Kitabı oxu: «Горбунок - новый век. Тайна Ягини. Книга 2»

О ПЕРВОЙ КНИГЕ: «ГОРБУНОК - НОВЫЙ ВЕК»

Как всё начиналось...

Прошло сто девяносто лет с тех пор, как Иван-дурак стал царём, а его верный друг — маленький Конёк-Горбунок — ускакал в небытие сказки. Многие думали, что история закончилась. Но чудеса не исчезают: они лишь ждут того, кто снова в них поверит.

В современном Тобольске, в старом доме на улице Ремезова, жил шестилетний мальчик Тима. После потери папы он разучился улыбаться. Мир вокруг стал серым, холодным и безрадостным. Мама грустила, старшая сестра Аня пыталась держать семью, но в доме поселилась тишина.

Так было до той зимней ночи, когда Тима увидел в сквере Ершова странные розовые следы на снегу. Они привели его к скамейке, где сидел Сивый — маленький конёк ростом в три вершка, с двумя горбами и аршинными ушами. На голове у него была потрёпанная кепка с надписью «Тобольск», а на ногах — разные кроссовки. Это был тот самый Конёк-Горбунок из сказки Петра Ершова, который вернулся через века, чтобы найти нового друга.

— Не печалься, Тимушка! Велика беда, не спорю, но могу помочь я горю! — сказал он мальчику.

Так началось их удивительное путешествие по зимнему городу. Вместе с мудрой сестрой Аней, которая знала все легенды края, Тима и Сивый прошли через настоящие испытания:

создали золотогривых коней из снега, чтобы согреть сердце одинокой бабушки;

подружились со школьным домовым Евграфом в старинной школе № 18 и вернули украденный «Ключ Дружбы»;

встретили таинственного «Стремящегося ангела» у стен Кремля и загадали самое заветное желание в Рождество;

и, главное, поняли, что даже самая маленькая улыбка способна растопить лёд в душе и вернуть тепло в дом.

В финале той зимней сказки случилось ещё одно чудо: в их жизни появился загадочный полосатый кот Урман с кисточками на ушах — хранитель древней лесной магии, который намекнул, что приключения только начинаются...

Но это была лишь «службишка». Настоящая «служба» ждала их впереди.

Если вы ещё не читали о том, как Тима нашёл свою улыбку, как Сивый научил весь город верить в чудо и как ледяной городок у Кремля ожил благодаря добрым сердцам, обязательно прочтите первую книгу «Горбунок. Новый век». Там вы узнаете, как всё начиналось, и поймёте, почему дружба мальчика и волшебного конька стала легендой нашего времени.

А теперь откройте эту книгу. Лето наступило, тайга зовёт, и Урман уже машет хвостом. В путь!

ВСТУПЛЕНИЕ. ОТ ЗИМНЕЙ СКАЗКИ К ЛЕТНЕМУ ЧУДУ

Зима в Тобольске стояла долгая, снежная и сказочная. Она подарила Тиме нового друга — конька Сивого, вернула маме улыбку, а городу — веру в чудо. Но как бы ни была прекрасна зима, она не может длиться вечно.

Пришла весна. Солнце стало припекать сильнее, с крыш старого дома на улице Ремезова закапали звонкие сосульки, превращаясь в ручьи, которые бежали прямо к Иртышу. Снег осел, почернел и вдруг однажды утром исчез совсем, уступив место первой зелёной траве.

Тима ходил в школу, учился писать новые буквы, решал задачи и ждал самого главного — лета. Сивый всю весну тихо дремал в своём укромном уголке, изредка выглядывая ночью проведать кота Урмана. А Урман? Урман вёл себя странно. Он часто сидел на подоконнике, смотрел в окнои тихо рычал на пустое место, будто видел там что-то невидимое другим.

И вот наступило оно — лето! Школьный звонок прозвенел в последний раз, и впереди было целых три месяца свободы. Тёплый ветер пахнул разогретой хвоей, земляникой и дальними дорогами.

— Каникулы! — закричал Тима, выбегая во двор. — Ура!

Но Сивый, который уже резвился на лужайке в своих разноцветных кроссовках, вдруг остановился. Его длинные уши дрогнули.

— Эх, Тимушка, — вздохнул конёк, и в голосе его звучала тревога. — Боюсь я, что каникулы эти непростые будут. Чую неладное. Лес зовёт.

А Урман, сидящий на заборе, медленно повернул свою полосатую голову, блеснул изумрудными глазами и сказал своим глубоким, басовитым голосом:

— Пора. Время пришло.

Так началось их новое приключение. Приключение, которое уведёт их далеко от городских огней, в самую глушь сибирской тайги, где живут старые легенды и новая беда.

ГЛАВА 1. ТРЕВОЖНЫЙ ШЁПОТ ЛЕСА

Июнь в том году выдался на редкость жарким. Солнце пекло так, что асфальт на улицах Тобольска становился мягким, как пластилин. Птицы прятались в листву, а собаки лежали в тени, высунув языки.

Тима, Аня и мама планировали спокойное лето: поездки на речку, поездки в сквере Ершова и чтение книг на балконе. Но планы — вещь хрупкая, особенно когда рядом живёт волшебный конёк и огромный таинственный кот.

— Тима, ты видел Урмана сегодня? — спросила Аня за завтраком, намазывая масло на хлеб. — Он опять куда-то пропал.

Тима пожал плечами, допивая молоко:

— Он часто гуляет сам по себе. Ты же знаешь, он независимый.

— Независимый-то независимый, — вмешался Сивый, который ловко прыгнул на стул и стащил кусочек сахара лапой. — Но в последнее время он какой-то нервный. Вчера ночью я слышал, как он говорил с ветром. И ветер ему отвечал! На языке, который я не понимаю. Древнем каком-то.

Аня нахмурилась:

— Может, это просто кошки общаются?

— Какие там кошки! — фыркнул Сивый, поправляя свою кепку «Тобольск». — Это был разговор Хранителей. Я старые сказки помню, я знаю. Что-то стряслось в глубине тайги. Что-то серьёзное.

Тима почувствовал, как у него ёкнуло сердце. Он вспомнил ту зиму, ледяных коней, ангела у Кремля… Неужели снова беда?

— Сивый, а ты можешь спросить у Урмана, что случилось?

— Пробовал, — конёк грустно опустил уши. — Он только хвостом махнул и сказал: «Жди знака».

Знак не заставил себя долго ждать.

В тот же день, когда Тима гулял с собакой соседа в городском парке недалеко от Кремля, он заметил странную вещь. Аллея, которая обычно зеленела пышными клёнами, выглядела больной. Листья на деревьях пожелтели, словно глубокой осенью, и опадали прямо на асфальт. Трава под ногами была сухой и ломкой, хотя вчера прошёл дождь.

— Странно, — прошептал Тима, присаживаясь на корточки. — Почему они сохнут?

Вдруг из кустов донеслось тихое шипение. Тима замер. Из зелени выполз… ёжик. Но не обычный, а какой-то вялый, его иголки потускнели. Ёжик посмотрел на Тиму чёрными бусинками глаз и слабо пискнул:

— Помощи… Нет силы… Пустота идёт…

Тима протёр глаза. Ему показалось, что ёжик говорил!

— Тебе плохо? — спросил мальчик, протягивая руку.

Ёжик коснулся его пальца носом, и Тима ощутил странный холод, будто прикоснулся к куску льда в жаркий день. Холод пробежал по руке и сжал сердце. В этот момент в кармане Тимы (где он всегда носил колокольчик Сивого) что-то тихо звякнуло. Но звук был не радостный, а тревожный, дрожащий.

— Тима! — позвала Аня, подходя к аллее. — Ты куда пропал? Мама ждёт…

Она остановилась, увидев лицо брата.

— Что случилось? Ты бледный.

— Аня, — тихо сказал Тима, глядя на опавшие листья. — Деревья болеют. И ёжик… он говорил со мной. Он сказал, что идёт Пустота.

Аня хотела пошутить, сказать, что ему показалось от жары, но взглянула на клён. Ветер сорвал с него ещё один жёлтый лист, хотя вокруг всё цвело. И в этот момент с ветки слетела ворона. Она упала прямо на траву, захлопала крыльями, но взлететь не смогла.

Сивый, который незаметно подкрался сзади (всё-таки он умел быть невидимым для взрослых), серьёзно произнёс:

— Дело дрянь, ребята. Это не простая болезнь. Это магия. Тёмная магия. Кто-то будит старое зло. Или… кто-то просто очень сильно забыл о добре в этих местах.

— Что делать? — спросила Аня, и в голосе её дрогнул страх.

Сивый топнул копытом, и искры посыпались из-под его красных кроссовок.

— Делать? Делать надо то, что делали испокон веков. Искать корень зла. Самим нам не справиться, сила нужна древняя. Надо идти к Той, кто знает лес лучше себя. К Ягине.

— К Бабе Яге? — удивился Тима. — Но она же в сказках злая!

— Эх, Тимушка, — усмехнулся конёк. — Сказки разные бывают. Эта Ягиня — не та, что дружит с Кощеем. Эта — Хранительница. Она современная, мудрая. И если она зовёт Урмана, значит, дело совсем труба. Готовьтесь в поход. Лето у нас будет жаркое, в прямом и переносном смысле.

В этот момент из-за угла парка вышел Урман. Он выглядел внушительно: шерсть дыбом, хвост трубой, а в зубах он держал… карту. Обычную туристическую карту области, но исчерканную какими-то светящимися линиями.

Кот подошёл к Тиме, положил карту к его ногам и громко мяукнул. В этом мяуканье чётко слышалось одно слово:

— В путь!

Тима поднял карту. Светящаяся линия вела далеко от города, в самые густые, непроходимые места, где на карте были нарисованы только зелёные пятна и надпись: «Тайга. Осторожно, медведи!».

— Ну что, Аня? — спросил Тима, глядя на сестру. — Рискнем?

Аня посмотрела на больные деревья, на беспомощную ворону, на серьёзного Сивого и огромного Урмана. Она глубоко вздохнула и улыбнулась — той самой улыбкой, которую они вместе нашли зимой.

— Рискнем. В конце концов, каникулы для того и нужны, чтобы спасать мир. Только маме надо всё объяснить. И собрать рюкзаки.

— Рюкзаки соберём! — бодро сказал Сивый. — А я займусь транспортом. Пешком далеко топать. Тут нужен мой скоростной режим!

И хотя солнце продолжало палить, и лето только начиналось, Тима понял: их маленькая уютная жизнь закончилась. Началось Большое Приключение. Где-то в глубине леса просыпалась беда, и только они могли ей помешать.

А в кармане колокольчик звякнул ещё раз, уже увереннее, будто говоря: «Не бойся. Мы справимся».

ГЛАВА 2. РЮКЗАКИ, БЕРЕСТЯНЫЕ НАВИГАТОРЫ И МАМИН СУП

Дом на улице Ремезова гудел, как растревоженный улей. Ещё бы! Ведь менее чем за час нужно было собрать в дорогу трёх человек, одного волшебного конька и одного огромного полосатого кота, который, ко всему прочему, имел очень специфические вкусы.

— Так, — командовала Аня, расстелив на полу большую туристическую карту. — Маршрут проложен. Идём через старый бор, минуем болото «Чёртова Лужа» и выходим к ручью Шепотуну. Оттуда, по словам Урмана, уже рукой подать до владений Ягини.

Урман, развалившийся на диване, лишь лениво приоткрыл один изумрудный глаз и махнул хвостом, будто говоря: «Рукой-то рукой, нога-то у вас короткая».

Сивый же носился по комнате словно угорелый, то и дело спотыкаясь о свои же разноцветные кроссовки.

— Ох, беда, велика беда! — причитал он, запихивая в маленький рюкзачок связку моркови.

— Как же мы пойдём? У меня копыта нежные, городские! А там, говорят, корни да кочки! Аня, ты взяла мазь от мозолей? А пластырь для ушей? А вдруг комары злые? Они ведь, поди, не читали указ о запрете кусать волшебных коней!

— Сивый, успокойся, — смеялась Аня, складывая аптечку. — Комары обычные. А от них есть спрей. И вообще, ты же можешь летать!

— Летать-то могу, — фыркнул конёк, поправляя кепку «Тобольск», которая съехала ему на глаза. — Да только невидимо для всех. А я хочу путь видеть! Хочу красоту оценивать! Эх, была не была, возьму ещё лапти-скороходы. Авось пригодятся, если интернет в лесу ляжет.

Тима сидел в углу и старательно упаковывал свой рюкзак. Положил фонарик, компас, блокнот для записей и ту самую коробку с кедровыми орешками, которую они берегли с зимы.

— Аня, а еду мы взяли? — спросил он. — Вдруг мы заблудимся?

— Еду взяли, — кивнула сестра. — Тушёнку, хлеб, чай в пакетиках…

— Мало! — вмешался Урман. Его басовитый голос прогремел так, что банки с вареньем на полке звякнули. — Где мясо? Где рыба свежая? Где мыши живые, чтобы побегать перед обедом? Вы хотите, чтобы Хранитель Тайги умер от голода на первом привале?

— Мышей не будет, — твёрдо отрезала Аня. — Будут консервы. И хватит спорить.

Тут дверь в комнату открылась, и на пороге появилась мама. В руках она держала огромный половник, а на лице было выражение лёгкой растерянности, смешанной с тревогой.

Она посмотрела на гору рюкзаков, на Сивого, который пытался засунуть в сумку целую подушку («Для мягкости пути!»), на Урмана, требующего мышей, и глубоко вздохнула.

— Дети мои, — начала она тихо. — Я понимаю, что каникулы, что приключения, что долг перед природой…

Но вы точно собрались? Тима, ты тёплые носки взял? Аня, телефон заряжен? Сивый… э-э-э… конёк, ты свою крупу не забыл?

— Не забыл, матушка! — гаркнул Сивый, вытягиваясь в струнку и прикладывая копыто к кепке. — Всё по уставу! Овёс, пшено, сахар-рафинад для бодрости духа!

Мама улыбнулась, но глаза её оставались серьёзными. Она подошла к Тиме, поправила ему воротник куртки и долго смотрела в глаза.

— Ты ведь знаешь, почему я отпускаю вас? — спросила она шёпотом, чтобы остальные не слышали.

Тима кивнул.

— Потому что лес зовёт. И потому что без нас там случится беда. Ёжик сказал.

— Ёжик сказал… — повторила мама задумчиво. — Ладно. Верьте своему сердцу. Но помните главное правило любого путешественника: обратно возвращаться тем же путём, каким ушёл, и всегда, слышите, всегда держать связь. Если что-то пойдёт не так — сразу домой. Обещаете?

— Обещаем! — хором ответили дети.

— И вот ещё, — мама протянула Тиме небольшой свёрток. — Это вам от меня. Не вскрывать до первого привала. Там моё материнское благословение и… пара бутербродов с сыром. На самый крайний случай.

Тима спрятал свёрток в карман. Ему стало тепло и спокойно. Мама верила им. А когда мама верит, любая дорога становится безопасной.

— Ну всё, грузимся! — скомандовал Сивый, лихо закидывая рюкзак за спину (хотя тот был больше его самого). — Конь-огонь к выезду готов! Урман, ты как, лапы размял?

Кот нехотя поднялся, потянулся, выпустив когти, которые блеснули как стальные кинжалы, и важно прошёл мимо Сивого.

— Лапы размяты, желудок рычит, хвост трубой. Веди, полосатый, к своей Яге. Посмотрим, что за птица такая современная. Надеюсь, чай у неё настоящий, а не из каких-нибудь опилок с химией.

Герои вышли на крыльцо. Летний вечер опускался на Тобольск мягким фиолетовым покрывалом. Фонари на улице Ремезова ещё не горели, но небо уже начинало зажигать первые звёзды. Воздух пах цветущей черёмухой и далёкой грозой.

— Куда теперь? — спросил Тима, оглядываясь на родной дом, где в окне махала рукой мама.

Урман вышел вперёд, нюхнул воздух, потом уверенно повернул голову в сторону леса, темневшего за рекой.

— Туда, — сказал он кратко. — Где ветер плачет. Где деревья шепчут имена. Следуйте за мной. И не отставайте. В лесу шаги сбиваются быстро.

Сивый топнул копытом, и из-под его красных кроссовок вылетела искра.

— Эх, службишка начинается! — весело крикнул он. — Не печалься, Тимушка! Велика тайга, не спорю, но можем помочь горю! Вперёд, к приключениям!

Они спустились с крыльца и зашагали по улице. Тима шёл посередине, сжимая лямку рюкзака. Слева скакал Сивый, насвистывая мотив из какой-то старой песни. Справа ступал бесшумно Урман, сливаясь с сумерками. Аня шла впереди, сверяясь с картой.

Город постепенно отступал. Дома становились ниже, реже, пока совсем не исчезли, уступив место высоким тополям, а затем и настоящим соснам. Дорога превратилась в тропинку, тропинка — в едва заметную стёжку, петляющую между кустами малины.

И вот они вошли в Лес.

Здесь сразу стало тише. Городской шум остался позади, словно его отрезало невидимой стеной. Пахло хвоей, влажной землёй и чем-то древним, загадочным. Свет фонарей сменился мерцанием светлячков, которые уже начали просыпаться в траве.

— Ну вот, — прошептала Аня, останавливаясь на опушке. — Мы пришли. Дальше — настоящая тайга.

Сивый огляделся, поежился и плотнее запахнул свой воображаемый плащ.

— Мрачновато тут, — заметил он. — И тени какие-то косые. Эй, Урман, ты уверен, что эта Ягиня нас ждёт? А вдруг она решит, что мы нарушители границы, и превратит нас в мухоморы?

Урман усмехнулся, и его усы дрогнули.

— Не бойся, копытный. Ягиня своих чувствует. А если превратит — значит, заслужили. Но я чувствую… — кот принюхался, — …пахнет мятой и старой книгой. Мы близко.

Тима посмотрел вперёд. Тропа уходила в густую чащу, где вековые кедры стояли как молчаливые стражи. Где-то в глубине ухнула сова, и звук этот прокатился эхом, словно предостережение.

— В путь, — тихо сказал Тима.

И они шагнули в темноту леса, оставляя позади привычный мир и входя в мир, где старые сказки становились явью, а каждое дерево могло хранить тайну.

А в рюкзаке Тимы тихо лежал свёрток от мамы. Бутерброды с сыром и орешки казались самым надёжным оберегом во всей Вселенной.