Kitabı oxu: «Франческа»

Глава 1

– Вот и подошёл к концу ваш последний школьный год. Сегодня вы покидаете эти стены, наполненные воспоминаниями о многолетней учёбе. Одиннадцатый "Б"… – тяжёлый ком подступил к горлу Марии Васильевны, в глазах заблестели слезы, словно капельки росы. – Мне так грустно расставаться с вами, моими любимыми птенцами, – проговорила она дрогнувшим голосом, с трудом сдерживая нахлынувшие чувства. – Сколько лет я вела вас по тернистому пути к глубоким познаниям русского языка и литературы… Сколько бессонных ночей провела, склонившись над вашими, исписанными нетвёрдой рукой тетрадями. За эти годы вы стали мне родными детьми, частичкой моей души. И сегодня, в этот особенный, прощальный вечер, я хочу вернуть вам частичку прошлого – ваши первые, наивные сочинения. Помните, как в пятом классе вы, словно несмышлёные птенчики, писали о своей мечте? Какими же вы были маленькими! С каким усердием выводили каждую буковку. Тема сочинения: "Кем я хочу стать, когда вырасту". Интересно, насколько изменились ваши взгляды, ваши помыслы за эти годы? Ну же… Подходите, не стесняйтесь. Окунитесь в воспоминания!

– Мария Васильевна, и моё сохранилось? – раздался низкий, уже почти мужской голос из толпы выпускников. Высокий, широкоплечий юноша с копной тёмно-русых волос вопросительно смотрел на классную руководительницу.

– И твоё, Сосновский, в целости и сохранности, – с улыбкой ответила Мария Васильевна. – Бери. Изучай. Вспоминай.

Классный руководитель, словно дирижёр, воодушевлённо выкрикивала фамилии. Вчерашние школьники, с замиранием сердца, протягивали руки. Получали заветные тетради и, отходя в сторону, жадно впивались взглядом в детские строчки. Читали вслух, делились друг с другом наивными мечтами, написанными когда-то дрожащей рукой. Вспыхивали тихие смешки, перерастая в дружный, заразительный хохот.

– Мадемуазель Че, что за тайны вы там храните от общества? – с ироничной усмешкой поинтересовался Валера Сосновский, незаметно приблизившись к стройной девушке. Длинное изумрудное платье, словно вторая кожа, облегало её точёную фигурку, а каштановые волосы ниспадали мягкими волнами, обрамляя нежное лицо.

– Не покажу, не надейся! Свои каракули рассматривай, – отрезала она, демонстративно захлопнув тонкую тетрадку прямо перед его носом.

– Да ладно тебе, покажи по-хорошему. Я же всё равно прочитаю, – усмехнулся Валерий.

– Я сказала – нет!

– Так и будешь обниматься с этой пыльной реликвией весь вечер?

– Представь себе! Возможно, да.

Валера отмахнулся и отошёл, мгновенно забыв о мимолётной перепалке. Вскоре он уже отплясывал с друзьями, заражая всех своим безудержным весельем.

– Чекка, что с тобой? Ты вся как тучка перед дождём, вот-вот расплачешься, – встревоженно обняла её подруга за плечи. Франческа молчала, лишь её глаза, наполненные тоской, неотрывно следили за лихо отплясывающим в центре зала Валерием. – Чекка, это из-за него? Ну же, скажи! Слушай, ну будут ещё в твоей жизни парни. Неужели на нём свет клином сошёлся? Ты же у нас – красавица!

– Маша, не утешай, прошу… Ничего не могу с собой поделать, – прошептала Франческа, и внезапно, вопреки её воле, по щекам покатились слезы.

– Поступишь в консерваторию, будешь блистать на лучших сценах мира, я уверена! Ты же у нас талантище! А этот… самовлюблённый эгоист пусть потом локти кусает от досады, понимая, какую девушку потерял. За ним-то всего какие-то полшколы бегало, а у твоих ног будет весь мир!

– Маша, может, мне его на белый танец пригласить?

– Чекка, даже не смей унижаться перед этим павлином! Да пошел он… знаешь куда!

Валерий, разгорячённый танцами, приблизился к столу, ломившемуся от обилия праздничных угощений. Наполнив стакан искрящейся минералкой, он увидел, как к нему, пританцовывая, приближается Макс, его друг из параллельного класса.

– Умаялся, звезда танцпола? – поинтересовался Макс, подмигнув.

– Ещё бы… В горле пересохло. А ты видел, как наша мамзель Че вырядилась сегодня? – с презрительной усмешкой произнёс Валерий, залпом осушая стакан.

– Далась она тебе, – отмахнулся Макс. – Стоит себе тихонько в уголке, как мышка, тетрадку свою теребит. Никого не трогает.

– Зануда. И ведь пялится на меня исподтишка! Она мне математику списывать давала исключительно потому, что по уши втрескалась.

– Вот дурная! Она же как будто из позапрошлого века вынырнула. Вся такая правильная. Одно имя чего стоит… Франческа… Но симпотная же, зараза. Ей бы макияж поярче, одежду посовременнее – от парней бы отбоя не было.

– Слушай, Макс, у меня мыслишка появилась. Пригласи-ка ты её потанцевать. А я тем временем прошмыгну к её тетрадке. Почитаю, что там она насочиняла.

– Сделаем, – ухмыльнулся Макс.

Макс присел за стол, исподтишка наблюдая за Машей и Франческой. Дождавшись момента, когда Франческа осталась одна, он незамедлительно подошёл к ней.

– Привет, Че! Грустишь?

– С чего ты взял? Просто музыка громкая.

– А пошли танцевать? Ну же, Че, пошли. Может, больше и не встретимся никогда! Последний вечер вместе.

Франческа, доверчиво улыбнувшись, оставила тетрадь на подоконнике и, ни о чём не подозревая, последовала за Максом на танцпол.

Валерий тут же метнулся к окну. Схватив тетрадь Франчески, он увлечённо начал читать старательно выведенные детской рукой строки. Перечитав исписанные страницы несколько раз, он разразился грубым, издевательским хохотом.

– Ха! Сенсация! Готовы узнать, кем мечтала стать мамзель Че? – закричал он на весь зал, не скрывая злорадного торжества.

Музыка оборвалась. Взгляды присутствующих, словно по команде, устремились на Валерия.

– Отдай! – пронзительно взвизгнула Франческа, отчаянно пробиваясь сквозь толпу выпускников.

– И не подумаю! Итак, всё внимание сюда! Сейчас я вам кое-что зачитаю! "Мои папа и мама считают меня талантливым и одарённым ребёнком. Считают, что у меня абсолютный музыкальный слух".

– Прекрати, прошу тебя, умоляю! – голос Франчески дрожал, щёки пылали ярким румянцем смущения.

– "Родители считают, что я должна поступать в консерваторию, – продолжал издеваться Валерий, давясь от смеха. – Но мне нравятся детективы. Этим летом я с удовольствием прочитала рассказы о Шерлоке Холмсе. Я тоже хочу стать детективом. А ещё я хочу ловить преступников вместе с Валерой Сосновским. Он тоже мечтает работать в полиции". Франческа, так ты, оказывается, ещё в началке втюрилась в меня?

– Замолчи! Отдай немедленно, – рассвирепевшая Франческа, всеми силами попыталась вырвать злополучную тетрадь из рук Валерия.

– Попробуй отними, пигалица! Следователь по особо важным делам Франческа Лукьянец. Даже имя дурацкое для следока!

– Меня назвали в честь оперной певицы Франчески Лебрен. Не смей оскорблять моё имя!

Руки девушки тряслись от нанесённой обиды, голос дрожал, щёки полыхали пунцовым румянцем, а идеально уложенные в салоне волосы начали выбиваться из прически, обрамляя разгоряченное лицо непокорными прядями.

– Вот и пой свои песенки! На большее ты всё равно не способна. Посмотри на себя, какой из тебя полицейский! Колыбельные в засаде напевать? – Валерий злорадствовал, наслаждаясь тем, что испортил Франческе выпускной вечер.

– Спорим, я поступлю и окончу институт МВД! И стану следователем!

– Ты? Да ты, кроме нот и гамм, ничего не знаешь! Вылетишь с первого курса, как пробка из шампанского!

– Не вылечу! Спорим?

– На что?

– Если я заканчиваю ВУЗ и становлюсь следователем, ты женишься на мне! – в порыве ярости выпалила Франческа.

– Что?! – выдохнул Валерий, ошарашенный столь дерзким условием пари.

– Валера, соглашайся! Или кишка тонка? Боишься? – подзуживали одноклассники, с нескрываемым удовольствием наблюдавшие за ходом ссоры.

– Я согласен! Но если ты вылетишь, я подарю тебе собачонку, которую ты назовешь в мою честь. Такую маленькую, лохматую, гавкучую. Гав! Гав!

– По рукам! Разбейте!

Франческа и Валерий скрепили пари крепким рукопожатием. Стоящий рядом Макс, рассёк сомкнутые руки спорщиков.

Разгорячённый и возбуждённый спором, Валерий подлетел к столу. Наполнил бокал терпким красным вином и жадно припал к нему губами.

– Может, хватит на сегодня? – попытался остановить его Макс, обеспокоенно глядя на друга.

– Ещё ты будешь мне указывать! Ты мне не мамочка! – огрызнулся Валерий.

– Ты придурок или просто перебрал сегодня? Что ты к Чекке прицепился? На смех девчонку поднял?

– Твоё какое дело? Не лезь, куда не просят!

– А знаешь, я хочу, чтобы в вашем споре выиграла Чекка. Посмотрю, как она тебя в ЗАГС потащит.

– Предатель!

– Нет… Ты – дурак… Она ведь любит тебя. А ты на принцип пошёл… Эх ты, Валера!

***

Минула неделя после выпускного, а Франческа всё никак не могла найти нужных слов, чтобы признаться родителям о своём решении поступать в институт МВД. По старой, въевшейся в кровь, привычке, каждое утро она садилась за пианино, заставляя клавиши послушно отзываться гаммами, арпеджио и этюдами, а голос – выводить сложные вокализы. Разговор, который Чекка мечтала отложить на неопределённое время, всё-таки нагрянул – воскресным утром, за завтраком, пропитанным ароматом кофе и предчувствием неминуемой бури.

– Чекка, завтра подаём документы в консерваторию, – будничным тоном объявила мама, отпивая глоток ароматного кофе.

– Мама, я передумала. Не хочу больше петь, – выпалила Чекка, покраснев от волнения.

– Что значит "не хочешь"? У тебя же талант! Абсолютный слух! А голос! Это же дар небес! И ради чего тогда все эти годы изнурительных занятий академическим вокалом? Сколько труда, и всё впустую? – возмутилась мать, уже видевшая дочь в лучах софитов Ла Скала и Ковент-Гардена.

– Мама, я понимаю твоё негодование. Вы с папой – талантливые, творческие личности. Но я… я не хочу петь, понимаешь? Позволь мне самой выбирать свой путь.

– И куда же ты собралась? – удручённо прозвучал вопрос, полный разочарования.

– В институт МВД… Следователем хочу стать.

– Ага, вот оно что! Теперь понятно, откуда ветер дует! Это все Валерка твой! Когда ты, наконец, поймёшь, что он тебе не пара? Ты – девушка не его круга… Воспитанная… Утончённая… Интеллигентная. А он… Ну что в нём такого? Разве что ростом вышел да мордашкой смазливой.

– Мама, я выйду за него замуж. Вот увидишь!

– С твоим-то упрямством я даже не сомневаюсь. Только будешь ли ты счастлива с ним? Ладно, поживём – увидим. Отец завтра возвращается с гастролей. Я сама с ним поговорю.

Глава 2

Пять лет спустя.

– Вау, кого я вижу! Лейтенант Че собственной персоной! – рассмеялся Валерий, его взгляд скользнул по стройной фигуре девушки в форме лейтенанта полиции, застывшей грациозной статуей у дверей Следственного отдела Центрального округа. Франческа выглядела как всегда безупречно: чёрные лакированные туфли на каблуках, аккуратно заплетённая коса и выражение лица победительницы.

– А что здесь делает мой будущий супруг? – ехидно поинтересовалась Франческа.

– Ну ты и заноза, Че! Неужели ты всё ещё помнишь о нашем споре?

– Пари есть пари. Проспорил – будь добр, тащи паспорт в ЗАГС.

– Ты ещё не стала следователем, – попытался отбиться Валерий, цепляясь за соломинку.

– Ошибаешься, любимый. Я назначена на должность помощника следователя. И, как видишь, направляюсь прямиком на службу. Так что советую держать паспорт под рукой, скоро нас ждёт марш Мендельсона.

Франческа, с гордо вскинутой головой, как и подобает победительнице, направилась ко входу в здание, чеканя шаг каблучками.

– Чёртова девка, – проворчал Валерий, отправляя окурок в урну, и с обречённым вздохом побрёл следом.

Кабинет начальника Следственного отдела обнаружился без труда. Дежурный, с копной рыжих волос, старший лейтенант, с готовностью указал на дверь в конце коридора первого этажа. Не прошло и пары минут, как Франческа постучала в лакированную поверхность тяжёлой дубовой двери.

– Войдите! – рявкнул грозный голос из-за двери.

Франческа, робко приоткрыв дверь, несмело просунула в узкую щель свое миловидное личико. Полковник, лысый крепыш лет сорока, окинул её оценивающим взглядом, скользящим от макушки до лакированных лодочек.

– Разрешите войти, – мелодичный голос Франчески, обычно уверенный, дрогнул под тяжестью начальственного взгляда.

– Вы уже почти здесь. Что у вас, милая барышня?

– Мы направлены к вам для прохождения службы, – слегка задетая подобным обращением, четко произнесла Франческа, входя в кабинет и вытягиваясь по струнке перед массивным столом начальника.

– Вот оно что, а я-то уж думал, – протянул полковник, разглядывая новоиспечённых лейтенантов с нескрываемым любопытством, будто рассматривая диковинных бабочек, залетевших в его кабинет прямиком с экзотических островов. – А второй у нас что, язык проглотил? Или из общества глухонемых? – он прищурился, словно целясь, и вперил взгляд в Валерия.

– Здравствуйте, – с ироничной полуулыбкой ответил Валерий, мгновенно сообразив, что дамам здесь не рады. – Молчу из уважения к прекрасному полу.

– Сработаемся, – процедил сквозь зубы полковник, явно недолюбливающий новые лица в коллективе и относящийся к ним как к досадной трещине на лобовом стекле любимого автомобиля. – Документы ваши покажите… Так… Валерий Викторович Сосновский… Что ж, похвально… Очень даже неплохо. Теперь ваши, девушка… Франческа… Имя какое… хм… затейливое.

– Родители назвали в честь оперной певицы Франчески Лебрен, – пояснила девушка.

– Итальянка, что ли? Не слышал. Где она поёт?

– Она немка. Но уже не поёт.

– На пенсии, что ли?

– Нет… её уже давно нет… Она умерла… в восемнадцатом веке.

– А… Тогда понятно. Значит, вы у нас Франческа Сергеевна Лукьянец. Что же вас, барышня, с таким-то именем в полицию потянуло? В роду у вас сыскари были?

– Нет… Я из творческой семьи. Мама – пианистка, а отец – оперный певец, тенор.

– Кенар? Знаю… птица такая есть. Замечательно горланит.

– Простите, не кенар, а тенор. А в полицию я пошла за женихом. Мы с Валерием скоро поженимся, правда, дорогой?

Валерий, не ожидавший столь откровенного заявления, подавился воздухом и закашлялся.

– Ну ладно, сладкая парочка. Раз уж такая любовь, для начала будете вместе работать, – полковник поднял трубку старенького телефона цвета слоновой кости, стоявшего на столе рядом с гипсовым бюстом Железного Феликса, и набрал короткий номер. – Игорёк, зайди ко мне, как говорится, на огонёк.

Спустя пару минут, показавшихся Франческе вечностью, дверь распахнулась, и в кабинет вошёл светловолосый мужчина на вид около тридцати, с едва наметившимися залысинами, ростом чуть выше среднего. Он был одет в простую, но хорошо сидящую чёрную футболку и потёртые джинсы, кричащие о его пренебрежении к формальностям.

– Вызывали, шеф? – деловито спросил он.

– Да, Игорёк, познакомься с молодёжью. Дожили, уже семейные подряды присылают… Франческа и Валерий. Забирай и вводи в курс дела.

– Пошли, новобранцы, – Игорёк кивнул, приглашая их следовать за собой.

Он зашагал по коридору широкими, стремительными шагами. Валерий едва поспевал за ним, а уж Франческа, цокая каблуками, и вовсе отставала. Игорёк это заметил и, скривясь, слегка замедлил шаг.

– Молодожёны? Реально? – не скрывая удивления, поинтересовался он.

– Ещё нет… Лейтенант Че пока не получила от меня официального предложения, – пошутил Валерий, продолжая путь по длинному, тускло освещённому коридору.

– Почему "лейтенант Че"? – добродушно улыбнулся Игорёк.

– Несолидно лейтенанта полиции "мамзелью Че" величать, – отшутился Валерий.

Франческа молча шла сзади. Только цоканье каблуков напоминало о её присутствии.

– Франческа, а вам идёт прозвище "лейтенант Че". Только вы, пожалуйста, на каблуках на службу больше не приходите. У нас тут всё просто.

– Поняла, исправлюсь, – ответила Франческа, почувствовавшая неловкость от ненавязчиво сделанного замечания.

В прокуренном кабинете, куда привёл Игорёк молодое пополнение, сидели двое мужчин в гражданском. Обоим было на вид около тридцати. Оба в хорошей физической форме, отличались лишь ростом и цветом волос.

– Молодёжь прибыла. Прошу любить и жаловать. Лейтенант Че и Валерий, – представил Игорёк вошедших.

– Рады знакомству. Добро пожаловать в наш бедлам. Я – капитан полиции Виктор Сергеевич Коновалов, опер, – добродушно произнёс черноволосый, ростом примерно с Игорька. – Мой коллега, капитан полиции Олег Алексеевич Семёнов, тоже опер, – он кивнул в сторону высокого блондина. – С Игорьком вы уже знакомы. Игорёк, Кучерявый ничего не передавал?

– Кроме лейтенантов, увы, ничего, – с ироничной гримасой ответил Игорёк.

– Простите, а кто такой Кучерявый? – уточнила Франческа, не понимая, о ком идёт речь.

– Так это начальник наш.

– У него на табличке другая фамилия написана, – немного сомневаясь, сказала девушка.

– Ну, знаете ли… На заборе тоже написано… Для нас он Кучерявый. Только ему – ни слова. Договорились? – Олег заговорщицки подмигнул Франческе.

– Договорились, – согласилась она, наконец поняв, что это прозвище.

Дверь в кабинет распахнулась, и на пороге, словно из ниоткуда, возник взъерошенный полицейский, тот самый рыжий старший лейтенант, не так давно указывающий Франческе, где кабинет начальства.

– Мужики, ой, простите, – смутился он, увидев Франческу, – вас, барышня, я не заметил. Короче, по коням! Убийство в гостинице. Похоже, снова маньяк развлекается.

Полицейские мгновенно вскочили с мест и ринулись к выходу. Франческа – за ними.

– Лейтенант Че, куда это вы? – строго спросил Виктор Сергеевич.

– Так я с вами.

– Вам приказа не было. Старлей сказал конкретно: "Мужики!" Да и вы сегодня чересчур… как бы это сказать… элегантны. Каблуки опять же. Посидите здесь. Ознакомьтесь с материалами. Кстати, вы в технике аппликации сильны?

– В технике чего, простите? – не поняла сарказма Франческа.

– Ладно, проще спрошу: бумажки склеивать умеете?

– У лейтенанта Че в школе на трудах была твёрдая пятёрка, – с едкой иронией вставил Валерий.

– Откуда знаешь? – удивился Игорёк, доставая из сейфа свой табельный пистолет.

– Так мы ж в одном классе учились.

– Ничего себе! – присвистнул Игорёк. – Так у вас школьный роман! Высокие отношения!

– Лейтенант Че, вот вам задание, – строго сказал Виктор Сергеевич. – Нужно срочно привести в порядок два дела. Думаю, вы справитесь.

Он водрузил перед озадаченной Франческой две увесистые папки с бумагами.

– Погнали, мужики! – скомандовал Игорёк, вылетая из кабинета. За ним, как стая гончих, рванули остальные. Уже в дверях Валерий обернулся и бросил торжествующий взгляд на одиноко застывшую посреди кабинета Франческу.

"Значит, я должна заниматься аппликацией! Если я женщина, значит, ко мне можно наплевательски относиться? Как к половой тряпке? Не выйдет! Я ещё докажу, чего стою!" – кипела она, с остервенением принимаясь за работу.

***

Запылённая служебная "Лада", утробно ворча мотором, неслась по городу, унося оперативников к месту преступления.

– А ты классный парень, Валера! – Игорёк по-свойски хлопнул его по плечу. – Сработаемся.

– Спасибо, буду стараться, – отозвался Валерий, радуясь, как мальчишка, что его приняли в дружную мужскую команду. – А куда мы, собственно, мчим?

– В "Венецию", будь она трижды проклята, – пробасил Виктор Сергеевич, глядя в окно на проплывающие мимо витрины магазинов и кафе. – Там, в номере люкс, ждёт нас хладный труп местной жрицы любви с чёрным капроновым чулком на шее. И это уже третья за месяц. К гадалке не ходи – маньяк объявился.

– Валерий, не жалко тебе невесту? На такую тяжёлую службу разрешил ей устроиться? – поинтересовался Игорёк, воспользовавшись отсутствием Франчески.

– А она мне вовсе и не невеста, – усмехнулся Валерий, смакуя предвкушение интриги.

– То есть?

– Да поспорили мы с ней на выпускном. Станет следаком – женюсь.

– Вот оно что! А ты, я смотрю, не сильно-то и рвешься под венец? – поддел его Олег Алексеевич.

– Вы наблюдательны. К тому же, уже месяц как с одной милашкой встречаюсь. Такая цыпочка. Не то что мамзель Че – сухарь в юбке, – самодовольно расхохотался Валерий.

– Мужики, признаюсь, как на духу, как-то не по себе, когда баба в кабинете, – скривился Олег Алексеевич. – Кстати, Валера, зови меня просто Олег.

– А меня Виктором. Мы в отделе ко всяким церемониям не привыкли. Но с появлением лейтенантши над нашим мужским монастырём нависла реальная угроза кастрации выработанных годами принципов и свободы. Не зря же говорят: "Бабы на корабле – к беде!"

– Да ладно вам дорамы разводить, свалит она через пару недель, вот увидите, – беспечно отмахнулся Игорёк.

– Думаю, нужно помочь девушке… принять это непростое решение, – с хитрым прищуром добавил Олег.

– Какое решение? – не сразу понял Валерий.

– Тут и дедукция ни к чему, все очевидно! Единственное верное: свалить по-тихому, – хмыкнул Игорёк.

***

Франческа вернулась домой, так и не дождавшись коллег, когда город уже погрузился в сумерки. Настроение было – хуже некуда. Не таким представлялся ей старт службы в органах. Холодное безразличие Валерия ранило, словно он намеренно не замечал в ней красивую девушку. Она медленно поднялась по лестнице, каждый шаг отдавался гулким эхом в пустом подъезде. У двери квартиры Франческа остановилась, собираясь с мыслями. С болезненной остротой она в который раз осознала правоту матери: поступление в институт МВД – роковая ошибка, цена которой – сломанная судьба. Но пути назад не было. За дверью разливались нежные аккорды – мать музицировала Доницетти, и тот час же раздался радостный лай, словно солнечный луч, пробившийся сквозь тучи. Настроение поползло вверх. Ключ повернулся в замке, в прихожую, радостно повизгивая и виляя хвостом, ворвался вихрь чёрной шерсти – пудель Лерочка.

– Лерочка, моя хорошая, – улыбнулась Франческа, накопившаяся за день тяжесть на сердце немного отступила.

– Кто пришёл! – из гостиной выглянула улыбающаяся мать, прервав игру на пианино.

– Привет, мам!

– А я-то думала, ты где-нибудь до утра в засаде проторчишь. А ты, оказывается, ещё и вовремя с работы, – усмехнулась она. – Ужин готов. Ещё даже не остыл.

– Спасибо! Только руки помою, – Франческа с благодарностью улыбнулась, ловя тепло материнской заботы, словно спасительный круг.

– Как первый рабочий день? – поинтересовалась мать, когда Франческа села за стол.

– Нормально. С делами знакомилась. Сейчас перекушу и с Лерусей пойду гулять, – ответила девушка, с аппетитом уплетая макароны.

– Лерчик вся извелась без тебя. Как услышала шаги на лестнице, сразу залилась лаем.

– Да ты моя хорошая, сейчас я доем и побежим на улицу, – Франческа ласково потрепала по голове радостно прыгающего вокруг неё пуделя.

– До сих пор поражаюсь, что это Валерка вдруг тебе собаку преподнёс?

– Думал, что меня отчисляют. А я взяла и всё сдала. Рано радовался. Но зато у меня теперь есть лохматая подружка. Да, Лерочка? Ты моя подружка? – она снова потрепала пуделя по кудрявой голове.

– Ав! Ав! – ответила та, радостно виляя хвостом.

– Вечером хоть гаммы поиграй. И распеться не помешает. До сих пор жалею, что ты в консерваторию поступать не стала.

– Мам, ну не начинай. Зато я буду с преступностью бороться! Следователь – очень нужная и востребованная профессия, – в который раз уверяла Франческа, не столько мать, сколько себя.

Франческа чмокнула мать в щеку и, подхватив поводок, выбежала на улицу с радостно виляющей хвостом собакой.

Глава 3

Молодой император Дахлиатеррума завершил свой ужин. Даниэль Второй, с надменностью, свойственной его роду, поднялся из-за стола и неспешно направился в свои покои. Дворецкий и первый министр, как верные тени, скользили за ним.

– Ваше Величество, каковы будут ваши высочайшие повеления? – подобострастно пролепетал первый министр, кланяясь так низко, что дворецкий опасался за целостность не только министерского лба, но и дорогого паркета.

– Думаю… до утра – никаких. Вы свободны, – холодно обронил император, уже несколько дней пребывавший в отвратительном настроении. Слишком спокойно, по мнению Даниэля, было в Империи в последнее время. Он чувствовал нарастающее напряжение, словно предвестник надвигающихся проблем.

Император переступил порог своих личных покоев, где его уже ожидали две молодые грации, словно выточенные из слоновой кости, – полуобнажённые, с чуть заострёнными ушками, зеркальное отражение друг друга. Быть при императоре считалось немыслимой честью, пределом мечтаний, недостижимой вершиной, до которой позволено дотянуться лишь избранным. Девушек отбирали с маниакальной тщательностью, превращая в живые, безмолвные статуи, призванные услаждать взор и плоть правителя. Каждая, удостоившаяся служить императору, добровольно отрекалась от материнства, подвергаясь мучительному ритуалу стерилизации у придворных магов. Затем следовала череда болезненных преображений: кожу отбеливали до алебастровой белизны, избавляли от малейших изъянов и родинок, грудь и губы искусственно увеличивали, а волосы на теле навсегда уничтожали. Помимо физических страданий, маги проводили обряды, высвобождающие чувственность, воспламеняющие сексуальность, прививающие рабскую покорность и безграничную преданность императору. Избранницы были готовы на всё, лишь бы находиться рядом с Его Величеством.

И вот, два этих гипсовых изваяния, облачённые лишь в короткие набедренные повязки и узкие полоски ткани, едва прикрывающие налитые груди, устремили свои немигающие, полные обожания взгляды на своего кумира. Даниэль окинул их холодным, безразличным взором. За годы правления эти глупые куклы приелись до оскомины. Менять их на новых не имело смысла – все они были одинаковы: покорные, немногословные, до смешного беспомощные. Статус императора требовал соблюдения определённых церемоний, и Даниэль принимал эту игру с долей циничного смирения.

Служанки синхронно склонились в глубоком поклоне и принялись медленно, словно в замедленной съёмке, освобождать его от роскошных одежд.

– Ваша ванна готова, Ваше Величество, – прошептала одна из них, упав на колени.

Обнажённый император, с царственной ленью в каждом движении, проследовал в купальню и медленно погрузился в объятия тёплой, благоухающей воды, усыпанной лепестками экзотических цветов. Служанки, словно безмолвные тени, тут же оказались рядом. Одна принялась аккуратно омывать его белоснежные волосы тёплой водой, нежно массируя кожу головы. От прикосновений её рук он прикрыл глаза.

– Ласки хочу, – произнёс Даниэль, вкладывая в голос ледяную отстранённость.

Вторая служанка беспрекословно сбросила с себя то, что условно называлось одеждой, и медленно, грациозно погрузилась в ванну рядом с императором. Он, неспешно открыв редкой красоты изумрудно-зелёные глаза, окинул девушку взглядом, полным равнодушия, ловя себя на мысли, что созерцает искусно выполненную, живую игрушку. Имя её было для него не более чем случайный звук, мимолетный шорох, недостойный памяти великого правителя. Его рука легла на её грудь, сжимая властно, бесцеремонно.

– Нравится? – спросил он, выговаривая слова без малейшего оттенка эмоций, словно задавал вопрос в пустоту.

– Да, Ваше Величество, – с придыханием прошептала служанка, томно закатив глаза, впрочем, как и всегда.

– А мне – нет! Вон! – рявкнул он, и прежняя холодность вмиг сменилась вспышкой отвращения.

Служанка, склонившись, поспешно вылезла из ванны и, пятясь, не переставая кланяться, исчезла за дверью. Вторая, закончив омовение волос, замерла в ожидании. Даниэль поднялся в полный рост, демонстрируя своё совершенное тело, вышел из ванны и присел на её мраморный край. Служанка принялась старательно вытирать его красивое, подтянутое тело мягким полотенцем.

– Теперь твоя очередь, – медленно прошептал император, едва шевеля тонкими губами.

Служанка, опустившись на колени, замерла перед Даниэлем и коснулась его царственного жезла своими пухлыми губами. Мгновение – и он остановил её резким жестом:

– Прочь! Я ничего не чувствую! Только холод…

Служанка, застыв в поклоне, пятясь, растворилась в дверном проёме.

Даниэль лёг в кровать, кутаясь в тёплое одеяло. Но сон бежал от него. Уже несколько лет он был одержим одной мыслью – как избавиться от родового проклятия, отравляющего его жизнь.

Дед Даниэля, дракон крутого нрава, почти полвека назад знатно повздорил с королём Амигдаликии. Причина спора была столь же нелепа, сколь и памятна. В Дахлиатерруме вывели дивной красоты георгин, и король Амигдаликии возжелал заполучить его клубень. Император Дахлиатеррума, однако, в просьбе отказал. Тогда король пошёл на хитрость и, ведая о страсти императора к азартным играм, предложил сыграть в дурака.

Коронованные игроки сели резаться немедля. В случае победы король получал вожделенный клубень. И тогда король Амигдаликии прибегнул к шулерству. Дед Даниэля, с прямотой, свойственной драконам, обвинил его в обмане. Вспыхнула перебранка, переросшая в потасовку. Но и этого королям показалось мало. Оскорблённый до глубины души, король Амигдаликии заслал в Дахлиатеррум отряд головорезов, уничтоживших теплицу с драгоценным георгином. В ответ дед Даниэля, не долго думая, завоевал государство эльфов. Земли независимой Амигдаликии отошли к Империи. Король, скрепя сердце, отдал корону, присягнул на верность победителю, став князем. Тогда маги и колдуны Амигдаликии, собравшись в священной роще, обрушили на императора Дахлиатеррума чудовищное проклятие – заклятие холода.

С тех пор дед Даниэля стал мрачен, холоден к близким и жесток к подданным. Узнав о проклятии, он повелел разыскать всех, кто участвовал в обряде, и предать их смерти. Придворные маги дни и ночи ломали головы, пытаясь найти способ снять заклятие. И лишь однажды, в пыльных фолиантах, они обнаружили ответ: "Заклятие исчезнет, когда растает лёд". Но где искать этот таинственный лёд, никто не ведал. В ярости император приказал казнить и их.

Отец Даниэля, подобно деду, с юных лет отличался жестокостью к подданным. Когда пришло время жениться, ему выбрали невесту из знатного драконьего рода. Он относился к жене с почтением, но без пылкой страсти. И супруга его не отличалась особой любовью и преданностью. Ни дед, ни отец не смогли сломить свободолюбивый дух эльфов. Эльфы отказывались платить дань победителям. Пару раз в год совершали дерзкие набеги на Дахлиатеррум, устраивали мятежи, которые жестоко подавлялись.

Даниэль, как и его предки, не отличался мягкостью. Он с лёгкостью подписывал приказы о казнях, ему были чужды чужие страдания. Он не имел друзей, ни к кому не привязывался. Любая женщина, которую он только пожелает, была готова разделить с ним ложе, надеясь покорить его сердце. Несмотря на физическую близость с красивыми женщинами, в душе императора царил лютый холод.

Глава 4

Проснувшись следующим утром, Франческа, в шёлковой пижаме, ступила босыми ногами на мягкий, пушистый ковер, и, критическим взглядом изучала содержимое гардероба.

– Что же надеть? Лера, подключайся к созданию образа полицейского.

В ответ с дивана донеслось сонное "Ав!", словно протест лени против надвигающегося дня.

– Лодырюга, тебе лишь бы поспать! А я тут одна должна ломать голову? – с притворной обидой, но с улыбкой в голосе, посетовала Франческа.

Лёгкий стук в дверь прервал её размышления.

– Чекка, можно? – робко выглянула из-за приоткрытой двери мать.

– Да, конечно, проходи, мамуль. Заодно и ты поможешь с выбором наряда для трудовых будней.

– Ты разве пойдёшь не в форме?

– Нет, что ты… В отделе все в гражданском… Джинсы, футболки, кроссы… Говорят, так им удобнее.

– Тогда, может, костюм? Брюки и пиджак… классика – всегда беспроигрышный вариант. Строго, стильно и со вкусом.

Франческа извлекла из шкафа серый классический костюм, приложила к себе и повертелась перед зеркалом в полный рост.

– И ведь правда… Ты гений, мама! Просто, лаконично и элегантно. Под кеды – самое то!

– Пойдём завтракать, наша гроза преступного мира, – улыбнулась мать.

За семейным завтраком в уютной кухне обсудили предстоящие гастроли отца с его театром. Родители вызвались погулять с Лерочкой, так что уже через полчаса Франческа, наполненная энергией и свежим воздухом тёплого солнечного утра, приближалась к месту своей службы.

– Доброе утро, лейтенант Лукьянец! Как прошёл первый день? – неожиданно Франческа столкнулась с полковником у входа в здание Следственного отдела. Сегодня он был даже чересчур любезен, что показалось Франческе подозрительным.

– Доброе утро, товарищ полковник. Всё прекрасно. Дела изучаю, вникаю в работу.

– Коллеги не обижают?

– Нет… Что вы, – немного смутилась девушка, вспомнив вчерашнюю шутку о навыках аппликации.

– Ну, смотри, если вдруг какие недоразумения, сразу говори. В другой отдел попрошу перевести, вообще куда-нибудь подальше от нашего. Может, тебе лучше бумажки перебирать?

– Зачем вы так говорите… Я с женихом хочу рядом быть, – обиделась Франческа, поняв, что полковник всерьёз намерен избавиться от неё.

– Ох уж эти бабские страдания, – махнул рукой полковник. – Шагай к своим. Как вообще Валерка разрешил тебе в Следственный отдел? Эти ваши беременности, роды, дети… На преступников времени не остаётся! Вот честно – не понимаю!

Не дождавшись ответа, полковник, словно ветер, устремился по длинному коридору к своему кабинету.

Франческа проводила его тяжёлым взглядом и поспешила по коридору. Вскоре она уже входила в кабинет к коллегам.

– Доброе утро! А у вас тут что – дым, как в коптильне? – закашлялась она, ощутив едкий привкус табачного дыма.

– Так с сигареткой как-то лучше думается, – насмешливо отозвался Олег. – Доброе утро, лейтенант Че.

Франческа распахнула окно настежь, впуская свежий воздух.

– Хоть немного чистого воздуха, – с облегчением вздохнула она, тяжело переносившая табачный дым.

– Лейтенант Че, а вы, я смотрю, ярая сторонница здорового образа жизни, – прозвучал язвительный голос Игорька. – Может, вы ещё и питаетесь исключительно правильными продуктами?

– Просто я не люблю, когда накурено. Голова болеть начинает.

– Лейтенант Че, придётся привыкать. Вы в мужском коллективе, – добавил Олег, нарочно закрывший утром окно, чтобы сильнее пахло сигаретным дымом.

– Простите, я постараюсь, – немного смутившись, ответила Франческа.

– Лейтенант Че, а как вас дома величают, если не секрет?

– Чекка.

– О! Да это почти как ЧК! Судьба, видать, вам на роду написана – чекисткой стать, – Игорёк не удержался от язвительной шутки.

Франческа, не выдержав усмешки в свой адрес, вспыхнула:

– Может, хватит на сегодня упражняться в остроумии? Больше не над кем издеваться?

– Да мы ж не по злобе, чисто по-приятельски балагурим, – невинно развёл руками Игорёк. – Кстати, а где ваш суженый-то запропастился? Заблудился, что ли?

– Пробки, наверное, – буркнула она.

Дверь распахнулась и в кабинет ввалился Виктор, сжимая в руках какой-то свёрток.

– Опаньки! Мужики, всем бодрого! А что это у нас тут так… – увидев Франческу, он на миг запнулся и, скорчив гримасу, отдалённо напоминающую улыбку, продолжил, – экзотически благоухает?

– Так это… у нас тут традиционный утренний смол-ток, – Игорёк хитро подмигнул коллеге, напоминая об их вчерашнем сговоре. – Милости просим присоединиться к нашей вакханалии.

– Ах, да! Запамятовал! – растерялся Виктор, начисто забыв за ночь о плане выжить Франческу из отдела. – Я тут с рыбкой. Рыбец надыбал по пути. Аромат – умереть не встать! Аж слюнки текут! Доброе утро, лейтенант Че! Что-то я вас в костюме сразу и не признал. Думал, дамочка какая с заявлением пожаловала. А тут, оказывается, все свои.

– Доброе утро, – вежливо ответила Франческа, чувствуя себя не в своей тарелке в этом мужском царстве.

– Почти вся банда в сборе. Только вот Валерка где-то в пробке застрял, – загадочно протянул Игорёк, бросая быстрый взгляд на Франческу.

– Это теперь так называется? В пробке засосало? Где мои шестнадцать лет… – затянул фальшиво Виктор.

Не прошло и пяти минут, как в кабинет влетел, словно ошпаренный, слегка запыхавшийся, раскрасневшийся Валерий.

– Доброе утро! Я не сильно опоздал? – выпалил он, переводя дух.

– Привет-привет… Опаздываете, лейтенант. Пробка конкретно засосала? Не смог вырваться из её страстных объятий? – спросил Игорёк, хитро подмигивая.

– Какая пробка? – Валерий застыл в центре кабинета и обвёл коллег растерянным взглядом.

– Лейтенант Че сказала, что ты в пробке томишься, – пояснил Олег, с трудом сдерживая усмешку.

– Ах… Да… Рассосалась уже, – отмахнулся Валерий, стараясь выглядеть беззаботно. – Лейтенант Че, а вы сегодня прямо как с подиума. Миланская неделя моды отдыхает. Костюмчик от армяней или "Маде ин Чина"?

– Валерий, хватит ёрничать, – огрызнулась девушка, чувствуя себя неловко под устремившимися на неё взглядами мужчин.

– Итак, план на сегодня, – Олег, почуяв, что атмосфера накаляется, поспешил перевести тему в рабочее русло. – Игорёк с Валерой к судмедэксперту смотаетесь, я с Виктором – ещё раз в гостиницу.

– А я? – робко спросила Франческа, в душе надеясь на что-то стоящее.

– А для вас, мамзель, – Олег растянул губы в ехидной улыбке, – задание особое, архиважное.

– Какое?

– Навести образцовый порядок в делах. Отвечать на телефонные звонки. Принимать заявления от потерпевших… Ну… Вдруг у кого-нибудь сумочку, кошелёк или губную помаду сопрут? А вы – раз… И раскроете преступление, как говорится, по горячим следам!

Мужчины, с громким смехом, напоминающим ржание жеребцов, поспешили ретироваться из кабинета, оставив, как и вчера, Франческу наедине со своим негодованием. Дождавшись, когда гул их голосов стих в коридоре, она, тяжело вздохнув и в сотый раз проклиная тот день, когда ей пришло в голову поступать в институт МВД, подошла к столу Игорька и с яростью вышвырнула в мусорную корзину баночку от икры, приспособленную под пепельницу – символ их мужского шовинизма и её бесправного положения.

Весь день Франческа провела в одиночестве. Без конца отвечала на телефонные звонки. Привела в порядок все папки с уголовными делами. От скуки она принялась наводить порядок. Первым дело вытерла пыль на подоконниках, шкафах. Безжалостно вышвырнула всё, что казалось ей лишним хламом. Вычистила до блеска пепельницы. Оборвала сухие листья с денежного дерева, выковыряла из горшка окурки и пепел. К концу дня кабинет сиял чистотой.

– Опаньки! Мужики, мы дверью не ошиблись? – протянул поражённый Олег, застыв на пороге кабинета.

– Нет, это точно наш вертеп. Вон там за столом лейтенант Че восседает. Наша визитная карточка, – подтвердил Игорёк, оглядывая преобразившееся пространство.

– Тогда что столпились? Заходим! – скомандовал Виктор. – Кто это тут у нас феячила?

– Я тут… немного навела порядок, – зарделась Франческа под их оценивающими взглядами.

– Да мы уж заметили. Стерильно, как в МОРГе, – Олег, храня верность мужской солидарности, напустил на себя недовольный вид. – Только жмуриков для антуража не хватает.

– Да ладно тебе, дизайнер тут выискался, – неожиданно для всех Игорёк переметнулся на сторону Франчески. – Девушка старалась, как могла. Кстати, твой кактус теперь дышит полной грудью. Смотри, он даже позеленел от счастья.

– Подарок любимой тёщи испортила! Я в нём сиги хоронил. Кладбище для бычков было, – проворчал Олег.

– Не печалься и не хнычь! Зато смотри, теперь места для новых захоронений – хоть отбавляй, – засмеялся Игорёк. – Хочешь, я буду у тебя свои бычки хоронить? А то я, чую, без пепельницы остался.

– Ты себе сначала тёщу заведи, а потом поговорим, – буркнул Олег. – Ладно, завтра здесь поработаем, если, конечно, никаких форс-мажоров не случится. На сегодня рабочий день окончен. Все на телефонах.

Уже на улице, у входа в здание, мужчины прощались. Сегодня перед уходом они даже помахали Франческе рукой. Набравшись смелости, она подошла к Валерию.

– Валера, может, сходим куда-нибудь? – робко предложила она.

– Конечно, лейтенант Че! Обязательно куда-нибудь да сходим, – в голосе Валерия послышалась насмешка. – Ну, например, вместе в засаде посидим.

– Валера, я серьёзно, – в глазах девушки блеснули слёзы, – ты же обещал, если я стану следователем…

– Чекка, ну ты и наивная! Прям в ЗАГС приспичило? Гордости у тебя совсем нет! – не сдержался Валера, переходя на грубость.

– Ты же знаешь, как я к тебе отношусь… И многим ради тебя пожертвовала… Зачем ты так? – Франческа обиженно отвернулась и в одиночестве побрела домой.

Она шла по знакомым улицам, погружённая в себя, не замечая ни ярких огней витрин, ни прохожих, спешащих по своим делам. В горле стоял нервный ком, не давая дышать. Дома она рухнула на диван в своей комнате, обняла подушку и разрыдалась:

"Почему он так со мной? Это несправедливо… И очень обидно… А самое ужасное, что я жить без него не хочу", – шептала она в подушку, проклиная свою любовь.

Глаза Франчески от слёз покраснели, веки припухли. Лерочка, её верная собака, тихо лежала рядом с диваном, прижавшись мордой к её ноге, словно понимала, что хозяйке сейчас очень плохо и ей необходима поддержка.

Глава 5

– Ваше Величество, пробудитесь немедленно! Дело не терпит отлагательств! – первый министр, словно одержимый, тормошил Даниэля, чья царственная особа крепко спала под пуховым одеялом.

– Что стряслось? – Даниэль, сонно приоткрыв один глаз, выглянул из-под уютного тепла.

– Очередной мятеж… В Амигдаликии, Ваше Величество.

– Да что ж им не живётся спокойно? Когда, наконец, князь угомонится?

– На этот раз они собрали войско из двухсот эльфов и движутся на нас.

– Созвать драконов. Отправляемся незамедлительно.

Нехотя расставшись с ласковым теплом постели, Даниэль вскочил и накинул шёлковый халат на обнажённое тело. Мгновенно перенёсся порталом на крышу дворца. Там скинул халат и, обнажённый, начал трансформацию. Его тело, словно податливая глина в руках скульптора, стало меняться, превращаясь в пульсирующую, бесформенную массу, которая затем обрела форму кокона. Кокон рос на глазах. Наконец, достигнув колоссальных размеров, он с оглушительным треском лопнул, являя миру величественного белого дракона. Взмах могучих крыльев – и он взмыл в воздух, направляясь к условленному месту сбора. Там его уже ждали собратья, драконы всех цветов и мастей, чьи чешуи мерцали в предрассветном свете. Вместе они, словно живая грозовая туча, поднялись в небо и устремились на подавление восстания в мятежное княжество Амигдаликию.

Меньше часа понадобилось, чтобы крылья драконов заслонили солнце над землёй княжества. Внизу, по зелёному полю, к Дахлиатерруму неслась эльфийская рать, облачённая в броню, отполированную до зеркального блеска. Заметив драконов, эльфы застыли, заняв боевую позицию. Тугие тетивы луков натянулись, смертоносные стрелы устремились в зенит, целясь в глотки гигантов. Но властный взмах крыла императора стал сигналом к расправе. Драконы, раскрыв пасти, обрушили на врага огненный шквал. Вопль агонии разорвал тишину, когда пламя охватило эльфийское воинство, превращая доспехи в расплавленный металл, а плоть – в пепел. В считанные мгновения покончив с жалким сопротивлением, драконы стремительно понеслись дальше, приземлившись у каменных стен дворца, некогда служившего резиденцией королей Амигдаликии. Белый дракон, сотрясая воздух гневным рыком, потребовал:

– Немедленно привести ко мне князя!

Эльфы, прислуживавшие во дворце, бросились на поиски своего господина. Даниэль терпеливо ждал, однако через полчаса тягостного ожидания не выдержал, с силой топнул огромной лапой, заставив землю дрожать. Перепуганные до смерти эльфы высыпали из дворца, словно горох из прохудившегося мешка.

– Я – великий и могущественный император Даниэль Второй, чьё имя внушает трепет! И если я требую князя, значит, он должен предстать передо мной немедленно! Даю вам пять минут на размышление. Иначе этот проклятый край станет лишь воспоминанием, прахом, развеянным по ветру! Никто не уцелеет!

В подтверждение своих слов Даниэль взметнул в небо огненный столб. Угроза возымела действие. Через пару минут князь Амигдаликии стоял перед грозным императором.

– Ваше Величество! Для нас огромная честь принимать вас в нашей скромной обители, – пролебезил князь, стараясь скрыть дрожь в голосе.

– Заткнись! Кто вновь поднял знамя мятежа против Дахлиатеррума? – прорычал Даниэль, прожигая эльфа взглядом, полным ярости.

– Клянусь, Ваше Величество, я ничего не знаю об этих безумцах! – заюлил седовласый эльф.

– С меня хватит твоей лжи! Этот бунт – последний в твоей жалкой жизни. Собирайся! Свой приговор ты услышишь в Дахлиатерруме.

– Нет! – раздался полный отчаяния женский крик. Из дворца выбежала молодая эльфийка и бросилась в ноги императору. – Ваше Величество, умоляю вас! Пощадите моего отца!

Даниэль надменно окинул взглядом смелую девушку. Эльфийка, покорно склонив голову, стояла на коленях и беззвучно плакала.

– Кто ты? – поинтересовался он, стараясь скрыть нарастающий интерес.

– Асфея, дочь князя. Простите его, Ваше Величество! Накажите лучше меня!

Даниэль не мог отвести глаз от лица и стройной фигуры прекрасной эльфийки. Длинные, словно лунный свет, волосы, обрамлявшие её лицо, густые ресницы, изогнутые брови, оттенявшие бездонные, полные слёз глаза, чувственные алые губы и кожа, белая, как первый снег, делали её похожей на драгоценную статуэтку. Эльфийка была прекрасна, словно ожившая мечта, явившаяся из снов. Императора внезапно охватило безумное желание обладать ею.

– Собирайся! Поедешь вместо него! Будешь моей наложницей!

– Пощадите! Она – моя единственная дочь! – взмолился князь, падая ниц. – В жилах Асфеи, как и в ваших, течёт королевская кровь. Она не может стать вашей наложницей!

– Что? Как ты смеешь перечить мне! Жизнь твоей дочери принадлежит императору по праву рождения, как и всё в Дахлиатерруме. Хотя… – Даниэль на мгновение задумался, оценивая открывающиеся перспективы. – Твоя дочь и впрямь прекрасна. Пожалуй, я возьму её в жёны! И тогда ты, жалкий червь, больше не осмелишься поднимать эльфов против меня! Помни: первое же восстание – и Асфея отправится в могилу. Жду мою невесту во дворце!

Довольный найденным способом установления прочного мира с непокорным княжеством, Даниэль в сопровождении драконов взмыл в небо и улетел, оставив за собой лишь столб пыли.

Эльфы, застывшие в изумлении от столь неожиданного поворота событий, безмолвно смотрели вслед удаляющимся силуэтам.

– Отец, я не хочу замуж за императора, – прошептала сквозь слёзы Асфея. – Он ужасен! Породнившись с ним, мы навсегда утратим надежду на свободу.

– Дорогая, мы с твоей матерью что-нибудь обязательно придумаем. Ты не станешь заложницей этого бессердечного тирана.

***

В то же самое утро, когда Даниэль отправился усмирять бунт непокорных эльфов, Франческа, перед началом службы, решила прогуляться пешком по городу. Улицы ещё не проснулись. Редкие прохожие спешили по своим делам. Из гостеприимно распахнутых дверей кафе доносились манящие ароматы свежего кофе и аппетитной выпечки. Франческа неторопливо брела, с любопытством разглядывая витрины магазинов, пёстрые вывески кафе и причудливые фасады домов. Внезапно, словно гром среди ясного неба, из кафе на противоположной стороне улицы возник Валерий… и не один.

Его руку обвивала высокая, пышногрудая блондинка с распущенными волосами, ниспадающими волнами до талии. Они шли в обнимку, увлечённые оживлённой беседой, смеясь и не замечая никого вокруг. Время от времени они останавливались, чтобы обменяться страстным поцелуем, не скрывая своих чувств. Сердце Франчески замерло, дыхание оборвалось, мир рухнул. От потрясения она застыла на месте, прожигая взглядом Валерия и его спутницу. Как же сильно ей хотелось оказаться сейчас на месте этой незнакомки, ощутить на себе тепло его взгляда, почувствовать себя желанной! Неожиданно нахлынувшая волна ревности заставила её ноги двигаться быстрее. Поддавшись внезапному порыву, она перебежала улицу и преградила им путь.

– Доброе утро, Валерий! Какая неожиданная встреча, – произнесла она с напускным равнодушием, стараясь скрыть дрожь в голосе.

– О, мамзель Че! – насмешливо протянул Валерий, и, словно нарочно желая причинить ей боль, прижал спутницу ближе к себе.

Франческа, сжигаемая ревностью, впилась взглядом в соперницу. Девушка была безусловно хороша собой – яркая, запоминающаяся. Безупречный макияж подчеркивал её выразительные черты: стрелки на веках делали взгляд томным и манящим, септум в носу добавлял образу дерзости, а пухлые губы, явно увеличенные инъекциями гиалуроновой кислоты, были накрашены вызывающе-розовой помадой. Из глубокого выреза короткого облегающего топа кокетливо выглядывала высокая грудь, на которой виднелся фрагмент татуировки. Под правой ключицей была нанесена ещё одна тату: роза, изящно переходящая в надпись "love". Тонкая полоска обнажённого плоского живота, пронзённого пирсингом в пупке, завершала этот дерзкий образ.

– Валера, а это кто? – с недоумением поинтересовалась красотка, оглядывая Франческу с нескрываемым любопытством.

– Да так… одноклассница… – пренебрежительно пожал плечами Валерий, словно речь шла о назойливой мухе, – бегала за мной в школе.

– Вау! Да ты, оказывается, пользовался популярностью у девушек, любимый! – блондинка кокетливо поцеловала Валерия в щеку.

– Приятно было познакомиться. Хорошего дня! – задетая за живое, Франческа гордо вскинула голову и, резко развернувшись, перешла на другую сторону улицы.

– Странная какая-то, – заметила спутница Валерия, проводив Франческу взглядом. – Так ревностно на меня смотрела. Как будто я у неё жениха увела.

– Не бери в голову. Она всегда была со странностями. Патологически аккуратная. Вечно в длинной юбке и с косой до пояса. Впервые на выпускной накрасилась. Правильно говорила, таким вот тургеневским языком. Ни одного матерного слова от неё не слышал. Правда, училась неплохо. В самодеятельности романсы пела и на пианино тренькала. Как завоет что-нибудь из классики… Аж зубы от скуки сводит.

– Короче, такая правильная, вся из себя паинька, – усмехнулась блондинка, продолжая смотреть вслед почти бегущей Франческе.

– Что-то типа того.

***

– Доброе утро, лейтенант Че! Что-то вы сегодня в грусти с самого утра, – весело поприветствовал Игорёк входящую в отдел, успевшую поплакать по дороге Франческу.

– Доброе утро! Кстати, Игорёк, а кто вы по званию?

– Я? Майор полиции, собственной персоной.

– А почему тогда Олег всеми командует? Вы же старше по званию.

– Разве Олег командует? Что-то я не заметил, – усмехнулся Игорёк, устраиваясь за своим рабочим столом.

– Ну да! Вчера составил каждому план работы.

– Так он большой, ему и думать. А вот и Олег пожаловал.

– Приветствую, народ! Виктор на подходе, – бодро произнёс Олег, усаживаясь на своё рабочее место. – Как обычно, ждём Валеру и погружаемся в бумажную пучину. Сегодня было бы неплохо все дела в порядок привести и сдать.

– Я все вчера доделала, – недовольно буркнула Франческа, всё ещё подавленная утренней встречей.

– Ну надо же! Клад, а не сотрудник! – одобрительно воскликнул Игорёк. – Начинаю понимать, что женское начало в нашем мужском царстве – это благодать.

– Доброе утро! – одновременно в кабинет вошли Виктор и Валерий.

Мужчины поприветствовали вошедших.

– Доброе утро, Виктор Сергеевич, – подчеркнуто вежливо поздоровалась Франческа.

– Лейтенант Че, а что это вы с женихом не здороваетесь? – удивлённо приподнял бровь Игорёк.

– Виделись, – с досадой фыркнула Франческа, демонстративно отворачиваясь от Валерия.

Телефон взорвался пронзительной трелью. Игорёк, не раздумывая, подхватил трубку, что-то коротко буркнул в ответ и, обернувшись к коллегам, бросил:

– Мужики, режим ожидания. Кучерявый срочно вызывает.

– Дуй, расскажешь. Прямо умираю от любопытства, какие там новости, – Олег, не в силах усидеть на месте, заёрзал на стуле.

Десять томительных минут тянулись, как часы пытки. Наконец, Игорёк вернулся и, обведя взглядом коллег, в котором читалась значимость предстоящего, неспешно опустился в кресло. В этот момент, когда вопрос встал о чём-то важном, именно он ощущался первой скрипкой этого небольшого оркестра.

– Ну же, не томи душу, – не выдержал Виктор.

– Едем в "Сатурн". Лейтенант Че с нами. Приказ – изображать беззаботный отдых. Валера с Франческой – влюблённые голубки, я – с вами за столик. Олег и Виктор – в противоположном конце зала. Делаем заказ и ждём.

– Кого ждём-то конкретно? – Олег, как всегда, не терпел недосказанности.

– Боров должен пожаловать. Будем брать тёпленьким.

– Игорёк, а можно я буду влюблённую в вас изображать? – робко предложила Франческа, стараясь не встречаться взглядом с Валерием, чтобы не разреветься перед коллегами.

– А Валера не приревнует? – Игорёк удивлённо переводил взгляд с одного лейтенанта на другого.

– А мне с сегодняшнего дня всё равно! – со злостью в голосе бросила Франческа.