Kitabı oxu: «Одиннадцатый час: Цена жизни»

Глава 1

Загадочные смерти в Москве: трупы находят по всему городу.

Москва, 22 июня.

В Москве за последние две недели обнаружено несколько тел без внешних признаков насильственной смерти. Источник, пожелавший остаться анонимным, сообщил нашему редактору, что новый случай был зафиксирован в северной части столицы.

По словам очевидца, очередной труп без видимых следов насильственной смерти и повреждений был найден в Петровском парке. При себе у него остались личные вещи: деньги и документы.

Официального подтверждения или опровержения эта информация не получила. В Следственном комитете от комментариев отказались, а в пресс-службе МВД ответили, что информация «не подлежит разглашению на текущем этапе».

Напоминаем, что за последнее две недели было найдено шестнадцать трупов в разных районах Москвы. Личность двенадцати из них была установлена.

По словам родственников пострадавших, на телах отсутствуют следы борьбы, повреждений. Однако, судмедэксперты пока не называют возможную причину смерти.

Читай также: Установили личность трупа, найденного на берегу Москвы-реки.

МВД комментирует о причинах массовых смертей в Москве.

Местные жители в районах находок утверждают, что не слышали криков или подозрительных звуков.

Редакция продолжает следить за развитием событий. Если вы располагаете информацией — свяжитесь с нами

Лана Гарипова

Когда солнце лениво завалилось за горизонт и уступило небо синеве, подёрнутой вуалью облаков, погрязший в рутине город ожил. Теплый рассеянный фонарный свет, давно вытеснивший звёзды из бетонной коробки Москвы, разлился по людным улицам и затерялся в свете фар и неоновых вывесок. Многоэтажки офисов стыдливо закрывали глаза на проделки гуляк, точно один их вид мог запятнать безупречную репутацию тех, кто просиживал свою жизнь за монитором, выполняя стратегически важные задачи, и лишь одно из строений поглядывало свысока: прорезь окна на семнадцатом этаже выбивалась из ровного безликого строя мягким желтоватым светом.

- Все погибшие, о которых мы слышали – потенциальные маги.

- Жертв подозрительно много и мрут по цепочке. Может, мы не обо всех знаем.

- Ну и что? Может, серийник орудует?

- И травит зельями?

Разговор повторялся по кругу снова и снова; слова блуждали в лабиринте догадок, но беспрестанно натыкались на стены тупиков и рассыпались горошинами букв меж полупустых чашек остывшего кофе и стопок документации, пока там, за пределами тесной коробки офиса московского конклава, люди продолжали, - гнусное такое слово, упрекающее каждого из присутствующих в бессилии, - умирать или, как оптимистично трубили газетные заголовки, бесследно исчезать.

- А у полиции что там? Есть записи с камер или протоколы допросов свидетелей? Человек же не может просто взять и испариться? – девичий голосок проклюнулся сквозь полог напряжённой загустевшей тишины и выдернул присутствующих из ступора.

- Не может, но испаряется, - огрызнулся сидевший напротив молодой человек и подтянул к себе кипу газет, жирным шрифтом кричавших об исчезновениях и смертях, разбросанных по карте городов так хаотично, что в них едва ли проступало что-то общее: пол, возраст, тип деятельности – у жертв не сходилось ничего, что могло бы подтолкнуть расследование в верном направлении.

Он устало прикрыл глаза и, запрокинув голову, рвано выдохнул:

- Ладно, извини. У полиции пусто, судмедэксперты ничего вразумительного не говорят, у министерства здравоохранения тоже тишина, - Влад постучал костяшками пальцев по столешнице и негромко, к общему неудовольствию, добавил: - Глухо по всем фронтам.

- Зато если «по всем фронтам» глухо, дело точно наше.

- Это мы итак знали. Михаил Викторович, от лаборатории есть новости?

- Знали они, - тихо и себе под нос хмыкнул оперативник, восседающий в углу кабинета за своим столом.

Тот, кого звали Михаилом Викторовичем, подтянулся в кресле и качнул головой. Безрадостные мысли его, занятые цепочкой смертей, перемежались со смутным беспокойством и ожиданием чего-то знакового, продиктованным не закономерной цепочкой сухих фактов, но тем, что человек несведущий назвал бы предчувствием.

- Нет.

В лаборатории не знали, что это за состав и как он работал, и, по прикидкам Михаила, ни разу не видевшего, чтобы научный отдел так впахивал, дела их были скверными. Об этом мужчина решил промолчать, запрятав взгляд в экране тускло светящегося монитора.

- Я надеюсь, они знают свое дело. Всё-таки, счёт на человеческие жизни идёт.

- Веришь ты, солнечный мой человек, в людей, - беззлобно осадил девушку Михаил, не отнимая взгляда от экрана ноутбука, рябившего бесконечным потоком букв и цифр.

Молчанов в излюбленном жесте пригладил бороду, бросил короткий взгляд на часы и, обронив сухое «скоро буду», направился к выходу. Пригнувшись на выходе, чтобы макушкой не задеть косяк дверного короба, Михаил оставил подопечных наедине друг с другом и ворохом разрозненной информации.

- Честно говоря, я как-то не думала, что в начале стажировки нас определят на такое задание, - Катя откинулась на спинку стула; деревянная перекладина смяла плотную ткань футболки и больно упёрлась под лопатки, но на это девушка внимания не обратила: после бесконечных часов кропотливой работы такие мелочи едва ли были способны помешать расслабиться хотя бы на минуту.

- Это потому что мы подаём большие надежды.

- Это потому, что работать некому, - оборвала оптимистичные рассуждения Влада девушка и прикрыла глаза, точно стоило вороху бумаг исчезнуть из поля зрения, реальности потянулась бы за ней – растворилась кошмарным наваждением. – Знаешь, когда мы ещё учились в академии, мне казалось, что будет не так. Я и подумать не могла, что буду не людям помогать, а беспомощно копаться в документах и газетах, - девичьи губы задрожали; горячие слёзы вскипели на ресницах, но Катя быстро их смахнула, не желая выказывать слабости.

- Ты и помогаешь людям. Просто если мы сейчас не будем «копаться в бумагах», дело точно встанет.

Со скрежетом ножек стула о пол, Влад отодвинулся от стола и поднялся с места; от долгого бездействия ноги свело спазмом. Он обошёл Катю со спины и, в стремлении поддержать и показать, что он рядом, мягко опустил руки на скованные напряжением плечи. Так, как мог бы сделать это добрый друг или старший брат – человек, питающий самые тёплые и нежные чувства.

Идиллию нарушил звук оповещения с ноутбука наставника.

- Вдруг что-то важное по делу, - после минуты сомнений рассудил Влад и устроился в чужом кресле.

Под неодобрительным взглядом напарницы он прокрутил заедающий ролик мыши и, разочарованно качнув головой, провалился во вкладку «избранное».

- Что там?

- Реклама.

- Вот и не трогай. Михаил Викторович скоро вернётся, - голос совести, сорвавшийся с губ Кати предупреждением, от разочарования дрогнул.

Она, невысокая и почти невесомая, поднялась с насиженного места и заглянула через плечо Влада в подсвеченный прямоугольник экрана. Её взгляд пробежался по заголовкам писем и зацепился за один непримечательный диалог почти в самом конце списка.

– Погоди, открой-ка вот это, - кончик аккуратного ногтя едва коснулся строки с именем пользователя.

- Ты же говорила не трогать, - насмешливо напомнил Влад, но под строгим взглядом, точно минуты слабости и не было, замолк и послушно открыл письмо.

- Циммерман В.Н. Интересно – та самая Циммерман? Он писал ей по поводу дела?

- Какая – та самая?

- Научный деятель в области зельеделия. Я часто ссылалась на её статьи, когда писала курсовые, - в интонациях Кати проскользнул неприкрытый восторг, оттеснивший на задний план прежде завладевшее ею беспокойство.

Она пробежалась взглядом по тексту письма и разочаровано вздохнула, когда не обнаружила ничего нужного.

– Взгляни на другие письма.

- Это последнее.

- Почему Михаил Викторович ей не написал?

- Сами напишем, - бескомпромиссно заявил Влад, уловив смесь удивления и негодования, обуявшие напарницу.

Он сфотографировал адрес электронной почты и спешно свернул открытую им вкладку. Порывистость и решительность действий, сопровождавших каждый его шаг, заражали Катю и вселяли в нее уверенность.

- И что скажем?

- Напишем, что дело чрезвычайной важности. В конце концов, она же знает, что вокруг происходит и вряд ли откажется.

- Да, но... я слышала, что характер у нее, - Катя поморщилась, – Не очень. Как и у всех, кто науке душу отдал.

- Да ладно тебе, и согласись: если она сможет расшифровать состав, её имя войдёт в историю. Кто от такого откажется?

- Оно и так вошло, дурак. А где мы образец возьмём? Его всего на один флакон наскребли.

- В лаборатории, Кать. Зайдём по делу и тихонько отольем-с. Ты же умеешь пользоваться этими страшными коробками с ламимарным потоком и… - Влад прервал мысль и замер, обратившись в слух: мерное жужжание ноутбука, нарушавшее тишину, отошло на второй план под тяжестью чьих-то шагов за дверью.

- Ламинарным, - устало поправила своего коллегу по несчастью Катя прежде, чем дверь открылась.

- Додумались до чего-нибудь? – низкий басистый голос наставника заполнил собой тесное пространство коробки стен; прохлада летнего вечера – глоток коктейля ночной Москвы, - смешалась с прогорклым флёром табачного дыма, неотрывно следовавшим за Михаилом Викторовичем по пятам.

- Да, честно говоря, не додумались. Никаких зацепок, - посетовал Влад, будто бы и не замечая недоумённого взгляда напарницы, и уткнулся в экран смартфона, как мог бы сделать желавший отвлечься от работы сотрудник, долго корпевший над одной задачей – бесконечно утомительной и однообразной – и через пару минут передал телефон Кате.

Кому: Zimmerman.V.N.@mail.com +

Копия/Скр.копия

Тема: Запрос на анализ зелья.

«Здравствуйте, Валентина Николаевна.

Вопрос чрезвычайной важности: необходима помощь в определении одного интересного состава, касающегося актуальной повестки дня.

С уважением, Владислав Сорокин – сотрудник оперативного подразделения московского конклава».

--

Отправлено из Mail для Android

- Что там у вас? – невзначай поинтересовался Михаил, но Влад только отрицательно качнул головой, когда Катя пробежалась взглядом по тексту письма и вернула ему телефон.

- Да так, Михаил Викторович, мем забавный нашёл.

- Забавным его считаешь только ты, - Катя закатила глаза, точно ей и впрямь показали несмешную картинку.

Кабинет сложившимся в нём безукоризненным порядком и однообразием тонов резал глаза, и Валентина гармонично его дополняла – она напоминала собой недвижимый и нетронутый временем предмет мебели, но мебели дорогой и изысканной.

Жемчужины звёзд по одной загорались на глубокой синеве небесного полотна, точно создатель умело расшивал дорогую ткань бисером, и давно намекали любительнице задержаться в кабинете на формальное окончание рабочего дня, как это делали и стрелки часов, торопливо подталкивающие время к полуночи, и тишина пустых коридоров за полотном двери, какая могла повиснуть лишь тогда, когда здание НИИ выдворит за порог последних обитателей, увлечённых делом.

Сбросившую было с хрупких плеч халат Валентину на полпути к зеркалу остановил раздражающий звук – уведомление о новом письме, всплывшее на фоне бесконечных, казалось бы, вкладок с научными статьями. Решение, едва ли подкреплённое желанием, отправиться домой пошатнулось перед лицом интереса и нежелания оставлять даже крупицу дел на завтрашний день. Вытряхнув из смятой пачки последнюю сигарету, - по дороге будет нужно зайти за новой, - она высекла, брезгливо скривившись, сноп огня из газовой зажигалки и вернулась на место. Грациозно, точно не было за плечами утомительного рабочего дня, Валентина опустилась в кресло и, подавшись вперёд, открыла отправленное с незнакомого адреса письмо.

Алые губы тронула насмешливая улыбка: с каких пор конклав просит помощи, а не требует её?

«Координаты», - пальцы, точно живые и хозяйке неподвластные, заскользили по клавиатуре. Работа над новым составом вызвала в ней ни с чем не сравнимый интерес и азарт человека, зависимого от губительного увлечения, способного оттеснить даже заёрзавшее на краю сознания горделивым зверем желание отказать осточертевшей организации. Цена отошла на второй план. О ней Валентина помнила и собиралась назначить сама, но позже.

«Актуальная повестка дня», - словосочетание царапнуло намётанный глаз ошибкой формулировка, но не нашло отклика в душе: Валентина жила в собственноручно сотканном коконе - в информационном вакууме - и едва ли знала, что происходило за пределами её замкнутого мирка. Едва ли она знала, что люди там гибли по чьей-то прихоти, что делали с этим конклав, более мелкие и менее значимые группировки и полиция: всё это было неважно и меркло перед новым составом, заочно вызывавшим мелкую дрожь от томительного ожидания, - лакомым куском для фанатичной обожательницы своего дела.

«Старый Арбат. Стена Цоя. Через два часа. В руках у меня будет красная папка.»

Ожидание, пусть и недолгое, женщину быстро утомило и начало нервировать, как и выбранная Сорокиным площадка для встречи, однако нездоровый интерес и жажда наживы быстро вытеснили недовольство: она оставила письмо без ответа и, выключив ноутбук, подошла к зеркалу – убедиться, что внешний вид её достаточно хорош для встречи.

Отражение не вызвало в Валентине ни отвращения, ни отторжения, оно – её триумф и акт любви к себе. Привычно не глядя в глаза даже себе самой, женщина густые чёрные локоны, чуть растрепавшиеся за день, уложила, поправила макияж и ещё несколько минут, завороженная, не отрывала взгляда от собственного лица, прежде чем погасить свет и оставить пропитанный её присутствием кабинет тосковать о ней до утра.

Глава 2

"Помогите найти человека".

Безмолвная просьба, жирными печатными буквами въевшаяся в бумагу, граничила с мольбой и тщетно пыталась привлечь хотя бы один неравнодушный взгляд к приклеенному на остановке листу; дождь крупными каплями барабанил по стеклянному навесу и стекал ручейками, оставляя за собой дорожки разводов; ветер хлёстко стегал сгорбленные спины, подгоняя прохожих под куполами зонтов, и никому в целом мире не было дела до Кузнецова Дмитрия Владимировича.

Занимательный, но пугающий факт: жизнь продолжается, даже когда чей-то мир рушится.

Открытый, тронутый юношеским максимализмом, взгляд улыбчивого бедолаги почти сразу зацепил внимание прибившейся под козырёк женщины. Она, смахнув налипшую на лоб чёрную прядь, взглядом совершенно невыраженным и лишённым всякого интереса пробежалась по тексту ориентировки и всмотрелась в черты отдалённо знакомого лица, твёрдо зная, что его не найдут.

Короткая встреча оборвалась, когда интимное уединение разбилось о шум затормозившего такси, вызванного к месту спонтанной, но многообещающей встречи.

Старый Арбат в час, отделяющий вечер от ночи, не пустовал: массивные серые тучи тяжёлыми ватными комьями налегали на крыши низеньких домов и рыдали проливным дождём, но даже это не пугало задержавшихся на прогулке зевак; по асфальту разрастались пятна луж, подёрнутых рябью, и мир казался безликим и серым, и даже пестрящая красками и заборами букв знаменитая на всю страну стена Цоя выглядела тоскливой и пустой.

Мир таким казался или был?

- Дурацкая идея. Давай хотя бы Свете позвоним? - прежде нарушаемую лишь шумом дождя тишину разрезал тронутый волнением высокий голос Кати.

Ее миниатюрная фигура съёжилась у самой стены не то от холода, не то от страха, навеваемого образами руководства и глупостью затеи. Катенька, - так её, совсем ещё юную, звали в штабе, - точно знала: их план отличался риском и неизбежным провалом. Знала, но более инициативному коллеге не возражала. В глубине души она завидовала безрассудной смелости своего напарника.

- Брось ты. Если выяснится, что мы в чужой ноут залезали, нам головы оторвут, - парировал Влад.

Голос его стих ненадолго, уступая место задумчивому молчанию, и снова разрезал унылую песню дождя:

- Зато, если всё получится, повышение у нас в кармане. К тому же, представь, сколько человек мы спасем. Думаешь, оно того не стоит?

- А вдруг она вообще не придёт?

- Тогда мы ничего не потеряем. Кроме времени, конечно.

- Мы влезли в лабу.

- Забей. Я уже подтер запись с камер.

Разговор, исполненный противоречий и сомнений, прервался, стоило в отдалении возникнуть размытому в полумраке силуэту. Не прячущийся, как прочие, под куполом дождя, своим появлением он пробудил в сердцах и душах молодых оперативников дикую смесь предвкушения окончания затянувшегося дела и болезненного беспокойства, подпитанного страхом: сейчас, как никогда, провал казался неизбежным и стремительно приближался под мерный стук каблуков.

- Это она? - спросила Катенька негромко и, сощурившись, всмотрелась в приближающуюся фигуру.

Хрупкая на вид, она овевала холодом и внушала страх, далёкий от животного - скорее напоминающий собой вязкую трясину, гнилью прилипающую к коже и выжимающую из лёгких остатки воздуха.

Подавив в себе желание притаиться за спиной товарища, Катя пригладила копну жгуче-рыжих кучеряшек, в серых тонах вечернего часа поблекших на пару тонов, и приосанилась - не желала она выказывать слабости той, о ком только читала и представить себе не могла даже в бредовом сне личной встречи.

- Кто еще в такую погоду сюда припрется? Смотри: идёт прямо к нам. - Влад обернулся на звук приближающихся шагов.

Казалось бы, одинаковая для всех картина открылась ему с другой стороны: тонкий стан и резкость движений, размытых стеной дождя, богатое воображение, подогретое юношеским максимализмом, вывернуло наизнанку и окрасило не робостью и беспокойством, а лёгким благоговением и восторгом, какое нередко охватывает обывателя при виде творения умелого мастера – утончённого и возвышенного, но лишённого всякой жизни. Слово «припрётся», неосторожно оброненное парой секунд прежде, внезапно показалось неуместным и пошлым – настолько, что на краю сознания неуютно заёрзало желание за него извиниться перед Катей, наблюдавшим за развернувшейся сценой со стены Цоем и самой гостьей ночного Арбата.

- Валентина Николаевна, верно? Это мы Вам писали по поводу экспертизы – Влад Сорокин, а это Катя Астафьева, - молодой оперативник шагнул навстречу Валентине и, удобнее перехватив красную папку, – условленный опознавательный знак, – в приветственном жесте протянул для пожатия руку.

- Верно.

Пресный голос едва проклюнулся сквозь мерный шум, когда смолк стук каблуков. Валентина беззастенчиво окинула юнцов оценивающим, с примесью брезгливого безразличия, взглядом и надолго замолчала в сомнении. Знало ли начальство о безрассудном стремлении сотрудников закрыть дело вот так – за их спинами – её ничуть не трогало, сам собой на ум пришёл другой вопрос: смогут ли они оплатить её услуги?

- Владислав, - наконец нарушила тишину Валентина, опустив взгляд к протянутой в неумелом жесте далёкого от знаний этикета человека ладони. В пересечении линий, очерченных каплями воды, она ненадолго увязла, но руки не пожала. - Я возьмусь за работу исключительно по получении предоплаты, - добавила она. Симпатичные парни всегда пробуждали в ней аппетит.

В загустевшем молчании, исполненном раздражением одной стороны и трепетом – другой, она из ровного строя последовательных мыслей, не омрачённых тенью человеческих чувств, выцепила ещё одну – важную настолько, что перед ней меркли обрывки случайно услышанного разговора о спасении жизней.

- И, разумеется, вы оплатите такси и все издержки, продиктованные выбором места встречи.

- Простите, но мы здесь для обсуждения, — Катя, нахмурившись, невольно завела руки за спину и приосанилась в попытке выглядеть внушительнее; раздался шорох примятой бумаги пакета. - Экспертизы, а не выбора места встречи, - с достоинством произнесла девушка и, в поиске поддержки, как можно более незаметно поддела друга локтем.

Чудо свершилось: Влад отмер, но от слов её отмахнулся.

- Помолчите немного, - меланхолично прервала Катю женщина, стылый взгляд опуская на смятый девичьими руками шуршащий пакет.

Среди молчания опустевшей под дождём площади Валентина чувствовала себя загнанным в ловушку зверем, но держалась ровно и горделиво, одним своим видом давая понять, что несмотря на попытки девушки держать лицо, хозяйкой сомнительного положения всё ещё оставалась она – холодная, надменная и величественная, даже с отпечатавшейся от влаги тушью под глазами и в насквозь промокшей шёлковой рубашке, бесформенной тряпкой липнувшей к телу.

— О какой сумме речь?

Катя была готова взвыть, но в голову пришла идея получше: поразмыслив с секунду-другую, она отошла на несколько шагов, на свой страх и риск оставив напарника наедине с ушлой дамочкой, и набрала номер одной из наставников.

Подход мальчишки нравился Валентине много больше: он перешёл сразу к делу. Влад не тушевался и не обременял собеседницу пустыми разговорами.

Циммерман от девушки отвлеклась мгновенно и уже другим, более осознанным и заинтересованным взглядом окинула симпатичного мальчонку – ловкого дельца. В молчании, нарушаемом лишь голосом Кати на фоне, прошёл добрый десяток секунд.

- Результаты я буду высылать Вам на почту, и отвечать на Ваши вопросы - там же, - степенно заговорила Валентина и, выцепив и внутреннего кармана пиджака неизменный блокнот, вывела номер карты, изредка поглядывая на острозубые цифры на обратной стороне обложки; чернила, смоченные каплями дождя, расплывались по плотному листу, однако надпись оставалась различимой. Ниже она приписала круглую сумму – заломила, тёмная душа, без намёка на смущение.

Было в этой ситуации что-то странное, но вместе с тем притягательное: Валентина не задавала лишних вопросов и не вносила уточняющих деталей, ни на долю секунды не усомнившись в том, что задача, какой бы сложной она ни была, окажется ей по плечу, и эта уверенность Влада заражала, восхищала и притупляла всякую осторожность. Она же вынудила его, завидев сумму, проглотить изумлённый вздох в стремлении скрыть от неживой красоты женщины замешательство и не ударить в грязь лицом. Катенька же, заглянув через плечо напарника в протянутый блокнотный лист, скалящий зубы неровно оборванным краем, рвано выдохнула и прикрыла глаза, точно наивный детский жест помог бы ей набраться смелости и рассказать обо всём наставникам.

Когда долгие гудки оборвались голосом на том конце провода, Катя заметно стушевалась, но нашла в себе силы заговорить, не увиливая.

- Света, привет! Тут такое дело… - девичий голосок дрогнул; дыхание на мгновение сбилось, но безвыходность ситуации хлестала встревоженное сознание и подгоняло скорее закончить неприятный разговор.

- Есть информатор. И ему нужно заплатить. Где взять сумму?

- Речь идёт о задатке или это вся сумма? – Влад тем временем, уловив чужое недовольство, осторожно попытался направить разговор в нужное русло. Он суетливо вынул из папки флакон, обёрнутый в несколько слоёв полиэтилена и протянул его женщине.

Валентина давила на молодых оперативников тяжёлым присутствием и смутным ощущением подступающей беды, и пусть значения выражений их лиц угадать не умела, она испытывала мрачное удовлетворение от сложившейся ситуации.

Уловив краем уха разговор Катеньки с начальством, женщина сощурилась едва заметно, не отнимая глаз от полнокровных губ инициативного юнца - крепкого, подтянутого, симпатичного, - и протянула руку.

- Это вся сумма, - пресно отозвалась Валентина, отрываясь от приятных мыслей об ужине. До прихода "верхушки", - прикидывала она, - оставалась пара минут, и их с головой хватило бы на обоих новичков, однако сомнительное минутное удовольствие потерянной репутации не стоило, а потому разговор вновь вернулся к нейтральной теме - к деньгам.

- Добавите столько же - я найду способ ваш состав нейтрализовать.

Тонкие ухоженные пальцы плавно сомкнулись на протянутой колбе, от которой женщина не отводила взгляда - того самого, как не от мира сего, когда за спиной Сорокина разинула пасть рваная рана портала, выпустившая гостей Арбата из уютного семейного кафе под стену холодного дождя.

Появление старших поставило Валентину в тупик: земля не ушла из-под ног, но лёгкие, точно свинцом, заполнились воздухом; знакомый запах человеческого тела защекотал ноздри.

Судьба, если только она существовала, всегда была к ней на редкость жестока и глумлива.

Внешне Циммерман осталась невозмутима, не понимала разве что происходящего и тонула в барабанной дроби дождя об асфальт; безлюдная улица душила.

Уголки алых губ, выгодно выделяющихся на фоне мертвенно-бледного лица, мелко задрожали, намечая улыбку - это дала о себе знать не оставившая Валентину равнодушной маленькая победа: от вышедшего из портала мужчины, пусть и обросшего до безобразия, больше не пахло нивеей: её несносный запах уступил место тонкому сладковатому аромату, напоминающему тот, что перемежался с клубами густого пара, наполняющего тесную душевую кабину.

Это было значимое лишь для неё небольшое торжество, дающее трещину то ли в охладевшей, то ли в остервеневшей от обиды душе.

- Катеньку в чувство приведи. На ней лица нет, - на ходу скомандовал вышедший из портала рослый мужчина.

Он, стиснув зубы, в несколько размашистых шагов преодолел отделявшее его от Влада расстояние и, огладив в привычном жесте бороду, выхватил из рук исписанный знакомым почерком лист. Света, такая же жгуче рыжая и солнечная, как и Катя, понятливо кивнула и с полуулыбкой упорхнула к девчушке.

- Какого рода информация? Документы проверил? – терпеливо и без нажима, но едва сдерживая раздражение, охватившее бы любого оторванного от ужина в компании очаровательной девушки человека, спросил подоспевший наставник.

Влад мог поклясться, что с большим удовольствием выслушал бы упрёки и крики, чем закономерные вопросы, болезненно впивающиеся в эго самонадеянного мальчишки, уверенного в своих действиях.

- Не совсем информация, Михаил Викторович. Сдаём зелье на независимую экспертизу, - отрапортовал Влад, не теряя уверенного вида.

Михаил беззлобно усмехнулся и, взглядом встретившись с информатором, замер на несколько долгих секунд.

- Понял уже, - бросил невпопад вовремя подоспевший наставник, когда женщина в привычном до боли жесте смежила веки, не желая встречаться взглядом с людьми, чьи глаза отражали душу, а не зияющую пустоту, её заменяющую.

Михаила она точно и не слышала: померкли голоса кучки незадачливых магов, померк шёпот ветра, неизменно отдающий лёгкой прозрачной свежестью; осталась только она и пробирка прозрачной жидкости – единственный островок спокойствия, позволивший ей ухватиться за лоскут ускользающей реальности. Женщина в нервном жесте пригладила копну густых волос.

- Все дальнейшие переговоры я буду вести исключительно с Михаилом Викторовичем, - бросила Валентина Владу, когда могло показаться, что ответа уже не последует, но смотреть на него и не думала, возражений не ждала и спорить не собиралась тем более. Голос её, слишком низкий для женского и слишком высокий для мужского, зазвучал привычно ровно, а взгляд обсидианово-чёрных глаз не сходил Михаила.

"Побриться бы ему", - назойливой мухой билась мысль о стенки черепа.

Безрадостные размышления заняли женщину настолько, что она и вовсе перестала реагировать на происходящее вокруг, вперила безжизненный взгляд в одну точку - куда-то поверх головы Влада - и по привычке потянулась рукой к шее – ослабить удавку галстук, но только огладила нежную кожу, не нащупав лоскута ткани.

Валентина опустила взгляд на часы, опоясывающие тонкое запястье; секундная стрелка, время подгоняя неровным ходом, шептала и требовала настойчиво скорее уйти – скрыться от чужих глаз, голосов и запахов, и от дождя, по-хозяйски нависшего над городом.

- Погоди, - яркой вспышкой тёплого янтаря голос Михаила зазвенел в ушах и из плена раздумий выдернул смятённое сознание в реальный мир.

Женщина развернулась, быть может, несколько резко и отправилась прочь, оставив компанию наедине с сухо брошенным замечанием:

- Жду оплату, Молчанов, и свяжусь с тобой, когда всё будет готово.

Неловкая пауза, пронизавшая холодный влажный воздух расползающейся тишиной, нарушилась нескоро. Влад и Катя стыдливо молчали, точно стали свидетелями и виновниками не предназначенной им сцены, Михаил ещё долго сверлил взглядом удаляющуюся спину тонкокостной фигуры, не замечая неодобрительного взгляда Светы.

- Вы где её откопали? – наконец заговорила Света, не тая, как это делал напарник, недовольства и раздражения.

Молодые дознаватели, едва ли видевшие её в таком настроении прежде, долго мялись, не желая признаваться в том, что тайно пользовались ноутбуком начальника, и потому откровенно тянули время.

Спасение пришло откуда не ждали: до того понурый и безмолвный, Молчанов устало помассировал переносицу подушечками огрубевших пальцев и обронил на выдохе горстку слов.

- Дурни, - выдохнул Миша вновь. – Вы хоть знаете, с кем связались? Она запросто могла вас обоих устранить на вполне законных основаниях. Я вам уши откручу. Деятели, блин.

Глава 3

Восемь утра.

Воздух в уже знакомом нам офисе на семнадцатом этаже дрожал от напряжённого ожидания; Катя и Влад, пришедшие раньше всех, прислушивались к доносившимся из-за двери звукам и ждали прихода старших, точно казни.

- Думаешь, Михаил Викторович серьёзно сказал: она убить нас могла? – голос Кати, заспанный по утру, расползался по кабинету, точно в лице напарника и друга, и скромном строгом интерьере искал опровержения безумной мысли.

Вопрос повис в сгустившейся тишине, перебиваемой плеском кипятка о бортики белой, с кольцами разводов от чая и кофе у самого дна, объёмной кружки с нелепым принтом; гранулы растворимого кофе таяли, неравномерно окрашивая воду грязно-коричневыми пятнами и наполняя воздух полупрозрачным ароматом, который всякий ценитель кофе назвал бы, по меньшей мере, тошнотворным.

- Тебе сделать? – Влад прервал нескладный звонкий ритм ложки о стенки чашки и шумно отхлебнул горячий, - даже обжигающий, - кофе, который мог кого-то взбодрить разве что ожогом слизистой или, если бы совсем не повезло, -липким пятном на рубашке или штанах.

- Не хочу, - рассеянно отозвалась Катя, прокручивая в голове одну и ту же мысль, растекающуюся по сознанию гнилью и выжимающую из лёгких воздух.

- Думаю, он просто был недоволен, что мы без разрешения начали действовать. Ну за что нас убивать? Она сама на встречу согласилась, мы ей плохого ничего не сделали, - уловив тень тревог и сомнений, омрачившую усыпанное веснушками лицо, Влад отмахнулся от проблемы и развалился в кресле напротив.