Kitabı oxu: «Дестиния»

Господи, пошли мне ту, с кем я смогу быть счастлив.

Но прежде научи меня быть тем, с кем сможет быть счастлива она.

Глава 1. Не ждали

Утро он встретил с улыбкой. Немного понежившись, Евгений повернулся на бок, потом на спину, устроился поудобнее, заложил руки за голову и принялся разглядывать потолок. На потолке светлело расплывчатое пятно утреннего солнца, медленно вытягивавшееся от карниза к люстре. Оно доползло до люстры и задрожало на хрустальных подвесках. Евгений тихо выдохнул, высвободил руки и потянулся так, что хрустнули лопатки, и ещё раз, уже с протяжным, сладким вздохом. Левая половина кровати была пуста. Он перекатился на неё, раскинул руки и полежал крестом. Затем перекатился обратно. Рассмеялся. Часы на тумбочке показывали без малого девять, и до двенадцати выходило так много времени, что в нём можно было утонуть. Он и тонул, с удовольствием. Потом всё же спустил одну ногу, спустил другую, посидел на краю кровати, глядя в пол и шевеля пальцами. Встал.

В ванной он включил воду и дождался, пока она потеплеет. Умылся шумно, с фырканьем. Брился долго, оттягивая кожу пальцем и вытягивая подбородок к зеркалу. Что-то насвистывал.

Снял со спинки стула чёрный костюм, ждавший его со вчерашнего вечера, встряхнул, провёл ладонью по плечам. Рубашку выбрал голубую, надел, застегнул на три пуговицы, постоял, снял и надел белую. Посмотрел в зеркало. Белая показалась строгой. Он вернулся к голубой.

Галстук не завязался с первого раза, не завязался и со второго. С третьего узел лёг ровно, и Евгений затянул его, поднял подбородок, опустил. Достал из ящика запонки, повертел на свету, вставил.

Пиджак сел хорошо. Он застегнул среднюю пуговицу, расстегнул, снова застегнул. Ботинки достал из шкафа, обтёр носком о брючину, потом всё же взял щётку и прошёлся по ним ещё раз.

Перед выходом он проверил карманы, взял ключи и уже в дверях вспомнил, что забыл телефон. Вернулся, забрал его со стола, сунул в карман и снова вышел. На лестнице спускался не торопясь, придерживая рукой перила, а у подъезда остановился, чтобы застегнуть плащ.

До ЗАГСа он шёл пешком. Евгений разглядывал витрины магазинов, вывески, выставленные у входов товары, задерживался у окон, за которыми прежде ничего не замечал, и даже остановился возле цветочного киоска, чтобы посмотреть на букеты. Продавщица, занятая разговором с покупательницей, его не заметила, и он пошёл дальше, сунув руки в карманы. На светофоре он дождался зелёного сигнала и перешёл улицу, насвистывая какую-то мелодию.

Уже возле ЗАГСа Евгений посмотрел на часы. До назначенного времени оставалось ещё несколько минут. Он мог бы пройтись вокруг здания, но вместо этого остановился у входа, поправил воротник и достал телефон, чтобы проверить, не звонил ли кто-нибудь. Ничего нового. Он убрал телефон, глубоко вдохнул и ещё раз взглянул на часы.

Впервые за долгое время сегодняшний день не требовал от него никаких решений. Решение было принято давно, документы собраны. Оставалось только прийти и сделать то, ради чего он, собственно, и поднялся с постели с такой неуместной для буднего утра радостью.

Евгений усмехнулся, покачал головой и вошёл внутрь.

В тот день он был абсолютно уверен, что наконец-то станет счастливым человеком. Это чувство, правда, несколько преувеличивало значение предстоящего события. Никаких цепей с него снимать не собирались, двери перед ним никто не запирал, и даже жена, сидевшая рядом на жёстком пластиковом стуле, не производила впечатления женщины, намеренной удерживать его при себе силой.

Они сидели в коридоре учреждения, куда пришли расторгнуть брак, и ждали своей очереди. Над дверью горела электронная табличка, время от времени меняя номер. Рядом кто-то разговаривал по телефону, где-то плакал ребёнок, женщина у окна раздражённо перелистывала документы, а за стеной монотонно работал принтер.

Дверь открылась.

— Следующие.

Они вошли. Женщина за столом, лет пятидесяти, в очках, листала бумаги, сверяла паспорта с экраном, задавала короткие вопросы. Евгений отвечал быстро, и даже успел пошутить про очередь.

— Одного документа не хватает, — сказала она, взглянув на него.

— Какого? — вежливая улыбка всё ещё теплилась на его лице по инерции, и в этом казённом кабинете, среди папок и серого линолеума, она горела одна, как лампа в нежилой комнате.

— Нотариально заверенного согласия о разделе совместно нажитого имущества. У вас в деле квартира, оформленная в браке. Без него заявление принять нельзя.

— Простите, — он наклонил голову. — Мы собирали всё по списку. Там было свидетельство, паспорта, квитанция…

Она развернула к нему монитор. Он прочёл строку, шевеля губами, и прочёл ещё раз, ниже.

— Но почему нам раньше не сказали?

— Список документов размещён на сайте.

— На каком сайте?

Он повернулся к жене. Она смотрела в окно.

— А если мы принесём сегодня? Нотариус через дорогу, я за полчаса…

— Сегодня уже нет. — Она глянула в таблицу. — Ближайшая дата для повторной подачи через четыре недели.

— Сколько?

— Четыре недели.

— Месяц? — он привскочил с места, и голос его привзвизгнул. — Я на сегодня еле-еле отпросился!

— Месяц, — сухо подтвердила она.

Евгений опустился на стул. Открыл рот, закрыл. Кивнул чему-то и помотал головой. Плечи у него медленно опали.

— Ясно, — сказал он тихо.

Встал, аккуратно задвинул стул до упора и ещё секунду держался за спинку.

В коридоре жена застёгивала сумку.

— Ну вот, — сказала она. — Через месяц придём.

Он повернулся к ней всем корпусом.

— Конечно.

— Что?

— Ничего.

— Я думала, ты сам прочитал.

— Я думал! Ты думала! Пять лет ипотеки, и я должен всё это оплачивать?

— Хватит, — тихо попросила она.

— Не затыкай меня…

Он осёкся, потому что она уже шла к лестнице. Каблуки отсчитывали шаги по плитке. Он двинулся следом, на ступеньку выше, и всю дорогу вниз молчал, громко дыша ей в затылок.

Выйдя на улицу, он резко свернул направо и быстро зашагал. Пиджак расстегнулся, галстук съехал набок, но он не поправил.

— Встречаешься с друзьями? — донёсся до него её тихий вопрос.

— Да, — бросил он через плечо.

Глава 2. Друзья

К тому времени, когда Евгений добрался до места встречи, друзья уже ждали его за столом. Глеб сидел, привалившись к спинке стула, и гонял пальцем по экрану телефона. Илья разглядывал меню. Перед ними стояли два пустых стакана из-под пива и тарелка с недоеденными орешками.

— Опоздал, как всегда, — Глеб даже не поднял глаз от телефона.

— На семь минут, — Евгений дёрнул галстук и сел, не глядя ни на кого.

— На восемь, — поправил Илья и перевернул страницу меню.

— Какая разница?

Илья отложил меню, сложил руки на столе и посмотрел на Евгения с кроткой серьёзностью школьного учителя.

— За восемь минут свет долетает от Солнца до Земли. А это, между прочим, сто пятьдесят миллионов километров.

— Только не начинай, — Евгений откинулся на спинку стула и потёр переносицу.

— Я ещё ничего не сказал, — Илья развёл руками, изображая оскорблённую невинность.

— Вот именно. Я заранее предупреждаю.

Глеб молча подвинул к нему пустой стакан и кивнул проходившему мимо официанту.

Встречались они раз в несколько месяцев, иногда чаще, иногда реже: всё зависело от работы, семейных дел и того, насколько охотно жизнь позволяла им одновременно оказаться свободными вечером. Выросли в одном дворе, ходили в одну школу, сидели за соседними партами. Лет в четырнадцать вместе впервые закурили за теплотрассой и там же получили от участкового первую в жизни взрослую выволочку.

За эти годы жизнь успела разнести их по разным районам, работам и семейным обстоятельствам. Глеб женился, купил квартиру, потом ещё долго рассказывал, что теперь наконец-то понял, почему взрослые люди так часто говорят о ремонте. У Ильи семьи не появилось. Он жил с матерью и сестрой, менял работы, иногда начинал какие-нибудь курсы, бросал их через несколько месяцев и неизменно находил этому разумное объяснение.

— Ну что? — спросил Илья.

Евгений взял бутылку, налил в три стакана, с пеной через край, и громко поставил её на стол.

— Что?

— Как прошло?

— Не развёлся.

Глеб наконец убрал телефон в карман.

— В смысле?

— В прямом.

— Почему?

— Справки не хватило. — Евгений придвинул к себе стакан и посмотрел сквозь него на лампу.

— Какой справки?

— Согласия по имуществу. Нотариального.

— А вы с женой договорились? — поинтересовался Глеб.

— Договорились. Квартира остаётся мне. — Он усмехнулся одним уголком рта. — Всё честно. Только бумажки нет.

— А раньше она не могла сказать, что без неё никак?

— Видимо, нет.

— Классика, — Глеб покачал головой и отпил.

— Теперь только через месяц. — Евгений отхлебнул из стакана, сгрёб с тарелки горсть орешков и отправил их в рот все разом, так что щека у него смешно оттопырилась.

Глеб молча кивнул. Илья выдержал паузу, поправил салфетку и произнёс ровным голосом:

— Ну, значит, пока не время.

— Тойко не нанинай, Иййя, — выдавил Евгений, и орешек вылетел на скатерть.

— А что я сказал?

— Ты снаешь, чо сказал, — невнятно буркнул Евгений, пропихивая языком последний орех за щёку.

— Я просто говорю: может, оно и к лучшему.

Евгений повернулся к нему всем корпусом.

— Что именно, — он двинул челюстью, пропихивая остатки орехов, — в данном конкретном случае к лучшему?

Илья пожал плечами, без вызова, как пожимают, когда спрашивают о погоде.

— То, что сегодня не получилось.

— А когда надо?

— Этого я не знаю.

— Тогда откуда ты знаешь, что сегодня не надо было?

Илья задумался. Он поднял глаза к потолку, пошевелил губами, и лицо его осталось совершенно безмятежным.

— Потому что сегодня не получилось.

— Железная логика.

— А что, нет?

— Не уверен.

Илья взял вилку.

— Я вообще не понимаю, почему человек так цепляется за собственный план. Решил что-то сделать — и всё. Теперь любой человек, обстоятельство или документ, который мешает, автоматически становится врагом.

— Сегодня врагом оказался документ, — сухо заметил Евгений.

— Вот видишь.

— Что «вот видишь»?

— Ты уже нашёл виноватого.

— Потому что виноватый есть.

— Кто?

— Чиновник.

— Может, он просто выполняет правила.

— От этого мне не легче.

— Я и не говорю, что тебе должно быть легче.

Илья говорил спокойно, даже доброжелательно, и от этого Евгения раздражал ещё больше. Он прекрасно знал эту интонацию. Илья всегда начинал именно так: сначала соглашался с очевидным, потом постепенно переводил разговор куда-то дальше, пока первоначальная проблема не растворялась в рассуждениях о человеческой природе.

Так было ещё в школе. Если кто-нибудь получал двойку, Илья объяснял, что плохая оценка помогает понять свои слабые места. Если кто-нибудь не поступал в институт, он говорил, что судьба просто выбрала другой путь. Если девушка уходила к другому, Илья утверждал, что она освободила место для настоящей любви. Если человек разбивал коленку, значит, приобретал жизненный опыт. У Ильи на всё находилось объяснение. Причём чем хуже становилась ситуация, тем увереннее он объяснял, почему именно так и должно было случиться.

— Ты хоть иногда можешь сказать: «Да, это просто неприятно»? — спросил Евгений.

— Могу.

— И?

— Это просто неприятно.

Евгений посмотрел на него.

— Ну?

— Что ну?

— Где продолжение?

— Никакого продолжения нет.

— Не верю.

Илья усмехнулся.

— Хорошо. Неприятно. Но неприятность тоже не всегда означает, что всё пошло неправильно.

— А что она означает?

— Ничего. Иногда просто неприятность.

Евгений невольно улыбнулся, но раздражение никуда не делось.

— Я полгода об этом думаю, — сказал он уже спокойнее. — Не вчера решил. Не потому, что она мне что-то сказала. Я полгода думаю, что так больше нельзя.

— Тогда почему ты уверен, что развод всё исправит?

— Потому что я хочу развестись.

— Это причина.

— Это и есть ответ.

— Нет. Ответ — что ты хочешь получить после этого.

— Свободу.

— И что ты будешь делать со свободой?

Евгений пожал плечами.

— Жить.

— Как?

— Как хочу.

— А как хочешь?

— Не знаю.

— Вот об этом я и говорю, — Илья развёл руками.

— О чём?

— Ты точно знаешь, от чего хочешь уйти, но не знаешь, куда хочешь прийти.

— А обязательно знать?

— Нет.

— Тогда зачем ты спрашиваешь?

— Потому что иногда человек так долго выбирается из одной жизни, что потом обнаруживает: новую он вообще не придумал.

— И что мне теперь делать? Составить план на следующие двадцать лет?

— Нет.

— Тогда что?

— Хотя бы не считать, что один документ изменит всё.

— Иль-я-а-а, — Евгений раздражённо провёл ладонью по лицу, — ты хоть представляешь, каково это? Жить с человеком, который тебе не нравится. Каждый день заставляешь себя терпеть человека, с которым не хочешь жить. Это как ходить на работу, которую ненавидишь. Скучную, неинтересную, не твою. Только на работу ты ходишь за деньги, а здесь ещё и сам платишь, из собственного кармана.

За столом стало тихо. Глеб посмотрел на Евгения и перевёл взгляд на Илью. Тот не стал отвечать сразу: отложил вилку, вытер пальцы салфеткой, аккуратно сложил её вчетверо и положил рядом с тарелкой.

— Ну вот, — произнёс он наконец. — Это уже честнее.

— Что именно?

— Ты говоришь не о разводе.

— А о чём?

— О том, что тебе не нравится твоя жизнь.

Евгений нахмурился.

— Это одно и то же.

— Нет.

— Почему?

— Потому что можно развестись и всё равно остаться недовольным своей жизнью.

— Можно, — буркнул Евгений.

— Значит, это не одно и то же.

Евгений открыл рот, но Глеб успел раньше:

— Вы оба сейчас спорите о разных вещах. Женя говорит, что не хочет жить с женой. Илья говорит, что развод не гарантирует счастья. Оба правы.

— Он же никогда не был женат, — Евгений, глядя на Глеба, мотнул головой в сторону Ильи. — Откуда ему знать, что это такое.

Илья и бровью не повёл, только чуть выпрямился на стуле.

— Меня не втягивайте, — Глеб махнул рукой, будто отгонял муху.

— Почему? — Илья повернулся к нему. — Ты же женат.

— Поэтому я и не хочу участвовать.

— Почему?

— Потому что я не знаю, как ему жить.

— Но ты же сам женат, — не отступал Илья.

— И?

— Ты бы на его месте развёлся?

— Не знаю.

— Почему?

— Потому что я не на его месте.

Илья замолчал. Глеб налил себе воды, отпил и поставил стакан точно на мокрый кружок на скатерти.

— Я могу рассказать, как у меня дома, — продолжил Глеб. — Что иногда мы ругаемся, иногда друг друга раздражаем. Иногда неделю нормально разговариваем, а потом неделю молчим. Что за девять лет брака люди начинают знать друг о друге слишком много. Но я не знаю, что у них дома. Поэтому решать за них не буду. — Он повернулся к Евгению и поднял стакан, как поднимают предупреждающий палец. — Только не думай, что я тебя поддерживаю.

— Почему?

— Потому что я тебя не осуждаю. Это разные вещи.

Евгений хотел что-то ответить, но Илья заговорил первым. Он смотрел не на них, а на пустую тарелку, и голос у него был задумчивый:

— Человек вообще слишком уверен в своих решениях.

— Ты уже говорил, — напомнил Евгений.

— Потому что это правда.

— А ты в своих не уверен?

— Нет.

— Тогда почему ты постоянно их объясняешь?

— Потому что объяснять проще, чем сомневаться, — произнёс он, подцепляя вилкой кусок мяса. — А если серьёзно, ты ведь не думаешь, что развод сам по себе сделает тебя счастливым?

— Я думаю, что без него я точно счастливее не стану.

— Уже лучше.

— Что лучше?

— Ты хотя бы перестал говорить, что знаешь будущее.

— Я знаю только, что не хочу ещё один месяц жить так же.

У Глеба на столе беззвучно задрожал телефон. Он глянул на экран, коснулся его пальцем, и дрожь оборвалась.

— А почему бы вам просто не пожить раздельно? — сказал он, убирая телефон. — Может, вам стоит взять паузу…

— Да где пожить, Глеб? Где? — Евгений открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, и обмяк. Он провёл рукой по волосам, и рука бессильно упала на колено. — Я и так кое-как тяну ипотеку. Съехать мне просто не на что. И она никуда не уйдёт, пока мы не разведёмся официально: такие у них в семье нравы. Не выгонять же её за дверь... — Он усмехнулся без радости. — Куда мне идти? К кому? К тебе? Или, может, к Илье?

— Не знаю. На дачу можно.

— На какую дачу?

— На нашу.

— У тебя есть дача?

— У жены. Ей от бабки досталась. Мы туда почти не ездим.

— А там жить можно?

— Летом можно.

— Сейчас не лето.

— Сейчас тоже можно.

— Ты сам там был?

— Прошлым летом.

— А осенью?

— Нет.

— Очень убедительно.

— Вода есть. Печка есть. Кровать есть.

— Электричество?

— Не уверен.

— Как это — не уверен?

— Собирались проводить.

Илья посмотрел на Евгения поверх вилки.

— Бесплатное жильё с неизвестным электричеством. По-моему, тебе подходит.

— Почему?

— Потому что ты сейчас как раз в том состоянии, когда нормальные варианты тебя уже не интересуют.

— Спасибо.

— Не за что.

Глеб взял телефон и принялся листать фотографии.

— Вот.

Он повернул экран к Евгению. На снимке был небольшой деревянный дом, потемневший от времени. Высокое крыльцо, два окна, выходившие в сад, а за ними заросшие травой яблони.

— Далеко это? — спросил Евгений, не поднимая глаз.

— Сорок минут на электричке, от станции ещё двадцать пешком. На всё про всё около часа.

— Зимой там, наверное, никого.

— Соседи есть. Две бабки и дед с козой.

Глеб убрал телефон.

— Поспишь. Подумаешь. Отвлечёшься.

— Бесплатно, — добавил Илья.

— Бесплатно, — подтвердил Глеб.

Евгений посмотрел на них обоих. Илья откинулся на спинку стула и довольно посмотрел на Евгения.

— Видишь?

— Что?

— Всё-таки к лучшему.

— Иди ты.

Илья рассмеялся. Глеб тоже улыбнулся, но ничего не сказал.