Kitabı oxu: «Поэт Туточкин в Королевстве кривых стихов»

Глава

Поэт Туточкин

в Королевстве кривых стихов.

Сказка.

Глава 1.

Чижик-Пыжик, где ты был?

- Но где ж наш великий поэт?

- Так вот же я , здесь,

Тут как туточки.

- А где все твои стихи?

- Они улетели, как уточки.

- Неужто уж осень пришла

И клином они улетели?

- Нет - нет, еще очень тепло,

До осени ждать три недели.

- Так где же твои стихи?

Поэт без стихов нам не нужен!

- Признаюсь, стихов больше нет:

Мы съели с женой их на ужин.

- Какой колоссальный кошмар!

Не знаю, как вы еще живы?!

Стихи были очень плохи,

Глупы и к тому же фальшивы.

Без рифмы и без запятых,

Без смысла и даже без точки.

Стихи я такие, друг мой,

И в голод не съел бы ни строчки.

Вернись же, несчастный, домой,

Съешь борщ и котлеты земные.

И если ты в правду поэт:

Стихи напиши нам другие.

Коля Туточкин проснулся. Было утро. Он лежал в своей кровати весь в холодном поту и смотрел в потолок. Грозный голос главного редактора детского журнала ,,Чижик-Пыжик,, , для которого Туточкин писал свои стихи, всё еще гремел в его ушах. Но Коля уже знал, что редактор этот не настоящий, что он всего лишь кошмарный сон. А во сне чего не бывает? И это всем известно, что нужно только подумать о чем-нибудь другом, хорошем, и все что приснилось, тут же забудется и развеется как сон.

Туточкин закрыл глаза и начал вспоминать хорошее. Он припомнил, что жена Зоя вчера купила ему новые тапочки, что скоро выходные и, что на обед сегодня будет жареная курица с горошком. А больше ничего хорошего в голову не приходило.

Коля встал и пошел умываться. Потом он нашел на кухне кастрюльку с овсяной кашей, которую заботливая Зоя накрыла специально, чтобы не остыла, большой пуховой подушкой. Коля с аппетитом уписал всю еще теплую кашу и выпил кофе с булочкой и сыром.

Теперь можно было топать в редакцию.

В детском журнале молодой поэт Коля Туточкин работал уже третий год. За это время он написал немало разных стихотворений. Но раньше в журнале ,,Чижик-Пыжик,, был совсем другой главный редактор. Коля вспомнил шустрого и верткого первого редактора и тяжко вздохнул. Потому что тот безоговорочно, не читая и не вдумываясь, печатал все, что притаскивал ему детский поэт в своей красивой кожаной папочке.

Журнал ,,Чижик - Пыжик,, был в то время очень ярким, весь напичканным ужасными монстрами, уродливыми Гадзиллами, всевозможными страшилками, глазастыми чуть косенькими красавицами, безмозглыми комиксами и Туточкиными стихами. Жизнь была прекрасна и денежки текли рекой. А когда тебя печатают, хвалят и денежки текут рекой, то кто же будет напрягаться и писать хорошие детские стихи? Кто угодно, но только не Коля Туточкин.

Сейчас он шагал привычной дорогой в редакцию и вспоминал, что когда-то и впрямь писал хорошие стихи для детей. И два из них были даже напечатаны в толстеньком литературном журнале ,,Молодые таланты,,. Но все это было давно, еще до ,,Чижика-Пыжика,,.

И вот, в один прекрасный день, шустрый и верткий главный редактор журнала испарился из своего кабинета. Он занялся другим бизнесом. Теперь он вовсю торговал Сникерсами и Киндер сюрпризами. Это дело показалось ему более выгодным, чем издание детского журнала. А в редакторском кресле появился новый редактор. Уже пожилой, серьезный, в очках и с лысиной.

Журнал ,,Чижик-Пыжик,, с тех пор очень изменился. Ветром сдуло ужасных монстров, грудастых и лупоглазых красавиц заменили добрые Красные Шапочки и трудолюбивые Золушки, комиксы тоже подобрели и даже поумнели, а стихи теперь требовались веселые, содержательные и культурные.

Тут то и начались Туточкины мучения. Редактор читал все, что ему приносили: въедливо, критически, ковыряясь в каждом написанном слове.

- Так не пишут стихи для детей, - говорил он, отпихивая от себя Колины листочки. - Это глупость и чушь! Абракадабра какая-то!

Коля Туточкин впервые слышал это слово ,,абракадабра,,. По смыслу здесь все, конечно, было понятно, но все же, придя домой, он обратился к словарю и прочел там, что это слово означает - бессмыслицу, ерунду, глупость или беспорядочный набор слов. Именно так новый редактор детского журнала ,,Чижик-Пыжик,, отзывался о его, Туточкиных, стихах, и не желал их печатать.

Коля не без робости проник в кабинет, поздоровался и сразу увидел, как потускнело при его появлении лицо редактора.

- Вот, новые стихи принес, - как можно уверенней произнес поэт. - Хорошие. - добавил он и подвинул к боссу свой листочек.

Тот нехотя взял его в руки и прочел вслух:

Как у нашей Маши

На носу веснушки.

Вон, гляди, как скачут

По ее подушке!

Бегают, смеются,

Весело хохочут.

Пока Маша дрыхнет,

Делают, что хочут.

Очки редактора полетели в противоположный угол кабинета:

- Что же это такое, я вас спрашиваю!?,, Пока Маша дрыхнет...!,,.

- Это означает, что она спит, - подсказал Коля, тёмному на сленг, редактору. Он уже видел надвигающуюся на него грозу.

Туточкин поднял очки с пола и примирительно подал их начальнику. А тот стал читать вслух знакомое всем с детства стихотворение Агнии Барто ,,Слон,,:

Спать пора! Уснул бычок,

Лег в коробку на бочок.

Только слон не хочет спать.

Головой качает слон,

Он слонихе шлет поклон.

- Вот так написала когда-то для детей свое стихотворение Агния Львовна Барто. И его знают многие поколения, да и вы сами, Туточкин, на нем выросли. А если бы эти стихи писали вы, то звучали бы они так:

Дрыхнуть надо! Все в кровать!

Только слон не хочет спать.

Жена его - портнихница,

Но и ей не дрыхнется.

- Что это еще за портнихница!? - возмутился Коля. - Я такого слова не писал.

- И правильно. Говорить нужно не ,,портнихница,, , а ,,портниха,,. И не ,,хочут,, , а ,,хотят,,. Кто же детям такую белиберду, ахинею и абракадабру пишет:

Бегают, смеются,

Весело хохочут.

Пока Маша дрыхнет,

Делают, что хочут?

Это вы, уважаемый ненастоящий поэт, ,,дрыхните,, и делаете с русским прекрасным языком, что хочите! Но только я вам не позволю! - редактор уже весь распалился как самовар и его очки снова полетели все в тот же угол.

На этот раз обиженный Туточкин возвращать их на стол не стал. Назвать его ненастоящим поэтом! И это после двух стихотворений, напечатанных в толстом литературном журнале, и трех лет честного служения в ,,Чижике-Пыжике,,!

Коля Туточкин из прочитанных книг знал, что настоящий поэт должен быть гордым. Потому он взял со стола свое творение, развернулся на каблуках, не прощаясь вышел и хлопнул дверью кабинета.

Домой он вернулся совершенно расстроенный и сел на диван, как был, в уличных туфлях. Он даже позабыл про новые свои тапочки, что так и остались стоять в коридоре.

- Вот что значит увидеть плохой сон, - думал он печально. - Все из-за него, из-за сна этого несчастного. Может быть стоит сейчас лечь, уснуть и посмотреть хороший, правильный сон? И чтобы главный редактор в этом новом сне хвалил Колины стихи. Чтобы говорил, что в тайне сам учит их наизусть, и что стихи эти обязательно войдут в учебники за третий класс современной школы.

Коля пошел и прилег на диван. Туфли предварительно снял. Он даже обе ладошки подложил под щечку, чтобы сны снились помягче и подобрее к своему хозяину. Но время шло, а сон не шел.

- Неужели так уж плохи мои стихи? - вдруг подумал он и сел.

Коля достал свою красивую кожаную папку и начал в ней копаться. Потом вытащил на свет пару листков и стал сам себе вслух читать собственное стихотворение под хорошим и очень современным названием: