Kitabı oxu: «Гностические Писания: Том Первый»

Гностические ПИСАНИЯ:

ТОМ ПЕРВЫЙ

О СИСТЕМАХ ПАМЯТИ И СКАЗКАХ

Автор

Тимоти Джеймс Ламберт

Переводчик

Сильвио Джолич

Авторское право 2015 Тимоти Джеймс Ламберт

Введение

Почему эта книга?

Я пишу эту книжку в попытке записать мои "открытия". Я положил слово «открытия» в кавычки, потому что я, возможно, ничего не обнаружил. То есть я почти уверен, что я обнаружил что-то очень важное, однако, учитывая поведение человеческого мозга, который находит смысл среди шума, и из-за того, что я не смог найти подходящего рецензируемого журнала, в котором можно публиковать мои выводы, у меня мало шансов, за что мне нужно, от чего бы то ни было.

Как бы то ни было, я решил собрать все свои исследования и задуматься в этих писаниях, чтобы другие могли проверить мои рассуждения и изучить мои выводы, чтобы определить, действительно ли я раскрыл что-то важное. Если нет, то, возможно, эти писания могут служить предостережением для других, пример того, как не проводить такого рода исследования.

Два значения слова "гностик"

В заголовке этой работы может возникнуть путаница в использовании слова "гностик". Слово имеет два основных определения.

Первое определение – это слово, которое используется в качестве прилагательного. В данном случае это определение относится к знаниям, особенно к таинственным мистическим знаниям.

Второе определение относится, к слову, когда используется в качестве существительного, и в этом случае определение является: сторонником гностицизма. Гностицизм был движением христианской церкви второго столетия, которая постановила, что мир был создан невежественным создателем, демиургом. Истинный Бог, который существовал за пределами этого порочного творения, дал Иисусу секретное знание, необходимое для побега, и послал его в качестве эмиссара потерянным духам, пойманным в этом мире.

Были две основные штаммы гностических мышлений. Школа Джона и школа Томаса. Школа Джона соответствует второму определению слова "гностик", выше. Он был обеспокоен характером демиургов и побегом в порочном мире, который создал демиург. Однако школа Томаса обеспокоена тем, что следует из первого определения слова "гностик"; знания, особенно неведомые знания.

У школы Джона была эта история, миф о создании, который дал новый взгляд на старые библейские сказки, начиная с Адама в райском саду. Однако школа Томаса имела нечто совершенно иное; загадочные изречения и рассказы, загадки без очевидных решений.

Итак, «гностик» в Иоханнном смысле означает, что есть секретное Альтернативное объяснение, которое стоит за библейским повествованием, и этот секрет раскрыт. «гностик» в традиции Томаса означает что-то иное. Речь идет о загадочных и непрозрачных высказываниях, которые не имеют четкого и очевидного значения.

Общая мысль состоит из того, что вопросы и загадки, затронутые традицией Томаса, отвечают Иоханной традицией. Мои исследования слова меня к другому выводу.

Во-первых, нам необходимо определить точный характер этих текстов Томаса.

Евангелие Томаса начинается: «и он (Иисус) сказал, что тот, кто раскроет этот изречений, не будет пробовать смерть».

Эта пословица говорит нам, что эти изречения имеют скрытые значения, которые необходимо рас.

Эта серия писаний сфокусирована на моих попытках разблокировать скрытые значения, содержащиеся в текстах Томаса. Однако вместо того, чтобы начинать с таких противоречивых религиозных текстов, мы вместо этого рассмотрим несколько сказок братьев Гримм, которые, как представляется, содержат зашифрованную информацию.

Любой такой анализ должен прежде всего с учетом того, каким образом можно скрывать информацию в тексте.

О системе памяти

Простая система памяти

С чего начать? Я всегда интересовался разными системами. Например, я изучил различные методы разработки более мощной памяти. Эти методы укрепления памяти довольно разнообразны, однако все они имеют общий метод. Этот способ заключается в создании изображения, закодированного с помощью различных элементов, которые вы хотите запомнить. Точная система кодирования варьируется от системы к системе. В одной из простейших систем, описанных Дерреном Брауном в его Трюках разума (2006), он использует следующие изображения для чисел от одного до десяти:

1 – булочка

2 – Башмак

3 – Дерево

4 – Дверь

5 – Куст

6 – Палки

7 – Рай

8 – Ворота

9 – Линия

10 – Курица

Эти слова рифмуется с видом номерами. Эта система полезна, если требуется запомнить ряд пронумерованных элементов. Например, предположим, что пятое слово в списке – кролик, а затем создать изображение, включающее кролика с изображением для пяти, которое является кустом.

Вот ключ к каждой успешной системе памяти. Созданное изображение должно быть как-то поразительно. Мой образ кролик, летящий вокруг большого закрашенного куста, с его ушами, выступающими как крылья. Я считаю, что это достаточно памятно.

Пурпурные плащи, короны и украшения крови

Я намерен не учить вас, читателя, как создавать супер-память, поэтому я не буду больше работать в различных методах. Я хочу обратить Ваше внимание на текст с самой ранней известной латинской риторики, датированного 90.г. до н. э. Ад Херенниум содержит следующую инструкцию, касающуюся создания назначенных изображений:

Мы должны настроить такие образы, которые могут остаться в памяти на долгое время. И мы сделаем это, если мы установим, что это будет как можно более удачным; если мы создадим изображения, которые не крупные или неопределенны, но активны; если мы придадим им исключительную красоту или исключительное уродство; если мы украсим некоторых из них, как с коронами или фиолетовыми плащами, чтобы подобие могло быть более отчетливым для нас; или если мы каким-то образом их утихомирим, так как введем один из них в кровь или замажем грязью или смажем красной краской, чтобы ее форма была более яркой или приписывающей особый комический эффект наших изображений, так как это тоже поможет нашей вспоминать их более легко.

Когда я впервые прочитал текст выше, слова звучали на очень глубоком уровне, и я понял интуитивно, что однажды я прочитал кое-что, что, по всей видимости, было построено таким образом, в соответствии с этими же инструкциями:

Они надели на него фиолетовый халат, затем скрутили терновый венец и наделили его. И они начали называть его «Да здравствует король евреев!» Снова и снова они ударяли его по голове палкой и плевали на него. Падая на колени, они почитали его. Марк 15: 17-19

В Ад Геренниуме говорится о том, чтобы мы украшали наше тело короной или фиолетовым плащом. Автор утверждает и дает Иисусу как корону Торней, так и пурпурную мантию. В тексте также рекомендуется, чтобы фигура была обезображена или окрашена кровью. И вот у нас есть Иисус, которому впервые дали терновый венец, а затем ударили его по голове посохом, что явно привело бы к кровавой ране, поскольку скальп, как правило, истекает кровью. В конце, солдаты, которые издеваются над Иисусом с его самобытностью, как царем иудеев, и отдавая почтение ему, акт, который, по крайней мере, был найден юмористическим.

Евангелия: Древняя литературная система памяти?

Казалось, что я нашел доказательства того, что Евангелия были на самом деле, чтобы действовать как тип литературной системы памяти. В самом деле, что еще можно подумать, когда один из центральных образов христианства является почти образцом для воссоздания образа основного руководящего принципа Искусства Памяти, изложенного в письменной форме около трехсот лет до того, как были написаны Евангелия? Может быть, авторы действительно были искусны в искусстве памяти? Возможно, трехкратная природа Синоптических Евангелий не является исторической катастрофой, а на самом деле является методом шифрования данных, содержащихся в чудотворных рассказах о Иисусе Чудотворце. И что еще более важно, возможно, сцена Иисуса в фиолетовом плаще с терновым венцом – это сообщение, означающее любому, кто знаком с искусством памяти, что здесь есть что-то кричащее для внимания, прося быть расшифрованным, многообещающим, стучащим, и дверь будет открыта.

Но что значит фраза, что текст – это форма литературной системы памяти? Что влечет переход от персональной системы памяти к литературной системе памяти? Давайте посмотрим на процесс кодирования информации в системе персональной памяти. Есть три элемента. Существует информация, подлежащая кодированию. Существует система кодирования. И есть итоговая таблица памяти, наполненная яркими изображениями, занимающимися незабываемыми действиями.

Когда этот процесс поднимается из личного мира и создается в литературном тексте, процесс остается прежним. Существует информация, подлежащая кодированию. Существует система кодирования. И есть итоговая сцена литературной памяти, наполненная яркими изображениями, занимающимися незабываемыми действиями. Главное отличие состоит в том, что в системе персональной памяти нет опасности, что таблица памяти может быть ошибочной для самого сообщения. В основном это связано с тем, что человек, который кодирует данные, является тем же человеком, который декодирует данные. С литературной системой памяти человек, который кодирует сообщение, вряд ли будет тем, кто декодирует сообщение. Скорее всего, поверхностный уровень текста будет приниматься за полноту сообщения. Таким образом, сообщение не будет декодировано вообще, помимо базового неврологического декодирования, которое происходит при распознавании символических меток, которые представляют звуки, из которых формируются слова.

На примере Марка 15: 17-19 давайте сначала рассмотрим информацию, которая передается. Эта информация просто заключается в том, что изображения, используемые в повествовании, были разработаны в соответствии с Ад Герениум. Система кодирования или ключ – это конкретный раздел Ад Герениума, который упоминает корону, фиолетовый плащ и украшение кровью. Текст Марка содержит определенные функции, которые отображаются на тексте Ад Герениума. Эти функции отображаются только тогда, когда текст Марка и ключевой текст объединены. Изучение раздела от Марка в изоляции не показало бы никаких доказательств того, что текст содержит скрытый закодированный смысл.

Стеганография: сокрытие сообщений в обычном виде

Мы не просто имеем дело с литературной системой памяти, это явление также включает аспекты стеганографии, которые являются искусством и наукой кодирования скрытых сообщений таким образом, что никто, кроме отправителя и предполагаемого получателя, даже не подозревает о существовании сообщения. Поэтому недостаточно, чтобы эти тексты содержали скрытый уровень смысла, они также разработаны таким образом, что никто даже не подозревает, что этот скрытый слой существует.

На данный момент я чувствую, что продолжать прямо на изучение Евангелий за скрытыми слоями смысла, возможно, не самый эффективный способ продолжения. В конце концов, я прошу вас, читатель, принять сразу два очень маловероятных предложения. Во-первых, существуют литературные системы памяти, а во-вторых, что Евангелия являются примером такой литературной системы памяти.

По этой причине, возможно, нам следует сосредоточиться на изучении некоторых потенциальных литературных систем памяти, которые не имеют совершенно исторического значения Евангелий, но все же позволяя нам рассматривать механизмы, работающие в отдельных сказках. Именно поэтому я предлагаю обратить внимание на Евангелия на сказки братьев Гримм.

Сказки

СТРАННЫЙ МУЗЫКАНТ

Автор

Джейкоб и Вильгельм Гримм

Когда-то был странный музыкант, который сам шел по лесу, думая об этом и о том. Когда ему было не о чем подумать, он сказал себе: «Здесь скучно в лесу. Я найду себе хорошего попутчика."

Затем он взял свою скрипку со спины и сыграл мелодию, прозвучавшую сквозь деревья.

Вскоре волк поскакал через чащу к нему.

«Ах, волк идет. «У меня нет желания съесть его», —сказал музыкант, но волк подошел ближе и сказал ему: «Ах, дорогой музыкант, ты хорошо играешь. Я тоже хочю научиться играть."

«Ты выучишь быстро, – ответил музыкант. «Тебе нужно только сделать то, что я тебе скажу».

«О, музыкант, – сказал волк, – я повинуюсь тебе, как ученик подчиняется своему учителю».

Музыкант велел ему пойти с ним, и, когда они прошли немного, они пришли к старому дубу. Оно было пустое внутри и разделено посередине.

«Послушай, – сказал музыкант, – если ты хочишь научиться играть на скрипке, положи передние лапы в эту трещину».

Волк повиновался, и музыкант быстро поднял камень и одним ударом крепко вложил в него две лапы, чтобы он лежал там, как заключенный.

«Подожди, пока я не вернусь», – сказал музыкант и пошел дальше.

Через некоторое время он снова сказал себе: «Здесь скучно в лесу. Я найду другого попутчика.

Он взял свою скрипку и снова сыграл в лесу. Вскоре к ним подошла лиса по деревьям.

«А, идет лиса, – сказал музыкант. «Я не хочу его».

Лиса подошла к нему и сказала: «О, дорогой музыкант, ты играешь очень хорошо. Я тоже хочю научиться играть."

«Ты выучишь быстро, – ответил музыкант. «Тебе нужно только сделать то, что я тебе скажу».

«О, музыкант, – ответила лисица, – я повинуюсь тебе, как ученик повинуется своему учителю».

«Следуй за мной», сказал музыкант, и, когда они прошли некоторое расстояние, они подошли к тропинке с высокими саженцами с обеих сторон. Там музыкант остановился, и, с одной стороны, он согнул молоденькое дерево фундука на землю и положил ногу на его конец. Затем он наклонился еще одним молодым деревом с другой стороны и сказал: «Теперь маленькая лиса, если ты хочешь что-то узнать, дай мне левую переднюю лапу».

Лиса повиновалась, и музыкант привязал лапу к левому стеблю. «Маленькая лиса, – сказал он, – теперь дай мне свою правую лапу».

Он привязал ее к правому стеблю. Убедившись, что узлы в шнуре были достаточно плотными, он отпустил. Деревья поднялись вертикально и дернули маленькую лису вверх, оставляя ее висящим там, борясь в воздухе.

«Подожди, пока я не вернусь», – сказал музыкант и пошел дальше.

Он снова сказал себе: «Здесь скучно в лесу. Я найду другого попутчика. Поэтому он взял свою скрипку, и в лесу прозвучала музыка. Затем к нему подпрыгнул маленький заяц.

«А, идет лиса, – сказал музыкант. «Я не хочу его».

«О, дорогой музыкант, – сказал заяц, – ты хорошо играешь. Я тоже хочю научиться играть."

«Ты выучишь быстро, – ответил музыкант. «Тебе нужно только сделать то, что я тебе скажу».

«О, музыкант, – ответил маленький заяц, – я повинуюсь тебе, как ученик повинуется его учителю».

Когда они прошли некоторое расстояние, они пришли на осиновую деревню на поляне в лесу. Музыкант связал длинную цепочку вокруг шеи маленького зайца, а затем связал другой конец строки с деревом.

«Теперь быстро, маленький зайчик, пробежи двадцать раз по дереву, – крикнул музыкант, и маленький заяц повиновался. Когда он пробежал двадцать раз, он повредил веревку двадцать раз вокруг ствола дерева, и маленький зайчик был пойман. Чем больше зайца вытащили и потянули, тем больше струна обрушилась на его нежную шею.

«Подожди, пока я не вернусь», – сказал музыкант и пошел дальше.

Волк, тем временем, толкнул, потянул и укусил камень, и так долго работал, что освободил ноги от трещины. Полный гнева и ярости он бросился за музыкантом, желая разорвать его на куски.

Когда лиса увидела, что он бежит, она начала кричать изо всех сил: «Брат волк, помоги мне! Музыкант меня обманул.

Волк спустил деревья, укусил шнур пополам и освободил лису, котороя пошла с ним, чтобы отомстить музыканту. Они нашли привязанного зайца, которого они спасли, а затем все вместе отправились искать своего врага.

Музыкант снова сыграл свою скрипку, когда он отправился в путь, и на этот раз ему повезло больше. Звук дошел до ушей бедного лесоруба, который мгновенно прекратил работать и, поджав топор под руку, подошел к музыканту, чтобы послушать музыку.

«Наконец-то появится подходящий собеседник, – сказал музыкант, – потому что я искал человека, а не диких животных». И он начал играть так красиво и восхитительно, что бедный человек стоял там в восторге, его сердце наполнялось удовольствием.

Пока он стоял там, волк, лиса и зайчик подошли. Он хорошо видел, что у них были злые намерения, поэтому он поднял свой сияющий топор и встал перед музыкантом, как бы говоря: «Любой, кто хочет причинить ему вред, остерегайтесь, потому что ему придется иметь дело со мной».

Тогда звери испугались и побежали обратно в лес. Однако музыкант сыграл еще одну мелодию, чтобы поблагодарить человека, а затем отправился в путь.