Kitabı oxu: «Общая теория спорта и ее прикладные аспекты»

Name: Общая теория спорта и ее прикладные аспекты
Author: Л. П. Матвеев
ISBN: 978-5-906132-50-5

Şrift:

Издано по заказу Олимпийского комитета России при поддержке ПАО «ГАЗПРОМ»

Вы держите в руках книгу, изданную впервые 15 лет назад, но при этом не потерявшую актуальности и способную стать хорошим подспорьем в подготовке очередного поколения наших спортсменов к крупным международным соревнованиям.

Олимпийский комитет России уделяет большое внимание переизданию лучших образцов методической спортивной литературы, основные постулаты которой активно используются в современных книгах и пособиях, выпускающихся в наши дни. Мы считаем, что информация из первоисточника является наиболее точной, и вообще всё новое – это в определенном смысле хорошо забытое старое.

Материал, содержащийся в этой книге, по праву считается мировой классикой в области научно-спортивной литературы. Таким образом, в преддверии Игр Олимпиады 2020 г. в Токио и Олимпийских зимних игр 2022 г. в Пекине специалисты получают в свое распоряжение кладезь полезной информации, с помощью которой можно решить самые трудные задачи.

Уверен, что совместная работа научно-экспертного совета ОКР и ООО «Издательство “Спорт”» позволит вывести научно-методическое обеспечение Олимпийской команды России на качественно новый уровень, что, в свою очередь, будет способствовать росту спортивных результатов.

С. А. Поздняков

Президент ОКР

ОЛИМПИЙСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ

Рекомендовано Федеральным УМО в системе высшего образования по укрупненной группе специальностей и направлений подготовки 49.00.00 – Физическая культура и спорт в качестве учебника по направлениям подготовки магистратуры 49.04.01 – Физическая культура и 49.04.03-Спорт, а также аспирантуры 49.06.01 – Физическая культура

Рецензенты:

В.Н. Платонов – доктор педагогических наук, профессор;

Ц. Желязков – доктор педагогических наук, профессор Болгарской национальной спортивной академии им. В. Левского, заслуженный тренер

Предисловие к шестому изданию

Специалисты, работающие в различных странах в сфере физического воспитания и спорта, наверняка с большим интересом воспримут предлагаемую издательством «Спорт» книгу известного ученого, профессора Л.П. Матвеева «Общая теория спорта и ее прикладные аспекты». Она была написана несколько лет назад и в своем содержании аккумулировала рассмотрение целого ряда вопросов из того большого круга проблем, которые активно разрабатывались Львом Павловичем в течение нескольких десятков лет его весьма плодотворных научных изысканий.

Хотелось бы отметить, что труды Л.П. Матвеева, имевшие резонанс в широких кругах ученых, тренеров и других специалистов, всегда отличались всесторонним рассмотрением различных сторон подготовки спортсменов, что, благодаря глубокому анализу множества спортивно-педагогических, медико-биологических и других вопросов, было очень актуальным как для теории спорта, так и для его практики.

Труд «Общая теория спорта и ее прикладные аспекты», как и многие ранее выпущенные книги Льва Павловича («Проблемы периодизации спортивной тренировки». «Основы спортивной тренировки», «Основы общей теории спорта и системы подготовки спортсменов» и др.), содержит фундаментальные знания, которые очень слабо подвержены сиюминутным веяниям, связанным с изменениями научных подходов и ситуации в спорте, с трансформациями программ соревнований, появлением тех или иных новых фактов и т. д. Объясняется это тем, что сформулированные автором основательные теоретические постулаты – именно благодаря своей фундаментальности, базирующейся на мощной эмпирической основе и имеющей глубокие исторические корни, – весьма стабильны, а потому не претерпевали серьезных трансформаций под влиянием времени.

Такая несомненно сильная особенность трудов Л.П. Матвеева во многом является следствием личных качеств автора, которого отличали высокий профессионализм, энциклопедические знания, незаурядные аналитические и прогностические способности, позволявшие ученому осуществлять серьезные научные обобщения, не только в значительной мере определившие важнейшие направления формирования теории спорта, но и содействовавшие развитию на этой основе практики спортивной тренировки.

Книга Л.П. Матвеева «Общая теория спорта и ее прикладные аспекты», помимо уже отмеченного выше, содержит также большое количество нечетко выраженных идей и небезынтересных гипотез, которые для внимательных и хорошо подготовленных специалистов могут стать основой для проведения многоплановых фундаментальных и прикладных исследований, результаты которых способны радикально повлиять на дальнейшее развитие теории спорта и ее практических приложений.

Разнообразные труды Льва Павловича – книги, статьи, доклады на конференциях и т. д. – всегда воспринимались читателями и слушателями с большим интересом и не оставляли их равнодушными. Выдвигавшиеся и развиваемые Л.П. Матвеевым отдельные нетривиальные положения, как и стремление этого ученого к глубокому анализу многих сложных и нередко противоречивых аспектов рассматриваемых проблем, а также та категоричность, с которой он, будучи убежденным в своей правоте, отстаивал собственные взгляды, не всегда воспринимались однозначно и нередко вызывали оживленные, а подчас и острые дискуссии среди специалистов физического воспитания и спорта.

Оппоненты Л.П. Матвеева нередко обвиняли его то в чрезмерном новаторстве, то в отстаивании устаревших представлений. Однако со временем новаторские идеи, выдвинутые Львом Павловичем, становились достоверным и стабильным знанием, а те его положения, которые казались устаревшими, с годами приобретали фундаментальный характер, не зависящий от временной конъюнктуры. Этому во многом способствовали и полемические способности Л.П. Матвеева, умевшего находить и использовать в любом научном споре яркие и весомые аргументы, в то же время демонстрируя при этом образцы корректности, уравновешенности и чувства такта, чего нередко не хватало тем, с кем дискутировал Лев Павлович.

И ныне подавляющее большинство фундаментальных разработок Л.П. Матвеева, содержащихся как в его трудах прежних лет, так и в предлагаемой вниманию читателей книге «Общая теория спорта и ее прикладные аспекты», не перестали быть весьма актуальными с точки зрения их соответствия современному уровню научных знаний и эффективности использования в практике спорта на самых разных его уровнях. А потому эта книга, представляющая собой полноценный учебник для подготовки, переподготовки и повышения квалификации специалистов, работающих в спортивной сфере, и призванная всячески способствовать повышению качества их профессионального образования, конечно же, всем своим содержанием окажется полезной как для тренеров и научных работников, занимающихся подготовкой спортсменов и ее научно методическим обеспечением, так и для преподавателей и студентов специализированных высших учебных заведений системы физического воспитания и спорта.

В.Н. Платонов, доктор педагогических наук, профессор

Предисловие автора

Эта книга – результат впервые выполненной разработки курса теории спорта для завершающего уровня высшего профессионального образования по физической культуре и спорту. При создании курса учитывались предпосылки к освоению его содержания, которые обеспечиваются на предшествующих образовательных уровнях, и официальные государственные требования к впервые введенной в отечественной высшей школе подготовке магистров и специалистов высшего уровня.

Предлагаемое содержание курса охватывает проблематику теории спорта в интегративном, широко обобщающем, и поисковом аспектах. При этом наряду с углублением знаний, переданных на бакалаврском уровне образования, особое внимание уделяется тому, чтобы обеспечить профессиональное понимание студентами, завершающими образование, нерешенных проблем рассматриваемой отрасли научного знания, уяснение научно-исследовательских подходов и способов познания, формирование широкой научной эрудиции, стимулирование развития способностей творческого теоретического мышления.

Изложенный текст упорядочен в соответствии с определившейся к настоящему времени структурой общей теории спорта. Выделены три основные части (наиболее крупные разделы).

1. Сущность феномена спорта и характер его теории.

2. Теория соревновательной деятельности и системы спортивных соревнований.

3. Система подготовки спортсмена (концептуальный аспект).

В первой части сжато изложена современная концепция спорта как уникального феномена социальной реальности, обсуждены его суть, формы, функции и тенденции развития. Наряду с этим представлены пути формирования теории спорта как учебного предмета и отрасли науки, эволюция ее предмета и типичные для нее методы научного познания.

Вторая часть посвящена анализу и концептуальному осмыслению того, что составляет основу специфики спорта, – соревнований как собственно соревновательной деятельности спортсмена и системы спортивных соревнований, в рамках которой развертывается эта деятельность в современных условиях. Данный, в определенном смысле ключевой, раздел теории спорта в силу некоторых причин, известных специалистам, долгое время оставался как бы вне сферы интенсивного теоретического осмысления. Благодаря разработкам, выполненным в последние десятилетия, оказалось возможным в значительной мере исправить этот изъян и по-новому подойти к пониманию сути ряда, казалось бы, хорошо известных явлений спортивной практики.

В наиболее объемной третьей части интерпретированы основные теоретико-методические положения современной концепции системного построения подготовки спортсмена к спортивным достижениям. Здесь обсуждены практические и теоретические обоснования общепринятых представлений о системе спортивной подготовки, выработанных во многом прежде всего в отечественной школе спорта, раскрыта их непреходящая суть и намечены тенденции углубления и обновления.

Кроме названных разделов выделен вместо заключения обзор недавних дискуссий по некоторым фундаментальным и прикладным проблемам рассматриваемой отрасли познания. Это в какой-то мере создает живые представления о существующей в ней дискуссионной атмосфере, особенностях различных воззрений, поисковых направлениях, путях и условиях преодоления противоречий.

Часть первая
Сущность феномена спорта и характер его теории

Глава первая
Некоторые общенаучные и специальные категории в теории спорта

Теория спорта, появившаяся как научная и профессионально-образовательная дисциплина на рубеже XX и XXI вв., еще не миновала стадию своего становления. Первостепенное значение в ней имеет возможно точное определение исходных коренных понятий (категорий) и строгое выяснение их связей с общенаучными категориями. Именно с этого следует начинать профессионально-углубленное освоение общей теории спорта.

1.1. Некоторые межнаучно-интегративные категории, существенные для теории спорта

О значении общенаучных и межнаучных понятий-интеграторов. Усиление интегративной (сближающей и взаимосвязывающей) тенденции в развитии современного научного знания выражается, кроме прочего, в становлении, расширении смысла и уточнении общих научных категорий как наиболее обобщенных фундаментальных понятий, имеющих существенное значение для всех или многих отраслей науки [6, 14, 22, 31]. Их мировоззренческое и методологическое значение, как известно, трудно переоценить. Именно в них концентрированно и лаконично выражаются совокупные результаты познания единства мира, сущностных свойств и закономерных отношений его слагаемых.

Речь идет не только о тех предельно общих категориях, которые традиционно принято относить к философским. В последнее время стало принято обращать внимание на общеинтегративный смысл тех категорий, которые возникли не в лоне собственно философских абстракций, а в результате взаимносопряженного развития более или менее смежных отраслей специально-научного знания. К ним относятся, например, такие категории, как структура и функция, упорядоченность и неупорядоченность (энтропия), система и элементы, модель и оригинал и т. д. Некоторые из них в последние десятилетия предложено называть общенаучными ввиду того, что они приняты во всех или в нескольких отраслях науки [6, 31 и др.]. Категории, которые ведут к образованию межпредметных связей, способствуют сближению различных отраслей знания, в том числе ранее разобщенных, межнаучными понятиями-интеграторами [22].

В сфере научных дисциплин, изучающих в целом или в избирательных аспектах спорт, фундаментальное интегрирующее значение, несомненно, имеют кроме других категории развития (индивида), адаптации (живых систем), воспитания. Правда, эти категории имеют не один и тот же интегративный статус. Категория развития, как известно, издавна получила статус философской и в качестве общенаучной распространилась на все отрасли знания, хотя конкретизируется в них в не вполне совпадающих вариантах. Категория адаптации зародилась как биологическое понятие, но затем получила настолько широкое распространение, что приобретает общенаучный статус [14, 35]. Категория воспитания формировалась преимущественно в сфере педагогики, но вошла также в понятийный аппарат ряда не только гуманитарных, но и некоторых естественных наук, в том числе, как это ни странно, в теорию животноводства и даже растениеводства.¹

Продуктивное использование указанных категорий в конкретных отраслях знаний, конечно, не сводится лишь к простому перенесению терминов. Эффективность их использования зависит в конечном счете от того, насколько корректно в научном отношении ассимилируются концепции, лежащие в основе общих категорий, насколько аккуратно и творчески они «состыковываются» с конкретным содержанием специальных отраслей знания. В этом деле нередко возникают проблемы, обусловленные как объективными, так и субъективными обстоятельствами (специфика познавательного материала специализированных отраслей знания, трудности его интерпретации, индивидуальные особенности характера мышления и т. д.). О некоторых таких проблемах и путях их решения в комплексе научных дисциплин, отображающих явление спорта, речь пойдет далее.

К истолкованию связей и различия категорий развития и воспитания. Использование общей категории развития и связанных с нею концепций развития в специализированных дисциплинах, которые рассматривают факторы, воздействующие на человека, в том числе применительно к сфере спорта, оказалось во многом плодотворным. Прежде всего потому, что способствовало сближению теории спорта с фундаментальными концепциями, отражающими суть и условия человеческого развития. Вместе с тем существуют определенные трудности «состыковки» предельно общих и специализированных понятий. Нередко наблюдаются расхождения, отчасти обусловленные такими трудностями.

Расхождения с общей концепцией развития часто наблюдаются в характеристике различных воздействий на динамику качеств и способностей индивида в процессе физического воспитания, в частности в спортивных занятиях и аналогичных процессах. Говоря о совокупности такого рода воздействий, многие авторы до сих пор прибегают к возникшему некогда некорректному выражению, согласно которому развитием называют как вероятные следствия таких воздействий, так и сами воздействия. Например, во многих учебниках для студентов инфизкультов развитием называют как увеличение силы, быстроты, выносливости и других двигательных качеств индивида под влиянием многих разнородных факторов (контролируемых, управляемых и неподконтрольных, – генетических, естественносредовых и др.), так и организованный педагогический процесс направленного использования некоторых из данных факторов для воздействия на развитие свойств индивида. (Имея в виду последнее, часто пользуются выражением методика развития.) В результате создается впечатление, будто развитие есть нечто тождественное физическому и иному воспитанию, часть воспитания. А это не только противоречит общей концепции развития, но и затемняет одну из важнейших проблем специальных наук – проблему соотношения воспитания и развития индивида.

Для аргументации этих положений обратимся к содержанию общенаучной категории развития. Известно, что ее определение и развернутое истолкование происходило на протяжении веков, часто в острых дискуссиях. Дискуссии и поныне не прекращаются, но в последние десятилетия они все чаще проходят с привлечением многочисленных фактологических исследований различных процессов развития.² Это позволило согласованно выделить по крайней мере часть инвариантных признаков развития и отобразить их в более или менее широко признанных его определениях, которые закреплены в энциклопедических и образовательно-нормативных публикациях [2, 3, 30, 36]. Несмотря на вариации таких определений, в них, как правило, исходят из того, что развитие – это процесс закономерно происходящих изменений состояния системных компонентов природной и социальной реальности (организмов, других природных и социальных систем), который характеризуется следующими признаками: взаимосвязанность количественных и качественных изменений, их неслучайность, необратимость в общей тенденции и долговременность. Такие признаки принципиально отличают развитие от прочих изменений (например, от текущих, быстро происходящих изменений функционального состояния организма), выделяют развитие как особый тип изменений. С такой трактовкой общенаучной категории развития нельзя, разумеется, не считаться при использовании одноименного термина в частнопредметных отраслях знания. Иначе возникает опасность путаницы понятий и неоправданного их расхождения.

Возникновению подобного рода путаницы может способствовать неоднозначность терминов в обыденном разговорном языке. Так, при объяснении термина «развитие» в толковом словаре русского языка [23], наряду с обсуждением его смысла применительно к общенаучному категориальному определению, дается ссылка и на два других смысловых значения. Причем одно из них связывается с понятием развить в смысле «довести до чего-нибудь» (что можно было бы обозначить как развитие, если бы этот термин применялся в этом смысле, но такого семантического оборота в языке пока не предусмотрено). Тем самым создается терминологическая предпосылка для неправомерного отождествления понятий развитие и оптимизирующее воздействие на развитие, одним из воплощений которого является воспитание.

Как известно, для научной терминологии характерна строгая смысловая определенность терминов, несовместимая с двусмысленностью. Последняя особенно противопоказана, когда терминологически обозначаются тесно связанные друг с другом понятия, отображающие тем не менее существенно различные по своей природе явления, события, процессы. Именно с такой ситуацией мы имеем дело, когда определяем и обозначаем понятия развитие и воспитание индивида. Называть развитием то, что фактически относится к воспитанию, или наоборот, – значит, мягко говоря, не способствовать уяснению сущности и действительных соотношений процессов развития (в общенаучном понимании) и воспитания. Немалую лепту в это смешение понятий внесли не только те, кто допускал такое при составлении толковых словарей, но и представители педагогики, склонные к «расплывчатым» определениям.

Конечно, магистральное направление в уточнении центральных педагогических категорий не приемлет смешения воспитания и развития и характеризуется более или менее реалистичным отображением их действительного соотношения. Это выражено, например, в таких современных энциклопедических определениях воспитания: «Воспитание – социальное, целенаправленное создание условий (материальных, духовных, организационных) для развития человека» [27] или: «Воспитание – процесс систематического и целенаправленного воздействия на духовное и физическое развитие личности в целях подготовки ее к производственной, общественной и культурной деятельности» [30]. Хотя эти определения не безупречны, они позволяют понять, что представляет собою воспитание и в каком соотношении оно находится с процессом развития индивида. А именно – социальная природа воспитания, его свойство воздействовать на человеческое развитие, целесообразно-направленный характер воспитательных действий и их разносторонность, обусловливающая влияние не только на духовное, но и на физическое развитие индивида. Воспитание отождествляется здесь, таким образом, с определенным воздействием на процесс развития, но никак не с самим развитием, которое рассматривается как объект воздействия в процессе воспитания, а вовсе не как часть или сторона воспитания. Вот этот-то принципиальный отличительный признак воспитания затемняется, искажается и исчезает, когда термин развитие прикладывается не к тому, что он обозначает в общенаучном смысле, а к иному по природе процессу – воспитанию. Такой терминологический казус нужно считать совершенно недопустимым, поскольку он тянет за собой не только словесные, но и понятийно-содержательные недоразумения.³ Сказанное в полной мере относится, конечно, и к тем случаям, когда, говоря о направленном воздействии в процессе физического воспитания, в частности в процессе двигательной спортивной тренировки, на физические качества и двигательные способности индивида, называют это не воспитанием, а развитием их. Правомерно ли в таких случаях пользоваться термином воспитание? Несомненно, если исходить из логики приведенных общих определений категории воспитания. Почему же тогда вместо этого здесь все еще нередко прибегают к термину развитие? Может быть, отчасти потому, что многие в прежние времена, когда настойчиво пропагандировались актуальные потребности идеологического воспитания, именно такой характер обычно придавался понятию воспитание. Кроме того, слово развитие оказалось подходящим из-за того, что ему в общеразговорном языке придан неоднозначный смысл и в одном из своих смысловых оттенков оно приблизилось к понятию воспитания. Как бы там ни было, сколько-нибудь достаточных объективных оснований для указанной подмены терминов в строгой научной терминологии не существует. Скорее всего, такая подмена свидетельствует о том, что авторы, допускающие ее, не озабочены проблемами терминологической корректности и это подталкивает их к неадекватным формам выражения мыслей.

Подмена термина в рассматриваемом случае способна порождать ряд не только неточных, но и просто несообразных представлений. Когда, например, называют развитием то, что на деле является тренировочными воздействиями, осуществляющимися в течение отдельного занятия для стимулирования развития физических способностей тренирующихся, тем самым способствуют возникновению иллюзии, будто развитие их происходит уже в рамках этого занятия. Но, по общенаучному определению, любое развитие, в действительности, весьма долговременный процесс, поэтому говорить о развитии применительно к чему-то, происходящему в пределах относительно краткого времени, просто бессмысленно. Это лишний раз подтверждает, что пренебрежение терминологической точностью придает рассуждениям зыбкость, в которой тонет мысль.

Специалистам, как никому другому, понятна органическая связь воспитания с развитием. Имея в виду это, можно даже сказать, что эффект воспитательных воздействий при определенных условиях как бы переходит в развитие (в том смысле, что, например, систематические долговременные тренировочные воздействия способны вызывать существенные функциональные и структурные изменения в органах и системах организма, стимулировать в них количественные, а со временем и качественные преобразования, влияя тем самым на ход естественного физического развития индивида). Но такая теснейшая сопряженность воспитания и развития отнюдь не позволяет смешивать их и воспринимать как одно и то же. Если отождествлять их в сознании, не возникает стремления различать природу этих процессов, вникать в непростые закономерности их соотношения и взаимовлияния, несвободного от противоречий, решать проблемы оптимизации развития индивида в меру возможностей, реально предоставляемых воспитанием. В оценке этих возможностей нельзя, разумеется, забывать, что воспитание – вовсе не единственный и не всемогущий фактор оптимизации человеческого развития. Отождествление воспитания с развитием погрешно и тем, что уводит в сторону от понимания парциальной («долевой») роли воспитания в развитии и зависимости последнего от совокупности различных факторов (генетических, средовых и деятельностных).

Резюмируя сказанное, следует отметить, что смешение понятий воспитание и развитие, пока еще не изжитое до конца в рассуждениях о физическом воспитании, спортивной тренировке и в других случаях, противоречит сути утвердившихся одноименных общеинтегративных категорий и увеличивает вероятность ошибочных суждений о процессах развития и воспитания. Это несовместимо с нормами строгой научной терминологии, а потому подлежит устранению. В соответствии с такими нормами, говоря о развитии индивида, надо иметь в виду закономерный процесс количественных и качественных изменений его (индивида) свойств, продолжающийся длительное время и необратимый по своим генеральным тенденциям (которые проявляются в жизненных стадиях). Осмысливая, в согласии с теми же нормами, роль воспитания в индивидуальном развитии, нужно видеть глубокую сопряженность и вместе с тем существенное различие этих процессов, не позволяющее смешивать их. Воспитание как социально детерминированный процесс направленного воздействия на развитие индивида при определенных условиях оптимизирует тенденции развития в определенной мере, которая зависит не только от воспитания, но также от генетических и других факторов.

О согласовании положений теории адаптации и теории развития в концепции спортивной тренировки. Интенсивная разработка теории адаптации во второй половине XX века привлекла к ней внимание со стороны представителей многих отраслей науки, в том числе и специалистов, работающих в сфере научных знаний о физической культуре и спорте. Стремление использовать ее положения в различных отраслях знания приводит к интересным конструктивным результатам при условии, конечно, научно корректной творческой «состыковки» проверенных положений теории адаптации с общенаучными и отраслевыми концепциями. Надо полагать, дальнейшие позитивные результаты в этом направлении во многом зависят от четкого выяснения соотношений теории адаптации и теории развития.

К настоящему времени в этом аспекте рассмотрено соотношение теории адаптации с теорией эволюции [4,26,35]. При этом адаптация понималась в качестве так называемой генотипической адаптации, которая протекает как длящийся тысячелетиями процесс приспособительных изменений живых существ (их видов и популяций). Такая адаптация в теории физической культуры и спорта фактически не рассматривается (по крайней мере в настоящее время). Говоря об адаптации, имеют в виду то, что называется фенотипической адаптацией, которая выражается в приспособительных изменениях индивида, возникающих в течение индивидуальной жизни. Проблема соотношения такой адаптации с развитием индивида разработана пока недостаточно. Рассмотрим в этом аспекте понятийно-терминологические определения.

На уровне обыденного здравого смысла слово «адаптация» кажется вполне ясным, когда оно связывается с представлением о процессе приспособления индивида, его организма или отдельных органов и систем к условиям существования. Однако вряд ли можно утверждать, что в качестве научной категории понятие «адаптация» прошло уже путь точного и глубокого содержательного определения. Даже смысловые границы термина, обозначающего это понятие, пока четко не очерчены. Очень часто данному термину придают своего рода двусмысленность, называя адаптацией, с одной стороны, процесс приспособления, а с другой – закрепившийся результат приспособления, воплотившийся в завершившихся функциональных и структурных преобразованиях в организме, которые возникли под влиянием приспособления. Хотя такое двусмыслие некоторые авторы считают показателем диалектического подхода к пониманию адаптации [35], с позиций строгой логики это, скорее, следует расценивать как нарушение норм научной терминологии, обязывающих к смысловой определенности, в том числе к монозначности терминов. Кстати, в данном случае от двусмысленности термина нетрудно избавиться, применяя его только для обозначения процесса приспособления, результаты приспособления можно обозначить производно-дифференцирующим термином, например, таким как адаптированность (по аналогии с приспособленностью, тренированностью и т. п.).

Изначально определение понятия «адаптации» подразумевало приспособление организма к условиям внешней среды [35]. Многие авторы продолжают следовать такому пониманию термина. Позже его стали расширять, указывая не только внешнюю, но и внутреннюю среду организма [25, 35, 36 и др.]. При этом обычно обходят молчанием вопрос: правильно ли исключать внутреннюю среду организма из понятия организма, и если неправильно, то насколько корректно говорить, что адаптация – это, кроме прочего, приспособление организма к себе самому? Не исчезает ли в таком случае изначальный смысл понятия адаптации и не происходит ли его подмена? Ясных и точных ответов на эти вопросы в известных публикациях пока не обнаруживается.

Не претендуя на универсальное определение, условимся в последующем тексте понимать под адаптацией процесс приспособления индивида к воздействующим на него факторам внешней среды и к первоначально непривычным для него (а затем становящимся постепенно привычными) особенностям функционирования организма, которые возникают в зависимости от характера деятельности и режима жизни.

Заметим, во-первых, что речь идет при этом об адаптации не любых систем, а лишь целостного человеческого индивида с присущими ему естественными и социальными свойствами. Во-вторых, адаптация понимается как в традиционном смысле – приспособление к условиям внешней среды, так и в нетрадиционном – приспособление к объективным особенностям функционирования организма индивида, которые производны от первоначально непривычных для него видов деятельности и режима жизни (напряженная или ненапряженная деятельность, интенсивно-кратковременная или продолжительная умеренной интенсивности, «уплотненный» или «разреженный» режим жизни с отсутствием активной деятельности и т. д.). Что же касается результатов такой адаптации, то они будут обозначаться термином, производным от адаптации, – адаптированностью (состояние организма, его органов, систем, возникающее вследствие адаптации).

Использование теории адаптации и фактологии, которую она обобщает, в научно-образовательных дисциплинах, сложившихся в сфере физической культуры и спорта, активизировалось в последние десятилетия. Ее изложение содержится практически во всех крупных публикациях по общей теории физического воспитания, профилированной физической подготовки и особенно по теории спортивной тренировки [16, 18, 19, 24, 25, 32, 33 и др.]. В целом это, несомненно, сыграло положительную роль в расширении и укреплении естественнонаучных основ системы знаний о физической культуре и спорте. Вместе с тем стремление ускоренно ассимилировать интенсивно развивающуюся, но еще не вполне созревшую отрасль научного знания, какой является общая теория адаптации, оказалось несвободным от некоторых издержек, некорректностей и несогласованностей.

Обращаясь к публикациям последних лет, посвященным концептуальным представлениям о спортивной тренировке, нетрудно заметить, что в некоторых из них проявилась тенденция едва ли не весь общебиологический фундамент этих представлений рассматривать сквозь адаптационную призму. По всей вероятности, поводом к этому послужили не вполне корректные суждения о компетенции теории адаптации, заимствованные из смежной биологической литературы, такие, например, согласно которым считается, что «приспособление – самый универсальный и самый важный закон жизни» [7]. Таким образом подчас приходят к мысли, будто отправные пункты концепции тренировки проистекают главным образом из теории адаптации. Соответственно утверждают, что именно на ее (теории адаптации) «краеугольных положениях сформулированы и получают дальнейшее развитие методические принципы построения тренировочного процесса».⁴

Такого рода представления нередко принимают гипертрофированный вид. Так бывает, например, когда основные существующие положения теории тренировки пытаются переиначить с помощью термина «адаптация» и производных от него выражений. В частности, большие тренировочные циклы, имеющие многогранное содержание, никак не сводимое лишь к приспособлению, предлагают именовать большими адаптационными циклами (БАЦ), назначение которых усматривается в том, чтобы реализовать ТАР – текущий адаптационный резерв организма.⁵ Если принимать странную логику таких терминологических преобразований и учитывать изначальный смысл термина «адаптация» (приспособление), придется, скажем, тренера называть не тренером, а чем-то вроде «адаптатора», иначе говоря «приспособителем», а тренирующихся – «адаптирующимися», т. е. «приспосабливающимися» или «приспособленцами» и т. д. Вот до чего могут довести поверхностные ассоциации между теорией тренировки и теорией адаптации! Опасность состоит не столько в деформации терминологии, сколько в обеднении, а значит, и в искажении смысла тренировочной деятельности тренера и спортсмена.

Даже при простом (но последовательном) сравнении понятий развития и адаптации выясняется, что эти понятия отчасти совпадают, однако в целом не сводятся друг к другу. Их сходство объективно обусловлено тем, что в применении к человеку они отображают реально происходящие на протяжении различного времени процессы изменения его свойств и состояний. Отличия же этих понятий вытекают из того, что адаптационные изменения далеко не все и не во всем равнозначны тем изменениям, которые характеризуют развитие. Это относится, в первую очередь, к тем адаптационным изменениям, которые относительно кратковременны, не включают качественных преобразований и подвержены обратимости. Иначе говоря, адаптация может быть одной из сторон развития, но может не стать его слагаемым. Исходя из этого было бы логично предположить, что в подобных же отношениях находятся теории, призванные отображать процессы развития и адаптации: они взаимосвязаны, но в полной мере не сводятся друг к другу. Отсюда следует, что при использовании положений одной из данных теорий в интересах обоснования принципов построения спортивной тренировки недопустимо игнорировать положения другой теории, как недопустимо и подменять их друг другом. В противных случаях (если их отрывать друг от друга, или недиалектично противопоставлять, или отождествлять) не избежать ошибочных или, как минимум, неточных суждений. Проиллюстрируем это на примере некоторых принципиальных положений теории спортивной тренировки.

Один из основных принципов построения спортивной тренировки выражается, как известно, в установочных положениях, определяющих постепенное и полномасштабное нарастание развивающе-тренирующих воздействий на спортсмена (тренировочных нагрузок и других факторов, воздействующих на него в тренировке). Подробнее об этом в работах [16, 17, 25, 39]. В качестве базовых естественнонаучных данных при обосновании этого принципа использовались факты и концептуальные положения, сконцентрированные в теории адаптации. Однако только лишь из представлений об адаптации, какими бы они ни были детальными и содержательными, интегративное и строго адекватное содержание рассматриваемого принципа построения тренировки не вытекает (вообще это относится ко всем принципам, направляющим человекоразвивающую деятельность). Первостепенное значение для становления и разработки данного принципа имеют концептуальные положения, отображающие закономерную зависимость поступательных тенденций в развитии качеств и способностей индивида от динамизма его деятельностных свершений, в том числе от активной двигательной деятельности.

Естественные предпосылки этой зависимости, выраженные в свойстве живых систем развиваться посредством самоактивности, довольно давно замечены естествоиспытателями-мыслителями. Их усилиями добыты нестареющие знания о том, что «работа строит орган», что «частое и не ослабевающее употребление какого-нибудь органа укрепляет мало-помалу этот орган, развивает его, увеличивает и сообщает ему силу, соразмерную с длительностью самого употребления…» («первый закон – закон упражнения» Ламарка [11]). Позже было в деталях понято удивительное свойство живых систем, в отличие от технических механизмов – не только не изнашиваться от работы, но совершенствоваться, развиваясь, благодаря свойственной живому способности с превышением восполнять то, что потрачено им в процессе работы («суперкомпенсация», или «избыточная компенсация», по А. Ухтомскому [34]). В широком философском аспекте человекосозидательную роль активной преобразовательной деятельности проникновенно охарактеризовал, как повсеместно известно, Ф. Энгельс в своем знаменитом трактате «Роль труда в превращении обезьяны в человека» [15]. Существует огромное количество работ, раскрывающих исключительную и многогранную роль высокоактивной целесообразной деятельности как фактора саморазвития, самосовершенствования, самообразования, самовыражения, самоутверждения и воспитания человека [1,3,4,5,9,10,12,13,17,26,32,37,38 и др.].

В этом своем значении активно-деятельностный фактор нельзя ни приравнять к какому-либо иному фактору ни заменить другим фактором. С этим вроде бы все согласны, во всяком случае никто этого не оспаривает. Поэтому представляется по меньшей мере странным, когда в работах по теории спортивной тренировки в последнее время, нередко отводя просторное место для пересказа известных положений теории адаптации, забывают сопоставить их с положениями общей теории развития индивида, особенно с теми, которые не позволяют сводить суть, направленность и характер деятельности тренера и спортсмена лишь к достижению эффекта приспособления. Конечно, в любой самопроизвольной деятельности есть приспособительная сторона, но к ней суть человеческой деятельности никак не сводится. Во многих же видах преобразовательной деятельности (к таковой относится, несомненно, и спортивно-тренировочная) индивид часто не столько приспосабливается к условиям среды, сколько сам приспосабливает их и свое поведение к удовлетворению собственных потребностей и в этом смысле адаптирует среду по отношению к себе. (Правда, в нынешнее время он все чаще делает это не очень осмотрительно, вызывая экологические беды. Но это уже иная проблема.)

С учетом сказанного представляется весьма важным при использовании в теории спортивной тренировки положений теории адаптации непременно соотносить их общую суть с концепцией развития индивида. Это принципиально важно, и вот почему. Чрезмерный уклон в сторону приспособительного аспекта, при котором остаются в тени либо забываются идеи человеческого развития, чреват смещением генеральной установки на то, к чему следует стремиться при построении тренировки: ведь установка под давлением такой приспособительной доминанты может свестись к императиву «приспособить, приспособиться!». Но не слишком ли такая установка дисгармонирует с философскими, культурологическими, социоантропологическими и другими, возвышающими личность, представлениями о смысле человеческой деятельности?! Напротив, дисгармонии не возникает, когда в генеральной установке, направляющей тренировочную деятельность, предусматривается как основная цель оптимизация развития индивида в направлении, приводящем в общей тенденции к прогрессированию его жизненно важных качеств, способностей и достиженческих возможностей. Отсюда не следует, конечно, что адаптационные установки в тренировке вовсе противопоказаны. Они, разумеется, оправданы, но в качестве поэтапных парциальных установок, через реализацию которых частично реализуется и генеральная установка, если они подчинены ей.

Продолжая наш анализ, обратимся к некоторым современным естественнонаучным данным. Согласно серьезным концептуальным представлениям, опирающимся на множество исследовательских фактов [19, 20, 28, 29], реагирование организма на действие адаптирующих факторов радикально меняется в различных стадиях адаптационного процесса. В первой стадии (во время так называемой срочной, аварийной или неадекватной адаптации) происходят особенно активные стрессовые реакции, которые сопряжены со слишком резкой (избыточной) активизацией функций органов и систем, реагирующих на непривычные воздействия факторов среды или новой деятельности: причем реакции настолько активны, что вызывают временное разбалансирование гомеостаза организма. Во второй (переходной) стадии существенно активизируются морфофункциональные перестройки (выраженные, в частности, в гипертрофических изменениях в мышечной системе), которые сопряжены с активизацией генетического аппарата клеточных структур, синтезом структурных компонентов (нуклеиновых кислот и белков) и возрастанием функциональных возможностей адаптирующихся систем организма. Наконец, в третьей стадии (устойчивой адаптации) такого рода реакции постепенно минимизируются, то есть теперь организм менее активно и менее тотально реагирует на адаптирующий фактор. Как подчеркивает авторитетнейший исследователь закономерностей адаптации Ф. Меерсон, главной чертой адаптированной системы является экономичность функционирования [19]. Экстраполяция этих данных на теорию тренировки позволяет многое понять в естественных «механизмах» возникновения тренировочных эффектов. Но те же данные не позволяют сводить развивающий эффект тренировки лишь к эффекту адаптации. В связи с этим обратим внимание на следующие особенности.

Как видно из отмеченных закономерностей развертывания адаптации в ее последовательных стадиях, она сама по себе не характеризуется постоянной сопряженностью с поступательными изменениями того типа, которые неуклонно ведут к возрастанию достиженческих возможностей индивида (ведь с продвижением адаптации в свою вполне развернутую стадию – стадию устойчивой адаптированности – степень морфофункциональных поступательных изменений в организме закономерно убывает).

Уже одно это, как и другие факты, свидетельствует, что такого рода прогрессивные преобразования в организме было бы неверно считать чем-то вроде неотъемлемого свойства самой адаптации. Надо думать, они происходят в зависимости, кроме прочего, от комплексной способности живых систем неординарно, как бы суперактивно, реагировать на стрессорные воздействия и тем непроизвольно создавать при определенных условиях импульс к саморазвитию (путем тотальной мобилизации своих функциональных возможностей, суперкомпенсации энергоресурсов, затраченных на повышенное функционирование, а затем и путем морфофункциональных перестроек типа гипертрофии и гиперплазии мышечных и других структур и т. д.). Эта эволюционно отлаженная способность не сводится лишь к ее приспособительному значению. Более того, такое суперактивное реагирование организма на необычные воздействия по отношению к стихийным и ненаправленно возникающим адаптационным требованиям часто бывает избыточным. Не случайно первую стадию адаптации, где реакции организма на адаптирующий фактор особенно активны, наиболее вдумчивые исследователи характеризуют как неадекватную тенденциям адаптационного процесса, имея в виду, что для его завершающей стадии характерны функциональная экономизация и стабилизация результатов адаптационных перестроек [19, 20]. Но то, что является как бы избыточным в адаптационных реакциях, отнюдь не избыточно и не расточительно по отношению к процессу индивидуального развития, ибо именно через неординарную, в том числе предельную мобилизацию индивидуальных возможностей достигается расширение их пределов, реализуются генетические потенции развития, развертываются прогрессивные изменения индивидуальных качеств (разумеется, при адекватных условиях).

В силу закономерностей адаптации, проявляющихся, естественно, и в процессе спортивной тренировки, тренировочные воздействия, приводящие к стабильной адаптированности к ним, раньше или позже, оставаясь постоянными, перестают вызывать поступательную динамику тренированности. По-своему это было давно (еще до созревания теории адаптации) подмечено вдумчивыми тренерами и методистами. Поиск путей неуклонного увеличения индивидуальных достиженческих возможностей, особенно активно развернутый в сфере спорта, постепенно (вначале преимущественно эмпирически, а затем и с интенсивно возраставшей помощью теоретических исследований) приводил к четкому уяснению закономерной зависимости поступательных тенденций в динамике тренированности от регулярного наращивания развивающих воздействий в тренировке. Это и получило свое нормативное отображение в одном из главных принципов ее построения. Обратим тут внимание, что такой принцип не вытекает прямо из теории адаптации (она ориентирует, скорее, на иное – на достижение стабильной адаптированности), хотя она, несомненно, значима для понимания закономерностей, имеющих отношение к тренировке. Повторим, что объективно нет никакой нужды смешивать или подменять друг другом, хотя и смежные, но по сути не тождественные теории. Есть, однако, проблема их научно корректного соотношения, взаимосвязи и взаимодействия применительно к решению конкретных познавательных и прикладных задач в той или иной профилированной отрасли знания. В рассматриваемом аспекте одна из важнейших задач заключается в том, чтобы детально выявить оптимальные соотношения в процессе тренировки адаптирующих и развивающе-тренирующих воздействий.

1.2. Категория спорта и некоторые сопряженные понятия

О происхождении термина «спорт». Слово спорт удивительно сходно звучит во многих языках мира. В наше время едва ли найдется кто-либо, так или иначе не соприкасавшийся с тем явлением, которое называют этим словом. Тем не менее смысловые границы понятия, с которым связывается этот термин в различных случаях, оказались в широком употреблении довольно неопределенными, «размытыми». Достаточно сказать, к примеру, что, наряду со строго определенным истолкованием этого термина, спортом в различных случаях называют чуть ли не любые занятия физическими упражнениями, прогулки на яхте, карточные игры, состязания на дальность плевков и количество выпитых кружек пива и т. д. И хотя специалистам ясно, что такое почти беспредельное расширение границ применения термина – враг точному пониманию его смысла, аккуратное применение его пока не стало всеобщей нормой.

Неоднозначность слова «спорт» имеет лингвистические корни в его генезисе. По свидетельству некоторых серьезных исследователей его происхождения (Г. Н. Сатиров и др.), первоначальной лингвистической основой данного термина стало французское выражение «дэспорт» (desport – разгрузка после работы), модифицированное в английской транскрипции в «спорт» (sport) и распространившееся за довольно долгий досовременный период его применения на самые разнообразные формы отдыха и развлечения. Однако с развитием Олимпийских игр нового времени и аналогичных типов собственно соревновательной деятельности понятийная основа этого термина стала приобретать все более определенное предметно локализованное содержание и теряло в строгом истолковании упомянутую «размытость». Кстати сказать, то, что подразумевается сейчас в строгом истолковании под спортом, было подмечено еще в древности, хотя и под другими названиями. В частности, в Древней Греции под названиями агон, агонистика, Олимпийские игры и т. д.

Наблюдается своего рода парадокс: несмотря на то что среди специалистов прочно утвердилось строго определенное понимание спорта, чрезмерно расширительное применение этого термина, придающее ему неопределенность, в некоторых кругах окончательно не исчезло. Этому способствует существование в культуре общества, в том числе в физической культуре, разнообразных явлений, в чем-то похожих на спорт, но не имеющих всех его специфических признаков. К примеру, в последние десятилетия в мире развернулось массовое движение, которое получило за рубежом название «Спорт для всех». В некоторых его разделах, несомненно, есть спортивные начала, но чаще в нем специфических черт собственно спортивной деятельности нет и оно принадлежит по сути не столько к спортивному, сколько к общефизкультурному движению. Не случайно появились даже предложения алогичного характера – называть это движение «неспортивным спортом» (!).

Как бы там ни было, те, кто претендуют на статус серьезных специалистов в области спорта, не имеют права невнимательно относиться к определению основополагающей категории своей специальности – категории спорта. Учитывая это, подчеркнем специфические признаки, которые нужно принимать во внимание при формировании понятий о спорте и оперировании ими.

Определения понятий о спорте в узком (собственном) и широком смысле. Спортом в узком смысле правомерно называть лишь собственно соревновательную деятельность. Это есть деятельность, исторически сложившаяся и выделившаяся в форме состязаний как особый тип достиженческой активности, которая выявляется в условиях четко регламентированного соперничества и направлена на максимальную реализацию достиженческих возможностей индивида (его сил, способностей, умений) в специально выделенных для этого вида действий с объективизированной оценкой достигаемых результатов. Такую деятельность, ее стержневые линии, формы и условия организации в настоящее время вполне отчетливо характеризуют следующие специфические признаки:

• система специальных стимулов, пробуждающих и усиливающих состязательно-достиженческие установки личности (присвоение спортивно-квалификационных разрядов и званий, определение спортивных рейтингов, моральные и другие поощрения, прогрессирующие пропорционально уровню достижений, и т. п.);

• унификация состава действий, разрешаемых в состязании, условий их выполнения и способов оценки достижений (что закрепляется официальными правилами спортивных соревнований, которые во многих видах спорта приобрели международный статус);

• регламентация поведения соревнующихся по принципам неантагонистической конкуренции, имеющим гуманную основу (что закрепляется официальными и неофициальными нормами спортивной этики, ряд которых получил мировое признание в Олимпийской хартии, Международном манифесте о спорте и в других международных установлениях);

• системное воспроизведение соревнований с последовательным возрастанием уровня конкуренции и требований к достиженческим способностям участников; связанное с этим определение рейтинга участников (своего рода ранжирование их) в прямой зависимости от уровня достижений.

Совокупность перечисленных признаков в их органическом единстве свойственна только спорту что и дает основания только его называть собственно соревновательной деятельностью, хотя те или иные черты соревновательных отношений бывают выражены в какой-то мере и во многих других типах и сферах деятельности (конкурсы в искусстве, конкуренция в производстве и сбыте товаров и т. д.). Последнее обстоятельство, однако, не дает сколь-нибудь серьезных оснований смешивать спорт с принципиально иными по сути явлениями.

Широкое понимание спорта. Сформулированное определение понятия спорт в узком смысле как собственно соревновательной деятельности не исчерпывает, разумеется, всей его сути как многогранного социального феномена, органично включенного в разветвленную систему межличностных, межколлективных и глобальных межчеловеческих отношений. В широком смысле (но не чрезмерно расширенном) понятие «спорт» охватывает собственно соревновательную деятельности, процесс подготовки к достижениям в ней, а также специфические межчеловеческие отношения и поведенческие нормы, возникающие на основе этой деятельности.

В таком широком понимании спорт предстает весьма непростым многофункциональным и многообразным явлением социальной реальности, занимающим незаурядное место в физической и духовной культуре общества. Он – и неординарное, по-особому действенное средство воспитания, позволяющее в максимальной степени выявить функциональные возможности организма и необыкновенно увеличить их, перешагнув за кажущиеся «пределы», и остро действенный фактор формирования личности, постоянно стимулирующий стремление к самоопределению и самоутверждению индивида; вместе с тем он – и популярнейшее средство удовлетворения потребностей в эмоционально насыщенном общении (включая и зрелищные интересы широчайших народных масс), и поразительно доходчивый, преодолевающий любые национальные границы (в этом отношении универсальный) «язык» межчеловеческого взаимопонимания, который как никакой другой позволяет установить, расширить и упрочить международные контакты; имеет и многие иные свойства и отношения. Его значимость в современном мире действительно незаурядна и полиаспектна, о чем подробнее пойдет речь в дальнейшем.

Некоторые частично совпадающие и производные понятия.

По мере развития спортивной практики и отображающей ее теории возник обширный комплекс понятий, отчасти совпадающих с категорией спорта и (или) производных от нее. Получая более или менее строгое определение, они входят в понятийный аппарат теории спорта. Затронем некоторые из них в порядке вводных определений. Выделим при этом преимущественно те из них, которые имеют относительно широкий объем, часто употребляются, но в специальной литературе пока не имеют вполне согласованных определений или являются предметом значительных расхождений. Речь пойдет о понятиях спортивной деятельности, подготовки спортсмена и спортивной подготовленности, спортивного движения.

Понятие спортивная деятельность можно с достаточным основанием истолковывать как частичный синоним понятия спорта. Строго говоря, под спортивной деятельностью следует подразумевать именно то в спорте, что воплощено в поведении спортсмена в процессе его подготовки к спортивному состязанию и в ходе самого состязания. При такой трактовке спортивной деятельности логично различать два ее подтипа: спортивно-подготовительную и собственно состязательную деятельность. Детальный анализ их будет дан в последующих главах.

Понятие подготовка спортсмена (частичный синоним – спортивная подготовка) мы будем распространять на развертываемый в сфере спорта процесс направленного использования всей совокупности факторов, которые обеспечивают более или менее избирательное воздействие на достиженческие возможности спортсмена и обусловливают их возрастание, сохранение и реализацию в спортивных результатах. В современном спорте подготовка спортсмена, если ее строят квалифицированно, имеет многостороннее содержание и системную структуру. В качестве основных слагаемых она включает спортивную тренировку (как главную часть и форму спортивной подготовки, построенную на основе системного использования методов упражнения), подготовительно-соревновательную практику, а также вне-тренировочные и внесоревновательные факторы подготовки спортсмена – экзофакторы его подготовки (прикладно-гигиенические, диетологические и другие факторы, адекватно используемые в связи со спортивной деятельностью). Без этого не мыслится построение современной системы эффективной подготовки спортсмена и потому все они являются предметом детализированного рассмотрения в настоящей книге.

Целесообразные следствия подготовки спортсмена, которые воплощаются в росте его достиженческих возможностей, оптимизируют их и содействуют их реализации, принято называть обобщенно термином подготовленность спортсмена. О состоянии и динамике его подготовленности судят по ряду показателей: интегративно – по уровню и динамике демонстрируемых спортсменом спортивно-технических результатов и по результатам его тестирования в целостных контрольных упражнениях; дифференцированно – по отдельным показателям тренированности, приобретенной спортсменом в результате тренировки, по состоянию сформированных и отлаженных благодаря подготовке умений, навыков, знаний, по сдвигам в уровне развития тех или иных физических и сопряженных с ними психических способностей спортсмена, а на биологическом уровне – и по вызванным спортивной подготовкой преобразованиям и усовершенствованиям функциональных и морфофункциональных свойств различных систем организма спортсмена. Разносторонность подготовки спортсмена находит свое отражение в различных сторонах его подготовленности – в физической, психической, технической и тактической.

Исходя из сказанного, можно считать, что соотношение подготовки спортсмена и его подготовленности в какой-то мере подобно соотношению причины и следствия. Вместе с тем, зависимость подготовленности спортсмена от его подготовки не однозначнопрямолинейная, а в значительной мере вероятностная. Это обусловлено тем, что динамика подготовленности спортсмена зависит не только от структуры и содержания его подготовки, но и от генетических и других факторов, воздействующих на онтогенез спортсмена. Заметим, кстати, что, как следует из предыдущего, принципиально недопустимо полностью отождествлять сформулированные ранее понятия подготовки и подготовленности. К сожалению, такому отождествлению способствует все еще не изжитое в литературе и обыденной речи применение термина подготовка в двояком смысле, когда им обозначают без каких-либо разграничений как сам процесс подготовки, так и то, что при строгом словоупотреблении следует называть подготовленностью. Смешивать то и другое так же недопустимо, как не различать причину и следствие. Проблематика детального познания и умелого использования закономерностей, связывающих динамику подготовленности спортсмена с динамикой его подготовки – одна из центральных в теории и технологии спорта. Мы вновь обратимся к ней в последующих разделах курса.

На основе практики культивирования спорта в обществе возникло и развернулось сопряженное с ним социальное течение, получившее название спортивное движение. В наше время это широкое социальное течение, в русле которого происходит приобщение к спорту, его распространение, упорядочение и развитие. Оно расширилось до грандиозных масштабов, став движением интернациональным и общечеловеческим (олимпийское движение и другие формы международного спортивного движения, в том числе отчасти движение «Спорт для всех» под эгидой ЮНЕСКО). В то же время в региональных формах спортивное движение не теряет определенных черт национальных культур и развивается в зависимости от особенностей тех или иных общественных формаций. Взаимодействие национального и интернационального – один из источников прогресса спорта.

Литература

1. Бернштейн НА. Очерки по физиологии движений и физиологии активности. М.: Медицина, 1966.

2. Большая советская энциклопедия. М.: БСЭ, 1978.

3. Введение в философию. М.: Политиздат, 1989.

4. Ведущие факторы онтогенеза: Сб. Киев: Наукова думка, 1975.

5. Григоръян Б.Т. Человек: его положение и призвание в современном мире. М.: Политиздат, 1986.

6. Готт В., Урсул А. Общенаучные понятия и их роль в познании // Коммунист, 1974.

7. Давыдовский И.В. Вступительная статья // О проблеме причинности в медицине. М.: Медицина, 1965.

8. Идея развития в биологии: Сб. М.: Наука, 1965.

9. Ильенков Э.В. Что же такое личность? // С чего начинается личность? М., 1984.

10. Коган Л.Н. Цель и смысл жизни человека. М.: Мысль, 1984.

И. Ламарк Ж.-Б. Философия зоологии. Т. 1. М.; Л., 1955.

12. Леонтьев А.Н. Проблемы развития психики. М., 1965.

13. Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. М., 1977.

14. Маркарян Э.С. Интегративные тенденции во взаимодействии общественных и естественных наук. Ереван: АН Арм. ССР, 1977.

15. Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т. 20. М., 1962.

16. Матвеев Л.П. Основы спортивной тренировки. М.: ФиС, 1977.

17. Матвеев Л.П. Общая теория спорта. М.: Воениздат, 1997.

18. Матвеев Л.П., Меерсон Ф.З. Принципы теории тренировки и современные положения теории адаптации к физическим нагрузкам // Очерки по теории физической культуры. М.: ФиС, 1984.

19. Меерсон Ф.З. Адаптация, стресс и профилактика. М.: Наука, 1981.

20. Меерсон Ф.З., Пшенникова М.Г. Адаптация к стрессорным ситуациям и физическим нагрузкам. М.: Медицина, 1988.

21. Миклин А.М. Проблема развития в современной философии // Вопросы философии. 1980. № 1.

22. Новик Н.Б. Синтез знаний и проблема оптимизации научного творчества // Синтез современного научного знания. М., 1973.

23. Ожегов СИ. Словарь русского языка. М.: Русский язык, 1977.

24. Платонов В.Н. Адаптация в спорте. Киев: Здоровье, 1988.

25. Платонов В.Н. Общая теория подготовки спортсменов в олимпийском спорте. Киев: Олимпийская литература, 1997.

26. Проблемы развития в природе и обществе: Сб. М.; Л.: АН СССР, 1958.

27. Российская педагогическая энциклопедия. Т. 1. М.: Большая российская энциклопедия, 1933.

28. Сельв Г. Очерки об адаптационном синдроме. М.: Медицина, 1960.

29. Селье Г. Стресс без дистресса. М.: Прогресс, 1982.

30. Советский энциклопедический словарь. М.: Советская энциклопедия, 1984.

31. Сольвейра М., Урсул А. Интегративно-общенаучные средства познания // Общественные науки. – 1978. – № 4.

32. Уилмор Дж. X., Костилл Д.Л. Физиология спорта и двигательной активности. Киев: Олимпийская литература, 1977.

33. Управление процессом адаптации организма спортсменов высокой квалификации: Сборник научных трудов. Киев: КГИФК, 1992.

34. Ухтомский А.А. Собрание сочинений. Т. 3. Л., 1951.

35. Философские проблемы теории адаптации / под ред. Г.И. Царегородцева. М.: Мысль, 1975.

36. Философский словарь. М.: Политиздат, 1986.

37. Фролов И.Т. Перспективы человека. М.: Политиздат, 1983.

38. Юдин Э.Г. Деятельность как объяснительный принцип и как предмет научного изучения // Вопросы философии. – 1976. – № 5.

39. Trainingswissenschaft: Leistung Training Wettkampf. Berlin: Sport – verlag, 1994.

40. Sportwissenshaftliches Lexicon. Schorndorf: Verlag Karl Hofmann, 1977.

Глава вторая
Феномен спорта (сущностный аспект)

2.1. Об истоках и определяющих чертах спорта

Исторически спорт является, по всей вероятности, одним из древнейших компонентов общечеловеческой культуры. На этом сходится абсолютное большинство исследователей истории его возникновения и развития. Что же касается его конкретных истоков, то при объяснении их высказываются далеко не однозначные суждения. Одни первостепенное значение придают биотическим (биологическим) факторам, другие – личностно-психическим, третьи – социальным. Надо думать, все эти факторы действовали в процессе зарождения и развития спорта в единстве, в органическом взаимодействии, как несомненно и то, что явлением общечеловеческой культуры он стал под определяющим воздействием социальных факторов.

В числе биопредпосылок возникновения спорта, очевидно, специфическую роль сыграли те врожденные побудители поведенческой активности, которые обобщенно с известной условностью можно назвать инстинктом опережения и противоборства. Они выражаются в естественном стремлении опередить конкурента или не уступить ему при удовлетворении насущных жизненных потребностей (при добывании средств существования, освоении предпочтительной жизненной среды и т. д.). Однако эта предпосылка не могла не пройти долгий путь радикальных преобразований в рамках формировавшихся межчеловеческих отношений, прежде чем войти в комплекс подлинно человеческих побудителей спортивной деятельности. Во взаимодействии с утверждавшимися социально обусловленными мотивами и нормами поведения складывалось и то, что влечет личность к спортивной деятельности, мотивирует ее, придает ей достойные человека смысл и формы. В силу такой детерминации спортивной деятельности противоборствующее начало в ней гуманизировалось и обретало неантагонистический характер.⁶ В то же время это не исключало как ее ярко выраженной состязательности, так и того, что особую роль в ее побудительно-мотивационных основах играли и продолжают играть личностные устремления к самоутверждению, самоопределению и самовыражению, связанному с самосовершенствованием.

Ясно, что становление и эволюция спорта происходили в теснейшей сопряженности с формированием и развитием социальной практики воспитания в интересах подготовки подрастающих и взрослых поколений к основным сферам жизнедеятельности (не случайно наиболее «древние» из известных видов спортивных упражнений по-своему воспроизводили первоначальные формы трудовых и боевых действий; по свидетельству исторических фактов, элементы спорта уже в весьма давние времена были органично включены в первобытно-общинную практику воспитания, в частности в так называемых обрядах инициации (посвящения) – испытаниях юношей для определения их пригодности как полноценных членов племени [1]. Развиваясь преимущественно в сфере физической культуры как фактор физического воспитания, спорт одновременно тесно связывался, вплоть до взаимопроникновения, с другими отраслями культуры общества и личности. При этом выявлялись и развивались его разносторонние культурные функции, в частности, как одного из действенных средств удовлетворения эстетических потребностей, эмоционально насыщенного массового зрелища и сферы рекреативного (сопряженного с отдыхом и развлечениями) общения.

По мере возрастания личностной и общественной значимости спорта складывалась специальная система социального стимулирования спортивных достижений, предусматривающая последовательное прогрессирование поощрений в зависимости от уровня результатов (в своем современном виде она детально дифференцирована и включает как моральные, так и материальные стимулы – присвоение спортивных разрядов и званий, награды лидерам соревнований, повышающиеся в зависимости от уровня достигнутых результатов вплоть до государственных наград и достаточно крупных денежных призов, широкое чествование за выдающиеся спортивные достижения вплоть до общенародного признания и т. д.). Наряду с этим вырабатывалась и совершенствовалась система регламентации спортивного противоборства, направленная на то, чтобы исключить пробуждение в спорте необузданной агрессивности и других ожесточающих инстинктивных импульсов, придать ему гуманный смысл и достойные человека формы, а также предоставить соперникам объективно равные условия для полного выявления своих достиженческих возможностей и обеспечить справедливую оценку исхода состязания. Соответственно складывались общечеловеческие нормы спортивной этики, устанавливались общепризнанные правила спортивных соревнований, происходила унификация состава разрешенных в них соревновательных действий, условий их выполнения и способов объективизированной оценки достигаемых в них результатов. К настоящему времени все эти установления во многих видах спорта закреплены, как известно, официально в международном масштабе, что отражено в Олимпийской хартии, Манифесте о спорте, международном положении о «Призе честной игры», в правилах соревнований, утвержденных международными федерациями по видам спорта и др.

Изложенное помогает уяснить специфику спорта как собственно соревновательной деятельности, отличающую его от других явлений социальной реальности. Его особенности проистекают в первую очередь именно из того, что он развивался и развивается в качестве деятельности, специально приспособляемой в форме состязания как поприще для максимального выявления, бескомпромиссного сопоставления и строгой оценки определенных человеческих возможностей. И хотя черты состязания, как упоминалось, бывают представлены во многих других сферах деятельности (конкурсы в балетно-сценическом, музыкально-исполнительском, цирковом искусстве, конкуренция в производственной деятельности и т. д.), лишь в спорте свойства соревновательного поведения воплощаются наиболее полно, завершенно и как бы в «чистом» виде, наиболее свободном от привходящих обстоятельств, способных деформировать собственную логику состязания. Это выражается, как уже отмечено, в развернутой системе спортивных соревнований с последовательным нарастанием жесткости конкурентности, системе прогрессирующих поощрений за уровень достижений, строгой унификации состава соревновательных действий, условий их выполнения и способов оценки достижений, в других уже упомянутых чертах спорта, совокупность которых дает основание один только спорт считать собственно соревновательной деятельностью.

2.2. Многообразие видов спорта

Предметом спортивного состязания могут стать самые различные виды действий или их сочетания (комплексы), если их выполнение может быть упорядочено в соответствии с нормами, правилами и условиями собственно соревновательной деятельности. Однако не всякий вид действий допустимо превращать в вид спорта. Гуманные основы спортивного движения обязывают включать в сферу спорта лишь те виды действий и типы поведения, которые выявляют жизненно ценные свойства индивида и способствуют утверждению достоинств личности. С этих позиций принципиально недопустимы все еще предпринимаемые кое-кем попытки придать статус «видов спорта» потешным состязаниям, которые унижают достоинство человека и чреваты ущербом для его здоровья, например, таким, как состязания в плевках на дальность или на рекорд в поглощении пива.

Избирательно рассматривая относительно обособленные слагаемые спорта, различают отдельные его виды и разновидности. Под видом (или разновидностью) спорта следует понимать сформировавшийся в ходе развития спорта вид (разновидность) соревновательной деятельности, отличающийся своим конкретным предметом состязания, составом допускаемых действий и способов спортивного противоборства (спортивной техникой и тактикой), регламентом состязания и критерием достигаемого результата.⁷

Число видов и разновидностей спорта в наше время, как известно, весьма велико и продолжает увеличиваться. При общем обзоре тех из них, которые получили широкое международное распространение, их можно разделить на пять типологических групп, существенно отличающихся по характеру деятельности спортсмена, факторам и способам достижения спортивного результата.

1-я группа – виды спорта, представляющие собой высокоактивную двигательную деятельность, достижения в которой в решающей мере производны от физических качеств и непосредственно связанных с ними способностей спортсмена. Сюда относится большинство основных видов спорта, имеющих, естественно, внутригрупповые отличия (скоростно-силовые ациклические; циклические, требующие преимущественно выносливости; спортивные игры и спортивные единоборства; спортивно-гимнастические, легкоатлетические и другие многоборья и др.).

2-я группа – виды спорта, операционную основу которых составляют действия спортсмена по управлению внешними самодвижущимися средствами перемещения (мотоциклом, автомобилем, планером, самолетом, яхтой, буером и т. д.), благодаря умелому использованию которых и достигается спортивно-технический результат.

3-я группа – стрелковые виды спорта (с использованием огнестрельного или иного стрелкового оружия, в частности лука, арбалета), двигательная активность спортсмена в которых жестко лимитирована условиями поражения цели.

4-я группа – абстрактно-игровые виды спорта, результат в которых в решающей мере определяется не двигательной активностью спортсмена, а абстрактно-логическим обыгрыванием соперника (например, разновидности шахматного и шашечного спорта и т. п.).

5-я группа – технико-конструкторские виды спорта, в которых сопоставляются предметы (продукты) условной модельноконструкторской деятельности (авиа-, авто-, судоплавающие модели и т. д.).

Хотя этот перечень не является исчерпывающим, из него уже видно, что в сферу спорта исторически вошли достаточно разнообразные виды деятельностных проявлений человеческих сил, способностей, умений. Ясно также, что ряд «древних» видов спорта, двигательную основу которых составляют бег, прыжки, метания, приемы защиты и нападения в единоборствах, исторически возник из первоначальных форм трудовых и боевых действий. Трудовая практика и военное дело существенно влияют и на формирование современных видов спорта, особенно профессионально- и военно-прикладных. Вместе с тем формы спортивных движений и действий неизбежно видоизменяются, все больше отличаясь от своей первоначальной основы, поскольку развиваются в соответствии с закономерностями спортивного совершенствования. Формирование новых видов спорта в последнее столетие все чаще происходит на основе опыта, накопленного в сфере самого спорта (в частности, путем модификации ранее сложившихся его видов), и в то же время под влиянием взаимодействия смежных сфер культуры. Так возникли в свое время акробатика, художественная гимнастика, батутный спорт, спортивные танцы, фристайл, роликобежный спорт, конькобежный шорттрек и ряд других видов спорта. Характерно также, что появление все большего числа из них обусловлено техническим прогрессом, позволяющим расширять сферу спортивной деятельности (парашютный спорт, спортивный дельтапланеризм, спортивный виндсерфинг, разновидности подводного спорта, связанные с использованием технических устройств и т. д.).

Как уже отмечалось, абсолютное большинство существующих видов спорта имеет прямое отношение к физической культуре общества и используется в качестве особо эффективных средств направленного развивающего воздействия на физические и сопряженные с ними способности индивида. В будущем такие виды спорта, вероятно, не утратят своего доминирующего положения как в собственно спортивной сфере, так и в сфере воспитания. Это обусловлено, в первую очередь, специфическими социальными функциями спорта, главнейшая из которых заключается в том, чтобы быть фактором и эталоном физического совершенствования человека в условиях радикального изменения жизненной среды и убывания двигательной активности в ряде сфер жизнедеятельности (в преобладающих сферах трудовой деятельности, в повседневном домашнем быту и др.). Но это, конечно, не исключает дальнейшего развития видов спорта всех остальных типов, вносящих свой вклад в интеллектуальное воспитание, техническое образование и общий прогресс личности. Кстати, отсюда следует, что было бы неправомерным рассматривать спорт лишь как часть физической культуры: он входит компонентом и в иные разделы культуры общества и личности (отсюда же вытекает и правомерность сочетания терминов «физическая культура и спорт»).

2.3. Спортивные результаты как атрибут спорта. Факторы и тенденции их динамики

Определение и значимость спортивных результатов. Понятие спортивный результат, вероятно, представляется интуитивно ясным каждому, кто знаком со спортом. Но при попытках раскрыть его суть оно оказывается далеко не простым. В отличие от ряда иных результатов деятельности, скажем, производственно-трудовой, которые имеют предметно-вещественное воплощение (как продукты труда), спортивный результат не отделен от субъекта деятельности, а органически слит с его качественными и количественными характеристиками. Иными словами, спортивный результат представляет собой показатель реализации спортивно-достиженческих возможностей спортсмена или спортивной команды, оцениваемый по установленным в спорте критериям. Под спортивно-достиженческими возможностями надо подразумевать совокупность способностей, навыков, умений и знаний, которые в комплексе позволяют осуществлять принятие в избранном виде спорта соревновательных действий и добиваться реально доступного для конкретного спортсмена (команды) исхода соревнования.

В интересах точности спортивной терминологии следует отличать понятие спортивного результата от спортивного достижения: первое шире второго, поскольку спортивное достижение означает, строго говоря, не каждый из результатов, демонстрируемых спортсменом (или спортивной командой) в процессе неоднократных выступлений в состязаниях, а лишь те, которые превосходят предыдущие. Тем самым подчеркивается тот факт, что в силу определенных причин и обстоятельств (главнейшую роль среди которых играет изменчивость состояния так называемой спортивной формы, о чем подробно речь пойдет позже) спортсменам далеко не в каждом состязании удается в полной мере реализовать свои спортивно-достиженческие возможности, хотя каждый раз демонстрируется некоторый спортивный результат. В связи с этим индивидуальная динамика спортивных результатов (не говоря уже о командной динамике) характеризуется не просто линейным приростом достижений, а более сложными тенденциями.

Спортивные результаты измеряются и оцениваются спортивными арбитрами, как известно, по некоторым внешним признакам, согласованно учитываемым применительно к особенностям видов спорта, в частности: по величине времени, затраченного на преодоление соревновательных дистанций; размерам преодоленного пространства в беге, прыжках и метании; весу внешнего отягощения, осиливаемого в тяжелой атлетике; количеству и зримо заметному эффекту непосредственных физических воздействий на соперника в контактных спортивных единоборствах; количеству попаданий поражающим предметом в условную цель-мишень и т. д. Зафиксированные в таких измерениях результаты становятся достоянием гласности, особенно широкой в наше время благодаря каналам массового распространения информации (печать, радио, телевидение). Эти оценочные и информационные отображения спортивных результатов существенны для функционирования и популяризации спорта в обществе, хотя они лишь внешне отображают достигаемое и не раскрывают самого существа достижений.

Конечно, фактически достигаемые результирующие эффекты спортивной деятельности отнюдь не сводимы к тем условным измерителям и оценкам, посредством которых определяют исход спортивных соревнований и которые находят затем свое отображение в спортивной информации (как ни странно, смешение спортивных результатов с их условными отображениями подчас допускают даже в специальной литературе, когда сводят первые к неким символическим «знакам»). Ведь речь идет о результатах, на деле неотделимых от реализации возможностей самого спортсмена (то есть это вовсе не отвлеченный «знак», а вполне натуральный факт, другое дело, что он может быть условно отражен в какой-либо информационной форме). Являясь показателями достиженческих возможностей, реализуемых в спорте, спортивные результаты, изменяющиеся динамично, свидетельствуют также об уровне развития деятельностных сил индивида, его способностей в избранной сфере деятельности. Высшие же (абсолютные в глобальном масштабе) спортивные достижения являются своего рода эталонами человеческих возможностей, реализованных в спорте в тот или иной момент его истории. Ориентируясь на них, каждый может соотнести свои личные спортивные успехи, наглядно сопоставить их, наметить доступную меру увеличения. В этом заключается эталонная и стимулирующая роль спортивных достижений, подчеркиваемая, в частности, олимпийским девизом: «Быстрее, выше, сильнее».

Сравнительный анализ индивидуальных вариаций динамики результатов разных спортсменов дает определенные основания судить о продуктивности затрат их времени и сил на спортивную деятельность, следовательно – о степени эффективности используемых ими средств и методов достижения результатов. Вся долговременная динамика высших спортивных достижений в обществе свидетельствует о качестве сложившейся в нем школы спорта, уровне развития спортивной культуры, а также в некоторой мере и о степени прогресса смежных с ней разделов культуры общества.

Всем этим определяется личностная и социальная значимость спортивных результатов. Достижение их принято рассматривать как непосредственную цель спортивной деятельности. Это справедливо, если, однако, подразумевать лишь внешне конкретизированную, наглядно доходчивую цель. Но через достижение спортивных результатов реализуется и несравненно более существенная, глубинная цель, которая в гуманном обществе должна состоять в том, чтобы стимулировать духовное и физическое развитие спортсмена, содействовать самоутверждению и разностороннему совершенствованию личности, воспитывать через спорт активных деятелей общественного прогресса. Только при сопряженной реализации этих целей – внешне выраженной в достижении спортивных результатов и глубиной – спортивная деятельность обретает свой подлинный социальный и воспитательный смысл.

Типы критериев оценки спортивных результатов. Принятые в различных видах спорта критерии оценки результатов имеют, естественно, свои отличия. В целом их можно условно подразделить на объективные, субъективные и смешанные (условность такого разграничения в том, что моменты объективности и субъективности есть почти во всей совокупности практикуемых критериев, но не в одинаковых соотношениях).

Первые – объективные критерии оценки – сопряжены с наиболее не зависимым от оценивающих результат замером некоторых его физических параметров. В частности, результат измеряют в мерах пространства (длины преодолеваемых спортсменами дистанций, высоты совершаемых прыжков, дальности бросков спортивных снарядов и т. д.), времени, затрачиваемого на выполнение соревновательного упражнения (бег, плавание, гребля, бег на коньках, велогонки и т. д.), веса перемещаемого предмета (например, тяжелоатлетической штанги). При измерениях в этих случаях используется относительно точный инструментарий, совершенствуемый по мере улучшения технического оснащения спорта (высокоточные электронные секундомеры, фотометрические устройства, другая довольно совершенная измерительная аппаратура).

Субъективными критериями оценки спортивного результата называются такие способы оценивания, которые отличаются особенно значительной зависимостью оценочных процедур от впечатлений, складывающихся у спортивных арбитров при судействе соревнований. В основе таких критериев лежат осуществляемые спортивными судьями процедуры по сопоставлению восприятий, возникающих у них по ходу и в итоге наблюдений за исполнением соревновательных действий, с некоторыми «образцами» выполнения этих действий (как их представляют арбитры опираясь на свой опыт и исходя из требований принятых спортивно-технических руководств и правил соревнований), констатации обнаруживаемых при сопоставлении соответствий и отклонений, исчислению в зависимости от этого результирующей оценки, имеющей условные градации (в баллах или подобных величинах). На этой основе оцениваются результаты, как известно, в тех видах спорта, где особое значение придается эстетически выразительному, искусному исполнению сложнокоординационных двигательных действий, в спортивной и художественной гимнастике, акробатике, прыжках в воду, фигурном катании на коньках и т. д. Понятно, что оценки спортивного результата при такого рода критериях во многом зависят не только от действительных достоинств и недостатков продемонстрированного спортсменом в соревновании, но и от субъективно обусловленных особенностей восприятий, впечатлений и оценочных суждений спортивных арбитров (степень индивидуальной точности или неточности восприятия, адекватность или неадекватность индивидуальных представлений об «идеальной модели» оцениваемых действий, беспристрастность или пристрастность судейских суждений). Отсюда вытекает острота проблемы объективизации субъективных критериев спортивного результата.

В смешанных критериях оценки спортивного результата приблизительно в одинаковой мере сочетаются объективные и субъективные слагаемые его оценивания. Так, в игровых видах спорта активнодвигательного характера (исключая шахматный и аналогичные виды спорта) результативность относительно завершенных эпизодов и общего исхода соревнования объективизирована некоторыми материально определенными признаками так называемой финальной, или целевой, точности действий (попадание мячом, шайбой либо иным игровым предметом в условную мишень – ворота, баскетбольную корзину, поражаемые части игровой площадки и т. д.). Вместе с тем исход эпизодов и всей игры оценивается арбитрами в немалой зависимости от субъективных свойств их восприятия и оценочных суждений. При определении исхода спортивных единоборств оценочные заключения арбитров в известной мере объективизируются путем учета поддающихся относительно четкому наблюдению конкретных физических признаков результативности атакующих и оборонительных действий, совершаемых соперниками по ходу контактного единоборства (общее число действенных ударов, нокдаун и нокаут в боксе, «уколы» в фехтовании, касание лопатками ковра или проведение болевого приема в разновидностях спортивной борьбы и т. д.).

Нетрудно заметить, что эволюция критериев оценки спортивных результатов в целом шла и идет по пути их объективизации и увеличения степени точности оценочных процедур. Это достигается внедрением в спортивную практику и усовершенствованием применительно к ее потребностям измерительной, вычислительной и информационной техники (электронных, фотометрических, тензометрических и других измерительных устройств, скомпонованных с компьютерами, телевизионной и иной аппаратурой [4]).

Верному определению исхода спортивных соревнований способствует также совершенствование их правил, регламента и способов судейства.

Сама природа спорта и, особенно, роль спортивных достижений как своеобразного эталона человеческих возможностей обязывают постоянно уделять внимание проблеме разработки адекватных критериев оценки спортивных результатов, без чего не мыслится ни функционирование, ни развитие спорта.

Общие факторы динамики спортивных результатов и ее тенденции. Спортивные результаты изменяются под влиянием многих факторов и условий. При самой обобщенной характеристике основные из них сводятся к следующим:

• индивидуальная спортивная одаренность и степень ее реализации в процессе индивидуального развития;

• конкретное состояние системы подготовки спортсменов в обществе, ее качество, степень отлаженности и обеспечения;

• размах спортивного движения и коренные социальные условия его развития в обществе.

При сравнительно одинаковых общих условиях уровень индивидуального спортивного достижения зависит, естественно, прежде всего от одаренности спортсмена и степени его подготовленности к достижению. Первый из этих факторов относительно консервативен, поскольку в основе его лежат природные (генетические) задатки. Степень же спортивной подготовленности высокодинамична – она возрастает под воздействием рационально построенной системы спортивной подготовки. Это значит, что важнейшим фактором воздействия на динамику достижений спортсмена служит именно система его подготовки, благодаря которой обеспечивается направленное формирование и совершенствование спортивных умений и навыков, наряду с неуклонным развитием способностей, необходимых для прогресса в спорте. Одно из обязательных условий при этом – возрастающие затраты усилий спортсмена для самосовершенствования (неслучайно поразительный взлет спортивных достижений в новейшей олимпийской истории произошел в условиях небывалого возрастания объема и интенсивности тренировочной работы [2, 7]). Даже очень одаренный спортсмен оказывается сейчас неконкурентоспособным, если он не трудится постоянно с возрастающими затратами времени и сил для реализации своих природных задатков. В связи с этим, как уже отмечалось, спортивные достижения, их индивидуальную динамику правомерно рассматривать в качестве показателей размера полезных затрат усилий спортсмена для самосовершенствования.

На пути к очередным достижениям в спорте создаются, рационализируются и проверяются все более действенные средства и методы спортивной тренировки, качественно улучшаются другие компоненты и условия функционирования системы подготовки спортсменов, в том числе ее научно-методические основы, формы организации, материально-техническое и иное обеспечение. А это, становясь достоянием массовой спортивной практики, обусловливает повышение общего уровня достигаемых в ней результатов вплоть до тех, какие были доступны прежде лишь выдающимся спортсменам (показательно, например, что спортивные рекорды, установленные на Олимпийских играх первой четверти XX в., доступны сейчас тысячам и тысячам спортсменов массовых разрядов). Поэтому, и не без основания, считается, что спортивные достижения, их общий уровень и динамика являются как бы концентрированным выражением состояния спортивной и сопряженных с ней отраслей культуры и общества.

Ясно, что спорт как общественное явление так или иначе включен в разветвленную систему социальных отношений и обусловлен в своем развитии социально-экономическими и связанными с ними факторами. Поэтому уровень спортивных достижений той или иной страны, особенно общие тенденции его изменения, не может не зависеть и от коренных условий материальной жизни общества, от его благосостояния, а также и от социальных институтов, опосредованно влияющих через ряд звеньев на развитие спортивного движения (общественные и государственные органы управления, подготовка профессиональных кадров и т. д.). Действие этих факторов на рост спортивных результатов зачастую проявляется не прямо, а опосредованно. Так, высокий уровень экономического благосостояния страны не гарантирует автоматически ее превосходства в спорте: влияние первого на второе зависит от того, как будут на деле использованы имеющиеся социально-экономические возможности для развития спорта, особенно через отлаживание системы подготовки спортсменов высокого класса.

Даже при беглом обзоре перечисленных факторов и условий, прямо или косвенно влияющих на генеральные тенденции динамики спортивных результатов, видно, что в объединенном результирующем действии основных из этих факторов первостепенную роль играет система подготовки спортсменов (иначе говоря, система спортивной подготовки), функционирующая в конкретных условиях. Она представляет собой упорядоченную совокупность основных средств и методов обеспечения подготовленности спортсмена к достижению, целесообразно организованную практику использования их в сочетании с условиями, способствующими росту достижений. В качестве своего рода «подсистем» она полностью либо частично включает ряд компонентов (рис. 1):

• систему спортивной тренировки (СТ);

• систему спортивных соревнований (С);

• систему дополнительных факторов (ДФ) спортивной подготовки, которые выходят за рамки тренировочной и соревновательной деятельности, но так или иначе способствуют прогрессу спортивных достижений (по отношению к двум первым это можно назвать системой экзофакторов подготовки спортсмена).

Рис. 1

Система подготовки спортсмена: ее подсистемы (наиболее крупные разделы) и их соотношение

Спортивная тренировка в рассматриваемом отношении является первостепенным слагаемым и преобладающей формой подготовки спортсмена.

Это есть та доминирующая часть спортивной подготовки, которая строится на основе системного использования методов упражнения.

Утилитарный эффект тренировки выражается в приобретении и повышении уровня тренированности как состояния приспособленности спортсмена к результативному выполнению упражнений, использованных в тренировке. Однако вся сущность спортивной тренировки отнюдь не сводится лишь к упражнению и достижению его прикладного эффекта. Если рассматривать тренировку не с узких позиций, то по определяющей сути своей она предстает многогранным процессом спортивно-специализированного обучения и воспитания спортсмена (или – в случае самостоятельных занятий спортом – процессом самообучения и самовоспитания). Ее общий образовательно-воспитательный эффект воплощается при определенных условиях не столько в приспособленности спортсмена к выполнению тех или иных упражнений, сколько в обогащении и совершенствовании фонда его умений и навыков, в поступательном развитии его физических и духовных качеств.

Система спортивных соревнований включает последовательно развернутый ряд соревнований различных рангов и конкретных назначений, организуемых в соответствии с закономерностями функционирования спорта. Ее общие контуры официально намечаются спортивными организациями (федерациями, комитетами, клубами и т. п.) в виде календарного плана спортивных соревнований (спортивного календаря) в расчете на определенный контингент спортсменов с регулярным воспроизведением соревнований высшего ранга (территориальных чемпионатов, первенств спортивных федераций и т. д.), предшествующих им и иных. С ориентиром на общий спортивный календарь избирательно строится (конкретными тренерами и спортсменами) индивидуализированная система выступления в состязаниях, которая соотносится с логикой полноценной подготовки к основным из них. Фактически большинство соревнований в их индивидуализированной системе используется в качестве одного из наиболее действенных средств подготовки спортсмена к основным для него в конкретных условиях состязаниям, то есть имеет преимущественно подготовительный характер. Однако в целом роль системы спортивных соревнований не может быть сведена лишь к их подготовительному значению – она имеет и свои функции, выходящие за рамки спортивной подготовки: спортивно-эталонные, зрелищные и другие функции.

Система дополнительных факторов спортивной подготовки (дополняющих тренировочную и соревновательную деятельность) становится в процессе развития спорта все более развернутой и разнообразной по содержанию. Она включает многие используемые в связи со спортивной деятельностью средства и условия оптимизации спортивной дееспособности, благоприятно влияющие на ход восстановительных процессов после спортивных нагрузок и (или) содействующие приросту спортивной работоспособности. В частности, к их числу относится регулируемое использование факторов естественной среды (атмосферной и водной, солнечной радиации), специализированное питание и фармакологические добавки к нему (исключая допинговые и другие запрещенные препараты), специализированные разновидности массажа, банных и бальнеопроцедур, психогигиенических воздействий, видоизменение общего режима жизни применительно к требованиям и условиям спортивной деятельности и т. д.

Понятно, что факторы такого рода входят в систему спортивной подготовки постольку, поскольку они вносят свой вклад в приобретение, повышение уровня или (как минимум) сохранение подготовленности спортсмена к спортивному достижению. В целом спортивная подготовленность есть комплексное динамичное состояние, которое возникает вследствие интегративного (объединенного) воздействия всех факторов спортивной подготовки и характеризуется более всего достигнутыми в результате спортивной деятельности сдвигами в развитии физической и психической дееспособности (физическая и психическая подготовленность) наряду с приобретенными на той же основе умениями и навыками, степенью их совершенства (техническая и тактическая подготовленность). По мере становления и отлаживания системы подготовки спортсменов высокого класса ее воздействие на динамику спортивных результатов усиливалось и продолжает возрастать. Этим прежде всего и объясняется поразительный рост мировых спортивных достижений в историческом масштабе.

В то же время этапные тенденции многолетней динамики спортивных результатов не остаются постоянными ни в историческом аспекте, ни в индивидуальном проявлении за время многолетней спортивной деятельности того или иного спортсмена. Это объясняется зависимостью динамики спортивных результатов не только от системы подготовки спортсменов, но и от ряда других факторов, в том числе переменных, меняющихся со временем в различных отношениях, в силу чего и многолетняя динамика спортивных результатов имеет стадийно-переменный характер, то есть характеризуется сменой своего рода стадий, отличающихся друг от друга как по степени прироста достижений, так и по направленности их дальнейших изменений.

Довольно распространенной является точка зрения, что исторические тенденции динамики спортивных достижений человечества могут быть описаны так называемой логистической кривой (рис. 2). В ней различают три участка – стадии. В первой стадии, которая соответствует историческому периоду зарождения и начального развития какого-либо вида спорта, наблюдается после некоторого идущего в самом начале относительно медленного увеличения спортивных результатов несоразмерное ускорение их прироста, когда даже сравнительно небольшие позитивные изменения в системе факторов, влияющих на результаты (некоторое увеличение объема и интенсивности тренировочных нагрузок, частоты соревнований и т. д.), сопровождаются быстрым и значительным увеличением уровня достижений.

Во второй стадии темпы прироста результатов как бы выравниваются пропорционально степени мобилизации ресурсов, от которых зависит прогресс в спорте; внешне это выражается в линейно восходящем изменении уровня достижений (см. второй участок кривой на рис. 2).

Рис. 2

Предполагаемая логистическая кривая динамики рекордных спортивных достижений в историческом аспекте

В третьей стадии темпы прироста спортивных достижений постепенно убывают, их уровень продолжает увеличиваться, но степень очередного превышения со временем все значительнее убывает (по так называемой экспоненте, как это показано условно на третьем участке рассматриваемой кривой), поскольку очередное превышение все более высоких достижений дается с возрастающим трудом, требует прогрессирующих затрат сил, времени и других ресурсов.

Есть основания считать, что фактическая картина современной динамики высших достижений в некоторых видах спорта близка к той, которая характерна для третьей из указанных стадий. Это относится главным образом к динамике достижений в видах спорта, имеющих многовековую историю, прежде всего к тем из них, в которых соревновательные упражнения представляют собой естественные циклические локомоции (легкоатлетические разновидности бега и аналогичные виды спорта). Иллюстрирует это положение рисунок 3, а, на котором изображены приросты мировых рекордов в беге на 100 и 1500 м по десятилетиям за последние 100 лет. Как видно, величины приростов здесь (выраженные в десятилетних долях всего прироста достижении за 100 лет) со временем в общей тенденции убывают. Дальнейшая динамика достижений в таких случаях может быть сравнительно строго спрогнозирована и количественно рассчитана (для чего, в частности, можно использовать уравнение вида ДΔ_n = ДΔ₁e^-kt, где ДΔ_n – прирост достижений за первое десятилетие рассматриваемого хронологического ряда, е – основание натуральных логарифмов, k – константа прироста, t – время (в десятилетиях), предусматриваемое в прогнозе.

Иная картина динамики достижений наблюдается в ряде других видов спорта, например в прыжках с шестом и толчке штанги (рис. 3, б), когда прирост рекордов в их исторической динамике изменяется не однонаправленно и не равномерно, а таким образом, что тенденция к убыванию степени прироста сменяется время от времени его новым увеличением. Причины такого колебания величины прироста достижений бывают различны: в одних случаях решающую роль играет появление новых средств и методов спортивной тренировки, отличающихся неординарной эффективностью, в других – радикальное обновление спортивной техники и тактики, в третьих – качественное улучшение спортивного инвентаря и оборудования (когда это особенно существенно сказывается на спортивном результате, как, например, было в легкоатлетических прыжках с шестом при замене деревянных шестов железными, а железных – фиберглассовыми и иными пластиковыми, наряду с созданием условий для безопасного приземления) и т. д.

Рис. 3

Динамика спортивных достижений

К сожалению, в числе средств форсированного увеличения прироста спортивных достижений подчас оказываются некоторые, по сути, несовместимые с гуманистической природой спорта, в том числе различного рода допинги, анаболики и другие искусственные стимуляторы, которые, временно увеличивая шанс на спортивный успех, вступают в противоречие с интересами охраны здоровья спортсмена и спортивной этикой. Бескомпромиссная борьба с применением такого рода «ускорителей» продвижения к успехам в спорте – одна из самых острых проблем на современном этапе его развития. Она все больше тревожит международные и национальные спортивные организации и обязывает их предпринимать активные меры. От верного разрешения этой проблемы в большой степени зависит сама будущность спорта высших достижений как фактора раскрытия, утверждения и увеличения человеческих способностей, не подлежащего превращению ни в способ изощренной эксплуатации их, ни в сферу внедрения фармакологической или иной продукции, подменяющей подлинные источники спортивных достижений.

Возможности увеличения последних практически неисчерпаемы без применения каких-либо «аномальных» средств форсирования спортивного результата, которые действуют в обход и тем более в ущерб развитию собственных качеств спортсмена. Об этом свидетельствует непрекращающийся на протяжении всей истории спорта рост спортивных рекордов, опережающий, как правило, даже самые смелые прогнозы. Первостепенную роль в этом, в соответствии с общей тенденцией, играет неуклонное улучшение качества системы спортивной подготовки в единстве с условиями, обеспечивающими ее эффективное функционирование. Ее воздействие на динамику спортивных достижений настолько велико, что даже при не вполне благоприятных общих социально-экономических условиях в той или иной стране она в состоянии, если четко отлажена, гарантировать прогресс достижений охваченной ею избранной группы спортсменов.

Не опасаясь преувеличения, можно утверждать, что система подготовки ведущих спортсменов нашей страны была и продолжает оставаться до настоящего времени одной из наиболее прогрессивных в мировом спорте. Не случайно спортсмены сборной команды СССР, выйдя на олимпийскую арену значительно позже, чем представители других стран (в 1952 году), сразу же вошли в число бесспорных лидеров мирового спорта и на протяжении четырех десятилетий продолжали оставаться ими (табл. 1). Такое стало возможным благодаря неординарной концентрации сил и средств в сфере спорта высших достижений при постоянной активизации профессиональных кадров в углубленном решении научных, методических, организационных и других проблем совершенствования системы подготовки спортсменов высшего класса. Правда, это происходило наряду с явно недостаточным удовлетворением нужд развития массового спорта и в какой-то мере с ущербом для него, что вело к накоплению нерешенных проблем в его сфере, особенно в последние десятилетия.

Таблица 1

Результаты выступления спортсменов СССР на Олимпийских играх

Примечание. Коэффициент результативности команды (К_рк) рассчитан как отношение числа очков, полученных участниками команды в неофициальном олимпийском зачете, к числу членов команды, выступавших в соревнованиях, то есть

К_рк за весь период участия спортсменов СССР в Играх Олимпиад – 2,07 (6844,1/3304), в Олимпийских зимних играх – 1,82 (1335/734), средний – 2,02.

2.4. Социальные функции спорта и направления спортивного движения в обществе

2.4.1. Основные функции и функциональные связи спорта в системе социальных явлений

Основа функциональной специфики спорта. В современной специальной литературе, посвященной характеристике социальной значимости спорта, он характеризуется как полифункциональное (многофункциональное) явление. При этом дается большой перечень социальных функций спорта, под которыми подразумеваются различные проявления его многогранной роли в жизни индивида и общества. Чтобы верно ориентироваться в них, нужно ясно различать специфические функции спорта, свойственные только ему как особому явлению социальной реальности, и его функциональные связи с иными общественными явлениями и процессами.

Из анализа исторических истоков спорта и его отличительных черт как собственно соревновательной деятельности следует, что ему свойственна специфическая соревновательно-эталонная функция. Выявляемые и фиксируемые в спорте достижения (в виде спортивнотехнических результатов, спортивно-классификационных нормативов и, особенно, рекордов), приобретая общественное признание, служат своего рода эталонными измерителями индивидуальных и общечеловеческих возможностей, реализуемых в спорте, а вместе с тем и наглядными, четко выделенными ориентирами на пути реализации этих возможностей. Их «спортивный эталон» достаточно строго унифицирован, но в отличие от иных эталонов, не остается неизменным, а прогрессирует, стимулируя тем самым прогрессирующую мобилизацию усилий спортсменов по самосовершенствованию, развитию. Это в наибольшей мере выражено, естественно, в сфере спорта высших достижений, где устанавливаются и превышаются спортивные достижения общечеловеческого масштаба на основе настойчивых усилий, связанных с самоопределением и самоутверждением личности через гуманные формы честного соперничества и демонстрацию в нем признанных результатов.

Эталонная функция спорта теснейшим образом сопряжена с его эвристическо-достиженческой функцией, существенной как для индивида, так и для общества. Уже отмечалось, что социальная ценность спорта заключается в том, что он представляет собой особый тип эвристической деятельности, то есть деятельности творчески-поисковой, включающей моменты открытия, обнаружения нового. В отличие от иных типов эвристической деятельности, спортивная ориентирована не на открытие чего-то, находящегося вне человека, а на практическое выявление наших собственных достиженческих возможностей, а также эффективных средств и методов реализации их на все более высоком уровне, причем таких, в основе которых лежат деятельностные способности самого спортсмена. Соответственно в процессе развертывания спортивной деятельности не просто воспроизводятся ранее достигнутые результаты, но и реализуются возможности новых достижений, изыскиваются и воплощаются в незаурядных результатах все более действенные факторы спортивного совершенствования. Эта эвристически-достиженческая функция свойственна в той или иной мере спорту в целом, наиболее же полно она выражена, понятно, в сфере спорта высших достижений. Ведь на пути к действительно выдающимся спортивным результатам спортсмены, претендующие на них, должны найти неординарные средства, методы и условия полной мобилизации и увеличения фундаментальных возможностей своего организма, научиться наиболее эффективно использовать их с тем, чтобы подняться на уровень спортивной работоспособности, никем ранее не достигнутой. Создаваемые при этом средства и методы преобразования индивидуальных природных качеств становятся общекультурным достоянием по мере проникновения в массовую практику. Добываемые на пути к спортивным достижениям познавательные данные приобретают вполне серьезное научное значение. Пожалуй, ярче всех об этом сказал в свое время А. Хилл (выдающийся физиолог, лауреат Нобелевской премии), когда утверждал, что наибольшее количество сконцентрированных физиологических данных о человеке содержится не в книгах по физиологии, а в мировых спортивных рекордах.

Указанные специфические функции спорта являются производными от самой его сущности, в них выражаются его существенные особенности как деятельности, развертывающейся по закономерностям максимальной реализации человеческих возможностей и направленного развития способностей, неуклонно преодолевающего ее кажущиеся «пределы». К этому, конечно, не сводятся все социальные функции и значение спорта – речь шла пока лишь о свойственных ему функциональных особенностях.

Множественность функциональных свойств спорта и вариативность их конкретных проявлений. По мере развития спорта, которое выразилось в его проникновении в различные сферы жизни общества, становилось очевидным, что его социальное значение весьма многогранно и что он может быть пригоден для удовлетворения разнообразных потребностей личности и общества. Не случайно он широко представлен в наше время в системе образования – воспитания подрастающих и взрослых поколений, в комплексе социально-здравоохранительных мер, в разнообразных сферах культурного общения и международных отношений, ряде других социальных сфер. Все это дает основание говорить о спорте как о многофункциональном явлении.

Было бы, однако, ошибкой считать, будто все то, в чем проявляется влияние спорта на личность и межчеловеческие отношения, есть его, так сказать, собственные функции. Особенно недопустимо так считать тогда, когда эффект совместного воздействия спорта и других социальных факторов зависит не столько от самого спорта, сколько от системы социальных отношений, далеко выходящих за пределы собственно спортивной деятельности (как, в частности, при использовании спорта в деле воспитания). В ситуациях такого рода правомерно говорить не о собственных специфических функциях спорта, а о его функциональных связях (отношениях), объединяющих его с другими факторами или сторонами социальной реальности.⁸

Именно в связи с этим нужно рассматривать роль спорта в качестве фактора направленного формирования и развития индивида. Известно, что при условии органичной включенности в целостно отлаженную социально-педагогическую систему спорт служит чрезвычайно действенным средством и методом многогранной воспитательной практики. Свойственная спортивной деятельности направленность к незаурядным результатам, ее собственно соревновательный характер, неординарные требования, объективно предъявляемые ею к физическим и психическим качествам спортсмена, а также другие ее особенности позволяют использовать спорт в качестве наиболее радикально воздействующего фактора физического воспитания, а вместе с тем и в качестве по-особому действенного средства воспитания воли, характера, личностных свойств индивида (не без основания спорт с давних пор образно называют школой воли, характера, поведения, значение которой трудной переоценить).

При этом личностно-воспитывающий эффект приобщения к спорту зависит не только и часто не столько от него самого, а более всего от системы межличностных и воспитательно направленных отношений, складывающихся в сфере спорта и вокруг него. Здесь имеют значение как те отношения, которые устанавливаются между непосредственно приобщенными к спортивной практике (спортсменами, тренерами, спортивными арбитрами и организаторами), так и их взаимоотношения с людским «окружением» спорта (спортивными болельщиками, обозревателями, комментаторами, спонсорами и т. д.), причем совокупность данных отношений становится регулируемой в воспитательном смысле лишь при условии соответственно направленной деятельности определенных социальных институтов (общественных и государственных организаций, учреждений), призванных оптимизировать спортивную практику в обществе в соответствии с принятыми в нем принципами и нормами.

В зависимости от конкретного состояния системы этих отношений реальные формирующие воздействия спорта на личность могут оказаться весьма различными и даже диаметрально противоположными. Если в его сфере доминируют отношения, согласующиеся с принципами и нормами общечеловеческой морали, спортивная деятельность может в немалой мере способствовать их упрочению и соответственно усилить нравственные основы личностных проявлений, поскольку в спорте четко выявляются и, проходя проверку делом, формируются и закрепляются вполне определенные личностные качества и черты поведения, в том числе такие, как честное отношение к сопернику, способность сохранить человеческое достоинство в экстремальных ситуациях противоборства, своего рода благородство и мужество. Но если совокупность этих отношений разбалансирована или, тем более, искажена в спорте, его конкурентные и другие свойства могут влиять на личность отнюдь не в лучшем направлении (как, скажем, тогда, когда стремление к первенству перерастает во всепоглощающую борьбу за успех любой ценой либо когда всяческое поощрение спортивных успехов безотносительно к нравственным условиям их достижения открывает простор вседозволенности и тем способствует антисоциальному поведению). Специалисту нужно хорошо понимать объективную противоречивость формирующего воздействия спорта на личность и, главное, уметь верно решать возникающие в силу этого воспитательные проблемы в интересах прогресса личности и общества.

Само собой разумеется, что в качестве особенно эффективного фактора направленного воздействия на процесс индивидуального физического развития спорт наиболее широко представлен в системе физического воспитания. Здесь его роль велика как в базовом физическом воспитании, так и в специализированных разновидностях физического воспитания, в том числе в профессионально-прикладной физической подготовке к трудовой и военнослужебной деятельности. Кстати сказать, прикладное значение спорта в подготовке к профессиональной деятельности и в ее оптимизации не исчезает и в наше время. Это обусловлено в основном двумя обстоятельствами. Во-первых, количество и качество любого многолетнего профессионального труда так или иначе зависит от общего уровня функциональных возможностей организма, а они могут быть существенно увеличены в результате систематических занятий спортом. Во-вторых, существуют и возникают новые виды и разновидности спорта, как бы моделирующие на повышенном уровне те требования к способностям, умениям и навыкам, какие предъявляют определенные типы профессиональной деятельности; такие виды или разновидности спорта соответственно и называют «профессионально-прикладными» (авиационный спорт для избирающих летные профессии, автомобильный спорт для водителей автотранспорта, военно-прикладные виды спорта для военнослужащих и т. д.).

Вместе с возрастанием популярности спорта, приобщением к нему массы людей, отличающихся друг от друга по интересам, уровню подготовленности, возрасту, состоянию здоровья и в иных отношениях, его функции в той или иной мере дифференцировались применительно к особенностям различных контингентов занимающихся, их потребностям и условиям их удовлетворения. В зависимости от этого в практике спорта возникли и такие модификации, при которых типичная для собственно спортивной деятельности направленность к возможно высоким достижениям как бы отходит на второй план, на первый же выдвигаются установки иного рода. Так, массовая практика использования спорта людьми зрелого возраста и некоторыми другими контингентами часто ориентирована преимущественно на достижение эффекта поддержания улучшенного ранее физического состояния организма, сохранения тренированности и здоровья, а также эффекта полноценного эмоционально насыщенного отдыха. Иначе говоря, преимущественно тут используются поддерживающие индивидуальную «кондицию» и оздоровительно-рекреативные свойства спорта. Система занятий при этом строится в основном по типу физкультурно-кондиционной тренировки с ограниченными по масштабу и достиженческим установкам состязаниями. Такие модификации спорта нужно, конечно, отличать от собственно спортивной деятельности со всеми присущими ей признаками.

Для многих спорт интересен как волнующее зрелище. Эмоционально-зрелищная действенность спорта связана с его основными специфическими свойствами как соревновательной деятельности, обусловлена его эстетической привлекательностью и усиливается по мере расширения аудитории его болельщиков. Без болельщиков спорт не стал бы общезначимым социальным явлением. Аудитория спортивных зрелищ в наше время необычайно расширилась, чему способствовал прогресс технических средств массовой информации, особенно телевидения. Одновременно увеличилось влияние спорта на эмоциональный мир людей.

В основе такого рода интереса к спорту лежит не только его внешняя привлекательность. Сопереживая тем, кто действует на спортивной арене, болельщики как бы отождествляют себя со спортсменами, будто бы сами участвуют в спортивных свершениях, борьбе характеров и разрешении спортивных конфликтов на эмоциональнообразном уровне в атмосфере живого общения как со своими сторонниками, так и с противоположно настроенными. При этом нередко находятся яркие примеры для подражания и поводы утвердиться в своих жизненных представлениях. Вместе с тем существенную роль в эмоциональной действенности спортивных зрелищ играют и эстетические свойства, объективно присущие спорту. Это, прежде всего, жизнеутверждающее начало спортивной деятельности, выражающееся в ее основных чертах, особенно в демонстрации в соревнованиях высших и гармоничных проявлений физических и духовных качеств индивида, подлинная красота честной, мужественной и бескомпромиссной борьбы за спортивную победу, совершенство форм спортивных движений, привлекательность эстетически выдержанной обстановки спортивных соревнований и другие черты, отвечающие эстетическим критериям. Неудивительно, что, имея такие неординарные эстетические свойства, спорт привлекает внимание и как предмет искусства, находит отражение в различных его формах (художественно-изобразительное творчество, кинематография и др.); может сливаться с театральным искусством (спортивно-художественная гимнастика, спортивные танцы на льду и т. п.).

Разумеется, спортивные зрелища могут воздействовать на причастных к ним людей неоднозначно, не всегда возвышающим образом. Характер такого воздействия зависит как от чистоты самого спортивного состязания, особенно от того, насколько твердо соблюдаются спортивно-этические нормы и правила, так и от культуры, воспитанности болельщиков. При определенных обстоятельствах возможны не только позитивные, но и негативные эффекты, которые могут выражаться в опасном развязывании примитивных эмоций и животных инстинктов агрессивности, приводить к отвратительным проявлениям околоспортивного вандализма. Таким образом, влияние спорта на сознание его любителей может быть противоречиво, что ставит нас перед непростой проблемой социально-воспитательного облагораживающего воздействия спортивных зрелищ. Зрелищная заинтересованность спортом не должна быть единственной, это отнюдь не лучший способ использования тех возможностей, которые он предоставляет для совершенствования личности.

В русле широкого гуманно направленного спортивного движения возрастает ценность спорта как фактора социализации личности, социальной интеграции и международных связей. Социальная значимость спорта наиболее существенно зависит от характера и масштаба межличностных, межгрупповых и более широких общественных отношений, складывающихся в его сфере и в связи с ним. Даже при относительной ограниченности индивидуально устанавливаемых в его сфере отношений их совокупность играет определенную роль в том, что на языке социологии принято называть «социализацией» личности, то есть освоении индивидом социального опыта – опыта межчеловеческого общения и социально оправданного поведения. Многолетняя спортивная деятельность последовательно вводит спортсменов в усложняющийся комплекс межличностных, межгрупповых и иных социальных отношений, зачастую достаточно сложных и обостренных, что усиливает влияние спортивной жизни на их социальный опыт.

По мере развертывания спортивного движения как массового общественного течения возрастает и его роль в социальной интеграции – объединении людей в сплоченные (в той или иной степени) организации неформального и официального характера на основе общности интересов и совместной деятельности по их удовлетворению. Ведущие силы общества далеко не безразличны к идейной и социально-формирующей направленности этого движения. Популярность спорта, его эмоциональная доходчивость и подразумевающаяся связь спортивных успехов с престижными интересами масс, наций, государств делают его удобным каналом для воздействия на массовое сознание, который нередко активно используется политическими силами различного рода в своих целях. Это не означает, однако, что самому спорту внутренне свойственна некая конкретно-политическая или политико-идеологическая функция. Более того, политическое манипулирование спортом в корне противоречит общечеловеческой сущности спорта и его общепризнанной роли в становлении и развитии межнациональных и международных связей, взаимопонимании и культурном сотрудничестве субъектов человеческого сообщества, упрочении мира на земле.

Тот факт, что спортивные связи издавна занимают одно из ведущих мест в международном общении, обусловлен особыми коммуникативными свойствами спорта, выраженными в интернациональном характере «спортивного языка» понятного без перевода. Язык этот – общечеловеческие принципы честного соревнования во имя гуманистических ценностей. Его законы одинаковы для всех и принципиально несовместимы с любыми манипуляциями, ставящими соревнующихся в неравные условия. И дух, и строй подлинно спортивного соревнования не разъединяют и не ущемляют достоинств условных соперников, а способствуют выявлению их лучших качеств, помогают взаимопознанию и взаимопониманию, совместному движению к высотам человеческих свершений. Без этого международные спортивные связи не выросли бы в нашу эпоху до глобальных масштабов, а спортивное движение не стало бы широчайшим интернациональным течением современности.

При характеристике крупных аспектов социальной роли спорта как многостороннего явления жизни общества надо учитывать, конечно, и его экономическое значение. Материальные вложения общества в развитие спорта многократно «окупаются», прежде всего, приростом самого ценного из всех богатств общества – здоровья народа, диапазона высокоактивной жизни. Экономически значимы и финансовые доходы, получаемые от спортивных зрелищ, эксплуатации спортивных сооружений, продажи спортивного инвентаря, оборудования, экипировки и из других источников, прямо или косвенно связанных со спортом.

Экономические отношения могут становиться доминирующими в некоторой части спорта, когда он профессионализируется и становится по сути отраслью бизнеса, подчиненной коммерческим интересам. Речь идет о профессионально-коммерческом спорте, давно культивируемом в западных странах. Развиваясь по законам бизнеса, он приобрел черты, не вытекающие из сути чисто спортивных отношений, в том числе и такие, которые справедливо вызывают негативные оценки (когда спортивно-соревновательные начала и нормы спортивной этики приносятся в жертву меркантильным интересам или, тем более, когда последние приводят к финансовым и прочим махинациям и т. п.). Однако коммерциализация не является неизбежным свойством профессионального спорта в целом. В последние годы он получил, как известно, признание и в странах восточной Европы (бывших социалистических). Проблемы его развития в различных социальных условиях не просты, далеко еще не решены, требуют изучения.

2.4.2. Профилирующие направления и разделы в социальной практике спорта. Их особенности и взаимосвязи

В ходе развития спорта в различных сферах жизни общества неизбежно происходит своего рода дифференциация спортивной практики – выделение в ней относительно обособленных направлений, разделов, вариаций. Это происходит из-за того, что спорт в целом полифункционален, а конкретные цели, реализуемые в спортивной практике, пути и условия выполнения их далеко не одни и те же. В современном мировом спортивном движении достаточно явно выделились два типовых направления и соответствующие им разделы спортивной практики, которые часто условно называют «массовый спорт» и «большой спорт», точнее их можно назвать общедоступным, или ординарным, спортом и спортом высших достижений. В пределах каждого из них есть известные градации (рис. 4).

Общедоступный, ординарный спорт правомерно называть массовым, поскольку к нему причастно большое количество людей, практически включенных в собственно спортивную деятельность. В другом случае спорт можно охарактеризовать как ординарный, отнюдь не массовый. В рамках этого вида спортивного движения фактически достигается обыденный (ординарный) уровень спортивных результатов, являющийся, в принципе, общедоступным и значительно менее высоким, чем уровень абсолютных спортивных достижений. Основное отличие ординарного спорта от спорта высших достижений определяется тем, что обычная спортивная деятельность не становится доминирующей в образе жизни спортсмена и находится в лимитирующей зависимости от иной деятельности, которая занимает доминантное место в жизни (вначале – общая и специальнообразовательная деятельность, затем – профессиональный труд). Затраты времени и сил на спортивные занятия в такой ситуации довольно жестко ограничены, что не может не влиять на уровень спортивных результатов. Это не значит, что в личностные установки спортсмена в такой ситуации не входит стремление достичь высоких результатов. Такое стремление, как говорилось, стимулируется самой сутью и внутренней организацией спорта в целом, но объективные условия реализации спортивных притязаний в рамках ординарного спорта вносят свои ограничения.

Рис. 4

Принципиальная схема структуры социальной практики спорта (направления, разделы, формы)

В зависимости от того, в какой из социальных сфер культивируется массовый спорт, система спортивных занятий так или иначе модифицируется (строится с определенными особенностями применительно к специфике той или иной сферы). В ряду таких модификаций наиболее распространены следующие:

• «школьный» спорт – практика использования спорта в школьной системе общего образования – воспитания подрастающего поколения, где спортивные занятия подчинены, прежде всего, общепедагогическим принципам и строятся в соответствии с единой логикой и условиями организации многосоставного учебно-воспитательного процесса;

• профессионально-прикладной спорт – практика использования спорта в прикладной подготовке к избранной профессиональной деятельности (производственной, военнослужебной и т. д.);

• физкультурно-кондиционный спорт зрелых контингентов населения, у которых не доминируют чисто спортивные установки и занятия спортом строятся, главным образом, по типу физкультурно-спортивной тренировки, способствующей сохранению приобретенной ранее «кондиции», со строго регламентированным участием в соревнованиях;

• оздоровительно-рекреативный спорт – практика использования элементов спорта в качестве средства и метода достижения эффекта здорового отдыха – развлечения, активного восстановления оперативной работоспособности и организации интересного, эмоционально насыщенного досуга. Разумеется, эта практика только весьма условно может быть отнесена к спорту, поскольку в ней выражены лишь некоторые его типичные черты, причем в крайне модифицированном виде.

Спорт высших достижений, как подсказывает его наименование, в отличие от ординарного спорта, ориентирован на абсолютные спортивные результаты и неуклонное повышение их уровня. Реализация этой установки в наше время возможна лишь при условии повседневных многолетних затрат времени и сил на спортивную деятельность и при условии незаурядной спортивной одаренности индивида. Естественно, что спортивная деятельность в сфере спорта высших достижений превращается в основную, занимая доминирующее положение в индивидуальном образе жизни спортсмена на долгие годы. Эта сфера спорта – удел сравнительно немногих, действительно обладающих выдающимися спортивными способностями. Так, в странах, развитых в спортивном отношении, доля спортсменов, фактически достигающих уровня международного класса, составляет всего лишь сотые доли процента и менее от общего числа занимающихся спортом в стране. Искусственно увеличивать число спортсменов, тратящих свое основное время и силы на спортивную деятельность, нет никакой необходимости ни с позиций общественной целесообразности, ни с позиций действительного удовлетворения личностных интересов. (В этом отношении характерна неточность термина «большой спорт», используемого применительно к спорту высших достижений: по численности его действительных представителей он вовсе не «большой».)

В современный период своего развития спорт высших достижений все заметнее профессионализируется. Это значит, что у определенной части спортсменов, начинающих с так называемого любительского спорта, спортивная деятельность при известных условиях занимает основное место в образе жизни на более или менее протяженное время, становится главной сферой приложения их сил, и, вместе с тем, основным источником жизненного благополучия, – то есть приобретает характер профессиональной деятельности. Без такой профессионализации мировые высоты современного спорта оказались бы непреодолимыми. В этом отношении спорт не является исключением из других видов деятельности, в которых достигаются высоты человеческих свершений (творчество в искусстве в его высшем выражении, научное творчество, освоение ранее недоступных человеку сфер, в частности космоса, и т. д.). Необходимость спортивной профессионализации теперь признана официально (ранее одной из препон тому были санкции против профессионалов в любительском спорте, продиктованные прежним вариантом Олимпийской хартии).

В связи с этим подчас высказывается мнение, будто спорт высших достижений целиком превращается в профессионально-коммерческий. Ошибка заключается в том, что профессионализация спорта отождествляется с его тотальной коммерциализацией, а это не одно и то же. В действительности современный профессионализированный спорт вовсе не однороден. В нем надо различать тот самый профессионально-коммерческий спорт, который сформировался как отрасль бизнеса, и не сводящийся к бизнесу профессионализированный спорт подлинно высших достижений, который условно (до появления лучшего термина) можно назвать «профессионально-супердостиженческим» спортом. Имея некоторые общие черты, вытекающие из профессионализации спортивной деятельности, эти два типа профессионально ориентированного спорта вместе с тем кардинально отличаются друг от друга, что не позволяет их отождествлять ни на словах, ни на деле. Главные отличия проявляются следующим образом.

Профессионально-коммерческий спорт, сложившись как своеобразная отрасль бизнеса, живет не только по законам самого спорта, сколько по закономерностям получения финансовой прибыли, коммерции, доходного предпринимательства на материале спортивного зрелища. В его сфере спортсмен попадает в условия, трудно совместимые, а зачастую и не совместимые с оптимальным развертыванием спортивно-тренировочного процесса в направлении, объективно необходимом для его максимальной достиженческой эффективности. В силу этого сужаются пределы дальнейшего развития индивидуальных спортивных способностей и неуклонного прироста спортивных достижений.

Хотя демонстрируемые в профессионально-коммерческом спорте технические показатели бывают довольно впечатляющими (особенно в игровых видах спорта и некоторых спортивных единоборствах), при тщательном анализе обнаруживается, что уровень их в решающей мере зависит от результатов, достигнутых спортсменом ранее, в предшествующие годы вне сферы коммерческого спорта, а с переходом спортсмена в сферу последнего дальнейший их прирост минимизируется и вообще становится маловероятным. Вполне достаточные подтверждения этому дает практика. Так, к примеру, когда в некоторых западных странах попытались наладить коммерческое «ревю рекордов» с участием спортсменов, только что сошедших с олимпийской арены и блиставших достижениями в тех видах спорта, где практикуются строго объективные измерители спортивных результатов (легкая атлетика, конькобежный спорт и др.), попытка эта вскоре завершилась крахом, поскольку обещанные рекорды не состоялись. Иначе и не могло быть, так как коммерческий спорт не столько производит спортивные достижения, сколько, образно говоря, манипулирует ими ради достижения целей, отнюдь не равнозначных собственно спортивным целям, притом и логика, и условия, и весь строй деятельности спортсмена здесь во многом отличаются от таковых в некоммерческом спорте высших достижений. Впрочем, не исключено, что в своей сфере коммерческий спорт может быть оправдан экономическими, зрелищными и иными интересами. Не следует лишь путать его с профессиональным спортом подлинно высших достижений, не подчиненным коммерции.

Некоммерческий спорт высших достижений, хотя и профессионализируется, не перестает быть сферой собственно спортивной деятельности, принципиально не сводимой к коммерческим отношениям. Он остается именно тем специфическим типом деятельности, в сфере которой обеспечивается максимальное выявление и развитие природной одаренности и личностных качеств индивида через неуклонное продвижение ко все новым спортивным достижениям. Если общество заинтересовано в сохранении и прогрессе такого спорта – а истинно цивилизованное и гуманное общество не может не быть кровно заинтересовано в этом, – оно не идет на подмену его коммерческим спортом, несмотря на то что допускает существование коммерческих начал в некоторых сферах спортивной и околоспортивной реальности. К сожалению, это не вполне осознается всеми деятелями спорта, особенно, когда они отягощены экономическими заботами. Для прогресса некоммерческого спорта требуются, разумеется, соразмерные субсидии со стороны государства, спонсоров, всего общества. Экономические затраты на это окупаются не меркантильными прибылями, а куда более существенными социальными ценностями и свидетельствуют, кроме прочего, о степени мудрости государственно-общественного устройства.

Между некоммерческим и коммерческим профессиональным спортом есть переходные и смешанные формы организации спортивной деятельности. Пока они не вполне отлажены, а нередко и искажены, что порождает определенные коллизии (несвоевременная, наносящая ущерб спорту высших достижений, «утечка» ведущих спортсменов из национальных сборных команд в коммерческий спорт, диспропорции в материальном поощрении спортсменов в различных сферах профессионального спорта и т. д.). Особенно это характерно для современной ситуации в спорте высших достижений в тех странах, где спортивный профессионализм не имел ранее официального статуса. Но не только здесь предстоит решать непростые проблемы создания адекватных условий для функционирования обоих разделов профессионализированного спорта (некоммерческого и коммерческого) и гармонизации отношений между ними.

Усилившаяся профессионализация спорта высших достижений способствует, конечно, его обособлению от массового спортивного движения (по социальному статусу, материальному обеспечению, формам организации, технологии построения системы занятий и в других отношениях). В этом нет ничего анормального, если в целом в обществе гарантируются адекватные взаимосвязь и соотношение общедоступного спорта и спорта высших достижений. Их обоюдная связь несомненна: супердостиженческий спорт вырастает на основе массовой спортивной практики и развивается в зависимости от ее состояния; в свою очередь, прогресс спорта высших достижений так или иначе влияет на состояние ординарного спорта и способен быть мощным катализатором его развития. В качестве авангардной части спортивного движения спорт высших достижений играет по отношению ко всей остальной практике спорта не просто лидирующую, но и по-своему «оплодотворяющую» роль, поскольку проторяет пути к спортивным достижениям, делая их в какой-то мере доступнее для многих, вооружает массовую практику передовым опытом, обогащает ее новыми способами спортивного совершенствования. Со своей стороны, массовая практика спорта служит источником пополнения рядов тех, кто штурмует высоты в спорте и создает общественную атмосферу, необходимую для успеха спортивных дерзаний.

Однако надо иметь в виду, что взаимозависимость эта опосредствована рядом условий и потому проявляется главным образом в общих тенденциях развития спортивного движения, а не как прямая, непосредственная зависимость его различных сторон. Было бы напрасно искать прямую зависимость, например, между сиюмоментным возрастанием массовости ординарного спорта в стране и наличным уровнем достижений ее сильнейших спортсменов – бывают и парадоксальные, на первый взгляд, ситуации, когда на фоне ускоренного возрастания числа спортсменов массовых разрядов, уровень международных спортивных достижений страны в тот же момент не повышается, а подчас и падает, но при этом увеличивается возможность выявления одаренных спортсменов, которые со временем при соответствующих условиях смогут выйти на уровень выдающихся достижений.

Здесь многое зависит от того, насколько налажены переходные каналы между ординарным спортом и профессионализированным спортом высших достижений, – прежде всего система подготовки резервов сборных спортивных команд страны (включающая, в частности, специализированные детско-юношеские спортивные школы, школы-интернаты спортивного профиля и подобные учреждения) с ее переходными формами спортивной профессионализации. Это соединительное звено между ординарным спортом и спортом высших достижений выполняет вместе с тем селекционную роль – служит отбору одаренных спортсменов для профессиональной спортивной деятельности.

Как для общества, так в конечном счете и для личности важно, чтобы переходные каналы между общедоступным и супердостиженческим спортом не были слишком широки и чтобы не нарушалось разумное соотношение этих сторон социальной практики спорта. Если в орбиту профессионализированного спорта вовлекается излишняя масса спортсменов, включая тех, кто не обладает необходимыми потенциями для выдающихся спортивных достижений, – это чревато немалым ущербом и для личности, и для общества, поскольку сопряжено в итоге с личными разочарованиями, неоправданными тратами времени, сил, средств, отвлечением многих от иных социально важных сфер жизнедеятельности, где каждый может найти для себя дело, соответствующее его индивидуальным способностям. Недопустимы и нарушения социально необходимых пропорций в пользу преимущественного развития лишь отдельных сторон спортивной практики. К сожалению, такие искажения не редки. Они допускались и в управлении развитием спорта у нас в стране, когда на протяжении целого исторического периода, начавшегося в послевоенные годы с форсированного выхода советских спортсменов на международную арену, и вплоть до последних лет фактически существовал явный крен в сторону спорта высших достижений с ущербом для развития массового спорта (односторонняя концентрация материальных ресурсов, финансов и лучших кадров в сфере подготовки узкого круга спортсменов, попадающих в сборные команды страны, организационное пренебрежение нуждами массового спортивного движения, слабая постановка научно-методической работы по его проблемам и т. д.). Требуется многое, чтобы выправить это положение без ущерба для высших спортивных достижений страны, придав должный размах и качество общедоступному спорту как неотъемлемому слагаемому общенародной физической культуры.

Литература

1. Кун Л. Всеобщая история физической культуры и спорта. М.: Радуга, 1982.

2. Матвеев Л.П. Основы спортивной тренировки. М.: Физкультура и спорт, 1977.

3. Платонов В.Н., Гуськов С.И. Олимпийский спорт. Кн. 1. Киев: Олимпийская литература, 1994.

4. Родиченко В.С. Спортивные соревнования: информация, управление. М.: Физкультура и спорт, 1978.

5. Спорт в современном обществе. Всемирн. науч. конгр.: Сборник итоговых материалов. М.: Физкультура и спорт, 1982.

6. Спорт, духовные ценности, культура. М.: РГАФК, 1997. – Вып. 2; 5.

7. Теория спорта / под общ. ред. В.Н. Платонова. Киев: Вища шк., 1987.

Глава третья
Теория спорта как наука и учебный предмет

3.1. Формирование теории спорта

Оформление теории спорта в качестве относительно самостоятельной отрасли научного знания началось сравнительно недавно – в минувшем веке, хотя осмысление явлений спорта на каком-то уровне шло с давних пор вместе с развитием спортивной практики и дало некоторые серьезные обобщения уже в первый период расцвета Олимпийских игр древности. Одним из главных стимулов, ускоривших формирование современной теории спорта, стало возобновление Олимпийских игр в Новое время на рубеже XIX–XX вв. и обусловленное этим интенсивное развертывание мирового спортивного движения.

Приблизительно вплоть до второй половины XX в. проблематика теории спорта рассматривалась преимущественно в рамках теории и методики физического воспитания. Это обусловлено тем, что до последних десятилетий наиболее широко обобщающей отраслью научно-прикладного знания в сфере физической культуры и спорта была именно теория физического воспитания, а познавательные положения, возникавшие на основе спортивной практики, имели преимущественно эмпирический и частнопредметный характер. Со временем все большее внимание обращалось на то, что предмет теории физического воспитания только в некоторой мере совпадает с предметом теории спорта и что для полного охвата проблематики познания сущности спорта, закономерностей его функционирования и развития нужна специальная, избирательно ориентированная на эту проблематику отрасль научного знания. На становление последней сильно повлияли потребности подготовки сборных спортивных команд стран мира к Олимпийским и другим ответственным интернациональным состязаниям в условиях все более обострявшейся после Второй мировой войны конкуренции на международной спортивной арене.

Общепризнанно, что выдающийся вклад в становление теории спорта внесли советские специалисты, чему способствовал ряд обстоятельств. Важную роль сыграл высокий уровень развития естественных и гуманитарных наук, достигнутый в стране еще к исходу XIX – первой половине XX в. Непосредственное решение научно-исследовательских проблем в сфере спорта, особенно спорта высших достижений, обеспечивалось концентрацией усилий крупного коллектива способных исследователей (в том числе в комплексных научных группах, созданных при сборных спортивных командах страны), активным участием в этой непростой работе многих талантливых тренеров и незаурядным вниманием к ней со стороны государства и общества. Все это позволило в сжатые сроки создать передовую концепцию системы подготовки спортсменов высокого класса, разработать комплекс научно-прикладных проблем в этой сфере и очертить контуры общей теории спорта.

Первыми были детально изучены проблемы теории спортивной тренировки. Это обусловлено тем, что проблематика теории спорта долгое время разрабатывалась, как уже упоминалось, главным образом, в свете теории физического воспитания. При этом спорт выступает в основном в качестве фактора физического воспитания. Естественно, на первые позиции при таком подходе выступает проблематика обучения спортсмена технике двигательных действий и воспитания его физических способностей, спортивная же тренировка в целом предстает как специализированная разновидность процесса физического воспитания. В этом аспекте еще в 1940-1950-х гг. была выполнена серия крупных обобщающих работ (К.Х. Грантынь, А.Д. Новиков и др.). В последующие два десятилетия у нас в стране особенно стремительно нарастало число работ, конкретизирующих и углубленно решающих обобщенную теоретико-прикладную проблематику спортивной тренировки на материале спортивной практики и экспериментальных исследований, в том числе по общим основам спортивной тренировки и закономерностям ее построения [10, 16, 19, 29 и др.], а также по основным разделам ее содержания – физической и технической подготовке [3, 6, 9, 23, 25, 26, 32], возрастным аспектам спортивной подготовки, ее перспективному планированию [21, 24, 31], структуре тренировочного процесса и ее оптимизации [11,13,15,20].

Почти одновременно аналогичные разработки активизировались в ряде стран мира, особенно в бывших социалистических странах, не без влияния научных результатов, полученных советскими специалистами [5, 8, 34–37].

В последние десятилетия заметно усилилось стремление целостно осветить интегративную проблематику общей теории спорта, включив в нее, кроме теории спортивной тренировки, концепцию собственно соревновательной деятельности и другие концептуальные положения, которые в совокупности со сложившимися ранее давали бы наиболее полное представление о сущности спорта и сопряженных с ним явлениях. Усилия, предпринятые в этом направлении, пока не завершены. Тем не менее есть основания считать, что первый этап становления теории спорта в качестве широко обобщающей отрасли научно-прикладного знания в основном пройден. В результате творческих дискуссий, проблемно-постановочных и концептуально-исследовательских разработок определились в первом приближении ее предмет, структура и основные разделы содержания. Утвердилось представление о том, что теория спорта есть обобщающая отрасль научного знания, призванная отображать сущность спорта, общие закономерности его функционирования и дальнейшего развития в обществе. При этом ее стержневым разделом является концепция основного содержания и форм оптимального построения подготовки спортсмена к высоким достижениям в спорте, наиболее существенных закономерностей, путей и условий спортивного совершенствования.

Это определение предмета теории спорта получило официальное программное закрепление. Применительно к нему осуществлены первые попытки развернутого изложения учебного курса для отечественных высших специальных учебных заведений [27, 28, 29].

Определилось также место и взаимосвязи общей теории спорта в системе наук (см. рис. 5). В качестве широко обобщающей, интегрированной отрасли научного знания она связана, конечно, со многими другими его отраслями, в том числе с естественными и гуманитарными науками. В своих фактологических основах она непосредственно опирается на данные частнопредметных спортивных дисциплин – теорию и методику отдельных видов спорта и типологических групп видов спорта, а также на материалы прикладных ответвлений традиционно сложившихся наук, – разумеется, тех отраслей их, которые так или иначе ориентированы избирательно на познание реалий спорта и сопряженных с ним явлений (физиология, биохимия, биомеханика спорта и другие спортивно-прикладные отрасли естественных наук, психология, психопедагогика, конкретная социология и другие спортивно-прикладные отрасли гуманитарных и социальных наук).

Опираясь на исследовательские данные многих смежных научных дисциплин, общая теория спорта отнюдь не суммирует их, а выделяет и интегрирует то, что необходимо для познания сущности спорта в целом, выявления наиболее общих коренных закономерностей его функционирования и развития (именно это-то часто «ускользает» от внимания частнопредметных отраслей спортивной науки в силу принятых ограничений предмета исследования). В этом, прежде всего, и состоит интегративно-познавательное значение общей теории спорта и ее несводимость к частнопредметным или профильно-суженным отраслям наук. При всей важности для нее сведений, добываемых в смежных отраслях традиционных биологических и гуманитарных наук, они не способны заменить ее собственного содержания.

Рис. 5

Соотношение общей теории спорта, частнопредметных теоретикометодических дисциплин по видам спорта и смежных отраслей гуманитарного и естественнонаучного знания

В конечном счете основным источником теории спорта является обобщающее познание реальностей спортивной практики. Вместе с тем в системе межнаучных связей особую ценность для нее представляют культуроведческие подходы и общие концепции междисциплинарного характера, объясняющие закономерности деятельностных проявлений индивида (теория деятельности), закономерности его развития и управления процессом индивидуального развития (теория гомоонтогенеза и филогенеза, теории воспитания и общесоциальной оптимизации индивидуального развития).

Если поставить вопрос, к какому типу наук принадлежит общая теория спорта, то, с учетом сказанного, можно ответить: это комплексная отрасль научного знания, которая, соединяя культуроведческие, человековедческие, педагогические, биологические и другие аспекты познания, имеет целостную теоретико-прикладную ориентацию на сферу спорта и является интегративной по отношению к частнопредметным научно-спортивным дисциплинам. Если угодно, ее можно назвать общим спортоведением (или общей спортологией).

3.2. Современная проблематика и методологические аспекты теории спорта

Проблематика. В настоящее время проблематика теории спорта подразделяется в соответствии с объективными градациями ее предмета на три основных «проблемных» блока, которые кратко охарактеризованы ниже.

1. Разработка общей концепции сущности спорта, его структурно-функциональных свойств и тенденций дальнейшего развития. Накопленные ранее в этом аспекте познавательные материалы и выработанные на их основе представления уже позволяют в какой-то мере охарактеризовать смысл спорта, его роль и место в жизни индивида и общества, проследить его истоки и тенденции развития. Однако многое здесь ждет углубленного исследования и целостного осмысления. Большинство имеющихся публикаций по этой проблематике носит преимущественно описательно-социологический характер. Предстоит комплексно раскрыть глубинную биопсихосоциальную природу спортивной деятельности, коренные закономерности функционирования и развития спорта в современном обществе, вскрыть при этом основные объективные противоречия, существующие в различных направлениях и разделах спортивной практики (в том числе в общедоступном, профессионализированном супердостиженческом и профессионально-коммерческом спорте), пути и условия их преодоления в интересах личности и общества. Ясно, что эта группа проблем теории спорта имеет крупное не только теоретическое, но и социально-практическое значение.

2. Проблематика теории спортивного состязания. Детальное осмысление сути спортивного состязания как собственно соревновательной деятельности, ее движущих сил, закономерностей и условий эффективного осуществления, образно говоря, – ключевой раздел теории спорта, поскольку состязание – «ядро» спорта, основа его специфики. К сожалению, до недавних пор по упомянутым уже причинам эта проблематика недостаточно подвергалась интегративному научно-теоретическому исследованию, хотя накоплено достаточно много эмпирических материалов и результатов фрагментарных узкопредметных исследований. Кроме прочего, здесь требуется разработка содержательно-обобщающих представлений о динамике мотивов и личностных установок в соревновательной деятельности, об адекватных средствах и формах результативного состязания (спортивной технике и тактике), соотношении собственно соревновательной деятельности и подготовительных форм ее моделирования, оправданных величинах спортивно-соревновательных нагрузок, принципах регулирования их и рациональных вариантах системы состязаний в различных условиях спортивной практики. Без этого трудно рассчитывать на вполне удовлетворительное решение многих частных проблем теории и практики спорта.

3. Проблематика теории спортивной тренировки и системного использования других факторов спортивных достижений. Поскольку данная проблематика рассматривалась долгое время главным образом в аспекте теории и методики спортивной тренировки, в этом аспекте и выполнены основные разработки. Имеются развернутые концепции содержания и структуры процесса спортивной тренировки, закономерностей и принципов ее построения с подробным освещением теоретико-методических основ физической, технической и других сторон подготовки спортсмена к спортивным достижениям. В последние десятилетия наряду со спортивной тренировкой внимание исследователей все более привлекали и иные факторы, а также содействующие условия прогрессирования индивида в спорте, то есть система подготовки спортсмена в целом в ее единстве с системой соревнований и образом жизни, согласованным с требованиями и условиями спортивной деятельности. Соответственно в теории спорта и в ее «технологических» (системно-методических, прикладных) аспектах рассматривается, в частности, и такая проблематика, как проблема спортивной ориентации и отбора приобщаемых к спортивной деятельности, оптимального построения многолетней спортивной подготовки, начиная от первого этапа обучения и воспитания спортсмена до высших ступеней спортивной деятельности, прогнозирования, планирования, контроля и целесообразного использования дополнительных факторов в системе мер по ее оптимизации. Проблематика теории спорта здесь вплотную смыкается с ее приложением к решению комплексных задач, возникающих в практике спорта.

Как видно, совокупность проблем, которыми призвана заниматься теория спорта, достаточно сложна и значима не только в познавательном, концептуальном, но и в практическом отношениях. От верного решения их в значительной степени зависит дальнейший прогресс спорта. Особенно это относится к подготовке специалистов, способных обеспечить его развитие. Ведь широта и глубина их профессионального мировоззрения во многом производны от степени концептуального осмысления сущности тех явлений и закономерностей в сфере спорта, которые интегративно отображаются его общей теорией.

Методологические подходы и методы, типичные для обобщающих теоретических исследований спорта. В методологии теории спорта (совокупности используемых в ней принципов, форм и путей научного познания), как и в других отраслях науки, сочетаются философские мировоззренческо-познавательные (гносеологические) установки, общенаучные подходы и конкретные исследовательские методы. Ведущую роль при этом, особенно в теоретических исследованиях широко обобщающего характера, играют философско-методологические и общенаучные подходы.

В ряду философско-методологических предпосылок научного познания наибольшие возможности для его верной общей ориентации предоставляет диалектико-материалистическая методология. Она, как известно, ориентирует прежде всего на то, чтобы рассматривать познаваемое в качестве объективной по своей природе реальности, сущность и существование которой не зависят от субъективных представлений о ней. Такая методология требует иметь в виду взаимосвязанность явлений объективного мира, их взаимодействие и взаимообусловленность и обязывает подходить к ним не как к неизменным, а как к находящимся в движении, изменении, развитии. При диалектико-материалистическом подходе следует стремиться понять сущность исследуемых явлений не только через их возникновение, становление, развитие (историко-логический подход), особое внимание уделять выявлению объективных противоречий, свойственных процессам развития, и закономерностей преодоления их как движущей силе развития. Справедливость и методологическая ценность этих и других краеугольных положений материалистической диалектики подтверждена многовековым опытом познавательной деятельности человека.

Философско-методологические предпосылки познания не заменяют, конечно, конкретных исследовательских подходов и методов, создаваемых наукой. В процессе ее развития, кроме частных методов исследования, свойственных отдельным ее отраслям (естественнонаучным, обществоведческим и т. д.), возникали и возникают общенаучные формы и методы познания – то есть такие, которые не замыкаются в рамках отдельных отраслей науки, а применимы во всех ее отраслях (например, принципы и методы формальной логики). В числе их по мере взаимопроникновения различных отраслей современного научного знания и выявления общих закономерностей познания интенсивно разрабатываются интегративные научно-познавательные подходы. Они направлены на целостное осмысление сути исследуемых объектов, явлений, процессов и потому, естественно, особенно методологически ценны для обобщающих теоретических исследований. В качестве таких подходов в общей теории спорта все шире используются таксономический (обобщающе-классификационный) и системный подходы, а также теоретическое моделирование.

Таксономический (обобщающе-классификационный) подход характеризуется последовательным упорядочением информации об исследуемых объектах на основе выявления их общих (сходных) и дифференцировочных (различительных) признаков по совокупности относящихся к ним данных, полученных путем систематического накопления фактических материалов, выделением в зависимости от этого в строго логическом порядке определенных «таксонов» – систематизационных группировок – и составлением с опорой на них общих концептуальных представлений о совокупности осмысливаемых объектов, в том числе об их взаимосвязанности и специфике, субординационных и других соотношениях [4]. В общей теории спорта объектами таксономического подхода являются, в частности, виды спорта, средства и методы подготовки спортсмена, структуры тренировочного процесса (формы построения спортивной тренировки), уровни достигаемых спортивных результатов и многое другое. Совершенствование современного математического аппарата исследований позволяет существенно повысить научную строгость классификационных операций, использовав, кроме прочего, новый раздел математики, рассчитанный на оперирование так называемыми неопределенными множествами [33].

Пристальное внимание самых различных отраслей науки привлек в последние десятилетия системный подход. По своей методологической основе он принципиально противоположен «элементаристскому» подходу, долгое время господствовавшему во многих отраслях естественных наук, который предусматривал познание целостных объектов посредством расчленения их на элементы с детальным рассмотрением выделенных частей. Отнюдь не исключая поэлементный анализ, системный подход исходит из того, что целое не сводится к частям и потому для познания сложно организованных целостных объектов необходимо концентрировать внимание именно на том, чем целое отличается от его частей.

Несводимость целого к составным частям в общем подмечена давно и известна как парадокс целостности, звучащий так: «целое больше, чем сумма входящих в него частей» или «целое более всего характеризуется тем, чего нет у входящих в него частей» (простой пример – те свойства межличностных отношений, какие присущи спортивному состязанию в целом как противоборству соревнующихся спортсменов, исчезают, когда спортсмен выполняет соревновательные упражнения в одиночку, как бы состязаясь сам с собой). Долгое время, однако, из этого факта не делались выводы для конкретной методологии познания целого. Системный подход преодолевает, как сказано, данный изъян. Вместе с тем он исходит и из того, что приоритетное внимание в познании сложно организованных объектов должно быть сосредоточено на выявлении системообразующих факторов, интегративных связей, объединяющих элементы в целое. Ибо только через обнаружение таких факторов, связей и отношений можно понять закономерности функционирования и развития объективно существующих систем и научиться управлять ими.

Назвать системой тот или иной объект либо совокупность объектов – вовсе не значит применить системный подход. Его использование на деле предполагает весьма трудоемкую работу по анализу и обобщению массы фактологического материала для выявления элементов и действительной структуры системы, интегративных связей в ней и главных системообразующих факторов. Так, потребовалось немало лет напряженной творческой работы прежде, чем в теории спорта были раскрыты (причем, пока не в полном приближении) такие ее системные объекты, как система функционирования спорта в обществе, система спортивной тренировки и система подготовительно-соревновательной деятельности спортсмена в целом [1,2].

Немаловажное место в комплексе познавательных подходов, используемых в теории спорта, занимает теоретическое моделирование.

Суть его заключается в формировании логическими средствами некоторой модели исследуемого объекта (его аналога, подобия) и оперировании с нею для получения выводов, которые могут быть по аналогии перенесены на суждения о воспроизводимом объекте (оригинале). В теоретическом исследовании модели представлены не в вещественном воплощении (как при практическом моделировании), а в знаковой форме (логико-символической, математической, графической, словесной). Если модели такого рода отображают хотя бы некоторые существенные свойства оригинала, – они приобретают серьезное познавательное значение, помогают не только объяснить известные факты, но и подойти к новому знанию.

В теории спорта моделирующий подход используется довольно широко, но пока зачастую в сильно упрощенных и недостаточно строгих формах (к примеру, моделируют некоторые параметры соревновательной деятельности спортсмена и их соотношения, некоторые факторы спортивных достижений и их соотношения и т. д.). Моделирование затрудняется, с одной стороны, чрезвычайной сложностью целостных объектов (комплексных явлений, процессов, систем и подсистем), которые исследуются в общей теории спорта, с другой – недостаточностью точной количественной информации об их параметрах, структурно-функциональных свойствах и взаимосвязях. Несмотря на это, опыт моделирования в теории спорта уже в настоящее время дает положительные результаты.

Сравнительно простым его случаем является, к примеру, использование экстраполяционных математических моделей для прогноза динамики спортивных результатов. Обычно в таком случае прибегают к математическим конструкциям (формулам, уравнениям), выведенным первоначально не на основе фактов спортивной практики, но выражающим предпочтительно некоторые общие тенденции и в ее сфере (уравнения, описывающие тенденцию динамики результатов, в графическом выражении представляемые параболой, экспонентой и др.) [7]. Модели этого типа позволяют представить ориентировочно в каком направлении и в какой мере будут изменяться рассматриваемые показатели, рассмотреть временную зависимость, сравнить насколько совпадают либо расходятся спрогнозированные и фактические тенденции динамики показателей, сделать предварительные заключения о состоянии комплекса факторов (в данном случае факторов спортивных достижений), влияющих на динамику результирующих показателей. Правда, сконструированные таким способом модели, поскольку они основаны лишь на частичной аналогии, не несут конкретной информации относительно сути рассматриваемых закономерностей. С позиций познания сути закономерных зависимостей, действующих в процессе спортивного совершенствования, значительно интереснее модели, в которых отображаются соотношения между факторами направленного воздействия на спортсмена и динамикой его достижений. Например, моделирование статистически выявленных соотношений динамики суммарного объема основных тренировочных нагрузок и динамики спортивных результатов по годам спортивной специализации, расчеты на этой основе оптимизированной динамики нагрузок для первых лет углубленной спортивной специализации и практическая проверка рассчитанных параметров позволили уточнить представления о некоторых закономерностях построения спортивной тренировки в базовой стадии многолетней спортивной подготовки [8]. Несомненно, по мере накопления точной количественной информации о реалиях спортивной практики, внедрения компьютерной техники и совершенствования методов моделирования роль экстраполяционных математических моделей в теории спорта существенно возрастет.

Разумеется, ни один из обозначенных интегративных подходов не является единственно полноценным; лишь сочетание их, а также соединение с другими методами научного познания может способствовать всестороннему решению проблем теории спорта. Конкретное комплексирование различных подходов, методов и частных методик определяется в зависимости от характера решаемой проблемы, состояния исходных предпосылок ее решения (степень теоретической разработанности, наличие фактологических данных, являющихся предпосылками, и т. д.), этапа исследования, других обстоятельств.

Логика построения теоретического исследования предполагает последовательное, поэтапное (по стадиям) выполнение ряда исследовательских процедур (операций), которые должны обеспечить: в начальной стадии – выявление проблемной ситуации (противоречия между состоянием теоретического знания и потребностями научно-теоретического решения той или иной проблемы, например проблемы осмысления тенденции развития спорта в изменившихся социальных условиях или проблемы конкретизации принципов оптимального построения тренировки при существенных вариациях ее содержания), четкую постановку проблемы, определение предпосылок ее решения и формулирование рабочей гипотезы; в следующей стадии – проверку рабочей гипотезы (точнее говоря, вытекающих из нее конкретных следствий, поддающихся проверке) на фактологической основе и в завершающей стадии – результирующую разработку концептуальных положений. Общие методологические принципы и подходы сохраняют свое значение во всех этих стадиях исследования, комплекс же частных методов и методик изменяется по ходу развертывания исследования применительно к его ведущей направленности в различных стадиях.

В первой стадии в комплексе основных методов обычно значительное место занимают анализ и обобщение специальной научнолитературной и документальной информации, имеющей отношение к проблеме (для чего используются существующие методики библиографического розыска, прикладной документалистики, выявления сведений, первично систематизированных с помощью информационных систем, в том числе автоматизированных информационнопоисковых систем – АИПС), а также другие пути поиска и первичной обработки исходной информации, включая при необходимости и методы опроса (интервьюирование, анкетирование, выявление экспертных оценочных суждений), и прямое выборочное обследование реальных явлений в проблемной области. Центральными же методами в осмыслении собранной первичной информации, выделении конкретной проблемы и построении рабочей гипотезы являются индуктивные и дедуктивные способы мышления, суждения по аналогии и с выходом за ее пределы, абстрагирование, гипотетическое экстраполирование и моделирование, другие методы и приемы формальной и диалектической логики.

Во второй стадии исследования, когда происходит проверка рабочей гипотезы, на первый план в его конкретной методике выдвигаются, естественно, методы получения фактического материала, который был бы достаточен для ее проверки или опровержения. В теоретическом исследовании это не обязательно должны быть экспериментальные методы или методы прямого наблюдения эмпирических фактов. Получить лишь такими методами достаточный материал для широкого обобщения невозможно (поскольку объем фактического материала, добываемого в отдельном эксперименте или прямом наблюдении, особенно в экспериментах и наблюдениях педагогического типа, довольно жестко ограничен). Исследователю, стремящемуся к широким обобщениям, приходится накапливать фактологические материалы, необходимые для проверки рабочей гипотезы различными методами, включая сведение в общий массив, сравнительный анализ и другие способы целевой обработки фактов, содержащихся в исследовательских публикациях и документальных источниках (в частности, в протоколах, фиксирующих факты спортивной жизни, в регулярных статистических сводках, если, конечно, они заслуживают доверия, в архивных материалах и т. д.), проведение массовых обследований по строго продуманной программе (что в широком масштабе удается обычно при условии сотрудничества с другими исследователями и практическими работниками), а в необходимых случаях и выборочную опытную проверку отдельных положений методами естественного или лабораторного эксперимента. Необходимую роль в уяснении доказательной силы массива собранных фактических материалов в их отношении к проверке гипотезы играют математические, в частности статистические, методы их обработки. Рабочая гипотеза считается подтвержденной, если вся совокупность полученных фактических данных не опровергает основных логических следствий, вытекающих из нее, а напротив – согласуется с ними.

В завершающей стадии теоретического исследования, где нужно вывести относительно законченные, результирующие положения концептуального характера, решающую роль играют логические методы. Это методы интерпретации (объяснения, истолкования) фактов, обнаруженных в исследовании, в их сопоставлении с известными фактами и выводами, полученными в других ранее выполненных исследованиях, методы аналитически-содержательной оценки выявляющихся при сопоставлении соответствий и несоответствий, строго аргументированного обсуждения их, формулирования выводов по законам логики, корректной экстраполяции (правомерного распространения) итоговых положений за пределы эмпирического материала, использованного в рамках исследования. При всей важности отдельных фактов, установленных в теоретическом исследовании, его научная значимость отнюдь не сводится лишь к их констатации – она заключена более всего в концептуальном содержании результатов, аргументированных как его фактологической основой, так и с позиций фундаментальных концепций, утвердившихся в науке. Разумеется, теоретические разработки, выполненные в рамках каждого отдельного исследования, можно считать завершенными лишь в условном смысле, поскольку принципиально процесс научного познания бесконечен.

1.Одним из первых о «воспитании» растений стал говорить И.В. Мичурин (Мичурин И.В. Итоги шестидесятилетних работ. М.: Сельхозгиз, 1949). За ним последовал ряд других крупных специалистов. Вообще-то в этом нет ничего однозначного, если иметь в виду некоторые инвариантные признаки воспитания, но не отождествлять его иные, явно не совпадающие признаки.

2.В частности, обстоятельные выступления по проблемам теории развития почти непрерывно происходили на страницах журнала «Вопросы философии» начиная с 50-х годов. Одновременно все чаще появлялись аналитические и обобщающие публикации с серьезной фактологией по тем же проблемам [4, 8, 12, 21, 26, 37 и др].

3.Не случайно с горечью говорят: «Если бы инженеры строили мосты, врачи лечили людей, а юристы судили обвиняемых с такой склонностью к поверхностным обобщениям и таким отсутствием убедительных обоснований, какие мы встречаем порой в педагогике, то все мосты давно бы рухнули, пациенты умерли, а невиновные были бы повешены!»

4.Куликов Я.М. Управление спортивной тренировкой: системность, адаптация, здоровье. М.: ФОН, 1995. С. И.

5.Верхошанский Ю.В. Теория и практика физической культуры. 1998. № 7. С. 44–45.

6.Учитывая это, надо признать несостоятельными имеющиеся в специальной литературе попытки объяснить истоки спорта, главным образом или даже почти исключительно, проявлениями «инстинкта агрессивности» и стремлением дать ему относительно безопасную разрядку (Дж. Сатаяна, А. Брилл и др.).

7.Надо сказать, что в практике термину «вид спорта» нередко придается нечеткий смысл. В частности, так бывает, когда видом спорта называют целую группу фактически различных соревновательных дисциплин, которые по какому-либо привходящему поводу традиционно принято рассматривать совместно (например, видом спорта называют легкую атлетику, хотя, по сути, речь идет о целом ряде различных видов спорта, в том числе таких, во многом противоположных, как марафонский бег и метание легкоатлетических снарядов).

8.Когда это не учитывают, подчас возникают некорректные представления о почти безграничной множественности «функций» спорта (в некоторых публикациях, например, называют несколько десятков «функций», якобы свойственных ему [7]), тогда как фактически речь идет большей частью о возможностях использовать спорт в самых различных целях.

Pulsuz fraqment bitdi.