смит8 и захотела почувствовать себя цельной и вызывающе идеальной. Мне даже не нравился чай – я была заядлой кофеманкой. Перед тем, как начать день, я должна выпить минимум три чашки. Но теперь, оказавшись в большом городе, я захотела начать жизнь с чистого листа.

Дожидаясь, когда закипит вода, я прислонилась бедром к кухонному островку и уставилась в панорамные окна. Из них открывался вид на Центральный парк, и хотя парк был всего лишь небольшим островком пышной зелени среди каменных джунглей, мне вдруг почудилось, что я живу в домике на дереве.

Вода закипела, и я, поискав в ящичках чайные пакетики, с радостью обнаружила итальянские продукты, на которых мы с Роу выросли. Ячменный кофе, печенье амаретти в яркой винтажной банке и гриссини. Мои губы тронула еле заметная улыбка. Мы с братом родились в Америке, но до мозга костей были итальянцами: пылкими, своевольными и готовыми на все ради нашей семьи. Я схватила со столешницы телефон, чтобы набрать Роу, но на экране высветился номер Кирана. Я смахнула вправо.

– Привет, красавчик.

– Привет, красотка, – промурлыкал он в ответ своим глубоким, соблазнительным тенором. – Еще не надумала выйти за меня замуж?

– Нет, но не оставляй попыток, пожалуйста. Мне всегда недоставало самоконтроля. – Я взяла кружку, ячменный кофе и заварила себе напиток, зажав телефон между ухом и плечом. К черту чай! Я все та же Дилан Касабланкас. – Чем занимаешься?

– Только что вышел с физиотерапии и хочу принять душ. – Киран простонал, и я представила, как он лежал голым на кушетке для осмотра, пока его интимные части тела прикрывало лишь крошечное полотенце. – Физиотерапевт выворачивал мне ноги так, словно я сделан из пластилина, – пожаловался он. – Мне никогда не оправиться от этой травмы. А ты как?

Лениво помешивая чайной ложкой и слушая, как она стучит о тонкие стенки кружки, я сдула прядь с лица.

– Обживаюсь в квартире Кэл и Роу. Манхэттен – это… хм, слишком, – я самокритично рассмеялась.

– Как только привыкнешь к большому городу, сразу влюбишься в его обезличенность.

Но Кирану не понять. В этой жизни ему больше никогда не стать безликим. Он один из известнейших футболистов в мире. Нападающий футбольного клуба «Эшберн», прославившийся своими смертоносными пенальти и безжалостным ведением мяча, из-за чего защитники часто валились с ног, пытаясь угнаться за ним. А еще он, без сомнений, был кошмаром для всех вратарей в Премьер-лиге и легендарным игроком, чей постер висел у каждого ребенка в Европе и Южной Америке.

– Поверю тебе на слово. – Я цокнула языком, потянулась за пультом и включила телевизор. Полистав сериалы на стриминговом сервисе, я остановила выбор на «Анатомии страсти». Сложные медицинские случаи и драма всегда успокаивали мою душу.

Перед началом серии выскочила реклама, и я вздохнула. Поверить не могла, что мой брат-мультимиллионер не доплатил за то, чтобы ее не показывали. К счастью, рекламировали парфюм от Tom Ford и не кто иной, как футболист Марчелло Сарраторе. Он лежал на золотистой дюне посреди пустыни, а по его рельефному бронзовому прессу стекал пот. Его массивная грудь была покрыта аккуратными черными кудрями, а на острых, как лезвие, скулах виднелась щетина. Сарраторе своими огромными размерами и смуглой кожей напоминал ожившего гладиатора.

Я сглотнула ком в горле.

– Марчелло Сарраторе свободен? – вырвалось у меня.

Ого, мне и правда нужен витамин П. И я не про петрушку.

Киран зевнул.

– Понятия не имею, я с ним не знаком. Он играет за «Интер Милан».

– Но вы оба играете в Лиге чемпионов, – возразила я.

Поскольку несколько лет назад мы с Кираном подружились, я посчитала важным изучить футбол.

– Мы ни разу не пересекались. Его перевели в «Милан» два сезона назад, а до этого он хранил верность своей паршивой команде из родного городка, которая плелась в конце серии А, – рассеянно объяснял Киран. – Уж поверь, если бы мы встретились, я бы пропустил мяч прямо между его ног.

Марчелло Сарраторе, левый защитник, недавно выиграл чемпионат мира в составе сборной Италии.

– К тому же он единственный футболист в мире, который не скрывает свои предпочтения. – Я услышала хлопок резинки по его загорелой коже, когда Киран натягивал одежду. – Так что, боюсь, тебе тут ничего не светит.

– Да ладно? Я даже ничего об этом не слышала. – Я простонала. – Неудивительно. Со всеми хорошими парнями так.

Киран, напротив, был очень скрытным. Наша дружба началась, потому что во время своего последнего визита в Стейндроп он прикинулся, будто решил приударить за мной, и рассказывал всем, кто желал слушать, что хочет на мне жениться.

Он не скрывал своих намерений и никогда меня не обманывал. Но упорно добивался, желая, чтобы я стала его прикрытием для докучливых журналистов и навязчивых папарацци.

Киран предложил мне свое королевство, богатство и власть. Говорил, что мы с Грэвити станем его семьей. Я даже смогу завести любовника. Он лишь хотел, чтобы весь мир перестал спрашивать, когда он найдет себе девушку и остепенится.

Я никогда, ни разу не критиковала и не ставила под сомнение решение Кирана держать личную жизнь в тайне. Не мне принимать удар, если он решит рассказать правду. Но я не могла не задаваться вопросом: если такому мачо, как Марчелло Сарраторе, наплевать, то почему волнуется Киран?

Наверное, он понял ход моих мыслей, потому что принялся объяснять:

– Ему сходит это с рук, потому что он левый защитник ростом под два метра, крепкий как танк и излучает токсичную маскулинность. А я не могу. Я юркий и смазливый. Это не мои слова, а Sports Illustrated.

Я представила, как он закатывает глаза.

– Не волнуйся. Однажды я все равно расскажу правду. После того, как закончу карьеру. И на моей улице будет праздник.

Я открыла рот, чтобы возразить, и тут же его закрыла. На самом деле, это меня совсем не касается. Но больно осознавать, что мой близкий друг, которого я обожала всем сердцем, не познает любви, секса, первых свиданий, пошлых сообщений и неудержимого трепета.

Как и ты, лицемерка.

Киран боялся рискнуть, но и я тоже.

– Все, хватит об этом, – проворчал Киран. – Лучше расскажи, как прошли последние деньки.

– Хм, давай поглядим. Моя тачка заглохла в миллионный раз, Грэв злится, что я разлучила ее с бабулей и Марти. О, и, видимо мы с Райлендом Колтриджем заключили своего рода фиктивную помолвку.

– Быть того не может, – уверенно заявил Киран. – Я уже просил твоей руки ради фиктивного брака, и ты отказала. Я богаче, красивее, и меня-то ты терпишь. Почему же ты согласилась на его предложение?

– Во-первых, чтобы уменьшить его самомнение размером с континент… – я фыркнула, вперив взгляд в телевизор. – Во-вторых, потому что ему нужно произвести впечатление на инвестора-ковбоя, а мне нужна помощь и немного денег, пока я не решу, что делать дальше. – Я отпила кофе. – Кстати, замечаю некоторую закономерность. Почему я получаю так много фиктивных предложений, но настоящих – никогда?

– А какая разница? Ты все равно не готова к отношениям, – без прикрас заметил Киран.

– А ты бы был? Такер испортил мне впечатление обо всех мужчинах.

– Тебе нужно расставить с ним все точки над «i», – сказал Киран.

– Ха, – я покачала головой. – Для начала нужно его найти.

На другом конце повисла тишина, а потом Киран сказал:

– Не знаю, что и думать. Райленд – жиголо.

– Вот уж точно. Но это исключительно деловая сделка. Ты же знаешь, что я не падкая на чувства.

Всякий раз, когда у меня появлялись «бабочки в животе», я звонила в службу дезинсекции, а дезинсектором служило воспоминание о том, каково это – быть девушкой Такера Рида. Измены, ссоры, тайны, разочарования. Он напоминал мне моего покойного отца, вспыльчивого и отравляющего жизнь человека, который умел только два дела: подводить близких и обвинять других в последствиях его поступков.

Оказалось на удивление легко отказаться от любви, когда единственная любовь, которую познала, была скверной и оставила на сердце рубцы.

– А как же член? – в лоб спросил Киран. – На него упадешь?

– Упаду, поглажу, полижу… – я провела кончиком языка по краю кружки, голова закружилась от фантазий. – А почему бы и нет? Мы оба свободны и эмоционально травмированы настолько, что точно друг к другу не привяжемся. Никаких препятствий.

– А Роу? – спросил Киран.

Они с моим братом быстро сдружились после того, как Роу три года назад переехал в Лондон, хотя начинали как кровные враги.

– Роу мне не начальник.

– Не твори глупостей, – предупредил Киран.

Но в этом-то и заключалась проблема. Последние четыре года я так усердно старалась не совершать ошибок и глупостей после того, как связала свою судьбу с Такером, что вообще ничего не делала. Может, переезд в Нью-Йорк означал, что я становлюсь новой Дилан. Или скорее прежней Дилан. Той, которая рискует. Которая смелая, любознательная, креативная и забавная. Дилан, которая выучила латынь за одно лето, потому что она показалась ей интересной, по приколу занималась в школе каждым видом спорта и целовалась с незнакомцами в тематических парках только ради воспоминаний и пари.

Нет, последнюю часть, наверное, опустим.

В дверь позвонили, а в приложении на телефоне поступило уведомление, что кто-то пришел.

– Слушай, мне пора. – Я отошла от кухонного островка. – Кто-то трезвонит. Да кончайте уже!

– Лишь бы не ты, – цокнул от досады Киран. – В последний раз все кончилось незапланированной беременностью, сбежавшим женихом и провинциальным скандалом.

– Ну ты и ханжа!

– Нет, я желчная старая ведьма, – чинно поправил меня Киран. – Если я не получаю удовольствие, то и ты тоже не должна. Нам нужно основать «Клуб сексуальных людей без секса». Мы станем его первыми членами. Будем по вечерам играть в бинго…

– Нам же не восемьдесят! Мы просто на воздержании.

– Да к черту, Дил. Мы оба знаем, что бинго – это крутое занятие, а как только садишься за стол, то и вовсе бомба.

В дверь снова позвонили. Не припомню, чтобы заказывала навязчивого прилипалу.

– Мне пора.

– Ладно. Помни: никаких чувств.

Я отключилась, не дослушав этого смешного парня, и, качая головой, пошла к двери.

Да чтобы я влюбилась в Райленда Колтриджа?

Скорее ад станет горнолыжным курортом.

Глава 7. Дилан

За дверью оказался курьер от «Амазон» с коробкой, полной новых игрушек и книг, которые я заказала для Грэв. Рядом с ним стоял Райленд. Он ковырялся в телефоне и являл собой воплощение разврата в серовато-зеленом костюме.

– Извините, это я не заказывала, – я изобразила виноватую улыбку.

– Что не заказывали? – наклонил голову курьер.

– Упаковку красных флагов, – я показала на своего соседа сверху.

Райленд хохотнул – ему явно доставляло удовольствие портить мне жизнь. Он засунул телефон в карман, выхватил коробку у озадаченного курьера и, пройдя в квартиру, ногой захлопнул дверь. Я пошла за ним, испепеляя взглядом его затылок в надежде, что этот нахал вспыхнет пламенем.

– Вообще-то для тебя у меня тоже кое-что есть, – заявил Райленд, поставив коробку на кухонный островок.

– Не заинтересована в твоих хламидиях, но спасибо.

– Врунишка. – Он еще шире растянул губы в беззаботной улыбке, демонстрируя идеально белые зубы. – Да ты ждешь не дождешься, когда я поделюсь с тобой хламидиями и другими инфекциями, которые подцепил между делом. – Райленд просунул руку в передний карман и, вытащив ключ от «Джимми», бросил его мне в руки. – Иными словами, твоя машина как новенькая.

– Проблема была в свечах зажигания? – Я знать не знала, что это такое, если честно. Мне просто хотелось поговорить на взрослые темы, а не про единорогов, плюшевых игрушек и Cocomelon9.

– В том числе. – Поганец без спроса отпил из моей кружки и поморщился. – Какой-то слабоватый кофе. В общем, еще я заменил тормозные колодки, масляный фильтр, генератор, аккумулятор и водяную помпу.

Я удивленно заморгала.

– Ты хоть что-то сохранил? Ароматизатор-елочку на зеркале заднего вида?

– И его тоже заменил. – Он скользнул к холодильнику, как лебедь по озеру, распахнул его и заглянул внутрь. – Ты уж меня извини, но он вонял грязью из-под ногтей.

– Ну ты и извращенец, – сердито смотря на него, заявила я.

Райленд пожал плечами.

– И ты все равно заинтригована.

– И ты сделал это все сам? – я поболтала ключом.

– Ага.

Для человека, который не работал механиком, это уж как-то чересчур.

– А ты точно понимал, что делал?

Он цокнул:

– Скоро выясним.

– Обнадеживает.

– По-моему, ты хочешь сказать «спасибо».

Как это ни прискорбно признавать, но Райленд выглядел так, словно сошел со страниц каталога Ральфа Лорена. Ему не хватало только лошади и Хэмптона на заднем фоне. На Рае были массивные золотые часы, зеленые слаксы и бежевые кроссовки. Волосы он собрал в небрежный пучок, и шелковистые светлые пряди так и манили пригладить их.

Именно в эту минуту Грэв решила выбежать из коридора, держа трех Барби за волосы. Она кубарем влетела в ноги Райленда и обхватила их руками.

– Дядя Лайленд!

Он вытянулся в струнку и с отвращением поморщился. Я тут же взвилась.

– Тихо, тихо, – он похлопал Грэвити по макушке, как йоркширского терьера, и отлепил ее от своих ног. – Мелкая, ты что-нибудь слышала о личном пространстве?

Боже, ну и осел.

Мой милый комочек счастья глянул на него с невинным видом и обхватил пухлыми ручками его колени.

– Нет. А что это?

– Это когда бездушный вурдалак ведет себя как осел в присутствии детей. – Я поспешила к ним, подхватила Грэв на руки и прижала ее к груди, пока она не успела получить свой первый в жизни отказ. Да что он за животное, если так грубо обращается с ребенком?

Райленд, казалось, не испугался ненавистных взглядов, которые я метала в него, как молнии, и открыл свой портфель из коричневой кожи. Вообще не понимаю, зачем ему такая вещь – он же парень напрокат, а не адвокат.

– Эй, мелкая, я тебе кое-что принес.

– О, люблю, когда мне кое-что приносят! – она радостно захлопала в ладоши. – А что это?

Он вытащил мягкую игрушку – белую овцу в розовой балетной пачке, с розовой мордочкой и ушками. Грэв вывернулась из моих рук, понеслась к игрушке и прижала ее к груди.

– Оу, мне нравится!

– Значит, ты выкинешь мистера Грибочка? – спросил Райленд.

– Нет! – с удовольствием воскликнула она. – Я люблю мистера Грибочка.

– Уверен, что твоя мамочка тоже.

Я шлепнула Райленда по плечу, радуясь возможности прикоснуться к нему. Не вызывало сомнений, что мне нужно запастись отличными вибраторами и книгами Джейд Вест, чтобы придать остроты моей жизни. Как-никак я сделала непристойное предложение мужчине в первые же двадцать минут пребывания в Нью-Йорке. И это после того, как он унизил меня в мои восемнадцать.

– И еще кое-что, – Райленд снова потянулся к портфелю и достал небольшой пазл. – Это пазл с твоим лицом из двадцати фрагментов. Нравится?

– Да! – вскинула кулачок Грэв.

– Вот и ладненько. Иди собери его где-нибудь и оставь маму и дядю Райленда наедине, – плоским тоном сказал он и подкинул ей пазл, как собаке, с которой играл в мяч.

Я попыталась обуздать инстинктивное желание защитить ее. Райленд вел себя с моей дочерью холодно и грубо, несмотря на то, что купил ей подарки. Но он ведь только что починил мою машину. Грэв убежала с пазлом в свою комнату, а я заставила себя повернуться к Райленду, натянув на лицо улыбку.

– Спасибо за подарки.

Он пренебрежительно махнул рукой.

– Мне нужно было избавиться от нее на несколько минут.

– Ты всегда держишь под рукой фотографии чужих детей на случай, если понадобится собрать из их лиц пазл?

– Я нашел фотку на твоей странице в соцсети, – Райланд насмешливо и невозмутимо посмотрел на меня. – А если тебе от этого станет легче, то пазл сделал не я, а моя онлайн-помощница.

– Она работает на тебя онлайн, потому что при личной встрече тебя никто не выносит? – захлопала я ресницами.

– Онлайн, потому что я склонен трахать любую женщину, с которой провожу больше пары часов в неделю.

Фу, гадость. Да мы же прикончим друг друга. Это лишь вопрос времени.

– Чего ты хочешь? – зарычала я.

– Наша пара должна выглядеть правдоподобно. Маршалл хочет провести с нами время, чтобы «узнать меня получше», – Райленд показал пальцами кавычки и положил руки на кухонный уголок между нами. Несмотря на его безупречный костюм, я отметила, что руки у него загрубевшие и загорелые, изможденные от физического труда. – Мы оба понимаем, что происходит, когда люди начинают узнавать меня настоящего.

– Ты невыносим, – кивнула я. Наконец-то мы с ним хоть в чем-то согласны.

– Да, но ты нет. Потому я решил взять тебя, чтобы ты представила меня в выгодном свете. Только постарайся не показывать, что я тебя раздражаю. Добавь меня в друзья в соцсетях. Полайкай мои фотки. Выложи мои снимки. Можешь даже похвалить мои сексуальные селфи.

– Ты выкладываешь сексуальные селфи? – наморщила я нос.

– А ты на что рассчитывала? – он показал на свое идеальное тело. – На обстоятельные статьи о колонизации Греции после бронзового века?

– И это нужно сделать сегодня?

Хотя в моем расписании не было ничего, кроме просмотра «Анатомии страсти» и притворных поисков работы.

– Да, – заявил он. – И сделай так, чтобы тебе поверили.

Я закатила глаза.

– Я сейчас кого-нибудь придушу.

– Эй, не стреляй в гонца.

– Тогда не стой так близко, твою мать.

От его беззаботного и беспечного смеха по коже поползли мурашки. Внутри все оборвалось. Наверное, то же самое чувствуют орлы, когда пикируют с неба, чтобы схватить добычу. Киран оказался прав: теоретически он намного красивее Райленда. И все же меня всегда неразумно, безоглядно тянуло к запретному. К лучшему другу моего брата. Сильвия Плат правильно уловила суть – мы желаем того, что в конечном итоге нас уничтожает.

– Тогда готовься, что я засыплю тебя эмодзи с баклажанами и каплями. – Я схватила кофейную кружку со столешницы и поставила ее в раковину. – Я подыграю, но буду тебе самым неуравновешенным союзником.

– Помни: от этого зависит твой чек, – осадил меня Райленд. – Я из тех, с кем весело трахаться, но кого опасно обманывать. Запомни.

– Я согласилась на сделку при условии полного кредита доверия. И ради тебя менять свою сущность не стану.

– Это всего лишь социальные сети. Расслабься.

– Я расслаблена, – возразила я, выкрикнув.

Он покачал головой, забавляясь.

– Тебе нужно чаще курить.

– А тебе – перестать!

– Вообще-то я бросил три месяца назад, когда уволился, – живо ответил он.

Я задумалась, не связаны ли эти два факта. Может, он курил, чтобы заглушить чувства, которые возникали у него, когда он продавал свое время, обаяние и тело совершенно незнакомым женщинам? А потом прогнала эту мысль, напомнив себе, что меня не должно это волновать, – тем более раз это уж точно не волнует его.

– Начни вести себя как обручившаяся женщина, – продолжил перечислять требования Райленд.

– А? – Я впорхнула в винную комнату (да, потому что теперь у меня была винная комната), достала первую попавшуюся бутылку мерло и налила себе бокал, не предлагая Райленду. На часах было около пяти. Наверное, даже в Нью-Йорке. Я не сверялась со временем, поскольку была безработной и проживала с маленьким ребенком. – А как сейчас выглядят обручившиеся женщины? Должна ли я носить скромные платья, нарядные шляпки и дотрагиваться до людей только в бархатных перчатках? Быть твоей женой напоказ, как трофей?

– Милая, на трофей ты никак не смахиваешь, скорее на наказание, – ухмыльнулся он.

– Обещаю, что буду соответствовать своему званию.

– Сразу предупрежу: это не лучший вариант, если хочешь оседлать мой член.

– Я сказала, что секс обсуждаем, но не говорила, что буду прикладывать особые усилия, – уточнила я.

Райленд замер и перевел взгляд мне за спину. Я повернула голову и увидела овальный обеденный стол. Он представлял… Ну разумеется! Кобель.

– Мои глаза тут, – я пощелкала пальцами у него перед носом.

– Да, я в курсе. – Он провел языком по верхним зубам. – Они жадно трахали меня с тех пор, как я сюда вошел.

Расправа. Если он не покинет квартиру в ближайшие две минуты, я учиню кровавую расправу.

– Спасибо за поручение, за машину и за тошнотворный разговор. Есть еще причины, почему ты здесь? – поинтересовалась я.

– Да, – Райленд в третий раз потянулся к портфелю, достал небольшую коробочку и сунул мне в руки. – Открой.

Я послушалась, чувствуя, что начинаю неодобрительно хмуриться. Коробка была темно-синего цвета, и я сразу же поняла, что скрывается внутри. Сердце гулко застучало. Когда мне дарили обручальное кольцо в последний раз, я выбросила его в океан. Сперва подумывала его заложить, но через пять секунд решила: не хочу, чтобы чья-то история любви оказалась омрачена паршивым украшением, символизировавшим гибель моей сказки.

Коробочка с тихим щелчком открылась, и передо мной оказалось самое красивое обручальное кольцо, которое я видела в фильмах, на снимках и в реальной жизни.

Но это было не просто кольцо. А то самое кольцо, которое привлекло мое внимание и запало в душу в четырнадцать лет. Я вырезала его из журнала Vogue и повесила на доску с вырезками, представляя мою Большую сказочную свадьбу. Эта доска до сих валялась где-то на чердаке, полная вырезок с самым идеальным свадебным платьем, идеальным букетом, идеальной цветочной композицией…

Вот только ты забыла вообразить идеального жениха, и все мы знаем, чем это закончилось.

Я захлопнула рот, чтобы не охнуть от восторга. Мама всегда говорила, что совпадения – это знак свыше.

– П-почему ты выбрал именно его? – произнесла я глухо и тонко.

– Вспомнил обручальное кольцо, которое тебе подарил Такер. – Голос Райленда скользнул по моей коже, отчего возникло ощущение, словно по ней еле заметно провели шершавыми костяшками пальцев. Я вся покрылась мурашками. – А потом я вспомнил, что Такер – первоклассный болван, и решил, что надежнее купить тебе полную противоположность его кольца. Потому вместо огранки кушон я выбрал овальную. Купил тебе кольцо с тонким ободком, а не толстым. «Гарри Уинстон» вместо «Костко».

Я погрозила ему пальцем.

– Насмешки в адрес «Костко» я воспринимаю как личное оскорбление. Это мой любимый бренд. Я бы с радостью стала миссис Киркланд, если бы мне дали шанс.

– Оно тебе нравится, да? – соблазнительно проговорил Райленд, отчего у меня в животе запорхали бабочки. Каждая клеточка моего мозга воспротивилась, напоминая, что я давлю бабочек в животе и не западаю на мужчин.

Я глубоко вздохнула, напоминая себе, что это вышло случайно. Райленд не знал, что это кольцо – то, о котором я мечтала. Я откашлялась.

– Сперва нужно узнать, подойдет ли.

– Подойдет, – заверил Райленд.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я половину гребаной жизни изучал каждый изгиб твоего тела.

Наши взгляды встретились, как спичка и красный фосфор. На секунду мне пришла в голову безумная мысль, что, может быть, он испытывает ко мне огромную, мучительную любовь, как Роу втайне испытывал к Кэл. Но Райленд скривился в кислой улыбке.

– О, дорогуша, – он покачал головой, словно я пропащий человек. – Ничего такого милого. Я просто хотел тебя трахнуть, вот и все. Я хочу трахнуть все, что шевелится. Я не прекрасный принц. Единственная возможность найти во мне что-то хорошее – если я попаду в аварию, и мое тело сольется с чьим-то другим.

Я вспыхнула от стыда. Захотелось швырнуть кольцо ему в лицо и разразиться потоком ругательств на итальянском.

Но нет. Я не доставлю ему такого удовольствия.

Мои губы тронула дразнящая улыбка.

– Если это все, можешь быть свободным.

Райленд повесил портфель на плечо и направился к двери, но остановился в метре от нее.

– О! – он щелкнул пальцами и указал на меня. – Я, пожалуй, откажусь от предложения переспать. Польщен, но больше не заинтересован.

– Попробую оправиться от такого разочарования, – едко бросила я, сев на табурет у кухонного островка.

Глупая, глупая, глупая.

– А, еще! Кольцо взято напрокат, так что не привязывайся к нему.

– Мне жаль женщину, которая окажется настолько тупа, что привяжется ко всему, что ты ей дашь.

Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.

Я выключила «Анатомию страсти», влетела в главную спальню, уткнулась лицом в подушку и расстроенно заорала. Райленд меня недооценивал. Как и вся моя семья. Что ж, их ждет сюрприз.

Я добьюсь успеха в Нью-Йорке.

Не только ради себя, но и ради Грэвити.

Глава 8. Райленд

– Ты, мой друг, в полной заднице. Но не в приятном смысле, когда хочется прикурить, а потом опрокинуть в себя что-нибудь покрепче. – Тейт Блэкторн – миллиардер, псевдогангстер, акула бизнеса и жуткий негодяй – сидел напротив меня в баре на крыше Grand Regent. Он бросил мой бизнес-план на низкий бетонный стол между нами, откинулся на спинку кресла и затянулся сигарой.

На нем была черная рубашка в тон его черному закрытому сердцу. Ничто не проймет этого ублюдка, даже пуля пятимиллиметрового калибра. Его мускулистая рука свисала с низкого кожаного дивана, и он теребил край мини-платья женщины, которую сегодня притащил с собой. Эта норвежская супермодель едва достигла совершеннолетия и только что дебютировала в шоу Victoria’s Secret. Тейт совсем не походил на генерального директора GS Properties, самой крупной риелторской компании в Америке и Европе – он скорее напоминал Дэвида Ганди, пытавшегося продать мегаяхту.

– Почему? Чем он плох? – спросил я, перелистывая страницы. Я сам составил этот бизнес-план. Впервые с выпуска воспользовался своим образованием в сфере управления бизнесом.

– Ничем. Я бы поставил ему четверку с плюсом, а я еще ни разу не оценивал бизнес-план выше тройки. – Он бросил на меня безразличный взгляд через густой дым от сигары. – Но все зря. Брюс Маршалл не станет с тобой работать. Этот подонок ведет себя так, словно управляет семейной лавкой в глухомани Монтаны, а не такой же крупной компанией, как «Гугл». – Веселые нотки в его голосе подсказали, что любые чувства, помимо алчности и жажды власти, Тейт считает слабостью, и таким же он счел и Брюса. – Всем известно, что он не ведет дела с молодыми людьми, не состоящими в браке. Худший вид синдрома маленького члена, с которым я сталкивался.

– По-моему, это преувеличение, – упорствовал я, не обращая внимания, как он сунул руку женщине под платье. Тейт сохранял полное спокойствие, словно вскрывал моллюска, а не (возможно) вишенку.

– Нет, – Тейт выпустил дым изо рта. – Семья Кофилдов однажды сыграла на понижение акций одной из своих компаний, чтобы оказать на него давление и заставить заключить с ними сделку. Я улаживал все тонкости. После того, как он отказался продать им захудалые участки на болотах Флориды, акции на одной из бирж упали на шестьдесят три процента. Маршалл даже глазом не моргнул, когда потерял четыре миллиарда.

– Может, он просто ненавидит тебя, – предположил я. – Ты на редкость неприятный тип.

– Это была выгодная сделка для всех, – невозмутимо продолжил Тейт, вынимая руку из-под платья женщины, когда она начала постанывать. Садист. – А потом он узнал, что я трижды разведен.

– Трижды? Господи, мужик, тебе же чуть за тридцать.

– Когда твое, сразу понимаешь.

– Ты явно не понял, раз уж ни один из этих браков не удался. – Я засунул бизнес-план в портфель. Но, по правде, не мог представить, что Тейт способен на такой альтруизм, как брак. Наверняка за этим скрывается что-то еще. – В любом случае, Маршалл не знает, насколько я свободен.

– Он узнает, как только пригласит тебя и твою жену на ужин, а ты заявишься туда с наполовину сдувшейся секс-куклой, – заверил меня Тейт, потянулся за бокалом виски и одним глотком осушил его.

– Он считает Дилан Касабланкас моей невестой.

Тейт подавился виски и закашлялся, прикрыв рот кулаком.

– Что?!

– Долго рассказывать. – Я отпил пива. – Он случайно увидел то, что посчитал ссорой влюбленных, но на самом деле Дилан пыталась ударить меня за помощь с ее допотопной машиной.

– Я и забыл, что эта ходячая катастрофа переехала в Нью-Йорк, – проворчал он. – Именно это городу и нужно – больше недоделанных карьеристов.

От его слов мне захотелось вмазать ему по роже, и я понял, что сижу, сжимая и разжимая кулак. Мне многое не нравилось в Дилан, но она была самым искренним человеком, которого я знал.

– Вообще-то она согласилась помочь, прикинувшись ненадолго моей невестой.

– Вот Роу обрадуется, – язвительно пробормотал Тейт, уткнувшись в новый бокал с виски, который ему поставили сразу же на место опустевшего. Под бокалом лежала смятая и мокрая записка с номером официантки. – А она что получит от этой сделки?

Мой член, если добьется своего.

– Я плачу ей раз в неделю, пока она ищет работу.

– И в какой же валюте ты ей платишь? Картошкой? – Он погладил пальцами подбородок, потянулся за номером официантки и бросил его в голубое пламя, пляшущее между нами. Модель хихикнула, но он уже ее не замечал. – Ты же на мели.

– Ну, если ты дашь мне в долг…

– В долг я даю только тем, кто может его вернуть, – перебил мою речь Тейт. – И у меня нет уверенности, что ты заключишь сделку с Маршаллом. Как бы там ни было, я беру сорок два процента от ежемесячной ставки.

– Господи, Татум, это же грабительские проценты!

Он непреклонно уставился на меня.

А, видимо, этим он тоже баловался.

Тейт был таким же кошмарным существом, как гадюка, и в два раза более ядовитым. Это хладнокровное создание лучше ощущало себя в темноте. Мне так и не удалось найти в нем ни одной положительной черты, кроме того, что он (наверное) смертен и в конечном счете освободит эту землю от своего токсичного присутствия. Я сдружился с ним, потому что он, во-первых, был гением в бизнесе, который в любой катастрофе или событии видел финансовую возможность, а во-вторых, имел огромные связи со всеми, кого стоило бы знать. А это мне сейчас и нужно. Я не был богат, как он, Роу или Киран. И не обладал особыми талантами. Я не умел готовить, играть в футбол или превращать дерьмо в золото. Моим оружием были лишь внешность и обаяние, а когда мне исполнилось тридцать, я понял, что не за горами тот день, когда мои бицепсы и пронзительные глаза перестанут открывать передо мной двери и пробивать потолки. Мне нужно запустить свое приложение и как можно быстрее.

Работая жиголо, я получал неплохие деньги. Даже отличные. Мой пентхаус – это подарок бывшей клиентки, за который она заплатила авансом и наличными. Но еще три месяца назад я не принимал ни одного хорошего финансового решения. Раскидывался деньгами, как гребаными маршмеллоу. Спортивные тачки, дорогая одежда и частные чартеры. Потому, когда я решил завершить карьеру после того, как клиентка пыталась меня облапать, – нет, не облапать, а изнасиловать, – мои финансы начали таять с поразительной скоростью.

Это приложение – отчаянная попытка перед тем, как я умерю свои аппетиты, продам квартиру и признаю поражение.

«Признать поражение» означало, что я снова буду продавать свое время, тело, обаяние, свою гребаную душу. Мне не хотелось этого делать, но иного я не мог себе позволить.

Я хотел лишь стать чем-то большим, чем просто красивое лицо и классный член.

– У тебя что, аневризма мозга? – Тейт невозмутимо поболтал янтарной жидкостью в бокале. – Если думаешь, что я отвезу тебя в больницу, то глубоко ошибаешься. В десять у меня конференция с Гонконгом.

– Нет, – я рассеянно покачал головой. О чем, на хрен, я думал, согласившись платить Дилан по десять кусков в неделю? Тейт прав: у меня нет таких денег. Хотя по непонятной мне причине хотелось, чтобы Дилан думала, будто есть. – Я в порядке.

– Спорим, через пять минут не будешь? – ухмыльнулся Тейт, встав и поглядев мне за плечо.

Я резко обернулся, желая посмотреть, что привлекло его внимание. Роу в бейсболке и байкерской куртке прошмыгнул мимо вышибал модного бара. Он пробирался через толпу тусовщиков и финансовых воротил в костюмах.

– О, будет весело, – Тейт застегнул рубашку. – Обожаю кровавые зрелища. Понаблюдаю из бара, пока мне делают минет. Пойдем, Бранка.

– Я – Брина.

Он пропустил ее слова мимо ушей.

– Эй, что бы ты ни сделал, – уходя, Тейт сжал мое плечо, – обязательно заключи эту сделку с Маршаллом. Ты работаешь над приложением, а ему принадлежит почти весь гребаный App Store. Он охренеть какой традиционалист, но все, чем он занимается, удается. Его пиар-команда, проектировщики, креативная команда – все специалисты высшего класса. Не упусти эту возможность.

Я не хотел облажаться.

На кону все мое будущее.

* * *

Признание Роу о моей фиктивной помолвке с его сестрой прошло относительно безболезненно. Относительно, потому что я сохранил внутренние органы, но получил предупреждение: если хоть пальцем ее трону, он сдерет с меня шкуру и сделает пастрому.

– И это не образное выражение, – медленно и угрожающе процедил мой лучший друг, двигая губами над краем стакана с водкой. Его тон, как и выражение лица, поведение, существование было полно недовольства и скуки. – Я знаю, где ты живешь, и обожаю прибегать к насилию, когда вопрос касается моей сестры. Меньше всего ей нужен еще один эмоционально отсталый кобель, который разобьет ей сердце. Если хоть пальцем ее тронешь, я тебе руку отрублю. Понял?

Наверное, сейчас неподходящее время сообщать, что упомянутая им сестричка захотела трахаться со мной за деньги. И что меня подмывало принять ее предложение. Член у меня стоял постоянно: когда я чинил ее машину, когда бывал на деловых встречах, когда работал над приложением, когда ходил в спортзал. Даже когда смотрел президентские дебаты. Что, признаюсь, менее сексуально, чем мокрая швабра.

– Думаешь, я поступлю с тобой так подло? – я покачал кулоном на цепочке, которую никогда не снимал.

– Я думаю, что ты зарабатываешь на жизнь тем, что позволяешь женщинам почувствовать себя особенными и значимыми, а Дилан сейчас в уязвимом положении, – возразил Роу, и его карие глаза, как у сестры, грозно сверкнули. – А еще думаю, что она не перенесет очередного горя после случившегося с Такером.

– Наши отношения сугубо деловые. Мне просто нужно заключить сделку с Брюсом Маршаллом. А он до сих пор живет по средневековым принципам. – Судя по быстрому поиску в гугле, у Маршалла и его жены было пять детей, десять внуков и целый приют для сирот, который они спонсировали.

Роу резко кивнул.

– Знаю. Вот почему я пригласил его на презентацию моего бренда специй, которая состоится через две недели. Он будет здесь, в Нью-Йорке. У тебя появится шанс сыграть с моей сестрой любящую пару, которая не занимается сексом.

У меня чуть челюсть не упала на пол.

– Погоди… ты знал о нашем уговоре еще до того, как пришел сюда?

– Дилан рассказала Кэл, – пожал он плечами.

Ну конечно! Дилан треплет языком быстрее, чем бегает Усэйн Болт. Стоило догадаться.

– А еще она упомянула, что ты уже успел ее разозлить, так что, возможно, я зря так волнуюсь, – заметил Роу.

Я фыркнул, желая, чтобы моя напряженная челюсть наконец расслабилась.

– Связываться с твоей сестрой все равно что дрессировать кошек.

– Никакой аналогии с кисками, я и без того раздражен, – отчитал он меня.

Я ушел, пока Роу не передумал насчет нашего соглашения, и сел в свой черный «Макларен», который заказал два года назад. Подарок самому себе за четырехмесячную работу с омерзительно богатой клиенткой. Ей нужен был фиктивный парень, чтобы козырять им после поганого развода, который закончился внебрачным ребенком от горничной и кучей судебных исков.

Двигатель заурчал, а я закрыл глаза, приложившись затылком к прохладной коже. Телефон завибрировал на центральной консоли. Я открыл глаза и хмуро посмотрел на экран.

Мама.

Ну, это громко сказано. Я не разговаривал с этой женщиной с прошлого Рождества, и не потому, что мало старался. Я надеялся провести прошлую Пасху с родителями, но через соцсети узнал, что они в Исландии, наблюдают за северным сиянием.

Взяв телефон, я спокойно посмотрел на экран.

– И какая услуга тебе нужна от меня на сей раз, мама?

Но на звонок не ответил.

Я сбросил его, нажав красную иконку, и помчался домой.

Глава 9. Райленд

@DylanCasablancas2000!

подписалась на вас…

@DylanCasablancas2000!

оставила комментарий: прием, 911?

Я хочу заявить об убийстве.

@DylanCasablancas2000!

оставила комментарий: СВОИХ

ЯИЧНИКОВ!

@DylanCasablancas2000!

оставила комментарий: давай в попку,

когда вернешься домой

@DylanCasablancas2000!

выложила новую фотографию.

Я нажал на уведомление, быстро подписался в ответ и открыл ее последний пост. На снимке она улыбалась, показывая огромное обручальное кольцо, и крепко держалась за руку высокого мужчины. Его лица не было видно, потому что он оказался выше, но она глядела на него с неподдельным обожанием.

По причине, в которой я не хотел бы копаться, от этой фотографии кровь в жилах закипела так, что стало жарко. Не удивлюсь, если у меня останутся ожоги третьей степени. Я взял телефон и позвонил ей. Она не ответила – без сомнения, назло. Я открыл нашу переписку. Последнее сообщение от нее было два года назад и содержало общие слова: «Роу сказал, что заберет тебя из аэропорта в девять», – на которое я ответил таким же враждебным жестом – эмодзи с поднятым пальцем.

Я выдохнул, сидя в машине на подземной парковке.

Райленд: Кого ты, блин, обнимаешь на этом снимке? Потому что это точно не я!

Дилан ответила сразу же – еще одно доказательство, что она не отреагировала на мой звонок просто, чтобы взбесить.

Дилан: Друга.

Райленд: У тебя здесь нет друзей.

Дилан: Сегодня появился.

Да черта с два!

Райленд: Где? Когда?

Дилан: В «Таргете».

Райленд: Он там работает?

Дилан: Да.

Райленд: Больше не работает. Прослежу, чтобы его немедленно уволили.

Да что со мной не так? Почему я ревную? Нет, не ревную, просто защищаю сделку с Брюсом Маршаллом. Ни к чему, чтобы она испортила все из-за мимолетной интрижки. А если Брюс узнает, что она встречается с другим? А если этот подонок выложит снимок с Дилан, и Брюс его случайно увидит?

Дилан: Сомневаюсь, что ты сможешь его уволить.

Райленд: Да неужели?

Дилан: Да.

Райленд: И почему?

Дилан: Он манекен.

Я уставился на сообщение. Моргнул. Вернулся к снимку, который она выложила. Присмотрелся повнимательнее. Все верно, из-под мужского рукава выглядывал кусочек кожи, но было видно, что она серого цвета. Я усмехнулся и покачал головой.

Дилан: Пришлось покреативничать. А Грэв захотела носки с оборками.

Райленд: Эти твои комментарии просто чокнутые.

Райленд: Я просил «мягкий запуск», а не «мягкое порно».

Дилан: Анальный секс считается «мягким порно»? А то я не в курсе.

Я поджал губы, сдерживая улыбку. Нам точно нужно перестать вести разговоры о сексе. Тем более что ее брат хотел сделать из меня сэндвич с беконом, латуком и томатами только за то, что я имитирую с ней отношения. Но это непросто. Дилан забавная. Одаренная воображением. Настоящая. Вот почему я должен держаться от нее подальше.

Райленд: Давай придерживаться рейтинга PG-13. Не забывай, что Брюс верующий.

Дилан: Я тоже.
Дилан: Я свято верю, что люди, которые хотят, чтобы их трахнули в задницу, должны получить желаемое. А других это не касается.

Глава 10. Райленд

Минуло три дня с тех пор, как Дилан на глазах у моих сорока тысяч подписчиков предложила мне заняться анальным сексом.

Три дня с последнего разговора с ней или с Брюсом Маршаллом.

Я последовал совету Тейта и не стал связываться с Маршаллом, не желая показаться отчаявшимся и зная, что все равно скоро увижусь с ним на мероприятии Роу в Нью-Йорке. Однако что-то меня терзало. Хотелось активнее добиваться заключения этой сделки. Но при этом не хотелось показывать свою панику.

Я провел день, сходив в спортзал, закупившись продуктами и умаслив нескольких потенциальных инвесторов. А потом совершил ошибку и проверил свой банковский счет, о чем тут же пожалел. Я был на грани банкротства, но еще должен заплатить Дилан немыслимую сумму денег. Когда я вернулся домой, на часах уже было десять вечера.

Поднимаясь в свой пентхаус, я нажал кнопку пятого этажа.

Эта неделя в Нью-Йорке стала для Дилан первой. Я мог хотя бы убедиться, что она выжила.

Я позвонил в дверь. Мне никто не открыл. Я глянул на свои часы от Patek Philippe. Десять вечера. Она точно дома. Няньки у нее нет, а ребенку, наверное, уже пора спать.

С ней что-то случилось?

«Если так, это не твоя зона ответственности. Ты уже спас ее однажды», – нашептывал мне воображаемый дьявол на плече.

«Она младшая сестра твоего лучшего друга. Если девчонка мертва, от Роу не будет спасения. Он и без того уже невыносимо сварлив», – возразил ангел на другом плече.

Приняв волевое решение, я достал запасной ключ, который мне дал Роу, и вставил его в замочную скважину. Распахнул дверь и заглянул в квартиру. В ней было тихо и темно, только электронные экраны источали голубое свечение. Может, Дилан просто рано легла? Но я не хотел уходить, не убедившись, что с ней и ее надоедливой мини-версией все хорошо.

Зайдя в квартиру, я закрыл дверь и прошел мимо гостиной и кухни. Остановился в коридоре и постоял в проеме детской. Ее дочь лежала, свернувшись калачиком, в слишком тесной кроватке, и обнимала своими короткими, как у человечка Пиллсбери10, ручонками этот чертов розовый пенис. Ну, по виду, с ней все в порядке.

Я направился к главной спальне. Открыл дверь. Кровать была пуста и аккуратно застелена, как в отеле. Я прислушался к гулу кондиционера, шуму машин внизу и услышал тихий плеск воды. Я сглотнул. Она принимала ванну.

Отлично. Теперь ты в курсе. Разворачивайся. Уходи.

Но что-то мне помешало. А вдруг она утонула? Или поранилась? Упала, когда вылезала из ванны?

Я подошел к приоткрытой двери, чувствуя себя настоящим извращенцем, которым, по сути, и был. Из ванной донесся тихий вздох. В ней было окно от пола до потолка с видом на Манхэттен. Это было одно из тех окон с односторонней зеркальной поверхностью. Дилан могла наблюдать за Пятой авеню, но никто не видел ее с улицы.

Я бросил на нее один только взгляд, и пульс сразу замолотил как бешеный, а в паху запульсировало.

Дилан сидела спиной ко мне, обнаженная и вся покрытая пеной. Волосы она собрала на макушке белым крабом. Она смотрела в окно – не на многолюдную, оживленную улицу, а на небо. Опиралась подбородком на сложенные руки и в этот миг казалась мне той красивой девушкой, которую я оставил в Стейндропе.

Самой красивой девушкой в мире.

Дикой, но ласковой. Храброй, но потерянной. Неидеальной, но цельной.

– О, посмотрите-ка, – сказала она, встретившись со мной взглядом через отражение в окне. – А вот и мой бумажник.

Ее слова прозвучали резко и саркастично, но в ее поведении читались усталость и поверженность. Что-то, что побудило меня войти в ванную без приглашения и прислониться плечом к стене.

– Тебе нельзя было сюда заходить, – сказала она, но в ее голосе не было ни капельки гнева, и я вспомнил, что у Дилан никогда не было личного пространства. Она всегда жила под чьей-то крышей и ни разу не расправляла свои прекрасные крылья с черной окантовкой.

– Разве так приветствуют своего жениха? – буркнул я.

– Я сдаюсь, умник. Слишком паршиво себя чувствую, чтобы состязаться в остроумии. – Она снова перевела взгляд на невидимую точку в небе. На жидкую тьму и звезды, которые кружили в ней, как серебристые веснушки.

– Что случилось? – спросил я.

– Последние несколько дней я искала работу как одержимая, а Грэв сажала перед телевизором, – объяснила она. – Она совсем не резвилась. И скучает по бабушке с Марти. Я чувствую себя худшей мамой на свете.

– На свете?! – фыркнул я, отойдя от стены, подошел к ванне на львиных лапах и присел на бортик. Опустил руку в воду и стал смотреть, как на коже лопаются мыльные пузырьки. – Я тебя умоляю! Ты не входишь даже в двадцатку худших матерей штата. Помнишь ту ужасную тетку из Винчестера, которая убила своего ребенка и только через месяц позвонила в 911?

Ноль комментариев, только любование звездами. Впервые в жизни я видел соблазнительную, дерзкую Дилан Касабланкас такой задумчивой и уязвимой.

Наконец она открыла рот:

– Завтра в одиннадцать у меня собеседование. Мне нужно, чтобы ты посидел с Грэв.

Вот блин! Я знал, что этого не избежать, но упорно старался не думать о подобной перспективе.

Я подвигал челюстью.

– Я не очень хорошо лажу с де…

– У нас уговор, – перебила она и, повернув голову, посмотрела на меня. – И я знаю, что ты меня не подведешь, потому что я нужна тебе на презентации Роу.

Тут она меня подловила и прекрасно об этом знала.

Дилан продолжила:

– И я была бы признательна, если бы ты собрал для нее кроватку. Коробка стоит в гостевой комнате. И тебе нужно купить продукты. Я отменила доставку Роу, потому что в ней полно ненужного. А еще так увлеклась поиском работы, что у меня даже нет молока.

Лучше бы этот план с Брюсом Маршаллом выгорел, иначе мне придется платить Дилан десять штук в неделю просто за то, что буду ее прислугой.

– Ладно, – сказал я. – Что за работа?

Если Дилан и стеснялась разговаривать со мной, сидя голой под этими проклятыми пузырьками, то не подала виду.

– Должность стажера в отделе маркетинга «Бофорт». Не уверена, что это поможет нам продержаться на плаву, когда закончится наша с тобой договоренность, но должна же я с чего-то начать. – Она снова отвернулась к небу.

Мне не хотелось показаться еще большим ублюдком, но я не мог придумать ни единой причины, почему двадцатишестилетнюю женщину, которая всю свою жизнь разливала кофе, позвали на собеседование в один из крупнейших мировых брендов, уступающих по популярности только Chanel.

И дело не в том, что Дилан плохой специалист, – просто ее достоинств не видно в резюме.

– Я приду, – подтвердил я. – Там в небе есть то, о чем я должен знать? Пришельцы? Падающий самолет? Апокалипсис?

Пожалуйста, скажи, что апокалипсис. Тогда завтра мне не придется возиться с ребенком.

Ее ответ прозвучал мрачно и застал меня врасплох.

– Знаешь… с тех пор, как я родила, я перестала мечтать, – хриплым голосом сказала Дилан, не отрывая взгляда от неба. – Каждый день я либо работала, либо проводила время с Грэвити. И я люблю ее. Но быть матерью-одиночкой – самое одинокое занятие на свете. Между воспитанием, заботой о ее нуждах, работой, уборкой, готовкой и мытьем посуды мне почти не хватало времени подумать. А я скучаю по своим мечтам. Поэтому каждую ночь, перед тем, как лечь спать, я смотрю на звезды и мечтаю, пока не усну.

Вот черт. Теперь я почувствовал себя виноватым.

– О чем ты мечтаешь? – прошептал я в удивлении.

Дилан подперла подбородок кулаками.

– О неспешных выходных на пляже. О путешествиях. О танцах с подругами. О возвращении на учебу.

Я не смог не заметить, что она не упомянула об отношениях.

Я кивнул.

– Безумные мечты, да?

– Самые безумные.

Между нами повисла тишина. Дилан еще смотрела на звезды, когда спросила:

– На этом все? А то вода остывает.

– Ага. До завтра, Космос, – я повернулся к выходу.

Она не ответила на свое новое прозвище, которое я придумал на ходу.

Перед сном Дилан хотела немного продлить свою мечту.

Глава 11. Райленд

Тот, кто сказал, что к детям не прикладывают инструкцию, видимо, ни разу не имел дела с Дилан Касабланкас.

Эта женщина распечатала манифест на шестидесяти пяти страницах и снабдила его примечаниями о пищевых аллергиях, заранее одобренных занятиях, расписании, меню и какой-то особой системе сортировки пластилина. Потом она двадцать минут кряду просматривала со мной инструкцию, чтобы убедиться, что я все понял. И ушла, оставив меня в облаке парфюма и тревоги, рядом со своей почти четырехлетней дочкой.

Мы с ребенком нехотя друг на друга взглянули. Похоже, она, как и я, была не рада этой договоренности.

– Ну-у… хочешь посмотреть «Южный парк», пока я собираю тебе кровать? – я потер затылок.

– Мамочка не разрешает смотреть телевизор, – пробормотала она, глядя на меня своими огромными голубыми глазами.

Пра-авильно! Страница четырнадцать, раздел Б. Как я умудрился забыть?

Я схватил с обеденного стола инструкцию и пролистал ее. Ребенок по-прежнему без стеснения таращился на меня. Тут был список подходящих для детей занятий, любезно составленный Дилан.

Она – истинный хаос, но вынужден отдать ей должное: Дилан была вовлеченным, любящим и очень заботливым родителем.

– Эм, давай посмотрим. Хочешь порисовать?

– Нет.

– Собрать пазлы?

– Нет.

– Позаниматься творчеством? Обвести буквы? Нарядиться? Сделать подарки из фольги? Приготовить печенье?

– Нет, нет, нет и нет, – она решительно затрясла головой.

В раздражении я швырнул инструкцию на стол.

– Тогда чем ты хочешь заняться?

Она показала на коридор.

– Скрыться с глаз моих долой? – с надеждой спросил я.

– Помочь собрать кроватку, – запыхтела она, скрестив на груди руки.

– Нельзя, – сказал я. – Это опасно.

– Мне все равно. – Мелкая показала мне язык. Да, без сомнений, дочь своей матери.

– Да мне, на самом деле, тоже, но – правила поведения и все такое.

Не хотелось, чтобы мелкая угодила в больницу. В основном потому, что там не хотел оказаться я, ведь Дилан прибьет меня, а потом воскресит и убьет снова, но уже более жестоким способом. Я перевел взгляд на обеденный стол, где лежала куча цветных карандашей, и у меня появилась идея.

– Если ты готова, нужно, чтобы кто-то разрисовал каркас.

Она лишь смотрела на меня так, словно я разговаривал с ней на амхарском. Мне раньше не доводилось болтать так много с трехлетками.

– Что это значит?

– Нужно, чтобы ты раскрасила карандашами кровать, – объяснил я попроще.

– О! Да! Это я могу.

Мы приступили к работе.

* * *

Когда твой отец – плотник и разнорабочий, который редко показывался на работе и вместо себя отправлял сына, один из немногих плюсов заключался в том, что вырастаешь очень рукастым. Особенно в работе с чем-то твердым, вроде древесины. Игра слов умышленная. Я мог с нуля соорудить почти все. В колледже, в перерывах между летней халтурой на стройке, я подрабатывал сборкой мебели из «Икеи».

Мы с ребенком управились за сорок минут. Пока я собирал кровать, она рисовала радуги, облака и единорогов. А еще ни на секунду не затыкалась и силой втянула меня в разговор о вкусах мороженого и пушистых зверьках. Я мычал через каждые несколько предложений, чтобы показать ей, что еще слушаю, но в беседу вступать не желал.

После мы спустились в магазин, чтобы купить продукты из списка Дилан. Ребенок пытался уломать меня на шоколадку, но этого не было в инструкции, поэтому я отказал. Она начала плакать и кричать. Когда мы вернулись наверх и разобрали покупки, я был взвинчен, раздражен и хотел поскорее отсюда свалить. Как родителям удается не спиться? Вот вам дело для ФБР.

– Дядя Лайленд, – ребенок подергал меня за штанину. – Я голодная. Можно поесть?

Вот черт! Я забыл дать ей перекус. Об этом было упомянуто в инструкции, как и о куче другой ерунды.

– Конечно. Просто дай мне… – я взял инструкцию и полистал ее. Ни за что не стал бы так строго воспитывать детей.

Когда я нашел список разрешенных блюд, у меня душа ушла в пятки. Куриная грудка, кесадилья из органической пшеницы с фрикадельками, запеканка с брокколи… Все это нужно было приготовить. Большую часть моего рациона составляли готовые обеды из супермаркета и киски. Мне ни за что не сделать на скорую руку ни одно из этих домашних блюд.

Я огляделся по сторонам, сжав кулаки.

– Вот дерьмо.

– Ты сказал плохое слово, – девчонка вытаращила глаза. – Давай пять долларов. – Она в миллисекунду протянула ко мне раскрытую ладонь.

Яблочко недалеко падает.

Ворча, я полез за бумажником.

– У меня нет налички.

– Не моя проблема.

Господи, да что за демона породила Дилан?

– Ты принимаешь переводы по Zelle или Venmo?

– Чего?

– Ничего. – Я убрал бумажник в задний карман. – Вот что я тебе скажу: я куплю тебе «Хэппи Мил», а ты забудешь, что я сказал гадкое слово.

– Какое слово?

У нее проблемы с памятью?

– Дерьмо.

Она хихикнула и приложила ладошку ко рту.

– Ты должен мне еще пять долларов.

Боже правый. Меня перехитрила малявка. Унесу это с собой в могилу. Конечно, могила мне светит скоро, ведь общение с этим ребенком точно закончится сердечным приступом.

Я открыл рот, чтобы отчитать ее за обман, но она меня опередила:

– Теперь я буду «Хэппи Мил» и еще молочный коктейль.

Глава 12. Дилан

– О, мне так нравится ваш наряд! Он изумителен, – охнула я с придыханием. У меня вспотели ладошки, а щеки раскраснелись от желания произвести впечатление.

Предмет моего восхищения поглядела на свою коллегу, которая сидела рядом. Они обменялись хитрыми взглядами сиамских котов, которые собирались заглотить канарейку живьем.

Этой канарейкой была я. Я поняла это еще до того, как приступила к собеседованию. Но искренне верила, что доброта способна изменить ход дня. Видимо, не в этом случае.

– Фу. – Девушка в милом наряде, которая была всего на несколько лет старше меня, сморщила нос, обведенный контурингом. – Как мило, что вы думаете, будто я приму это в качестве комплимента.

Что?

– Меня зовут Стассия, а это Тара.

Ее коллега, волосы которой были такого же светлого оттенка шампанского, надула губы, глядя на мое распечатанное резюме.

– Что навело вас на мысли, будто вы сможете работать в «Бофорт», мисс Касабланкас?

– Ну, я…

– Неужели вы и правда всю жизнь проработали в забегаловке? – с ехидным смешком выпалила Тара прежде, чем я успела ответить на первый вопрос.

Я неуверенно переводила взгляд с одной собеседницы на другую. Паника нарастала, и от нее стало нечем дышать. Это не собеседование, а подстава заскучавших стерв. Способ скоротать время в перерыве на обед. И я угодила прямиком в их ловушку.

– Я… э… соображаю на ходу…

– Видите ли, это станет проблемой, потому что мы ищем того, кто соображает мозгами, – Стассия постучала накрашенным ногтем по виску.

Я сжала руки в кулак, пряча короткие обломанные ногти. Жаль, что не могла спрятаться сама.

– Это выражение такое, – плоским голосом сказала я.

– Как мило, что вам оно знакомо, учитывая, что вы даже не поступили в колледж. – Приторный голос Тары был искусственнее ее губ.

Следующие десять минут прошли очень мучительно. Я еле выдержала это собеседование, убедив себя не уходить посреди него. С каждым едким словом и высокомерной шуткой сердце ухало все ниже, как затонувший корабль.

Это единственное собеседование, на которое меня пригласили после того, как я разослала более трехсот писем. Я подавала заявки на самые разные должности: в отдел маркетинга, продаж и административный отдел. Все было не просто плохо. Это настоящая катастрофа. Как мне зарабатывать на жизнь, когда закончится сделка с Райлендом?

Но все же я не встала и не ушла. Не стала доставлять им удовольствие, показав, что они сломили меня. Я мужественно выстояла собеседование и пару раз даже сама съязвила в ответ.

– Ну, было забавно, – Тара и Стассия одновременно встали, с безупречной синхронностью разглаживая свои элегантные платья. – Не звоните нам, мы сами вам перезвоним.

– Сомневаюсь, – буркнула я под нос, злясь на себя за то, что подумала, будто у меня есть шанс получить такую работу.

Видимо, они меня услышали, потому что весело переглянулись, прижали руки ко рту и захихикали, повернувшись спиной.

Я, пошатываясь, вышла из роскошного здания на залитый солнцем Манхэттен. Ритм города – машин, туристов, бизнесменов, тележек с едой – стучал в висках.

Я не могла дышать.

Раньше у меня не бывало панических атак, потому я не понимала, что со мной происходит. Просто знала, что мир расплывается перед глазами, как фотография, объятая огнем.

Возьми себя в руки! Тебе нельзя проявлять слабость. Ты должна думать о Грэвити.

Я взяла телефон и написала Райленду. Звонить не хотелось. Я знала, что скорее всего разревусь, если услышу другой человеческий голос.

Дилан: У Грэв все хорошо?

Райленд: Да. А вот я хочу выброситься из окна. Она говорит без умолку. О всякой тупой фигне. Еще до полудня вытянула у меня деньги. Устроила три истерики на людях. Гналась за собакой, а не наоборот. Я почти на сто процентов уверен, что выполнил норму кардиотренировок, бегая за ней.

Мои губы тронула улыбка. Может, соседство с ним не худшее, что могло со мной приключиться?

Дилан: Приветствуем в дошкольном возрасте.

Райленд: Забудь о приветствии. Когда я увижу жест прощания?

Дилан: Ну… сейчас, наверное, не самое подходящее время, чтобы просить тебя об этом. Я только что вышла с собеседования, но мне нужно немного времени, чтобы освежить голову. Можешь побыть с ней еще часик?

Райленд: $%^^$#@@#%&&
Райленд: Все нормально?

Дилан: Да. Мне просто надо собраться с мыслями.

Райленд: А фотку члена прислать, чтобы поднять настроение? То, что нам нельзя спать, не значит, что я не могу проявить милосердие.

Дилан: Да провались ты.

Райленд: Попытаться стоило.
Райленд: Береги себя.

Дилан: А тебе-то какое дело?

Райленд: Если с тобой что-то случится, я не справлюсь с присмотром за ребенком, пока это не заберет кто-то из твоих родственников.

Он что, назвал мою дочь «это»? И все же я понимала, что не могу сейчас показаться дочери в таком виде – полностью поверженной и в полном отчаянии.

* * *

В итоге я задержалась не на час. А на три.

Я слонялась по городу. Петляла в толпе. Исчезла в массе человеческих тел. В Нью-Йорке я чувствовала себя безликой и маленькой, и на какое-то время перестала быть Дилан – матерью-одиночкой, официанткой, вторым и проблемным ребенком Зеты Касабланкас. Я стала другой личностью. Загадочной, без прошлого. Женщиной, которую пригласили на собеседование на другом конце города не для того, чтобы унизить. Женщиной, которая могла взять себя в руки. У которой могли быть образование, работа и, может, даже парень.

Около половины четвертого я позвонила Кирану. Он ответил, как обычно поприветствовав вопросом:

– Ты еще не надумала выйти за меня?

– Киран…

Он продолжил:

– Агент только что сказал, что сведет меня с актрисой из «Холлиокс», которая участвовала в «Слабом звене» ради благотворительности, а ее выкинули после первого же раунда, потому что она думала, будто Австралия граничит со Словакией и Швейцарией. Может, мне покончить с собой?

Я вздохнула и прислонилась к зданию.

– Киран.

– Значит, да.

Я ничего не ответила.

– Вот черт, ты молчишь! Ты никогда не молчишь. – Его тон изменился. – Я знаю, что это значит. Кого убить?

Я рассказала ему о собеседовании. О своих бесцельных блужданиях. О том, что теперь я знаю: мне нет места в офисе, где я занималась бы маркетингом или административной работой. Я бы не справилась. С этой фальшью. С политикой. Я бы не смогла сидеть целыми днями в коробке, продуваемой кондиционером, просто чтобы поддерживать огонь капитализма.

– Я так виновата перед Грэв, – простонала я. – У нее бестолковая мать и отец, которого она никогда не видела, потому что этому козлу на нее наплевать, – слова лились из меня потоком. – Если я не возьму себя в руки, ей не на кого будет рассчитывать.

На другом конце повисла тишина, а потом Киран сказал:

– Тебе нужно выпить.

– Да что ты! – фыркнула я.

– Нет, в смысле, перезагрузить мозг. У тебя явно небольшая паническая атака.

– Так я и знала! – выкрикнула я. – У меня аж кожа покрывается сыпью. Что мне делать, Киран? Я в таком стрессе, что уже почти готова принять твое предложение о фиктивном браке.

– Во-первых, спасибо, – язвительно сказал он. – Во-вторых, недалеко от твоего нового дома есть бар. «Алхимик». Там готовят лучшие коктейли. А теперь слушай внимательно, Дил. Я хочу, чтобы ты пошла туда, заказала «Року Коори Негрони»11 с кусочком морковного торта, помедитировала несколько минут и подумала, чем хочешь заниматься. Рассматриваются все варианты. Не будь практичной – будь страстной. Даже если тебе кажется, что уже слишком поздно. Даже если кажется, что это слишком сложно. А потом позвони мне и скажи, что решила, хорошо?

– Хорошо, – выдохнула я. – Хорошо.

Глава 13. Дилан

В «Алхимик» я пришла через десять минут. Этот модный бар располагался в двух кварталах от моего дома. Я чувствовала себя виноватой за то, что повесила Грэв на Райленда на весь день, но при этом знала, что у них все нормально, иначе он бы уже позвонил.

Бар был забит до отказа потными телами и тесно танцующими парами. Большинство из них явно неместные. В нос ударил резкий запах дыма, пота и дорогого алкоголя. Я заняла единственный свободный стул возле бара и заказала любимый коктейль Кирана и морковный торт. Он знал это место, а значит, часто посещал его с моим братом, Райлендом и, наверное, их другом Тейтом. Я пыталась не думать о том, что все в моем окружении вели гламурный, распущенный, модный образ жизни, в то время как я увязла в крошечном городке Мэна, где подавала пережаренную яичницу и смотрела «Свинку Пеппу».

Барменша – женщина с бритой головой, двумя тату-рукавами и в черном коротком топе – пододвинула ко мне через липкую стойку кусок торта и коктейль.

– Приятного вечера.

– Тут всегда так многолюдно? – я огляделась. Я не рассматривала работу в баре, но чаевые здесь, наверное, бьют все рекорды.

– «Счастливый час», – она скорчила мину, и ее джеструм12 сверкнул на свету. – Иногда бар бывает забит под завязку. – Ее слова подтвердила блестящая от пота кожа. Взгляд у нее был тусклым и рассеянным.

Я непроизвольно потянулась и схватила ее за руку.

– Эй, вы хорошо себя чувствуете?

Она кивнула:

– Да.

Я закрыла глаза и попыталась представить свою идеальную карьеру. Вспомнила совет Кирана быть не практичной, а необузданной. И она явилась ко мне как мираж, с предельной ясностью.

Я. В форме врача. Меняю мир к лучшему. Везу раненого ребенка на каталке в демонстрационный зал. Делаю операцию. Недрогнувшими руками. С холодной головой.

Не открывая глаз, я потянулась за бокалом и сделала глоток. Алкоголь приятно обжог язык. Я улыбнулась. Сквозь сбивчивые мысли просочилось еще одно видение.

Я обхожу своих пациентов, прижав папку к груди.

Успокаиваю встревоженных родителей. Утешаю переживающих детей.

Я хочу стать доктором.

Я всегда хотела быть врачом.

Эта несбыточная мечта крутилась у меня в мыслях, но так и не смогла стать реальностью.

Я открыла глаза и первым же делом увидела барменшу, которая теперь стояла, вцепившись в край стойки. Зрачки у нее были размером с суповую тарелку.

– У вас точно все в порядке? – спросила я.

– Голова немного кружится… – она медленно моргнула. – Словно сердце сейчас остановится. – Женщина протянула руку к голове и, не успела я опомниться, как у нее закатились глаза, и она рухнула на пол. Шум бара и музыка заглушили ее падение.

Я тут же принялась за дело. Перепрыгнула через барную стойку, опрокинув свой бокал и торт, а потом присела на корточки, чтобы проверить ее пульс. Его не было.

Вот черт!

Стоящий рядом бармен, мужчина лет пятидесяти, беспомощно смотрел на меня, держа в обеих руках бутылки с пивом.

– Вызовите 911! – приказала ему я.

Он кивнул, все бросил и вытащил телефон.

К счастью, я прошла курс первой помощи, когда родилась Грэв. Я начала чередовать массаж сердца и дыхание изо рта в рот. Второй бармен подошел и встал рядом.

– Вот блин, блин! Фэй – моя лучшая барменша. Она выживет?

– Не знаю, – честно ответила я, считая движения. – Вы вызвали 911?

– Да. Они задали мне кучу вопросов. Я… я просто сказал им приехать. Они будут тут с минуты на минуту.

Я снова проверила ее пульс, приложив пальцы к шее. Теперь он слабо, но прощупывался. Я с облегчением выдохнула. Бурливший в крови адреналин почти меня опьянил.

Двери распахнулись, и в бар забежали медики. Пожилой бармен был в таком шоке, что ни слова не смог вымолвить, поэтому мне пришлось объяснить, что случилось. Фэй увезли на каталке, а я подумала, что это знак и мне нужно осуществить свою мечту и стать врачом.

Бармен положил руку мне на плечо.

– Спасибо за помощь. Вот черт! Я так запаниковал. Поверить не могу, что болтал о работе, пока жизнь Фэй была в опасности.

– Все нормально. – Я встала и, повернувшись к нему, улыбнулась. – Люди часто говорят странности, когда волнуются.

– Ты медсестра? – он с интересом посмотрел на меня.

– Нет. На самом деле всю жизнь проработала в ресторанах.

– Тогда откуда ты умеешь… все это? – с недоумением спросил он.

– Что, реанимацию? – хохотнула я. – Прошла курс перед рождением дочери. Ну… на всякий случай.

Он кивнул.

– Короче говоря, твой бокал и торт за счет заведения.

– Спасибо. – Я огляделась по сторонам. – А… помощь не нужна? Народу много, а теперь у вас на одного бармена меньше.

– Конечно, нужна, – пробурчал он. – В ящике рядом с тобой лежит меню с рецептами. Плачу вдвое больше обычного, если выручишь меня сегодня.

Я засучила рукава и принялась за работу, отправив Райленду короткое сообщение. Напитки были сложными, а рецепты – запутанными (не зря бар назывался «Алхимик»), но большинство заказывали пиво или вино. Коробку для чаевых пополняли так часто, что нам приходилось каждый час ее опустошать. Работа неплохо оплачивалась и позволила бы мне накопить на хорошую няню для Грэв, которая присматривала бы за ней, пока я на работе.

Учеба в медицинском колледже, хоть и казалась романтичной мечтой, больше не была для меня в приоритете.

– Дилан, – окликнул меня бармен по имени Макс, который оказался владельцем бара. – Твоя смена заканчивается через десять минут. Я переведу тебе деньги на карту. Хочешь взять оставшиеся смены Фэй на этой неделе?

– Пришли мне расписание. Надо понять, смогу ли найти няню.

А потом я ушла, обогатившись на тысячу долларов после того, как мы поделили чаевые. На часах было без пятнадцати семь, и я понимала, что задолжала Райленду кучу ответов и извинений.

Я открыла дверь, собираясь выйти на улицу, и тут в меня влетело чье-то крепкое тело. Я выставила руки, уперлась ему в грудь и ощутила знакомые мышцы. Подняла взгляд и посмотрела ему в лицо. Тонкий нос. Темно-синие глаза, которые я прекрасно знала, потому что в одно время они смотрели на меня каждый день.

– Дилан, – охнул он.

– Такер?

Только я подумала, что день не может стать еще хуже…

* * *

– Подожди, – Такер схватил меня за руки. – Н-не уходи.

– Что ты тут делаешь? – я отскочила от него, как от жидкого огня. Отец моего ребенка – который сам вел себя как ребенок, ни разу не видел ее с тех пор, как она родилась, и свалил бог знает куда – здесь, в Нью-Йорке.

В баре, куда я пришла впервые в жизни.

Неужели он все это время был здесь, через дорогу? Какова вероятность?

Весьма немалая, если Киран знал, что Такер в Нью-Йорке, и все подстроил.

– Блин, малышка, как ты хорошо выглядишь. – Он запустил руку в каштановые волосы, которые до сих пор были густыми и неоправданно блестящими. – Я работаю тут барменом, – Такер блуждал по мне взглядом, как будто шарил руками. – Это Киран сказал, где меня разыскать, да? – он самодовольно ухмыльнулся, и мне захотелось прибить его, Кирана и остальных знакомых мне мужчин. – Я хотел связаться с тобой…

– Но не связался. – Я пыталась сохранять спокойствие, но это давалось с трудом, потому что хотелось лишь выцарапать ему глаза. – Ты сбежал, а теперь даже не знаешь, как выглядит твоя дочь. Какие у нее хобби. Мечты. На что аллергия. – Мне хотелось пройти мимо, оставить его одного, чтобы он все осознал. Если ему вообще было до нее дело. Но вместо этого меня охватила дрожь от злости, сдавившей горло до такой степени, что я выдавила ядовитые слова. – Кстати, у нее твои глаза, – процедила я. – Большие, голубые, с густыми ресницами.

Он раздул ноздри, сжав губы в тонкую полоску. Такер разозлился? Расстроился? Взбесился? Расчувствовался? Сложно было понять.

Я продолжила:

– У нее аллергия на киви, как у тебя. Она спортивная – это у нее от нас обоих. Очень шустрая и одна из лучших в своей возрастной группе на занятиях по гимнастике. Она умеет считать до ста, читать, может нарисовать куб. В декабре ей исполнится четыре, но она развита как семилетний ребенок. Она умная. И хитрая. Сегодня я получила сообщение от ее няньки, что она дважды вымогала у него деньги. – Я даже не дышала, не в силах остановить поток слов, льющийся, как бурная река. – Она очень красноречивая, очень смышленая. Красивая, любящая, нежная и…

– Я хочу с ней увидеться, – Такер снова протянул ко мне руку. Я отпихнула ее. Мимо нас прошмыгнули несколько человек, выходящих из бара. – Дил, черт, как же ты круто выглядишь. Я так по тебе соскучился…

– Ее зовут Грэвити, – я пропустила его слова мимо ушей.

– Я в курсе, – спокойно ответил он, продолжая трахать меня взглядом. – Родители рассказали.

Родители Такера уехали из города после его побега. Они теперь жили в Монтане и видели Грэв всего раз.

Такер отвел взгляд от моих глаз и, посмотрев на мою руку, заметил сверкающий на ней бриллиант. Его лицо помрачнело. Мне был знаком этот взгляд: Такер в ярости.

– Ты… – он не закончил вопрос.

– Ах да, – подтвердила я, желая ощутить триумф, возмездие или почувствовать себя хотя бы чуточку менее униженной, но ликования так и не наступило. – Я помолвлена с Райлендом Колтриджем. Помнишь его?

У Такера заходили желваки на скулах. Я пыталась не вздрогнуть. Его злость всегда меня расстраивала. Она напоминала тучу, которая омрачала каждый сносный момент в наших отношениях. Но мой болтливый дерзкий рот не мог остановиться. Я хотела вывести Такера из себя.

– Я всегда считала его сексуальным. В школе неровно к нему дышала. – Я хрипло рассмеялась. – О, а помнишь ту ночь, когда мы впервые переспали? Это случилось, потому что Рай отказал мне. Он всегда был тем самым. В итоге все оказалось на своих местах.

Той самой ночью я распсиховалась из-за того, что Кэл и Роу занимались сексом втайне от меня. Ее я точно хотела бы забыть.

– Не, не помню, – мрачно сказал Такер. Его монотонный голос прозвучал особенно резко. – Ты должна быть со мной. Ты и мой ребенок.

Козел, ее зовут Грэвити.

– Ты не в себе, если искренне в это веришь, – сообщила я.

Он покачал головой.

– Я заслуживаю второго шанса. Я психанул. Я был не готов…

Сдерживая слезы, я вздернула дрожащий подбородок.

– Нет, ты не можешь с ней увидеться. Ты ее не достоин. И никогда не был.

– Не веди себя, как стерва. Я вообще-то пытаюсь все исправить.

– Смеешься? Еще секунду назад тебя вообще не интересовало, жива она или нет. – Я снова попыталась его обойти.

– Но теперь ты здесь и…

– И это ничего не меняет, – выпалила я. – Ты чужой человек, и я не хочу, чтобы ты приближался к моей дочери. – Я протиснулась мимо него.

– Черт возьми, Дилан, ну почему ты всегда такая упрямая? – он схватил меня за запястье, впившись ногтями в тонкую кожу, и дернул на себя.

Я ударилась спиной о стену, и мелкие камешки впились в позвоночник. От боли я ахнула и попыталась вырваться, но было уже слишком поздно. Хрупкие кости руки обожгла ослепляющая боль. Я потрясенно посмотрела на Такера.

– Я не хотел. – Он резко отпустил мою руку, и она ударилась о стену, отчего стало еще больнее. – Эй, не смотри на меня так, словно я напал на тебя. Ты не можешь просто взять и уйти посреди серьезного разговора, Дилан.

Запястье все так же пульсировало от боли.

– Ты всегда была взбалмошной, – усмехнулся он. – В общем…

Я умчалась в ночь.

Все спокойствие, которое я сегодня пыталась сохранить, развеялось, как туман.

Моя жизнь, лишенная грез, только что превратилась в кошмар.

1.Персонаж американского телевизионного сериала «Друзья».
2.Непереводимая игра слов: имя Charity – в переводе с английского «благотворительность».
3.Канадский сайт знакомств для внебрачных связей.
4.Один из главных антагонистов в сериале «Игра престолов», известный своей жестокостью.
5.«La vida loca» переводится с испанского как «безумная жизнь». Это выражение стало широко известным благодаря мировому хиту Рики Мартина «Livin’ la Vida Loca», который означает жизнь на полную катушку, полную безумства и страсти.
6.Фандом американской певицы Тейлор Свифт.
7.Имеется в виду фильм «Роковое влечение» с Гленн Клоуз в главной роли.
8.Модель, инфлюенсер и блогер, известная своими кулинарными видео в соцсетях.
9.Американский детский развивающий канал.
10.Рекламный талисман производителя пончиков. Представляет собой толстого человечка из теста.
11.Коктейль, в состав которого входят джин, рисовый винный уксус, ледяное вино, биттер Luxardo Bitter Bianco.
12.Разновидность пирсинга – вертикальный прокол губы.

Pulsuz fraqment bitdi.

Yaş həddi:
18+
Litresdə buraxılış tarixi:
24 sentyabr 2026
Tərcümə tarixi:
2026
Yazılma tarixi:
2025
Həcm:
413 səh. 6 illustrasiyalar
ISBN:
978-5-04-252927-6
Müəllif hüququ sahibi:
Эксмо
Yükləmə formatı: