Kitabı oxu: «Берегиня леса»

Şrift:

Глава 1

Что может быть страшнее безумной драки? Только схватка диких хищников в лесу. Вот на нее сейчас я примчалась. В своей умной ступе свалилась в мохнато-кровавый ком и заорала:

— Замереть всем!

Крик бы никто не услышал, но я огрела всех на поляне своей силой, а она, как радуга: кто с добрыми помыслами, к тем ласкается, как медвежонок, а кто вот как сейчас, железом каленым приложит. Умная.

В голос завыли Степка, переросток волк, и Мишка, сын Захара, старейшего медведя в моем лесу. Давно у меня были подозрения про этих двух, и разговаривала я с ними, прощупывала настроения, но никто не сознался. Им же хуже.

Кто был вокруг схватки да подзуживал, также получили свое. Но, конечно, не такой боли, как эти двое.

— Значит, так. — Отворив дверцу ступы, я грациозно по-хозяйски ступила на землю. — Я к вам приходила? Разговаривала относительно отношения друг к другу?

— Ну… — Мишка все же дерзкий, уже и наказывала его, а ума не прибавилось.

Не в отца уродился. А все мать виновата. Избаловала его. Самый вкусный кусок Мишеньке, в берлоге самое мягкое местечко ему, родимому. Всегда его в детстве выгораживала: «Мишенька не мог, это клевета, либо его спровоцировали, а скорее, подставили кровинушку ненаглядную».

Вот и вырос неуправляемый переросток. А сейчас у него пубертат, и голова лапами не управляет.

— В моем лесу я хозяйка! Мое слово закон для всех! Даже грибницы со мной советуются, прежде чем разрастись на новом месте. Вы же оба меня ослушались. За это будете наказаны. Зализывайте раны, через три дня чтобы были у меня со своими старшими, — обвела я всех на поляне ласковым взглядом с ухмылочкой.

Звери поежились. Сороки сорвались с веток и умчались. Сплетницы. Полетели Лешему рассказывать, ну да пусть, они издревле у него на побегушках.

Я же вернулась в умницу-ступу и направилась домой. Потому что соскочила раньше положенного времени, когда лес зашумел: «Беда». Ни умылась, ни кофе не попила, только платье накинула и кинулась драчунов разнимать.

Три дня дала, чтобы успели напугаться как следует. Потому что в этот раз щадить я никого не намерена.

Я живу в этом лесу триста лет, как пишут в современных романах — попаданка из 1726 года. Отец мой был одним из последних волхвов, поклонялся он и вся наша семья славянским богам, родоначальникам жизни. Избежала наша семья гонений при императоре Петре Первом, а вот в эпоху императрицы Екатерины постигла нас страшная участь. Я все же склоняюсь к тому, что предал нас кто-то, ну да что сейчас про это. Согнали всю семью в дом и сожгли заживо.

Меня же, вернее, дух мой, перенесли в тело Ягини, или Яги. По меркам мироздания я совсем молодая особа, срок мне отведен в тысячу лет. Потом уйду в страну духов Беловодье. По иронии судьбы, или так замыслил Создатель, именно вход туда я и охраняю. Живу в лесу, что раскинулся бескрайними просторами вокруг горы Белухи, на Алтае. Гора эта и есть Пуп земли.

И как полноправная хозяйка этого леса, слежу, чтобы во всем был порядок. В этом и есть вторая моя забота.

Перевоплощение мое было странным, при этом ничуть не пугающим. Мне в голову как будто вложили вековые знания о мире, о природе, о людях. Как само собой разумеющееся, я приняла свою силу и ни разу не удивилась этому. То же самое с жителями леса. И они, и я прекрасно знаем свое место, правда, не всегда хотим мириться с судьбой, вот как сейчас волк с медведем. Но надо отдать им должное, ни разу ни от кого из зверья не исходила угроза. Да им даже в голову такое не приходило. Закон леса.

Почему люди перестали читать сказки и учиться на них? Сказано там: «Не ходи в страну духов Беловодье, не ищи себе погибели». Причем кровью написано, потому что никто оттуда никогда не возвращался, нет живым там места. Для того я здесь и поставлена, чтобы охранять эту границу, и избушка моя стоит соответственно: к Беловодью задом, к лесу передом. А знаете для чего? Чтобы никто не мог через избушку, то есть ворота, в мир духов проникнуть. Потому когда кто из зверей уходит на перерождение, я произношу как заклинание: «Избушка-избушка, повернись к горе задом, ко мне передом». И тогда зверь спокойно уходит.

Сестры мои что только не делали, чтобы отвадить глупцов от смертельной опасности. Ягибиха, к примеру, силой своей аномальную зону устроила, хотела таким образом отпугнуть дураков, да кто же мог предположить, что они, напротив, туда как мухи на мед слетятся? Прозвали то место падением Тунгусского метеорита и толпами туда стремятся. А там неподалеку, в земле, заклятием закрыта погибель человечества. Она злая, голодная, с момента сотворения миров жаждет вырваться наружу и сотворить свое черное дело. Ягибиха каждый день проверяет, надежны ли оковы, что зло сдерживают. Подпитывает их своей силой. Звери то место за сто километров обходят стороной. Знают, чуют погибель. А людям невдомек, отвлекают сестру мою от труда праведного, досаждают своими походами. Глупцы!

Закон леса честный, вековой. Здесь все просто. С рождения каждый зверь ли, птенец постигает главную науку — как следует вести себя, чтобы жить и живому остаться.

У людей же все в головах перемешано. Никакие законы им не ведомы. Мы с сестрами понять не можем, откуда у них такая тяга к мучительной смерти? Живи, трудись, путешествуй, купайся в море или поднимайся в горы. Рожай детей, цени и храни свое самое главное сокровище: жизнь и здоровье. Тебе все это дано Создателем.

Так ведь нет! Вначале наживут себе болезни, нацепляют проклятий, а потом огромные деньжища тратят, чтобы обрести то, что и без того дано им совершенно бесплатно.

Глава 2

Вернувшись домой, я потянулась всем телом. Хорошо у меня! Начало лета, до солнцестояния еще далеко, да только сейчас и начинается моя настоящая служба. Прошлым летом я отвадила две экспедиции от своего леса. И, что странно, водит их ко мне один и тот же самоучка-альтернативщик.

Уж я его и травила зверьем диким, ягоды подсовывала отравленные, и в болоте топила, и приборы у него останавливала, а он лишь сильнее рвется туда, куда не надо. Статьи какие-то в интернете выкладывает с фотографиями сломанных приборов. Пытается привлечь к моему лесу больше внимания. Не ровен час, и в этом году нагрянет. Надо уже с ним что-то решать. Либо запугать его до белых волос, либо отпустить уже на Белуху и забыть о нем. Нет человека — нет проблемы.

— Эй, Оксана, заходи уже, чего в дверях топчешься? — мельком глянув на дверь, пригласила я рыжую сплетницу в дом.

Та давно маячила перед глазами. То на опушке встретится, то под моим домом ночами от дождя прячется. Вздыхает полночи. Замыслы свои продумывает. Вот и сейчас выглядывает в дверь одним глазом, а о своем присутствии молчит. Это вам не сова. Та издалека летит, а уже орет: «Угу-Угуша, ты не поверишь! У меня такая отменная сплетня!»

— Страшно мне, Ягинюшка, за зверей наших страшно, — проворно переступив порог, лиса вернулась к давнему разговору. — Молодежь уже не та. Взрослых не уважает. С законами леса не считается, — вздохнула печально рыжая и замолчала.

— А с чего им уважать, считаться, если подстрекатель их за нос водит? Вернее, подстрекательница... рыжая.

И вот что странно. И лиса знает, что я знаю, а все равно пакостит. Я лениво зевнула и щелкнула кнопкой кофеварки.

Техника у меня дома всякая имеется. Я часто бываю среди людей, интересуюсь новинками и, что приглянется, тащу домой. Работает все прекрасно от моей силы. И никаких тебе проводов, опоясывающих землю. Птицы не гибнут, зверью жить вольготно, нет вреда лесу.

— Что ты, Ягнюша? Я же, напротив, пришла к ним, чтобы научить, подсказать, опыт поколений передать. Еще моя бабка сказывала, что отродясь не было мира между волками и медведями. Так ведь я никому никогда того не рассказала. Лес свидетель! — тряхнула наглой мордой Оксанка.

— Лес, говоришь?! А зачем ты Мишке при каждом удобном случае кланяешься и повторяешь, что нет ему равных среди всех зверей? А Степке — что он второй в лесу после Миши? Для чего ты их сталкиваешь лбами? Не ты бы, они и знать не знали, что вражда между ними.

Я щелкнула пальцами и пропустила между ними силу. Получилось угрожающе громко и с запахом жженой шкуры. Люблю такое вместо того, чтобы кулаком по столу ударить или за шкирку схватить….

— Все врут! — отодвинулась на мягких лапах Оксанка. А сама поглядывает на мою руку. — Не так было. Вернее, не было такого.

А у самой хвост из стороны в сторону так и мечется, и в глаза мне не смотрит. Только носом потягивает в сторону кружки с кофе.

Пустое с ней спорить, все равно, как змея в мокрых руках, вывернется. Размолвки у нас с ней возникли давно. Лиса отчаянно просилась ко мне в помощницы. Только веры ей нет. В какую проделку не ввяжется, все кругом виноваты, но никак не она. Нужна мне такая помощница-подстрекатель? Вот и отказываю ей.

Жалуются на нее звери. Взяла за волю стравливать. Начинала с зайцев, воронов, косулей, сейчас на Мишку со Степкой замахнулась. И главное, совсем не думает о роде своем лисьем. А ведь она одна уже два года пустоцветом гуляет. Все лисьи семьи счастливы пятью-семью щенками, но не Оксанка. Наказана она, не мной наказана, и пока не исправится, не видать ей потомства. А на исправление у нее три дня. Вот здесь моя воля.

— Оксана, я зверье собираю через три дня. Будь там непременно. Ответ держать будешь.

Лиса все поняла. Зверье вообще умнее людей.

— Спасибо, что время попрощаться дала, — глотая слезы, развернулась Оксанка.

Можно ли считать, что мятеж в лесу подавлен? Волки с медведями, конечно, стенка на стенку не пойдут. Но очень я волнуюсь за Захара. Он старейшина среди медведей, сына любит. За эти три дня ему жена всю шерсть в ушах вычешет разговорами о сыночке.

Беда не приходит одна. Знаете почему? Вот и я не знаю.

После ухода рыжей я присела в кресло и открыла ноутбук. Да чуть остатки кофе на клавиатуру не пролила. Пришло письмо от поверенных о том, что их наследник отказывается продолжать семейное дело. Попал под влияние мира и хочет сам во всем убедиться, своими глазами увидеть, руками пощупать, сфотографировать и выложить в интернет. Только после этого поверит и, возможно, согласится нести свою миссию.

Плохо дело, потому что ни я, ни люди не можем разорвать отношения между собой. Не нами это придумано, не нам и нарушать.

У нас так заведено, что у каждой берегини есть свои поверенные в мире людей. Мне они достались вместе с должностью, и с тех пор связь не утрачивалась. Из века в век старший сын становился продолжателем традиций. Если умирал, то средний, и так далее. Но осечек не случалось, потому что мы связаны между собой крепче клятвы.

Я оттолкнуть людей не могу, у меня даже мысли нет скандалить или спорить с ними. Они как младшие братья мне.

А они если отвернуться, то их Творец разума лишает и прекращает род их. И вот сейчас из-за одного глупого юнца их судьба висит на волоске.

Глава 3

Люди мне требуются, чтобы не чувствовать себя одинокой, заброшенной, никому не нужной. И чтобы была возможность сменить обстановку, выбраться к ним, понаблюдать за человечеством, что они, немощные, в очередной раз себе на погибель придумали. Но главное, через них мы посылаем людям наставления, а уж кто услышит… Но я тщательно проговариваю все с Дмитрием. Объясняю, отвечаю на все его вопросы. Никогда не отмахиваюсь и уж тем более не отталкиваю.

Наши поверенные, или избранные, старались всегда селиться поближе к нам. В радиусе ста километров примерно. Но это правило распространялось только на старшего брата, на кого пал жребий. Остальные могли вести какой угодно образ жизни и жить где захотят. Родственники Дмитрия, к примеру, давно уже в Москву перебрались. Семья большая, четверо братьев. И все посвящены в той или иной мере в тайны бытия. И со мной знакомы.

Помню, первый мой человек, Кондратий, сын стрельца, истерзанного и убитого еще Петром Первым, бежал от гонений на Алтай. Организовал общину, и жили они, сами себе хозяева, натуральным хозяйством.

А его сын Савелий уже столкнулся с москвичами, что приехали наш суровый край покорять. Получили москвичи по шапке и вернулись обратно. Но пришлось Савве обойти мой лес да гору и поселиться подальше от людей. Потом уже были и бояре, и красноармейцы, всех помню. Со всеми ладили.

Сейчас вот подрос Костик, да, как отец в письме сообщил, дурь в голову светлую проникла. И если я не верну отношения, то мне предстоит искать других поверенных. Дело это трудное, долгое, семьи три с ума сведешь, пока нужных отыщешь.

Как все не вовремя. У меня судилище через три дня, а здесь Костик… А может, соединить эти два события?

Костика в случае чего все равно живым не оставят. Да и кто ему поверит? А если уж парню нужны острые впечатления и эмоции… Вэлком, что называется, ко мне. Умею, практикую, щедро делюсь опытом.

— Бела! — позвала я силой помощницу.

Зарекомендовала она себя идеально. Молчаливая, наблюдательная, острая на слух, умная и страшная в своем бесшумном появлении.

— Звала, Ягиня?

Вот зараза. Нравится ей незаметно появляться. Никто, кроме рыси, на такое не способен. А Белке нравится выполнять мои поручения, причем с вот таким театральным выходом.

За службу мне расплачивается с ней мироздание. Все ее щенки выживают, дают хорошее потомство, всегда сытые и здоровые. И их щенки, и так до тех пор, пока служат мне или той, что придет после меня.

— Бела, мне смотаться на пару дней к людям надо. Пригляди за порядком.

— Мур-мур, пригляжу. Да и сама знаешь, накануне судилища весь лесной народ уши да хвосты поджал.

Красотка сидела, упершись спиной в распахнутые двери, и неторопливо и тщательно делала себе маникюр: вычищала тухлятину между когтей.

Белка вообще эталон, эстетка во всем лесу. Большинство моих зверей питались друг другом. Пардон, закон леса. Но лишь одна рысь после каждой охоты чистила когти. Медведь, того лучше вообще стороной обходить. Вечно от него воняет, аж глаза слезятся. Тухлятиной, считай, одной питается. Волки, те почище, но тоже смотря на кого наткнешься. Встречаются и вонючки почище медведей. А вот Белу по запаху никто учуять не может. И я знаю, вижу, как она этим гордится. Сидит, бывало, на дереве, все видит, все слышит, а ее не замечают. Учуять не могут.

— Бела! Я приду на судилище с человеком.

— Фр! — Шерсть у рыси встала дыбом. — На перерождение его отправишь или нам для игры отдашь? А может, позднее? Я как раз щенков рожу, будет детям забава, — мечтательно покрутила пушистой лапой в воздухе Бела.

— Этот человек мой будущий поверенный в мире людей. Да только не хочет принимать службу. Посмотреть ему надо своими глазами, понять, проверить. Не верит на слово отцу.

— Ох уж эта молодежь, — поддакнула Бела. — Никакого уважения к мирозданию. Жаль, конечно, что не на забаву, но, может, в другой раз? — с надеждой, почти с мольбой глянула она на меня.

— Ничего обещать не буду. Сама знаешь, зло чинить тебе или мне, да хоть кому, запрещено. Шкура у нас одна на все времена.

В то же время я понимала, что будет зверяткам моим в этом году кровавая забава. Сдается мне, неспроста самоучка-альтернативщик экспедицию собирает. Видела его посты. Поживем — увидим.

— Значит, договорились. Я через час уеду.

После ухода Белы я силой послала всему лесу новость о своем отъезде и начала собираться. В качестве гостинцев Дмитрию я приношу неизменно золотые самородки. Что поделать, если люди на них падки, а кто кроме меня поддержит верных людей.

Еще я дарю ему корень женьшеня, килограмма на два. Его лес уже приготовил, по дороге прихвачу. Это сокровище ценнее золота будет. И Дмитрий его ждет и знает, как им распорядиться. Настои для семьи приготовит да людей, которые к нему приходят, лечить будет.

Благодаря тому, что я часто бываю в мире людей, одежда, обувь, сумки дорожные — все у меня имеется.

Собралась, сходила в душ. Какую я хочу сегодня прическу? Оглядела себя в зеркало. Косы? Распустить волосы по плечам? В хвост собрать? Нет! Хочу пучок на затылке. К нему льняной брючный костюм цвета весеннего неба. Оно особенное. Зимой, в солнечные дни небо яркое, почти синее, летом прозрачное, невесомое, а весной нейтральное. Нет в нем зимней агрессии. Весной небо сильное. Я бы даже отметила — всесильное.

Вообще, всякое переодевание важно только для меня. Люди никогда не видят меня в истинном обличии. Не заслужили такой страшной участи. Поэтому я всегда прикрываюсь дымкой из силы. Кто как захочет, тот так меня и видит. Одно объединяет людей — никто меня не запоминает. И если кому-то взбредет в голову вспомнить мое лицо, все будут называть разные черты.

Выбираюсь к людям я всегда в ступе. Дом на колесах. Причем в лесу она выглядит как корзина с диванчиком и навесом от солнца. А за пределами леса превращается в автомобиль. Самый неброский транспорт по нынешним временам.

Раньше она то телегой прикидывалась, то рысаком, когда побыстрее добраться надо. Может, и вид корабля принять — одна сестра, что водоворот охраняет, так ее и использует.

Собралась я, женьшень прихватила и выбралась из леса.

— Ну, моя хорошая, помчали к Дмитрию. Отрока его вразумлять станем, — погладила я черный блестящий бок внедорожника и забралась на водительское сидение.

Можно часок отдохнуть, музыку послушать, ее мне Костик записал на флешку. Да посмотреть из тонированного окна по сторонам, что люди нового напридумывали, неугомонные.

Глава 4

У дома Дмитрия было многолюдно. Дела у старца, так его люди прозвали, шли в гору. К нему лет двадцать как обращаются за помощью как в последнюю инстанцию. В основном с неизлечимыми болезнями приходят те, кому врачи помочь не могут. И не помогут.

Современное образование учит врачей, как бороться с болезнью, а как жить здоровым, продлевать свое долголетие — не учит. У каждого своя причина возникновения недуга, а медицина действует по протоколу. Подгоняет человека под стандарты болезни и вот тогда начинает лечить. Стандартно. И как результат, ничего хорошего из этого не получается. Вернее, получается, но исцеление доступно не всем.

Дмитрий же лечит словом. Объясняет причину появления тех или иных недугов, диагностирует. Дает совет, что в себе и отношении с окружающими следует изменить, чтобы недуг отступил. Болезнь — это ведь сигнал человеку о неправедной его жизни, идущей против законов мироздания. И лишь человек может что-то изменить. Ну а если нет… Мироздание избавляется от него, как организм от ненужной клетки, которая вредит. Вот и вся суть болезни.

Припарковала я ступу — ой, внедорожник — на «своем» месте. Лужайку за домом никто никогда не занимает, шлагбаум открывается автоматически, когда электроника распознает меня.

— Ну, жди, родная. — Я погладила пыльный бок верной помощницы, взяла из салона сумку с гостинцами и через заднюю калитку направилась в дом.

Дом Дмитрию вместе с землей в свое время подарил младший брат Владимир. Дом в два этажа. Первый поделен на людскую и хозяйскую часть, второй — для семьи Дмитрия. Рядом с хозяйским другой дом, в два раза больше, для приезжих, кто за исцелением пришел. Там и помощники живут. Стирку и уборку никто не отменял. А в доме только семья.

Владимир богатый во многих смыслах человек. Как уехал на учебу в Москву, так там и прижился. Большой человек в столице, но корней не забывает. Оттого и успех ему сопутствует.

— Здравствуй, Зина! — встретила меня Ольга, жена Дмитрия.

Да, в мире людей меня все называют этим именем. Негоже детям несведущим представлять меня Ягой. Вот я и придумала прозвище.

Ольге, как и мужу, за пятьдесят. Свел их Творец оригинально. Ольга в составе экспедиции приехала изучать гору Белуху. Я их по лесу водила, плутала, пугала, кого в крапиву двухметровую завела да отхлестала как следует, кого змеями до белых волос напугала, топи мои они на брюхе проползли. Смешные, дерзкие… были.

Да, мало кто мои испытания больше недели выдерживает. Вот и эти, растеряв свои приборы и смелость, обратно повернули. Ольга была организатором той экспедиции. Громче всех упорствовала:

— Пока не найду Белуху, не вернусь домой!

По слову Творец и дал ей. Оступилась, свалилась в овраг, да корнями деревьев распорола бок до кишок. Медицина в то время в наших местах… как бы это помягче, в общем, не было ее вовсе. Умирающую Ольгу принесли к Дмитрию. Он как роль свою в мире принял, так и врачевать начал.

Выходил Дмитрий ее, научил, что не там она истину ищет. И не вернулась Ольга домой. Все, как сама захотела.

Со мной она уж позднее познакомилась, посмеялись мы с ней над той экспедицией, с тех пор и дружим.

— Привет, Олюшка! Принимай гостинцы. — Я поставила на стол сумку с самородком и целебным корнем.

— Дмитрий… у него люди сейчас. Давай за стол? Поболтаем с тобой. Новости у нас… — горестно вздохнула хозяйка.

— Творцу виднее, какой дорогой Костю вашего к себе привести. Не грусти, накрывай на стол да рассказывай подробнее.

Люблю я у них гостить еще и потому, что хлебосольные они. В лесу я не ем мясо и яйца, не могу, в горло не лезет. Там у меня каши, супчики легкие, овощи, фрукты. Но чего греха таить, люблю розовое сало с чесноком и травами, за шашлык могу голову откусить, шутка. Плов с бараниной, яйца печеные, жареные, вареные — все мне по вкусу.

И пока я глотала слюну, наблюдая, как Ольга накрывает яства на стол, слушала ее рассказ. Костя ее ребенок, и материнское сердце несколько иначе донесет историю его протеста.

— Сына будто подменили, когда интернет к нам два года назад провели, — начала Ольга.

Я потянулась за бужениной домашней. Как, оказывается, я по ней соскучилась! Ам! Толстый ломоть насадила на вилку и с упоением откусила сочный кусок.

— Костяшкин с детства всем интересовался, добрым сердцем его наградили, вспомни, как он за кур заступался? Не давал из них суп варить, — улыбнулась воспоминанию Ольга, и сеть морщинок пролегла в уголках глаз.

Красивая Ольга, и старость ее украшает. А все потому, что в мире с собой и мирозданием живет. Другим и «уколы красоты» не помогут, лицо как восковая маска и лишь страшнее становится.

— Мы поначалу радовались, весь мир оказался у нас дома. Все красоты можно увидеть, где пожелаешь побывать. Все книги в библиотеках прочитать. Да не к добру эта вольность оказалась. Сынок сначала смотрел, потом увлекся, захотел проверить, быть как все. Мы отпустили его к Володе в Москву. Думали, увидит, сравнит, поймет, что лучше дома нигде не будет, а оно наоборот вышло. С тех пор отказывается Костя домой возвращаться. Полюбилась ему суета мира, — закрыла в отчаяньи лицо руками Ольга.

— Суета суёт… — откусив половину от вареного яйца, «поддержала» я хозяйку. И, прожевав, добавила: — Не рви себе душу. Я же не враг вам и себе. Хочет чадо увидеть запретное — будет ему запретное. У меня судилище через три дня. Зверей на перерождение отправляю. Вот и возьму Коську с собой. По лесу в ступе полетает, избушку мою в действии увидит, ну и запретное уму покажу. Поживет у меня какое-то время, спесь с него отпадет, одумается. Я склонна верить, что все наладится. Вы правильно его воспитали, осталось только чужое, наносное с него стряхнуть.

— А тебе? Не будет за это вреда?

Вы только посмотрите! Ольга не за себя, не о чаде испугалась, а за меня. Вот она, проверка на человечность.

— Мы с вашей семьей связаны, и мой долг помогать вам. Не будет мне вреда.

— А если Костя… — не смогла вымолвить страшное Ольга.

— А если бы у бабки были яйки, то она была бы дедкой.

Сомнения ни мне, ни Ольге не нужны. Нужна вера, в смысле доверие мирозданию. Опереться следует на его промысел, он все устроит. Что от нас требуется, мы все сделаем, ну а если Костяшкин упорствовать станет… Это его выбор. Творец всем дает свободу в поступках. Но мало кто знает, чем расплачиваться за это придется. Надеюсь, до того не дойдет.

Послышался скрип двери, и на пороге появился Дмитрий. Одного взгляда хватило, чтобы увидеть, как он осунулся. Устал. Надо побыстрее Коську в чувства приводить да на смену отцу ставить.

— Доброго дня тебе, Зина! — поклонился Дмитрий в пояс.

— И тебе доброго дня, человече! — Я встала и ответила почтительным поклоном. Между нами прежде всего уважение.

— Благодарю что примчалась, не оставила нас в беде.

Дмитрий присел за стол. Ольга налила ему в роскошную глиняную кружку квас из запотевшей банки, и он залпом его выпил. Затем провел рукой по усам и бороде, стряхивая остатки капель.

— Нет никакой беды. И не будет. Даже мысли такой не допускай. Я вот еще часок с вами посижу, да в Москву за отроком вашим рвану. Билет на самолет уже купила. Возьму его в лес, покажу что захочет, да к вам затем и верну. Преобразившимся.

Глава 5

— Что люди?

Дмитрий мой проводник в их мир и чутко передает настроения, помыслы, стремления живых.

Он лишь махнул рукой и начал рассказывать истории людей, к нему обращающихся.

— Пришла ко мне молодая женщина. Тридцать лет, руководит крупным бизнесом, на уровне страны вопросы решает. Карьеру сделала, горда неимоверно. Пример для всех, — добавил Дмитрий со смешком. — В семье же дела обстоят все хуже и хуже. С будущим мужем познакомились еще в университете. Только она в бизнес, а у него не пошло. По найму работает. И как ни учила его жена… — Опять смешок. — Ничего у него не выходит. К бутылке прикладываться начал, отстранился от жены. За десять лет та женщина ни одного ребенка выносить не смогла. А сейчас и вовсе… Опухоль нехорошая появилась, за два месяца проросла. Выслушал я ее жалобы на мужа, на здоровье, сокрушения, что вот только жить начала, карьеру сделала, и надо же такому приключиться, да и посоветовал примириться с мужем, все с этого у нее началось. Знаешь, как она про него говорит: «Мне больно смотреть на него», «Сидит в печенках», «Слышать его не могу», «Душит обида».

Переводя на язык мироздания — кто о чем просит, в итоге то и получает.

— Услышала она тебя? — спросила я просто из интереса.

— Что ты! Ругала, учить взялась уму-разуму, что надо за успешными тянуться, а не за неудачниками. Уехала искать исцеления к другому старцу.

Дмитрий все сделал правильно. Открыл этой женщине, как следует искать гармонию, а выбор всегда за человеком. Свободны они всегда в своих намерениях и желаниях. Закон мироздания.

— Или другая женщина. Сорок с небольшим, муж успешный бизнесмен, она домохозяйка. Экзема ее замучила, где только ни лечилась, могут только заглушить на время. Но болезнь возвращается с новой силой. И знаешь, что она говорит? «Руки чешутся помочь мужу». А он категорически не принимает ее советов по бизнесу. Раздоры в семье, ругань. Но эта услышала, когда я ей ее же слова передал, замерла с открытым ртом, закрыла лицо руками и горько разрыдалась. Скучно ей, понимаю, сын вырос, отпочковался от семьи. Я ей как бы между делом обмолвился, что есть у меня знакомая, торты печет да отдает в дома престарелых, стариков порадовать. А другая приют кошачий организовала. Отдавай, мол, людям то, что тебя переполняет.

Дмитрий во всем прав. Ни добавить, ни убавить.

«Глаза бы мои сына не видели», — обронила другая женщина, описывая отношения с отроком, и не может помочь ей медицина, слепнет и слепнет.

«Ноги домой не идут». Привезли на кресле-каталке мужчину, врачи не могут найти причину его недуга.

Мир меняется, а люди в нем — нет. Еще с екатерининских времен, сколько себя помню, да и до того также было.

— Пора мне. Попроси Владимира, чтобы встретил в аэропорту. Да жди обратно. — Я поднялась, поблагодарила за вкусные кушанья и вышла к помощнице.

Дмитрий с Ольгой меня провожали, стояли обнявшись, как в молодости. Она голову склонила ему на плечо, он покрепче обнял ее, поцеловал в макушку. Сплошное любование.

— Доброго пути тебе, Зина! — сказали они на прощание, и я рванула в аэропорт.

Ехала по объездной недолго, вокруг одни рекламные щиты: купи то, оформи это… Все про деньги. Впрочем, всегда так было.

Заехала я на территорию аэропорта, из салона взяла только сумочку через плечо с документами и картами. Прикрыла нас с помощницей силой от любопытных глаз.

— Родная, давай меняться местами, сейчас ты на мне катайся.

Я протянула руку к автомобилю, и струйкой густого дыма растаял внедорожник, перетекая в мою ладонь ожерельем черного агата с серыми дымчатыми прожилками.

Я погладила помощницу, поблагодарила за службу и надела ожерелье на шею. Я могу и без нее справиться, но за века мы крепко сроднились, поэтому договорились не расставаться. Да и она без меня скучает.

Прошла я регистрацию, уселась в пассажирское кресло салона самолета, и почти все пять часов полета наблюдала за людьми, слушала их разговоры.

Кто-то в столицу летел для пересадки на другой рейс, на отдых стремились.

Дети волновались. Один заплакал, и все подхватили его вопль. Страшно маленькому, первый раз в самолете, вестибулярный аппарат не знает, как реагировать, и посылает тревожные сигналы.

В ряду за мной пожилая пара возвращается домой, навещали дочь.

— Хорошо у Аллочки, воздух чистый, вода как божья слеза, лес опять же. Такого в Москве не встретишь, — восхищенно вспоминал мужчина.

— Да при чем тут природа? Ты видел, как Пашка себя ведет? Дома не появляется, небось, по девкам шляется, а наша-то его вовсю выгораживает. Сколько ни говорила я ей про непутевость мужа, только отмахивается. Ой, опять в боку колет. Как приедем, сразу к врачу пойду.

— Опять ты за свое. Когда ему гулять? Две дочери и два сына. Он в сервисе своем и днюет, и ночует, все делает, чтобы семья в достатке жила. Пропах весь соляркой.

— Я не собака, чтобы его обнюхивать, — фыркала в ответ женщина.

Ох, люди. Почему вы считаете, что ваше мнение, ваш взгляд на других единственно верный? Как можете судить со стороны? У каждого свой путь и своя жизнь. Свой опыт, привычки, виденье этого мира. На чужих ошибках не учатся, вопреки расхожей поговорке.

Pulsuz fraqment bitdi.

4,12 ₼
Yaş həddi:
16+
Litresdə buraxılış tarixi:
11 noyabr 2026
Yazılma tarixi:
2026
Həcm:
80 səh. 1 illustrasiya
Müəllif hüququ sahibi:
Автор
Yükləmə formatı: