Kitabı oxu: «Жених с испорченной биографией»

Пролог

- Мне кажется, мы встречались раньше, - Ника внимательно вглядывалась в серые глаза лежащего рядом с ней, довольного Дика.

- Да. Это так, - блондин хитро прищурился. На его чуть пухлых губах заиграла улыбка.

- Я только не могу вспомнить, где? Дик, ну пожалуйста, хоть немного намекни! Хоть самую малость!

- Намекну, но при одном условии.

- Каком? - в голосе Ники прозвучало нетерпеливое любопытство.

- Если ты... прямо сейчас - он выдержал паузу, наслаждаясь её ожиданием.

- Ну же, не томи! Что?

- Прямо сейчас признаешься мне в любви.

- Вот ты вредина! Может, тебе ещё и предложение руки и сердца сделать?

- Это было бы в идеале! - рассмеялся он.

- Хорошо, я тебя люблю! - звонко рассмеялась Ника, обнимая мужчину, ставшего в один миг самым близким и дорогим. - Всё! Признавайся!

- Я тот, кого ты ненавидишь...

Годом ранее...

Глава 1

Вечером, после изнурительной работы в каменоломне, измотанные непосильным трудом, напоминающие тени, заключённые, построившись в колонну, потянулись к баракам. Угольная пыль въелась в кожу, солёный, липкий пот струился по истощённым телам. Тяжёлые цепи громыхали в унисон со стонами, а босые ноги с трудом волочились по пыльной дороге. Вооружённые надсмотрщики, словно злые духи, восседая на конях, зорко следили за колонной, свист плети то и дело рассекал воздух, обрушиваясь на спины несчастных, вырывая стон отчаяния.

Сюда, в этот ад, отправляли по приговору суда его королевского величества Вильяма III. Для подавляющего большинства осуждённых это был билет в один конец. Каторжане умирали от невыносимых условий жизни в бараках, тяжёлого труда в каменоломне, отвратительного питания, заболеваний, отсутствия медицинской помощи. Каждый попавший сюда лишался своего имени не только при жизни, но и посмертно. Осуждённым присваивались номера, с которыми они существовали до конца своих дней. Этот же безликий номер указывался на могильной плите.

Медленно преодолев три километра от угольных шахт, колонна приблизилась к старому одноэтажному бараку, сколоченному из досок, кое-где прогнивших от времени. У входа каждый получал алюминиевую миску с порцией дурно пахнущей похлёбки, кусок чёрного хлеба и кружку мутной, подслащённой воды. Сжимая в руках скудный ужин, каторжане входили в тёмный, плохо освещённый барак и рассаживались по грубым деревянным нарам, стоящим рядами в три яруса.

В непроветриваемом, лишённом окон "склепе" было душно. Стоял запах сырости, плесени, испражнений, пота заключённых. Старые, казалось, готовые в любой момент рассыпаться в прах, стены держались исключительно за счёт магии. Частыми гостями барака были крысы. Грызуны то и дело нагло сновали между нар, чувствуя себя полноправными хозяевами этого проклятого места.

Как и все, получив свою порцию скудного ужина, заключённый под номером 23515 опустился на нары. Валившийся с ног от накопившейся за день усталости, мужчина с жадностью хлебал похлёбку, закусывая куском чёрного, плохо пропечённого хлеба, словно это был шедевр кулинарного мастерства королевского шеф-повара. Ещё два года назад у него было имя: Ричард. Точнее, Его Светлость герцог Ричард Андевиальде. Единственный сын и наследник состояния знатного рода Андевиальде. Его предки честно и преданно служили короне. Многие из них занимали важные должности при дворе. Ричард, получив прекрасное образование, был готов служить на благо своей страны. Блестяще окончив Академию Государственного Управления, он вернулся в столицу королевства Фортавиании.

На первом же балу он познакомился с очаровательной, изысканной блондинкой с ласкающим слух именем Милица, дочерью маркизов Лансуортов. После первого же танца она предложила герцогу охладиться бокалом прохладного лимонада, который очень предусмотрительно принесла сама. Ричард был польщён подобным вниманием. Завязалась непринуждённая беседа. В тот же вечер Ричард понял, что влюбился без памяти. Начались ухаживания за нежной, романтично настроенной блондинкой: цветы, дорогие подарки, трогательные письма, лирические стихи. Юная Милица отвечала взаимностью. В высшем свете их считали идеальной, гармоничной парой. Ричард уже планировал сделать предложение возлюбленной и обсудил свои намерения с родителями. Мать, однако, не одобрила выбор сына. Убеждённая, что, согласно давнему предсказанию гадалки, её любимый и единственный сын должен жениться на дочери короля, Наира взбунтовалась. В семье разразился грандиозный скандал. В конечном итоге, старший герцог поддержал сына и потребовал от Наиры утихомириться. Родство со старинным почтенным родом маркизов Лансуортов устраивало амбициозного главу семейства. Вскоре в фамильном замке герцогов Андевиальде готовились покои для прелестной невесты Ричарда.

Всё рухнуло в один миг: бесследно исчез Инвар, старший брат Милицы. Почти месяц поисков мужчины не увенчались успехом. Следствие вёл граф Арнольд Тарлент. Ричарду он запомнился как молодой амбициозный мужчина, не наделённый большим умом. Именно граф выдвинул версию, что брата Милицы убил герцог Андевиальде. Мотивом к совершению преступления, по версии Тарлента, послужило нежелание старшего брата выдать Милицу замуж за герцога. Непонятно каким образом, на газоне перед замком герцогов обнаружилась улика: окровавленный столовый нож, предположительно с кровью несчастного Инвара. Все попытки доказать невиновность Ричарда оказались тщетны. Даже то, что не найдено тело убитого, явилось отягчающим обстоятельством. В итоге, Ричард был лишён адвоката. Следователь высказал "гениальную" мысль, что подозреваемый принял драконью ипостась и испепелил бездыханное тело невинно убиенного. Драконье Королевство славилось своими суровыми законами, убийство аристократа-дракона каралось пожизненной каторгой. После вынесения приговора Ричард прямо из зала суда был отправлен в горы добывать уголь. Несчастная мать в истерике кричала в лицо судье, что её мальчик невиновен, клялась, что она не оставит такой вопиющей несправедливости. Сердце пожилого отца не выдержало: старший герцог Андевиальде скончался на следующий день после вынесения приговора сыну.

За два года пребывания на каторге Ричард из красивого, статного, мускулистого блондина превратился в истощённого, сломленного суровой судьбой, старца с потухшим взглядом когда-то живых, серых глаз. Угольная пыль въелась в некогда густую шевелюру, превратив её в грязную, спутанную гриву. Косматая, неухоженная борода скрывала иссушенное лицо, испещренное грязью и болезненными прыщами. Израненные руки и ноги, кожа спины и шеи, изувеченные незаживающими ранами от плетей, служили бессловесными свидетелями его мучений. Ещё одной проблемой были вши, отравляя и без того жалкое, полное унижений существование.

Условия жизни на каторге, а точнее существования, ежедневно приближали Ричарда к конечной точке. Он уже не чувствовал боли, не испытывал ненависти к надсмотрщикам. Его даже не раздражали грязь в бараке, вши, бесстрашно шныряющие везде и всюду, наглые крысы. Единственным его желанием было умереть, и как можно скорее. Каждый вечер, забираясь на жёсткие деревянные нары, он закрывал глаза в надежде, что утро для него уже не наступит. Перед сном он вспоминал лицо любимой девушки, её мелодичный голос. Было больно, что он не смог оставить после себя наследника, и теперь старинному роду герцогов Андевиальде наступит конец.

Так и сегодня, после скудного, безвкусного ужина он лёг на нары и закрыл глаза. Мгновенно перед ним возник образ Милицы. Девушка улыбалась ему своими розовыми пухлыми губками. На щёчках милого лица образовались две ямочки. Серые, с поволокой, подобно лёгкому дыму, глаза смотрели на него с любовью и нежностью. Её изящные, словно выточенные из мрамора, плечи манили к себе, вызывая нестерпимое желание прикоснуться к ним губами.

"Милица", - тяжело вздохнул Ричард и, закинув руки за голову, насколько это позволяли сковывающие его цепи, провалился в сон.

Однако сон был недолог: около трёх часов ночи его разбудил бешеный крик. Ричард приподнялся на нарах, глазами ощупывая полумрак барака, пытаясь понять, что происходит. В двух шагах от него яростно дрались каторжане. Что послужило поводом, он не разбирался. Чаще всего потасовки возникали из-за еды, но, бывало, каторжане насиловали молодых миловидных парней. Ричард избежал такой участи: в своё время он свернул шею при попытке совершения насилия над ним. За это был жестоко наказан надсмотрщиками. Но по возвращении из карцера его уже никто не трогал. Сейчас от былой красоты ничего не осталось, внешность заключённого 23515 не располагала к плотским утехам.

- Мужики, прекратите! - крикнул дерущимся Ричард.

- Заткнись! Спать мешаешь! - рявкнул сосед по нарам и со всей силы ударил его увесистым кулаком по голове.

Ричард, не раздумывая, ответил тем же, насколько ему позволяли кандалы. Завязалась драка, к которой мгновенно присоединялись другие заключённые. Ричард уже не чувствовал боли. Окровавленный, он наносил удары всем подряд, молясь, чтобы сегодня желанная смерть наконец нашла его.

Услышав шум и крики, в барак ворвались надсмотрщики. Раздались выстрелы, а затем - пронзительные крики убитых. Воздух наполнился едким запахом пороха и крови. Несколько резких, безжалостных ударов плетью - и Ричард потерял сознание.

Сколько он пробыл в беспамятстве, Ричард не знал. Так же он не знал, сколько раз по его израненному телу прошлась плеть. Он очнулся на холодном земляном полу, всё в том же мрачном бараке. Перед его лицом, сверкая маленькими злыми глазенками, сидела огромная серая крыса. Влажный нос грызуна втягивал воздух. Усики противно шевелились.

- Кыш! - злобно прошипел Ричард.

Крыса, испугавшись звука его голоса, поспешно убежала. Медленно, с трудом превозмогая невыносимую боль во всём теле, опираясь на руки и гремя цепями, Ричард поднялся и взобрался на нары.

"Опять жив..." - тяжёлый, измученный вздох вырвался из его груди. Поспать больше не удалось. Дверь барака распахнулась, что означало, пора завтракать и отправляться в карьер. Ричард, переступая через ещё неубранные тела погибших в ночной потасовке, медленно, вместе с остальными измученными каторжанами, побрёл к выходу.

Возле двери он протянул повару грубую кружку и миску, получил свою скудную порцию каши, сладкой воды и чёрствый кусок хлеба. На улице, присев на землю, он принялся за свою нехитрую трапезу. Закончив, он подошёл к грубо сколоченному из досок столу и поставил на него посуду, чтобы вечером вновь получить свою порцию еды.

- Заключённый номер 23515! Живо сюда! - громко выкрикнул один из надсмотрщиков.

Ричард напрягся, не ожидая ничего хорошего. Медленно, словно шагая на эшафот, он направился к кричавшему. В голове пульсировала только одна мысль: "Расстрел... Как избавление от мучений..."

- Я повторяю! Заключённый номер 23515! Немедленно ко мне! - снова раздался резкий окрик.

- Прибыл, - тихо отозвался Ричард, с трудом преодолевая сухость в горле.

Надсмотрщик, словно хищная птица, пронзил его критическим взглядом, от макушки до пят.

- Приказываю следовать за мной! - процедил он сквозь стиснутые зубы.

Ричард, превозмогая боль от недавних побоев, последовал за конвоиром. Тот привёл его к зданию, где находился кабинет начальника каторги. Зажиревший, с блестящей лысиной и с отвратительными толстыми губами начальник каторги, держа в толстых пальцах какой-то документ, ожидал их на улице.

- Прикажете завести в ваш кабинет, ваше превосходительство? - вытянулся по стойке смирно конвоир Ричарда.

- Нет, - поморщился толстяк, не скрывая своей брезгливости к заключённому. - Он слишком грязен. Запачкает мой ковёр.

- Заключённый номер 23515 по вашему приказанию прибыл! - непонятно для чего отчеканил конвоир, когда и так всё было очевидно.

Толстяк развернул документ и начал читать:

- По высочайшему указу Его Величества короля Вильяма III, правителя королевства Фортавиании, приговорённый к пожизненной каторге за убийство Инвара Лансуорта, Ричард Андевиальде, помилован в связи с отсутствием преступления как такового. Ричард Андевиальде подлежит немедленному освобождению.

Скрутив королевский указ о помиловании в трубочку, он брезгливо протянул его Ричарду.

- Что стоишь, как каменная глыба? Бери указ и проваливай отсюда! - рявкнул начальник каторги.

- Я... Я свободен? - с трудом шевеля сухими, потрескавшимися губами, не веря услышанному, переспросил Ричард.

- Да... Снимите с него кандалы, и пусть улетает поскорее. А то запах от него... Я сейчас блевану! - брезгливо поморщился начальник каторги и прикрыл свой крупный нос белоснежным носовым платком.

К Ричарду, поспешно выполняя распоряжение начальства, подскочил один из надсмотрщиков - худой, долговязый мужчина с лицом, усеянным багровыми прыщами. На его бедре тускло поблескивала связка ключей, издававшая лязганье при каждом шаге. Ричард часто задавался вопросом: почему при достаточно развитой магии в королевстве надсмотрщики по-прежнему полагаются на грубую сталь и привычные замки? Ответа на это он так и не нашел.

После долгих поисков, наконец, был найден нужный ключ. С характерным лязгом, словно стон металла, оковы, сковывавшие руки и ноги заключенного, упали на землю. Ричард, не веря, что всё это происходит с ним, стоял и ладонями растирал багровые кровоподтёки на предплечьях. Рассеянным взглядом он смотрел на надсмотрщиков. Начальник каторги, устав ждать, когда заключённый номер 23515 соизволит взять у него королевский указ, швырнул его к ногам Ричарда и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, прикрывая нос носовым платком, поспешно скрылся в здании. Надсмотрщики, последовав его примеру, устремились на свои посты, за исключением одного, того самого, который привёл сюда Ричарда.

Ричард медленно наклонился и поднял помятый указ. Он ещё раз, с трепетом, вчитался в его строки.

"Свобода!"- по его щеке скатилась одинокая, скупая мужская слеза.

- Хватит стоять, как постамент. Пошли на выход! - недовольно рявкнул надсмотрщик, которому вся эта церемония изрядно надоела.

Ричард в его сопровождении добрался до ворот. С противным скрежетом, давно не смазанный маслом, сдвинулся тяжёлый металлический засов, который отделял заключённых от свободы. Ричард, словно во сне, сделал неуверенный шаг вперёд. Ворота за ним тут же с грохотом захлопнулись.

Немного постояв, пытаясь осознать, что он больше не заключённый и всё происходящее с ним в данную минуту - не сон, он принял драконью ипостась. Ослабленные после долгого заточения крылья дрогнули, пара резких взмахов, и Ричард, вспомнив забытое ощущение свободы, взмыл в небо. Воспалённая драконья кожа после трансформации болела настолько сильно, что хотелось кричать. Раны кровоточили. Измученный и больной белый дракон возвращался домой.

Глава 2

В особняке маркизов Лансуортов разворачивалась семейная драма. Глава семейства, представительный маркиз Чарльз Лансуорт, восседал в старинном, резном кресле у камина. Его морщинистые пальцы нервно теребили седую, тщательно ухоженную бороду. Его супруга, очаровательная блондинка Лилия, сидела в кресле у окна. Супруга была почти на тридцать лет моложе маркиза. От нервного перенапряжения её белая кожа покрылась красными пятнами, тонкие пальцы дрожали, глаза были влажными от переполнявших их слёз. Рядом с ней, низко опустив голову от осознания своей вины, сидела Милица, миленькая блондинка, унаследовавшая материнскую внешность. Её лицо, как и лицо матери, опухло от слёз, веки покраснели, а изящные пальцы нервно мяли влажный носовой платок. За спинкой её кресла стоял молодой темноволосый мужчина, внешне похожий на главу семейства. Им был признанный убитым два года назад Инвар, старший сын маркиза. В отличие от остальных членов семьи, Инвар держался достаточно уверенно и несколько высокомерно.

- Я даже представить не могу, что теперь будет! - воскликнул глава семейства, хватаясь за голову. Его взгляд, полный гнева, устремился на сына. - Тебя посадят! Почти два года ты шлялся непонятно где! Переходы в иные миры запрещены законом! Любая магия без разрешения короля запрещена!

- Отец, прошу вас, выбирайте выражения. Здесь присутствуют дамы, - осмелился сделать замечание сын.

- Ах, дамы! - маркиз презрительно усмехнулся. - Вы, мой любезный, ещё не знаете всех выражений! А дам, в отличие от вас, я здесь не вижу! Ни одной! Две проститутки! Шлюхи! - прикрикнул маркиз, бросив гневный взгляд на дочь и жену. Милица и Лилия испуганно сжались, из их глаз хлынули слёзы.

- Я была вам верной женой, - всхлипнула Лилия, вытирая слёзы уголком белоснежного платка, отделанного по краю изысканным кружевом.

"Умеет же врать мамочка!"- язвительно подумал Инвар, стараясь сдерживать эмоции.

- Очень на это надеюсь! Но свою дочь вы воспитали по образу и подобию своему! А вы, мой дорогой сын, - маркиз повысил голос, - осмелюсь спросить, каким местом думали, когда вдруг решили спать с этой малолетней проституткой? Вашей, так называемой, сестрой?

- Именно поэтому, чтобы не скомпрометировать наш род, я и исчез! - с вызовом, глядя в глаза отцу, оправдывался Инвар. Он лукавил. Два года назад он замечательно проводил время в ресторане "Красный дракон". Вино лилось рекой. И был повод для торжества: предстоящая женитьба Инвара на заморской принцессе Софии Ауденброльской. Отец долго подыскивал достойную партию, позже, как и положено, состоялось знакомство, официальные визиты друг к другу. И, наконец, принцесса прибыла, чтобы обсудить последние детали церемонии бракосочетания. Праздник прощания с холостяцкой жизнью неожиданно организовали друзья: не так давно прибывший в страну модельер Ирвин Кристиан Горт и владелец магазина элитной парфюмерии Леон Гирвейс. В разгар гулянки он пообещал друзьям принести холодной, горной, вкуснейшей воды, чтобы те смогли утолить ею жажду. Никого не предупредив, он тайно отправился в мир людей. Будучи изрядно пьян, он оступился на скользком камне у горной реки. Мощное течение подхватило дракона. Чтобы не разбиться о камни, пришлось прибегнуть к трансформации. Инвар уже и не помнил, в какой момент он потерял кольцо, с помощью которого мог телепортироваться в любую нужную ему точку. Кольцо попало к нему совершенно случайно: лежало на полу возле покоев Милицы. Тогда он подумал, что странное кольцо потерял кто-то из слуг. Но никто так и не заявил о пропаже. Позже Инвар понял, что оно обладает магическими свойствами, и оставил его себе. Соблазн прикоснуться к магии оказался слишком велик. Инвар, втайне от всех, погрузился в изучение магических книг, но ничего в них не понял. Лишь разобрался с телепортацией: надел кольцо, задумал пункт назначения и повернул. Так он и оказался у горной реки в параллельной реальности. Поиски кольца оказались тщетны. Инвару ничего не оставалось, как учиться жить в незнакомом ему мире.

- На вашем месте, мой дорогой сын, я бы помолчал! Результат вашего распутства уже было невозможно скрывать! - отец бросил испепеляющий взгляд на Инвара. - Уж лучше бы вы не появлялись! Герцог бы в недалёком будущем скончался на каторге! И никто бы не узнал о позоре нашей семьи!

- Может, ещё возможно всё исправить? - раздался робкий голос Лилии.

- Что исправить? Затолкать вашу распутную дочь обратно? В вашу утробу? Зачем я вообще согласился на это безумие? Вы могли бы постараться привить вашей дочери привычку уважать семью, давшую ей свою фамилию! - не мог успокоиться маркиз. Его лоб покрылся испариной, глаза налились кровью, ноздри широко раздувались. В гневе старший маркиз Лансуорт был страшен и нёс всё подряд. Почтенный возраст давал о себе знать.

- Я случайно узнала, что не родная для вас! - вновь зарыдала Милица. - Ко мне на балу подошёл мужчина! Представился другом папы! И всё рассказал! Всю правду!

- Даже если этот вояка с длинным языком что-то вам рассказал, зачем было прыгать в койку к моему сыну?! Это неуважение ко мне! К мужчине, который помог вашей матери избежать позора! Я бы посмотрел, как сложилась бы ваша жизнь, если бы ваша гулящая мать родила вас без мужа!

- Я не изменяла вам в браке! Да! Я совершила ошибку в молодости! Но я была верна вам! А вы получили молодую жену! Вы пользовались моим юным телом! - ещё сильнее заплакала Лилия.

"Врёт и глазом не моргнёт... Святая невинность!" - Инвар, боясь пошевелиться, стоял позади Милицы, стараясь не смотреть на молодую мачеху.

- Я не виновата, что полюбила Инвара! - попыталась оправдаться Милица.

- Официально... Для всех... Вы его родная... Я повторяю, если вы плохо слышите... Родная сестра! - чеканя каждое слово, раздражённо произнёс маркиз. - У вас был поклонник! Герцог Ричард Андевиальде! Молодой! Перспективный! По уши влюблённый в вас дракон! Что тебе, дуре белобрысой, ещё было надо?!

- Я не знала, как ему сказать, что уже не невинная девушка! - всхлипнула Милица.

- Ах! Какие мы щепетильные! Невинная девушка! Точнее, гулящая девка с хорошим сроком беременности! Пошли все вон! Я устал от ваших бабских соплей! - злобно прикрикнул маркиз, недовольно потирая указательными пальцами виски, стараясь хоть немного облегчить усиливающуюся головную боль.

Милица и Лилия тут же поднялись с кресел и, вытирая слёзы, направились к выходу из комнаты. За ними последовал Инвар.

- Куда пошёл? - недовольно прикрикнул отец.

Инвар обернулся на оклик. Он нерешительно остановился на пороге.

- Так... Вы же сказали, - замялся сын.

- Задержись! У нас будет мужской разговор! - недовольно бросил маркиз и тут же добавил, обращаясь к Лилии: - А вы, моя дорогая супруга, объясните своей дочери, откуда берутся дети! Если она ещё раз прыгнет в койку к моему сыну, я лично придушу её! Я не желаю усыновлять всех её отпрысков!

Инвар, дождавшись, пока женщины покинут комнату, плотно закрыл дверь и, подойдя поближе к отцу, присел в кресло.

- Что делать будем? - после непродолжительной паузы, потирая виски, спросил отец.

- Не знаю... На каторгу я не пойду, однозначно. И Милица тоже... Ума не приложу, зачем она подкинула герцогу окровавленный нож?

- Потому что дура... Вся в мать. Мозгами не думает, а местом между ног. А сейчас совсем свихнулась... Но ты-то как мог спать с ней? Ты же старше и умнее её? Испортил себе жизнь! У тебя была невеста! Да, она не так мила, как Милица. Но она королевских кровей! Иностранка! С хорошим приданым! Как ты мог? Ну, если было невтерпёж, сходил бы к проститутке!

- Сам не знаю... Бес попутал. Выпил я с друзьями. Возвращаюсь домой, захожу в спальню, а там она. Вся такая нежная, влюблённая, молоденькая. И щебечет, что счастлива от того, что мы не родные. Ты бы тоже не устоял, - стараясь выглядеть убедительным, лукавил Инвар.

- Может, откупиться?

- Не знаю. Было бы кому взятку дать, сделал бы, - озадаченно взглянул сын на отца.

- Вот и я не знаю... И герцог может на горизонте появиться, - маркиз нахмурился. - Он может попросить руки Милицы. А как ему отдавать подпорченную девушку? К тому же, его мать заикнулась, что будет настаивать на выяснении всех обстоятельств дела. В частности, откуда взялся нож с кровью, и где ты был всё это время.

- Насчёт меня можно смело сказать, что сбежал из дома, так как влюбился и испугался родительского гнева. Придумаем что-нибудь в этом духе. А вот что касается ножа... Ума не приложу.

- Ещё одна проблема: что делать со свидетелем, который дал ложные показания против герцога? - задумчиво рассуждал маркиз.

- Да уж... Наделала дел сестрёнка... Неужели нельзя было просто отказать герцогу? Всё-таки бабы дуры.

- В том-то и дело, что дура... У неё на такое ума бы не хватило. Похоже, был кто-то ещё. Да и Милица сама отпирается, что подкупила свидетеля. Только кто всё это придумал и зачем? Ума не приложу... Сейчас проблема в другом, как тебя уберечь от наказания. Я готов кому угодно дать денег, лишь бы лишнего не накопали. И нужно настаивать, что ты случайно попал в другой мир. Вот... Как-то так...

- Думаю, мне проще вернуться в мир людей. И на этот раз - навсегда.

- Тебя снова найдут. На этот раз как беглого преступника, по чьей вине был осуждён невиновный, - мрачно отрезал маркиз.

- Тогда я не вижу другого выхода, кроме как породниться с герцогом Андевиальде. Думаю, нужно прибегнуть к магии. Небольшая операция, и Милица снова станет девственницей.

- Только эта операция обойдётся мне в кругленькую сумму. Опять расходы, - тяжело вздохнул маркиз. - Ладно... Иди... Голова разболелась... Нервы.

- Что-то ты плохо выглядишь. Может, доктора пригласить?

- А что он скажет? Не хочу... Иди.

Инвар поднялся и направился к двери. Прежде чем выйти, он на миг замер на пороге. Если бы он только знал, что это его последний разговор с отцом, он бы не послушался маркиза, а незамедлительно вызвал бы доктора.

Глава 3

Тёплым августовским днём Вероника возвращалась на экскурсионном автобусе в гостиницу. Волнения летней сессии остались позади, впереди - последний, пятый курс архитектурно-строительного факультета. Ещё каких-то пару недель назад её сердце было переполнено любовью, и мир вокруг казался раскрашенным в самые яркие тона. Хотелось петь, радоваться жизни. Инвар, конечно, был со странностями. С точки зрения Вероники, для мужчины его возраста не иметь образования, а довольствоваться скромным заработком от торговли на рынке, было, мягко говоря, несерьёзно. Но зато как же он был красив! Высокий, широкоплечий, мускулистый шатен с удивительными зелёными глазами - перед ним было невозможно устоять. Как правильно он говорил! А как красиво ухаживал, словно он принц из волшебной сказки! И что самое главное, почти за месяц их знакомства он не пытался затащить её в постель, как это делали остальные мужчины. Он был настолько деликатен, что даже не лез целоваться. Вернее, он поцеловал её в последний день их знакомства: жадно и страстно, как целуют желанных женщин. Вероника до сих пор не могла забыть отпечаток его губ на своих губах. В тот же вечер он признался, что больше не может быть один, назвав её лучшей из всех девушек, встреченных им прежде. Вероника расценила его слова как признание в любви.

Они познакомились на рынке. Инвар не мог не заметить стройную студентку с модельной внешностью и роскошными, струящимися по спине тёмно-русыми волосами. Она подошла к его прилавку в облегающих джинсах и в туфлях на высоком каблуке, чтобы купить апельсины. Вероника не могла забыть, насколько сильно Инвар растерялся, что не смог посчитать стоимость товара. А потом чуть не рассыпал её апельсины. Но неожиданно Инвар пропал. Как сквозь землю провалился.

Они возвращались из кино. Вероника была готова взлететь от переполнявшего её счастья. Инвар держал её за руку. Они часто останавливались, чтобы просто полюбоваться друг другом и обменяться нежными поцелуями. Вечер был тёплым. На главной улице города звучала лирическая музыка. Ей захотелось зайти в кафе и освежиться прохладным лимонадом. Пока Вероника неспешно потягивала из бокала освежающую жидкость, Инвар исчез: возникло яркое свечение, и её любимый мужчина словно растворился в воздухе. Вероника подумала, что сошла с ума. Но другие посетители кафе видели то же самое. Кто-то даже успел заснять исчезновение Инвара на телефон. Однако при просмотре видео на экране, кроме чёрного квадрата, ничего не было. Чтобы хоть как-то взять себя в руки, Вероника решила сменить обстановку, отправиться в Кисловодск, чтобы попить целебный нарзан. А уже оттуда махнуть на экскурсию в Домбай. Инвар когда-то бывал в этих местах. Он взахлёб рассказывал о горной реке Уллу-Муруджу, в которой умывал своё красивое лицо и потерял очень дорогое для него кольцо. А потом он поведал удивительную сказку о том, как благодаря этому кольцу перенёсся из мира драконов в мир людей, где встретил самую прекрасную девушку на всём белом свете.

Мама Вероники тоже когда-то, ещё до её рождения, отдыхала в Кисловодске. Она с восхищением рассказывала о красоте этого курортного города. Вероника не раз слышала о целебных минеральных водах, о необыкновенном южном звёздном небе, о какой-то особенной Луне и о многом другом, о чём обычно рассказывают женщины, когда у них на отдыхе случается курортный роман. Собственно, сама Вероника и была следствием того самого курортного романа.

Утомившись от впечатлений, полученных от экскурсии в Домбай, и вдоволь надышавшись чистейшим горным воздухом, Вероника уже не слышала нудной лекции экскурсовода. Прижав висок к окну, она закрыла глаза, притворяясь спящей, лишь бы не слышать голоса подсевшего к ней долговязого, прыщавого парня, назойливо набивавшегося в поклонники на протяжении всей экскурсии.

- А сейчас мы ненадолго остановимся у реки Уллу-Муруджу, - прозвучал голос экскурсовода, заставив Веронику вздрогнуть. - Наш автобус проедет чуть вперёд, к стоянке. Вы вернётесь к реке. Немного погуляете и сделаете фото на память. Просьба, не задерживаться! Думаю, полчаса вам будет вполне достаточно. Хочу вам сказать, вода очень чистая, вкусная, можно смело пить, не боясь подхватить кишечную инфекцию.

- Хоть наш экскурсовод и расхваливает местную водичку, я бы не рискнул её пробовать, - пробубнил набивающийся в ухажёры парень, склоняясь к Веронике.

- Раз боитесь, не рискуйте, - недовольно поморщилась Вероника, мысленно отметив, как природа терпит таких редкостных зануд.

- А вот вы знаете, с моим другом произошёл один крайне пренеприятный случай, - занудным голосом начал затягивать свою длинную историю долговязый, но Вероника уже его не слушала. Она поспешила к выходу, чтобы скорее оказаться на свежем воздухе, подальше от прыщавого парня и насладиться прохладой горной реки.

Быстрыми, широкими шагами, местами переходя на бег, Вероника приблизилась к реке. Прозрачная, как слеза, вода, сквозь которую виднелся каждый камешек, с шумом неслась по своему руслу, перекатываясь через валуны и стволы упавших деревьев. Оторвавшись от группы, Вероника поднялась выше по течению. Стремительный поток завораживал. От реки исходила озонная свежесть. Мелкие, влажные брызги приятной прохладой оседали на коже. Вероника сделала пару селфи на фоне реки и величественного хвойного леса. Уходить отсюда совсем не хотелось. Она присела на один из валунов и любовалась красотой природы. Вспомнился Инвар, и на сердце мгновенно стало грустно. Глаза наполнились слезами. Вероника достала из потайного кармашка рюкзака пудреницу с зеркалом.

"Ну вот... Тушь потекла", - с горечью отметила она, глядя на своё отражение.

Убрав пудреницу в рюкзак, она подошла поближе к воде. Опираясь на большой валун, она зачерпнула ладонью ледяной воды и умылась. Её внимание привлёк синий камень с желтоватыми прожилками, выглядывающий из-под валуна. Вероника потянулась к нему. Чуть не свалившись в воду, намочив кончик кроссовка, к собственному удивлению, она извлекла из-под камня кольцо.

"Какое красивое! - она с интересом рассматривала массивное золотое кольцо. В центре покоился крупный, гладкий, выпуклый камень глубокого синего цвета, от которого, словно солнечные лучи, расходились тонкие золотые прожилки. Вокруг большого камня, образуя ромб, были закреплены четыре небольших разноцветных камня: белый, красный, чёрный и зелёный. На внутренней стороне кольца виднелась буквенная гравировка: то ли "М", то ли "W". Никакой особой эстетики кольцо не несло: грубое изделие, выполненное безруким мастером. - А вдруг это кольцо Инвара? Если это так, то здорово! Он оставил мне память о себе. Никому не отдам!"

Вероника бережно промыла находку и спрятала в кармашек рюкзака. Сегодня её последний вечер в Кисловодске. Завтра утром она сдаст ключ от номера, рейсовым автобусом отправится в аэропорт Минеральные Воды и улетит домой.

Глава 4

Сквозь боль, превозмогая её, Ричард медленно летел домой. В былые времена он бы преодолел это расстояние за пару часов. Но сейчас всё изменилось. Ослабленный и больной дракон был вынужден делать остановки, чтобы передохнуть. Пропитанные угольной пылью лёгкие напоминали о себе: в полёте возникала мучительная одышка. Чем ближе был дом, тем меньше сил оставалось у Ричарда: промежутки между вынужденными остановками сокращались, а время на восстановление требовалось всё больше.

Спустя восемь часов изнурительного полёта вдали показались знакомые башенки старинного замка - родового поместья, окружённого лесом. Собрав остатки воли в кулак, Ричард, из последних сил дотянул до ухоженного газона перед замком и рухнул на землю. На трансформацию сил уже не осталось. Разведя в стороны крылья, вытянув вперёд шею и положив массивную морду на землю, он закрыл глаза. Сбитое, учащённое дыхание постепенно восстанавливалось.

Увидев приземлившегося сына, из замка выбежала мать. За два года герцогиня Наира Андевиальде постарела. Её когда-то белые волосы серебрились от седины, от пролитых слёз лицо испещрилось сетью мелких морщинок и походило на сморщенное яблочко.

- Ричард! Сынок! Мой мальчик! - Наира залилась слезами. На этот раз это были слёзы радости. - Ты вернулся... Я верила! Я знала, что ты невиновен!

- Мама... - только и смог выдавить Ричард. Он приоткрыл глаза, приподнял голову и уткнулся ею в живот матери.

Наира, продолжая всхлипывать, ладонями гладила его огромную драконью морду.

- Твоя кожа вся в ранах... Но ты поправишься... Я приглашу доктора, самого лучшего... самого дорогого... Ричард, мой мальчик... Главное, ты жив.

- Я стал инвалидом, - глухим, безжизненным голосом прошептал Ричард.

- Ты поправишься... Я верю. Ты сильный. Они сидели на газоне, время замерло. В голове Наиры, как один день, пронеслись последние два года, наполненные страданиями. Вспомнились похороны мужа, косые, осуждающие взгляды аристократии и сплетни за спиной. Вспомнила, как обивала пороги всех инстанций, пытаясь оправдать сына. И только потеряв всякую надежду, в отчаянии, она обратилась за помощью к магам. После долгих уговоров один из них, за хорошее вознаграждение, согласился нарушить закон: без разрешения короля связаться с миром мёртвых, чтобы поговорить с душой Инвара. По законам королевства, тревожить души усопших было запрещено. Маг пошёл на хитрость. Обставил всё так, словно его умершие предки сами попросили его связаться с миром живых, и провёл соответствующий ритуал. И тут Наиру ждал сюрприз: среди мёртвых души Инвара не оказалось. Не раздумывая, Наира увеличила вознаграждение, и в тот же день маг разыскал Инвара и телепортировал его из мира людей прямиком в королевский дворец. Исчезнувший и считавшийся два года погибшим, он предстал перед королём прямо во время торжественного ужина с иностранным послом. Что тут началось! Установление личности Инвара, повторное выяснение всех обстоятельств дела, вызов к королю начальника следственного отдела и судей. Уже немолодой и лишённый наследника по состоянию мужского здоровья, Вильям III показал свой бешеный нрав. Он метал молнии от гнева, грозился всех лишить должностей. Увлёкшись выяснением всех обстоятельств дела, король забыл о главном: подписать помилование невиновному, пока Наира сама не записалась к нему на аудиенцию.

Как только Ричард немного пришёл в себя, он прибегнул к трансформации. Мать не могла без слёз смотреть на его изуродованные руки, стоптанные мозолистые ноги, чёрную от угольной пыли кожу, свежие глубокие раны от вчерашних побоев. Волосистая часть головы и лицо были искусаны до крови вшами, кишащими в волосах и бороде, настолько, что на коже не оставалось здоровых участков.

- До чего они тебя довели! - зарыдала мать. Она опустилась на колени перед сыном и обняла его. - Прости меня, что я так долго не могла тебя спасти.

- Мам, успокойся... Перестань... Лучше отойди от меня. А то насекомые перекинутся.

Первую обработку решили провести вне стен замка. Ричард отправился на задний двор, где двое слуг разожгли огонь в металлической бочке. В неё отправились грязные лохмотья, в которые был одет Ричард, и абы как выстриженные клочья спутанных волос. Чтобы ещё сильнее не травмировать воспалённую кожу с множественными язвочками от укусов вшей, волосы решили не сбривать. Ричард, стиснув зубы, чтобы не кричать от боли, терпел, пока на его волосы и бороду наносили дурно пахнущий маслянистый состав. После обработки он долго отмывался в деревянной бочке, наполненной горячей водой. Отросшие, деформированные, поражённые грибком ногти, насколько это было возможно, подпилили. Лишь после этого, закутавшись в белую простыню, он вошёл в замок через вход для прислуги. От усталости ноги не слушались. С трудом поднявшись по лестнице, он добрался до своих покоев.

Здесь его раны обработали едкой, зловонной жидкостью, от которой безумно щипало кожу и перехватывало дыхание. Завершив мучительные процедуры, Ричард подошёл к зеркалу. Впервые за два года он увидел своё отражение. Из зеркальной глади на него смотрел измождённый, больной мужчина: глаза с пожелтевшими склерами, потрескавшиеся, когда-то слегка пухлые губы, небрежно остриженная клочьями, серая от въевшейся угольной пыли борода и такие же волосы. Мелкие морщины вокруг глаз значительно добавляли ему возраст. Кожа туловища, покрытая болезненными ранами, заставляла душу кричать от боли. Когда-то красивый Ричард теперь походил на больного старца.

Тяжело вздохнув, он отвернулся от зеркала, не в силах больше смотреть на себя. По щеке скатилась одна-единственная, скупая мужская слеза. Ричард предполагал, что годы, проведённые на каторге, оставили свой след, но не мог представить, насколько глубокой окажется эта отметина.

Сил идти в столовую, чтобы поужинать, уже не было. Он позвал слугу, велел принести ужин в его покои и, обессиленный, рухнул на кровать.

Глава 5

Оставив отца одного, Инвар поднялся в свои покои. После малоприятной беседы ему хотелось побыть в тишине. Он удобно растянулся на диване, предварительно заперев дверь на ключ. Чтобы собраться с мыслями, Инвар принялся рассматривать роспись на потолке. Художник искусно изобразил крошечных, полупрозрачных фей, порхающих среди нежных, едва распустившихся бутонов. Инвар вглядывался в ажурность их крыльев, в милые лица, в их стройные, обнажённые ножки. Одна из фей напомнила ему Веронику.

"Реально похожа, - пронеслось в голове Инвара. - Такая же длинноногая... Интересно, если бы я остался в мире людей, у нас с ней получилось бы замутить? Бегали бы друг к другу шпилиться. Она тёлка ничего... Что-то я выражаюсь не аристократично... Переопылился... Да и шут с ней. Здесь у меня другая куколка. Безмозглая милашка. И, как выяснилось, сынок. Отец хоть догадался его усыновить. И на том спасибо. Что же делать дальше?.. Свидетеля лучше убрать. Наверняка Милица его подкупила и не признаётся в этом. Дура! Но как быть с ножом? Зачем Милица подкинула его герцогу? Ума не приложу. Нужно поговорить с ней... Давненько моя крошка не ласкала меня. Хоть хватило ума не признаться, что это я её соблазнил по пьяни. Как это легко оказалось. Испугалась, что я расскажу отцу, что она тайком читает эротический роман. Так вся затряслась... задрожала. Как она мило слушала, когда я продолжил чтение вслух. А потом её щёчки покраснели, дыхание участилось от возбуждения. Пара поцелуев в нужные места, которые так нравятся девушкам, и всё... Надо бы нанести визит в спальню моей глупенькой прелестницы!"

Инвар ещё немного полежал, собираясь с мыслями. Перед глазами снова и снова возникало миленькое личико Милицы. Только почему-то с глазами Вероники: большими, голубыми, обрамлёнными длинными, густыми ресницами, щедро накрашенными чёрной тушью, отчего они казались ещё длиннее и гуще.

"Нет... Реально... Девчонка зацепила... Но не могу же я, сын маркиза Лансуорта, строить серьёзные отношения с безродной девкой. Хорошо, что меня нашли и вернули в мой родной мир, - рассуждал Инвар. - Но какие же у неё губы... Кожа... Как она восхитительно пахла. Жаль, что не успел насладиться её прелестями. Хватит воспоминаний. А то моя куколка грустит".

Инвар резко поднялся с дивана и направился в покои Милицы. Между ним и отцом никогда не было тайн, точнее, так считал Чарльз. Инвар прекрасно знал, что Милица ему не родная сестра. Молоденькая Лилия появилась в их доме, когда Инвару исполнилось четырнадцать. Он встречал её и раньше на детских праздниках, устраиваемых знатью. Красивая девочка притягивала его к себе, словно магнит. Он даже не обращал внимания, что Лилия немного старше, чем он. Не раз он вздыхал, наблюдая, как она звонко смеётся, как грациозно поправляет непослушные локоны, как складки её платья оживали в танце. Инвар решил, что когда подрастёт, обязательно попросит её руки. Но в один из дней Лилия не появилась на детском празднике. Он искал её глазами, не находил себе места, пытаясь понять, что могло случиться. Оказалось, что предмет его воздыханий больше не будет посещать детские праздники: Лилия выросла.

Родная мать Инвара умерла во время второй беременности. Инвар видел, насколько сильно отец скорбит по жене. Он практически каждый день летал на кладбище с букетом свежих цветов, проводил долгие часы у холодной могильной плиты, шептал слова любви. Порой Инвару казалось, что отец вот-вот потеряет рассудок.

Всё изменилось после визита в их дом родного дяди Лилии. Он поведал историю, как его племянницу соблазнил молодой морской офицер и, не желая нести ответственность за содеянное, отбыл служить в отдалённый гарнизон. Почтенный дракон, давний друг Чарльза, умолял помочь его семье избежать позора: племянница была в интересном положении. Взамен он предлагал внушительную сумму, если Чарльз согласится на фиктивный брак. И Чарльз согласился.

Когда Лилия переступила порог их дома, Инвар не поверил своим глазам. Подросшая девочка, в которую он был тайно влюблён с детства, станет женой его отца! Инвару казалось, что он лишится рассудка. Несколько дней он не выходил из своей комнаты, замкнулся в себе. Чарльз, не догадываясь об истинной причине депрессии сына, поговорил с ним, как мужчина с мужчиной, и объяснил, что Лилия никогда не заменит ему умершую супругу. Она просто девушка, которой он согласился помочь. И как только у Лилии родится младенец, они обязательно разведутся.

Но время шло, а с ним менялись и чувства. Нежная, восхитительная блондинка, ненамного старше Инвара, смогла отвлечь Чарльза от горьких дум. Маркиз не устоял перед соблазном обладать красивым, молодым телом. Брак перестал быть фиктивным. Вскоре на свет появилась Милица, которой маркиз дал своё имя.

Первое время Инвар ни минуты не сомневался в преданности молодой жены отцу. Она избегала общества других мужчин. Даже с пасынком она держалась предельно вежливо, не подозревая, какие чувства он испытывает к ней, насколько сильно ревнует к собственному отцу. С точки зрения Инвара, у Лилии просто не было шансов изменить отцу. В свет она выходила только в сопровождении Чарльза. У неё не было подруг, с кем можно было бы секретничать, единственной её "подругой" являлся муж. Чарльз везде и всюду находился рядом с ней. Он баловал свою молодую жену. Наряжал, как красивую дорогую игрушку, но при этом никогда не прислушивался к её желаниям. Инвар часто сравнивал Лилию с бесправной породистой кошечкой, которую денежный хозяин завёл для собственного удовольствия и престижа.

Став старше, Инвар начал замечать, что молоденькая мачеха наконец-то увидела в нём не мальчика, а мужчину, и в отсутствии отца бросает на него неравнодушные взгляды. А позже он стал скрашивать её одиночество. Всё произошло неожиданно, когда отец отправился на королевскую охоту. Хоть погода и обещала быть дождливой, изменить планы короля было невозможно. Но вместо ожидаемого небольшого дождя случилась гроза. Отец был вынужден задержаться на охоте. Испуганная громом и молнией, Лилия спряталась в библиотеке. Сюда же за книгой подошёл и Инвар. После очередной вспышки молнии и раската грома Лилия прижалась к молодому мужчине. В тот вечер они стали любовниками.

Инвар был на седьмом небе от счастья, что наконец-то желанная женщина отвечает ему взаимностью, и завидовал отцу, что тот может законно обладать его нежной Лилией. Их тайный роман затянулся. Всё закончилось в один миг. Лилия узнала от мужа, что её любимый Инвар должен жениться на особе королевских кровей и покинуть страну. От решения мужа Лилия пришла в бешенство, назло Инвару, она легла в больницу и прервала беременность от него. Инвар узнал об аборте слишком поздно, от третьих лиц. Разозлившись на любовницу, Инвар в тот же вечер напился. С трудом держась на ногах, он вернулся домой. Кто-то из слуг сообщил, что Милица желает с ним поговорить. Он поднялся в её покои. Как красиво она лежала на диване, тихим голосом читая эротический роман, спрятала книгу под расшитую думочку и случайно, неловким движением обнажила свою грудь. На пьяную голову он принял решение - отомстить, соблазнив дочь Лилии. В тот же вечер Милица стала его любовницей.

Долгое время Лилия даже не подозревала о тайных встречах своего возлюбленного с её дочерью. Она даже пыталась помириться с ним. Но обида настолько поглотила Инвара, что он ничего не желал слышать. Каждую ночь в его объятиях проводило очаровательное, юное, как выяснилось, похотливое создание, отвлекая своими ласками от горестных дум.

Подойдя к покоям Милицы, Инвар на мгновение замер у двери, собираясь с духом. За два года разлуки его любовница повзрослела. Как сейчас она поведёт себя? Тем более, что отец в грубой форме запретил ей быть с ним. Сделав глубокий вдох, Инвар толкнул дверь. Вот она, та самая гостиная, где когда-то, полулёжа на диване, Милица читала запрещённый для воспитанных девушек роман, томно вздыхая, очаровательно облизывая коралловые губы кончиком языка и поглаживая свою грудь. Именно здесь он её соблазнил. Вот и сейчас Милица сидела всё на том же диване и без особого интереса наблюдала, как, сидя на полу, собирает пирамидку её полуторагодовалый сын, записанный в документах как её младший брат.

- А здесь ничего не изменилось, - оглядев интерьер комнаты, произнёс Инвар. - Даже шторы те же, цвета пепельной розы.

- У вас превосходная память, - недовольно поморщила свой милый носик и обиженно надула губки Милица.

- А что это с нашим настроением? - усмехнулся Инвар, в упор глядя на очаровательную блондинку, не наделённую большим умом. Ему всегда нравилось, когда она, прижавшись к нему обнажённым телом в кровати, с умным личиком мило щебетала всякие глупости.

- Я требую отчёт, где вы шлялись два года!

- Вы мне не жена, чтобы в таком гневном тоне требовать от меня отчёт. Очаровательные любовницы не так встречают своих любимых мужчин, - вкрадчивым голосом, томно глядя в её глаза, продолжал Инвар. - Неужели вы не соскучились по мне так же, как и я по вам? Моя прелесть, Милица, я не заслужил такой холодной встречи!

- А на какую встречу вы рассчитывали? Что я брошусь в ваши объятия? Вот, посмотрите, - она кивнула в сторону ребёнка, - плод нашей с вами любви! Мне больно от мысли, что он никогда не назовёт меня мамой! Для него я - старшая сестра! - с надрывом, как переигрывающая актриса дешёвого театра, бросила заранее подготовленную фразу блондинка.

"Ничего не меняется, - улыбнулся Инвар. - Милое, глупое создание. Интересно, в какой книжке она это вычитала?"

- Милица, вы ещё сами как ребёнок! Какая из вас мать? Взгляните на себя! Вы юны и прелестны, словно утренняя роза. Мне хочется припасть губами к каждому вашему нежному лепестку.

- Отец категорически запретил мне быть с вами. Я не смею его ослушаться.

- Всё-таки ты дура, Милица, - сменил томный тон Инвар. Теперь он говорил более жёстко и цинично. - Ты никому не нужна, кроме меня. Мужчины женятся на невинных девушках, а ты - порченая девка. Я подожду пару дней, когда ты сама приползёшь ко мне и будешь умолять меня быть с тобой. Думаешь, я не знаю, какая ты?.. Но я пришёл не за этим. Я хочу знать, зачем ты подкинула нож герцогу?

- Неужели так сложно догадаться? - голос Милицы дрожал. - Я считала тебя мёртвым. И хотела, чтобы убийца получил по заслугам! Тарлент сказал, что тебя убил герцог. Больше некому!

- Он не поделился, на основании чего пришёл к такому гениальному выводу? - цинично усмехнулся Инвар.

- Он рассказал, что как только ты исчез, в ресторан вошёл герцог в жутко грязной одежде и попросил щётку. Ну, чтобы почистить одежду. Даже рукав его пиджака был порван. Вот Тарлент и предположил, что ты дрался с герцогом. На следствии герцог пытался выкрутиться и заявил, что его сбил с ног какой-то сумасшедший. Он весь в огне выбежал из ресторана. Естественно, Тарлент ему не поверил. Как из ресторана можно выбегать в огне? Сам подумай, какая глупость! Ресторан бы просто сгорел! Обидно, что против этого вруна не было ни одной улики! Вот я и решила: если улик нет, нужно их придумать!

- Я случайно толкнул его, выходя из ресторана. А потом его отбросило в кустарник сгустком энергии, когда я совершал переход в другое измерение... А откуда взялся свидетель?

- Я откуда знаю? Я его не нанимала! - Милица развела руками. - Это кухонный рабочий того самого ресторана. Я только на суде узнала, что он видел какое-то свечение и в темноте принял его за пламя дракона. Вот и всё, что мне известно.

- Милица, я так и не понял, зачем ты всё-таки подбросила нож?

- Потому что я люблю тебя! - из глаз блондинки хлынули слёзы. - Только тебя И никого другого!

- Ну... Дорогая... Моя крошка, - Инвар приблизился к ней. Его ладони легли на её тонкую талию, губы нежно коснулись белых волос. - Я даже не представлял, насколько сильно ты меня любишь.

- Ты эгоист! - всхлипывала Милица, уткнувшись ему в грудь. - Как ты мог допустить мысль, что я буду с другим? С герцогом...

- Как же мне тебя не хватало... Моя нежная Милица, - не обращая внимание на играющего на полу малыша, Инвар подхватил её на руки и понёс в спальню. Здесь он уложил её на кровать, осыпая поцелуями её лицо, шею, высоко поднятую корсетом, упругую грудь. Милица, у которой за время отсутствия Инвара не было ни одного мужчины, быстро сдалась. Прикрыв глаза в предвкушении наслаждения, она отдавалась любовнику. Платье упало на пол, за ним последовала одежда Инвара. Бельё, словно крылья бабочек, улетело в дальний угол комнаты, обнажая тела, жаждущие друг друга. Позабыв обо всём на свете, любовники предавались страсти на постели из белоснежного шёлка. Стоны, шлепки обнажённых тел, дыхание, сбивающееся в унисон, наполняли спальню. Вскоре всё стихло. Влажные от пота, утомлённые любовники лениво растянулись на простынях.

- Кто-то плачет, - прошептал Инвар, прислушиваясь к звукам из соседней комнаты.

- Ах! Наш малыш! - спохватилась Милица. - Мы о нём забыли!

- Нужно передать его нянькам. Ты сама ещё как дитя.

- Мама просила маркиза об этом. Но он против. Говорит, что в целях моего воспитания я должна присматривать за ним.

- Я поговорю с отцом. Попробую его убедить. А сейчас познакомь меня с моим сыном.

- Да, любовь моя.

Набросив одежду, они вышли из спальни. Малыш уже не играл. Он сидел на полу, разбросав по всей комнате разноцветные колёсики сломанной пирамидки, и плакал. Милица подошла к малышу и с раздражением воскликнула:

- Сколько можно рыдать! От твоего вопля у меня голова раскалывается! И опять игрушку сломал!

- Милица, он маленький. Может, ты будешь с ним поласковее? - Инвар присел рядом с плачущим малышом и протянул ему руку: - Привет! Я - Инвар. Как тебя зовут?

Плач мгновенно стих. Чёрные, как угольки, с золотистыми искрами глазки ребёнка испуганно смотрели на незнакомца.

- Так как тебя зовут? - ласково повторил Инвар.

- Ы... - выдохнул малыш, указывая пальчиком на сломанную пирамидку.

- Людвиг ещё не говорит, - пояснила Милица.

- Чтобы ребёнок говорил, с ним нужно заниматься... Странно, он не похож на меня. И глаза у него странные.

- У тебя есть сомнения, что он твой сын? - недовольно бросила любовница.

- С чего бы? Я твой первый и единственный мужчина. Сомнений нет... Только... почему-то я не испытываю к нему отцовских чувств... Может, потому что он родился без меня.

- Вот именно! - соблазнительно улыбнулась хорошенькая любовница. - Тебе нужно больше времени проводить со своим сыном.

- Я исправлюсь.

Глава 6

Как и просил Ричард, ужин подали в его покои.

- Милорд, я накрыл стол в комнате для приёма гостей, - поклонившись, вежливо произнёс слуга.

- Благодарю вас. Я иду, - расслабившись после процедур, Ричард медленно и неохотно поднялся с кровати, чувствуя, как тело сопротивляется каждому движению.

Восхитительный запах жареного мяса и чего-то ещё, очень знакомого, но давно забытого, проникал даже в спальню, щекоча ноздри и возбуждая аппетит. В желудке появилась приятная тяжесть. Сглотнув слюну, Ричард направился туда, откуда доносился запах: в комнату для приёма гостей.

Увидев красиво сервированный стол, он невольно улыбнулся, впервые за последние два года. Как давно он не видел белого, изысканного фарфора с нежным рисунком розовых роз. Он уже позабыл, что посуда может быть настолько красивой. Ричард приблизился к столу. Аромат жирного жареного мяса, поданного на серебряном блюде под крышкой, сводил с ума. Рядом, на соседней тарелке, лежали блинчики, щедро начинённые фаршем и, казалось, утонувшие в обилии сливочного соуса. Именно их запах он позабыл на каторге. Ричард удобно устроился на резном стуле и с аппетитом принялся поглощать еду. Не успел он съесть даже половину отбивной, как в животе возникла схваткообразная, опоясывающая боль. Испуганный, он руками схватился за живот. Откуда-то изнутри нахлынула тошнота.

- Что с вами? Вам дурно, милорд? - испуганными глазами смотрел на него слуга.

Не успев произнести и слова, герцог резко вскочил со стула и бросился в уборную. Вскоре из-за двери донеслись звуки рвоты.

- Я сейчас пошлю за доктором! Милорд, я мигом! Держитесь! - ещё сильнее испугавшись, воскликнул слуга. Он тут же выбежал из покоев. Встретившемуся в коридоре слуге взволнованно сообщил о внезапной болезни хозяина. Вернувшись, он услышал из уборной не только стоны Ричарда, но и зловонный запах испражнений. Следом за слугой в покои вбежала встревоженная мать, герцогиня Андевиальде.

- Ричард, мальчик мой, что с тобой? - со слезами спросила она, стоя у двери уборной.

- Блюю, - раздался изнутри грубый голос Ричарда.

- Я уже отправила за доктором. Ума не приложу! Всё же было свежее! Ты не мог отравиться!

Вместо ответа послышался звук рвоты, затем - зловонный запах каловых масс. Минут через десять дверь уборной медленно открылась, и из неё, согнувшись пополам и придерживая ладонью живот, буквально вывалился сын. Холодный пот выступил на его бледной коже. Сделав несколько шаркающих шагов, он рухнул на диван в гостиной. Лёжа на спине, он чувствовал, как боль усиливается. Ричард повернулся на левый бок, подтянув ноги к туловищу. Стало немного легче. Но по телу бил озноб. Слуга заботливо укрыл его пледом.

- Что же за наказание такое?! - воскликнула плачущая мать.

- Замолчи. Тишины хочу, - буркнул Ричард. От произнесённых слов его снова затошнило. К дивану тут же поднесли таз - очень вовремя. Через пару минут рвота повторилась, теперь уже с примесью желчи.

Наира принесла влажное полотенце и, склонившись над сыном, аккуратно вытирала его влажное от пота лицо. Периодически Ричард икал. Ещё пару раз повторилась рвота, не приносящая облегчения больному. Вскоре подъехал доктор. Господин Валлес, держа в руке небольшой саквояж из чёрной кожи, быстрыми, уверенными шагами вошёл в комнату. Доктор Валлес считался одним из лучших практикующих специалистов королевства. Уже немолодой мужчина руководил одной из больниц столицы королевства, имел за плечами огромный опыт и множество спасённых жизней.

- Здравствуйте. Где я могу вымыть руки? - глядя на больного, поинтересовался доктор.

- Я провожу вас в другую уборную. Здесь, простите, дурно пахнет, - ответил слуга.

- Частый зловонный стул? - уточнил врач.

- Да... И рвота, - вместо сына ответила мать.

Доктору никуда не пришлось идти: один из слуг уже вбежал в комнату, неся перед собой таз с водой и чистое полотенце.

- У вас превосходная прислуга, - отметил доктор.

- Да. Мне повезло, - ответила заплаканная герцогиня.

Обработав руки, доктор незамедлительно приступил к осмотру.

- Покажите язык, - попросил господин Валлес, склонившись над пациентом. - Так... Обложен желтоватым налётом, сухой. Склеры иктеричные. Цвет кожных покровов оценить невозможно из-за ран и въевшейся, не побоюсь этого слова, грязи. Тахикардия. Шумов в сердце не слышу. Хрипов в лёгких нет. Перистальтика выслушивается. А вот при пальпации живот болезненный в проекции поджелудочной железы. Скажите, что вы ели, мой хороший?

- Мясо... Жареное... Немного, - прошептал Ричард, и его снова затошнило.

- А до этого, я так полагаю, питание у вас было, как бы мягче сказать... Не обогащённое жирами. Постное.

- Можно сказать, совершенно не обогащённое, - придерживая ладонями живот, угрюмо пробормотал Ричард, и его вновь потянуло рвать.

- В принципе, диагноз очевиден. Острый панкреатит.

- Как, доктор? - удивлённо округлила глаза герцогиня. - Панкреатит? Откуда?

- Оттуда. Ему сейчас категорически нельзя есть жареное и пить вино. Я поставлю ему капельницу, сделаю пару инъекций. На живот нужно положить холод. Ничего не есть. Соблюдать постельный режим. Как говорится, голод, холод и покой - вот лечение панкреатита.

- Господин Валлес, но он такой худенький, - запричитала герцогиня. - У меня сердце кровью обливается, глядя на него.

- Ничего, откормите! Только чуть позже, - улыбнулся доктор не находившей себе места от переживаний матери. Он ловко набрал лекарства в шприцы. Сделав инъекции и поставив капельницу, он уже разговаривал с измученным Ричардом. - Диету будем расширять постепенно. Ногти придётся удалить. Но ничего, новые вырастут. Завтра я приеду снова, чтобы поставить вам, милорд, капельницу. Привезу с собой необходимые медикаменты для ваших ран. Думаю, постепенно всё восстановится.

- Я буду послушным пациентом, - почти прошептал засыпающий Ричард. От введённых доктором лекарств становилось легче.

- Вот и славненько. Миледи, можно вас на секунду? Давайте отойдём на пару шагов в сторону, чтобы не мешать лечиться нашему больному.

- Да, конечно, - Наира с благодарностью смотрела на доктора, словно он был ангелом, посланным с небес, чтобы спасти её сына.

Они вышли из комнаты, доктор плотно прикрыл за собой дверь.

- Миледи, - его голос стал серьёзным. - Ваш сын очень болен.

- Я понимаю, - вновь заплакала герцогиня.

- Вы не совсем меня понимаете. Ваш сын болен не только физически, но и душевно. Пребывание на каторге не могло не отразиться на его душевном здоровье. Вы должны набраться сил и терпения, чтобы поддерживать его, а не плакать. Вашему сыну нужны исключительно положительные эмоции.

- Я поняла. Обещаю, что больше не заплачу в его присутствии, - вытерла слёзы герцогиня.

- Было бы ещё лучше, если б он познакомился с какой-нибудь миленькой девушкой. Совсем не обязательно жениться. Просто чтобы рядом с ним была какая-нибудь молоденькая прелестница, читала ему стихи, рассказывала забавные истории, улыбалась, щебетала на ушко всякие глупости. Ну и, как вы понимаете, всё остальное соответственно, - доктор многозначительно взглянул на Наиру. - Подумайте. Может, сможете нанять ему какую-нибудь остро нуждающуюся в деньгах барышню.

- Я вас услышала, доктор. Но я не представляю рядом с моим сыном девушку лёгкого поведения. Это так низко.

- Я понимаю. Но ему нужны позитивные эмоции.

- До вынесения приговора Ричард был влюблён в Милицу Лансуорт. Пусть встречаются. Мой покойный муж не возражал против их брака. Хотя моему мальчику предсказывали женитьбу на принцессе... Ах! О чём это я? Как давно это было... Простите, эмоции. Милица Лансуорт тоже болезненно перенесла расставание с моим мальчиком. Как вы помните, они даже всей семьёй уезжали в путешествие, чтобы сменить обстановку.

- Да... Вы правы... Как раз в том путешествии маркиз в третий раз стал отцом.

- В таком возрасте. Господь наградил его ещё одним сыном. Маркиз Чарльз Лансуорт - дракон удивительной порядочности. И так любит свою жену.

- Вы правы. Их семейным отношениям можно только позавидовать. Идеальная семья.

После беседы герцогиня и доктор вернулись к уснувшему Ричарду. Господин Валлес осторожно, чтобы не разбудить больного, снял капельницу и, попрощавшись, тихонько удалился. Наира устроилась на стуле рядом со спящим сыном и, ласково поглаживая его волосы, осталась охранять сон своего больного, уже взрослого, любимого мальчика.

Глава 7

Вечером Лилия, следуя привычке, приняла расслабляющую ванну и уже устраивалась отдыхать в супружеской спальне. Маркиз хоть и был далеко не молод и уже давно не мог порадовать Лилию любовными подвигами, но продолжал делить ложе с хорошенькой женой. Она взглянула на часы, стрелки остановились на отметке "десять". В это время пунктуальный, похотливый Чарльз, облачившись в пижаму, всегда лежал в кровати, развлекаясь с молодым телом супруги, насколько мог себе позволить в силу почтенного возраста. Лилия прождала ещё полчаса. Мужа не было. Набросив поверх тонкой ночной сорочки халат из плотной ткани, она покинула спальню и направилась на поиски супруга. Безрезультатно обошла комнаты, прилегающие к их покоям. Мужа нигде не было. Лилия подошла к кабинету и постучала в дверь. Не услышав ответа, она приложила ухо к двери. Тишина. Никаких посторонних звуков. Тогда она осторожно, чтобы не разозлить мужа, считавшего свой кабинет местом для уединения и покоя, приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

- А-а-а! - округлив от ужаса глаза, закричала Лилия.

За массивным рабочим столом, в своём любимом резном кресле, сидел мёртвый Чарльз. Лилию охватила паника. Дыхание перехватило, голова закружилась, тело затрясло от ледяного озноба.

- На помощь! Кто-нибудь! Где все?! - её крики, полные отчаяния, разнеслись по пустым залам.

На зов о помощи сбежались перепуганные слуги.

- Что случилось, госпожа? - испуганно спросил первый, подбежавший к ней.

Следом появился другой, с тревогой в глазах устремив взгляд на свою хозяйку.

- Там... Маркиз... Он мёртв, - бледная, как стена, Лилия стояла у распахнутой двери и от страха не решалась войти в кабинет. Дрожащей рукой она указала на тело мужа. Мужчины, без промедления, бросились к безжизненному телу маркиза.

- Он уже холодный, - констатировал один из слуг, растерянно глядя на Лилию. - Что же нам делать?

- В любом случае нужно сообщить молодому хозяину, - неуверенно пробормотал второй. - И вызвать полицию.

Лилия стояла у кабинета, как вкопанная, язык отказывался произносить даже звуки. Её глаза, полные ужаса, не мигая смотрели на мёртвого Чарльза. Ещё сегодня всё в её жизни было предельно ясно. Она знала, что вечером ей придётся ублажать похоть старого мужа, а утром она проснётся рядом с нелюбимым мужчиной. И так день за днём. Такова была цена её жизни в роскошном доме, её дорогих нарядов, изысканных украшений, титула маркизы Лансуорт. За годы совместной жизни она научилась уважать Чарльза, подчиняться его воле. Что ждёт её сейчас? Инвар прекрасно знает о том, что Милица - не родная дочь Чарльза. Единственным законным наследником состояния маркиза Лансуорта является Инвар, именно в его пользу было составлено завещание. Сейчас она терялась в догадках, чем обернётся для неё кончина Чарльза: избавлением от унизительной обязанности предоставлять своё тело по первому требованию мужа и свободой или шквалом новых необоснованных унижений, но теперь уже со стороны охладевшего к ней Инвара? Лилия готовилась к худшему. Она уже представляла, как Инвар выгоняет её на улицу, как ненужную, стареющую бывшую любовницу, и как ей придётся просить милостыню у прохожих.

Минут через пять к дверям кабинета примчался раскрасневшийся Инвар.

- Не может быть! Я не верю! - его взволнованный голос, прозвучавший где-то за ухом Лилии, заставил её очнуться.

- Ваш отец мёртв, - прошептала она почти неслышно.

Инвар, словно обезумевший, влетел в кабинет, склонился над телом отца и проверил пульсацию на сонной артерии.

- Мёртв, - прошептал он дрожащими губами.

Не зная, что делать дальше, он в нерешительности стоял рядом с отцом. Рядом с ним, со скорбью на лицах, застыли слуги.

- Господин, вы позволите вызвать полицию?

- Да, - растерянно ответил Инвар. - Безусловно. Пусть приедут.

Медленно, словно его ноги были ватными, Инвар покинул кабинет. Сделав несколько шагов, он рухнул на банкетку, стоявшую в коридоре. Спиной прислонившись к прохладной стене, он закрыл глаза. Время перестало существовать. Очнулся он, когда к нему подошёл полицейский.

- Простите, что отвлекаю, - официальным тоном произнёс тот.

- Это вы меня простите, - Инвар, словно во сне, поднялся с банкетки. - Я немного ушёл в себя от переживаний.

- Признаков насильственной смерти нет. Мы можем отправить тело на судебно-медицинское вскрытие. Но, мне кажется, это излишне. Похоже на инсульт.

- Он жаловался на головную боль. Я даже предлагал вызвать доктора. Но отец был категорически против.

- Мы отвезём тело в холодильную камеру. Сможете забрать его, как только мы закончим с оформлением необходимой документации.

- Когда? Назовите хотя бы примерную дату.

- Пара дней, не более.

- Благодарю вас.

Полицейский удалился. Инвар смотрел, как бездыханное тело отца увозит служба ритуальных услуг, провожая его взглядом. На глазах навернулась слеза. Он долго стоял, глядя на опустевший коридор, не решаясь уйти. За спиной послышались шаги. Он обернулся. Рядом с ним стояли Лилия и Милица. На их лицах застыл испуг.

- Какой ужас! - всхлипнула Лилия.

Заметив слёзы на глазах матери, Милица тоже заплакала. Инвар оценивающим взглядом смотрел на двух красивых блондинок, одну из которых он когда-то любил больше собственной жизни, ревновал к собственному отцу, отнявшему у него любимую, ненавидел офицера, когда-то воспользовавшегося её неопытностью и доверчивостью. В памяти всплыл разговор, когда отец приказным тоном требовал от него вступить в брак с принцессой Ауденброльской. Заметив, что молодая супруга бросает неравнодушные взгляды на повзрослевшего сына, он решил сослать его подальше, за границу, даже не спросив, любит ли он Софию. Неожиданно боль утраты отступила. Со смертью отца никто не может запретить ему наслаждаться прелестями обеих красоток. И снова вспомнилось предательство Лилии: убийство его нерождённого малыша. Настроение вмиг испортилось.

- Кто из вас двоих будет сегодня меня утешать? - сквозь зубы процедил Инвар.

- Я... прости, но я немного... немного не поняла, - побледнев, прошептала Лилия.

- Да ладно тебе, мамочка, корчить из себя невинность. Ты забыла, с каким восторгом прыгала ко мне в кровать, когда отец уезжал на охоту? Или вы обе желаете сегодня спать со мной? Одна слева, вторая справа! Я соскучился по голым тёлкам!

- Инвар, неприлично так выражаться, - робко попыталась возразить интеллигентная Лилия.

- Если тебя, вдовушка, что-то не устраивает, вали отсюда! Мне будет вполне достаточно объятий твоей дочери, - тон Инвара был резок и циничен. Он переводил взгляд с одной женщины на другую. - Итак, кто сегодня?

- Я согласна, - не тратя времени на ненужные раздумья, тихим голосом проговорила Лилия.

- Молодец... Наконец-то поумнела. Я жду тебя в моих покоях. А с тобой, крошка, - он пальцами приподнял подбородок Милицы и заглянул в её глаза, - мы развлечёмся завтра. Иди отдыхай... И уложи нашего сына спать. Мальчугану нужно внимание.

- Инвар! - от досады недовольно поджала губы Милица. Она никак не ожидала, что её любовник вновь будет делить ложе с матерью.

- Учись слышать меня с первого раза. Мне нравятся послушные девочки, - усмехнулся Инвар. Он положил ладонь на талию Лилии и удалился с ней, оставив взбешённую Милицу одну.

Глава 8

Ричард проснулся от незнакомого мужского голоса. Спросонья и совершенно забыв о том, что находится дома, он резко подскочил с дивана и испуганно открыл глаза. Непривычно яркий утренний свет и заглядывающие в окно лучи солнца ослепляли. Ричард машинально прикрыл лицо ладонями.

- Мой дорогой, ты проснулся, - рядом с ним стояла мать, ласковые руки коснулись его головы.

- Милорд, прошу, не делайте резких движений, - спокойный голосом произнёс доктор. Господин Валлес решил приехать к больному пораньше, но застал Ричарда спящим.

- Простите, я забыл, что нахожусь дома, - пробормотал Ричард, потирая ладонями глаза. - Доброе утро!

- Ничего. Ваша нервная система скоро восстановится, и вы забудете о том, что произошло с вами, как о дурном сне. Женитесь, обзаведётесь детьми, - доктор приветливо улыбнулся, раскрывая стоявший на столе кожаный саквояж. Пальцы ловко извлекали шприцы, ампулы с растворами, лекарства и раскладывали на столе в известном лишь ему порядке.

- Кому я сейчас такой нужен... - тяжело вздохнул Ричард. Его глаза безжизненно смотрели то на мать, то на доктора. - Урод. И больной.

- Ты заблуждаешься, мой мальчик, - Наира попыталась утешить его, нежно касаясь руки. - Милица очень переживала, когда узнала о твоём приговоре. Места себе не находила. Родители даже увезли её за границу, чтобы хоть как-то отвлечь несчастную от горя.

- Да... Было такое, - подтвердил доктор, не знавший истинной причины отъезда семейства маркизов. - Только знаете... Вечером в их семье произошла трагедия. Старый маркиз скончался.

- Как?! - от услышанной ужасной новости герцогиня вздрогнула, её глаза расширились от ужаса. - Достопочтенный Чарльз скончался?

- Да... Скоропостижно. Предположительно, инсульт. Скорее всего, завтра состоятся похороны, - печально вздохнул доктор.

- Нужно выразить соболезнования его семье, - приняла решение Наира. - Думаю, Милица сейчас очень нуждается в тёплых словах. Да и вам не помешает встретиться. Вы ведь так любили друг друга.

- Мама, боюсь, она не пожелает иметь со мной никаких отношений, - голос Ричарда задрожал от волнения перед предстоящей встречей с любимой, ладони стали влажными. Он с трудом подбирал нужные слова. - Но я поеду к ней. Скажу, как любил её и люблю. Скажу, что лечусь, чтобы быть с ней.

- Мне нравится ваш позитивный настрой, - улыбнулся доктор. - Уверен, вы очень быстро восстановитесь. А сейчас, любезный, позвольте вас подключить к капельнице. Вы вчера обещали выполнять все мои предписания.

- Да. Я готов, - улыбнулся в ответ Ричард. Оптимизм доктора вдохновлял.

Он послушно улёгся на диван, протянул правую руку для системы инфузии и закрыл глаза. В памяти мгновенно возникло лицо любимой Милицы. Он мысленно подбирал слова, которые сегодня скажет при встрече ей - девушке, с чьим мелодичным именем и нежным образом засыпал на каторге.

После процедуры, попрощавшись с доктором, Ричард и Наира завтракали в столовой.

- Да... Завтраком это сложно назвать, - Ричард уныло смотрел на жидкую кашу, поданную в изысканной тарелке из белого фарфора.

- Наберись терпения. Доктор Валлес дал чёткие указания по рациону твоего питания. От считает, что твоя пищеварительная система очень сильно пострадала на каторге, - тяжело вздохнув, ответила мать. От внешнего вида сына на её глазах наворачивались слёзы, которые она с трудом сдерживала.

- И не только пищеварительная... Сомневаюсь, что я ещё мужчина.

Ричард уныло ковырялся ложкой в каше. Не оттого, что не хотелось есть. Даже эта ранее ненавистная каша после каторги казалась ему изысканным деликатесом. Его терзало сомнение в собственной состоятельности как мужчины. Сможет ли он когда-нибудь стать мужем и наслаждаться тихим семейным счастьем рядом с любимой женщиной? Увидев состояние сына, Наира ненадолго задумалась, вспомнились вчерашние слова доктора. В голове матери промелькнула мысль: до свадьбы было бы неплохо, если бы сын обрёл уверенность в себе как мужчина.

- Ричард, дорогой. Это не так уж и сложно проверить. Я понимаю, что тема весьма деликатная. Но, может, мы наймём тебе какую-нибудь... как бы помягче выразиться...

- Шлюху? Ты это имела в виду?

- Ну... Это звучит достаточно грубо... Но смысл верен.

- Дожился... Я настолько уродлив, что со мной можно спать только за деньги, - криво усмехнулся Ричард.

- Но... Это ведь не навсегда... Зато ты сможешь восстановиться как мужчина. И когда женишься, у тебя не будет неуверенности в себе.

- Шлюха с лечебной целью, - нахмурился он. В душе защемило от мысли, что ещё не так давно девушки засматривались на него, бросали томные взгляды, а теперь он должен платить за любовь. - Хорошо. Только я выберу её сам.

- Конечно, мой дорогой. Я соглашусь с любым твоим выбором, - обрадовалась Наира.

Оставшаяся часть завтрака прошла в тишине, нарушаемой лишь негромким стуком приборов. Затем Ричард удалился в свои покои. Здесь, заранее разложив на небольшом столике бинты и расставив бутылочки со зловонными мазями, его ожидал слуга. Ричард недовольно поморщился, представив, что сейчас вся эта дрянь вновь будет мучительно щипать его. Но выбора не было. Многие раны гноились. Он послушно разделся. Подробно проинструктированный доктором Валлесом, слуга начал с обработки кожи волосистой части головы и лица. Он наносил средства одно за другим, сверялся с часами, выдерживая необходимое для воздействия лекарств время. Ричард, несмотря на неприятные и зачастую болезненные ощущения, морщился, но терпел.

- Можно смывать, - наконец объявил слуга.

Ричард, стремясь поскорее избавиться от неприятных, дурно пахнущих средств, бросился в душ. Тёплая вода больно щипала раны. Не сдерживаясь, Ричард стонал от боли. Закончив мытьё и аккуратно промокнув тело мягким полотенцем, он вернулся к слуге. Начался второй этап обработки. На этот раз лекарства не нужно было смывать. Слуга открывал флакончик за флакончиком, нанося вонючие растворы на голову, тело, точечно - на лицо. Ричард, стиснув зубы, морщился от боли и мерзкого запаха, но мужественно терпел. Чтобы лекарство не испачкало одежду, слуга тщательно забинтовал грудь и живот Ричарда.

- Я похож на живую мумию, - критично оценил себя Ричард, взглянув в зеркало. - Мумию в бинтах и с жуткой, отвратительной бородой.

- Бороду можно аккуратно подровнять, - деликатно заметил слуга.

- Ровняй, не ровняй - лучше уже не будет.

- Это потому, что без расчёски, милорд.

- Давай пока обойдёмся без этих приспособлений для пыток. И так всё болит. Вчера пока вы меня стригли, часть волос выдрали.

- Милорд, простите, - виновато опустил голову слуга.

- Я не ругаю вас. Просто... так сложилось. Не берите в голову.

Одевшись и брызнув на шею туалетной воды, чтобы хоть немного заглушить запах медикаментов, Ричард направился к матери. Наиру он нашёл в кабинете покойного отца. Она сидела на диване с книгой в руках, увлечённо читая стихи известного придворного поэта, воспевавшего своим творчеством Фортавианию.

- Готов? - спросила она, оторвавшись от книги.

- Да, - коротко ответил Ричард.

- Пойдём. Доктор запретил тебе трансформацию. Он считает, что это может помешать лечению. Полетим в сфере.

- Не думал, что буду передвигаться, как немощный старец, - нахмурился Ричард.

- Мальчик мой, перестань. Это временно. Уверена, через пару недель доктор разрешит тебе летать.

- Хорошо бы, - вздохнул Ричард.

Наира взяла сына под руку. Вспомнилось, как во время последнего бала они поднимались по роскошной лестнице королевского дворца. Она так же держала своего любимого мальчика под руку. Присутствующие во дворце дамы шушукались, любуясь её красивым сыном. Как же давно это было.

Вместе они вышли на улицу. Возле парадного входа в замок их ожидала сфера: большой шар на двоих пассажиров, с вместительным багажным отделением. Верхняя половина транспортного средства была полностью прозрачной, нижняя - из лёгкого и, вместе с тем, прочного сплава серебристого цвета. Ричард открыл дверь технического чуда, изобретённого местным магом. Следуя правилам этикета, он пропустил мать вперёд. Убедившись, что Наира удобно устроилась, он вошёл в сферу и плотно закрыл прозрачную дверь. На приборной панели он выбрал нужное направление и нажал кнопку "Пуск". Сфера слегка завибрировала, издала протяжный гул и плавно оторвалась от земли. Неторопливо набирая высоту, она начала свой путь. Ричард злился. Медлительность технического чуда выводила его из себя, но он старался не показывать негативных эмоций матери. Наконец, сфера поплыла над деревьями в сторону поместья маркизов Лансуортов. Ричард нервно сжимал кулаки. Ему хотелось как можно скорее увидеть Милицу. Медленное движение аппарата раздражало.

- Успокойся, - почувствовав душевные переживания сына, мать положила свою ладонь на его шершавую кисть. - Мы скоро прибудем. Ты ждал дольше. Потерпи полчаса.

- Ты права. Полчаса ничего не решают.

Ричард немного успокоился и принялся любоваться проплывающим внизу пейзажем.

Глава 9

После примирения с Инваром и проведённой с ним ночи любви Лилия, довольная произошедшими изменениями в её личной жизни, прихорашивалась перед зеркалом туалетного столика. Мир заиграл яркими красками: любимый мужчина снова был с ней!

"Интересно, пойдёт ли мне траур? - задумалась она, разглядывая своё отражение. - Стоит присмотреть что-нибудь не слишком строгое. Траурное платье - слишком уныло, а вот чёрное кружевное белье... Инвар его обожает. Как хорошо, что он вернулся... Вот только куда бы пристроить Милицу? Я не собираюсь делить с дочерью моего любовника... Это аморально. Нужно поскорее выдать её замуж. Надеюсь, герцог Андевиальде всё ещё в неё влюблён. Не зря же я в своё время уговорила Милицу напоить его приворотным зельем. Какая была хорошая, перспективная партия. Посмотрим, что от него осталось после каторги".

Её размышления грубо прервала ворвавшаяся в комнату, разъярённая дочь. Природная бледность кожи её лица и шеи была пунцовой, ладони крепко сжаты в кулаки.

- Как ты всё это объяснишь?! - злобно выпалила она, впившись взглядом в мать. - А что, собственно, я должна тебе объяснять? - словно не замечая гнева дочери, переспросила Лилия.

- Твои отношения с Инваром! Вот что ты должна мне объяснить!

- Я ничего никому не должна! А тебе пора подумать о замужестве. Я обсужу это с Инваром. Кстати, насколько я помню, у тебя был воздыхатель, герцог Андевиальде. Можешь возобновить свой роман.

- Мы обе прекрасно знаем, почему он так увивался за мной! Приворотное зелье!

- И что с того? Какая разница? У тебя в руках был мешок с деньгами. К тому же упакованный в качественную, блестящую обёртку. Чего тебе ещё в этой жизни не хватало? Ты украла у меня единственную радость в этом доме! Инвара! Думаешь, я тебе его отдам?

- Я тоже не собираюсь отдавать его вам! Я мать его сына!

- У Инвара пока нет отцовских чувств к мальчику. А его сын записан на меня. Так что ты нигде ничего не докажешь!

Ссора была прервана появлением Инвара.

- Почему мои девочки ругаются? - спросил он, расплываясь в широкой улыбке.

Он подошёл к раскрасневшейся Милице, обнял её и поцеловал в губы. Лилия замерла от неожиданности. Её руки нервно задрожали. Мужчина, ласкавший её ночью, словно наплевав на её чувства, не стесняясь, откровенно целовался с её дочерью.

- Любовь моя, мы с мамой обсуждали новинки моды, - соврала Милица, нежно проведя кончиками пальцев по красивому лицу Инвара.

- Мои умницы. Несмотря на недавние печальные события в нашей семье, жизнь продолжается.

Ещё раз поцеловав Милицу, он подошёл к Лилии.

- Моя красивая кошечка грустит? - улыбнулся он, погладив её по голове.

- Вы отвратительно себя ведёте, - нахмурилась Лилия, пытаясь отстраниться.

- Я? С чего вы взяли? Я просто не могу без вас обеих. Лилия, хватит дуться. Для всех вы - убитая горем вдова. Милица тоже будет соблюдать траур по отцу. А я буду утешать вас обеих. Так что не будем выносить сор из избы. Не забывайте, наследник состояния маркиза - я. А насколько я буду к вам благосклонен, зависит исключительно от вас, мои кошечки.

На глазах у Милицы, ещё сильнее покрасневшей от ревности, Инвар с силой прижал к себе сопротивляющуюся, недовольную его поведением Лилию и властно поцеловал в губы.

- Не дёргайся... Теперь будет так, как я захочу... Ты поняла меня? - Инвар упивался властью над женщиной.

Лилия молчала. Её взгляд обжигал гневом. Инвар, в свою очередь, злился, хотелось покорности от женщины, которую когда-то любил. Придерживая Лилию за талию, он подвёл её к Милице. Ладонь мужчины легла на упругую ягодицу молодой любовницы.

- Вот теперь мы - одна дружная семья. Любящая меня мачеха и ласковая сестрёнка, - Инвар цинично целовал женщин по очереди, погружая язык в рот. - Кто сейчас пойдёт меня утешать?

- Я, - кокетливо отозвалась Милица, с вызовом взглянув на пытающуюся отстраниться от Инвара мать. - С мамой ты был ночью.

- Никаких мам, любовь моя. Называй её по имени, Лилией. Она слишком молода, чтобы быть мамой и тем более бабушкой, - ласковым голосом, с придыханием промурлыкал Инвар, стараясь ещё сильнее позлить Лилию.

Раздался стук в дверь. Боясь, что их увидят в нелицеприятном виде, дамы вздрогнули и отскочили друг от друга, спешно поправляя складки на платьях.

- Войдите, - недовольно скривился Инвар, в ожидании очередных дурных новостей.

Дверь распахнулась, и на пороге возник дворецкий в униформе. Вышколенный покойным Чарльзом, он склонился в почтительном поклоне:

- Маркиз, к вам прибыли с визитом герцоги Андевиальде. Прикажете принять?

- Проводите их в гостиную на первом этаже, - нахмурился Инвар. - Мы сейчас спустимся.

Визит герцогов Андевиальде не предвещал ничего хорошего. Слегка прищурив глаза, Инвар посмотрел на дам. Они поняли его без слов. Втроём они покинули комнату и спустились в гостиную.

Наира и Ричард стояли посреди роскошной гостиной. Герцогиня, ожидая хозяев, нервно теребила пальцами край носового платка. Ричард старался внешне выглядеть спокойным, но в душе переживал не меньше матери.

- Здравствуйте, рад приветствовать вас в моём поместье, - наигранно расплылся в улыбке Инвар. Дамы, скромно опустив глаза в пол, присели в реверансе.

- Здравствуйте... Мы с матерью услышали о постигшем вашу семью горе и явились принести соболезнования, - тщательно подбирая слова после двухлетнего молчания, сдержанно ответил Ричард. Хоть он и старался смотреть на Инвара, но взгляд его глаз то и дело перемещался на любимую Милицу. Девушка словно замерла на месте, боясь поднять на него глаза. Когда-то красивый Ричард сейчас был безобразен в своём облике.

- Да... Увы... Отец скоропостижно скончался, - тяжело вздохнул Инвар. - Так что теперь мне, как единственному мужчине в доме, придётся взять на себя все тяготы ведения хозяйства и обеспечить достойную жизнь сестре и вдове отца. Какая утрата для нас.

- Я бы хотел поговорить с вашей сестрой наедине, если вы позволите, - собрав волю в кулак, неторопливо промолвил Ричард. Он сосредоточенно вспоминал заготовленные фразы, но все они, как назло, улетучились из головы.

- У меня нет тайн от брата, - Милица, не скрывая брезгливости, смотрела на герцога. - И осмелюсь вам напомнить, если вы на каторге забыли об этикете, крайне неприлично оставаться наедине с незамужней девушкой!

- Простите, я действительно забыл, - Ричард подумал, что в его случае будет более правильным не спорить. - Я не имел никаких дурных намерений по отношению к вам. Просто хотел спросить, могу ли я в будущем рассчитывать на вашу благосклонность? Когда поправлюсь.

- Я убита постигшим нас горем. И не готова сейчас вести подобные беседы, - брезгливо поморщив носик, ответила Милица.

- Простите, что вмешиваюсь, - произнесла Лилия, быстро сообразив, что у неё появился шанс убрать соперницу. - Милорд, моя дочь действительно убита горем, впрочем, как и мы все. Давайте вернёмся к этому разговору после предания земле тела моего мужа. Думаю, моей дочери совершенно не помешает ваша поддержка. Я не буду возражать, если вы пригласите её на свидание.

- Что?! - не сдержала эмоций Милица. Её глаза, полные гнева, смотрели на мать, требуя ответа. - Какое свидание? С кем? С этим уродом? Ты в своём уме?

- Дорогая, я бы попросила тебя... - мать попыталась сгладить назревающий конфликт.

- Милица, успокойся! - прикрикнул на неё Инвар. Он бросил мимолётный взгляд на Лилию, давая красноречиво понять, чтобы та замолчала. - Простите, - обратился он к Ричарду, - моя сестра в горе и не осознаёт, что говорит. Не далее как полчаса назад мы общались. Милица очень любила отца и пожелала соблюдать траур.

- Не стоит извиняться. Я понял, что должен забыть вашу сестру, - Ричард, чья нервная система была расшатана каторгой, с трудом сдерживал слёзы от позора и унижения. Не так он представлял встречу с любимой девушкой. Он не рассчитывал, что Милица бросится в его объятия. Но даже не мог предположить, что она будет с ним столь жестока.

- Я бы тоже хотела вставить своё слово, - произнесла Наира, оскорблённая пренебрежительным отношением к её любимому сыну. - Мой сын провёл на каторге два года по вашей вине! Его осудили за преступление, которого он не совершал! Вашего убийства не было! Это вы нарушили закон и совершили переход в другой мир! И я требую уважительного отношения к моему сыну со стороны Милицы!

- Моя телепортация в другой мир - это недоразумение! Случайность! Я не знаю, каким образом туда попал! И то же самое скажу на суде, если он состоится! - выкручивался Инвар. - А у девушки сдали нервы! Она потеряла отца! Не стоит упрекать её в неуважении к вам!

- Её мать дала разрешение на встречу Милицы и моего сына. И вы не имеете права вмешиваться! Они любили друг друга! Чувства не могут уйти безвозвратно! - продолжала настаивать Наира.

- Я никогда не любила вашего сына! Довольны?! - разозлилась Милица, с пренебрежением взглянув на Ричарда. - А теперь и подавно не желаю быть с ним! Урод!

- Мама, мы уходим! - со злостью процедил Ричард сквозь стиснутые зубы. В его душе бушевала ненависть, в первую очередь к самому себе. Сейчас он ненавидел себя за то, что выжил. Его глаза горели бешеным огнём, ноздри широко раздувались. - Лучше бы я умер, веря, что вы любили меня! Лживая обманщица!

- Ричард, Дик, успокойся! Тебе нельзя нервничать! - испуганно запричитала мать, хватая его за руку. - Пойдём домой!

Глава 10

Самолёт начал снижение. Вероника, погружённая в свои мысли, посмотрела в иллюминатор. Под ней, подобно сказочному морю, плыли белоснежные, причудливые облака. Она невольно залюбовалась их неземной красотой. Облака становились всё ближе и ближе. И вот уже самолёт ныряет в них, словно в морские волны, и вновь оказывается над их пушистыми гребнями. Едва она успела насладиться этой картиной, как воздушное судно бесшумно погрузилось в пушистую пелену, и всё вокруг стало белым, как молоко. Мгновение - и облака остались позади, приближалась земля. Вероника рассматривала крошечные, аккуратные домики, утопающие в зелени садов, извилистые ленты дорог, сверкающие на солнце водоёмы. Взгляд Вероники переместился на её руки. Перед полётом она надела на указательный палец правой руки свою находку - кольцо со странным камнем. Сразу же вспомнился Инвар.

"Интересно, где он сейчас? Так странно исчез. Ничего не понимаю", - тяжело вздохнув, с горечью подумала Вероника.

Неожиданно в салоне стало подозрительно тихо.

- Двигатель! - раздался пронзительный, испуганный крик из хвоста самолёта.

Самолёт дал резкий крен и устремился вниз. Земля приближалась с бешеной скоростью. В салоне началась паника. Испуганные пассажиры кричали, пытались закрыть лица руками, кто-то выкрикивал молитву, кто-то прощался, близкие люди обнимали друг друга.

- Инвар! - на эмоциях выкрикнула Вероника, почувствовав неминуемое приближение смерти. Нервно обхватив левой рукой кольцо, она повернула его на пальце.

В следующее мгновение её тело окутал ослепительный столб света. Подхваченная какой-то неведомой силой, она неслась по ярко освещённому тоннелю. Её тело то взлетало, то куда-то падало, то переворачивалось головой вниз, словно на безумных американских горках. Уши заложило. От страха она зажмурилась. Время потеряло для неё счёт.

Она открыла глаза, когда почувствовала, что больно приземлилась ягодицами на что-то твёрдое. Свет исчез. Вероника изо всех сил ущипнула себя. Убедившись, что она жива, осторожно приоткрыла один глаз. К собственному удивлению, она сидела на паркете в роскошной гостиной. Вокруг неё, застыв в недоумении, стояли непривычно одетые в добротные одежды дореволюционных времён двое мужчин и три женщины. Герцоги Андевиальде не успели уйти. Вероника свалилась, как снег на голову, как раз когда они направлялись к выходу.

Присутствующие в комнате, в свою очередь, непонимающими глазами смотрели на сидящую на паркете красивую девушку с рассыпанными по плечам длинными, тёмно-русыми волосами, одетую в короткие голубые джинсовые шорты, свободного кроя белую футболку, завязанную на бедре узлом, с принтом морской звезды. Одно плечо незнакомки было небрежно обнажено, открывая взору бретельку белого бюстгальтера. Незнакомка была обута в невиданные здесь серые кеды и со странными украшениями: крупными серьгами-кольцами из жёлтого металла и кожаным браслетом на запястье.

- Здрасьте, - удивлённо оглядев присутствующих, неуверенно пробормотала девушка.

- Вы к-кто? - заикаясь, так же неуверенно выдавила шокированная появлением странной незнакомки Лилия.

- Вероника. А у вас тут кино снимают? - Вероника рассеянно огляделась по сторонам, переводя взгляд с одного предмета интерьера на другой. - Простите, что помешала.

- Кино? - Лилия округлила глаза, услышав незнакомое слово, и, ища поддержки, перевела непонимающий взгляд на Инвара.

- Ой, Инвар! Ты здесь! - немного придя в себя, радостно воскликнула Вероника.

Она тут же вскочила и, не в силах сдержать своего счастья, что нашла неожиданно исчезнувшего, любимого мужчину, в три прыжка оказалась рядом с Инваром. Забыв обо всём и обо всех, она повисла у него на шее и поцеловала в щеку.

- Я так рада, что ты жив! - крепко обнимая его, скороговоркой выпалила Вероника, пытаясь как можно быстрее излить все накопившиеся эмоции. Она с нежностью и любовью смотрела на него, ладонями гладила его коротко стриженные, мягкие волосы. - Ты даже не представляешь, как я испугалась, когда ты исчез. Мне было так одиноко... Я даже поехала в Домбай. Помнишь, ты мне рассказывал? Смотри, что я нашла в реке. Она сняла с пальца кольцо и вложила его в ладонь Инвара.

- Кто это? - придирчиво спросила Лилия, с плохо скрываемой ревностью наблюдая за действиями странно одетой незнакомки.

- Я же представилась. Вероника. Девушка Инвара, - обернулась на недовольный голос Вероника.

- Девушка? - прошипела Милица, словно змея.

- Да. А вы кто? - не унималась Вероника. - Инвар, это твои родственники?

- Да. Моя мачеха и сестра, - оправившись от неожиданной встречи, ответил Инвар. Его глаза нервно забегали: две его любовницы ревниво смотрели на него, готовые разорвать одним взглядом. Портить отношения с двумя аристократками из-за безродной иномирянки Инвар не решился. Тем более, что одна из них являлась матерью его сына. - Девушка, я вам весьма благодарен за найденное кольцо, но не нужно так бурно реагировать при встрече.

- Не поняла, - округлив от удивления глаза, растерянно выдавила из себя Вероника. - Мы же с тобой целовались.

- Целовались? - невольно вырвалось у Милицы. Её серые глаза метали молнии от нахлынувшей ревности. Сейчас она походила на пантеру, готовую к прыжку.

- Девушка, вы что-то путаете. Простите, но у этих человеческих самок такая бурная фантазия, - под пристальным взглядом любовниц Инвар выкручивался, как только мог. Он грубо сбросил руки Вероники, так нежно обнимавшие его шею, и демонстративно отступил на шаг.

- Ах! Так значит, я для тебя - самка! Ах ты, вонючий пид... - не на шутку разозлилась Вероника. Такого пренебрежительного к себе отношения мужчины, не так давно рассыпавшегося перед ней в комплиментах, она не ожидала.

- А вот грубо выражаться в аристократическом обществе неприлично! Сразу видно - невоспитанная плебейка! - перебив на полуслове, прикрикнул на неё Инвар.

- А я и не выражаюсь! Я всего-то хотела сказать Питер Пен! Литературный герой! Сказочный персонаж! - не сообразив, что находится в другой реальности, продолжала возмущаться оскорблённая до слёз Вероника. - А у вас здесь что, аристократическая тусовка?! Две бледных поганки, бородатый козёл и ты? Аполлон Бельведерский! Только посмей хоть на шаг приблизиться ко мне! Я тебе покажу, как руки распускать! Где здесь выход?!

Вероника, на всякий случай отвесив Инвару пощёчину, в ярости направилась туда, где, как ей казалось, находился выход.

- Выход в противоположной стороне, - раздался высокомерный голос Милицы. - Инвар, я не поняла, эта сумасшедшая что? Из параллельной реальности? Потому так вызывающе одета? Как проститутка!

- Да. Она из людей. Гомо Сапиенс. Тупиковая ветвь эволюции. Потому склонна ко всякого рода неадекватностям, - разъяснял Инвар, потирая побагровевшую от удара щеку.

- Ах, к неадекватностям?! Проститутка, значит, я?! Рот закрой этой белобрысой! - разъярённая Вероника подскочила к Инвару и занесла ладонь, чтобы повторно влепить ему пощёчину. Но не успела. Инвар сжал её запястье с такой силой, что Вероника вскрикнула от боли.

В этот момент Наира взглянула на своего сына, за время словесной перепалки не проронившего ни слова. Ричард, словно каменное изваяние, стоял на месте, боясь пошевелиться. Он буквально пожирал глазами бушевавшую иномирянку в странной одежде. Он без стеснения разглядывал её обнажённые, стройные, загоревшие под южным солнцем ножки, распущенные длинные волосы, изящные руки с тонкими пальцами, обнажённое плечо, словно выточенное из куска мрамора, с будоражащей воображение бретелькой. Его глаза горели безумным животным блеском, словно у изголодавшегося самца, увидевшего подходящую самку. Наира никогда ранее не замечала за сыном подобной реакции на женщин. Она не на шутку испугалась.

- Отпусти меня! - вырывалась Вероника из рук крепко державшего её Инвара.

- Я думаю, эту человеческую самку можно выгодно продать. Например, куда-нибудь в кочующий цирк. Пусть там свои голые ноги демонстрирует, - злобно прищурившись, предложила Милица.

- Что вы за неё хотите? - раздался голос до сих пор молчавшего Ричарда.

- Из уважения к вашему почтенному роду мы могли бы её вам подарить, милорд, - стараясь поскорее отделаться от брыкающейся Вероники, чтобы не выслушивать упрёки приходивших в бешенство любовниц, неудачно высказался Инвар.

- Не поняла?! Что за рабовладельческий строй?! Вы все с ума посходили?! - выкрикнула возмущённая Вероника, умудрившись заехать коленом в промежность Инвара. Тот взвыл от боли.

- Ричард, что ты задумал?! Она же бешеная! - испуганно воскликнула Наира от страха, что неадекватная девушка забьёт до смерти её искалеченного сына.

Но остановить сына уже было невозможно. Он широкими шагами приблизился к брыкающейся девушке, схватил её за руку и с силой потянул за собой.

- Куда ты меня тащишь, козлина старая! - возмутилась непристойным отношением Вероника.

- Домой. Мне тебя подарили. Разве ты не слышала? - усмехнулся Ричард, ошибочно полагая, что незнакомка оценит его шутку. Красивая девушка вызывала желание любить и жить.

- Да пошёл ты! - прикрикнула на него Вероника, продолжая брыкаться.

- Ну, у тебя и активность! - Ричард попытался удержать её обеими руками, но тут же получил удар пяткой по стопе и укус в предплечье.

Инвар, видя, что Вероника не в себе и может разнести дорогой интерьер гостиной, сорвал с дивана плед и набросил на неё. Через пару минут замотанную в плед, связанную, но всё ещё брыкающуюся и орущую, что есть мочи Веронику, с помощью слуг погрузили в багажное отделение сферы герцогов Андевиальде. Успокоившись, что так легко отделался от совершенно не вовремя появившейся темпераментной девушки, Инвар довольно потирал руки, глядя вслед медленно улетающей сфере.

Глава 11

Проклиная всё на свете, чуть не плача от досады и унижения, Вероника летела в багажном отсеке сферы. Длинный ворс мохнатого пледа противно колол губы. Её окружала темнота. Она слышала лишь лёгкое, монотонное гудение мотора и чувствовала всем телом едва уловимую вибрацию.

"Куда же меня занесло? - озадаченно ломала голову Вероника. - Какие-то странные люди. Что за разговоры? Купил. Продал. Подарил. Какое-то средневековье. И этот общипанный тип с отвратительной рожей и козлиной бородкой. Мерзость! За руки он меня ещё не хватал! И бабка с ним отвратительная. Что там она визжала? "Ричард! Она же бешеная!" Я вам покажу, какая я бешеная! И Инвар тоже хорош! Врун! Надо же такое придумать! "Я - тупиковая ветвь эволюции, потому и истеричка!" Выпендривался перед этими бледнолицыми. Вот попадётся он мне! Как бы отсюда выбраться? Похоже, никак!"

Когда шум мотора стих, Вероника догадалась, что прибыла в пункт назначения. И оказалась права. Дверь багажного отсека открылась. Над её головой раздалось приглушённое покашливание, а затем - грубый, с лёгкой хрипотцой мужской голос:

- Вытаскивайте её и несите в дом. Только аккуратно. Как дорогую вазу.

Две пары сильных рук подхватили её и, не разматывая плед, куда-то понесли. Вероника пыталась вырваться, извиваясь, как уж.

- Вот неугомонная ваза, - шутливо подметил один из слуг. - Милорд, а кто это там?

- Тупиковая ветвь эволюции, - прокашлявшись, так же шутливо пояснил Ричард. На этот раз его голос уже не хрипел. - Не задавай лишних вопросов. Просто неси аккуратно и не урони.

- Бандиты! Я вызову полицию! И вас всех посадят! - из пледа раздался голос Вероники.

- Не пугай. Сидели уже, - к собственному удивлению Ричарда, угроза девушки вызвала у него смех.

- Уголовники! Рецидивисты! Сатрапы! - кричала Вероника изо всех сил.

- Милорд, где вы такую горластую вазу приобрели? - снова пошутил слуга.

- В гостях подарили. Клади на диван. Будем распаковывать моё сокровище, - с иронией ответил Ричард.

- Ричард, мальчик мой, она точно сумасшедшая! Надо же так орать! - обеспокоенно суетилась вокруг сына Наира. - Зачем тебе эта иномирянка? Она и манерам-то не обучена.

Пока Наира засыпала сына вопросами, замотанную в плед Веронику внесли в гостиную и положили на диван. Ричард принялся аккуратно разматывать плед. Вот уже показалась голова девушки. Ричард залюбовался её красивым лицом.

- Козёл! - бешено вылупив глаза на Ричарда, выкрикнула Вероника. - Лапы свои убери! Я сейчас тебе покажу, кто из нас сумасшедший!

- Дикарка! - манерно прижав ладонь к груди, воскликнула герцогиня. - Я этого не переживу! Ричард, ты притащил в наш дом дикарку! Где мои капли?

- Зато какая красивая. Вероника. Я правильно запомнил твоё имя? - с усмешкой от действий матери произнёс Ричард, продолжая освобождать девушку от пледа.

Едва почувствовав свободу, Вероника резко вскочила с дивана и отпрыгнула на несколько шагов в сторону, подальше от Ричарда.

- Милорд, поймать её? - предложил слуга, с удивлением разглядывая девушку в странной для королевства одежде.

- Нет. Она сейчас сама успокоится. Накройте на стол. Мы идём обедать. И поставьте приборы для моей гостьи, - не отрывая от Вероники восхищённых глаз, отдал распоряжение Ричард.

- Даже так? Гостьи? Это называется насилием над свободной личностью! Рабовладелец! - огрызнулась Вероника, с вызовом глядя на Ричарда и активно жестикулируя. - А не боитесь, что я сбегу от вас?

- Боюсь. Но тебя в таком виде быстро поймают и сдадут в публичный дом. У такой красивой девушки не будет отбоя от клиентов: похотливых, вонючих, толстых мужланов, - с холодком в голосе проговорил Ричард. Поведение девушки начало выводить его из себя. После каторги хотелось душевного тепла, ласки, успокоить расшатанные до предела нервы. А здесь - неукротимая фурия.

- Ричард, как ты можешь так говорить? - вплеснула руками Наира. - Какой ужас! Ты же потомственный аристократ!

- Ладно, не сбегу, - немного поразмыслив над его словами, ответила Вероника, продолжая с вызовом смотреть на Ричарда. - По крайней мере, сегодня.

- Вот и умница. Пойдём обедать, - вновь улыбнулся Ричард.

Он протянул руку девушке, надеясь, что она в ответ протянет ему свою. Но Вероника лишь криво усмехнулась, манерно закатила глаза и недовольно фыркнула:

- Пенсионер с шаловливыми ручонками.

- Ну... Нет, так нет... Всего-то хотел помочь, - нахмурился Ричард, пряча искалеченные руки за спину.

По пути в столовую он часто оборачивался, чтобы полюбоваться девушкой. Вероника шла за ним, то и дело недовольно морща носик и фыркая, подобно капризной принцессе. Замыкала шествие Наира, критично разглядывая странную одежду иномирянки. Особенно её раздражали обнажённые ноги.

- Ричард, мальчик мой, если девушка у нас останется, мне кажется, ей потребуется другая одежда, - не дойдя до столовой, поделилась своими умозаключениями Наира.

- Нет, к чему такие траты! Девушка у вас точно не останется. Девушка отобедает, может, отужинает, поспит и будет думать, как свалить отсюда, - повернув голову к Наире, иронично ответила Вероника. Странное обращение к взрослому мужчине её развеселило.

- Вероника, я смотрю, у вас далеко идущие планы, - повернувшись к ней, усмехнулся Ричард. - Они даже немного совпадают с моими.

- И какие же пункты совпадают? - съязвила Вероника.

- Поесть и поспать, - постарался пошутить Ричард, но шутка вышла корявой. Язвительная девушка с живым характером, совершенно непохожая на томных светских барышень, нравилась ему всё сильнее.

- Даже так, - не зная, что ответить, недовольно протянула Вероника.

- А вот и столовая. Проходите, - Ричард галантно пропустил девушку вперёд, не упустив возможности ещё раз оценивающе взглянуть на её фигуру.

- Ничего так... Чуть проще, чем наша студенческая столовая, - оглядев роскошную столовую герцогского замка, на ходу соврала Вероника. - Наша побольше в размерах будет, потолки повыше и интерьер побогаче. А у вас всего-то потолки с лепниной, люстра хрустальная и мебель из музея. Банальность. А что там из жрачки?

Вероника самостоятельно отодвинула стул, стараясь издать как можно больше шума, плюхнулась на него и, к ужасу герцогини, засунула палец в соус, смачно слизнув его.

- А что вы там стоите, как постаменты? Я - ваша гостья. Развлекайте юную девушку, - продолжала издеваться над хозяевами дома Вероника. Воспитанная в интеллигентный семье, она решила, что будет справедливо немного помотать нервы своим обидчиками. - Дедуль, подгребай к столу. И бабку свою тащи.

- Ричард, это она нам? - нерешительно прошептала Наира.

- Наверное, - недоумевая, пожал плечами Ричард. Сейчас он уже начинал сомневаться, правильно ли поступил, выпросив у Инвара до безумия понравившуюся девушку.

Наира и сын подошли к столу. Ричард отодвинул стул и помог матери присесть, чем вызвал осуждающую усмешку у красотки. Слуги принесли порционные блюда.

- Дедуль, что это у тебя за бурда? - Вероника бесцеремонно заглянула в тарелку Ричарда. По рекомендации доктора Валлеса ему приготовили овощной суп-пюре, запекли рыбу, овощи и подали чай. - Что? Здоровье смолоду не берёг, теперь диету держишь?

- Дело в том, милая девушка, что сидящий за столом мужчина вовсе не дедуля, - Наира поперхнулась от очередного "комплимента" в адрес сына. Она обиженно нахохлилась и опустила глаза в тарелку, лишь бы не встречаться взглядом с нахалкой.

- Да ну? - наигранно округлила глаза Вероника. - А кто же он тогда? Бабуля после неудачной пластики?

- Мой сын, - недовольно поджав губы, уточнила Наира.

- Ой, простите, - сделала вид, что извиняется Вероника. Склонившись над столом к Наире, она тихим голосом, но с расчётом, чтобы её обязательно услышал герцог, добавила: - Просто он так плохо выглядит. Ему бы к косметологу сгонять. Там... маски всякие на лицо поделать, пилинги, а можно ещё гиалуронку вокруг глаз уколоть. Помолодеет сразу же лет на десять!

- Вероника, я обязательно воспользуюсь вашим советом, - нахмурился Ричард. Истощённая каторгой нервная система давала о себе знать: его настроение менялось каждые пять минут. Понравившаяся девушка вновь начинала раздражать. Сейчас он уже понимал, почему Инвар поспешил избавиться от неё. - Кушайте, не отвлекайтесь.

- А вот брови так сводить не надо! Морщины будут! - специально набив полный рот гарниром, Вероника имела неосторожность сделать замечание Ричарду.

Терпению герцога пришёл конец. Болезненно реагирующий на изменившуюся внешность Ричард взбесился.

- Я бы попросил вас воздержаться от комментариев! - глядя на девушку, со злостью в голосе бросил он. - Вас мне подарили! Вы здесь как мебель: стол, стул, шкаф! Или вы ведёте себя прилично, или я запру вас на замок в спальне!

- Почему в спальне? Можно уточнить? - продолжала дерзить Вероника. - В вашей халупе нет других комнат?

- Потому что вы подарены мне для выполнения определённых обязанностей!

- Интересно, каких же? Можно этот пунктик тоже уточнить?

- Раздвигать ноги, когда я этого захочу! - достаточно резко ответил Ричард. Выражение его лица не предусматривало возражений. От сказанного герцогом Вероника застыла на полуслове с открытым ртом. Наира вздрогнула. Никогда ранее воспитанный Ричард, её нежный мальчик, не позволял себе столь непристойных выражений.

- А если... если я не... не соглашусь? - с трудом подбирая слова, медленно выговорила девушка.

- У мебели не спрашивают согласия, - тон герцога был настолько резок, что даже Наира бросила на него испуганный взгляд. - Доедай и пойдём в спальню.

- Ричард, мой мальчик, мне кажется, нам нужно поговорить, - испугавшись за психическое состояние сына после пребывания на каторге, стараясь быть предельно деликатной, почти шёпотом произнесла Наира.

- Поговорим. Чуть позже. Сейчас меня ждут другие дела, - закончив обед и увидев пустую тарелку гостьи, Ричард поднялся из-за стола и протянул руку Веронике. - Пойдёшь сама или мне применить силу?

Вероника взглянула на некрасивого мужчину в надежде, что он шутит. Взгляд Ричарда был полон решимости.

- Вам самому не противно? - от безысходности, с трудом сдерживала слёзы девушка.

- Отчего?

- Что вы насильно принуждаете девушку к близости.

- Ты излишне много думаешь и говоришь. Мне это начинает надоедать. Пойдём.

Ричард положил свою мозолистую, грубую, пропитанную угольной пылью после каторги ладонь на нежную кисть Вероники и слегка сжал. Загнанной в угол, словно беспомощный зверёк, Веронике ничего не оставалось, как покорно встать и последовать за ним. Медленно, словно её ноги были наполнены ватой, она шла за Ричардом. Сердце от страха учащённо билось. В горле стоял нервный ком. Она, не отрываясь, смотрела на идущего чуть впереди мужчину, который тянул её за собой. В его облике ничто не располагало к романтике: худой, слегка сутулый, с длинными, ужасно подстриженными волосами грязно-серого оттенка, усыпанная красными укусами и корками шея и волосистая часть головы. Взгляд Вероники переместился на его руки: отвратительные, утолщённые, деформированные ногти, кожа кистей - сбита. Нервы Вероники сдали, она заплакала.

- Что такое? - услышав за спиной плач, Ричард обернулся.

- Это отвратительно... Я... Я не хочу вас...

- Не рыдай. Может, у меня ещё ничего и не получится.

- Звучит обнадёживающе, - в очередной раз всхлипнула Вероника.

- У тебя лицо, словно я тебя на расстрел веду. Сейчас быстренько перепихнёмся без всяких там заморочек, и будешь отдыхать.

- Вам бы психологом работать. Умеете вы подбирать нужные слова, - в очередной раз смахнув слезу, съязвила Вероника.

- Пришли, - Ричард рукой толкнул инкрустированную позолотой, деревянную дверь. - Заходи, не стесняйся.

Вероника прошла вперёд. Пока она рассматривала интерьер комнаты, Ричард плотно закрыл дверь и запер её на ключ.

- Нравится? - раздался за спиной чуть хриплый голос герцога, а следом кашель.

- Так себе.

Прокашлявшись, голос герцога уже не хрипел.

- Это моя спальня. Только ты здесь спать не будешь. Я привык спать один.

- Уже легче, - выдохнула Вероника.

В следующее мгновение она почувствовала на талии руки Ричарда, его обжигающе горячее дыхание на шее. Ягодицей она ощутила твёрдую мужскую плоть. Мужчина, плотно прижавшись, стоял позади неё.

- Иди сюда, - возбуждаясь от близости красивой девушки, прошептал он над её ушком. - Какая ты красивая... нежная...

Его сухие губы осторожно коснулись кожи её шеи. Через одежду он медленно провёл ладонью по её животу, опустился к лону и слегка надавил на него.

- Нет! Не надо! - сквозь слёзы закричала Вероника.

Она вырвалась из объятий ненавистного мужчины и отскочила в сторону. Единственной мыслью было: "Бежать!"

Она вприпрыжку подбежала к распахнутому окну и попыталась влезть на него. Но не успела: у окна её настиг Ричард. Он больно схватил её за руку. В следующее мгновение его руки уже крепко держали её за живот и грудь. Она чувствовала, как в ягодицу упирается твёрдая мужская плоть.

- Ты чего? Сумасшедшая! Я же ещё ничего тебе не сделал! - разозлился Ричард. - Иди сюда!

Вероника с тоской взглянула на виднеющуюся из окна панораму гор. Высоко в небе пролетел дракон, которого она по незнанию приняла за гордого, свободолюбивого орла. Своим полётом он придал силы и желание бороться до конца, она вновь попыталась вырваться из объятий нежеланного мужчины. Ричард, не обращая внимания на её поведение, резко развернул её лицом к себе. Губы возбуждённого мужчины покрывали поцелуями её шею, плечо. Зубы сдвинули в сторону бретельку бюстгальтера.

- Животное! - сквозь слёзы закричала Вероника.

В ярости она сжала ладони в кулаки и, что было сил, ударила Ричарда в грудь. Удар пришёлся на перевязанную рану. Ричард взвыл, его лицо перекосила болезненная гримаса.

- Не нравится?! Урод! - глядя в его лицо, закричала Вероника.

- Не хочешь по-хорошему?! Сделаем по-другому!

Ричард резко развернул её спиной к себе и сорвал джинсовые шорты. Вероника пыталась вырваться, но безуспешно. Возбуждённый, не контролирующий свои эмоции Ричард крепко держал до безумия желанную пленницу. На ковёр полетели трусики. Руками обхватив девушку за живот, он крепко прижал её к себе, немного приподнял и донёс до кровати.

- Отпусти! Чудовище! - дрыгала ногами в воздухе Вероника.

Мгновение - и она уже стояла на коленях, лицом к кровати. Рука ненавистного мужчины властно наклонила её тело вперёд, зажимая бёдра в тиски. Твёрдая мужская плоть болезненно упёрлась в промежность. От испуга Вероника сжалась. Бежать было некуда.

- А! - вскрикнула она от пронзающей боли и унижения. Слёзы хлынули из глаз.

- Всё... Расслабься, - со спины раздался возбуждённый голос ненавистного мужчины, заставивший ещё сильнее сжаться. В этот миг ей казалось, что Ричард - исчадие ада, приносящее лишь боль. С каждой болезненной волной униженная Вероника всхлипывала. Довольные стоны и частое дыхание её обидчика резали слух, словно острое лезвие бритвы.

- Да! Да! У-у-у! - воскликнул Ричард, достигнув пика блаженства.

Обессиленный и довольный, тяжело дыша, он тяжестью своего тела рухнул на спину всё ещё всхлипывающей Вероники.

- Что рыдаешь? - отдышавшись, спросил он.

- Вы лишили меня невинности. Мерзко. Грязно.

- Да ну? - удивлённо протянул Ричард. Лишь сейчас он заметил тонкие струйки крови на её бёдрах. - Точно. Не знал. Был бы нежнее.

- Я хочу домой.

- Ещё чего... Мы с тобой только подружились. А ты домой собралась.

- Я вам не подружка! - сквозь зубы процедила Вероника. Слёзы продолжали литься рекой. - Вы изнасиловали меня!

- Сама виновата. Целый спектакль устроила... Могла бы и добровольно отдаться. У тебя ж другого выбора нет. Так что привыкай раздвигать ноги пошире. Будешь послушной девочкой, не обижу... - пальцы мужчины, через ткань футболки, ласково поглаживали спину Вероники. После двухлетнего молчания Ричард с трудом подбирал нужные слова. - Да хватит тебе рыдать... Думаешь, мне хотелось вот так вот с тобой? Думаешь, я не хочу ласки? Поцелуев? Чтобы мне кто-то шептал, как сильно любит меня?

- Любовь нужно заслужить! - в очередной раз всхлипнула Вероника, поворачиваясь лицом к нему.

Ненавистный мужчина возвышался над ней, стоя на коленях. К её неприятному удивлению, рубашка на нём была застёгнута, а брюки и трусы висели, спущенные до бёдер.

"Так спешил, что не удосужился раздеться", - промелькнула мысль в голове Вероники, не подозревавшей, что причина в другом: Ричард боялся напугать её своим изуродованным телом.

- Если не заслужу, то куплю... Что-то ты совсем раскисла. Похоже, тебе нужно побыть одной.

Ричард поднялся, натянул трусы, брюки, застегнул ширинку и нажал кнопку вызова слуг. Через пару минут дверь спальни приоткрылась.

- Стой там! - властно приказал он слуге, подходя к двери. От его резкого голоса Вероника вздрогнула.

Дальше он что-то тихо говорил слуге. Вероника старалась не вслушиваться. Морально убитая произошедшим, она импульсивно, стиснув зубы, натягивала на себя бельё и шорты. Отдав распоряжения, Ричард вернулся к ней. Он положил ладони на её талию и привлёк к себе. Не желая смотреть на него, Вероника опустила взгляд в пол.

- Мне кажется, ты привыкнешь ко мне, - тихо произнёс он, разглядывая заплаканную девушку. Душу раздирала боль от осознания, насколько он уродлив. И, вероятней всего, ни одна женщина никогда его не полюбит.

- Я никогда не полюблю вас, - словно прочитала его мысли Вероника, отчего Ричарду стало ещё больнее.

- Я это понимаю... Ты знаешь, во мне есть одна очень привлекательная штука, с которой все мои недостатки исчезают.

- Интересно, какая? - с долей иронии спросила Вероника.

- Мои деньги. Я могу себе позволить содержать красивую любовницу.

- У-у-у! Даже так!

- Не ёрничай! Ты скоро привыкнешь к новой жизни.

В дверь снова постучали. На этот раз в комнату вошла аккуратно одетая женщина средних лет. Она почтительно склонила голову, ожидая указаний. Ричард ещё раз взглянул на красивую, заплаканную девушку с отрешённым взглядом. До безумия хотелось любви и ласки красавицы, хотя бы за деньги.

- Генриетта, я бы хотел, чтобы вы прислуживали моей девушке. Вероника немного расстроена расставанием с родным домом и желает побыть одна. Проводите её в покои. Только не в комнату для гостей, а в те, что рядом со мной. Накормите ужином. Приготовьте постель, ванну или душ... В общем, что она пожелает. И отправьте кого-нибудь в магазин за одеждой, косметикой и всякими женскими штучками.

- Всё будет исполнено, милорд, - поклонилась Генриетта.

Вероника, не желая больше ни на секунду оставаться с Ричардом, поспешила покинуть спальню. В тот момент она готова была идти куда угодно, лишь бы находиться подальше от ненавистного ей мужчины и не видеть его. За ней последовала служанка.

"С характером... Притрёмся... Я это чувствую", - прищурился Ричард, провожая её взглядом.

Глава 12

Герцогиня Андевиальде терпеливо ждала сына в своих покоях. Её волновало поведение Ричарда. Умом она понимала, что каторга отложила свой негативный отпечаток на его психическом состоянии. Но душа матери не могла смириться, что её любимый мальчик уже никогда не будет прежним. Второе, что её беспокоило: выбор девушки. Наира небезосновательно опасалась, что сын может всерьёз увлечься невоспитанной иномирянкой, чьи манеры оставляли желать лучшего.

Наконец, тишину покоев нарушил долгожданный стук в дверь - три коротких, один длинный и снова два коротких. Именно так всегда стучит её мальчик.

- Да, сынок, входи! - обрадовавшись, воскликнула Наира.

Дверь бесшумно открылась, и в комнату твёрдой походкой вошёл Ричард. Он, не дожидаясь приглашения, присел на край дивана. От глаз Наиры не ускользнули произошедшие с сыном перемены: он улыбался, серые глаза сияли, а в его движениях появилась уверенность.

- Ты перенесла мой портрет сюда? - улыбнулся он, обратив внимание на большое полотно в массивной золочёной раме, украшавшее стену над камином.

- Да. Мне было так плохо без тебя. Я разговаривала с твоим портретом, словно ты был рядом, и мне становилось легче.

- Художник постарался на славу. Удивительное сходство. Но это уже в прошлом, - на мгновение взгрустнулось Ричарду от нахлынувших мимолётных воспоминаний о жизни до приговора. - Ты хотела поговорить со мной.

- Да...

- О чём?

- Ричард, мой дорогой мальчик, - Наира замешкалась, подбирая слова. Как начать разговор, чтобы не ранить его? - Я хочу сказать, что очень сильно скучала по тебе.

- Я тоже, мама. Я безмерно благодарен тебе. Ты смогла вытащить меня из ада.

- Я всегда верила в твою невиновность.

- Знаешь, меня мучает вопрос: кто подставил меня и зачем? Я не хочу вновь оказаться на каторге.

- Я уже думала об этом. Мы можем настоять на повторном расследовании. Выяснить, как окровавленный нож оказался в нашем доме.

- Да... И почему решили, что Инвар погиб? Кто выдумал эту ересь?

- Был свидетель.

- Точнее, лжесвидетель. Я хочу выяснить всё! Особенно сейчас, когда у меня появилась девушка.

- Мальчик мой, - нахмурилась Наира при упоминании Вероники. - Я бы не хотела, чтобы ты строил иллюзии по поводу этой некультурной иномирянки, так развязно ведущей себя с мужчинами.

- А я не строю никаких иллюзий. Вероника очень красива. И, как редкий бриллиант, достойна самой изысканной огранки.

- Не забывай, она была с другим мужчиной, с Инваром.

- Я не знаю, что было между Вероникой и Инваром, - резко оборвал мать Ричард, не желая ничего слышать о других мужчинах в жизни девушки. - И удивлён, что он так легко от неё отказался. Сейчас Вероника принадлежит мне. Очень странная ситуация... Мне её подарили. Как ненужную вещь... Редкую зверушку... Как Милице хватило глупости предложить продать её в цирк? Я понимаю негодование Вероники.

- Я просто не хочу, чтобы эта девушка покорила твоё сердце. Она дурно воспитана, не аристократка. И даже не дракон. Я не желаю, чтобы ты представлял её светскому обществу.

- Да... Насчёт воспитания... Здесь ты права. Я решу эту проблему. Тем более, сейчас я сам не готов показываться в свете.

- Мальчик мой, не расстраивайся из-за своей внешности! Ты скоро поправишься!

- Мам, я хотел бы попросить тебя. Не называй меня при Веронике мальчиком. Всё-таки я уже вырос. И второе, не говори при ней, что я болен. Лучше пусть считает меня уродом, но не больным.

- Ричард!

- Я попрошу доктора Валлеса не обсуждать при Веронике мои болезни. И не хочу, чтобы она знала, что ко мне приходит доктор.

- Ричард, мне кажется, ты излишне щепетилен по отношению к этой девушке.

- Перестань, - улыбнулся сын, понимая, что мать, пережив стресс, сейчас не готова делить его с другой женщиной. - Ты должна принять, что рано или поздно у меня будет девушка. Сейчас это Вероника. Согласись, она очень красива и темпераментна.

- Я бы пожелала видеть рядом с тобой другую, - обиженно поджала губы мать.

- Другая сегодня отвергла меня. Сказала, что никогда не любила! Все её переживания из-за меня оказались ложью!

- Я вижу, насколько сильно ты огорчён.

- Был... Но уже нет... У меня есть Вероника. Ладно, я пошёл лечиться. Хочу поскорее привести себя в порядок.

- Да... Ричард, нужно как можно скорее поправиться, - оживилась мать. В её воображении мгновенно возникли сменяющие друг друга картины балов, ложа в театре, приёмы, куда она будет выходить с сыном, которого чуть не потеряла.

- Я хочу, чтобы Вероника смотрела на меня так же, как сегодня смотрела на Инвара, - Ричард пристально взглянул на мать. Так, как смотрят мужчины, готовые добиться желаемого любой ценой. Как победитель. Под его взглядом Наира почувствовала себя неловко и поняла, что сейчас ей лучше смириться и не заводить разговоров о других девушках.

Глава 13

Покои, куда привела Генриетта Веронику, оказались рядом с покоями герцога. В уютной спальне, выдержанной в нежных молочных тонах, у стены стояла большая двуспальная кровать. Её изголовье из крашеного белого дерева было искусно украшено резьбой, будто застывшее кружево, выплетенное терпеливым мастером. От роскошного шёлкового белья веяло прохладной свежестью, как от утреннего весеннего сада. У стены примостился изящный туалетный столик. На паркете у кровати раскинулся великолепный ковёр ручной работы. Веронике тут же захотелось сбросить обувь и пройтись по его длинному, мягкому ворсу босиком, что она тут же сделала.

- Здесь есть гардеробная, ванная комната, душевая, совмещённая с уборной, и небольшая гостиная, - со знанием дела перечисляла Генриетта.

- Благодарю вас. Я посмотрю.

- Я помогу вам раздеться.

- Нет... Спасибо... Я сама, - в категоричной форме возразила девушка, с ужасом представив, что какая-то незнакомая дама будет разглядывать её обнажённое тело.

- Как прикажете. Я приготовлю для вас ванну. Вы предпочитаете воду потеплее или попрохладней?

- Вы можете быть свободны. Я справлюсь сама.

- Но милорд будет недоволен. Позвольте мне всё же приготовить для вас ванну.

- Хорошо, но только ради того, чтобы милорд не брызгал на вас ядовитой слюной, - съязвила Вероника. Перед глазами возник образ Ричарда, и она невольно поёжилась.

- Герцог очень хороший хозяин. У него превосходное образование. Только после этого несчастья он сильно сдал, - попыталась защитить работодателя преданная служанка.

- Какого несчастья? - спросила Вероника, не придавая словам Генриетты особого значения.

- Его только вчера помиловали. Он два года провёл на каторге по обвинению в несуществующем преступлении.

- Я... Я не знала, - Вероника удивлённо смотрела на Генриетту. Женщина стояла к ней спиной и доставала из гардеробной стопку больших белых полотенец, красиво расшитых по краю золотыми нитями.

- Молодой герцог был осуждён на пожизненную каторгу и посмертное забвение. Его отец скончался сразу же, как услышал приговор. Хорошо, герцогиня нашла в себе силы доказать невиновность сына. Вы даже не представляете, каким он был красивым.

- Вы правы... Не представляю, - скептически усмехнулась Вероника.

Генриетта распахнула одну из дверей, и взору Вероники открылась ванная комната. Девушка вошла следом за служанкой. В центре, на небольшом возвышении, стояла огромная роскошная круглая ванна из нежно-розового мрамора. Пол был выложен изысканной белой плиткой, стены были отделаны так же. На одной из них красовалось керамическое панно с изображением золотого дракона, застывшего в танце. Веронику поразило огромное окно в пол, из которого открывался вид на ухоженный сад, утопающий в цветах. Генриетта тут же подошла к окну и опустила римскую штору из ткани цвета спелого персика.

- Зачем такое большое окно в ванной? - удивилась Вероника.

- Здесь планировали сделать зимний сад. Поставить стол, стулья, растения в горшках. Но потом передумали.

- Понятно.

Вероника подошла к наполняющейся ванне и опустила кисть в воду. Приятное тепло разлилось по пальцам, успокаивая. Захотелось немедленно сбросить с себя одежду и смыть с кожи поцелуи уродливого герцога.

- Я на пару минут вас оставлю. Принесу вам шампунь и мыло. К сожалению, кроме полотенец, я вам пока ничего не могу предложить. Но я немедленно попрошу одну из служанок приобрести для вас одежду на первый случай. Скажите, может, вы пожелаете что-нибудь ещё?

- Зубную щётку, зубную пасту и расчёску.

- Как прикажете, - присела в реверансе Генриетта.

В список пожеланий Веронике захотелось добавить яд для герцога, но служанка поспешила удалиться.

Как только дверь за Генриеттой закрылась, Вероника незамедлительно сбросила с себя одежду. Она поискала глазами хоть что-то, напоминающее стул, чтобы сложить свои вещи, но ничего не нашла. На невысокой табуретке рядом с ванной лежали полотенца, но сбрасывать их на пол совершенно не хотелось. Недолго думая Вероника сложила одежду прямо на полу. Придерживаясь за край ванны, она медленно, наслаждаясь ощущениями, погрузилась в воду. Приятно тёплая вода ласкала кожу, смывая напряжение и чужие прикосновения. Вероника закрыла глаза и позволила себе раствориться в тишине и покое.

"Мама, наверное, уже сошла с ума. Ищет меня. А её дочь непонятно где. И непонятно кто. Подстилка для высокородного уголовника", - по щеке вновь скатилась солёная слеза.

Вскоре дверь открылась, и в ванную комнату бесшумно вошла Генриетта. Она несла перед собой прямоугольный серебряный поднос, отполированный до зеркального блеска. Несмотря на отвратительное настроение, Вероника не смогла не обратить внимание на изящные предметы на нём: красивый флакончик из зелёного стекла и две коробочки из белого фарфора. Вероника присмотрелась. Одна коробочка оказалась прямоугольной, с тонко выписанной морской раковиной на крышке. Вторая - круглая с крышечкой в виде ягодки, похожей на спелую ежевику. Рядом, на краю подноса, лежали новая зубная щётка и деревянный гребень с длинными, частыми зубцами.

- Я всё принесла. В бутылочке - шампунь. Здесь мыло, зубной порошок. В общем, всё, о чём вы просили.

Генриетта ловким, отточенным движением, выдвинула крепления и повесила поднос на край ванны.

- Спасибо, - не могла скрыть удивления Вероника.

- Хорошего отдыха. Я подойду через час, чтобы навести здесь порядок.

- Благодарю вас, - всё сильнее удивлялась Вероника.

"Похоже, мой уродливый любовник решил обхаживать меня, как принцессу. Ничего у него не выйдет!" - усмехнулась девушка, провожая взглядом удаляющуюся Генриетту.

Вероника откупорила зелёный флакончик с шампунем, и в воздух поплыл нежный, успокаивающий аромат мелиссы. В коробочках обнаружились кусок душистого мыла и зубной порошок. Вероника тут же нанесла на волосы шампунь. Запах мелиссы успокаивал. Ароматное мыло нежно скользило по коже, оставляя ощущение бархата. Забыв обо всём на свете, она с головой погрузилась в блаженные банные процедуры.

После ванны она закуталась в большое пушистое полотенце, словно в ласковое облако. Босые ступни приятно касались мягкого, тёплого ковра. Вероника добралась до кровати и, аккуратно повесив полотенце на спинку стула, обнажённая прыгнула под одеяло. Шёлковое постельное бельё ласкало кожу. Голова утонула в мягкой, податливой подушке. Веронике казалось, что от всех вещей в комнате веет чистотой, заботой и любовью. От переизбытка впечатлений веки сами сомкнулись. В приятной неге она задремала.

Её разбудил мягкий щелчок дверного замка. Вероника открыла глаза. На пороге стояли Генриетта и незнакомая ей служанка. Обе изящно присели в глубоком реверансе.

- Добрый вечер, госпожа. Мы принесли ваш ужин и чистое бельё.

- Спасибо, - Вероника растерялась от непривычного к ней обращения. Лёжа в кровати, она наблюдала, как Генриетта с изяществом расставляет на прикроватном столике фарфоровые тарелки с едой. Тем временем вторая служанка бережно раскладывала на кровати ночную сорочку из шёлка цвета шампань, с тонкими бретелями и лифом, отделанным нежным, как паутинка, кружевом в тон ткани.

- С вашего позволения я уберу нижнее бельё, - почтительно присела в реверансе вторая служанка и бесшумно исчезла в гардеробной.

- Генриетта, простите за бестактный вопрос, но почему ко мне столько почтения? - любопытство одержало верх. В голове не укладывалось: если её подарили для забавы, как неодушевлённую мебель, зачем герцогу проявлять столько заботы о ней?

- Милорд распорядился проводить вас в покои, предназначенные для его будущей жены. И назвал вас своей девушкой.

- Вот как? - недовольно прикусила губу Вероника. Такого ответа она никак не ожидала услышать. В голове возникали жуткие картины, что ей придётся везде сопровождать ненавистного мужчину, держать его за руку, терпеть его присутствие, чувствовать его дыхание рядом.

- Мы не будем вам мешать. Через час я заберу посуду, - Генриетта и её спутница снова синхронно присели в реверансе и вышли из спальни, оставив Веронику в одиночестве.

Вероника с грустью взглянула на свой ужин. Красиво сервированный стол, дорогая посуда услаждали взор. Аромат еды не мог оставить равнодушным. Захотелось всё попробовать. Откусив кусочек нежного, тающего на языке сыра, Вероника поняла, насколько голодна. Надев ночную сорочку и удобно устроившись на кровати рядом с накрытым столиком, она с аппетитом приступила к ужину.

Глава 14

После ужина в обществе любовниц Инвар ушёл в кабинет отца. Он долго сидел за столом, за которым ещё не так давно работал его отец, и разбирался с домовыми книгами. Чем дольше он вникал в отцовскую бухгалтерию, тем отвратительней становилось его настроение. Итог оказался неутешительным: за последние годы расходы значительно превысили доходы.

"Если так пойдёт и дальше, мне грозит разорение. Нужно пообщаться с управляющим ткацкой фабрикой. Что он скажет? - озадаченно рассуждал Инвар. - Милица рано отфутболила герцога. Хороший денежный вариант. Нужно с ней поговорить. Хотя... Согласится ли сейчас герцог с ней общаться? Сглупил я с Никой. Ой, как сглупил... Что на меня нашло? Воспитанная, умная и красивая девушка. И по уши влюблена в меня".

Инвар закрыл глаза и вспомнил свой последний день в мире людей. Как они с Вероникой, взявшись за руки, шли по улице. Как останавливались, чтобы поцеловать друг друга. Как он мечтал в тот вечер обладать красивой девушкой. Вероника дрожала от волнения, когда его ладонь касалась её лица. Он вспомнил их первую встречу на рынке, когда в проходе между рядами возникла она - девушка, притягивающая к себе с какой-то неведомой силой. Она повернула голову в сторону, и её густые, длинные, тёмно-русые кудри развеял лёгкий ветерок. Она тонкими пальцами изящной руки грациозно поправила их и улыбнулась. В красивых голубых глазах замерла смешинка. Глядя на неё, он забыл обо всех невзгодах, душевных переживаниях, терзавших его последнее время, из-за которых он начал пить ещё там, в своём мире. А потом она звонко и беззаботно смеялась, когда он неуклюже накладывал и взвешивал её апельсины. На первом свидании она рассказывала, что окончила музыкальную школу, но терпеть не может играть на рояле. А ещё у неё хороший слух и красивый голос - прекрасно поставленное меццо-сопрано. Преподаватель вокала настаивала на поступлении в консерваторию. Но Вероника решила, что будет архитектором, как её покойный отчим. Она рассказывала, как отчим заменил ей отца, которого она никогда не видела, какими они были замечательными друзьями. А ещё она читала наизусть стихи русских поэтов. Как она звонко смеялась, решив, что он, Инвар, разыгрывает её тем, что не знает, кто такие Пушкин, Цветаева, Ахматова, Мандельштам. Как с ней было легко и хорошо. А он боялся признаться, что последние два года, чтобы выжить в незнакомом мире, работал где придётся: грузчиком, мойщиком машин, дворником. Бывало, спал на улице, как последний БОМЖ.

"Испугался гнева двух шлюх! - тяжело вздохнул он. - Нужно постараться Милицу выдать замуж за герцога, а Нику вернуть. И поскорее".

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула хорошенькая головка Милицы.

- Инвар, я жду тебя в спальне, - улыбнулась любовница. На её щёчках тут же образовались две аппетитные ямочки.

- Сейчас подойду. Иди.

Послав воздушный поцелуй, в предвкушении бурной ночи Милица скрылась за дверью, оставив за собой шлейф приторных духов.

"Что на меня тогда нашло? Как я мог на неё соблазниться? Не понимаю... Наверное, алкоголь. Безмозглая курица. Даже поговорить не о чем. Одно достоинство: смазливая. Мать намного умнее и породистей... Ну почему так?! За что Лилия так поступила со мной?! Никогда не прощу! Зачем меня вообще вернули в этот мир?! Всё! Взял себя в руки... Нужно решить проблему с давшим показания против герцога работником кухни. Не верю Милице. Она его подкупила. Врёт и глазом не моргнёт. И нужно поскорее вернуть Нику и начинать новую жизнь", - Инвар поднялся с кресла и направился в покои любовницы. Но не к Милице. Ноги сами привели его к спальне Лилии.

Глава 15

Обработав после вечернего душа раны, замотанный в бинты, словно мумия, Ричард натянул шёлковую пижаму и рухнул в кровать с намерением уснуть.

Однако сон не шёл. Он ворочался с боку на бок, тщетно пытаясь найти удобное положение. Из головы не выходили события сегодняшнего дня. Он удивлялся переменам, произошедшим с ним. Ещё утром он был уверен, что до безумия любит Милицу. Что только эта милая, нежная, скромная девушка способна сделать его счастливым. И как всё изменилось в один миг, как только он увидел Веронику, совершенно непохожую на Милицу: на полголовы выше, яркая, сногсшибательно красивая, темпераментная, с её колкими, язвительными репликами. Его тянуло к ней какой-то неведомой силой: хотелось любить её, ласкать её тело, не боясь заразить грибком или напугать своими жуткими ранами. Он уже рисовал в воображении, как она обнимает и целует его, как она растворяется в его объятиях. Он даже не подозревал, что от внезапно вспыхнувшего сильного чувства к Веронике приворот, сделанный два года назад, с каждой минутой стремительно терял свою силу.

"Завтра приглашу к ней учителя танцев. Чтобы не скучала, пока я буду с доктором Валлесом. Было бы неплохо обучить её игре на каком-нибудь музыкальном инструменте. Мне кажется, арфа ей идеально подойдёт. И обязательно пение - каждая девушка из высшего общества обязана уметь петь!"- мечтательно строил планы Ричард, даже не догадываясь, что его избранница уже давно получила музыкальное образование.

Веки тяжелели. Мысли начали путаться. Перед глазами вдруг возникла огромная чёрная яма. Он идёт по её краю и всматривается вниз. Яма настолько глубокая, что он не видит дна. Внезапно какая-то неведомая сила толкает его в спину. Он летит вниз... по чёрной трубе, как в преисподнюю. В ушах звучит мерзкий писк крыс, душераздирающие крики, свист кнута, металлический лязг цепей и истерический женский смех. Неожиданно среди этой черноты возникает белая, словно привидение, фигура Милицы. Она с ненавистью глядит на него, как на закоренелого преступника. Протягивает ему хрустальный бокал, наполненный жёлтым лимонадом - такой же, как тогда, на балу. Бокал выскальзывает из её рук, летит вниз и с пугающим, леденящим душу звоном разбивается вдребезги.

"Ты убил меня!" - с обезумевшими от ужаса глазами кричит она, и её крик жутким эхом разносится по чёрной бездне.

"Нет! Нет! Нет! Не хочу! Я не виновен!"- в панике закричал Ричард.

Он испуганно подскочил в кровати, как от удара током. Лоб был влажным от холодного пота. Тело колотилось в нервной дрожи.

"Приснилось..." - оглядевшись вокруг, облегчённо выдохнул он.

Он поднялся с постели и подошёл к окну. Вид цветущего, ухоженного сада успокаивал. Он распахнул створки: в комнату ворвался свежий воздух, наполненный ароматом зелени и цветов. Он сделал пару глубоких, жадных вдохов, пытаясь наполнить каждую альвеолу лёгких чистым воздухом.

"Завтра погуляю с моей девушкой по саду. Интересно, ей понравится, если я нарву для неё букет? Девушки ведь любят цветы и подарки. Нужно возвращаться к нормальной жизни. И обо всём забыть... И жениться... На Веронике", - он вернулся в кровать, уютно устроился под одеялом и на этот раз крепко уснул до самого утра.

Магия двухлетней давности исчезла, уступив место вспыхнувшей, как пламя, любви.

Глава 16

Утренний ветерок, шаловливый проказник, с лёгкостью влетел в распахнутое окно, прихватив с собой оглушительные трели птичьей братии. Невесомое шёлковое бельё приятно касалось кожи, и совершенно не хотелось открывать глаза. Вероника зевнула, сладко потянулась, но тихий, приветливый голос Генриетты над головой заставил её вздрогнуть:

- Доброе утро.

- Ой, доброе, - пробормотала Вероника, вспомнив, что она находится в другом измерении, и нехотя открыла глаза.

Рядом с кроватью стояла Генриетта. В руках служанка держала платье из зелёного шёлка с пышной юбкой и богато расшитым лифом. Чуть поодаль - вторая служанка, миловидная девушка, с нижним бельём, туфлями и небольшой квадратной коробочкой, обтянутой голубым бархатом.

- Госпожа, мы пришли помочь вам одеться, - учтиво произнесла Генриетта.

- Благодарю, но я оденусь сама. У меня вещи в ванной, - попыталась возразить Вероника. - Я вчера там оставила шорты, футболку и бельё. Совсем забыла про них.

- Не переживайте. Я убрала ваши вещи. Милорд вчера распорядился приобрести для вас новую одежду. Мы выполнили его указания.

- Вы хотите сказать, что я должна надеть ЭТО? - возмутилась Вероника, с ужасом представив, что ей придётся, подобно кукле на чайник, нацепить на себя кучу неудобной одежды.

- Да... Давайте поторопимся. Скоро завтрак.

- Я не буду это надевать! - категорично заявила Вероника. - Принесите мои вещи! А герцогу передайте, чтобы он засунул свои "подарки" в какое-нибудь экзотическое место!

- У вас будет возможность передать свои пожелания герцогу лично, - невозмутимо ответила Генриетта. - Вы встретитесь с ним за завтраком. А пока ваши вещи сохнут, наденьте, пожалуйста, эти.

- Ладно. Так и быть, - усмехнулась Вероника, уже придумывая колкости для герцога.

Вероника направилась в ванную комнату, долго умывалась, стараясь оттянуть момент встречи с герцогом. Через дверь вдоволь наслушалась охов Генриетты, как герцоги будут недовольны её опозданием к завтраку. Умывшись, Вероника надела корсет, красиво приподнявший грудь, чёрные чулки, ажурные трусики и туфли на невысоком каблуке из зелёного атласа, подобранные в тон платья. Затем на неё водрузили само платье. Из бархатной коробочки служанка извлекла серьги с жемчугом, жемчужное ожерелье и браслет - всё это богатство тут же оказалось на Веронике.

- Присаживайтесь, я сделаю вам причёску и макияж, - заулыбалась Генриетта, глядя на преображение девушки.

Вероника покорно села за туалетный столик, предоставив себя в полное распоряжение служанки. Через полчаса в столовую, шурша длинной юбкой, вошла светская львица в дорогом зелёном платье с обнажёнными плечами, выгодно подчёркнутым декольте и со вкусом подобранными украшениями. Длинные тёмно-русые волосы были уложены крупными локонами. На лицо нанесён лёгкий макияж. За красоткой вился шлейф дорогих духов.

- Доброе утро! - с порога произнесла Вероника, на её губах застыла наигранная улыбка.

Увидев Веронику в новом облике, Ричард тут же вскочил со стула. К утру магия старого приворота исчезла, словно её и не было. Он глазами пожирал девушку, боясь даже на мгновение оторвать от неё свой взгляд. Его пальцы от волнения смяли салфетку, он чуть не опрокинул на скатерть свой стакан с водой. Реакция сына не осталась незамеченной матерью - Наира недовольно поморщилась.

- Доброе утро, Вероника, - растерялся Ричард, внезапно осознав, насколько красивой может быть его девушка. Сегодняшний образ Вероники не предполагал обращения на "ты". - Вы сегодня восхитительны.

Вероника, продолжая наигранно улыбаться, приблизилась к столу и остановилась, давая понять, что желает присесть на стул. Ричард, лоб которого покрылся влажным от волнения потом, тут же подскочил к ней и отодвинул стул, помогая ей устроиться.

- Как вы галантны, - съязвила Вероника. - Удивительно для уголовника!

- Это в прошлом, - нахмурился Ричард. - Я был необоснованно осуждён.

- Дыма без огня не бывает, - усмехнулась девушка. Она перевела взгляд с озадаченного Ричарда на сервированный изящным фарфором стол. - Что сегодня у нас на завтрак? У вас, милорд, понятно. Изысканно поданная баланда. А у нас с герцогиней омлет, сыр, паштет. Великолепно.

- Вероника, как вам ваша комната? Всё ли вам понравилось? - Ричард старался не обращать внимания на едкие высказывания девушки.

- Всё просто офигительно! Спальня - отпад! Ванна - зашибись! - театрально закатив глаза, язвила Вероника.

- Ричард, может, ты поспешил, предоставив Веронике покои рядом с тобой, - деликатно произнесла Наира, покосившись на Веронику.

- Почему? - протянул Ричард.

- Ты же сам понимаешь, для кого предназначены эти покои, - многозначительно посмотрев на сына, продолжала Наира.

- А вы знаете, мне тоже интересно, для кого же эти покои предназначены? - иронично усмехнулась Вероника.

- Для моей будущей жены, - опустив от волнения взгляд в тарелку, тихо произнёс Ричард.

- Польщена оказанной мне честью, - в очередной раз съязвила Вероника. - Миледи, учитывая мой статус любовницы вашего сына, как мне к вам обращаться? Может, по имени-отчеству?

- Простите, я вас немного не поняла, - нахмурилась Наира.

- Это же очень просто! Скажите, как величали вашего батюшку?

- Леопольд.

- Как мило! Я буду называть вас Наира Леопольдовна! Мне кажется, звучит крайне уважительно, - улыбнулась Вероника, довольная, что насолила высокомерной герцогине.

Наира в очередной раз скривилась. Ричард недовольно сжал губы, но промолчал. Некоторое время в столовой было тихо, сидящие за столом завтракали в полном молчании, как и принято в высшем обществе. Вероника тем временем придумывала, чтобы такое колкое сказать в адрес герцога и его мамы. Она вспоминала высказывания своих подруг и фразы, которые когда-то слышала в общественном транспорте или на рынке. Ричард то и дело поглядывал на свою любовницу, понимая, что она просто пытается показать свой характер. Наира бросала взгляды то на Ричарда, то на Веронику, пытаясь угадать, как долго эта стерва пробудет у них.

- Ну, кажется, я позавтракала... Наелась от пуза! - Вероника вспомнила одну из фраз, услышанных в студенческой столовой.

- Вероника, я сейчас буду немного занят, - Ричард положил приборы на тарелку и пытался говорить спокойно и сдержанно. Во время завтрака он постарался совладать со своими эмоциями и неуверенностью, вызванной его некрасивой внешностью. - Чтобы вы не скучали, я пригасил вам учителя танцев.

- Как это мило с вашей стороны позаботиться о моём досуге, - аккуратно вытирая губы краем салфетки, ответила девушка.

- А потом мы с вами прогуляемся по саду, - продолжал Ричард.

- Кислородные ванны! Тоже неплохо, - дерзким тоном ответила девушка.

- Вероника, я бы хотел, чтобы вы брали уроки музыки и вокала, - не обращая внимания на поведение любовницы, продолжал Ричард. Вероника даже не могла представить, что, общаясь с ней, он каждую секунду убеждал себя, что его уродство временно и скоро пройдёт. - Мне кажется, вам очень подойдёт арфа.

- Ой... А я хотела научиться играть на барабане. Или, в крайнем случае, на пионерском горне. Знаете, это такая блестящая труба, её подносишь ко рту и начинаешь в неё что есть дури дуть!

- Вероника, я уже понял, что всё, что я скажу, вы будете воспринимать в штыки, - улыбнулся Ричард. - Но у меня далеко идущие планы относительно вас. Поэтому вы будете брать уроки танцев, музыки и вокала. Как и положено красивой спутнице богатого аристократа.

Вероника нахмурилась. Уверенный тон герцога и желание решать всё за неё, не прислушиваясь к её желаниям, бесили.

"Даже не спросил о моём образовании! Он так хочет! Он решил! - внутри Вероники всё бушевало от негодования. - Я ему покажу игру на арфе! И вокал! А что-то мамочка скисла. Определённо, я ей не нравлюсь... Это прекрасно! Значит, нужно убедить её помочь мне вернуться домой!"

На пороге столовой, ровно в назначенный час, возник пунктуальный доктор Валлес. Ричард, увидев его, поднялся навстречу.

- Доброе утро, господин Валлес! - приветливо обратился Ричард. - Вы как раз вовремя. Давайте пройдём в мои покои.

- Да... Доброе утро, милорд! - доктор Валлес с неподдельным любопытством бросил взгляд на Веронику, которая повернулась к нему. - Доброе утро, дамы!

- Доброе утро! - хором ответили Вероника и Наира.

- Я вижу у вас гостья, милорд, - продолжал доктор Валлес, пытаясь вспомнить, видел ли он раньше эту девушку.

- Да. Позвольте представить, господин Валлес, мою девушку, очаровательную Веронику, - гордо произнёс Ричард. - Вы ещё не раз увидите нас вместе.

Ричард подхватил доктора под локоть и спешно вывел из столовой.

- У вас изысканный вкус на дам, милорд, - поделился впечатлениями доктор, пока они шли по коридору. - Понимаю вас, как мужчина мужчину.

- Я хочу, чтобы эта женщина была со мной. Хочу любить её как нормальный, полноценный мужчина. Я бы хотел попросить вас не говорить ей о том, что я болен.

- Вы могли меня не просить об этом. Ваши болезни касаются только меня и вас.

- Второе, я не хочу, чтобы она знала, что ко мне приходит доктор. Могу ли я представлять вас моим знакомым? Деловым партнёром? Родственником?

- Разумеется, милорд. Никаких проблем.

- И ещё... Я очень боюсь заразить Веронику грибками. Давайте поскорее что-нибудь сделаем с моими ногтями.

- Можем удалить их уже сегодня, милорд. Правда, какое-то время вам придётся походить с перебинтованными руками.

- Я готов.

- Будет больно.

- Я готов.

- Милорд, похоже, у вас появилась сильная мотивация к лечению.

- Да. Доктор Валлес, у меня к вам ещё один вопрос, весьма деликатный. Дело в том, что Вероника не дракон... Она человек.

- Как интересно. Никогда бы не подумал. Впервые вижу живого человека.

- Скажите, она сможет родить мне наследника?

- Да. Я встречал в медицинской литературе подобные случаи. Их не так много, но они есть. Более того, дети от таких союзов отличаются выдающимися умственными способностями, красивы и с хорошими физическими данными. Но, увы, они не всегда наследуют способность к трансформации. Однако уже через поколение эта способность полностью восстанавливается. Судя по вашим вопросам, у вас действительно далеко идущие планы.

- Совершенно верно. Я влюбился.

Глава 17

В доме усопшего маркиза Лансуорта царила гнетущая тишина. Слуги, стараясь не нарушать траурную атмосферу, передвигались словно тени, не создавая лишних шумов, и избегали встреч со скорбящими хозяевами. В свою очередь, хозяева дома, Инвар и его прелестные дамы, всем своим видом демонстрировали глубину переживаемой утраты: каждый их жест был выверен, каждая печальная складка на лице отточена, как у актёров на подмостках. Яркие наряды дам и повседневный костюм Инвара сменились строгой чёрной траурной одеждой, и теперь они походили на ворон, важно рассевшихся в опустевшем гнезде.

Обстановка в доме тоже соответствовала печальному событию: зеркала были завешаны чёрной тканью, словно дом закрыл глаза от горя, окна плотно зашторены, а портрет покойного, ранее украшавший его кабинет, перенесли в столовую и перевязали траурной лентой.

Семейство маркизов Лансуортов собиралось отдать последние почести Чарльзу на кладбище. А после, как водится, должны были последовать поминки.

- Ах, поскорее бы покончить с этими формальностями! - сидя на диване в гостиной, вздохнула Лилия. - Почему нам так долго не подают экипаж?

- Лилия, не стоит необоснованно нервничать. Мы слишком быстро собрались, - ответил Инвар, удобно устроившийся рядом, между своими любовницами, на миг ощутив себя султаном с собственным гаремом.

- Да... У нас ещё целых двадцать минут. И зачем мы только торопились? - Милица положила свою ладонь на бедро Инвара, всем своим видом демонстративно показывая матери, чей это мужчина. - Могли бы хоть немного побыть вдвоём. Ты не пришёл ко мне ночью. За тобой должок.

- Милица, Лилия, мне необходимо с вами серьёзно поговорить, - собрался с духом Инвар. Обе блондинки начинали его подбешивать, особенно Милица. Лилии же просто хотелось причинить боль. - Я проверил домовые книги отца. И, увы, ничего утешительного вам не скажу. Мы на грани разорения.

- То есть? - удивлённо приподняла брови Лилия.

- То есть наши расходы значительно превышают доходы. От ткацкой фабрики сплошные убытки.

- Ах, да! Что-то припоминаю, - задумалась Лилия. - Чарльз упоминал об этом. Именно поэтому мы и приворожили молодого герцога Андевиальде. Милица, помнишь, когда мы с тобой и Чарльзом обсуждали подходящую для твоего замужества кандидатуру?

- Да... Мы ещё узнавали о его годовом доходе, - кивнула Милица. - И пока он после учёбы не успел никем увлечься, взяли и приворожили. Он тогда так бегал за мной! Как беленький щеночек. Такой восторженный дурачок!

От нелестного сравнения Инвар криво усмехнулся.

- Ужасные новости! Я не готова просить милостыню на паперти! Нужно срочно что-то делать! - серые глаза Лилии обеспокоенно забегали. - Инвар, придумай что-нибудь! Ты же мужчина!

- Я думаю, для начала нужно выдать замуж Милицу. И наиболее подходящая кандидатура - герцог Андевиальде.

- Я не хочу, - поморщилась Милица, словно ей предложили поцеловать лягушка. - Он такой страшный! Противный! Меня стошнит!

- Привыкнешь! Зато он богат! И по уши влюблён в тебя... Выйдешь замуж, а там я его уговорю вложиться в бизнес, - продолжал убеждать Инвар, глядя на недовольную Милицу. - Не переживай. Мы всё равно останемся близки... Всегда можно найти повод приехать в родной дом. А там уж никто нам не помешает побыть наедине.

- Ты правда не бросишь меня? - пустив слезу, обняла его Милица.

- Конечно... Мы теперь всегда будем вместе... У нас же общий ребёнок, - стараясь выглядеть убедительным, Инвар ласково погладил её по спине.

"Отлично... Теперь мне никто не помешает быть с Инваром. Только он и я", - подумала Лилия, не подозревая, что у любовника совершенно иные планы. Час назад Инвар отправил письмо родному отцу Милицы с приглашением погостить в их поместье. Он всё продумал. Чтобы не разориться, Инвару была нужна Вероника: умная, образованная девушка с презентабельной внешностью. Не просто жена, а золотой ключик, открывающий дверь в новую жизнь. При знакомстве Вероника высказывала идеи о создании собственной строительной компании, и эта мысль прочно засела в голове Инвара. Он был готов продать убыточный бизнес и вложить финансы в новый. Более того, с Вероникой он рассчитывал забыть о предательстве Лилии, отправив её с бывшим любовником подальше от себя. Только так он мог начать новую жизнь, с чистого листа.

- Ради тебя я готова даже на брак с этим уродом, - со слезами на глазах произнесла Милица.

- Моя ты умница. Я даже не предполагал, насколько сильно ты меня любишь, - задабривал любовницу Инвар. - Завтра я навещу герцога и поговорю с ним о женитьбе. А сейчас нас ждут на кладбище.

Инвар и его дамы неохотно поднялись с дивана, выдавили из глаз по несколько слезинок для видимости скорби и направились к экипажу, словно актёры, завершающие печальную, изрядно надоевшую пьесу.

Глава 18

Стрелки старинных часов, стоявших в кабинете Ричарда, приблизились к часу дня. Тяжёлые блестящие гири пришли в движение. Комната наполнилась мелодичным звоном колокольчиков и трелью птиц.

"Как незаметно летит время",– оторвавшись от отчёта управляющего поместьем, Ричард взглянул на циферблат.

После обработки ран доктором Валлесом и удаления ногтей на руках, он пришёл поработать в кабинет. Перебинтованные пальцы ныли от боли. Но Ричард старался не обращать на неё внимание. С сегодняшнего дня он брал под свой контроль управление имением, а так же принадлежащих ему предприятий и сельхозугодий. Увлёкшись беседой с управляющими, он не заметил, как пролетело время. Отложив все дела, он вышел из кабинета и направился в танцевальный зал, где в это время пребывала на уроке Вероника.

– Раз, два, три. Раз, два, три, – через закрытую дверь слышался раздражённый голос учительницы танцев. – Пожалуйста, держите спинку ровнее. Раз, два, три. Раз, два, три. Плие. Раз, два, три.

– Я очень стараюсь, – в ответ слышался голос Вероники.

– Давайте ещё раз. Мы с вами уже час не можем выучить пару движений, – явно нервничала педагог.

– Простите, но у меня врождённая косолапость и полное отсутствие чувства ритма.

От услышанной фразы Ричард не смог сдержать смешок. Но, быстро спохватившись, постарался придать лицу серьёзное выражение, как и подобает аристократу, и открыл дверь. Вероника стояла посреди зала, выгнув вперёд грудь, оттопырив назад ягодицы и старательно изогнув руки в неестественной позе. Измученная неподдающейся обучению ученицей, преподаватель танцев прыгала вокруг неё и безуспешно пыталась придать рукам более менее подходящее для танцев положение, не подозревая, что девушка над ней просто издевается.

– Не помешаю? – Ричард старался выглядеть серьёзным, в душе с трудом сдерживая смех.

– Ой! Милорд, присоединяйтесь, – с предельно серьёзным лицом произнесла Вероника. – Танцы – это так интересно!

– Я вижу… И как успехи? – не смог сдержать улыбки Ричард. Наигранная серьёзность мгновенно исчезла.

– Госпожа Вероника очень старается, но у неё пока ничего не выходит, – тяжело вздохнула преподаватель. – Нужно больше заниматься.

– Я боюсь, что разорю милорда, – Вероника придала лицу ангельское выражение и часто замахала длинными ресницами. – Я такая бездарная ученица! Вы знаете, я даже пару раз чуть не упала! А на плие так вообще! Я чуть не снесла моего почтенного преподавателя! Вот так вот… Раз…

Вероника попыталась наглядно продемонстрировать, как она при приседании, стоя в первой позиции, не удержала равновесие. Ричард ловко подхватил её. Руки мужчины обнимали её талию. Серые глаза жадно разглядывали её красивое лицо, изящную шею, высоко поднятую корсетом грудь. Горячее дыхание мужчины, словно забывшего, что кроме его и Вероники в зале присутствует преподаватель танцев и музыканты, обжигало шею.

– Кхе, кхе, – напомнила о своём присутствии преподаватель танцев.

– Ничего, я не разорюсь. Моё финансовое положение позволяет вам заниматься с учителем хоть целый день, – спохватившись, усмехнулся Ричард. – Вероника, давайте на сегодня отпустим вашего преподавателя. Я хотел показать вам сад. Пойдёмте.

– Ой! Сад! Меня будут выгуливать! Как это мило! – восторженно захлопала в ладоши Вероника. – Моя прелестная педагог, прощайте, до завтра!

– До свидания, – учтиво поклонилась преподаватель.

– Ура! Меня ведут на выгул! – двигаясь по направлению к двери, припевала и подпрыгивала Вероника, чтобы позлить герцога. – Как тёлку на пастбище! Как здорово! Обожаю гульки!

– До свидания, – попрощался Ричард с застывшей на месте учительницей танцев. Такой реакции она не видела ни у одной своей ученицы. Взгляд преподавателя выражал полное недоумение и растерянность. – Моя девушка иномирянка. Для них свойственна излишняя эмоциональность плюс своеобразные диалектические обороты.

– До завтра! – присела в реверансе преподаватель, краем глаза поглядывая на всё ещё подпрыгивающую Веронику.

– Вероника, я понимаю ваше желание позлить меня, но не стоит доводить до белого каления ни в чём не повинного преподавателя, – шествуя по коридору рядом с девушкой, произнёс Ричард.

– А я её и не доводила… С чего вы взяли? – усмехнулась в ответ девушка.

– Мне так показалось. Вероника, не ставьте себя в дурацкое положение. Вы любовница богатого аристократа. Ведите себя соответствующе.

Вероника резко остановилась и развернулась лицом к герцогу.

– А я не просила вас становиться моим любовником! – негодующе бросила она. Её щёки полыхали от гнева.

– Но вы уже ею стали. Назад дороги нет. Вероника, у меня самые серьёзные намеренья.

– Интересно, какие?

– Жениться на вас…

– Даже так? – иронично протянула Вероника. – А пальцы вы бинтами замотали, чтобы обручальное кольцо не налезло?

– Нет. Считайте, что сделал неудачный маникюр.

– Вот как? – недоверчиво приподняла брови девушка.

– Готовлюсь к нашей свадьбе. Пойдёмте в сад.

Он взял озадаченную Веронику за руку и повёл за собой. Пройдя по коридорам и спустившись по винтовой лестнице, они подошли к боковому выходу, ведущему в ухоженный сад.

Вероника медленно шла по вымощенной жёлтой плиткой дорожке. Справа и слева от неё благоухали нежные кусты роз. За ними стояли высокие лиственные деревья. Ричард неспешно шёл рядом. Он держал Веронику за руку, переживая, что через бинты не может ощутить нежность её кожи. Вероника молчала, осмысливая услышанную информацию. Она никак не предполагала, что у герцога столь серьёзные намеренья относительно неё.

"Не выйдет! Сегодня же поговорю с его мамочкой. Пусть думает, как отправить меня домой! Только нужно найти весомые аргументы!"– озадаченно размышляла Вероника.

Они подошли к небольшой беседке, густо заплетённой лианой, сплошь усыпанной мелкими белыми цветами. Не говоря ни слова, Ричард завёл в неё Веронику.

– Присядем, – тихо произнёс он, присаживаясь на скамейку и усаживая к себе на колени девушку.

Руки герцога обнимали её. Серые глаза смотрели на неё с невероятной нежностью. Вероника поёжилась от взгляда этих глаз. Ни один мужчина никогда не смотрел на неё так.

– Что такое? – прошептал он, словно почувствовал её внутреннее напряжение.

– Ничего… Сидеть неудобно, – соврала Вероника.

– Привыкнешь… – его взгляд переместился на высоко поднятую корсетом грудь. Веронике стало неприятно от столь пристального разглядывания её тела.

– Вы специально попросили подобрать для меня платье с таким вызывающим декольте? – съязвила она.

– Это местная мода… Но мне нравится. У тебя красивая грудь. Ты вообще красивая, – Ричард слегка наклонился и губами прикоснулся к её груди.

– Вы не слишком много себе позволяете? – отстранилась девушка.

– Нет… Я хотел сделать тебе приятное. Женщинам нравится, когда их целуют в грудь.

– Оу! Да вы дамский угодник, милорд! И много у вас было женщин? – ехидно усмехнулась девушка, продолжая безуспешно пытаться отстраниться от ненавистного мужчины.

– Тебя это не должно волновать. Теперь будешь только ты.

– Многообещающе!

– Я буду хорошим и верным мужем… Вероника, скажи, а как тебя называют дома?

– Ника.

– Ника… Мне нравится. А меня друзья по учёбе называют Дик.

– Вам больше идёт кличка Дикий.

– Почему? – улыбнулся Ричард.

– Вы вчера изнасиловали меня! Как последний дикарь!

– Я думал, что у тебя была близость с Инваром. Ты с такой любовью смотрела на него. А потом я не смог совладать с собой. У меня давно не было женщины. Я осознаю, что повёл себя недостойно.

Ричард говорил тихо. Тембр голоса мужчины приобрёл бархатные нотки и действовал успокаивающе. Его губы медленно приближались к губам, словно застывшей Вероники. Серые глаза смотрели на неё с любовью. Осторожное касание губами нежной кожи её щеки. Вероника вновь отстранилась.

– Ника, я люблю тебя, – прошептал над её ухом Ричард. – Не отталкивай меня сейчас. Ты очень нужна мне.

– А вы меня спросили?! – Вероника со слезами на глазах подскочила с его колен и отпрыгнула в сторону. – Спросили ли вы меня?! Нужны ли вы мне?!

– Может, сейчас и не нужен… Поэтому я и не настаиваю на сиюминутном бракосочетании. Я хочу, чтобы ты в один прекрасный день сказала, что любишь меня.

– Этого никогда не будет! – в сердцах воскликнула она.

– Будет… Пойдём обедать. Мать ждёт.

Он медленно поднялся со скамейки, подошёл к с трудом сдерживающей слёзы девушке и взял за руку. Они не спеша направились в дом.

– Чуть не забыл… Я хотел сорвать для тебя розы. Выбирай, какие ты хочешь.

– Никакие, – недовольно всхлипнула Вероника.

– Почему? Мне всегда казалось, девушкам нравится, когда им дарят цветы.

– Я не хочу от вас никаких подарков! Вообще никаких! Никогда!

Ника с силой вырвала свою руку из ладони Ричарда и, подхватив руками длинную юбку, побежала в сторону замка. Он ускорил шаг и догнал её, резко схватил за руку, слишком резко.

– Всегда! Везде! Рядом со мной! – со злостью на самого себя, стиснув зубы от неожиданно возникшей боли в израненной кнутом спине, прохрипел он. – Ты поняла меня?!

– Да… – робко ответила она, глядя испуганными глазами на герцога. Не догадываясь об истинной причине его злости, она приняла его гнев на свой счёт.

В полном молчании они поднялись в столовую. Наира недовольно поморщилась увидев сына в обществе невоспитанной особы.

– Добрый день, мама, – приветливо поздоровался Ричард.

– Здравствуй, дорогой. Я вижу, ты уже круглосуточно пребываешь в обществе Вероники, – Наира критично посмотрела, как её сын отодвигает стул и помогает девушке присесть. – А о старой и больной матери совершенно забыл.

– Ты не права. Я практически полдня провёл в кабинете. У меня огромное желание как можно скорее вникнуть во все дела. Всё-таки я скоро стану примерным семьянином.

– Как я рада слышать! Ты общался с Милицей? – оживилась Наира.

– Нет… Я сделал предложение Веронике. И она сейчас его обдумывает.

От услышанной новости Наира замерла на месте. К горлу подступил ком, не дававший сказать ни единого слова. Её лицо выражало только один немой вопрос: "Почему?" Не такой она представляла невесту сына.

– Давайте уже пообедаем. Я хочу ещё поработать с бумагами. К Нике после обеда подойдут учителя музыки и вокала, – стараясь не реагировать на недовольство матери, сдержанно произнёс Ричард.

– Сынок, я бы хотела поговорить с тобой с глазу на глаз, – с трудом выдавила из себя Наира.

– Поговорим… Чуть позже.

Глава 19

Предав тело отца земле и распрощавшись с присутствующими на поминальном обеде, Инвар под предлогом наличия важных дел в драконьей ипостаси полетел в ресторан. В тот самый, откуда два года назад отправился в мир людей. Он немного покружил над столицей королевства, восстанавливая в памяти давно забытые улочки, по которым когда-то любил прогуливаться. А затем полетел на окраину столицы. Вскоре, на невысоком холме, утопающем в зелени деревьев, он увидел знакомый ресторанчик. Он приземлился на специально оборудованной посадочной площадке для гостей и после трансформации направился в заведение.

Здесь всё было так же, как и два года назад. Над входом висело всё то же название "Красный дракон". Большие окна были завешены теми же красными бархатными шторами. У двери стоял вышколенный швейцар в той же униформе, который незамедлительно открыл дверь Инвару.

В зале ресторана так же ничего не изменилось. Круглые столики, накрытые разноцветными скатертями, были хаотично расставлены по залу. Массивная кованая люстра свисала с потолка. Из кухни доносился будоражащий ноздри и возбуждающий аппетит запах жареного мяса. Когда-то любимое заведение Инвара, считавшееся здесь одним из лучших ресторанов, после пребывания в мире людей, казалось убогой забегаловкой. Тем не менее, Инвар присел за один из столиков. К нему тут же подскочил фальшиво улыбающийся официант.

– Чего изволите? – слащаво пропел он.

– Меню… Ах, простите, – спохватился Инвар, вовремя вспомнив, что в его родном мире "меню" не существует. – Чай и к нему сладкую булочку с ванильным кремом… И бутерброд с бужениной.

– И всё? – разочарованно протянул официант, рассчитывавший, что прилично одетый посетитель оставит в заведении кругленькую сумму.

– И всё.

Учтиво поклонившись, официант скрылся в кухне. Инвар озадаченно оглядывался по сторонам. Целью его визита в ресторан было найти подкупленного, предположительно Милицей, кухонного рабочего. Нужно было как-то незаметно выманить его из ресторана, но он не знал, с чего начать.

Официант принёс заказ и поставил на стол перед Инваром.

– Хорошо у вас здесь… Уютно, – издалека начал разговор Инвар.

– Да. Всё-таки мы считаемся лучшим рестораном в округе.

– Давненько я у вас не был. А вы, я вижу, новенький?

– Совершенно верно. Три месяца как работаю.

– Нравится работа?

– Не жалуюсь. Правда, страшновато было идти сюда.

– Чего так?

– Как? А вы не знаете?

– Нет. Расскажи.

Официант слегка наклонился к Инвару, понизил голос и постарался придать лицу как можно больше таинственности.

– Здесь же два года назад произошло убийство. Один дракон другого зажарил так, что даже праха не осталось.

– Да ну? – наигранно удивился Инвар.

– Вот клянусь! С места не сойти.

– И свидетели этого кошмара были?

– Был. Только он потом тоже погиб.

– Это как? Расскажи. Я как раз пишу детективный роман. Какая интересная информация.

– Так вы писатель? – восторженно округлил глаза официант.

– Да… Пишу под псевдонимом.

– Вот это да!

– Тихо… Это секрет. Не люблю повышенного к себе внимания.

– Понял. Короче. Мне рассказывали так. Рабочий с кухни своими глазами видел пламя. Он и дал показания, что погибший был сожжён. А через несколько дней после суда над убийцей его нашли мёртвым у себя дома.

– Да ну? Совершенно мёртвым?

– Мертвее не бывает! Он возвращался домой и прямо на пороге дома на глазах у жены упал. Она подходит, а он мёртв! Труп! Всё!

– Какая интересная история. Давай-ка я тебе дам чаевых. Обязательно напишу об этом детектив. Назову его "Загадочная смерть на пороге дома".

Рассчитавшись с болтливым официантом, довольный, что проблема с кухонным рабочим решилась сама собой, Инвар направился на ткацкую фабрику. Через полчаса полёта он уже сидел в кабинете управляющего.

– Я не понимаю причин вашего недоверия ко мне, – сидя в кресле, оправдывался управляющий. – Я честно работаю. Ничего не кладу в свой карман. Вы можете проверить документы.

– Я не собираюсь вас в чём-либо обвинять. Я всего-то пытаюсь разобраться в том, что происходит! – ответил Инвар. – Фабрика приносит сплошные убытки.

– У нас есть конкурент. Достаточно успешный. В этом вся проблема.

– Кто он?

– Точнее, не он, а она… Одна дамочка… Из приезжих… Иностранка. Приехала около двух лет назад… Может, чуть раньше.

– Даже так? – нахмурился Инвар. Было неприятно, что какая-то женщина ведёт дела лучше, чем его управляющий.

– Она не аристократка. Из простых. Поговаривают, её отец в своё время преуспел в сельском хозяйстве. Купил доченьке пару станков для производства ткани… Так… Для баловства… А она и раскрутилась. Её ткани стали пользоваться спросом. Потом перенесла своё дело в наше королевство. Чтобы не платить пошлину на таможне.

– Вот зараза… Ох, уж эти дамочки… Небось старая мымра?

– Нет. Молодая. Не красавица, но и не уродина. Средненькая.

– Надо бы к ней наведываться. В качестве знакомства с конкурентом.

– А что с того? Познакомитесь вы с ней, а дальше что? Она же не выдаст вам всех секретов производства. Но я не имею права вас отговаривать.

– Всё равно нужно нанести визит вежливости.

Глава 20

Как и планировал, после обеда Ричард отправился в свой кабинет. Постепенно жизнь возвращалась в привычное русло. Только остался один вопрос: кто искалечил ему жизнь? Сейчас, просматривая отчёты управляющих, он ожидал одного визитёра. Он то и дело нервно поглядывал на висевшие в его кабинете старинные часы, переживая, что гость игнорирует его приглашение. Наконец раздался долгожданный стук в дверь.

– Войдите, – громко произнёс Ричард.

В приоткрывшейся двери появился слуга.

– Милорд, к вам посетитель.

– Просите.

Через мгновение в кабинет вошёл среднего роста подтянутый сорокалетний мужчина с пышными чёрными усами и небольшими залысинами.

– Частный сыщик Теодор Глензен, – дождавшись, когда дверь за слугой закроется, с достоинством представился мужчина.

– Очень приятно. Присаживайтесь.

– Благодарю вас, милорд, – господин Глензен тут же устроился в кресле и умными глазами посмотрел на Ричарда.

– Я не буду скрывать, что прежде чем пригласить вас в мой дом, навёл о вас справки. Господин Глензен, вы считаетесь одним из лучших и, соответственно, высокооплачиваемых сыщиков нашего королевства.

– Это так, – коротко и вместе с тем с достоинством ответил мужчина. За его плечами было ни одно раскрытое преступление.

– Как вы знаете, с меня не так давно сняли обвинение в убийстве, которого не было. Два года я провёл на каторге в шаге от смерти. Я оставил там своё здоровье, молодость. Сейчас я похож на больного старца. Господин Глензен, я прошу вас выяснить, кто и зачем подставил меня. Я не желаю повторения. Не хочу вернуться на нары.

– Я вас понимаю. То есть вы хотите, чтобы я нашёл виновных.

– Да. На газон перед замком был подброшен окровавленный нож, который тут же приобщили к делу, не разбираясь в деталях. Хотя по показаниям свидетеля я испепелил Инвара. Учитывая тяжесть совершённого мною преступления с особой жестокостью, в адвокате мне было отказано. Следователь старался как можно скорее упрятать меня за решётку. Ничего не понимаю.

– Милорд, думаю, я займусь этим.

– Я надеюсь на вас. Понимаете, у меня появилась девушка. Я хочу, чтобы к церемонии нашего венчания ни у кого бы не осталось сомнений в честности моего имени. Особенно у моей избранницы.

– Милорд, вы помилованы королём. Маркиз Инвар Лансуорт жив. Состава преступления нет. Думаю, репутация вашего рода не пострадала. Вы излишне щепетильны.

– Возможно. Но, пожалуйста, проведите расследование.

– Я уже сказал вам, что займусь вашим делом.

– Благодарю вас, – Ричард выписал чек и протянул его сыщику. – Это задаток. Все расходы я оплачу. Вам стоит только назвать сумму.

– С вашего позволения, я вас покину, – аккуратно свернув и спрятав чек в карман, сыщик поднялся со своего места.

Попрощавшись с герцогом, господин Глензен покинул кабинет. В голове опытного сыщика был чёткий план действий. Он, не теряя времени даром, в драконьей ипостаси, полетел в свой дом на улицу Ароматную. Место жительства было выбрано не случайно. У строгого к себе, пунктуального, обладающего незаурядными дедуктивными способностями сыщика была одна слабость: много лет он был безумно влюблён в очаровательную владелицу небольшой шоколадной кондитерской, расположенной как раз на этой улице. Но из-за природной стеснительности и, ввиду особенностей своей профессии, отсутствия навыков общения с интеллигентными женщинами, он никак не мог познакомиться с дамой, покорившей его сердце, и тем более решиться пригласить её на свидание.

Прилетев на Ароматную улицу, после трансформации он традиционно подошёл к шоколадной кондитерской. Через стекло витрины с выставленными всевозможными сладостями, на которые невозможно глядеть без слюноотделения, он увидел предмет своих воздыханий. Очаровательная стройная брюнетка госпожа Брайон стояла у прилавка и с милой улыбкой обслуживала очередную клиентку. Как это всегда бывало, Теодор прошёл мимо, перешёл через вымощенную крупным булыжником мостовую и остановился возле двухэтажного дома, облицованного серым камнем. Вынув из кармана брюк увесистую связку ключей, среди которых встречались и обработанные магией отмычки, конфискованные господином Глензеном у местных воришек, он открыл тяжёлую деревянную дверь и вошёл внутрь. Поднявшись по пяти ступенькам жутко скрипучей лестницы, которую специально не ремонтировал, чтобы по скрипу точно знать, что кто-то проник в его жилище, Теодор открыл ещё одну дверь и вошёл в прихожую. Здесь, вольготно развалившись на софе и положив чёрную косматую морду на вытянутые вперёд лапы, его ожидал приблудившийся пару лет назад пёс непонятной породы. Теодор пожалел голодного, грязного, кем-то побитого бедолагу и оставил у себя. Первое время пёс побаивался нового хозяина. Он с жадностью ел корм, забивался в угол, когда любитель красного словца Теодор принимал у себя посетителей, рычал на него при попытке погладить. Но вскоре они стали друзьями.

Увидев хозяина, пёс преданно залаял и завилял хвостом.

– Ну, Чернокнижник, пойдём работать, – Теодор ласково потрепал пса по голове.

Послушное животное спрыгнуло с софы и последовало за хозяином в его рабочий кабинет. Развалившись на любимом коврике возле окна, Чернокнижник молчаливо наблюдал, как его хозяин, сидя за столом, сосредоточенно что-то пишет. Сыщик составлял прошение на имя короля Вильяма III. Заручившись разрешением Его Величества, он рассчитывал беспрепятственно получить доступ к делу герцога Ричарда Андевиальде, а так же возможность в случае необходимости заставить королевских магов совершить свои магические ритуалы. Из практики Теодор знал, король крайне редко подписывает подобные прошения. Но сейчас сыщик рассчитывал на успех, так как в случае с герцогом пострадал невиновный. Следствие до конца не разобралось в деле, и Королевский суд вынес несправедливый приговор. Король обязан встать на защиту невиновного и дать своё разрешение.

Закончив писать, сыщик ещё раз перечитал составленное им прошение. После этого он убрал документ в папку для бумаг и посмотрел на своего пса. Лохматое создание, вальяжно лежащее у окна и от лени даже не вилявшее хвостом, не могло не вызывать улыбку.

– Чернокнижник, вставай. Прогуляемся к королевскому дворцу. Отнесём королю одну бумажку. Пусть почитает на досуге.

Глава 21

Время приближалось к ужину. Вторая половина дня пролетела для Вероники на одном дыхании. Герцог, как и обещал, пригласил для неё учителей музыки и вокала. Для занятий был выделен специально оборудованный зал для проведения домашних концертов. Вероника была удивлена, увидев стоявший в зале роскошный рояль из красного дерева. Захотелось подойти к нему, открыть крышку и пробежать пальцами по клавишам. Девушка не успела этого сделать, так как в зал вошла первая педагог.

– Здравствуйте, – немного в нос прогнусавила дама, с неподдельным интересом разглядывая Веронику.

– Здравствуйте, – ответила девушка, стараясь сдерживать негативные эмоции.

Вероника никогда не любила, когда её внешность откровенно изучают, особенно странные, с её точки зрения, личности. Вот и сейчас одна из таких странных личностей стояла перед Вероникой: худенькая дама глубоко за пятьдесят, с чрезмерно напудренным белым лицом, нарисованной мушкой над верхней губой и с высоким начёсом седых волос, в которые была зачем-то воткнута живая красная роза.

"Творческая личность",– не без доли иронии отметила Вероника.

Арфистка прибыла со своим музыкальным инструментом. Вероника с интересом наблюдала, как сопровождающий вносит в музыкальный зал упакованный в ядовито зелёный чехол инструмент. Дама с мушкой сосредоточила своё внимание на процесс распаковки арфы, после чего расплылась в довольной улыбке и, повернувшись к Веронике, произнесла:

– Давайте не будем терять времени даром. Лучше посвятим его музыке. Как я могу к вам обращаться?

– Вероника. А я к вам?

– Госпожа Вурделик. Для вас можно просто Муза.

"Вурдалак тебе бы больше подошло. Ладно, посмотрим, на сколько тебя хватит!"– натянуто улыбнулась Вероника.

Арфистка с довольной улыбочкой села за инструмент, прикрыла глаза и, вероятно, поймав вдохновение, принялась перебирать пальцами струны. Зал наполнился какой-то нежной мелодией, совершенно неизвестной Веронике. Игра сопровождалась томным выражением лица и потряхиванием головы педагога в такт музыке. Мушка над губой напудренной дамы смешно шевелилась. Вероника с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Арфистка закончила и, не открывая глаз, продолжала сидеть на своём месте. Её руки словно зависла над струнами арфы. Сейчас она напоминала Веронике восковую фигуру.

– Браво! Божественно! Вы великолепны! Я получила колоссальное наслаждение! – подпрыгнув со своего места, изобразив восторг, воскликнула Вероника и тут же громко захлопала в ладоши, с трудом сдержав соблазн закричать: "Спартак – чемпион!"

– Благодарю вас, – скромно опустила взгляд в пол Муза. – Я хотела продемонстрировать вам, насколько вы сделали правильный выбор, остановившись на арфе. Арфа – это музыка богов. Она словно спускается с небес и, подобно сладкому нектару редкого цветка, вливается в каждую клеточку дракона.

– Какая поэзия! – томно подкатила глаза к потолку девушка. – Я уже хочу научиться играть. Скажите, а я уже сегодня смогу подёргать за эти разноцветные проводочки?

– Простите? – напряглась Муза.

– Ну… За эти… Верёвки или как они там у вас по-научному называются? – Вероника специально избегала слово струны. – Нитки!

– Ах! Вы о струнах! Конечно! Только давайте начнём с нотной грамоты, а потом попробуем правильно присесть за инструмент и поставить руки.

– Гениально! – изобразив восторг, округлила глаза Вероника. – Вы прирождённый препод!

– Ах! Да! Я поняла! Мне же сказали, что вы из другого мира. Поэтому можете говорить немного непонятным языком, – снисходительно улыбнулась Муза, тем самым взбесив Веронику.

"Ха! Похоже, герцог подстраховался! Проинструктировал госпожу Вурдалак, чтобы она не впечатлялась моими выходками. Им же хуже!" – Вероника скривила губы в подобие улыбки и вальяжно развалилась на стуле.

– Я готова! Вещайте вашу теорию, мадам, – вслух произнесла прекрасно разбирающаяся в нотной грамоте девушка, уже придумывая самые дурацкие вопросы, которые можно будет задать педагогу.

Музе изрядно пришлось попотеть. Вероника постоянно путала ноты. Посадка за инструмент так же вызвала массу проблем. Спина Вероники некрасиво сгибалась. Ученица никак не могла запомнить, что правая рука должна прикасаться к деке, а левая не болтаться как попало, а красиво висеть в воздухе. Более того, у ученицы совершенно не сгибались пальцы. Она то и дело дёргала струны и совершенно ни к месту резко нажимала на педаль, выкрикивая при этом: "Газуем!"

От извлекаемых звуков Муза к концу занятия затыкала пальцами уши.

– Ну как? – деловито спросила Вероника в конце урока. – Муза, скажите, с меня выйдет арфистка?

– Честно говоря, у вас совершенно нет слуха, – огорчённо поджав губы, ответила Муза.

– Вы меня ранили в самое сердце… Вы огорчите этой информацией герцога?

– Я должна буду сообщить ему о вашей успеваемости. Но он так сильно настаивает на вашем обучении. Боюсь, с вашими музыкальными данными вам будет сложно освоить инструмент. Не огорчайтесь. Я просто высказала своё объективное мнение. Герцог потратит деньги на ваше образование впустую.

– Да… Вы правы… Бездарность не исправить никакими деньгами. Будьте добры, если вас не затруднит, поговорите с герцогиней. Может, она сможет повлиять на упёртость сына.

– Вы правы. Я так и сделаю.

Муза дождалась, когда её помощник уберёт арфу в футляр, поклонилась Веронике и покинула музыкальный зал.

"Полдела сделано! Ещё доведу до белого каления певицу и можно смело общаться с Наирой Леопольдовной. Такую бездарную невесту она точно не захочет сыну. Сама найдёт способ отправить меня в мой мир!"– довольная собой, рассуждала Вероника.

С преподавателем вокала всё оказалось намного проще, чем предполагала девушка. В музыкальный зал вошёл среднего роста худенький мужчина возраста Вероники и густо покраснел при виде красивой ученицы.

"Какой цыплёночек! Желторотый птенчик… Знаем мы таких ботаников!"– расплылась в улыбке девушка и соблазнительно поправила высоко поднятую корсетом грудь. Молодой педагог смущённо опустил глаза, изучая геометрический рисунок на паркете.

Всё занятие он пытался внушить Веронике, что если она приложит усилия, у неё будет восхитительное колоратурное сопрано. Вероника не стала переубеждать неопытного педагога, что у неё чудесно поставленное меццо-сопрано. Она просто мило улыбалась краснеющему от смущения мужчине, открыто строила ему глазки, старательно фальшивя, пыталась взять нужные ноты, отвешивала ему комплименты, какой он талантливый педагог и вообще классный мужик. Чтобы окончательно смутить мужчину, Вероника подошла к нему поближе, положила его ладонь на свой живот и прошептала над его ухом: