Kitabı oxu: «Чернильный факультет»
ЧАСТЬ 1. Мы поступаем в Академию Попаданского туризма и сервиса
ГЛАВА 1. Рэнди: бег с препятствиями
– Дочь, а дочь, – сказала мама таким добрым голосочком, что я сразу заподозрила неладное. – А почему это у тебя в комнате снова такой беспорядок?
Я оторвалась от книги и оглядела своё жилище. Ничего особо не валяется, всё лежит строго на своих местах, клочья пыли по комнате не полощутся. В общем, всё как обычно. Разве что душа не на месте по кое-какой причине, но об этом мама вряд ли догадается. Она не менталист и не высший маг, настроения и секретики девочек в их ясных глазоньках не читает.
На всякий случай я сделала ещё более ясные глазоньки – они у меня очень подходящего зеленовато-серого цвета, лучше только голубые.
– Какой беспорядок, мам?
Мамуля вздохнула.
– Не буди во мне ведьму, сокровище.
Когда мать не называет меня по имени, я чую подвох. Когда говорит «Рэнда» или «Рэнди» – это нормально, когда имя не произносится – тревожный знак. Ну, а если звучит «Рэндочка, солнышко» – это хуже всего. Наиболее ласковый вариант означает, что ведьма проснулась. И без крови не заснёт. Фигурально, естественно.
– Да что не так? – спросила я, кладя книгу на комод, стоявший рядом с моим уютным диванчиком для чтения.
Книга съехала со стопки блокнотов и хлопнулась на пол.
– Дочь, а ты что же, сама не видишь? – спросила мама с воинственно-ласковой интонацией. – На стульях горы вещей, стол завален книгами и рисунками, на полке пыль и паутина…
– Не трогай! – вскинулась я. – Там живут Петруччо и Мимзи!
– Кто?
Я уже покинула диван и встала на упомянутый стул, чтобы загородить собой полку над рабочим столом.
– Котлы-то тебе тут зачем? – мама обошла меня с правого фланга и уставилась на четыре разнокалиберных котелка для зелий. – Ты что, опять ночью не спала и пила бодряник пинтами?
Самый большой котелок был аккурат в пинту объемом, и на дне, как назло, осталась мутноватая коричневая жижа.
– Это просто кофе, мамочка…
– Как же, кофе! Там от кофе только запах, да и то, сквозь него пробивается бодряниковая вонь, – проворчала мама, говоря в нос. – Разве можно пить это в таких количествах?
Она отошла, наконец, от стола и полки. Петруччо и Мимзи временно могут быть спокойны: никто не тронет их славные паутинные гнёздышки.
– У тебя на окне растёт крозифлора! – почти взвизгнула мама. – А для чего тут газета? Ты что, ночами крутишь из крози самокрутки?
– Родная мать называется, – застонала я. – Это проект, а не для самокруток. Газета… Там же про мою школу, и…
И всё.
– Рэндочка, – вкрадчиво сказала мамуля, – а почему тут отмечены маркером объявления «куда пойти учиться»?
– Ох, святые пауки! Ма, смотри, – я вытащила из кучи полезных и нужных вещей, лежавших в идеальном и девственном порядке на столе волшебную палочку и махнула ей.
Порядок на столе заколыхался и рассыпался на кучки. Надо сказать, они получились довольно аккуратные. Особенно мило смотрелись фантики, билетики и чеки, которые заклинанием наведения порядка не выбрасываются, а складываются в стопочки. Камешки тоже отдельно в кучку. Ручки, карандаши и ластики отправились в контейнер, стружки от карандашей в мусорку. По левую руку легли те книги, которым не нашлось места на полке (потому что часть её я оградила заклинанием, чтобы не повредить паучьей супружеской паре). Слева оказались тетради и блокноты. Только личный дневник удалился в ящик стола и самозаперся там, теперь ещё подбирать к нему отдельное заклинание, чтобы ящик открылся! А самой отдельной стопочкой расположились мои документы: прямо по центру стола. Свидетельство об окончании школы, справка самой лучшей ведьмы сезона, дипломы и грамоты за победы в магических конкурсах, аттестат, заявление в Высшую школу ведьменеджмента.
Вот в эту стопочку-то и вцепилась моя милая мамуля. Сказать вам, почему в комнате девушки должен быть порядок в её понимании, а не в понимании её родителей? Так специально вот на такие случаи! Иначе жди беды.
И беда страшно покрутила носом, а потом ещё более жутким голосом позвала:
– Фииииил!
Обожаю, когда мама с папой объединяются в команду. На них любо-дорого смотреть, такие они дружные, любящие напарники, которых невозможно победить и одолеть.
Не люблю только, когда эта слаженная и невероятно милая команда выступает против меня. На всякий случай даже помахала ещё немножко палочкой, чтобы вещи со стульев повесились в шкафу, а крозифлора на подоконнике прикрылась газеткой. При этом объявления «куда пойти учиться» понятливый цветок прижал к своим дрожащим листикам, а наружу выставил передовицу со статьей «Выпускной бал-177 в ведьминой школе затмил все предыдущие».
– Что, Мэйди? – спросил папа.
– Кажется, ребёнок не подал документы в Высшую школу Ведьменеджмента, – отчеканила мамуля.
Папины пшеничные брови не спешили сходиться к переносице. Он почесал подбородок и вдруг обрадовался:
– А! У тебя хватило разума податься в Академию Боевой магии, Рэнди?
Мать потрясла перед его носом документами.
– Нет, она просто никуда их не подала!
– Но ещё ведь и не поздно, – сказал папа.
Я уже обрадовалась и решила спрятаться за него, но тут в глазах папани загорелся нехороший такой свет.
– А и правда, Рэнди! Давай для начала со мною на маленький марш… эээ… в маленький походик сходим, а потом я тебе устрою экскурсию по нашей Академии. Идёт?
– Я же там была.
– Ты там была как моя дочь, а теперь сходишь как абитуриент, – оживился папа ещё больше.
Мама тем временем опасно скрестила руки на груди.
– Наша дочь не будет солдафоном, – сказала она с тихой угрозой.
Так вдали рокочет гром, извещая о скорой грозе.
– Но она не хочет быть офисной ведьмой! – возразил папаня. – Ты посмотри, она же всё-таки боец, а не какая-нибудь там Матильдочка!
Вот про Матильдочку он зря. Редко какая женщина осмелится выйти замуж за орка, жить в степи и рожать орчат. А у маминой подружки их было уже три: сын и две дочки. Собственно, со одной-то из них я в итоге и снюхалась.
Но об этом было решено пока молчать. Пускай родители немножко поругаются, им полезно для обновления отношений, наверняка же скучно быть женатиками целых двадцать лет, или даже больше. А я пока потихоньку свалю из дома, мне скоро ехать уже…
Обойти маму с папой, даже увлечённых своей перепалкой насчёт места моей учёбы, оказалось невыполнимой миссией. Провалившейся уже со второго шага. Папаня цапнул меня за руку.
– Ответь мамочке, Рэнда, – сказал он, – что ты не подала документы на ведьменеджера, потому что хочешь в Академию Боевой магии!
– Да, скажи папочке, Рэнда, – тут же добавила мамуля, – что ты просто не успела отнести их на факультет ведьменеджмента в Варкарнском Университете Управления Магическим персоналом!
– Ух ты, – сказала я, – ты даже ни разу не запнулась.
– Ещё бы, – самодовольно ответила мама. – Это значит – в универ?
– Святые пауки, нет, конечно!
– Вот видишь, ведьма! – обрадовался папуля. – Так её, дочка!
– И не в Академию Боевой магии, – сказала я. – Пап, ты слишком крепко меня держишь. А бежать-то мне некуда.
На самом деле тут я слукавила. Мне было куда бежать! Но всё-таки хорошо было бы не бежать, а спокойненько поехать на место новой учёбы. Желательно, на папулиной машине и со всеми полагающимися мне чемоданами. Ну и конечно, ещё лучше, если б они за обучение заплатили. Потому что там, куда я собираюсь на самом деле, почти невозможно зацепиться на бюджет. Да и то «почти», что есть, обычно успевают перехватить более везучие или более «свои», нежели «другие».
Хотя как знать, может быть, у моих или Фиалочкиных родителей есть и такие связи, чтобы нас туда взяли с радостью, отнесли на руках, поцеловали бы нам пяточки и усадили на лучшие места?
– Так куда же ты хочешь поступить, Рэнда Майрити Эрол? – мама нарочно отчеканила моё полное имя так, чтобы был слышен каждый звук.
А я и вовсе представила, что имя вдруг отпечаталось в воздухе. Да так выпукло, будто его оттиснули штампом с фиолетовыми чернилами. Даже вроде как увидала радужно-золотой отлив на каждой буковке. И штамп этот говорил: увиливать нельзя.
– В одно известное заведение в Варкарне, – вопреки призывам разума попыталась я уйти от прямого ответа.
– Вот как, – сказал папа. – Это куда же?
На его широком лбу обозначились вопросительные морщинки. И снова я почти увидела этот вопрос в воздухе. Как там говорится про вопрос? Повис в воздухе? Этот не повис, а обозначился. «Если не в Академию Боевых магов, – думал папа едва ли не вслух, – и не на ведьменеджера в ВУУМП, то куда же? КУДА?»
– Может быть, в Университет Домашнего Волшебства? – неуверенно спросила мамуля.
В её голосе звучала надежда. Она, наверно, так и представляла уже, как у меня в комнате раз и навсегда устанавливается идеальный порядок. Но я ж не такое совершенство как она, в плане порядка. Мне нравится хаос!
– Или в Институт Быстрого Реагирования, – предположил папа.
Всё-то ему хочется, чтоб его девочка была сильной. Ну да, я и так не хилая, поверьте, даром что не удалась ростом и статью! Когда у тебя в подругах полуорчиха со своей чудесной зелёной компанией, хилой тебе не бывать. Да и папа всегда занимался со мной – его маленькие пробежки по пересечённой местности напоминают военные марши, а его лёгкие заплывы через залив не всякий одолеет, особенно весною и осенью, когда вода холоднющая!
– А может, в Академию Магического Спорта? У меня там полно знакомых! – папа с надеждой посмотрел на меня. – Рэнди?
– Или в Высшую школу Добра и Порядка? Там тебя сделали бы настоящим блюстителем магического закона! Говорят, оттуда недолго попасть в окружение Главного мага. Между прочим, я рассказывала, что мы с ним знакомы?
Тут папа с мамой переглянулись и хихикнули. Я миллион раз уже слышала, как они познакомились, но только проку с этого знакомства? Главный маг никого никуда не протежирует, считая, что каждый должен добиваться своего счастья, любви, карьеры и прочих благ самостоятельно. Вот интересно, он тоже сам всего добивался, это с отцом-то, позапрошлым Главмагом?
– Между прочим, леди Клаудия тоже закончила Высшую школу Добра и Порядка, – напомнил отец и мечтательно прищурился. – Они там владеют таким уровнем магии, ммм! Чтоб все так выглядели в свои двести сорок лет!
– Ну, выглядеть на сорок в двести сорок вовсе не так уж круто, – ревниво заявила мама. – Вот если б ей внешне всё ещё было девятнадцать… или хотя бы двадцать четыре!
– Её б тогда никто не воспринимал всерьёз, – ответил папа увлечённо, – юная блондинка просто не может быть великим магом, по мнению многих! Да ещё такая красавица!
Тут он покосился на маманю, уже скрестившую руки на груди, и добавил:
– Хотя до тебя ей далеко.
– Наглая лесть, – довольно заурчала мамуля, словно ручной паукотик.
Эх, как же я хотела ручного паукота в детстве… Десять пушистеньких килограмм восьмилапого и шестнадцатиглазого обаяния!
– Значит, Высшая школа Добра и Порядка? – обернувшись ко мне, спросили оба родителя.
Надо же, они так и сияли от счастья. Даже жалко было их разубеждать!
– Неа, – сказала я.
И тогда папа с мамой начали беспокоиться всерьёз.
– Но ведь ты не метишь в самое модное заведение? В эту псевдо-академию квази-магии? – спросила мамуля осторожно.
– Мам, – сказала я, – по-твоему, если академии всего двадцать пять лет, то она прямо так сразу и модная? И квази-псевдо, да?
– Погоди-ка, – встрял папа, – это что же? Академия попаданского туризма и сервиса?! Это же… Послушай, их дипломы нигде даже не ценятся! То ли дело наша Академия, где мы с мамой работаем уже столько лет!
– Я ни за что не буду учиться там, где работают мои предки, – с отчаянием сказала я. – И там, где учились, тоже! Это просто ужасно! Вы-то сами хотели бы так?
Они переглянулись и кивнули.
– Конечно, хотели бы, – уверенно сказала мама, – ведь это ж насколько проще бы было учиться! В общем, ты ещё подумай, дочь. Срок подачи документов во все высшие заведения Варкарна – до десятого августа, тебя ещё могут зачислить в любое. Мы бы похлопотали.
– Единственное место, где у нас нет связей – эта как раз та сомнительная контора, в которую ты решила устроиться, – добавил папа, кажется, растерянно.
– А твои документы пока побудут у меня, – сказала мамуля.
Я повесила нос и даже шмыгнула им.
– Хорошо, – выдавила будто бы через силу.
Не говорить же мне им, что у них в руках копии. Я потренировала на них новую палочку, поэтому они выглядели точно как настоящие. Вот есть у меня такой талантец, умею я обращаться с документами.
А оригиналы мы с Фиалочкой припрятали, она свои в схроне, а я свои дома, но в очень надежном месте.
– А куда, кстати, поступает Фингалочка? – спросил папа.
– Фил, – ткнула его локотком мама.
– Что? Ей это имя идёт куда больше, чем Фиалка. Она ж не сиреневая! Хотя будь она сиреневой, «Фингалочка» ей бы тоже подошло, – хмыкнул папаня.
– Фиалка ещё не решила, – кротким голоском сообщила я, – может быть, в Боевую…
– Вот! – возрадовался отец. – Фингалочка знает, где лучше! Уж как Мясо-то будет рад!
Мама покивала и они оба, наконец, покинули мою комнату. Правда, уходя, мама заявила, что через час тут должен быть порядок.
Но я же видела, что у меня и так полнейший порядок. Особенно в гнезде Петруччо и Мимзи, где они намеревались вывести много маленьких паучат.
Люблю пауков, знаете ли. Особенно магически модифицированных. Возьму их в Академию с собой. Если, конечно, разрешат!
Я пока не знала, разрешат или нет, а потому оставила записку отцу: «Пап, там на полке между «Алхимией чудес» и «Ведьменеджментом для начинающих» живут Мимзи и Петруччо, у них будут детки. Пожалуйста, проследи, чтобы никто не нарушал их идиллию!» Я знала, что мать не рискнёт устраивать уборку в моё отсутствие, а вот отец точно может. Поэтому и адресовала записку именно ему. И ещё приписала в конце: «Поступлю – возьму их к себе! Люблю, целую, Рэнда».
Вытащив из-за их секретного убежища волшебную палочку и оригиналы документов, я высунулась в окно. У нас чудесный дом! Комнаты просторные, стены крепкие, потолки высокие. В общем, второй этаж – что у некоторых третий. Но для настоящей ведьмы это пустяк, если ведьма, конечно, хорошо училась в школе. А я, разумеется, отлично учила всё, что пригодится в будущей жизни, к примеру, как взмахнуть волшебной палочкой, чтобы изящно слететь со второго и выше этажа. Ух! Даже жаль, что у меня нет вороха пышных юбок, а просто обычные узкие джинсы. А то красиво встопорщились бы всякие там оборочки-воланчики-рюшечки.
Терпеть не могу рюшечки. Зато обожаю преодолевать всяческие трудности и препятствия. Излишняя родительская забота мне тоже виделась препятствием! И я только что его преодолела. В сарае лежал собранный рюкзак со всем, что могло бы понадобиться на первое время. Там же хранились и мои незначительные сбережения. Подхватив рюкзак, я выдвинулась в путь.
Путь мой лежал вдоль по Зеленоватой улице, прямо в гости к моей зеленоватой подружке. Я вам потом расскажу, почему улица Зеленоватая, а не Зеленая. Только не забудьте напомнить.
ГЛАВА 2. Рэнди: вступительное испытание номер один
Фиалка сидела на крыльце и жевала кусок вяленого мяса. Пахло аппетитно. Подружка протянула мне другой кусок, на вид не пожёванный, и я, усевшись рядом, присоединилась к трапезе.
– Ну что? Всё готово-шмотово? – спросила полуорчиха.
– Угу, – кивнула я. – А у тебя?
– Орку не нужны вещи, – заявила зелёная девушка. – Если они ему понадобятся-шмонадобятся – он отберёт силой.
Я представила, как Фиалка отжимает у первой встречной студентки юбку размера на три меньше, чем надо, и хмыкнула. Полуорчиха уступала в росте и стати почти всем орчихам степного племени, не говоря уж об избранных зелёных дамах, то есть маммах. Маммы всегда здоровенные, иной раз крупнее даже орков-воинов. Своими огромными грудями они могут давить арбузы и черепа врагов. У Фиалочки получилось бы раздавить разве что помидор. Но если сравнивать со мною, то полуорчиха всё равно выше почти на две головы и шире вдвое. От отца по имени Мясо ей достался могучий разворот плеч, мускулистые руки и ноги и прочие орочьи стати. От матери, ведьмы Матильдочки – миловидное лицо с очаровательным курносым носиком и ясными голубыми глазами. Фиалочка любила красить густые недлинные волосы (сейчас они были высветлены почти добела) и длинные твёрдые когти, а одевалась весьма сексуально. Любой мужчина, который утверждает, что женщины сами виноваты, что так одеваются, оценил бы наряды Фиалки сполна! Мини-платьица, юбочки и шортики всегда сидели на ней в облипочку, да ещё девушка постоянно старалась показать мускулистый животик, развитую по человеческим меркам грудь и аппетитные ягодицы. Да и ботинки любила носить на толстой платформе или с огромным каблуком. Только её «сама виновата» при слишком внимательных взглядах заинтересованной публики быстро превращалось в «ты сам напросился». Отсюда и прозвище – Фингалочка. Ну, вы ж понимаете.
Сейчас она была одета по-дорожному: узкие эластичные, очень блестящие лосины, короткая юбка в ярко-фиолетовую с жёлтым и зелёным клеточку и блескучую серебристую маечку до пупа. Документы, видимо, помещались в маленькой сумке на боку, а остальное – понятия не имею где, на такой одёжке карманов явно не было. Неужто Фиалочка не соврала и при ней правда ничего нет? Хотя, насколько мне известно, орки не врут. У них не принято! А Фиалка старалась блюсти обычаи предков.
– А своим-то сказала? – спросила я.
– А ты?
– Сказала… Пришлось вот втихаря удирать. А чего мы сидим-то? Пойдём на остановку! До Академии-то ведь пешком не добраться, а сидя тем более, – я покосилась на занавешенные окна Фиалкиного дома.
– Да не бойся ты, они на работе оба, – сказала подруга, проследив за моим взглядом. – Сейчас Бурдюк-шмурдюк заехать обещал. С ним поедем.
Ещё один милый обычай орков – называть мальчиков, вошедших в бойцовский возраст (то есть лет с шести-семи) по тому предмету, которым они начали драться. Заехал товарищу в морду палкой, будешь Палкой. Ну, или, если это прелестное имя занято, Дубиной, Дрыном или ещё каким подходящим по смыслу предметом. Врезал кому-то бурдюком – всё с тобой понятно. Фиалкин папаня, по семейной легенде, подрался во время приготовления обеда. Поссорившись с напарником, юный орк отмутузил соплеменника куском сырого мяса, а тот отбивался котелком, поэтому у них оказались очень экзотичные имена. Хотя и менее экзотичные, чем Хрен, Кот или даже Носок.
Мы почти дожевали жёсткое, но вкусное вяленое мясо, когда, наконец, подвалил этот самый Бурдюк. Он не был похож на мешок – просто зелёный громила, пока не вошедший в полную силу. Скорее тощий, чем подтянутый, что для орка редкость, и скорее высокий, чем приземистый. Над Фиалочкой он возвышался примерно, как она надо мной! А посему предпочёл машину с открытым верхом. И враз домчал нас до самых ворот Академии Попаданского туризма и сервиса.
Между прочим, кампус этой Академии был одним из аргументов, почему я туда хочу поступить. У папани в его Академии Боевой магии сплошные казармы вместо уютных домиков, кухня в длинном сером помещении, которое когда-то было попросту конюшней (от этого кажется, что там до сих пор пахнет конскими яблоками, хотя скорее только кажется) и сами учебные корпуса похожи на коробки, прямоугольником поставленные по периметру плаца. Да и вообще, зачем мне учиться под строгим контролем отца-ректора?! Я хочу свободы, а не маршей под его неусыпным надзором.
А тут уже по тому, как нас встретили, было понятно: неусыпного надзора не будет. Потому что нас, как ни странно, никто не встречал.
Ну, то есть, конечно, по территории студенческого городка, чем ближе к учебным корпусам, тем больше нам попадалось народу, а только мне было странно, что у ворот не было дневального, а у входа нам не расстелили ковровую дорожку. Главный корпус легко было вычислить: видное такое пятиэтажное здание, выкрашенное в казённый яично-жёлтый цвет. Широкая лестница, шесть могучих белоснежных колонн, лепные фронтоны и, главное, розетка с изображением магического портала о семи извилистых лучах – всё указывало на то, что именно это строение тут самое главное.
Фиалочка не выдержала, отловила пробегавшего мимо студентика за шиворот, аккуратно встряхнула и спросила, скаля огромные клыки:
– Эй, маленький швыц, а ну говори-шмовори, где тут приёмная комиссия?
Парень ткнул рукой в главный корпус и придушенно просипел:
– Так вот же…
– Фиалка, да там на двери вот такими буквами написано, – сказала я.
– Написано-шмаписано, – процедила Фиалочка, – орк не обязан уметь читать! Орк обязан много есть, хорошо спать, быть сильным и размножаться.
Но студентика помиловала, размножаться с ним не стала, да и то – хлипковат он был для такой красотки. Просто разжала пальцы и дала хилому тельцу мягко пасть на мостовую.
– Вперёд, – скомандовала Фиалочка и ринулась к главному крыльцу, таща меня вместе с рюкзаком, словно тележку на прицепе.
***
В вестибюле мы увидели очередь. Она была очень затейливая – вся такая изогнутая, извилистая и яркая, разномастная.
– Займи мне тоже, – сказала Фиалка, – я сейчас!
И пропала в толпе. Куда и зачем? Я не очень-то представляла и растерянно огляделась. Та часть очереди, что была поближе, многоглазо уставилась на меня. Тут были самые разные лица, не только человеческие. Каких только рас я не увидала! Даже громилы – это вроде троллей! И ещё гномы, куда ж без них. И я увидела парочку нагов. А вот орков – ни одного! Это в общем-то было объяснимо: редкий орк владеет хотя бы основами магии. Разве что шаманы в их общинах что-то могут. Однако Фиалка была особенной девушкой, ведь вторая половина ей досталась от матери-ведьмы. И она владела кое-какой магией, даже вроде бы умела исцелять наложением рук… хотя чаще пользовалась противоположным умением.
– Кто последний? – вякнула я.
На меня тут же зашикали.
– Говорить «последний» в очереди на зачисление – плохая примета, – одёрнул меня очкастый паренёк.
– Ну… крайний тогда, – озабоченно нахмурившись, спросила я.
– А «крайний» – неграмотно!
– Святые пауки! – я начала сердиться. – Кто самый отшибистый? Кто избранный с конца? Кто стоит в конце хвоста? За кем занимать-то?
Из очереди полетели замечания.
– Отшибистый – такого слова нет! Избранные тут все! Конец – это неправильно и неприлично! Занимают у кого, а не за кем.
– Кромочный, конечный, задничный? – не успокаивалась я, а то ишь какие все тут грамотные! Ну так и мы не хуже! – Попочный кто? Запредельный?
Возмущённые реплики вперемешку с возрастающим ржанием внезапно прервались. Откуда-то послышались смачные звуки тычков, пинков и тумаков.
– Не знаю, кто запредельный, а отшибистые скоро будут все, – заявила Фиалка, появляясь из гущи событий. – А кто не попочный-шмопочный, тот живо станет конечным! Фух! Пошли, Рэнди, там наша очередь-шмочередь скоро подойдёт. Пусть все эти будут последними, но только не мы с тобой!
Кто-то слегка засопротивлялся было такому повороту дел, но Фиалочка подтянула воображаемые рукава. У неё мускулы были такие, что все, кто мельче громил, отшатнулись. А все, кто громилы и крупнее, переглянулись и не стали встревать. Может быть, это оттого, что за спиною полуорчихи сияли свеженькими фонарями отфингаленные моей подругой здоровяки. А может, просто родственную душу почуяли. Как знать?
– Испытание номер-шмомер один мы считай уже прошли, – проворчала Фиалка.
– Это какое же? – не поняла я.
– Очередью, – фыркнула подруга.
И мы правда оказались в голове этой извилистой змеи абитуриентов! Перед нами был только какой-то смазливый парень. Он стоял, небрежно прислонившись плечом к косяку, и смотрел на всех таким снисходительным и хозяйским взглядом, что даже у меня кулаки зачесались. Представляю, что чувствовала Фингалочка!
– Этого я подвинуть не смогла, – словно поняв, о чём я думаю, сказала полуорчиха. – Уж извини! У него магический-шмагический иммунитет. От всего.
– Гм, – заметила я. – Так прошли ли мы испытание очередью, если на последнем этапе нам преградили путь?
Смазливчик удивлённо приподнял брови.
– Эй, я же здесь стою, – сказал он.
– И что? – спросила Фиалочка.
– Невежливо обсуждать меня так, словно меня тут нет.
– А ты кто такой? – спросила я.
Уж очень он был самоуверенный. И красивый! Серые ясные глаза, длинные черные ресницы, тёмные, свисающие на лоб волосы. Типичный мажор, как мне показалось. И не миновать бы ему фингала от Фингалочки, если б дверь не открылась и оттуда не выбежала довольная чем-то, миловидная блондинка.
Она обняла парня, чмокнула в щёку и сказала:
– Спасибо, Полмер! Ты лучший!
Мне показалось, что она что-то сунула ему в карман. Но не точно. К тому же девчонка очень быстро убежала.
– Моя очередь, – кивнул Полмер и посмотрел на меня в упор, будто вот-вот застрелит. – Ну? Давай.
– Твоя же очередь, вот и заходи, – удивилась я.
– Я уступаю её тебе. За небольшую денежку, естественно. А за денежку чуть побольше подскажу секретик, чтобы тебя точно приняли. Ну или… будешь должна.
Его взор слегка затуманился, когда парень начал очерчивать им мою фигуру. Но ему не дали обвести её от и до: Фиалочка просто оттеснила мажора плечом на пару сантиметров и просунулась в кабинет приёмной комиссии.
– Ну это! Мы же вошли-шмошли, да? – гаркнула она туда, и втащила меня следом за собой.
Я только и успела, что показать Полмеру язык.
ГЛАВА 3. Рэнди: собеседование
Приемная комиссия Академии Попаданского туризма и сервиса состояла аж из четырех человек. Одна из них, моложавая и довольно миловидная, сидела сбоку длинного стола и перебирала бумаги. А напротив двери за этим же столом сидели двое мужчин и немолодая дама.
– Вы вдвоём, что ли? – удивилась та, что сбоку и с документами. – Мы по одному принимаем. Выйдите кто-нибудь, пожалуйста.
– На двери же написано, – раздражённо добавил пожилой мужчина с длинными волосами, зачёсанными назад так, чтобы скрыть лысеющий череп.
– Ничего не знаю, дверь нам загораживал какой-то мошенник, требующий плату за вход, – наябедничала я.
– Вход пока бесплатный, – вздохнул пожилой мужчина, а его сотоварищ по комиссии, помоложе и чуточку посвежее, отчего-то забеспокоился.
Вон как глаза забегали! Этот, у входа, делится с ним прибылью, что ли?
– Ну, не будем задерживать комиссию, барышни. Пусть одна выйдет, – сказала, видя, что пауза затягивается, дама с документами.
Я рассудила, что если выйдет Фиалка, то фингалов там, за дверью, у людей может прибавиться. И оставила её разбираться с комиссией. Надеюсь, они-то уж люди взрослые, а маги сильные, с одной полуорчихой совладают.
– Что, не взяли? – ехидно спросил Полмер, который всё так же стоял, прислонившись к косяку.
– Скорее тебя не возьмут, – отбрила я. – Я просто вышла, чтобы Фиалочку не смущать.
– То есть она – Фиалочка? – слегка оживился парень. – А ты кто же, Ромашка?
– Между прочим, я вышла только ради твоей жалкой жизни, потому что если бы вышла она, тебе точно не жить, – снисходительно заявила я.
– Да ты, видно, совсем со стороны девочка, – удивился Полмер. – Ты хоть представляешь, с кем говоришь?
– А ты? – дерзко заявила я.
Нет, а что? Да будь он даже принц какой-нибудь там великой державы, мне-то с чего перед ним преклоняться?
– Понятия не имею, откуда ты такая наглая, – раздражённо сказал Полмер, – но я – сын ректора.
– Да? А ректор знает, что ты тут деньги за вход берёшь? – прошипела я.
Он даже и не подумал смутиться! Широко ухмыльнулся и сказал:
– Это мы с ректором обсудим, если придётся. А вот ты… молись, Ромашка, чтобы не попасть со мною в одну группу. Хотя куда уж тебе?! Тебя небось в группу для девочек возьмут, не иначе. Ну а раз так, я тебя там достану. Обещаю изводить круглосуточно.
– Изводилка коротка, – отрезала я.
И ещё неизвестно, насколько долго пришлось бы с ним цапаться (а мне это, надо сказать, доставляло немалое удовольствие, да и ему, кажется, тоже), если б не вышла Фиалочка.
– Быстро ты, – тут же бесстрашно съязвил Полмер. – Наверное, не допустили к испытательным?
Храбрый парниша! Я б заступилась, но из приоткрытой двери окликнули:
– Следующий! Да заходите же! Народу ещё полно!
И я вошла, оставив Полмера на произвол судьбы в виде грозной полуорчихи, да так и не узнав, приняли у неё документы или нет.
– Вот здесь распишитесь, ли Эрол, – сказала мне та дама, что сидела сбоку и листала какие-то бумаги. – Покажите ваш аттестат. Копия удостоверения личности с собой? На какой факультет хотите? Какие особые таланты? Заполните анкету. Что вы молчите, ли Эрол, отвечайте скорей!
Я растерялась и поставила подпись не там где надо. Дама посуровела, посмотрела из-под чёлки – у неё были коротко стриженные в скобочку волосы, открывающие затылок. Под её мрачным взглядом я рискнула применить один из своих самых секретных талантов – пересадила подпись на палец, а затем поставила её туда, куда надо. Буковки, цепляясь одна за другую, неохотно переползли на новое место, а дама удивилась:
– Что за фокус?
– Так… с детства умею, – смутилась я. – Это чернильная магия. Извините.
– Ли Эрол, – окликнул меня пожилой мужчина, – подойдите сюда.
Оставив все необходимые документы даме, я встала напротив приемной комиссии.
– Рэнда Майрити Эрол, – с удовольствием прочитала представительная немолодая женщина. – Вы, случайно, не дочь ректора Академии Боевой магии?
– Однофамилица, – на всякий случай соврала я.
– Скорее уж ее полная тёзка, – сказала женщина. – Так кем желаете стать? Уже выбрали?
– Гидом, – ответила я с готовностью.
– На гидов приём в женскую группу уже закрывается, – сказал мужчина помоложе, понизив голос.
Вроде как и не мне сказал, но я-то услышала!
– А обслуживание? – предложил мужчина постарше, благожелательно глядя на меня.
– Я хочу быть гидом, – возразила я. – Или разведчиком.
Не очень уверенно. Да, разведывать и разрабатывать новые миры увлекательно, но сколько же там трудностей!
– На разведку миров в женскую группу только платно, – сказала дама с документами. – В мужской есть пара-тройка мест на бюджет, но…
– Дана Тикер! – вдруг сурово заметила представительная дама.
– Что, дана Полмер? – невинно спросила дама с документами.
– Что девочке делать в мужской группе?
– Молчу-молчу, дана Полмер, – сказала та, которую назвали даной Тикер.
Интересно у них тут. И обращаются друг к другу непривычно. Нигде уж нынче и не услышишь устаревшего обращения «дан» или «дана» – в основном потому, что раньше так называли магов высокого происхождения, а сейчас среди магов нет сословий. Но только как бы мне задержаться там, где интересно? А про разведку становилось всё интересней! Известно ведь, что чем трудоступней место, тем больше хочется туда попасть!
