Kitabı oxu: «Рождество по-драконьи. Лучшие враги»

Глава 1. Сигнал потерян

Быть единственной девушкой-драконом в мире, которым правят мужчины-драконы — это вам не фунт изюма. Это скорее тонна проблем, аккуратно сложенная на пороге моей жизни симпатичной кучкой. Все смотрят на меня как на ошибку природы, преподаватели вздыхают, когда я не могу взять под контроль оборот, а однокурсники... О, эти милые создания либо насмехаются за моей спиной, либо тупо пялятся, не зная, как общаться с существом, у которого есть, цитирую, «грудь и чешуя одновременно, что за нелепая ошибка природы». Ну и мой высокий статус добавлял особую пикантность в ледяной костер моего одиночества в академии.

Печаль-тоска...

Я, Кья́ра Ро́дингер, принцесса Лако́рской Империи и главная белая — точнее, черноволосая — ворона в академии магии для ледяных драконов, ехала домой на рождественские каникулы. Поезд плавно скользил по ажурному мосту-виадуку, внизу которого расстилались ослепительно-белые долины, усыпанные свежим снегом, словно алмазной пылью. Красота, да и только. Идеальное время, чтобы впасть в предрождественскую депрессию.

Мое настроение прекрасно гармонировало с пейзажем за окном: такое же морозное и безрадостное. Все из-за зимней сессии... Нет, с теорией ледяной магии у меня был полный порядок, я отлично училась. А вот с практикой... Контролируемый оборот в дракона все еще напоминал не изящную метаморфозу, а припадок гигантской ящерицы, случайно севшей на ледяной шип. Я чувствовала себя ничтожеством, величайшим ничтожеством с диадемой на голове.

Мое уныние прервало настойчивое пиликанье связного артефакта-зеркальца, которое я достала из кармана платья. В отражении возникло утонченное лицо моей мамы, Ее Высочества Белладо́нны Ро́дингер.

— Привет, дорогая! Ты уже в пути? Как самочувствие?

— Прекрасно, — я нашла в себе силы улыбнуться. — Если, конечно, считать прекрасным состояние, когда твоя собственная драконья сущность хочет вырваться наружу каждый раз, когда я ложусь спать, и отказывается вылезать, когда я нарочно вызываю ее на занятиях.

— Не драматизируй, солнышко! У всех бывают трудности.

С моих уст слетел горький смешок.

Не думаю, что мой отец сталкивался с подобными трудностями в той же академии... Его там все любили, и от девчонок наверняка отбоя не было. А я... У меня отбоя не было разве что от насмешек.

Казалось бы — принцесса, да еще с уникальным даром. Красивая, богатая, умная. О чем еще мечтать, да? Из женихов, по идее, должна очередь выстроиться до самой границы... А вот и нет! Реальность оказалась такова, что мой высокий статус являлся скорее проклятьем, нежели благом. Вот угораздило же меня родиться первой драконицей за всю историю нашей империи! Но судьбу не выбирают, да... Она сама меня выбрала — в качестве насмешки, наверное.

— Кстати, о прекрасном... — в голосе мамы зазвучала та самая игривость, которая обычно предвещала мою личную катастрофу. — У меня для тебя чудесная новость!

— Если это еще один репетитор по оборотнической магии, то я предпочту выскочить из этого поезда прямо сейчас.

Но мама пропустила мимо ушей мою колкость.

— Это нечто гораздо более перспективное. Это — партия для тебя!

Так... Это же вот не то, о чем я думаю, да?

— Партия в шахматы? — решила я прикинуться дурочкой. — Мама, ты же знаешь, я в этом не сильна.

— Ну-у-у, в целом, знакомство с потенциальным женихом вполне можно назвать партией в шахматы.

— Каким еще женихом?!

— Красивым! — бодро сказала Белладонна. — Оч-ч-чень перспективный молодой человек из соседней империи. Он могущественный маг, является наследником клана...

Голос из связного артефакта, зажатого в ладони, звучал так бодро и жизнеутверждающе, что мне тут же захотелось швырнуть артефакт в окно и наблюдать, как он грациозной дугой улетает с акведука вниз, в бурлящую реку.

— Мам, одно слово — «нет», — твердо сказала я, заглушая слова матери и не желая слушать никаких подробностей. — Нет, нет, и еще раз священный ди́лмонский нет! С каких это пор ты решила сделать меня игрушкой в политических играх?! Ты себя вспомни, ты по любви замуж выходила, а мне ты, значит, такой судьбы не желаешь, да?

— Кьяра, милая, не утрируй, — пропела мама. — Я же не говорю о немедленной свадьбе и вообще на ней не настаиваю, никто не собирается делать тебя расходным материалом в политическом альянсе. Я просто прошу тебя присмотреться и проявить немного светского любопытства к весьма достойному, на мой взгляд, мужчине.

— Светское любопытство — это когда ты рассматриваешь новый фасон шляпки, а не будущего мужа! — прошипела я.

— Кьяра, успокойся, дыши глубже, — мама говорила тоном, которым усмиряют диких зверей, что, в общем-то, было близко к истине относительно моей персоны. — Никто не собирается насильно выдавать тебя замуж. Я просто хочу устроить встречу, чтобы ты присмотрелась к нему. Парень, говорят, видный, сильный маг.

— Ура-ура, — буркнула я, прямо-таки источая флюиды ядовитой радости. — А он знает, что его «видная» невеста может в любой момент превратиться в трехтонного дракона и случайно раздавить его во сне? Прямо на брачном ложе могу это устроить! Мам, я серьёзно! Ну чего ты смеёшься? Я, между прочим, должна готовиться к зимней сессии! У меня на носу экзамен по практическому обороту, который я имею все шансы провалить!

— Ты всё успеешь, родная, ты же у меня умница, — мама смотрела на меня с искренним теплом и любовью. — Не усложняй, я ничего от тебя не требую — просто прошу быть открытой к диалогу. Ну что скажешь? Всего одна встреча, один танец. К тому же, я не имела в виду немедленную встречу: нам еще нужно будет потратить время на ее организацию, с этим есть много сложностей. Как приедешь — мы с тобой обсудим нюансы, хорошо?

Я вздохнула, понимая, что спор бессмысленен, закрыла глаза и с силой прислонилась лбом к холодному стеклу.

Мама умела добиваться своего. Она никогда не давила, не требовала, а просто мягко и настойчиво окружала тебя своими планами, пока ты не начинал чувствовать себя мухой в паутине из политических интриг.

— Ладно, — выдохнула я. — Один танец. Но только и всего! Никаких обещаний!

— Я и не жду большего, солнышко мое! — просияла Белладонна. — Тогда договорились. А теперь расскажи, как дела в академии? Как поживают твои друзья? Может, ты хочешь кого-нибудь из однокурсников пригласить к нам на рождественские праздники?

Этот вопрос больно кольнул меня в самое слабое место.

— Боюсь, что они тоже будут отмечать Рождество в семейном кругу, мы будем поддерживать связь по связному артефакту! — соврала я с фальшивой бодростью. — У меня отличные друзья в академии! Мы вместе... э-э-э... Весело проводим время на тренировках. Только вот сейчас связь начинает пропадать... Слышишь? Ш-ш-ш...

Я потрясла зеркальцем, делая вид, что возникли помехи.

— Мам? Ты меня слышишь? Ш-ш-ш... До встречи на вокзале! Ш-ш-ш...

И я разорвала связь, с тоской глядя на свое отражение в зеркальце. Мне было гораздо легче соврать о несуществующих друзьях, чем признаться моей успешной и очень общительной маме, что мой главный навык за последние годы обучения в академии для ледяных драконов — это мастерски избегать любых социальных контактов.

Связной артефакт потух, я швырнула его в сумочку, откинулась на спинку сиденья и уставилась в окно, глядя на проплывающие за окном ледяные вершины.

«Солнышко мое»... Да, я была таким себе солнышком — с тучами комплексов и ураганом неуверенности в придачу. И напитанная такой глубокой «любовью» ко всем своим сокурсникам, что ехала домой не в специальном поезде, который идет от самой академии до центра столицы, а предпочла дойти до соседней станции, чтобы сесть на самый обычный поезд, среди пассажиров которых я не увижу ни одной знакомой и ехидной физиономии.

Поезд набрал скорость, выехав на самую высокую часть акведука. Внизу, в глубоком ущелье, бурлила река, а вокруг простирались покрытые инеем склоны гор. Академия, расположенная в этой глуши ради нашего же удобства (чтобы драконы не пугали мирных жителей, разминая крылья), осталась позади. Впереди был дом, дворец, семья... И тонна родительских ожиданий, которые я, скорее всего, не оправдаю.

Хотя нельзя сказать, что родители хоть раз как-то агрессивно на меня давили и требовали невозможного, но надо признать, что я сама прекрасно справлялась с задачей собственного угнетения, потому что осознавала, что не дотягиваю до уровня лако́рской принцессы.

От депрессивных мыслей отвлек резко дернувшийся поезд. Его тряхнуло сначала слабо, будто вагон наехал на камень, но потом тряхнуло сильнее. Заскрежетал металл, свет в вагоне мигнул и погас. Из соседних купе послышались встревоженные голоса и вскрики. Где-то испуганно заплакал ребенок.

— Что за...

Я выглянула на улицу, и то, что увидела, заставило кровь застыть в жилах.

Пейзаж за окном изменился: небо, еще секунду назад ясное и зимнее, потемнело, но не так, как перед бурей, а стало густым, маслянистым, как при искажении пространства. И прямо по курсу поезда, в двухстах метрах от нас, на самом мосту начала расти гигантская воронка, которая выглядела как разрыв в самой реальности: края моста закручивались внутрь, как бумага в огне, а в центре клубилась черно-фиолетовая пустота, мерцающая отвратительным, нездешним светом. От нее тянулись липкие, похожие на щупальца, тени, и поезд, не сбавляя скорость, несся прямиком в эту пасть.

У меня перехватило дыхание.

Телепортационная воронка? Но кто и зачем мог ее открыть на железнодорожных путях?

Я не успела ничего сделать и даже толком подумать, как поезд вошел в воронку с противным всасывающим звуком, а потом начал стремительно падать с большой высоты...

***

Мир за окном пропал, сменившись кашей из мельтешащих черно-фиолетовых спиралей, раздался оглушительный грохот, мир перевернулся с ног на голову, и меня швырнуло вперед. Инстинкт сработал быстрее разума: я почувствовала, как по спине пробегает знакомый зуд, кожа наливается силой, а по бокам прорастают перепончатые крылья... Полуоборот. Неидеальный, кривой, но спасительный. Я успела создать вокруг себя плотный ледяной кокон из драконьих крыльев... Думаю, только это меня и спасло.

Удар поезда о землю был таким сильным, что у меня в глазах потемнело, и в ушах зазвенело. Я только услышала оглушительный скрежет металла, крики других пассажиров, звон разбитого стекла.

Тишину, которая воцарилась после крушения, можно было резать ножом.

Лежать, придавленной чемоданом и щедро присыпанная осколками разбитого стекла, даже в полудраконьем обличье — не самое комфортное положение. Мой внутренний зверь бушевал, требуя выпустить его, чтобы разорвать, сжечь... Ах да, сжечь я же не могла. Зато могла заморозить! Но очень сильно, так, чтобы похуже огня обжигало.

С трудом разжала ледяной кокон, в который превратились мои крылья, изо рта вырвалось облачко пара. Втянула воздух, пытаясь уловить знакомые запахи Лакора — хвою, морозную свежесть чистого снега...

Но сейчас больше пахло дымом, разлитым магическим эфиром и чем-то чужим.

Сердце заколотилось чаще.

Я осторожно, сантиметр за сантиметром, высвободилась из-под завалов, стараясь не шуметь. Через разбитое окно доносились грубые мужские голоса и звуки шагов по хрустящему снегу.

Помощь уже подоспела? Так быстро?

Первым порывом было заорать «Эге-гей, я тут, помогите!», но что-то заставило меня действовать иначе.

Я нашла на полу свое зеркальце, вывалившееся из сумочки, и осторожно, не дыша, высунула зеркальце в окно так, чтобы посмотреть, что происходит на улице.

И чуть не поползла обратно в свой ледяной саркофаг.

Вокруг поезда сновали салики́ды — жители страны Валта́рии, которую от Лакора отделяла гряда непроходимых гор. В учебниках по «Магической этнографии» им отводилась пара глав, где их вежливо называли «воинственным народом с уникальной культурой». На деле же они выглядели ходячими шкафами: сплошные мускулы, закованные в ледяные доспехи, грубые черты лиц с квадратными подбородками. И эти глаза... Ярко-желтые, как у хищных птиц, и от них исходило слабое магическое свечение.

В Лакоре их считали варварами. И, глядя на то, как один из них прямо руками вскрывает багажный вагон, а второй волочет за шиворот какую-то черноволосую женщину без сознания, я с этой оценкой была готова согласиться.

У нас в Лакоре рассказывали страшилки детям, которые не хотели есть кашу: «Будешь капризничать — придут саликиды и заберут тебя в свои ледяные пещеры!».

Эти «страшилки» оказались на удивление хорошо вооруженными. Они шли неторопливо, методично обыскивая каждый вагон.

Мы не контактировали плотно с саликидами веками из-за непроходимых гор и магических аномалий на границе. И сейчас, наблюдая за их «визитом вежливости», я понимала, что это было правильным решением.

Что они вообще делали здесь? Это была территория Лакора! Или... А куда нас телепортировало?

Мое сердце колотилось где-то в горле, отчаянно пытаясь выпрыгнуть и сдаться на милость победителю. Мне было страшно до тошноты. Это был не тот благородный страх перед экзаменом, а примитивный такой, животный ужас, когда понимаешь, что ты — просто кусок мяса в лапах у голодных хищников.

Я прижалась спиной к холодной стене, лихорадочно соображая.

Так, Кьяра, соберись! Ты принцесса, и не абы какая, ты — Ее Высочество Ре́ймон-Ро́дингер! А еще в тебе кипит драконья кровь. Не то чтобы идеальная, но все-таки. Чего ты трясешься, как сосновая ветвь не ледяном ветру? Телепортируйся домой, да и всё! Сразу надо было телепортироваться, еще около академии, но мне жуть как хотелось покататься на поезде, так как мне редко выпадала такая возможность, а я очень любила путешествовать поездом.

Ну вот... Больше не люблю, кажется.

Я сосредоточилась, представила лакорскую улочку около императорского дворца, произнесла про себя заклинание телепортации и...

И ничего. Моя магия будто уперлась во что-то плотное, тяжелое, непробиваемое. Воздух вокруг был густой, как кисель, и магические потоки в нем еле текли, словно уставшие улитки. Я почувствовала себя мухой, пытающейся взлететь в патоке.

Так, ладно, надо срочно связаться с мамой по связному артефакту.

Но артефакт не отозвался на мою магию, ни зеркальце, ни браслет-артефакт на левой руке. Ни вспышки, ни шепота. Тишина. Что за бесовщина?

И тут до меня дошло... Такая мерзкая, давящая магия могла быть только в одном месте. Это не саликиды к нам в Лакор пришли... Это я попала к ним — в Валта́рию!

Эти земли славились своими антителепортационными полями, оставшимися здесь после древних войн, и никакие артефакты здесь тоже не работали, если я правильно помнила информацию из учебников.

Я была не просто на вражеской территории... Я была в магической ловушке, из которой нельзя было просто так уйти щелчком пальцев. Великолепно, просто великолепно! Ну и что мне делать?

И тут мой тонкий драконий слух, который обычно доставлял одни неудобства (я, например, слышала, как соседи по этажу в общежитии шепчутся о моих провалах в обороте), уловил обрывки фраз из разговора саликидов.

— Да где же эта принцесса...

— Она точно была в этом поезде?

— Должна быть где-то здесь...

Скрежет металла, глухой звук чего-то тяжелого, упавшего на снег.

— А может, она уже того?

— Сам ты «того»! Она дракон, а не бесполезный кусок не-мага, такие не погибают в упавшем поезде!

— Ищите Родингер, она нужна мне живой! — рявкнул чей-то голос, от которого у меня мурашки побежали по спине. — Весь поезд переройте, давайте, работайте!

Хм, а живой я нужна с какой целью? Чтобы спасти? Или?..

Глава 2. Куда глаза глядят

— Господин Ка́лед, а что делать с остальными телами? — послышался чей-то голос.

Телами?.. О боги...

Тут только до меня дошло, что, возможно, среди пассажиров я оказалась единственной выжившей. Поезд упал с такой большой высоты, и это я была драконом, который мог себя дополнительно защитить, но в поезде были и простые маги, и не маги вообще...

Перед глазами промелькнул образ веселой девчушки лет четырех, которая вместе с мамой заходила со мной в поезд и прошла в соседнее купе. Сейчас из этого купе не доносилось ни шороха, и мой внутренний зверь не ощущал искр жизни рядом.

Захотелось кричать, и я больно прикусила себе костяшки пальцев, чтобы не издать ни звука.

— Ты саликид, или кто? — грубо рыкнул мужчина по имени Калед. — Ты не знаешь, что делать с телами, чтобы следы зачистить? Мне на тебе продемонстрировать?

— Но господин Калед, это же бесчеловечно...

— Ты смеешь спорить с Верховным Воеводой?!

— Господин, помилуйте!..

Я вновь осторожно высунула зеркальце из окна так, чтобы посмотреть, что там на улице происходит. Саликиды находились далеко, ближе к хвосту поезда, но моего чуткого слуха хватало для того, чтобы слышать их разговоры, а острого зрения — чтобы увидеть, как широкоплечий мускулистый мужчина с короткими черными волосами одной левой приподнял другого светловолосого мужчину за грудки, глянул на него своими желтыми глазами, которые на миг вспыхнули ярким желтым светом, и...

Я в ужасе смотрела на то, как тело светловолосого мужчины прямо на глазах покрывается коркой льда... превращается в лед?.. Мужчина издал последний хриплый вскрик, умолк, застыл заиндевевшей статуей... Мужчина по имени Калед резко швырнул обледенелого мужчину на землю — его тело разлетелось на ледяные осколки, не оставив ни намека на жизнь.

Я с трудом удержалась от того, чтобы заорать.

Никогда не видела в действии устрашающую магию саликидов, способных одним только взглядом превращать в лед кровь в твоих жилах, и после сегодняшнего дня надеялась, что больше никогда не увижу...

Впрочем, о чем это я? Других дней, кажется, и не будет, потому что меня найдут и вот так же превратят в ледышку!

— Больше никому не надо объяснять, что делать с телами? — рявкнул Калед. — Ищите принцессу, она нужна мне живой. Пока что... Император Лакора запляшет под нашу дудку, когда его драгоценная принцессочка будет у нас в заложницах.

В ушах зазвенело, а желудок сжался в тугой узел, ярость и ужас смешались воедино.

Это была не случайная аномалия, в которую попал поезд... Это была засада. Меня похитили и не пожалели ради этого десятки невинных людей, а теперь готовы превратить каждого в горстку льда. Это что за варварство вообще?

Воздух из меня вышел со свистом. Ах вот как, значит, да? Похищение, темница и политический шантаж? Стандартный набор гостеприимства Валтарии, как я погляжу.

Надежда на спасение сменилась леденящим душу страхом, мысли закрутились с бешеной скоростью.

Что делать? Сидеть и ждать, пока меня найдут? Не вариант. Пытаться драться? С моими половинчатыми лапами и магией, которая здесь еле шевелится? Это даже не самоубийство, это какая-то клоунада. Оставался один путь — бежать. Куда? Неважно, куда глаза глядят. Главное — прочь от этих желтоглазых мясников.

Вот только как бежать-то, если враги уже обыскивают поезд в поисках меня?

Думай, Кьяра, думай...

Осторожно выползла в коридор вагона. К счастью, я не закрывала дверь купе, и ее не заклинило при крушении, и обошлось без шума.

В коридоре было пусто, только пол усыпан осколками разбитых окон, да некоторых вещей, вылетевших из открытых купе.

Я старалась не смотреть в их сторону.

Спасать здесь уже некого, мне надо думать о себе.

С гулко стучащим сердцем глянула на обрыв, начинающийся в нескольких метрах от покорёженного поезда. Судя по звуку журчащей воды, там, внизу, протекала река.

План, если это можно было так назвать, созрел в моей голове с пугающей ясностью. Река... Холодная, быстрая, темная река, что текла внизу, была моим единственным союзником в этой дьявольской стране: коренные жители Лакора не боятся холода и способны длительное время пребывать на морозе не только без одежды, но даже в ледяной воде бултыхаться без риска для жизни, поэтому я могла скрыться в реке, проплыть по ней в какое-то более безопасное место и там уже подумать, что же мне делать дальше. Пока саликиды обыскивали хвост поезда, я должна была быстро, очень быстро добраться до его головы, которая почти что свешивалась прямо над водой, благо я сидела всего лишь во втором вагоне. Мне нужно будет сделать всего пару шагов по открытой местности... Не используя при этом никакой магии, чтобы не привлекать к себе внимание. Задачка с тремя звездочками, однако.

Это был худший план в истории всех возможных, но другого у меня не было. Как говорила моя мама, «лучше плохой план, чем прекрасная тюрьма». Хотя, честно говоря, в данный момент я была готова с ней поспорить...

«Превращайс-с-ся, — подал голос мой внутренний зверь. — Пус-с-сть они увидят...»

Увидят что? Отличную яркую мишень в небе?

Мало того, что мне полный контролируемый оборот сейчас толком не дается, так я еще и черный дракон — заметное пятно на белом снегу в прекрасную солнечную погоду!

Я уж молчу о том, что лететь некуда — лакорские горы мне перелететь не под силу. Да и чарами меня собьют, и повяжут быстрее, чем я успею до гор долететь.

«Давай с-с-сожрем их всех-х-х!» — радостно предложил мой внутренний дракон.

Зиго́рра, мы никого не жрем! Даже врагов!

«Ну и с-с-сиди тут, рас-с-с ты такая правильная», — обиженно прошипела драконья сущность и умолкла.

Нет уж, сидеть я как раз не буду!

Скинула с себя белую теплую мантию, оставила ее лежать на усыпанном стеклянными осколками полу, как саван моей прежней спокойной жизни. Теперь на мне было только простое длинное белое платье. Так себе униформа для экстренного побега, но переодеваться было некогда.

Я двинулась бесшумно вперед по коридору, вылезла из окна, прижимаясь к теневой стороне искорёженных вагонов, куда пока не добрались саликиды. Хотела было спрыгнуть на снег, но вовремя остановила себя: мои следы будет слишком легко найти, а зачистить их магией я сейчас не рискну. Как же быть?

Глянула на крышу поезда, слегка проявила свою драконью сущность — острыми когтями — и уверенно поползла вверх. Каждое мое движение отдавалось в ушах оглушительным грохотом, хотя на деле я двигалась совершенно бесшумно.

«Лучше бы этими когтями дос-с-стала из варваров киш-ш-шо́чки», — вновь подала голос Зигорра.

Ой, уймись, бешеная!

«С-с-сама ты... такая!» — обиженным шипением.

Прости, Зигорра, но мне сейчас не до драконьих выпендрёжей. Я понятия не имею, сколько варваров накинутся на меня, если я проявлю агрессию. И оставят ли тогда в живых.

Давай, Ро́дингер, ты потомок великого рода, считай, что сейчас настал твой звездный час, покажи этим варварам изящный, незаметный побег, достойный твоего статуса!

Так и поползла по крыше дальше — по-пластунски, осторожно переползая на следующий вагон, цепляясь холодными пальцами за ледяную металлическую поверхность. Даже если бы я не была коренным жителем Лакора, который не боится холода, мне бы всё равно сейчас было жарко — от адреналина!

Кровь стучала в висках, холодный ветер дул в лицо, но я упрямо ползла дальше, к локомотиву, с которого уже можно будет перебраться к реке.

Саликиды приближались, они проверяли вагоны со стороны купе, грубо вспарывая металл, будто это была картонка. Уверенные в том, что я валяюсь где-то там без сознания. Я слышала речь варваров, лязг оружия, слышала, как они раздраженно переговариваются, но до моего вагона еще не добрались. Судя по звукам — они были где-то на предыдущем вагоне. А значит, скоро обнаружат мои вещи, и станет понятно, что я уже не в поезде. Мне следовало поторопиться...

Саликиды были так близко, что я могла различать запах их кожи. Мое сердце колотилось где-то в горле, призывая меня к панике, но я заставила его замолчать. Страх был роскошью, которую я не могла себе позволить в сложившейся ситуации.

Вот и голова поезда. Локомотив передними колёсами свешивался с обрыва, и это было как нельзя кстати для меня: не пришлось ступать на землю, я прямо с поезда полезла вниз, повисла на руках, хваля себя за то, что не пропускала ни одной тренировки по физической подготовке. И осторожно, очень осторожно начала карабкаться вниз по скале, благо она была не отвесной, а вполне по камням можно было спуститься к реке. Самое сложное было — двигаться быстро и при этом бесшумно, и без малейшей магии. Сложно, очень сложно...

Внизу меня ждала река, она текла с ленивой, неумолимой силой, унося с собой обломки льда. Прыгнуть бы в нее прямо отсюда, да плеск будет такой громкий, что весь мой побег окажется бесполезен — меня сразу обнаружат.

Адреналин заглушал усталость, но не мог заглушить панику, которая сжимала горло ледяным кольцом.

Шаг за шагом, выступ за выступом — и, наконец, я оказалась довольно низко для того, чтобы аккуратно соскользнуть в воду. Вовремя: сверху послышались подозрительные гневные крики. С лихорадочно стучащим сердцем глянула вверх, но никого не увидела. Значит, саликиды только что обнаружили мое отсутствие. У меня оставалось буквально несколько секунд.

Река была черной и выглядела зловеще. Прям идеальное место для купания, как в спа-салоне нашего дворца, только вместо лепестков роз — плавающие куски льда, а вместо ароматерапии — запах страха и катастрофы, хех.

Ледяная вода обожгла кожу, но через секунду моя лакорская кровь отозвалась привычным теплом, растекаясь по жилам. Вода обняла меня, холоднющая, но не враждебная, для меня это была родная стихия. Для саликида верная смерть — оказаться в такой воде, и в этом было мое большое преимущество.

Вдохнула поглубже и нырнула, стараясь плыть как можно дольше под водой, надеясь, что течение унесет меня подальше от места крушения поезда. Я умела задерживать дыхание на несколько минут, и сейчас возносила молитвы этой своей способности.

Вода сомкнулась над головой, заглушив все звуки, мир погрузился в гробовую тишину, нарушаемую лишь бульканьем пузырей, вырвавшихся у меня изо рта, и бешеным стуком моего сердца в ушах. Я плыла под водой, изо всех сил работая ногами, стараясь не поднимать мути со дна, и могла только гадать, заметил меня кто-то или нет. Паника подгоняла вперед, я нырнула так глубоко, как могла, чтобы меня сверху не было видно. Надо мной мерцал тусклый свет сквозь толщу воды и плавающие льдины.

Я молилась всем богам, которых знала, и нескольким, придуманным на ходу. Молилась, чтобы саликиды не заметили ряби на воде, чтобы у них не было магии, позволяющей видеть меня сквозь лед. Чтобы какой-нибудь особо ретивый варвар не решил вдруг порыбачить именно сегодня на ближайшем берегу.

В голове проносились обрывки мыслей: «Интересно, они проверяют реку?», «А что, если тут водятся ледяные пираньи? В Валтарии ведь всякое возможно..», «Проклятье, а ведь платье было новое, мама расстроится...», «Плыви, Кьяра, просто плыви. Ты дракон. Ты сильнее этой воды!».

Сколько я так плыла? Даже не знаю... Время под водой тянулось, раз в несколько минут я выныривала, чтобы сделать короткий глубокий вдох, ныряла и плыла дальше — до тех пор, пока уже даже у меня не начало сводить от холода ноги. Врожденная морозоустойчивость — штука, конечно, отличная, но даже ледяные драконы замерзнут через час пребывания в ледяной воде. Это я так долго плыла, что ли?

Пора было выбираться на берег, и сердце снова заколотилось, но теперь это был страх не воды, а того, что ждало меня на поверхности. Свобода? Или желтые глаза, готовые встретить меня насмешливым взглядом?

Собрав остатки сил и храбрости, которых, к моему удивлению, оказалось не так уж и мало, я начала медленно всплывать.

Содрогаясь всем телом от холода, я все-таки осторожно вынырнула, стараясь сделать это бесшумно, под прикрытием нависшей над водой ледяной глыбы. Вынырнула с тихим, свистящим звуком, который сама же и издала, пытаясь заглотнуть драгоценный воздух и не выдать себя истеричным рыданием. Очень хотелось впасть в истерику, но у меня не было такой возможности.

И огляделась.

Пейзаж сменился. Вокруг возвышались мрачные, полуразрушенные каменные здания — руины какого-то города. Поезда и саликидов не было видно. Только бесконечные снежные равнины и странные, угрюмые скалы. Я сделала это... Я сбежала!

Воздух кристально чистый, вокруг — никого. Вот и чудненько. Можно было хотя бы согреть себя магией.

Я отплыла подальше от полыньи и выползла на берег, который здесь был усыпан не снегом, а обломками темного камня. Рухнула на спину, кашляя и отплевываясь, несколько минут просто так и лежала, глядя в свинцовое небо Валтарии, и пыталась понять, жива ли я еще, или это уже — весьма специфический отдел Ада для нерадивых принцесс.

Пару минут спустя сидела на берегу уже обсохшая благодаря бытовым чарам, обняв себя за колени и рассеянным взглядом провожая льдины, проплывающие мимо по реке. Меня трясло, просто от осознания полной безысходности. К этому моменту я уже многократно попробовала телепортироваться в Лакор или воспользоваться связным браслетом-артефактом, но вся эта магия не работала: аномалии гор, которыми была окружена страна Валтария, не давали мне связаться с близкими. Я была одна, на вражеской земле, в одном лишь платье, без связи, без возможности уйти... И меня ищут, чтобы запереть в темнице и использовать как разменную монету против моих родственников. Просто блеск.

Зигорра внутри меня заурчала, но на этот раз не яростно, а почти испуганно. Даже она понимала масштаб катастрофы.

Так, спокойно, Родингер. Паника — это роскошь для тех, у кого есть запасной план. А у меня его нет. Значит, нужно импровизировать.

Мысли путались, тело дрожало от адреналина. Пора было действовать. И для начала — сменить внешность. Саликиды искали принцессу с длинными, как смоль, волосами и в роскошной мантии? Что ж... Значит, в первую очередь надо было перестать быть таковой.

Дрожащими руками я достала из голенища сапожка чудом уцелевший маленький кинжал. С ним я никогда не расставалась, это был подарок отца на мое шестнадцатилетие. «Каждая уважающая себя принцесса должна иметь при себе изящный кинжал. На всякий случай», — сказал он тогда.

Вот и пригодился, пап! Твоя маленькая драконица собирается сделать себе новую прическу, в стиле «выживальщица в Аду».

Думаю, отец гордился бы мною сейчас.

«С-с-скорее, он пребывал бы в перманентном ужас-с-се», — тут же подала голос Зигорра.

Ой, помолчала бы лучше, а? И так тошно! Я просто пытаюсь себя морально поддержать! Ты сама лучше бы поддержала меня хоть как-нибудь!

«Я поддерживаю — с-с-силой, — прошипела Зигорра. — Без драконьей с-с-силы ты не с-с-смогла бы уплыть так далеко».

Я вздохнула, признавая правоту внутреннего зверя.

Ладно, засчитано.

«То-то ж-ж-же».

И с тоской взяла в руку прядь своих длинных прямых черных волос. Они были моей гордостью, предметом зависти многих придворных дам. Я их так лелеяла... Жаль было до физической боли. Но еще больнее было бы оказаться в темнице.

Резко провела лезвием по волосам, и тяжелая прядь осталась у меня в руке. Дальше — вторая прядь, третья... Я работала кинжалом быстро, не глядя на свое отражение в воде, боясь, что передумаю.

Через пару минут моя голова стала непривычно легкой, а вокруг меня на снегу лежали бесформенные клочья некогда прекрасных волос. Глянула на себя в отражении воды. Теперь на моей голове красовалось нечто, отдаленно напоминающее каре, кривое, неровное, но с задачей смены имиджа оно должно было справиться.

Я подумала и потратила несколько минут на небольшую завивку волос бытовыми чарами: с волнистыми волосами стала еще меньше походить на себя. Вышло даже вполне красиво, хоть и жуть как непривычно. Я обычно ходила с длиннющей толстой косой и даже представить себе не могла, что когда-нибудь добровольно отрежу себе волосы. Было бы неплохо вообще сейчас их перекрасить, но я остановила себя от этого необдуманного шага, так как не знала, какой цвет волос наиболее в ходу в этой стране Валтарии и могла ошибиться, окрасившись в светлый цвет, которого тут у граждан вообще может не быть.

Собрала срезанные волосы, скомкала их вместе со своим платьем, которое, несмотря на простоту, всё же четенько так указывало на мой статус, ну вот хотя бы из-за серебряной нити. Обувь полетела туда же. Пальцы сами вспомнили простейший заклинательный жест, и на ладони вспыхнул ослепительно-синий огонек. Вскоре осталась лишь кучка пепла, которую я тщательно стряхнула в воду вместе со снегом вокруг.

Проблема возникла со связным браслетом-артефактом: слишком приметная вещь, я не могла его при себе оставить, это уникальный браслет, вот только он был сильным артефактом, который я не смогла бы сжечь при всем желании. Пришлось просто кидать его в воду и придавливать камнями в надежде на то, что до браслета никто не доберется. Выбора у меня всё равно не было.

Поднялась во весь рост, любуясь своим, кхм, преображением в отражении реки.

Красотка, однако! В кружевном кроп-топе и шелковых шортиках, которые были предназначены скорее для романтического путешествия в спальном вагоне, а не для выживания во вражеском стане. Чувствовала себя абсолютно голой, уязвимой, нелепой.

Ладно, если уж пришлось раздеться, то хотя бы сделаю это стильно. Мне нужна была одежда или хотя бы ее подобие.

Я закрыла глаза, сосредоточилась, представив себе легкие, но прочные доспехи из чистого, прозрачного льда. Холод был моей стихией, моим дыханием, и я чувствовала, как магия откликается, струится по коже, застывая тысячами мельчайших кристалликов. Я ощутила, как влага в воздухе замирает, притягиваясь ко мне, сначала на коже появился легкий иней, потом он нарастал, слой за слоем, превращаясь в прозрачный лед. Через минуту мое тело покрыл призрачный, переливающийся на тусклом свету панцирь, он был тонким, как стекло, но невероятно прочным. Ледяные наплечники, нагрудная пластина, подобие юбки из ледяных сосулек. Выглядело это скорее костюмом для весьма фривольной ледяной вечеринки, особенно учитывая, что сквозь лед просвечивало мое белье, но это было лучше, чем голое тело, и я почувствовала себя хоть немного увереннее.

Теперь нужно было найти нормальную одежду и понять, куда я, собственно, попала. В географии Валтарии я ничего не смыслила, так что разбираться придется на месте. Судя по руинам, оставшимся от какого-то города, и неестественной тишине, место не из дружелюбных. Но по крайней мере, саликидов видно не было, и значит, первый этап плана «Не стать заложником» выполнен.

Эпитет «гиблая местность» для окружающей обстановки подходил идеально. Руины, в которых я очутилась, выглядели так, будто здесь когда-то не спокойно жили, а яростно сражались, а потом с особой тщательностью всё разрушили. Стены зданий были не просто побиты временем, они были испещрены следами магии: выщерблинами от ледяных шипов, опалёнными участками от чего-то жутко горячего, что для Валтарии было особенно странно.

Я осторожно зашагала вглубь странных руин, что возвышались передо мной, оглядывалась, прислушивалась ко всем звукам, анализировала обстановку.

Дома стояли криво, некоторые были разрезаны пополам, словно гигантским мечом. Улицы разрушенного города петляли между грудами битого кирпича и искореженного металла. Воздух был неподвижным и густым, пахнущим пылью и чем-то еще — сладковатым и неприятным, как запах гниющей магии. Ни птиц, ни души. Только я, моя ледяная броня и гробовая тишина, которая давила на уши.

А, нет, где-то совсем рядом слышно крики совы. Ну, хоть какая-то жизнь.

Атмосферно тут, однако, идеальное место для одинокой прогулки принцессы в ледяном бикини. Из огня да в полымя, а из полымя — прямиком в декорации к какому-то постапокалиптическому кошмару, ей-богу.

Я вышла на небольшую площадь, мощенную булыжником, и замерла, удивленно вскинув брови при взгляде на открывшуюся передо мной картину.

В центре площади возвышалась глыба идеально чистого, прозрачного льда, которая больше всего была похожа на гигантскую, вздыбившуюся волну. И в эту глыбу, как муха в янтарь, вмёрз мужчина. Он был прямо-таки запечатан с какой-то эпической драматичностью, одна его рука была выброшена вперед, пальцы сжаты в кулак, на лице застыло выражение яростного сосредоточения. Он был высоким, с серыми волосами, в доспехах, с алым плащом, эффектно застывшем во льду, и даже в ледяной тюрьме выглядел опасным. Но не так, как саликиды-громилы, а по-другому. Скорее — как хищник, попавший в капкан, но не смирившийся, а только ожесточившийся.

Это что за странный арт-объект?

И самое интересное: вокруг этой ледяной гробницы в панике металась белоснежная сова. Полярная красавица яростно била клювом по льду, отскакивала и снова кидалась в атаку, издавая крики отчаяния.

От ее действий не было толку, кроме горсти белых перьев, летающих в воздухе. Она издавала тихие щелкающие звуки — прям настоящий птичий крик души.

Я сделала шаг вперед, чувствуя сквозь лёд слабый, но устойчивый пульс жизни. Он не угас, а значит, этот мужчина оказался заморожен совсем недавно, всего несколько минут прошло. Интересно, что тут могло произойти?

Меня тянуло к этой глыбе льда со странной силой... Как магнитом, что ли. А в душе появилась несгибаемая уверенность: кто бы ни вмёрз в эту глыбу, я должна была помочь этому человеку.

Сова заметила меня мгновенно. Её большие желтые глаза сузились, она взмыла в воздух и со свистом спикировала прямо на меня, выставив вперед когтистые лапы.

— Эй, успокойся! — крикнула я, инстинктивно взметнув руку и создавая перед собой небольшой ледяной щит.

Сова врезалась в него с глухим стуком и отскочила в сторону, возмущенно вереща.

— Я тебе не враг, успокойся!

Ха-ха, очень иронично прозвучало в условиях того, что я была на вражеской территории.

Сова, отряхнувшись, снова приготовилась к атаке, издавая угрожающее щёлканье клювом. Вид у неё был настолько свирепым, насколько это вообще возможно для создания, напоминающего разъярённый снежок.

Это меня взбесило. День и так не задался, а тут еще какая-то пернатая фурия решила, что я — удобная мишень для выплеска эмоций.

— Уймись, кому сказала! — рявкнула я, отмахиваясь от второго прицельного пикирования. — Я не хочу ему вредить! Я, может, помочь могу!

Сова, сделав очередной заход, замерла в воздухе, трепеща крыльями. Она смотрела на меня очень внимательно, и я почувствовала исходящую от нее магию, и тут до меня дошло: это же фамильяр! И весьма разумный, кажется.

— Ты же меня понимаешь, да? — сказала я уже спокойнее, медленно опуская щит. — Он жив. Твой хозяин — это же он, да? Я чувствую его. Чувствую... слабый импульс, еле теплится. Если ты продолжишь долбить этот лёд клювом, то скорее сама сломаешь шею, чем освободишь его. А я знаю, как растапливать лёд, не причиняя вреда тому, кто внутри. Доверься мне. Ну, или продолжай свой пернатый танго с ледяной глыбой, выбор за тобой. Но если мы его сейчас не достанем, он скоро станет очень красивым, но очень мертвым ледяным памятником самому себе.

Сова медленно, не отрывая от меня глаз, спустилась на булыжник в паре метров от меня. Она склонила голову набок, казалось, в её глазах загорелись крошечные лампочки анализа и оценки. Она внимательно посмотрела на меня, на мою ледяную броню, сквозь которую проступало кружевное бельё, потом — на своего хозяина. Затем сова изящно взмахнула крыльями, уселась на ближайший обломок стены и уставилась на меня, будто говоря: «Ну, давай, покажи, на что способна. У тебя три секунды».

— Ну что? — спросила я, чувствуя себя слегка идиотски от переговоров с птицей. — Договорились? Ты не клюешь мне глаза, а я не превращаю тебя в ледяной мусс с перьями. И попробую оживить этого... э... замороженного товарища.

Сова издала короткий, горловой звук, который можно было истолковать как «ладно, давай, попробуй, но если что — выклюю твои глаза». Очень мило! Здесь всё такое милое и дружелюбное?..

Я подошла к ледяной глыбе, положила ладони на холодную поверхность. Лёд был неестественно прочным, магия, скреплявшая его, чувствовалась чужой и цепкой, но не непобедимой. Моя сила, сила ледяного дракона, была глубже, древнее. Сила настоящих а́рханов — так называют таких, как я.

Зачем я вообще полезла вытаскивать неизвестного мужчину из ледяной ловушки? Не знаю, не спрашивайте! Сама задавалась этим вопросом. Но в то же время внутреннее чутье толкало меня помочь, а я привыкла доверять таким интуитивным импульсам. Не просто же так я вынырнула в реке именно в этом месте и именно сейчас, когда этот мужчина висит на волосок от смерти, и его жизнь в прямом смысле того слова — в моих руках.

Закрыла глаза, позволив моему драконьему теплу растечься по рукам и влиться в странную глыбу льда. Моя магия холода — это не просто умение создать льдинку для коктейля, это глубокая, почти симбиотическая связь со стихией. То, что для других было смертельным морозом, для меня было инструментом, продолжением воли. Я сосредоточилась, ощущая лёд не как врага, а как непослушного, но родственного зверя. Вместо того чтобы ломать его силой, начала уговаривать, мягко направляя свои потоки внутрь глыбы, заставляя молекулы воды терять свою жёсткую связь. Я представляла, как лёд не тает, а становится податливым, мягким, как густой крем, позволяя высвободить то, что внутри. Под моими пальцами лёд начал терять структуру, покрываться сетью тончайших трещин и медленно отступать. Он испарялся, превращаясь в холодный туман, который окутал площадь призрачной дымкой. Процесс занял несколько минут, наполненных напряженным молчанием и пристальным взглядом совы, которая, казалось, не дышала вместе со мной.

Ну, держись там, незнакомец, сейчас твоя персональная оттепель начнётся. Надеюсь, ты окажешься тем, кто скажет спасибо, а не попытается тут же заморозить меня насмерть...

Наконец, ледяная оболочка истончилась настолько, что мужчина внутри пошатнулся и сделал резкий, хриплый вдох, словно вынырнув из глубины.

Он рухнул на одно колено, опираясь руками о снег, откашливаясь и пытаясь восстановить дыхание. Я отступила на шаг, давая ему прийти в себя, и, наконец, смогла как следует его разглядеть.

И отшатнулась с гулко стучащим сердцем, соображая, что же я натворила?..

Мужчина был одет в доспехи и красный плащ. Мне сначала показалось, что с его плеч почему-то не растаял лед, но, приглядевшись, поняла, что это были своего рода наплечники из ледяных кристаллов. А в районе груди в доспехе сиял голубизной пульсирующий магией кристалл льда.

Когда мужчина был во льду, из-за инея и искажения я приняла его за человека в возрасте, возможно, лет пятидесяти, меня сбили с толку его серые волосы, которые в глыбе льда показались седыми. Ан нет, это какая-то вариация местных платиновых волос, кажется, потому что лицо, которое сейчас смотрело на меня, было молодым. На вид ему было лет тридцать, не больше. Лицо с резкими, но гармоничными чертами, сильный подбородок, небольшая щетина, прямой нос. Волосы зачесаны назад, и даже после ледяного плена выглядели удивительно ухоженными. Мужчина был красив. Опасной, хищной красотой заснеженной вершины, с которой легко сорваться. А глаза... А вот глаза были желтыми. Ярко-желтыми глазами саликида, которые сейчас изучали меня с нескрываемым любопытством. В них не было и намёка на усталость или покорность судьбе.

Саликид... Слушайте, а как так вышло, что мой спасительный инстинкт привел меня прямиком к тому, от кого следовало бы бежать без оглядки?..

Впрочем, в глазах мужчины я не увидела жестокости, скорее в них плескалось замешательство.

— Ты кто? Моя персональная ледяная фея?

Голос у мужчины оказался низкий, с легкой приятной хрипотцой.

Я неуверенно улыбнулась.

— Можно и так сказать. Во всяком случае, благодаря мне у тебя сегодня второй день рождения, так что неплохо бы сказать мне «спасибо».

— Спасибо, — тут же сказал мужчина, даже не пытаясь ёрничать.

Эй, ну вот чего он так покладисто ответил? Я, может, драться хочу! А тут даже повода нет, эх.

— Ты как себя чувствуешь? — поинтересовалась я. — Не знаю, как ты попал в эту ледяную волну, и как долго в ней находился, но если бы я здесь прошла пятью минутами позже, ты бы уже был мертв. Тебе бы к лекарю...

Меня на самом деле удивляло, что мужчина выглядит так, будто не он вот совсем недавно был замороженным полуфабрикатом. По идее, он должен был валяться в полуживом состоянии, но он был бодрее некуда.

Мужчина в ответ на мои слова рассмеялся.

— Хорошая шутка, — оценил он.

— А я шутила?

— Ну да. Я же саликид, не видишь, что ли?

И умолк, будто это всё объясняло.

Впрочем, возможно, это действительно было избыточное объяснение, которое я не могла понять просто в силу отсутствия обширных знаний о саликидах. Наверное, они тоже в меру морозоустойчивы и способны быть активными даже после таких ледяных ловушек. Хотя мужчина продолжал сидеть на земле, явно собираясь с силами.

И, кстати, питаясь силой от земли: я только сейчас поняла, что мужчина сразу, как только разморозился, положил обе ладони на снег и впитывал в себя магическую энергию прямо из земли, ладони его при этом слегка светились желтоватым сиянием. Теперь понятно, чего он так быстро восстановился. А я так не умела...

Взгляд мужчины медленно, с явным интересом, прошел по моей фигуре, от самодельной ледяной брони, сквозь которую просвечивало белье, до моих ног, на которых я тоже магией соорудила подобие ледяных сапог.

— Оригинальный костюмчик для вступительных экзаменов, — оценивающе протянул он, — Прямо скажем, смелый выбор. Должен отпугнуть половину соперников одним только видом. Или привлечь... Смотря какие у кого намерения, — низким глубоким голосом произнес он двусмысленным тоном.

Я почувствовала, как горячая волна возмущения поднимается к щекам. Да и мой «костюмчик» из ледяной брони на почти голом теле внезапно показался мне не гениальной импровизацией, а верхом идиотизма.

— Это вынужденная мера, — отрезала я, стараясь звучать как можно более высокомерно. — С моей одеждой... случилась проблемка.

— Га́рлы уничтожили броню, что ли? — с сочувствием произнес мужчина.

— Ага. Они самые! — уверенно кивнула я.

Понятия не имела, кто такие гарлы, и как они могли уничтожить одежду, но я вцепилась в слова мужчины, как утопающий — за соломинку.

— Тогда ясно, — вздохнул мужчина, проводя рукой по своим волосам. — Ты как, не задубела еще в такой вынужденной мере?

— Терпимо, — произнесла я, чуть не брякнув «а с чего мне дубеть?».

Но вовремя сообразила, что моя сверхморозоустойчивость выдаст с головой мое лакорское происхождение.

— На что только не идут девушки ради желания красиво приодеться, — добавила я с кривой улыбкой.

Мужчина понимающе хмыкнул, и я мысленно облегченно выдохнула.

Кажется, мои слова вполне укладывались в его логику происходящего.

Понять бы еще только это самое происходящее...

— А что за вступительные экзамены? — встрепенулась я. — О чем речь?

Задумалась на секунду, но все же добавила:

— И еще, подскажи, пожалуйста, куда мне идти, чтобы выйти к дороге? Мне нужно как можно быстрее добраться до города.

...и приобрести там одежду. Точнее — украсть, видимо, потому что местных денег у меня с собой логично не было. Не то чтобы у меня был какой-то опыт в этом сомнительном мероприятии, но что-то подсказывало, что вряд ли у меня получится разжалобить местных жителей, чтобы мне просто так одежду дали.

И еду... Очень нужна еда. Особенно — шоколад.

«Шокола-а-ад!!! — тут же подал голос внутренний зверь. — Шоколад, шоколад, шокола-а-ад!.. Моя хотеть шоколад! Гору шоколада!»

Знаю-знаю, уймись, Зигорра. Доберемся до города — достану для тебя весь шоколад, который только смогу найти.

Дело в том, что у каждого архана есть какой-то заскок на определенной еде, которая чрезвычайно нравится внутреннему зверю и питает большой энергией. Очень часто это какие-нибудь сладости, у меня вот — шокола-а-ад. Моло-о-очный! Обожала его до одури, точнее — обожал мой внутренний зверь. Шоколад давал мне много сил и моментально успокаивал взбунтовавшегося дракона. Усыплял зверя, так сказать. Лучше всякой медитации работало.

Мой свежеразмороженный мужчина тем временем медленно поднялся на ноги, отряхивая с одежды остатки ледяной крошки. Он оказался достаточно высоким, его движения были плавными, уверенными, как у крупного хищника. Мужчина уставился на меня так, будто я только что спросила, где тут можно покормить единорогов.

— Дорогу в город? — переспросил он, изящно вскинув одну бровь. — Милая моя ледяная фея, ты где, по-твоему, находишься? На пикнике в райских кущах?

— На территории Валтарии, ясное дело! Мне просто нужно добраться до...

— До города? — он фыркнул. — Милая моя, ты либо гениально шутишь, либо твои познания в географии так же скудны, как и твой гардероб.

— Я не твоя «милая», — огрызнулась я. — И просто спросила дорогу.

— А я просто отвечаю, — он сделал шаг ко мне, и его желтые глаза загорелись мрачным весельем. — Ты находишься на главном полигоне Академии Клинков и Теней.

Ч-ч-что?..

Я не ослышалась? Академия Клинков и Теней? Самое элитное и жестокое военное заведение Валтарии, тот самый питомник для будущих командиров и убийц?

— И это не просто территория — это испытательный Полигон Смерти. И выходов с него всего два.

Он сделал драматическую паузу, и я почувствовала, как у меня в животе нехорошо так заурчало, то ли от голода, то ли в ожидании дурной информации.

— Первый, — мужчина указал большим пальцем себе через плечо, — вперед ногами. Тебя находят лекари уже холодной и отправляют в морг. Довольно популярный маршрут среди неудачников.

— А второй? — спросила я, нервно дернув глазом.

— Второй, — он усмехнулся, и его желтые глаза сверкнули, — пройти отбор. Завершить вступительное испытание, пройдя Полигон Смерти, и стать адептом, добравшись до здания Академии живой и невредимой. Ну, или почти невредимой, — он снова окинул меня оценивающим взглядом. — Другого пути в «город» отсюда нет. Ты, вообще-то, примерно в центре полигона стоишь. И ты не могла здесь оказаться, не войдя сюда через полигонные врата. Не пойму, ты так флиртуешь со мной, прикидываясь дурочкой, или что?

«Вот это мы накос-с-сяпу́рили», — многозначительно протянул мой внутренний зверь.

Н-да... Вот это мы приплыли, Зигорра...

Глава 3. Полигон смерти

Я стояла, не в силах вымолвить ни слова, с трудом переваривая информацию.

Мало того, что меня похитили, и мне пришлось бежать, так я еще и прибежала аккурат к саликиду на полигон вступительных экзаменов в самую упоротую военную вражескую академию... А у мироздания хорошее чувство юмора, однако. Только не совпадает с моим, к сожалению...

Ирония судьбы была настолько чудовищной, что хотелось смеяться и плакать одновременно. Я выбрала первый вариант, издав короткий, истерический смешок.

— У меня... своеобразное чувство юмора, — улыбнулась криво.

— Я заметил, — хмыкнул мужчина.

Он внимательно посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на интерес, смешанный с недоверием.

— Лу́кас, — неожиданно представился он. — Меня зовут Лу́кас Скаа́р. А тебя как зовут, загадочная ледяная фея?

— Я не ледяная фея!

— Да ладно? А по-моему, очень даже она, — усмехнулся Лукас, улыбка у него была красивая, чарующая. — Свалилась мне на голову именно в тот момент, когда я больше всего нуждался в помощи, первоклассно меня разморозила, а ведешь себя так, будто просто мимо проходила. И я теперь явно у тебя в долгу. Так как тебя зовут, фея?

— Кьяра, — ответила я, прежде чем успела подумать.

А потом прикусила язык, поздно сообразив, что сама себя спалила.

Впрочем... Вообще-то, мое полное имя — Кьярне́тта Ре́ймон-Террия́к-Вулькио́сская-Файринке́йла-Ро́дингер, во всех документах я фигурирую именно так, это лишь близкие меня называют просто — Кьяра.

Так что, наверное, не стоило переживать, да? Мало ли сколько Кьяр в мире ходит...

— Кья́ра Ви́нтер, — добавила первую пришедшую в голову фамилию, точно не относящуюся к аристократическим родам.

Чтобы усилить, э-э-э, простоту своего происхождения, ага.

Лукас улыбнулся, кивнул и ненадолго переключил внимание на белую сову, которая уселась ему на плечо и начала радостно махать крыльями и нежно покусывать своего хозяина за щеку.

— Да хорошо со мной всё, хорошо! — со смехом приговаривал Лукас, уворачиваясь от совиного клюва.

А я тихонько выдохнула от облегчения. Судя по реакции Лукаса, а точнее — ее отсутствию, всё было в порядке, и я свое происхождение не выдала.

Но рано расслабилась.

— Так откуда ты пришла? — продолжил допрос Лукас. — Выглядишь так, будто вообще не понимаешь, где оказалась. Ты кто такая?

— Твой личный ангел-хранитель с неба спустился, — буркнула я. — Какая разница?

— А-а-а, кажется, я понял... — медленно протянул Лукас, и взгляд его подозрительно потемнел.

Я нервно сглотнула, стараясь не выдать свое волнение, хотя меня уже всю трясло от напряжения.

«Давай его грохнем до того, как он на нас-с-с нападет? — предложила Зигорра. — Будем дейс-с-ствовать на опережение!»

Я поджала губы и крепче сжала кинжал, который так и не выпустила из рук, готовая в любой момент атаковать.

— Ты из совсем низшего сословия, да? — с сочувствием протянул Лукас. — Кто-нибудь из черни? Тебя даже через главные врата на полигон пропускать отказались? А ты умудрилась найти брешь и все-таки попасть на полигон, да? Соответственно, ты не проходила инструктаж и плохо представляешь, как выглядит испытание, а информацию об этом вне академии не распространяют, до какой-нибудь глубинки имеющиеся крохи информации наверняка не доходят...

Я потупила взгляд, стараясь выглядеть максимально правдоподобно.

Если бы я была в менее нервном состоянии, то хохотала бы сейчас до слез от предположения мужчины.

«Карау-у-ул, он назвал нас низшим сословием!!!» — возмущенно заорал внутренний зверь во мне.

Так и отлично, мне эта легенда только на руку.

«Нас унизили-и-и!»

Зигорра, не преувеличивай.

«Разодрать! Отомс-с-стить! На кол пос-с-садить!..»

Вот откуда в моем драконе столько жажды крови, если я сама — вся такая нежный цветочек? Цветочек, я сказала! С кинжалом в руке, да, что вас смущает?

— Не переживай, — сказал Лукас, положив ладонь мне на плечо, и я вздрогнула от неожиданного прикосновения и вскинула голову, уставившись на собеседника. — Ты уже на полигоне, и твое происхождение здесь более не имеет значения. Академия Клинков и Теней принимает всех, кто может пройти это поле. Если юный волшебник или волшебница способны пройти испытание, то на их родословную уже никто не смотрит. Я понимаю, что тебе стыдно за свою родню...

«Разодра-а-ать!..» — орала в моей голове Зигорра.

— ...но академия ценит и принимает всех, кто действительно этого достоин, — закончил Лукас. — Но ты плохо снаряжена... Совсем никчемно, если честно, — он скептично посмотрел на кинжал в моей руке. — Кто ж с такой никудышной экипировкой на Полигон Смерти лезет? Или ты крутой маг?

Я неопределенно повела плечом, не отрицая и не подтверждая слова мужчины.

Признаваться в своем боевом опыте было так себе затеей, пожалуй.

— Ты мне жизнь спасла, я тебе очень благодарен. Так что... Если хочешь выжить, советую держаться рядом со мной, пока мы проходим поле. Не в моих правилах скакать с кем-то на пару по полигонам, но ради ледяной феи можно сделать исключение.

— Так... то есть, чтобы поступить, нужно просто дойти до конца этого поля? — переспросила я, скептически оглядывая окрестности.

Звучало удивительно просто. Слишком просто. Как будто сказать «чтобы стать королем, нужно просто дойти до трона», умалчивая о засадах, предательствах и яде в бокале.

Но, кажется, до этой треклятой академии всё равно придется добраться, чтобы через нее уже двинуться в город. И сделать это будет быстрее и проще не в одиночку.

Лукас фыркнул, и в его желтых глазах заплясали веселые искорки.

— Просто? — он рассмеялся коротким, резким смехом. — Да, моя наивная ледяная фея. Просто, как выжить в мясорубке. Полигон кишит нечистью, которую здешние мудрецы ласково называют «естественным отбором». Твари, ловушки, иллюзии... А еще, — он понизил голос, сделав его сладковато-ядовитым, — твои собственные будущие однокурсники.

Тут до меня начало доходить...

— А тебя?.. — я кивнула в сторону растаявшей глыбы, из которой я вызволила мужчину. — Кто умудрился заморозить тебя, если ты такой знаток местных опасностей? Это кто-то из будущих «однокурсников»?

Лицо Лукаса помрачнело, надменная ухмылка исчезла, сменившись холодной злостью.

— Не видел. Удар в спину прилетел. Ощутил леденящий холод, и всё. Кто-то явно решил грубо убрать меня с дороги. Нарушение правил, конечно, но тут правила — понятие растяжимое. Когда я найду этого милого человека... — он недоговорил, но по тому, как сузились его зрачки, я поняла, что участь негодяя будет незавидной. Я его понимала, быть замороженным заживо — не самое приятное времяпрепровождение. Я бы тоже желала отомстить.

— Ладно... Видишь Академию? — он повернулся и указал рукой вдаль, где на скалистом утесе высилось мрачное, похожее на крепость здание, которое я сразу и не приметила из-за дымки в воздухе. — Вот наш с тобой маяк. Доберемся — считай, поступила. Ну и выжила заодно.

Я уже собиралась спросить, что за нечисть здесь водится, чтобы морально подготовиться к встрече с чем-то вроде гигантских ледяных пауков или снежных троллей. Но Вселенная, как обычно, решила не тратить время на лишние объяснения и перешла к практической части. Потому что за моей спиной послышался подозрительный шум, я ме-е-едленно повернулась в его сторону... и нервно дернула глазом при виде открывшейся картины.

***

Из-за груды развалин донесся странный скрежещущий звук, как будто кто-то точил ножи о ледяную глыбу, а еще запахло гнилым мясом и серой. Так себе аромат, прямо скажем...

Сова на плече Лукаса яростно пощелкала клювом и взмыла в воздух. Мне тоже захотелось расправить крылья и свалить отсюда куда-нибудь подальше.

— Говорим о нечисти, а она, как на заказ, — беззаботно заметил Лукас, поворачиваясь к одной из темных арок между руинами.

Мой мозг на секунду отказался обрабатывать информацию, когда из-под каменной арки выползло... нечто. Описать это — всё равно что попытаться пересказать кошмар, который забываешь при пробуждении, помня только ошмётки ужаса. Это была груда бледного, шевелящегося жира, усеянная десятками молочно-белых глаз без зрачков. У твари было с десяток костлявых, похожих на паучьи, лап, которые с противным щелканьем перебирали по камням. Но самое отвратительное — это пасть. Вернее, её отсутствие. Вместо неё на теле зияла огромная рана, из которой свешивались чёрные, похожие на щупальца, отростки, сливающиеся в нечто, напоминающее воронку.

А еще рядом с этим чудищем что-то зашевелилось, сначала я подумала, что это сосульки ожили. Но это несколько существ, состоящих из острых, хаотично сцепленных льдинок, выскользнули из-за камней. Они передвигались резкими, дергаными движениями, а вместо глаз у них горели маленькие синие огоньки. Но это была не главная проблема.

Главная вылезла из-под земли прямо перед нами. Это было маргс знает что, напоминающее гигантского пушистого паука, если бы паука слепили из колючего инея и вставили ему десяток стеклянных, абсолютно безумных глаз.

— Это... Это что?!

— Кхалата́рг, — бросил Лукас, занимая боевую стойку, и в его руках блеснул сотканный магией ледяной клинок. — Проще говоря — ледоходец. Он всегда голодный, питается страхом, и, судя по твоей бледной физиономии, уже предвкушает пир.

Я застыла на месте, вглядываясь в эти кошмарные создания. В Лакоре мы изучали нечисть Валтарии и Пустых Земель совсем бегло: демонических грифонов, ледяных голубей... Но эти... эти ледяные твари были чем-то новым для меня и откровенно противным.

Так, ладно... Хватит тупить, надо действовать. Я принцесса Лакора, дилмон вас раздери, а не закуска для какой-то слизистой многоножки!

— Ты сражаться-то умеешь? — уточнил Лукас.

— Ага. Немножко, — с загадочной ухмылкой произнесла я, увеличивая магией кинжал до размеров почти полноценного меча и перехватывая его поудобнее.

Наверное, не стоит рассказывать моему новому знакомцу, что у меня каждое утро начинается с активной тренировки, потому что без отличной физической подготовки невозможно сдерживать внутреннего зверя, да?

Следующие несколько минут превратились в хаотичный, шумный и чрезвычайно неприятный балет в натуральных снежных декорациях. Жуткий ледяной монстр, несмотря на свою внешнюю неуклюжесть, двигался с поразительной скоростью, его щупальца-воронка изрыгали нечто липкое и черное, что, падая на камни, шипело и прожигало в них дыры.

Когда одна из липких масс полетела в меня, я инстинктивно выставила вперед руку, и из воздуха с хрустом наросла ледяная стена толщиной в ладонь. Грязь шлепнулась о нее и застыла, превратившись в безвредную глыбу.

— Неплохо! — крикнул Лукас, отрубая одно из щупалец, тянущегося к нам сбоку от ледяной стены. — Грубоватая техника, но весьма интересная. Не приходилось такую наблюдать.

Его голос звучал с неподдельным удивлением.

«Дай мне обернутьс-с-ся! — взревел внутренний зверь в моем сознании. — Я покажу ему изящ-щ-щную технику! Разор-р-рву этих тварей одним с-с-сладким кус-с-сем!»

Ой, Зигорра, замолчи! Я не могу здесь обернуться, я же так моментально себя раскрою!

«Рас-с-скроешь? И что с-с-с того? Они будут с-с-слишком мертвы, чтобы кому-нибудь что-нибудь рас-с-сказать! Это же лучший вид с-с-секретности!»

Логика, надо признать, была железной, варварской, но железной.

Я чувствовала, как под кожей заходили ходуном начинающие проявляться чешуйки, а в горле запершило обещанием ледяного пламени. Это было опасно... Очень опасно. Мне срочно требовалась какая-то энергетическая подпитка или просто плитка молочного шоколада, желательно весом с кирпич.

«С-с-сожги их! Раздави! Преврати в ледяную пыль!» — продолжала настаивать Зигорра.

«Да тихо ты, — мысленно огрызнулась я, уворачиваясь от очередного прыжка мелкой, покрытой слизью и шипами твари, которая, судя по всему, состояла из одних только челюстей и злобы. — Я не могу просто так превратиться, этот саликид же все увидит и сдаст меня своим»

«Ну и что он с-с-сделает? Заморозит? Мы его с-с-сами заморозим! — бушевала Зигорра. — Дай мне управление! Я покажу этому желтоглазому зазнайке, как нужно дратьс-с-ся!»

Драконья сущность упрямо прорывалась наружу, и мне было всё сложнее ее сдерживать...

— Эй, ледяная фея, не зевай! — прорезал воздух голос Лукаса.

Он резко оттянул меня за локоть, и мимо, со свистом рассекая воздух, пронесся хвост твари, оставивший в стене позади нас свежий скол.

Локоть мой был ничем не прикрыт, и Лукас коснулся именно моей кожи.

Это прикосновение словно обожгло странным потоком энергии, и я шумно втянула носом воздух, чувствуя, как чужая, но на удивление «вкусная» энергия приятным теплом разливается по телу.

Подозрительно покосилась на Лукаса, который уже отпустил мой локоть и вообще не смотрел на меня, занятый битвой с тварями.

Это вот что за странный энергетический контакт сейчас был?

Но мой дракон, на удивление, моментально успокоился и притих. Чешуйки перестали проявляться под кожей, в голове воцарилась блаженная тишина.

И без всякого шоколада? Вау! Понятно, что ненадолго, но сам факт...

Хэй, мужчина, что ты такое, что воздействовал на меня, как ходячее противоядие от драконьей истерики?

— Да я не зеваю, а... стратегически размышляю! — сказала, создавая ледяные копья, летящие в наступающих чудовищ.

— Стратегически? — Лукас метнул в чудовище кинжалом из сгущенной тени. — Выглядит скорее как ступор.

А ты сам попробуй думать, когда у тебя внутри вторая личность орет тебе в уши о том, как хочет всех разорвать!..

— Ладно, болтовню оставим на потом. Бежим, — скомандовал Лукас. — Драться с каждой тварью здесь — верный путь лечь костьми. Задача на полигоне — пройти его, любым способом, а не победить всех, кто по нему бродит. Тем более здесь невозможно победить всех, твари специально прикормлены, и их слишком много. Сейчас новые набегут.

И правда, из-за руин выползали новые монстры. Лукас, не теряя времени, создал ледяной щит, прикрывающий наш тыл, и рванул с места, мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Мы понеслись по разрушенным улицам, минуя груды обломков и воронки, оставляя позади хор разъяренных щелканий и шипений. Академия на холме маячила вдали, ее шпили, словно чёрные иглы, впивались в багровое небо, как призрачный замок из моего персонального кошмара.

И всю эту бешеную дорогу, под аккомпанемент собственного тяжелого дыхания, у меня в голове звучал недовольный, обиженный рык моего внутреннего зверя.

«Что ты делаешь? Ты убегаешь? Ты бежишь от еды? Это унизительно! Кьяра, я требую перес-с-смотра твоей с-с-стратегии!..»

Да заткнись ты, боже!..

Внутренний зверь сердито умолк, затаив обиду. Но хотя бы не орал и не рвался сместить мое человеческое сознание, и это уже было большой победой.

Наш побег быстро превратился в серию коротких, жестоких и до неприличия шумных стычек, и я на практике убедилась, что полигон в самом деле был населен разнообразными тварями специально для проверки, на что способны будущие адепты.

Лукас искусно сражался прямо на бегу, его ледяное лезвие рассекало воздух беззвучно, оставляя после себя лишь магические разряды. Он мастерски работал телом, уворачиваясь от атак с грацией хищника. Я действовала менее изящно (ну какое изящество у драконов, а?), но тоже эффективно.

Из-за очередных руин на нас выпрыгнула стая зубастых тварей, похожих на обледенелых лягушек, если бы лягушек скрестили с бензопилой. Пока Лукас уворачивался, создавая для тварей магические ловушки, я превратила в ледяной каток снег под лапами тварей, они поскользнулись и полетели кубарем, а Лукас ловко добил их, пока они беспомощно перебирали лапками.

Этот Лукас Скаар, конечно, был впечатляющ. Он не просто замораживал тварей, а творил ледяное искусство. Один взгляд ярко вспыхнувших жёлтой магией глаз, одно короткое прикосновение ладони к твари — и выскочивший перед нами ледоходец взорвался изнутри, осыпавшись на землю дождем ледяной крошки. Я бы поаплодировала, если бы не мысль о том, что Лукас может сделать так и со мной. Нервно сглотнула и невольно сделала шаг назад.

— Никогда не видела магию саликидов в действии? — хмыкнул, Лукас, глядя на мое ошарашенное лицо.

— А? Да... Ага... Впечатляет, — выдавила я из себя. — А для вот этого вот... Хм... действа... Только посмотреть достаточно?

— Ладонью коснуться обязательно. Нужен проводник — какой-то контакт.

— И даже через одежду сработает? — похолодела я.

— Нужен именно прямой контакт. Если бы у этой твари была броня, как у ледяных грифонов, то даже с прикосновением не получилось бы, — тяжело вздохнул Лукас.

Так... Нельзя давать ему касаться себя, запомнить. И всем остальным — тоже. И вообще, нужно кутаться в плотную одежду, на всякий случай...

— Хэй, ледяная фея, ты чего там вмёрзла? — насмешливо произнес идущий впереди Лукас, глянув на меня через плечо. — Не собираюсь я тебя морозить, не нужно меня бояться. Ты чего? У саликидов жесткий Устав: к людям нашу магию применять нельзя.

Ну, ты, может, и не собираешься меня эффектной ледяной крошкой взрывать, а вот те саликиды, кого я видела около поезда, явно плевать хотели на какие-то там Уставы...

Любопытно... Видимо, Скаар принадлежал к другому лагерю саликидов. К... адекватному?

Думая обо всем этом, я рассеянным взмахом руки избавилась еще от парочки выскочивших монстров, и из земли, повинуясь моей силе, выросла стена ледяных шипов, нанизывающая пару сосулечных тварей, как шашлык.

Мы понеслись дальше по заснеженному полю, обходя груды камней и провалы. Я бежала без ощущения тяжести в теле, мои драконьи легкие спокойно глотали морозный воздух, ноги, привыкшие к долгим тренировкам, не подводили. Лукас изредка оглядывался, и я ловила на себе его взгляд — всё более заинтересованный и оценивающий.

«Нравиш-ш-шься ему, — вновь подала голос Зигорра. — Хищник чует хищника. Только он еще не знает, нас-с-сколько ты крупный хищник. С-с-стоило бы показать!..»

Зигорра, я тебя умоляю, только не это! Я не собираюсь флиртовать с саликидом, который пять минут назад был ледяным памятником! И вообще, он мой враг!

«А кто говорил про флирт? Я про то, чтобы проломить эту с-с-стену впереди ударом хвос-с-ста!»

Впереди действительно показалась стена — высокая, каменная, преграждающая путь, казалось, на всём обозримом пространстве. Лукас замедлил бег, готовясь, видимо, либо перелезть через стену, либо искать обход, но времени не было — сзади уже слышался мерзкий скрежет догоняющей нас нечисти...

«Обращайс-с-ся! С-с-сейчас же!» — взревела Зигорра в моей голове так, что я чуть не споткнулась и не полетела носом в сугроб.

Я едва сдержалась от оборота, честно... Чувствовала, как чешуя пытается проступить на коже, как крылья, огромные и мощные, рвались из лопаток, обещая свободу разрушения. Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, до боли, и мысленно прошипела: «НЕТ! Не сейчас... Я справлюсь сама».

Вместо драконьего рыка я выбросила вперед руки. Не стала создавать сложную конструкцию, не было времени на изящные вихри или ажурные узоры магии. Я сконцентрировала всю свою ярость, весь страх, всю мощь в одной точке перед монолитной стеной, которая вздымалась перед нами, как гладь гигантского зеркала, темного и непроглядного. И выпустила сноп необузданной ледяной энергии.

Раздался не взрыв, а оглушительный, сухой треск — звук ломающейся вековой мерзлоты. Стена не взорвалась, а будто бы сдалась, рассыпавшись прямо на глазах, будто ее разрезали грубым ножом, и в точке удара образовался аккуратный арочный проход, усыпанный мелким щебнем. Как раз, чтобы пара человек могла пройти.

Лукас замер на месте, уставившись на меня, его желтые глаза были широко раскрыты, а на лице читалось неподдельное изумление.

— А ты... горячая ледяная фея, однако, — медленно проговорил он.

Я тяжело дышала, чувствуя, как магия отливает от кончиков пальцев, так как этот фокус забрал у меня кучу сил.

Вот видишь, Зигорра? Можно и без превращения обойтись!

Мой дракон лишь издал недовольное ворчание.

— Как ты эту стену пробила? Она же толстенная, да еще и зачарованная, — с лёгкой растерянностью в голосе произнес Лукас. — Ты где такому фокусу научилась?

— Давай просто побежим дальше, а? — предложила я. — Пока я не рухнула от избытка своей горячности. Закроешь пролом за нами? Мне нужно время, чтобы прийти в себя после этой магической вспышки, а так мы хоть немного сдержим тварей.

Лукас молча кивнул, и мы рванули в образовавшийся проход, который Лукас тут же закрыл за нами ледяной коркой. Его взгляд, брошенный в мою сторону на бегу, говорил обо всем сразу: «Кто ты такая?», «Что ты за маг?» и «Слушай, а это было круто!».

«А он мне нравитс-с-ся, — неожиданно произнесла Зигорра. — Этот молодой человек умеет ус-с-страивать запоминающиеся с-с-свидания».

Я аж воздухом поперхнулась.

Чего-о-о?! Какие, к дилмонам, свидания, Зигорра?!

«Крас-с-сивые, — проурчала та. — На зас-с-снеженном Полигоне С-с-смерти. Мне нравитс-с-ся такая романтика».

Какая здесь романтика, ты с ума сошла?!

«Возможно, — не стал спорить внутренний зверь. — От его запах-х-ха. Пахнет он очеш-ш-шуительно... Может, с-с-сожрем его?»

Ну ты хоть определись, сожрать хочешь, или экстравагантным свиданием с понравившимся мужчиной восхититься?!

«Не понимаю, в чем разница», — проворчала Зигорра.

Действительно, чего это я...

Наша с Лукасом «прогулка» быстро превратилась в какой-то слаженный, хоть и абсолютно сумасшедший танец. Он работал мощной стихийной силой: волны льда, сносившие всё на своем пути, взрывы, превращавшие тварей в ледяную пыль. Я экономила силы, не стремилась проявлять себя во всей красе, действовала точечно и, что самое обидное для моей драконьей гордости, скорее как поддержка.

Пока Лукас сражался с крупными целями, меня атаковала мелочь, те самые сосульки с глазками-огоньками. Они скрипели, как несмазанные шестеренки, и пытались впиться мне в ноги острыми, как бритва, краями. А когда очередной ледоходец попытался зайти Лукасу с фланга, я не стала замораживать тварь, вместо этого создала под его лапами идеально гладкую ледяную горку: тварь поехала, забавно размахивая конечностями, и врезалась головой в монстра покрупнее, которого как раз повалил Лукас. Монстр задавил более мелкую тварь, и обе замерли, бездыханные, не пришлось тратить силы и на совсем мелочь, тоже попавшую в куча-малу. Экономия магических ресурсов — наше всё!

«С-с-скучно! — проревела Зигорра. — Где огонь? Где ярос-с-сть? Где тот момент, когда мы с-с-схватим эту шес-с-стиглазую гадос-с-сть, разорвем ее на две час-с-сти и развес-с-сим кишочки на ветках?..»

Ну уж нет, этого момента не будет, потому что я не хочу, чтобы мой случайный напарник узнал, что я умею разрывать тварей на части когтями.

И вообще, я этим не занимаюсь! Откуда столько кровожадности, Зигорра?

«Ни ш-ш-шоколада, ни киш-ш-шочков...» — недовольно пробурчал дракон.

О Пресвятая Мелия, дай мне сил!..

Одновременно с этим сумбурным разговором с внутренним зверем я примораживала к земле стаю хищных сосулек, пытавшихся окружить Лукаса.

Он оглянулся на хруст льда, потом на меня. В его желтых глазах горел не просто интерес, а неподдельный азарт.

— Ладно, признаю́, — сказал он, отбиваясь очередной магической вспышкой от мелкой нечисти. — Ты не похожа на тех сопливых адептов, что обычно ползают по этому полигону, и которых выносят вперед ногами.

Следующими на пути нам попались какие-то тени с когтями, материализующиеся прямо из стен. Лукас встретил их своим клинком, а я ослепила их вспышкой отраженного солнечного света от ледяного щита. Тени завизжали и рассеялись.

— Ничего себе синхронность! — выдохнул Лукас, на мгновение прислонившись к стене, чтобы перевести дух, его взгляд в мою сторону был откровенно впечатленным. — У тебя отличное чутьё в битве, быстро ориентируешься. Откуда ты? Я знаю всех перспективных бойцов из знатных семейств. Но о тебе — ни слуху ни духу... Никого перспективного с фамилией Винтер не знаю. Ты где тренировалась?

Внутри всё сжалось, похолодело. Вопрос был закономерный, но смертельно опасный.

Так... Кажется, пришло время импровизации.

— О, я... из глубинки, — выдавила из себя, лихорадочно перебирая в памяти карту Валтарии, которую я видела-то пару раз в жизни.

Нужно было вспомнить что-то дальнее, глухое, ничем не примечательное...

— Очень глубинки, ты верно догадался про меня. Совсем мелкая деревушка Имерхе́йм, — вспомнила я одно заброшенное нищее место.

Во всяком случае, оно было таковым раньше, и я очень надеялась, что ничего не поменялось.

Лукас поднял бровь.

— Имерхейм? — в его голосе прозвучало легкое удивление. — Серьезно? Я думал, там после последнего оползня только нечисть да снежные барсы остались. И как там живется? Говорят, почва там — сплошной лед, ничего не растет даже в теплицах. Судя по отчетам, убогое местечко.

«Как он с-с-смеет так отзыватьс-с-ся о нашем доме?!» — резко подал голос мой внутренний зверь.

Зигорра, ты чего? Я этот дом только что выдумала.

«Как он с-с-смеет так отзыватьс-с-ся о нашем вымышленном доме?!» — тут же исправилась Зигорра.

Так, понятно, дракону нужен шоколад. Как можно больше и как можно скорее.

Потерпи, милая, доберусь до ближайшей кондитерской лавки — и ограблю ее. Как истинная принцесса, да!

Мой внутренний зверь предвкушающе заурчал от обещания сладкого и временно замолк, давая мне сосредоточиться на разговоре с Лукасом, который, казалось, видел насквозь все мои ледяные баррикады.

— Ну, знаешь, отчеты часто ошибаются, — пожала плечами я. — Несколько семейств там еще живет. Да, почва не ахти, но мы справляемся как-то. Скотоводство там, всякое такое...

Хм, а как у них тут вообще дела с бытом обстоят? У нас в Лакоре было несколько областей, которые занимались выращиванием овощей, фруктов, зерна в гигантских теплицах, но всё равно стране не хватало продовольствия, и Лакор очень активно торговал с южными странами, меняя продовольственные товары на ценные магические ингредиенты и различные защитные артефакты, которые изготавливались с помощью лакорских кристаллов. Но у Лакора есть выход в море... А как в этом плане обстоят дела у Валтарии?

Мой мозг скрипнул в попытке вспомнить такие бытовые нюансы враждебной страны, и я умолкла, чтобы не сказать чего-то лишнего.

— Понятно, — протянул Лукас, не сводя с меня пронзительного взгляда. — Должно быть, там очень... своеобразно. Никогда не думал, что суровые земли Имерхейма дарят миру таких сильных самоучек-самородков. Без учителей, без академий...

— Я сама всему научилась, — выпалила я. — Гуляла по Лесу Шепчущих Духов, вот и оттачивала навыки на местной... фауне.

— Лес Шепчущих Духов? — Лукас смотрел на меня с непроницаемым выражением. — И что, духи тебе магию льда и постановку броска преподали? Лично? У них там, помимо вещих снов, и педагогический факультет имеется?

— Ага, — я кивнула с наигранной серьезностью. — По вторникам и четвергам. В перерывах между предсказаниями погоды и жалобами на ревматизм. Духи, знаешь ли, народ старый, вечно ноющий.

Лукас рассмеялся.

— А ты забавная, — он покачал головой, смотря на меня с явным любопытством. — Не знаю, зачем ты врешь, но, видимо, у тебя есть причины скрывать имя твоего учителя, — хмыкнул он. — Деревенский самородок, значит...

— Деревенскее некуда! — с жаром подхватила я, прогоняя из головы образ своих шикарных покоев в императорском дворце.

Такую деревню, как я, еще поискать надо, ага!..

— Ну что ж, тем ценнее твои навыки. Интересно, чему еще ты научилась в этом... Лесу Шепчущих Духов.

Я уже собиралась ответить очередной колкостью, но именно в этот момент почувствовала, что с моей броней что-то не так. По руке потекло... Посмотрела вниз и с ужасом увидела, что мой ледяной панцирь начал таять. Быстро, однако... Магия, поддерживающая его, истощилась от постоянных атак и бега. Наплечники сползли вниз, нагрудная пластина стала мутной и тонкой, а ледяная «юбка» просто испарилась с противным шипящим звуком.

Через несколько секунд я предстала перед Лукасом во всей своей красе: в промокшем кружевном кроп-топе и шёлковых шортиках.

Вот даже не знаю, был ли смысл прикрываться руками, учитывая всю идиотичность ситуации?..

Лукас замер, его глаза, еще секунду назад смеющиеся, теперь медленно, с невозмутимым видом знатока, осматривали меня с головы до ног.

— Этому... тебя тоже научили духи? — протянул он с легкой хрипотцой в голосе. — Тактике ведения боя... в столь специфической экипировке? Должен признать, уроки явно пошли впрок, потому что ты меня, хм... обезоружила. Отвлекающий маневр — выше всяких похвал.

Я подумала секунду и решила, что стесняться могу внутренне сколько угодно, а вот внешне следует вести себя достойно и встречать свой позор с гордо поднятой головой, как настоящая принцесса, столкнувшаяся с несуразными трудностями, а не какая-то истеричная барышня.

Поэтому я тряхнула головой, подбоченилась, приняв уверенную позу и, чувствуя, как горит лицо, высокомерным тоном спросила:

— Ну? Чего уставился? Девушек без верхней одежды не видел, что ли? Тебя настолько легко вывести из строя?

Лучшая защита — это нападение, ага!

Лукас приподнял одну бровь. Его взгляд скользнул по мне с нескрываемой мужской оценкой, от которой мне стало ещё жарче.

— На Полигоне Смерти — не видел. Обстоятельства, знаешь ли... Добавляют пикантности. Да и твоя, хм... «базовая комплектация», надо сказать, будет даже поэффектнее боевой, — задумчиво протянул он.

Прежде чем я успела что-то возмущённо прорычать, Лукас ловким движением сбросил с плеч свой длинный алый плащ.

— Но на улице всё-таки холодно, — сказал он, с неожиданной галантностью набрасывая тяжелую ткань мне на плечи. — И дисциплина обязывает, негоже будущей адептке отвлекать противников таким, хм... смертоносным оружием. Сражает наповал, подтверждаю, вид потрясающий. Но для бега по Полигону Смерти немного непрактично, не находишь?

Губы его дрогнули в улыбке.

Плащ пах дымом и дорогим парфюмом, запах которого был мне незнаком, что-то терпкое и при этом отдаленно напоминающее цитрусовый запах.

Плащ оказался неожиданно теплым, и я, недолго думая, закуталась в него, повязав концы на талии, чтобы получилось подобие платья. Вышло, конечно, бредово, но куда лучше, чем в одном белье.

— Красный тебе к лицу, — весело подмигнул Лукас. — Особенно в таком виде.

Ну вот, теперь я была похожа на потерявшуюся аристократку, которую герой спасает из лап дракона. Только дракон — это я. Ирония мироздания была просто восхитительна.

— Благодарю. Я постираю в академии твой плащ и сразу же верну его.

— О, не стоит. В академии просто надо будет отдать бытовикам, они прекрасно справятся с этой задачей.

Лукас наблюдал за моими манипуляциями по завязыванию плаща с лукавым выражением лица.

— Вот только в Имерхейме, насколько я знаю, носят грубую холстину, а не изящное кружево, — как бы между прочим заметил он.

Повисшая пауза показалась мне оглушительной.

«Ну что? Нас-с-стало время жрать его, да? — спросила Зигорра. — Мы безбожно с-с-спалилис-с-сь. Надо было с-с-сжигать и белье тоже!..»

Ага, и предстала бы я сейчас перед этим мужчиной вообще без ничего. Ну уж нет!

А белье...

Из этого как раз можно выкрутиться.

Поэтому я лишь фыркнула, подбирая плащ повыше и повязывая его потуже.

— У каждого села есть свои маленькие секреты, — парировала я. — И рукодельниц хватает. А теперь, если ты закончил модный приговор, может, продолжим пробиваться к академии, пока нас не настигло очередное полчище тварей?

Лукас хмыкнул и кивнул, разворачиваясь к маячившему впереди зданию из темного камня, до которого осталось уже совсем немного. Его фамильяр-сова летела рядом с нами и недобро на меня поглядывала, пощелкивая клювом.

Последние метры до границы полигона дались мне тяжелее, чем весь предыдущий бой. Мы с Лукасом уже не останавливались для сражения с нечистью, а просто удирали от нее на всей возможной скорости, азартно подгоняя друг друга и обмениваясь колкостями для поддержания боевого духа.

— А ты отлично бегаешь, для девушки, у которой доспехи испарились, как утренний иней! — крикнул Лукас, легко перепрыгивая через трещину в земле и кидая на меня весёлые взгляды.

— Ты тоже... неплохо... улепётываешь... — выдавила я, чувствуя, как уже горят легкие.

На самом деле спринтерский забег был тот еще, ноги стали ватными, в висках стучало, да и магия моя была истощена почти до дна, я уже даже чарами не могла себя подгонять. Впереди мерцал гигантский защитный купол, ограждающий территорию Академии от этого безумного полигона, и он выглядел как обещание Рая: там не было визжащих тварей, ледяных ловушек и этого вечного чувства смертельной опасности. А еще там виднелась целая шеренга взрослых магов, встречающих выживших адептов, и все они теперь с ободряющими улыбками вперемешку с легким удивлением смотрели в нашу сторону. Даже не знаю, что их удивило больше: мой странный внешний вид, или тот факт, что мы с Лукасом бежали рука об руку, разве что за эти самые руки не держались. Думаю, здесь не принято было проходить полигон вдвоем, так что мы с Лукасом выглядели странно и однозначно привлекали к себе внимание. Нехорошо, конечно, мне не следовало на себе так акцент делать... Но я собиралась сбежать из этой академии сразу же, как только добегу до финиша и переведу дух, так что, по большому счету, всё это не имело значения.

— Почти... пришли... — рвано выдохнула я себе под нос.

Когда мы пересекли энергетическую границу, воздух дрогнул, и давящее чувство догоняющей нечисти исчезло. Я сделала еще пару шагов по утоптанному снегу, и мои ноги наконец-то решили, что их эксплуатация превысила все разумные лимиты. Я не упала, а скорее осела на землю, рухнула на колени, а затем и вовсе на спину, беспомощно раскинув руки. Так и лежала, и смотрела в серое небо Валтарии, чувствуя, как каждую клеточку моего тела наполняет свинцовая усталость. Тяжело дышала, пытаясь перевести дух. Ну и разминочка у меня выдалась... А я утром еще переживала о том, что могу провалить экзамен по драконообороту, ага... Все эти переживания сейчас казались такими смехотворными...

Краем сознания уловила звук аплодисментов, поздравлений от, видимо, местных преподавателей, которые говорили что-то там про успешное прохождение испытания и зачисление. Я слушала вполуха... Даже не представляю, что бы сказали мои родители, узнав о том, что я только что поступила во вражескую военную академию, хех.

— Ну что, поздравляю, адептка Кьяра, — над моим лицом возникло ухмыляющееся лицо Лукаса.

Его серые волосы были растрепаны, но желтые глаза горели победным огнем.

— Ты прошла отбор.

— Мы... прошли, — поправила я, всё еще тяжело дыша. — И если ты... сейчас еще что-нибудь скажешь... про мой внешний вид... я найду в себе силы... тебя по лбу чем-нибудь огреть...

Он рассмеялся, присев на корточки рядом.

— Обещаю, что приберегу замечания о твоем экстравагантном внешнем виде для других случаев. А они наверняка будут, учитывая твою любовь к эпатажу, — не удержался Лукас от ехидного замечания.

— Твое... сочувствие... согревает мне душу... — пробормотала я, закрывая глаза. — Прямо как... горящий дом...

— Люблю, умею, практикую. Ну что, добро пожаловать в Академию, как говорится. Правда, встать на ноги для торжественного марша тебе, похоже, не светит.

— Я... просто... полежу тут пять минут... И всё будет... волшебно...

Шоколад, шоколад... Мне срочно нужен шоколад. Я была истощена и всё хуже сдерживала внутреннего зверя. Такими темпами мой дракон скоро прорвется наружу помимо моей воли. Пока что мне удавалось держать контроль, но сколько я так еще продержусь?

— Конечно, волшебно, — фыркнул Лукас. — Только вот через пять минут ты превратишься в ледышку.

— Я не...

Хотела сказать «мне не холодно», но вовремя прикусила язык, вспомнив о том, что в Валтарии маги не обладают такой же морозоустойчивостью, как я, и с точки зрения Лукаса и остальных обступивших меня волшебников я сейчас должна была дрожать от холода.

Но даже сил изображать дрожь от мороза не было, если честно...

— Я тебя до лечебницы донесу.

— Я... сама... — попыталась подняться, но руки предательски подкосились. — Просто... дайте мне минутку...

— Минутки у нас не будет, — произнес Лукас непреклонным тоном.

И прежде чем я успела возмутиться, запротестовать или просто неуклюже отмахнуться, он наклонился, и сильные руки подхватили меня с земли так легко, будто я была снежинкой.

Я пискнула от неожиданности и попыталась слабо сопротивляться.

— Пусти! Я же сказала... сама...

— Молчи и экономь силы, — отрезал Лукас, широким шагом пересекая двор академии. — Ты хрупкая девушка, а сражалась наравне со мной, имеешь право на маленькую слабость.

— Я не...

— Не хрупкая? То-то ты весишь, как горсть снега. Ты вообще питаешься нормально, или на одном хлебе с водой сидишь в качестве сомнительной диеты во имя красоты фигуры?

Я сдалась, прижавшись лбом к его холодным доспехам, бороться в словесных перепалках уже не было сил. Голова сама устроилась на плече Лукаса, а веки предательски смыкались.

— Это... нечестно... — пробормотала я, подавив душераздирающий зевок. — Использовать... мою временную слабость... Я сильная... Я могу... сама...

— Всё честно. Считай, что это тоже часть испытания, — хмыкнул Лукас. — Умение принимать помощь, когда гордость мешает тебе это сделать.

Он уверенно нес меня, взбираясь по ступеням к главному входу в академию, а я приоткрыла один глаз, чтобы бросить прощальный взгляд на полигон. Оттуда доносились крики, рыки и прочие звуки, говорящие о том, что для кого-то кошмар еще продолжался.

Ну что ж, по крайней мере, я больше не там, и я проходила это ледяное пекло не в одиночку, а вдвоем шагать по Полигону Смерти всяко приятнее.

Тихонько зевала в кулак и думала о том, какой сумасшедший денек сегодня выдался... Начался с падения в поезде, а закончился фактически в объятьях врага... И пока что это была лучшая часть дня, между прочим.

Я позволила себе расслабиться в руках Лукаса, который нес меня очень бережно по коридорам академии.

В конце концов... даже принцессе-дракону иногда нужно, чтобы ее просто понесли на руках.

Глава 4. Своеобразные методы

Несмотря на свинцовую усталость, заставлявшую веки слипаться, я заставила себя приоткрыть глаза. Пропустить такую возможность — пройти по территории самой Академии Клинков и Теней на руках у одного из ее, очевидно, будущих звездных учеников — было бы преступлением против шпионского долга, да-да! Пусть даже шпионка из меня была так себе, в полуобморочном состоянии и закутанная в плащ саликида.

Я, это... Изучаю врага вблизи, во!

Картина, проплывавшая перед моим мутным взором, значительно отличалась от лакорской академии ледяных драконов, которая была полна света, арок, витражей из цветного льда и воздушных галерей. А здесь же всё было совсем иначе, никакой легкости и воздушности, Академия Клинков и Теней напоминала скорее суровую крепость, высеченную из темного, почти черного камня, чьи башни взмывали в небо, словно копья, готовые поразить саму высь. Внутри стены тоже были из темного, шершавого камня, с массивными железными бра, в которых горел магический огонь. Повсюду виднелись барельефы, изображающие суровых воинов, сражающихся с тварями, похожими на грифонов. Никаких тебе легкомысленных арок или цветущих клумб, только функциональность и мощь. Академия больше была похожа на казарму.

По коридорам сновали адепты: в основном мужчины, крепкие, с суровыми лицами, хотя попадались и женщины, их была примерно треть, или даже меньше. Все адепты были одеты в черные военные камзолы, и окружающие бросали на нас с Лукасом быстрые, любопытные взгляды, но никто не подходил и не задавал вопросов. Несколько человек просто приветственно кивнули Лукасу. Кажется, его тут многие знали. Интересно... Впрочем, наверное, это всё — выходцы из каких-то аристократических семей, а они все друг друга знают, так или иначе. А то, что Лукас к таким относился, у меня не было ни малейших сомнений, всё в нем кричало об этом.

В целом, в академии царила дисциплинированная, молчаливая суета, я бы так это назвала.

«Какое унылое мес-с-сто, — прокомментировала Зигорра. — Ни тебе изящных с-с-статуй, ни фонтанов. Одни угрюмые рожи и холодные с-с-стены.... Как они тут не с-с-сходят с ума от тос-с-ски?»

Подумалось: они не сходят с ума, потому что им некогда... Здесь пахло настоящей ежедневной борьбой за выживание. Мне трудно было логично объяснить это ощущение, но как дракон я очень хорошо чувствовала эти витающие в воздухе военные настроения, когда речь идет именно о выживании.

Что ж за страна такая, против чего они здесь воюют?

Вскоре Лукас свернул в боковой коридор, откуда тянуло запахом целебных трав и чего-то резкого, антисептического. Здесь обстановка сменилась, мимо нас проходили другие адепты: кто-то изможденный и окровавленный, кто-то — потрепанный, но целый и поддерживающий своего боевого раненого товарища.

На нас поглядывали с интересом, особенно внимательно разглядывали меня, болтающуюся на руках у Лукаса. И это бесило. Бесила собственная слабость и даже невозможность нормально сжать руку в кулак. Пальцы не слушались... Бесит, ар-р-р!

Шоколад... Мне очень, очень нужен шоколад...

— Не ори, — вдруг сказал Лукас, и я вздрогнула, подумав, что он каким-то образом услышал ворчащую Зигорру.

— Я не...

— У тебя на лице написано желание провалиться сквозь землю от стыда, или чего там еще, — усмехнулся он, ловко огибая группу старшекурсников. — Расслабься. Половина тех, кто прошел сегодня Полигон Смерти, либо кого-нибудь тащила, либо его тащили. Это не слабость, это выживание. Мы в Валтарии, а не в каком-нибудь спокойном процветающем Лакоре, не забывай об этом.

— Такое забудешь, как же... — пробормотала я.

— Вот-вот! — хмыкнул Лукас.

Он не обратил внимание на мое ворчание и хмурость, очевидно, восприняв это в рамках своей логики, а мне вот очень не понравилось упоминание Лакора в таком ключе.

Хм... Я знала, что Валтария — такая же страна вечного льда и холода, как и Лакор. Но не знала нюансов местного быта. Лакор — действительно процветающая страна, несмотря на суровый климат. В чем проблема у Валтарии?

Наконец мы достигли массивных дверей, над которыми висела простая вывеска с изображением скрещенных посоха и кристалла — символ лекарей, видимо. Лукас плечом толкнул тяжелую деревянную дверь, и мы оказались в лечебнице, где пахло очень специфичными запахами. Не привычными травами, а чем-то другим, более резким и будто жженным.

Помещение было таким же аскетичным, как и сама академия: ряд простых коек, застеленных серыми одеялами, полки со склянками и россыпью разноцветных кристаллов. Пожилая седовласая женщина в белом халате поверх черной униформы подняла на нас взгляд, ее лицо не выразило ни малейшего удивления при виде меня.

— Очередной пробившийся с полигона, господин Скаар?

— Сильно вымоталась, но хотя бы цела, — кивнул Лукас. — Магическое истощение.

— О, даже кости сращивать не надо? Какая удача! Кладите на третью койку.

Лукас подошел к указанной кровати и с удивительной аккуратностью уложил на жесткий матрас. Его движения были бережными, что странно контрастировало с его обликом эдакого рыцаря в ледяных доспехах. Он даже поправил сбившийся плащ на мне, чтобы я была прикрыта как следует.

«Вот же з-з-зараза! — неожиданно возмутился мой внутренний зверь. — Что творит, что творит!..»

Зигорра, ты чего? Он просто плащ поправил.

«Вот именно!!! — пуще прежнего взревел дракон. — Это запрещенный галантный прием! Теперь его нельзя с-с-сжечь или с-с-сожрать!»

Я мысленно усмехнулась.

Было бы неплохо, если бы это была единственная моя проблема...

— Спасибо, — прошептала я.

Лукас окинул взглядом переполненное больничное крыло, его лицо стало мрачным. Он окликнул ускакавшую в другой конец крыла целительницу (кажется, ее звали Хельга, судя по окликам от коллег в зале), но та лишь развела руками, мол, занята, есть пациенты поважнее. И, судя по окровавленным бинтам, они нуждались в помощи гораздо больше меня. Я-то что, мне, так, отлежаться нужно... Хоть где-нибудь, уже неважно, где... Я бы и в сугробе полежала, если честно.

Лукас недовольно цокнул языком.

— Похоже, ждать помощи тебе придется до завтра, — заявил он, опускаясь на край моей кровати, матрас под ним прогнулся. — Слишком много раненых... Вступительные экзамены в этот раз выдались особенно жаркими... Так, выкладывай, где именно твое ранение. Я не мастер, конечно, но базовые целительные чары знаю, и я в состоянии оказать тебе медицинскую помощь.

— Нет у меня никаких ранений! Ауч...

Как раз в этот момент я пыталась сесть поудобнее, но зашипела от резкой боли в правом бедре. И вспомнила момент в схватке, когда один из ледоходцев, прежде чем рассыпаться, успел швырнуть в меня сгустком неестественно холодного льда, удар пришелся как раз по этому бедру. В пылу боя я не придала этому значения, отмахнулась, как от царапины, теперь же место ушиба горело ледяным огнем, и боль потихоньку расползалась вверх.

Проклятье, кажется, это был не просто ушиб, а ледяной ожог, разъедающий плоть изнутри...

Лукас наблюдал за мной со снисходительной улыбкой.

— Никаких ранений, значит, да?

— Пустяки, — отмахнулась я, стараясь говорить как можно беззаботнее. — Просто ушиблась. Само пройдет. Иди, не беспокойся.

Мне бы как-то спрятаться от чужих глаз и своей драконьей магией себя подлечить...

Лукас покачал головой.

— Я видел, как в пылу сражения в тебя прилетело чарами ледоходца. Эту рану лучше залечить как можно скорее, чтобы обошлось без серьезных последствий. Ты же не хочешь довести до ампутации руки или ноги? Ну вот. Так что — не дури. На Полигоне Смерти не бывает «пустяков», Кьяра, а ледяной ожог распространяется очень быстро. Покажи, где он, я помогу от него избавиться.

Его тон не оставлял пространства для споров, он говорил как командир, привыкший, что его приказы выполняют. Мое смущение начало медленно перерастать в злость, сначала на Лукаса, потом — на саму себя. Я, Кьяра Родингер, лакорская принцесса и единственная девушка-архан в нашем мире, стесняюсь показать бедро какому-то саликиду? После всего, что сегодня произошло? Да ну смешно же!

— Отлично. Смотри. Любуйся, — коротко процедила я сквозь зубы.

И резко откинула алый плащ, который был повязан на манер платья. Теперь я сидела перед Лукасом в своем до смешного неподходящем для лечебницы кружевном белье, но поза моя была вызывающе-небрежной: я откинулась на руки, вытянула травмированную ногу и с напускным безразличием указала на бедро.

— Вот ваш объект для изучения, доктор. Лечите.

Хотела продолжить ехидный диалог, но Лукас был чрезвычайно серьезен, его взгляд скользнул по моей ноге, и я сама напряжённо посмотрела вниз.

И недовольно поджала губы от раскрывшейся передо мной картины.

Кожа на внутренней стороне бедра была словно заиндевевшей, и от нее расходилась зловещая паутина тонких ледяных прожилок, которые уже подбирались к животу. Это выглядело отвратительно и пугающе, и вся моя наглая бравада мгновенно испарилась, сменившись тревогой. Я просто сидела и тупо смотрела на эту паутину на своей коже, понимая, что это совсем не знакомые мне чары, с которыми я сама не знаю, что делать.

— Мелочи, значит, да? Ты вообще понимаешь, что это смертельно опасный ожог? Ну ты и мастер создавать себе проблемы, ледяная фея, — покачал головой Лукас.

— Кто бы говорил, — буркнула я. — Ты вообще в ледяную волну попался!

— Не поспоришь, — вздохнул Лукас. — Впрочем, ладно, что это я... После Полигона Смерти не всегда со всеми конечностями выходят, а убрать ледяной ожог всяко проще, чем отрастить то, чего уже нет. Ладно, ты мне помогла — теперь я тебе помогу.

Он протянул руку, его пальцы коснулись кожи чуть выше того места, где «морозная» паутина была самой густой. Касание было легким, почти невесомым, но от него по всему моему телу как будто пробежал легкий разряд тока, и я инстинктивно дернулась.

— Расслабься, — прошелестел Лукас. — Сопротивление только усилит боль.

Расслабиться? Сейчас? Когда он трогает мое бедро, а я сижу почти голая? Отличный совет!

«А мне нравитс-с-ся! — неожиданно промурлыкала Зигорра. — С-с-смотри, как аккуратно он водит пальцами! Нас-с-стоящий мастер! Чувс-с-ствуешь, как его магия выжигает вс-с-сю эту гадос-с-сть? Ах, ес-с-сли бы он так же мог помас-с-с-сировать мне загривок...»

Я сглотнула, стараясь дышать ровно. От мужских пальцев исходило странное ощущение: леденящий холод его магии, который успокаивал ожог, и в то же время — тепло, которое разливалось по телу от прикосновения. Лукас работал методично: его большой палец описывал медленные, давящие круги на внутренней стороне моего бедра, разгоняя застоявшуюся магию, в то время как остальные пальцы направляли поток целительной энергии.

Его жесты казались мне до неприличия интимными. Слишком близко. И... приятно? По коже бежали мурашки, и я изо всех сил старалась не вздрагивать, сохраняя маску безразличия, но внутри меня всё переворачивалось от целой бури эмоций.

— Расслабься, — вновь прошелестел Лукас. — Твоя магия льда сопротивляется исцелению. Если будешь напряжена, ничего не выйдет.

— Я... совершенно расслаблена, — выдавила, глядя в потолок с видом человека, размышляющего о высоких материях, а не о том, что красивые пальцы вроде как врага разминают мое бедро. — Просто твои методы... весьма своеобразны. У нас в... в Имерхейме обычно используют иные способы исцеления. Порошки там всякие, зелья...

Лукас усмехнулся.

— Зелья — для слабаков. Прямой контакт эффективнее и куда приятнее, не находишь?

Голос его стал более низким, бархатным, а в глазах появилась лукавинка. Нарочно же смущал меня, зар-р-раза!

Его пальцы описали медленный круг прямо на самом онемевшем участке бедра, волна тепла прокатилась по коже, заставляя ледяные кристаллы таять с почти слышимым шипением.

— Приятнее? — я заставила себя насмешливо хмыкнуть, надеясь, что голос не дрогнет. — На вкус и цвет, как говорится... Мне, например, гораздо приятнее было бы сейчас стрескать плитку шоколада.

Лукас засмеялся.

— Плитку шоколада... А ты шутница, Кьяра Винтер.

Его пальцы скользнули чуть выше, к самой границе ледяного ожога, и на мгновение усилили нажим, заставив меня непроизвольно вздохнуть.

Взгляд Лукаса скользнул с моего лица на шею, и обратно. Прикосновение стало чуть более уверенным... и почти ласковым.

— Интересно... Обычно такие ожоги оставляют синюшные уродливые следы, — негромко заметил он. — А у тебя он переливается, как мороз по стеклу. Красиво.

Его большой палец провёл по линии моего бедра, смывая остатки ледяной магии, и это движение было настолько чувственным, что у меня перехватило дыхание. Приятное тепло растекалось по жилам, вытесняя холод, но на его месте рождалась другая, куда более опасная температура.

Я не могла позволить Лукасу видеть мое смущение, поэтому уверенно посмотрела на него, встретившись с желтыми глазами, которые сейчас горели не насмешкой, а каким-то темным, заинтересованным огнем.

— Ну что, доктор, вы закончили? Или планируете продолжать массаж до самого утра? Я, конечно, не против, но у меня вроде как другие планы на вечер.

Губы Лукаса дрогнули в улыбке. Ему явно нравилась моя попытка сохранить лицо. Он наклонился ближе, так, что наши лица оказались в каких-то сантиметрах друг от друга.

— Думаю, у прекрасной ледяной феи найдется время для меня в планах на любой вечер, — прошептал он.

Я высокомерно вскинула одну бровь.

— Не слишком ли нагло?

— Нисколечко. Просто лечение ледяных ожогов требует времени, и завершать лечебный процесс лучше тому, кто его начал.

Его пальцы сделали последнее, особенно сильное движение, и я увидела, что ледяной ожог окончательно исчез, оставив после себя лишь легкое онемение.

— Готово, — он убрал руку, но ощущение его пальцев на коже осталось, как ожог совсем другого рода. — На этот раз пронесло. Но в следующий раз, когда получишь смертельную рану, советую не ждать, пока она доберется до самых... интересных мест. И сразу же заняться лечением. Тебе может потребоваться еще несколько сеансов для закрепления эффекта, потому что тебя глубоко проморозило. Так что на неделе еще... повторим, — с двусмысленной интонацией закончил Лукас.

Но почему-то мысль о «повторе» вызвала у меня не ярость, а странное, колотящееся где-то глубоко внутри, ожидание. Маргс вас всех раздери, это было хуже, чем любая битва с нечистью! С тварями я хотя бы знала, что делать, а вот с этим представителем мужского пола как прикажете себя вести?

В этот момент раздался настойчивый тихий стук, не в дверь, а прямо в окошко у моей койки.

Тук-тук-тук. Точный, раздраженный, как будто кто-то стучит костяными пальцами.

Лукас обернулся и понимающе улыбнулся.

— А, это моя преданная тревожная сигнализация, — произнес он, подходя к окну и открывая ставню.

В проеме, важно устроившись на подоконнике, сидела та самая белая сова, фамильяр Лукаса. Ее огромные желтые глаза уставились прямо на меня, полные немого укора, будто я отвлекла ее хозяина от чего-то очень важного, или занималась тут с ним чем-то непристойным.

«А ты разве нет?»- ехидно поинтересовалась Зигорра.

Он просто лечил меня, вообще-то!!!

«А-а-а, ну да, ну да...»

Пока я возмущенно сопела, Лукас приоткрыл окно, и сова тут же вспорхнула в помещение, уселась на плечо своего хозяина, наклонила голову и издала короткий, гортанный звук. Лукас слушал очень внимательно, и его лицо становилось все более серьезным.

— Она говорит, что ей стыдно за свою беспомощность тогда, на полигоне, — сказал он, глянув на меня. — И что я тебе обязан жизнью. Если бы не ты, я бы стал вечным украшением той площади. Так что... спасибо еще раз. Кажется, я твой вечный должник.

Я пожала плечами, стараясь выглядеть скромной.

— Пустяки. Не могла же я пройти мимо такого, хм... выразительного ледяного памятника.

Но Лукас не улыбнулся. Его взгляд стал пристальным, изучающим. Сова снова что-то проскрипела, на этот раз более настойчиво.

— Она также сообщает любопытную деталь, — продолжил Лукас, и его взгляд стал более хищным. — Что ты пришла не со стороны официального входа на полигон. Ты появилась с противоположной стороны, с той, где обрыв и река. Той, что окружена неприступными скалами, и где нет никаких дорог.

Воздух в палате, казалось, стал густым, как кисель. Даже стоны раненых отступили для меня куда-то на второй план. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с магией.

Так, вот теперь моя легенда трещала по швам. Нужно было что-то срочно придумать... Что-то бредовое, но хоть сколько-то правдоподобное...

— Люблю прогулки по труднодоступным местам, — улыбнулась я. — Не знала, что меня ждёт на полигоне, и попыталась обойти его по внутреннему контуру.

Я сияла на него самой невинной улыбкой, какую только могла изобразить. Внутренне же готовилась к тому, что он сейчас выхватит свой ледяной клинок и потребует ответов на другом языке.

Лукас несколько секунд молча смотрел на меня. Его желтые глаза, казалось, сканировали каждую черту моего лица, каждую микроскопическую дрожь.

— Прогулки по неприступным скалам Валтарии, значит, — повторил он, медленно выговаривая каждое слово. — Прям споткнулась и упала прямиком на самый охраняемый испытательный полигон. Обычная история, конечно.

Ну-у-у не знаю насчет охраняемости, я легко проплыла на полигон по реке, не почувствовав никаких преград. Надо полагать, что никому в голову не приходило плавать в ледяных реках Валтарии, и, скорее всего, важным был именно тот момент, что я проплыла невидимый барьер под водой, а не над водой. Но сам факт так себе охраны имелся. Если бы дело было у нас, в Лакоре, то такая ситуация не возникла бы.

Лукас склонился еще ближе, так, что его губы оказались в сантиметре от моего уха, и неожиданно горячо прошептал:

— Знаешь что, ледяная фея? Ты — худшая лгунья, которую я встречал в жизни. И чрезвычайно интересная.

От горячего дыхания по шее пробежала дрожь, и я шумно выдохнула через нос.

Лукас чуть отстранился и глянул на меня с загадочной улыбкой.

— Но я уважаю чужие секреты. Особенно если...

Он очень резко положил ладонь мне на точку солнечного сплетения, глаза его вспыхнули ярким желтым свечением, и от его ладони по мне волной прокатился жар, заставивший моего внутреннего зверя встрепенуться и поднять голову.

Я охнула от неожиданной энергетической волны, резко оттолкнула от себя руку Лукаса, но было поздно: глаза мои вспыхнули драконьим пламенем, и зрачок стал вертикальный.

Отвернуться я не успела, все силы потратив на то, чтобы сдержаться от оборота в дракона. Больше всего хотелось зарычать, зашипеть на Лукаса и для начала покусать его как следует самыми настоящими клыками, но я только прижала обе ладони к точке солнечного сплетения, как будто пытаясь руками успокоить свою магическую Искру, удержать рвущегося наружу дракона.

— Ты что твориш-ш-шь?!

Нет, все-таки зашипела, не удержалась.

Вопрос был риторический, потому как я и так понимала, что Лукас творил: своим магическим воздействием на мою магическую Искру он заставил меня проявить спрятанную сущность.

— Ты беглый саликид, верно? — неожиданно спросил Лукас, глядя на меня очень серьезно.

Чего?..

У меня аж челюсть отвисла от такого странного предположения.

«Кажетс-с-ся, его с-с-слишком с-с-сильно в той ледяной глыбе приморозило, умом тронулс-с-ся», — мрачно прокомментировала Зигорра.

А-а-а, погоди, я поняла! У меня же глаза желтого цвета в драконьей форме!

«И ч-ч-чего?»

А того! Что у саликидов-то они тоже желтые, и тоже могут менять зрачки на вертикальный!

О Пресвятая Мелия, да это же лучшая маскировка, которую я только могла придумать в Валтарии!

В детстве мне не нравилось, что у большинства драконов глаза зеленые или ярко-выраженные золотые, мне они казались такими красивыми, волшебными... настоящими драконьими! А я... с желтыми. Яркими такими, с цветом, весьма далеким от красивого золотого. Единственная девушка-дракон с уникальными желтыми глазами, даже тут выделилась.

Но теперь я готова была восторженно подвывать и хлопать в ладоши, понимая, как мне сейчас повезло.

— Твой уровень магии соответствует ледяной магии саликида, и твой истинный взгляд это подтверждает, — продолжил Лукас. — Прячешь его? Как и всё остальное... Твои родственники не хотели отпускать тебя в академию?

Я потупила взор и закусила нижнюю губу, стараясь, чтобы это выглядело максимально трогательно.

— Они говорили, что женщине не место в Академии Клинков и Теней, — прошептала я. — Что я должна выкинуть всю эту чушь из головы... Что я никому здесь не буду нужна, никогда не смогу пройти вступительный экзамен и подохну там, опозорив семью... Что я должна думать о продолжении рода, а не о клинке в руках...

Даже слезу умудрилась из себя выжать, во, какая я молодец!

— Что, в твоих мечтах нет желания стоять у плиты с утра до вечера и клепать наследников какому-нибудь барону? — понимающе хмыкнул Лукас.

Я очень даже правдоподобно шмыгнула носом и кивнула, неловко приобняв себя за плечи. Трепетная лань, все дела...

Спектакль для одного зрителя, ей-богу.

Вздрогнула от неожиданно мягкого прикосновения Лукаса к моей щеке: он большим пальцем нежным таким жестом стёр наигранную слезу и улыбнулся.

— Не плачь. Ты прошла испытание, и теперь ты — юный воин академии Клинков и Теней, самой важной и влиятельной академии Валтарии. Академия считается своеобразным государством в государстве, здесь свои жесткие порядки и свои законы. Тебя не сдадут твоим родственникам обратно, даже если они придут таранить главные врата академии.

— Точно? — шепотом спросила я, стараясь, чтобы мой голос подрагивал от страха, а взгляд был наполнен надеждой.

— Гарантирую, — серьезно кивнул Лукас. — Лично гарантирую тебе защиту в таком случае. Если надо будет — официально приму тебя в наш клан. Тогда до тебя точно никакие загребущие руки родственников не дотянутся.

И сказано это было с такой торжественностью и уверенность, что у меня не возникло сомнений: Лукас родом из очень влиятельного клана. Как минимум, одного из самых влиятельных.

Я внутренне восхитилась, но внешне продолжила играть роль зашуганной неуверенной девицы:

— Ох, ну что ты, подумать только, что скажет глава вашего клана...

— Уверен, отец меня поддержит и охотно согласится принять тебя в клан при необходимости, — твердо произнес Лукас. — Ты спасла мне жизнь. И этого уже достаточно для того, чтобы беспрепятственно принять тебя.

Самое главное, что я вычленила из его слов: отец Лукаса — глава какого-то очень важного клана в Валтарии. Как там его фамилия? Скаар, да? Надо будет почитать в библиотеке про этот клан, что ли, чтобы понимать, о ком речь. Хоть понимать, во что я вляпалась-то... Точнее, ясно, что вляпалась не в ванильный сироп, но хотелось бы лучше понимать всю степень своего попадания.

— Благодарю сердечно, — выдохнула я.

И постаралась благодарно улыбнуться.

Нехорошо было так обманывать Лукаса, конечно, но что мне оставалось делать? Я была не в том положении, чтобы быть откровенной с врагом и щадить его чувства.

Белая сова, сидящая на плече Лукаса, почти по-человечески подозрительно сощурилась и недовольно щёлкнула клювом, грозно глядя на меня.

Что-то мне подсказывало, что фамильяр, в отличие от своего хозяина, в упор мне не доверял...

Лукас с откровенной неохотой убрал от меня руку, выпрямился, погладил сову по голове и повернулся к выходу.

— Отдыхай, собирайся с силами. Завтра начнется распределение по учебным кланам в академии. Уверен, с твоими-то навыками тебя ждет блестящее будущее. Надеюсь, твои способности золотого самородка включают в себя умение вовремя просыпаться. До встречи, ледяная фея, — бросил Лукас на прощание, и в его ухмылке было столько обещаний будущих встреч, что у меня по коже пробежали мурашки.

Он ушел, оставив меня наедине с ощущением, что я только что прошла куда более серьезное испытание, чем весь тот полигон.

Дверь закрылась, оставив меня в тишине, нарушаемой лишь стонами раненых и бормотанием лекарей. Я откинулась на подушку, пытаясь переварить наш разговор. Кажется, Лукас купился на мое вранье... Или сделал вид, что купился? С этим человеком ни в чем нельзя было быть уверенной наверняка...

А он красивый, зараза. Даже жаль, что мы с ним больше не увидимся. Я ж не собиралась оставаться в академии, и ни на какое клановое распределение идти завтра, разумеется, не планировала.

Мои размышления прервала лекарь Хельга. Она подошла, молча осмотрела мое бедро, где теперь остался лишь бледный след, и кивнула.

— Господин Скаар отлично вас подлатал. Отдыхайте, милочка, силы вернутся к утру.

И она ушла к другим раненым, быстро потеряв ко мне интерес.

А я внутренне усмехнулась.

Отдыхать? В логове врага? Сейчас, когда за мной по всей империи объявлена охота? О да, отличный план.

«Ш-ш-шоколад! — требовательно прошипела Зигорра. — Мне оч-ч-чень нужен ш-ш-шоколад! Ты ш-ш-што, забыла про меня?!»

Да тебя забудешь, как же!.. Мертвого из могилы поднимешь, ради плитки шоколада-то. Сейчас как-нибудь по-тихому выберусь из академии и буду грабить местную кондитерскую...

Я почувствовала прилив адреналина, а после магических манипуляций Лукаса усталость как рукой сняло. Видимо, я такой разбитой себя чувствовала из-за ледяного ожога, а сейчас и силы вернулись... Пора было двигаться дальше.

Я вздохнула, опять временно повязала на себе плащ Лукаса (который, кстати, не смогу ему вернуть, уж прости, желтоглазый красавец), поднялась с койки и с самым невинным видом направилась к выходу. В планах было разжиться в академии какой-то одёжкой, сориентироваться, куда бежать, и подумать, как аккуратно это сделать.

Но тут мой драконий слух уловил обрывок разговора у раковины, где двое целителей мыли инструменты.

— ...да говорят же, личный приказ самого Верховного Воеводы, — донесся до меня усталый мужской голос. — Удвоить патрули на всех дорогах. Границы каждого поселения на замке, отряды прочесывают каждый метр... Ищут её повсюду.

— И за что такая честь какой-то беглой принцессе? — зевнул второй лекарь, тощий, с круглыми очками. — Ну подумаешь, сбежала девка из-под отцовского крыла. Нагуляется и вернется.

— Ты ничего не понимаешь! Речь же о лакорской принцессе!

— И чо?

— И то! Семейство Родингер, ты чего, как вчера родился! Они ж ледяные драконы! Говорят, Верховный Воевода лично приказал найти сбежавшую принцессу любой ценой.

— Дракон? — тощий присвистнул. — Ну тогда понятно. Опасные твари, наверняка и людей едят. Эти лакорцы — те еще варвары...

«Чего?!» — опешила Зигорра от такого рассуждения.

А я застыла на месте, словно меня и правда приморозили. Сердце в груди забилось с такой силой, что, казалось, его стук слышно на весь коридор.

— Ничего не понимаю... Как эта принцесска в Валтарии оказалась? У нас же нет прохода между странами.

— Мой племянник, хоть и работает на Верховного Воеводу, таких подробностей не знает. Скрывают что-то... Говорят, принцесса ворвалась на территорию, из-за нее какой-то поезд сошел с рельсов, куча пострадавших и даже погибших...

ЧЕГО?!

Теперь и я окончательно опешила.

«Предлагаю с-с-сожрать Калеба, — прорычала Зигорра. — Ну, этого, который Верховный Воевода вроде как. И разве́с-с-сить его кишо́чки на...»

...на входе в его дом, согласна.

Вот тут уже даже во мне проснулась кровожадность.

Это что за дела вообще творятся? Меня похитили, но публично выставляют агрессивным диким зверем? Ну ничего себе...

— Ну и ну, — присвистнул тем временем молодой целитель. — Принцесса, надо же... А как она выглядит вообще?

Его собеседник пожал плечами.

— Черноволосая девка с длиннющими волосами, больше я о ней ничего не знаю. Наверняка пафосная до тошноты, с соответствующими манерами. Все принцессы такие, а уж лакорская...

— Такая в Валтарии и дня не протянет без защиты, — цокнул языком собеседник.

— Ну денек-другой может и протянет, зря ты драконью кровь недооцениваешь. Если сразу не нашли, значит, спряталась куда-то.

— Ничего, когда Снежная Буря жахнет, то сразу найдут, — усмехнулся мужчина.

Оба целителя загадочно переглянулись с понимающими усмешками.

Я нахмурилась. Целитель как-то особенно произнес фразу «снежная буря», как будто выделяя каждое слово с большой буквы, словно бы говоря о чем-то более опасном, чем просто сильный ветер в снегопад. Что еще важного я не знаю о Валтарии?

— Вам что-то нужно, мисс? — обратился ко мне один из этих лекарей (который был в очках), заметив мое пристальное внимание в их сторону.

Я, видимо, в шоковом состоянии перестала себя контролировать и слишком открыто пялилась на лекарей.

Один из них приблизился к моей больничной койке и вопросительно вскинул брови, мол, что надо?

— Успокоительное, — быстро произнесла я первое пришедшее в голову. — Если... Если можно. Перенервничала сильно, когда ледяной ожог на полигоне получила...

— Ну разумеется, очень хорошо понимаю вас, мисс. Полигон Смерти — дело серьезное. Держите, — мужчина тут же достал из саквояжа маленький пузырек с мутной жидкостью и протянул его мне.

Под лекарским халатом, кстати, я заметила на мужчине черную военную униформу, в которую тут, кажется, были облачены все.

— Выпейте сегодня половину флакона и утром — оставшееся зелье. Гарантированно полегчает.

— Спасибо, — сказала я тихо, беря в руки флакон.

И робко улыбнулась, изображая невинную овечку.

— Я бы хотела покинуть больничное крыло, — с театральной надеждой во взгляде посмотрела я на лекаря. — Это возможно?

— Конечно! Чего вам здесь лежать, если вы себя в целом хорошо чувствуете, вы вполне можете отправиться отдыхать, — лекарь ободряюще мне улыбнулся и кивнул в сторону выхода из лечебницы. — Найдите в холле координатора Матильду, она направляет новеньких по комнатам. У нас сегодня шумно в холле, день вступительных экзаменов в академию, как-никак. Но Матильду вы сразу найдете, мимо нее не пройти.

Лекарь закрыл саквояж и направился к постанывающему от боли пареньку с перевязанной головой. Я же осталась сидеть на койке и думала о том, что мое положение хуже некуда...

Телепортироваться домой не получается, с родными пока напрямую не связаться, саликиды ищут меня по всей империи... Что делать-то?

Я вздохнула. Кажется, оставался один, до смешного опасный путь — пока что придется остаться здесь, в академии. Пройти распределение по треклятым кланам, стать серой, ничем не примечательной ученицей. Поиграть в эту игру, пока не утихнет шумиха, и я не смогу спокойно сбежать ближе к границе, где попробую найти какой-то путь домой. Или пока я не найду способ связаться с близкими, смотря что раньше получится. Или родные сами со мной свяжутся... Уверена, что меня уже активно ищут, не могут не искать. И если не смогли выйти со мной на контакт моментально, значит, с их стороны тоже есть проблема сделать это быстро. Ладно... Придется подождать. В такие переделки я не попадала еще, конечно, но я воин по натуре, а не изнеженная принцесса, которую ищут саликиды. Так что... и эту неприятность переживу.

М-да, рождественские каникулы окончательно пошли не по плану.

Зато мне не надо переживать о том, что я не сдам экзамен по обороту в дракона, ха-ха! Ищу позитив во всем, ага.

Глянула на своё отражение в оконном стекле, по которому ползли вычурные морозные узоры. Выглядела я... непривычно. Короткие взъерошенные волосы, огромный плащ моего пока что единственного союзника в этом ледяном аду, уставшее лицо. Распознать во мне императорскую кровь сейчас можно было едва ли.

Что ж, раз на меня объявили охоту, придется играть по местным правилам, а иногда самое безопасное место для дичи — это са́мая гуща охотников.

Сделав глубокий вдох, я расправила плечи и вышла из лечебницы не как беглянка, а как, Маргс меня раздери, новая адептка Академии Клинков и Теней.

В конце концов... Я тоже умею охотиться. Посмотрим, кто кого поймает.

Глава 5. Отличная шутка

Найти координатора оказалось действительно легко. Им являлась такая же суровая женщина, как Хельга, только с еще более колючим взглядом, который, казалось, мог заморозить лаву и попутно сломать врагу хребет. Женщина сидела за столом в мрачном холле, к ней то и дело подходили адепты — в основном сплошь раненые-перевязанные, или просто изрядно потрепанные полигонной жизнью. Новобранцев, кстати, было прям много, особенно если учитывать, сколько раненных лежало в больничном крыле. Любопытно... Наверное, набор в академию проходил редко, возможно, даже не каждый год. У нас, в Лакоре, была одна академия магии такого типа, набор в которую проходил раз в два-три года. Возможно, и здесь существовала подобная система.

«Или прос-с-сто адепты дохнут так час-с-сто, что им даже этого ежегодного набора недос-с-статочно», — услышала я голос внутреннего зверя.

Оу, да ты прям сверкаешь позитивом, Зигорра.

«А ч-ч-чего я с-с-сразу-то?! — возмутилась она. — Ес-с-сли эти пс-с-сихи придумали в качес-с-стве вс-с-ступительного экзамена целый Полигон С-с-смерти, то чего еще от них ожидать?!»

Тоже верно...

Я вздохнула. Если честно, мне не терпелось запереться в местной библиотеке, очень надеюсь, что она здесь есть вообще, как и сами по себе книги. Мне нужна информация по Валтарии, как можно больше.

«Надеешьс-с-ся найти там с-с-справочник «Выживание для чайников»? — ехидно спросила Зигорра.

А знаешь, было бы неплохо!

Но для начала — одежду бы какую нормальную раздобыть... В общем, координатор мне действительно был нужен, если я собиралась скрываться в стане врага, так что я шагнула к женщине, сидящей за столом. На табличке скромно значилось: «Матильда Брам, старший сержант-координатор».

— Тоже новенькая? — бросила она на меня оценивающий взгляд.

— Да, меня зовут...

— Мне всё равно на твоё имя, род и фамилию, ты здесь пока что никто, — грубо оборвала женщина и выдала мне карточку с номером 7. — Временное размещение — общежитие номер семь. Завтра в шесть утра состоится распределение по академическим кланам. Опоздание приравнивается к дезертирству. Наказание — очистка отхожих ям немагическим способом. Униформа — здесь, она самоподгоняется под размер адепта, — Матильда сунула мне в руки большой свёрток из грубой ткани. — Ванные принадлежности найдете в общежитии. Больше вам здесь ничего не понадобится. Вопросы?

Вопросов было море, начиная от «а где в общежитии ванная?» и заканчивая «как мне сбежать из этого Ада?!», но я благоразумно промолчала, лишь покачав головой. На второй вопрос ответа мне никакая Матильда не даст, а ванную я и сама найду.

В обнимку с увесистым свертком я направилась в сторону крыла со спальнями, куда мне указала дорогу координатор. Я шла по коридору и поначалу с опаской оглядывалась, ожидая, что меня кто-нибудь узнает или просто будет слишком активно пялиться... Но на меня никто не обращал особого внимания. Ну девушка и девушка, идет и идет.

«С-с-смотри-ка, никто не пылает жгучим желаньем тебя с-съесть, — заметил мой внутренний зверь. — Или вырвать тебе с-с-сердце. Или и то, и другое в произвольном порядке. Или это они так хитро притворяютс-с-ся? Может, они все ждут команды из тайного шифра?»

Может, ты просто параноик?

«Я дракон. Мой магический вид с-с-сотнями лет оттачивал паранойю в качес-с-тве основного инс-с-стинкта выживания. Так что да, я параноик. И горжус-с-сь этим».

Я мысленно усмехнулась.

Кстати, черноволосых девушек тут было много, причем именно с прическами типа каре, так что мое интуитивное желание обрезать волосы оказалось как нельзя кстати: здесь не принято было девушкам носить очень длинные волосы, в основном они были максимум до плеч, а чаще — короче. А одежда... Ну, новобранцы многие были в таком потрёпанном виде, что я на их фоне не особо выделялась.

Поначалу я с опаской смотрела на каждого взрослого волшебника: а ну как сейчас узнает во мне лакорскую принцессу?

Но зря боялась.

Даже если бы каждый из валтарцев хорошо знал, как выглядит Кьярнетта Реймон-Родингер (что даже звучит смешно, у нас в Лакоре-то не все граждане меня в лицо узнаю́т), то отсутствие хоть каких-то атрибутов принцессы не давало даже причины мыслить в эту сторону. Ну а что? Одета абы как (точнее даже — раздета), диадемы на голове нет.

А еще — осанка. Я знаю, какое большое значение имеет осанка, и как заметна издалека походка человека императорских кровей. Поэтому нарочно сутулилась, а не расправляла плечи, смотрела на всех снизу вверх, а не свысока. Делала все движения более дерганными, неуверенными, добавив ужимки. Порой для полного перевоплощения и блистательной маскировки достаточно было просто скорректировать поведенческие установки, о да.

Общежитие номер семь оказалось просторным, но до безобразия аскетичным каменным залом, где стояли десять железных коек, застеленных тонкими серыми одеялами. Понятие «личное пространство» здесь явно считалось буржуазным пережитком. Мои новые временные «соседки» уже занимали свои места: кто-то перебинтовывал раны, кто-то лежал и читал книжку, кто-то уже спал мертвым сном от усталости. Никаких ширм, никаких тумбочек с безделушками. Просто десять коек и суровая реальность.

Все были заняты собой, на меня даже не глянули. Вот и отлично, мне пока меньше всего хотелось с кем-то знакомиться.

Но самым большим сокровищем в этом зале оказалась маленькая душевая комната в другом конце зала. Горячая вода! Я забаррикадировалась там, сбросила с себя плащ Лукаса и подставила тело под почти кипяток. По ощущениям, это был лучший момент в моей жизни. Да-а-а, иногда так мало надо для счастья...

Выйдя из душа, развернула выданный Матильдой свёрток и обнаружила двойной комплект формы: простые черные штаны, белую блузку, черный военный китель с золотистыми пуговицами. Несколько комплектов черных носков. Любопытно, но никаких длинных юбок предусмотрено не было. А еще имелся комплект очень простого нижнего белья, но, глянув на него, подумала, что лучше пока что буду просто каждый день стирать свой.

Я с наслаждением облачилась в чистую униформу, которая в самом деле быстро подстроилась под мой размер, и задумчиво глянула на себя в запотевшее зеркало. Ни намёка на привычную мне элегантность, но, о, Великие Драконы, это была нормальная одежда! Ткань, конечно, не претендовала на то, чтобы быть шёлком, но была вполне приятной к телу, и сейчас я, как никогда, осознавала всю прелесть таких простых вещей, которые обычно не замечаю в быту.

Около кровати, кстати, обнаружился еще комплект верхней одежды и обувь. Отлично!

Устроившись на своей койке (я выбрала ту свободную, что стояла в самом углу, у стены), попыталась расслабиться, но тревожные мысли никак не шли из головы. Лежала и вспоминала свою спальню в академии Лакора: высокие сводчатые потолки, витражи из цветного льда, отбрасывающие радужные блики, шелковые покрывала и аромат цветов из академической оранжереи в воздухе... Н-да, контраст был разительным. Там — изящество, роскошь, ощущение легкости и парения в каждом архитектурном элементе, а здесь — суровая практичность, выживание и черный камень.

Задумчиво посмотрела на красный плащ Лукаса. Надо будет разобраться, где его можно постирать, и как найти Лукаса, чтобы ему этот плащ отдать... Да уж, а я-то всерьез думала, что мы с ним больше не встретимся.

Со своими соседками по комнате все-таки пришлось заговорить, чтобы узнать, а будут ли нас тут вообще кормить? Как выяснилось — будут. И когда пришло время вместе со всеми спускаться в обеденный зал, я с трудом удержалась от того, чтобы не побежать туда вприпрыжку. Голод был зверский, в прямом смысле того слова, и запах чего-то мясного и явно сытного, доносящийся из столовой, сводил с ума.

Столовая оказалась таким же аскетичным помещением, как и все остальное: огромное, строгое помещение из темного камня, где функциональность вытеснила саму мысль о красоте. Длинные дубовые столы, скамьи без спинок, на стенах — выцветшие знамена с символами кланов. Пахло дымом, жареным мясом. Никаких изысков, никаких сервировок. Просто место, где кормят бойцов.

Но еда... Боги, еда пахла раем! Какой-то густой мясной бульон, черный хлеб, огромный кусок тушеной говядины. В Лакоре это сочли бы пищей для слуг, но для меня, изголодавшейся и уставшей, это был настоящей пир. К тому же, приготовлено всё было вкусно, повара тут явно были отличные. Овощей только было маловато, но в супе их хорошо заменяла крупа, похожая на перловую, но какая-то другая, более нежная по текстуре, и очень сытная. А мясо таяло во рту, и я прям вновь почувствовала себя человеком.

Устроилась в одиночестве на дальнем конце скамьи в углу столовой, собираясь поглощать еду с драконьей жадностью, но ко мне неожиданно подсели двое. Вернее, сначала к столу подлетела девушка: невысокая, верткая, со взъерошенными рыжими волосами, собранными в беспорядочный пучок, и веснушками по всему лицу.

— Эй, ты же та самая, которая со Скааром с Полигона Смерти выходила! — выпалила она без всяких предисловий. — Привет! Я Те́я Ри́кнесс! А это Брендон, — девушка кивнула на стоявшего чуть позади парня.

Он был её полной противоположностью: высокий, широкоплечий, с темными волосами, немного угрюмым лицом и густыми каштановыми волосами, которые он постоянно откидывал со лба. Подумалось, что он выглядел как медведь, которого неудачно попытались причесать.

— Брендон Фе́нвир, — представился парень, усаживаясь напротив меня, и скамья под его весом заскрипела.

— А я... Кьяра, — пробормотала, чувствуя себя неловко. — Кьяра Винтер.

— Мы знаем! — щебетала Тея, подсаживаясь ко мне так близко, что наши плечи соприкоснулись. — Все шепчутся о тебе!

— Н-да? С чего бы? — мигом напряглась я.

— Это правда, что ты та самая, кого Скаар нес на руках до больничного крыла? — с горящими глазами спросила Тея.

— Ходят слухи, что ты его сегодня спасла на полигоне, из ледяной облавы вытащила, — добавил Брендон. — Это так?

Я чуть не подавилась хлебом.

А быстро здесь слухи распространяются, однако... Впрочем, чему я удивляюсь? Академия — она везде академия, и адепты везде одинаково любопытные.

— Ну-у-у... Возможно, — неуверенно протянула я.

— О-бал-деть! — по слогам произнесла Тея. — Самого Скаара вытащить из ледяной облавы, вот это да!

Они смотрели на меня с таким неподдельным любопытством и восхищением, что у меня возник когнитивный диссонанс. В Лакоре на меня смотрели либо с презрением, либо с холодной вежливостью, третьего было не дано. И все держались на расстоянии, я никогда не трапезничала с кем-то из сокурсников за одним столом: парни считали выше своего достоинства сидеть рядом с девушкой-драконом. Такого, чтобы просто подсели, начали забрасывать вопросами и смотреть, как на равную, со мной никогда в академии для ледяных драконов не происходило.

А еще меня всё больше терзал вопрос: кто же такой этот Лукас? Очевидно, что его фамилия была очень громкой в Валтарии. Но по реакции Теи и Брендона я сделала вывод, что фамилия известна настолько, что с моей стороны сейчас будет очень глупо спрашивать «А это вообще кто, не подскажете?», так что я решила благоразумно промолчать. Информацию я найду откуда почерпнуть. Или потом аккуратно спрошу... Но не сейчас, точно не сейчас.

— А правда, что ты ледяную стену на полигоне взорвала? — продолжал допытывать Брендон.

— Ну, не то чтобы взорвала... — скромно пробормотала я. — Просто... помогла проложить дорогу...

— Это круто! — Брендон ударил кулаком по столу так, что миски подпрыгнули. — Я с этой стеной промаялся, кое-как перелез через нее.

— А мне ее оббега́ть пришлось, силенок не хватило перелезть, — посетовала Тея.

— А ты сильная, да? — продолжил бомбить вопросами Брендон. — Раз чарами эту громадину жахнуть смогла. Уважуха!

— Наверняка тебя в самый сильный клан распределят, — печально вздохнула Тея. — А меня там точно не будет, не получится с тобой учиться вместе. Оби-и-идно!

Забавно, но она с такой искренней печалью это произнесла, будто ей было по-настоящему жаль.

— Ты где вообще таким фокусам со стеной научилась?

— В лесу, — брякнула я.

— Повезло тебе с лесом, — вздохнул Брендон. — У нас в предместьях только крысы да пьяные стражники для тренировок были.

Тея тем временем уже накладывала мне в миску дополнительную порцию тушенки.

— Ешь, сил набирайся! Завтра распределение. Тебя наверняка в Хельга́рд определят, в отличие от нас с Брендоном, мы-то слабые маги, — она сказала это без тени обиды, просто сухо констатировала факт.

И я подозрительно прищурилась.

— А как вы тогда Полигон Смерти прошли? Там же столько тварей...

— Я что, дурак — со всеми сражаться? — хохотнул Брендон.

А Тея широко улыбнулась.

— Смешная ты, Кьяра! Полигон Смерти надо пройти, а не победить там всех на свете. А вот как пройти — это уже личное дело каждого. Можно напролом идти, ну вот как вы со Скааром шли, если верить слухам. А я другую тактику предпочитаю, так как в бою я не особо полезна.

Брендон согласно кивнул.

— Иногда лучше избегать неприятностей, чем встречаться с ними лицом к лицу.

Я нервно усмехнулась. Потому что с утра только и делала, что встречалась с неприятностями лицом к лицу... Не то чтобы по своей воле, если честно.

Но только сейчас задумалась, что мне на полигоне даже в голову не пришло не сражаться с монстрами, а проходить полигон как-то иначе. Прятаться, скрываться там... Да, ото всех тварей не скроешься — совершенно точно найдутся те, от кого маскировочными чарами не спрячешься — но в целом, я тоже вполне могла наложить на себя массу чар да бежать преспокойненько в сторону академии. Почему я даже не рассматривала такой вариант?

Впрочем, ответ я и сама знала: потому что я была воином по своей сути. Я вообще по жизни училась в двух академиях: с юного возраста — в элитной академии Армари́ллис закрытого типа, где с юных лет оттачивала боевые навыки. Ну и что, что я принцесса? Мы живем в мире, полной магии, нечисти, различных демонов, и нам нужно уметь постоять за себя, своих близких и еще — за свой народ. И в той академии у меня не было проблем с друзьями, но потом мне пришлось полностью сосредоточиться на обучении в академии для ледяных драконов в Лакоре, когда стало понятно, что надо усилить контроль над моей драконьей сущностью. Но и там я тоже училась на боевом факультете, так что я просто привыкла идти вперед с мечом наперевес и даже не рассматривала сегодня для себя вариант спасовать. А надо было, пожалуй: так бы не получила опасный ледяной ожог. Впрочем, тогда бы и Лукас меня не лечил, и передо мной не маячила бы перспектива встретиться с ним, и еще раз почувствовать его пальцы на своем бедре во время залечивания ледяного ожога, хм...

Так, не думать о Лукасе в таком ключе!

Я заставила себя прогнать образ желтоглазого красавчика перед внутренним взором и прислушалась к своим новым знакомым.

Тея без умолку болтала, рассуждая о полигоне и трудных испытаниях, рассказывала о том, что они с Брендоном были друзьями детства и жили на соседних улицах. Брендон изредка вставлял реплики, поведение обоих было весьма непринужденным. Они смотрели на меня, как на равную, не спрашивали о моем происхождении, не оценивали мой статус, и вообще, вели себя так, будто я была их старая приятельница. Они видели только то, что я сделала на полигоне, и этого для них было достаточно, чтобы общаться со мной в дружелюбном тоне. Это было настолько непривычно, что я ловила себя на мысли, что я потихоньку расслабляюсь, и что мне очень даже приятно общение этих словоохотливых ребят.

Сюр какой-то! Оказалась во вражеской академии, и именно здесь почувствовала тепло, которое давно не видела от ровесников...

И впервые за этот бесконечный день я улыбнулась по-настоящему. Не язвительной ухмылкой, а простой такой человеческой.

***

— Ну я и объелась, — сказала Тея некоторое время спустя, отодвинув от себя пустую тарелку. — Готовят тут божественно, конечно. Моя маменька не умеет так мясо запекать.

— Да, вкусно, — меланхолично покивала я. — Но я бы сейчас не отказалась еще от тарелки свежих овощей... И плитки шоколада. С орехами.

Я сказала это скорее для себя, просто констатируя факт. Но эффект оказался ошеломляющим.

Тея поперхнулась водой и залилась таким звонким хохотом, что на нас обернулись с соседних скамеек. Даже угрюмый Брендон фыркнул, и на его лице появилась улыбка.

— О-о-овощи! Шокола-а-ад! Целая плитка! Отличная шутка, — выдохнула Тея, вытирая слезы. — Ты еще скажи, что мечтаешь о яблоках!

Я растерянно улыбнулась, чувствуя, как нарастает необъяснимая паника.

В чем дело? Что не так?

— Во всей Валтарии, наверное, с десяток яблонь найдется, и те — в закрытых садах у верховного командования, — с тоской в голосе вздохнул Брендон, тяжело навалившись на стол и сыто щурясь. — Выращивать что-то, кроме злаков и картошки, здесь — все равно что разводить райских птиц в угольной шахте.

— Ну так и земли у нас не райские, — усмехнулась Тея. — Ой, а помнишь, как к нам в детстве один купец из теплиц барона Ру́берга яблоко привез? — ее глаза засияли от приятных воспоминаний. — Мы его на троих с моей сестрой делили. Я свой кусочек за щекой держала полдня, чтобы дольше вкус чувствовать.

— А у нас в семье была традиция, — подхватил Брендон. — На День зимнего солнцестояния мама давала каждому из нас сушеную ягоду вишни, и мы с братьями наслаждались ею весь день.

— Везет тебе, — вздохнула Тея. — У моих родителей денег на ягоды не хватает...

Я сидела, стараясь не выдать своего шока, и медленно жевала хлеб, чтобы молчать подольше.

Тея с Брендоном говорили для меня какие-то ужасы, но говорили об этом так естественно, как о данности... Как будто для них жизнь без фруктов и овощей была нормой. А для меня, выросшей в дворцовых садах, где даже зимой в оранжереях зрели диковинные плоды, да и в целом с поставками овощей и фруктов из соседних стран у нас проблем не возникало, всё это было немыслимо.

Проклятье, они кусок яблока или несчастную ягоду целый день за щекой держат и считают изысканным лакомством, а я вот буквально вчера воротила нос от некачественной плитки шоколада, в котором было маловато какао-порошка.

— А ты еще про шоколад говоришь, смешная! — продолжала веселиться Тея, словно читая мои мысли.

— Я разок видел плитку у торговца с севера — он просил за нее столько, что наша семья могла бы год на эти деньги прожить, — проворчал Брендон.

Мне стало не по себе. Не от отвращения к еде, а от осознания пропасти между нашими мирами. Я сидела среди людей, которые с детства боролись за выживание в мире вечной зимы, где, кажется, зелень была большей роскошью, чем золото.

Но почему? Здесь настолько всё плохо с землей даже в теплицах? А как обстоит торговля с другими странами?

«Как это... Они тут что... Без ш-ш-шоколада живут? А... А я? А как же я? — подал растерянный голос мой внутренний зверь. — А... А где-е-е-е?!»

Не знаю, Зигорра... Не знаю...

Если в этом мире найти плитку шоколада — целый квест, доступный только привилегированному сословию, то, кажется, у меня большие проблемы...

Я регулярно «усыпляла» шоколадом своего дракона. Лакомство успокаивает внутреннего зверя и позволяет проще его контролировать. У меня и так проблемы с контролем, я вымоталась за сегодняшний день и не имею возможности восполнить силы шоколадным десертом. Вообще никаким десертом, судя по тому, что понятие сладостей в столовой предусмотрено не было.

Пока что я еще держала в узде своего внутреннего зверя, но что я буду делать, когда мой дракон психанет и начнет рваться наружу ввиду какого-нибудь внешнего воздействия? Ой беда...

Я продолжала с мрачным выражением лица жевать хлеб, слушала разговоры Теи с Брендоном и вспоминала свои завтраки: фруктовые тарелки с дынями, персиками, ягодами, к которым я относилась как к само собой разумеющимся вещам. А шоколад... У меня в будуаре всегда стояла хрустальная ваза с шоколадными конфетами, наполненная с горкой.

— Да... смешная шутка про шоколад вышла, — сдавленно проговорила я, отодвигая пустую миску. — Просто... помечталось...

— Мечтать не вредно! — весело хлопнула меня по плечу Тея. — Может, когда-нибудь, если мы победим этих проклятых грифонов, то у нас будет больше возможностей!

Чуть не спросила «что за грифоны?», но вовремя прикусила язык: кажется, сей вопрос будет максимально глупым в этой стране, судя по тем намекам от Лукаса, что я успела услышать. А значит — выдам себя им с головой.

Библиотека... Мне нужна библиотека... По-за-рез.

— А вы знаете, здесь в академии библиотека есть? — непринужденным голосом спросила я.

И решила задать вопрос именно так, да. А то вдруг здесь и библиотека здесь не подразумевается?..

— Кьяра, ты чего? — рассмеялась Тея. — Нас еще даже по кланам не распределили, а ты уже рвешься напичкать голову знаниями?

— Я так засыпаю быстрее, а вступительный экзамен выдался нервный, я после этих чудищ на полигоне без книжки не засну, — нашлась с ответом.

— А, понимаю, — кивнула Тея и махнула рукой в сторону западного крыла академии. — На первом этаже прямо по этому коридору библиотека располагается, ты ее легко найдешь.

Так, она в академии имеется, уже хорошо... Хоть какое-то подобие стабильности в пошатнувшемся мире!

***

После трапезы, попрощавшись со своими новыми знакомцами, я побрела в библиотеку, решив не откладывать на потом. Тея и Брендон отправились в свои общежития, чтобы отдохнуть как следует, я и сама широко зевала на ходу и очень хотела отдыхать, но благоразумно решила, что в моем положении сон — для слабаков, а вот паранойя и жажда знаний — лучшие друзья принцессы в стане врага.

Мое тело умоляло об отдыхе и качественном восстановлении после ледяного ожога, но мозг, перегруженный шоком от всего услышанного, требовал ответов.

«А ты еще про шоколад говоришь, смешная!». Эта фраза звучала в голове навязчивым мотивом.

Нет, я должна была понять, куда я попала.

Библиотеку я нашла почти интуитивно, по запаху старой бумаги. Это была не та роскошная, светлая библиотека лакорской академии с мягкими коврами-подушками и многочисленными магическими светильниками. Здесь царила готическая строгость: высокие сводчатые потолки, бесконечные стеллажи из черного дерева, тусклый свет магических сфер. Воздух был неподвижным, холодным, а библиотекарь лишь приветственно кивнул мне и спокойно пропустил к книжным полкам, не задавая никаких вопросов.

«Что именно ищ-щ-щешь?» — полюбопытствовала Зигорра.

— Ищу способ не сказать во время очередной трапезы что-нибудь смертельно глупое о шпинате и бананах, — пробормотала себе под нос, отыскивая раздел с историей и географией Валтарии.

Мне нужна информация... Пока что — любая, в принципе. Сойдет какая-нибудь поверхностная сводка, тезисное описание государства и что-нибудь в таком духе.

Я устроилась в глухом углу за массивным столом из грубо обработанной каменной плиты, больше напоминающей могильную, и погрузилась в чтение, первая же книга, которую я нашла, называлась «Быт в условиях вечной зимы». Это было весьма увлекательное чтиво, и по мере чтения мои глаза постепенно округлялись, чем больше я читала, тем сильнее сжимался у меня в груди холодный ком.

Оказалось, Валтария не просто бедная страна, как мне сначала думалось... Всё было намного сложнее: страна была в западне. Это была не просто «другая империя», это был мир, выживающий вопреки всему.

Я-то думала, что Валтария — это замкнутое, агрессивное государство, которое по своей воле изолировалось от мира, а оказалось, что всё было с точностью до наоборот. Много веков назад, во время одной из Великих Магических Войн, территория Валтарии была со всех сторон отрезана от основного материка чудовищными аномальными зонами. Отныне земли здесь были не просто неплодородными — они были выжженными на магическом уровне. Даже в теплицах, на которые тратились огромные ресурсы страны, удавалось выращивать лишь необходимый для проживания минимум. Отсюда и их безовощная диета: мясо, рыба, крупы, хлеб. Всё.

Нет, овощи и фрукты были, но большую их часть могли позволить себе только аристократические семьи, относящиеся к правящим кланам, типа клана Валту́р, вот у кого дома на столе наверняка всегда были и фрукты, и даже плитка шоколада. Теплиц в Валтарии было много, но жителей было еще больше, и теплиц на всех логично не хватало. По прочитанному я поняла, что мне еще, кхм, чрезвычайно повезло оказаться именно в академии Клинков и Теней, потому что она считалась в империи главной военной академией, которая выпускала лучших военных, защищающих страну от налётов ледяных грифонов с Пустых Земель, в которых находилась точка прорыва нечисти в этот мир. До точки этой добраться пока никому не удалось, не говоря уже о том, чтобы закрыть ее, так что в Валтарии был создан барьер, ограждающий страну от Пустых Земель. Периодически оттуда всё равно совершались прорывы и налеты ледяных грифонов на Валтарию, но доблестным воинам из академии Клинков и Теней удавалось сдерживать страну от разрухи. А лучшим защитникам предназначалось всё самое лучшее: одежда, еда... Насколько я поняла, в академии даже овощами типа моркови-свеклы и других корнеплодов кормили, что не могли себе позволить обычные граждане.

Грифоны, грифоны... Опять эти грифоны. Что с ними не так?

Но в этой книге об этом подробностей не было, и я пока что читала дальше. И чем дальше — тем больше ужасалась.

Я читала про «божественный вкус молока» и «праздничные сладости», которые оказывались просто подслащенным молоком или булкой с маслом и щепоткой сахара, и мне хотелось плакать. Мои капризы по поводу шоколада теперь казались мне издевательской насмешкой на фоне всего этого, а моя драконья сущность, обожающая сладости, скулила от ужаса.

Но настоящий шок поджидал меня на страницах книги «Внешняя политика Валтарии». Это была тоненькая, пыльная книжонка, пролистав которую я поняла, что мои родители не просто так до сих пор не примчались мне на выручку.

Император Валтарии десятилетиями пытался наладить контакт с Лакором! Но аномальные зоны на границе были настолько мощными, что создавали лишь несколько коротких «окон» в году, когда магия ненадолго утихала, и можно было попытаться послать гонца или магический сигнал. Аномальные зоны вокруг Валтарии были не только физической преградой, они создавали магические помехи, которые делали телепортацию невозможной, а связь — невероятно трудной. Нынешний император Валтарии с первого же дня своего правления пытался вести переговоры с лакорской стороной, чтобы пробить туннель через горы, наладить торговлю, как-то вырваться из этих аномальных зон, но всё упиралось в магию, время и слишком маленькое количество «связных окошек» в году, и в последние годы их количество сильно уменьшилось по необъяснимым причинам, император бил тревогу, опасаясь, что Валтарию навсегда отрежет от другого мира. Вроде как велись какие-то попытки «пробурить ход» в горах, но сделать это было возможно только с лакорской стороны, поэтому императору Валтарии приходилось только просить и ждать.

А потом я наткнулась на абзац, который заставил моё сердце болезненно сжаться: там рассказывалось, что ледяные драконы Лакора не могли просто перелететь через хребет не потому, что не хотели, а потому, что любая попытка заканчивалась одинаково: в небе над горами бушевала вечная, сконцентрированная магическая буря, которую не мог пережить ни один живой организм. Попытки перелететь непроходимые горы предпринимались неоднократно, но никто и никогда не выживал.

Кстати, про выживание: мне стало ясно, почему сегодня в академию было принято так много адептов. Согласно статистике выпускников академии, до выпуска доживала только треть адептов, логично, что с таким жестким отсевом требуется большое количество желающих на старте. Мне было удивительным, что эти желающие вообще были, при таких-то исходных данных, но, кажется, всё дело в статусе: учиться в этой академии значило очень много для юных магов, открывало им дорогу в богатое сытое будущее, поэтому сюда рвались, несмотря на всевозможные риски для жизни. А вот что именно происходило с оставшимися двумя третями? Это мне тоже предстояло узнать.

Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как по спине бежит холодный пот. Что ж, кажется, мои знания о Валтарии были весьма ошибочны, и саликиды в основной массе не являлись злобными варварами, сидящими в своей крепости. Это были скорее осажденные, отчаянно пытающиеся пробить брешь в стене, которая отделила их от всего мира... Никакой торговли с другими странами, конечно, откуда у них тут взяться овощам и фруктам, мы в Лакоре без торговли тоже загибались бы...

А кто тогда поезд вместе со мной похитил? Я не нашла в книгах каких-то упоминаний о подобном поведении саликидов, из чего сделала вывод, что это была некая оппозиция императору или что-то вроде того. И они использовали то самое «связное окно», чтобы похитить меня... Но для чего? И как? Откуда они могли знать, что я поеду именно в этом поезде, если обычно я садилась в другой? У саликидов были какие-то особые способы выискивания такой информации? Или в Лакоре завелся шпион?..

Вопросы, вопросы... Их пока было больше, чем ответов.

Кажется, всё было гораздо хуже, чем думалось изначально. Я сидела не во вражеском логове... Я находилась в ловушке, в которую угодила и вся эта страна, и моё появление здесь, в качестве «сбежавшей принцессы», могло сорвать эти хрупкие, годы длившиеся переговоры. Или та группа саликидов, наоборот, хотела так ускорить переговоры? Повлиять на императора Лакорский империи, чтобы меня можно было обменять на связь с другим миром? А кто такой вообще этот Верховный Воевода? Он за императора ратует или нет?..

Н-да, похоже, моя роскошная жизнь в Лакоре с шоколадом, фруктами и салатами из свежих овощей отменяется на неопределенный срок, так как я надолго застряла в Валтарии. Добро пожаловать в мир каши и солонины, кушайте, не обляпайтесь!

Я сидела в пустой библиотеке, тяжело навалившись на стол и натурально схватившись за голову, с благоговейным ужасом бегая взглядом по строчкам раскрытой передо мной книги.

Кажется, валтарцы были просто загнанными в угол людьми, которые веками боролись за выживание в ледяной пустыне, отрезанные от всего мира, а соседи-драконы не могли им помочь. Или не очень-то хотели? Этого я не знала, потому что меня настолько глубоко не погружали в политику, а сама я никогда не интересовалась подробно этой темой. В своей стране я хорошо знала проблемы именно нашей страны, знала о нюансах торговли с Тиро́лем, например, но весь фокус моего внимания пока что был направлен на собственное обучение и контроль над магией внутреннего зверя.

«Ты же понимаеш-ш-шь, что всё это значит?» — прошелестел мой дракон.

Да, Зигорра... Понимаю.

Кажется, мне предстоит найти способ сделать то, что не удавалось никому — проложить путь через эти проклятые горы. Потому что я намерена как можно скорее найти путь домой. Даже если придется натурально прогрызать его драконьими зубами.

Глава 6. Мастер

Не знаю, сколько я так просидела в библиотеке... На время не смотрела, меня никто не прогонял, и я читала книгу за книгой, дорвавшись до информации. Пока что — про быт в первую очередь, чтобы не опростоволоситься перед сокурсниками и профессорами на каких-то очень простых вещах. На кофе, например: потому что его тут не было вовсе!

«А я... А как же? — снова потрясенно шелестела Зигорра. — Без шоколада, так еще и без кофе?..»

Вернее, кофе тут был, но им называли некий странный напиток, сваренный из... мхов и лишайников? Бр-р-р, я с трудом представляла себе, каково это на вкус. Но напиток считался потрясающе бодрящим, похлеще кофе даже, судя по описанному в одной книжке эффекту. Впрочем, в ходу тут был больше разнообразный травяной чай, а простой люд пил в основном чай из хвои, шишек... И всё того же лишайника. М-да.

Голова гудела от шокирующей мою нежную принцессную душеньку информации, глаза слипались, и я вздрогнула от неожиданности, когда на мое плечо вдруг легла чья-то рука.

— Ищу повсюду ледяную фею, а нахожу в пыльном углу за скучнейшими фолиантами, — раздался знакомый насмешливый голос. — Неужели наша история интереснее предрассветного сна?

Я подняла голову и с удивлением глянула на Лукаса.

Он стоял у моего стола, залитый солнечными лучами, пробивавшимися через высокое узкое окно.

Сейчас он выглядел иначе. Исчезла походная потрепанность, теперь на нем — строгая форма академии: черный мундир с золотыми пуговицами, подчёркивающий ширину плеч, и идеально сидящие штаны, заправленные в высокие сапоги. Он выглядел чертовски привлекательно и больше напоминал не безбашенного воина, а опасного принца.

Я всегда считала, что строгая униформа красит мужчину, и глядя на Лукаса, убедилась в этом еще раз.

— Предрассветного? — переспросила я, зацепившись за слово.

Перевела взгляд на настенные часы и охнула: я провела в библиотеке несколько часов! Пропустила ужин, между прочим! И завтрак, кажется... Ан нет, завтрак сегодня будет после раннего распределения по кланам, на которое я, к счастью, еще не опоздала.

— Ох, я так зачиталась, что за временем совсем перестала следить...

— Зачиталась? — Лукас изящно выгнул одну бровь. — Серьезно?

— Что, никогда не видел, как люди читают? — усмехнулась я.

— Видел. Но обычно они не делают этого с таким выражением лица, будто только что узнали о конце света, — парировал он, его желтые глаза скользнули по разложенным на столе книгам: «История Валтарии: от изоляции до наших дней», «Геополитический обзор пограничных аномалий». — Веселое чтиво на ночь. Уснуть не могла? Или... — он наклонился чуть ближе, и в его глазах заплясали веселые искорки, — это отголоски нашего лечебного сеанса в больничном крыле так всколыхнули твое сознание, что сон был не властен над тобой, ты проворочалась, вспоминая прикосновения моих рук, и решила остудить свой пыл над фолиантами?

Вот же нахал, а!

Я рассмеялась, вполне искренне. Эх, знал бы Лукас, чем и как меня весь вчерашний день «всколыхнул», и как библиотека добила мою психику...

— Любезный, если бы я так реагировала на каждое прикосновение деревенского целителя, я бы в Имерхейме уже от недосыпа сошла с ума. Нет, — я с легкой небрежностью отодвинула книгу. — Просто нервничаю перед распределением, а потому решила с пользой провести бессонную ночь и освежить в памяти то, что и так должна была знать.

— О, я уже любезный? — заинтересованно спросил Лукас.

Глянула на него с лукавым прищуром.

— Тебе послышалось.

— Ну да, конечно, — его ухмылка стала только шире.

Он наклонился, оперся руками о стол по обе стороны от меня, буквально отрезая мне все пути к отступлению, и горячо зашептал на ухо:

— Большинство новобранцев в первую очередь интересуются расположением кладовой и кухни, и после прохождения Полигона Смерти дрыхнут без задних ног, а ты сидишь в библиотеке и штудируешь политические труды. Тебе не кажется это странным?

— Отнюдь, — произнесла я как можно более спокойным голосом, надеясь не выдать себя сбившимся дыханием. — Мне нравится быть подготовленной, и прежде чем куда-то идти, я люблю изучить карту — так и тут. «Всегда будь готова!» — девиз каждого уважающего себя самородка из глухомани.

— Похвальная дотошность, — протянул Лукас. — Это, определенно, вызывает уважение. И — мой особый интерес.

Он при этих словах то ли случайно, то ли нарочно задел губами мочку уха, заставив мурашки побежать по моей шее.

— Кажется, ты слишком низко склонился надо мной, — прошептала я.

— Тебя это смущает? — таким же шепотом в ответ.

— А ты как думаешь?

— Я думаю, что ты вкусно пахнешь, — произнес Лукас низким глубоким голосом. — И мне очень хочется, хм... углубить наше знакомство... Во всех смыслах.

И снова его губы задели мочку уха.

Я шумно выдохнула и с грохотом отодвинула стул, вставая на ноги и с вызовом глядя на Лукаса.

— Да вы нахал, господин Скаар.

— Скромностью, увы, обделен, — вздохнул он с театральной печалью в голосе.

— Это заметно.

— Зато наделен чувством прекрасного, — медленно протянул он, протянув ко мне ладонь и нарочито неспешным жестом убрав за ухо черную прядь волос. — И мне, определенно, нравится то, что я перед собой вижу.

Воздух между нами казался наэлектризованным. Мы буравили друг друга тяжелыми взглядами, будто бросая друг другу вызов и проверяя, кто же первый сдастся и проявит слабину.

Шестеренки в моей голове работали с сумасшедшей скоростью, будто пытаясь решить сложную головоломку.

Что за игру вел этот мужчина? Я не знала. Но понимала, что мне следует держаться от него подальше, чтобы, упаси Пресвятая Мелия, не попасть под его старательно разбрасываемые сети пленительных чар.

Настенные часы пробили шесть утра, и мы с Лукасом одновременно перевели взгляд на стрелки часов.

— Кажется, нам пора на распределение, — негромко произнесла я, нарушая напряженную тишину.

— Да, — кивнул Лукас. — Стоит поторопиться.

— Надеюсь, мы окажемся в разных кланах, — пробормотала я себе под нос, когда вышла вслед за Лукасом из библиотеки.

Тихо пробормотала, но он всё равно услышал и с хитрой улыбкой глянул на меня через плечо.

— Ты в самом деле думаешь, что меня такая мелочь остановит? — насмешливо спросил он.

И ускорил шаг, а мне оставалось лишь прибавить ходу, мысленно пыхтя от возмущения, но всё же следуя за Лукасом, который, в отличие от меня, явно успел узнать, где именно проходит распределение. Не хватало мне еще опоздать в первый же день в этой мрачной академии...

***

Выйти из библиотеки рядом с Лукасом Скааром оказалось всё равно что выйти на арену с привязанной к спине мишенью и табличкой «Стреляйте сюда». Каждый встречный адепт бросал на нас взгляды, полные любопытства, а иной раз и с откровенно негативными эмоциями. Мы шагали по широкому коридору, навстречу нам попадались группы старшекурсниц: подтянутые, уверенные в себе девушки в такой же форме, что и Лукас, и их взгляды, скользя по мне, были весьма колючими, в них читалось не просто любопытство, а что-то вроде зависти, смешанной с легким презрением. Одна даже негромко фыркнула, проходя мимо. Я шла, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, но внутри всё сжималось от мысли, что я привлекаю слишком много внимания.

— Это здесь такой общеакадемический приветственный ритуал — смотреть на новичков, как на недоразумение? — спросила я, стараясь звучать небрежно.

Лукас лениво окинул взглядом проходящую мимо группу девушек, его губы изогнулись в надменной усмешке.

— Не обращай внимания, это просто реакция на мое присутствие. Они видят, что я иду рядом с тобой, вполне себе мило беседую и даже улыбаюсь. Для них это нонсенс.

— Оу, неужели я удостоилась чести идти рядом с самим валтарским мажором? Восходящей звездой, чья улыбка заставляет сердца юных дев трепетать от зависти? Небожителем, чье внимание — высшая милость для простых смертных?

Лукас рассмеялся, и этот звук заставил несколько проходящих мимо адептов обернуться на нас с изумлением.

— Ну, если уж на то пошло, то да, я довольно популярен. Что поделать, бремя славы известного клана.

Он произнес это без капли ложной скромности, но и без хвастовства, просто с той же уверенностью, с какой констатировал бы факт смены времени года. Лукас не пытался передо мной красоваться, он просто точно знал себе цену.

Я лишь покачала головой, не в силах сдержать улыбку.

Коридоры академии в утреннем свете казались еще более суровыми: глухие каменные стены, редкие факелы, бросающие тревожные тени, и бесконечные двери с табличками в духе: «Арсенал», «Тренировочный зал № 1», «Тренировочный зал № 2».

— Ты как, готова к самому важному распределению в своей жизни? — нарушил молчание Лукас некоторое время спустя.

— Ага. Только я не совсем поняла процесс... Как он вообще происходит? Надеюсь, еще один Полигон Смерти проходить для этого не надо?

Лукас глянул на меня с удивлением.

— Неужели ты не знаешь, как проходит распределение по кланам? Никто не готовил тебя?

Я лишь пожала плечами.

— Мои родители вообще не в курсе, что я сейчас здесь нахожусь.

И это, кстати, было правдой, только не в том смысле, как я подавала это Лукасу.

— И я даже не представляю, что будет, когда они узнают.

Лукас понимающе кивнул.

— Понятно. Что ж, тогда слушай внимательно, — он понизил голос до доверительного шепота. — Процесс болезненный, но быстрый. Видишь ли, чтобы определить истинную сущность адепта, маги кланов используют древний ритуал: тебя привяжут к специальному магическому кристаллу, и он будет вытягивать из тебя душу, буквально по кусочкам. Боль невероятная, многие сходят с ума, но только так можно увидеть твое истинное предназначение...

— Правда? — сделала я глаза еще шире, подыгрывая ему. — А кричать при этом можно? Или это считается дурным тоном?

— Кричать не просто можно, это приветствуется, — с невозмутимым видом продолжал Лукас. — Считается, что чем громче крик, тем чище душа.

— Ага-а-а, — протянула я, задумчиво потирая подбородок. — А из черепов тех неудачников, кто сходит с ума и не выживает, потом изготавливают ритуальные кубки?

— Какая у тебя потрясающая фантазия, — восхищенно покачал головой Лукас.

— У тебя тоже, — хмыкнула я. — Ты всерьез думал, что я поведусь на такую чушь?

— Ну должен же я был проверить степень твоей наивности. Наивные здесь долго не живут, знаешь ли. А у тебя вроде как есть шанс.

Я шутливо ткнула его кулаком в бок.

— Ну ты и жук! Мало того, что наглец, каких еще поискать надо, так еще и приличной девушке голову морочишь!

— А ты приличная?

И в ответ на мое возмущенное выражение лица рассмеялся.

— Ладно-ладно, приличная фея, я понял. А сомнительный костюмчик для вступительных экзаменов — это так, неудачное стечение обстоятельств.

— Вот именно! — весомо произнесла я, гордо вздернув подбородок.

Лукас одобрительно хмыкнул, и я отметила про себя, что ему очень идет улыбка, лицо так сразу светлеет, становится не таким суровым...

Кстати, а сколько ему лет на самом деле? Внешне сложно было сказать, так как Лукас, кажется, принадлежал к рано взрослеющему внешне типу людей, да и щетина явно прибавляла ему годков.

Мы подошли к массивным дверям, ведущим в зал, где проходило распределение. В холле толпилось много ожидающих своей участи адептов, гул голосов напоминал гудение пчелиного роя.

Я нервно закусила нижнюю губу, подумав, что слишком мало уделила времени чтению про клановое устройство академии, успев охватить лишь самые верха. Насколько это было важно? Не знаю... По полученной информации мне было понятно, что адептов делят на кланы в зависимости от магических способностей и уровней силы, и дальше распределяют по небольшим возрастным группам в клане, но вот как именно делят? Скоро мне предстояло лично узнать об этом.

Волновалась ли? Немного... И думала о том, что надо постараться не привлекать к себе слишком много внимания на этом самом распределении.

— Как думаешь, в какой клан тебя распределят? — спросила я Лукаса, желая почерпнуть от него какую-нибудь полезную информацию.

— Меня? — Лукас скользнул взглядом по моему лицу, задерживаясь на губах, которые я нервно облизнула кончиком языка. — Ну... Со мной-то всё понятно. Меня гораздо больше интересует, как проявишь себя ты...

— Жаждешь оказаться подальше от меня, как от странной адептки, свалившейся тебе на голову? — с невинным видом уточнила я.

— Напротив — как можно ближе.

В его глазах читался неприкрытый азарт и вызов. А еще — обещание того, что игра только начинается, и она может оказаться куда интереснее, чем я могу себе представить.

Лукас уверенно двинулся к высокой, украшенной искусной резьбой двери и потянулся к дверной ручке.

Я удивленно посмотрела на других адептов, которые не спешили врываться в кабинет.

— А нам точно туда? — сомнением спросила я. — Здесь вызывают каждого, или организована стихийная очередь, или как-то иначе всё устроено?

Или работает принцип «кто первым встал, того и тапки»?

Мелькнула мысль: а может, адепты не торопятся идти на распределение, потому что Лукас не врал, и это в самом деле очень болезненный процесс?..

Стало как-то не по себе.

— Ну, кто не готов встречать свою судьбу, тот может еще долго топтаться на пороге, — хмыкнул Лукас. — Или ты пока не готова?

— Готова. Как никогда, — ответила я.

И сама удивилась, насколько уверенно прозвучал мой голос.

Лукас с театральной галантностью распахнул передо мной дверь и сделал шутливый полупоклон, приглашая войти.

— Прошу, моя ледяная фея.

Я переступила порог, готовая к любопытным взглядам других адептов, ожидающих в зале, к строгим взглядам какой-нибудь приемной комиссии, или как тут у них всё называется... и замерла, оглядываясь в недоумении.

Я оказалась в большом зале, высокие сводчатые потолки которого терялись в полумраке, с которого на нас смотрели суровые лики основателей академии, высеченные в камне. Но самое главное: зал был совершенно пуст. Ни студентов, ни старейших магов академии. Ни души. Только ряды скамей и на возвышении — массивный преподавательский стол.

— Эм... Лукас? А где все? Преподаватели, адепты?

В ответ услышала глухой щелчок замка за спиной и вздрогнула всем телом от этого звука, с гулко стучащим сердцем, резко повернувшись к Лукасу.

Он просто взял и запер дверь изнутри! И теперь смотрел на меня с непередаваемым выражением лица.

Мое сердце сделало сальто назад с двойным винтом, не меньше.

— Так гораздо уютнее, не находишь? — улыбнулся мне Лукас.

На его лице расцвела прямо-таки ехидная ухмылка, которая гарантировала мне неприятности.

— Распределение — это весьма... интимный процесс, — произнес он низким голосом, с какой-то очень двусмысленной интонацией. — Распределение всегда проходит тет-а-тет, чтобы никто не мешал оценить потенциал адепта по достоинству. Только адепт... и его будущий наставник.

Он прошел мимо меня, и до моего сознания начало медленно доходить, на что он намекает. Кровь почти по-настоящему застыла в жилах, без всякой там магии саликидов.

Мой мозг отказывался складывать картинку воедино, и я глупо хлопала глазками, мечтая как-нибудь отменить реальность, которую я отказывалась воспринимать.

— Погоди... — прошептала я, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Я... я точно адепт. А ты у нас, значит... — я замолкла, сглотнув ком в горле, до конца не решаясь выговорить это вслух.

Лукас тем временем неспешно прошел к преподавательскому столу, отодвинул тяжелое кресло и уселся в него с видом полновластного хозяина. Он откинулся на спинку, скрестил пальцы перед собой с видом полнейшего самодовольства и нагло ухмыльнулся, сверкнув на меня своими хищными желтыми глазами.

— Лукас Скаар, верховный мастер боевой практики Академии Клинков и Теней, — произнес он четко, и его голос прозвучал как приговор. — Рад, наконец, официально познакомиться.

О. Мой. Бог.

Глава 7. Влипла

Слова Лукаса повисли в воздухе, как лезвие гильотины.

Время шло. Секунда, еще одна...

Тишина в зале была настолько гнетущей, что я слышала, как стучит мое собственное сердце. Оно явно собиралось выпрыгнуть через горло и ускакать прочь от этой невыносимой ситуации.

Я смотрела на Лукаса и чувствовала себя невероятной слепой дурой.

Мастер боевой практики, значит... Не адепт, а полноценный преподаватель. А я тыкала его кулаком в плечо и называла «местным мажором», сверкала перед ним кружевным нижним бельем, и вообще, всячески вела себя так, будто мы ровня. Великие Драконы! Мне нужно было срочно провалиться сквозь каменный пол...

Даже Зигорра притихла, впечатленная эпичностью ситуации.

Лукас молча смотрел на меня, давая время переварить информацию. Его наглая ухмылка говорила мне о многом.

Но никак не объясняла, что Лукас делал на Полигоне Смерти, если он был преподавателем. И об этом я таки рискнула спросить.

Сглотнула и облизнула враз пересохшие губы.

— Я... А я думала, что ты... Вы... тоже... адепт. Проходишь вступительное испытание... Проходи... те.

К нему ведь на «вы» надо обращаться, да?

А как мне теперь сложить всё это в своей голове? Боги, почему я была такой слепой?..

Лукас усмехнулся, но в его глазах не было веселья, скорее уж — холодная сталь.

— Мои дни в роли адепта давно позади. Обычно я наблюдаю за вступительными испытаниями со стороны. Но вчера в небе над полигоном появились сигнальные огни — такие вспыхивают в месте грубого нарушения правил.

— В каком смысле?

— На Полигон Смерти нельзя проносить защитные артефакты, вся магия должна исходить из самого абитуриента. Разрешено проносить холодное оружие, использовать любые виды своей магии, но — без вспомогательных артефактов. Видишь ли, такие адепты будут весьма бесполезны в реальном деле в академии Клинков и Теней, нас здесь интересуют исключительно личные качества, а не попытки выехать за счет магических безделушек. Поэтому если кто-то на полигоне использует подобные артефакты, то в небе примерно в точке использования артефакта вспыхнут сигнальные огни, магия полигона среагирует так на запрещенные магические предметы, которые кто-то умудрился пронести. Такого не случалось в академии уже несколько лет, меня отправили проверить. Я прибыл на место, на меня набросилась стая ледоходцев, я начал отбиваться, и в этот момент кто-то оглушил меня со спины, а потом быстро заморозил, — его пальцы сжались на подлокотниках кресла при этих словах. — Я ничего не успел сделать. Что странно, учитывая мой большой боевой опыт и отличную реакцию.

— Это значит, что тебя... Вас оглушил кто-то как минимум равный по силе, а не просто абитуриент, — не спросила, а именно утвердительно произнесла я.

Лукас удивленно вскинул брови и одобрительно кивнул.

— Верные выводы. И если бы не твое вмешательство, то эта проверка на полигоне закончилась бы для меня плачевно. Я обязательно найду этого предателя и жестоко ему отомщу.

Сказал он это без тени сомнений и жалости, и я не могла его судить. Ведь если бы не мое появление, он совершенно точно был бы мертв.

Я стояла, сцепив руки в замок за спиной, и думала о том, что всё это было очень странно... Когда я обнаружила Лукаса, прошло всего несколько минут после его заморозки. Значит, напали на Лукаса примерно в то же время, как я вынырнула из реки, относительно недалеко от места моего выныривания. Интересное совпадение...

А еще...

— Это был саликид, да? — негромким голосом спросила я. — Такой же равный по скорости и силе может быть только опытный саликид, верно?

— Ты действительно умеешь делать правильные выводы, — хмыкнул Лукас.

Ага, настолько хорошо умею это делать, что не сообразила сразу, что передо мной на полигоне не адепт, а преподаватель, м-да... Даже не подумала, что по возрасту он выглядит старше поступающего в академию... Впрочем, можно списать это на стресс и отсутствие у меня знаний об устройстве академии. Вдруг сюда поступать можно в любом возрасте? Да и внешность в магическом мире — понятие растяжимое, можно наваять себе как молодую физиономию, так и намеренно состарить себя, придав брутальности.

— Да, я уверен, что это был саликид, — продолжил Лукас, выстукивая ритм костяшками пальцев по подлокотнику кресла. — Причем саликид, вырубивший меня неизвестным мне артефактом, на которые и сработали сигнальные огни. В академии их хватает, и найти вчера предателя по горячим следам я не смог: следов, собственно, не нашлось. У всех саликидов, кто мог бы теоретически со мной справиться, есть алиби на тот промежуток времени, когда я был выведен из игры. Но я всё равно его отыщу.

От его тона по моей коже побежали мурашки. В словах Лукаса не было пустых угроз, это было сухое обещание расправы.

А я внезапно подумала о том, что тот, кто его заморозил, возможно, спас мне жизнь... Потому что если бы я не столкнулась с Лукасом, то не сообразила бы, где нахожусь, и точно проявила драконью магию, которую наверняка засекли преподаватели.

Но сейчас было не до благодарностей невидимому врагу, пока что следовало спасать свою шкуру.

— Прошу прощения за свое дерзкое поведение на Полигоне Смерти... мастер Скаар, — произнесла я, стараясь звучать не вызывающе, а извиняюще. — Мне не было известно о том, что ты... вы являетесь преподавателем.

Проклятье, да как теперь на выканье-то перестроиться?..

Лукас снова ухмыльнулся, не торопясь отвечать, поднялся со своего кресла, подошел ко мне ближе и остановился в паре шагов от меня, прожигая тяжелым взглядом. Слишком близко.

— И это чрезвычайно интересно, потому что меня знает в лицо каждый ребенок в Валтарии, у которого есть глаза. А ты... — он сделал паузу, давая мне прочувствовать всю шаткость моего положения, — не знала. И смотрела на меня, как на равного. Грубила мне, спасала меня. Сражалась плечом к плечу и действовала как отличный напарник, быстро подстраиваясь под меня и не мешаясь под рукой, как будто очень хорошо разбираясь в боевой тактике. И в твоих глазах не было ни капли священного трепета от моей, знаешь ли, знаменитой фамилии. Мне было чертовски интересно пообщаться с тобой... ближе. Без регалий. Узнать, что это за девушка такая, которая в одиночку проходит Полигон Смерти, владеет магией льда как заправский боец, но при этом не знает элементарных вещей об академии и не знает меня хотя бы по фамилии. Которая читает исторические фолианты вместо крепкого сна после изматывающих испытаний.

Он наклонился чуть ближе, и его тяжелый взгляд стал почти физически ощутимым.

— Так кто ты такая, моя ледяная фея якобы из Имерхейма? — его голос стал тише, но от этого только опаснее. — Ничего не хочешь рассказать мне по-честному? Перед тем, как мы начнем твоё распределение.

Я молчала. Мысли в голове носились с бешеной скоростью, сталкиваясь и разбиваясь вдребезги.

«Значит так, новый план, — подал голос мой внутренний зверь. — С-с-скажи, что ты инопланетянка!..»

А мыслей поумнее совсем нет, да?

«Закончилис-с-сь», — буркнула Зигорра.

Вот и у меня...

Лукас не сводил с меня пронзительного взгляда желтых глаз. Тишина в огромном пустом зале давила на уши, становясь почти оглушительной, и это требовательное молчание было хуже любого крика, давление казалось почти физическим.

— Я не... твоя... ваша, — наконец, произнесла я.

— Это всё, что ты хочешь мне сказать? — прошелестел Лукас.

Взгляд его, казалось, прожигал насквозь, и я только диву давалась, как еще не задымилась.

Титаническим усилием воли заставила себя не отвести взгляд в сторону.

В голове было так пусто, что единственной мыслью была мысль о том, как же тут пусто. Но и она быстро сбежала, испугавшись эха.

— Итак, — наконец произнес Лукас, и его голос, ровный и негромкий, прозвучал как удар хлыста по натянутой струне. — Полное имя. И настоящее место происхождения. Хватит игр.

Внутри всё сжалось в ледяной ком, от которого застыла кровь.

Я с шумом втянула носом воздух, обняла себя за предплечья, делая вид, что мне холодно и страшно, и позволила плечам ссутулиться. Голову опустила так, что пряди коротких волос упали на лицо, скрывая выражение глаз.

— Кьяра... Кьяра Винтер, — выдохнула я, заставив голос дрогнуть. — Я не врала про маленькое поселение. Просто... оно такое нищее и незаметное, что его и на картах-то не найти. Всего пара домишек...

«Ага, у нас-с-с в Лакоре ос-с-сталс-с-ся с-с-самый нищий дворец на с-с-свете!..» — ехидно прокомментировала Зигорра.

«Ты лучше помоги! Напомни мне что-нибудь грустное, такое, чтобы слезы на глаза навернулись. Мне нужно выглядеть искренней... Иначе нам конец».

«О, это легко! — тут же откликнулся дракон, переключаясь с насмешек на язвительное, почти злобное сочувствие. — Прос-с-сто вс-с-спомни, как на тебя с-с-смотрели твои ровес-с-сники в академии ледяных драконов. Эти с-с-самовлюбленные пижоны, вс-с-спомни их холодные, презрительные взгляды с-с-свысока, когда ты в с-с-сотый раз пыталас-с-сь и не могла с-с-сделать полный оборот. Как они шепталис-с-сь за твоей с-с-спиной: „Недодрако-о-оница!..“, „Позор рода Родингеров!..“, „Никогда не с-с-сяду за один с-с-стол“. Вс-с-спомни, как ты пыталас-с-сь с-с-с кем-нибудь подружитьс-с-ся, а тебе с-с-смеялись в лицо. Вс-с-спомни, как ты чувс-с-ствовала с-с-себя с-с-самой одинокой и никому не нужной с-с-сущностью во вс-с-селенной. Да ты и с-с-сейчас-с-с никому не нужна, одна во вражес-с-ской с-с-стране, и никто не торопитьс-с-ся тебя отс-с-сюда вытащить, здес-с-сь никто тебе не поможет, ты одна на целом с-с-свете, и никому не нужна!..».

И это сработало, даже больнее, чем я ожидала. Воспоминания хлынули не притворной, а самой настоящей горькой волной: боль от насмешек, горечь несоответствия ожиданиям, леденящее душу отчаяние от бесконечных неудач... Глаза сами наполнились влагой, и одна крупная, совсем не притворная, слеза скатилась по щеке и упала на ткань моей униформы, оставив темное пятно. Я даже не стала её смахивать, пусть Лукас видит.

— Я выросла в семье, где на столе чаще была пустота, чем еда, — голос мой дрогнул совершенно искренне, потому что в этот момент я думала о своей моральной пустоте. — С детства мечтала вырваться из этого Ада. Стать кем-то, а не просто выживать... Я тренировалась ночами, пока все спали, рисковала, ходила в лес, где втайне от родных тренировалась... Мечтала об образовании, о настоящих знаниях... о том, чтобы меня уважали... — последнюю фразу я произнесла ну очень искренне и подняла на Лукаса блестящие от неподдельной боли глаза. — Понимаешь, я... сбежала из дома. Я белая ворона в своей семье... Моя семья, она... Не признает образование для женщин. Ну и что, что уродилась саликидом? Я девушка, а значит, мое призвание — всегда быть в тени мужчины и слепо следовать за ним. Мне говорили, что место девушки — на кухне, а не в бою. Что я никогда никем не стану, — вот это была чистая правда, просто сказанная не о тех людях; такие слова я в самом деле слышала от одного сокурсника. — Меня хотели выдать замуж за престарелого саликида, чтобы я... нарожала ему наследников. Мол, раз во мне есть магия саликидов, значит, выше шанс, что у наших детей будут дети-саликиды. Знаешь, каково это: когда на тебя облизывается дряхлый дед, а ты — совсем юная девушка, которая мечтает о чистой и светлой любви, хочет быть полезной миру, хочет развить свои таланты? Меня хотели буквально продать. Променять на деньги, которые позволят моей семье выбраться из нищеты, перебраться в нормальное поселение... А я... А что — я? Разменная монета, не более.

К счастью, из книг, прочитанных ночью, я успела почерпнуть такую информацию, и, вроде бы она вполне вписывалась в мою наспех придуманную легенду. Магия саликидов вовсе не обязательно передавалась по наследству и могла вспыхнуть в ком угодно. Саликидов-мужчин было подавляющее большинство, саликидов среди представителей женского пола было очень мало, и всё это напоминало мне ситуацию с ледяными драконами в Лакоре, которыми являлись сплошь мужчины. И да, такого рода договорные браки с фактически «продажей» полезных в магическом плане невест не являлись чем-то из ряда вон выходящим в Валтарии.

— Я так хотела доказать самой себе, что я могу... Что я чего-то стою, — продолжила я, и в этих словах тоже сквозила моя горькая правда. — Попасть в академию было единственным шансом на другую жизнь. Поэтому я и просидела в библиотеке весь вечер и всю ночь, не обращая внимание на время и усталость: дорвалась до книг, настоящих, а не просто каких-то переписанных обрывков. Не могла оторваться... Для вас эти книги — скучные исторические заметки, которые не представляют никакого интереса. А для меня — окно в мир, о котором я только мечтала.

Я видела, как взгляд Лукаса меняется по мере моей пламенной речи. Жесткость и подозрительность постепенно таяли, сменяясь пониманием, а затем и искренним, неподдельным уважением. Он видел перед собой не врага или шпионку, а отчаянную, голодную до знаний и признания девушку из низов, чья история оказалась до боли знакомой в этой суровой стране.

— Я ценю твоё упорство, Кьяра Винтер, — произнёс он, и в его голосе прозвучала не насмешка, а настоящее одобрение. — И я оценил твои навыки на полигоне. Они... впечатляют, особенно для самоучки. В тебе есть внутренний огонь и целеустремленность. Ненавижу тех, кто сдается, а на полигоне ты не сдалась, не истерила, а сражалась — и сражалась очень хорошо. По правде говоря, лучше многих, кто годами готовился к поступлению, уж я-то знаю.

Лукас поднес руку к моему лицу, и я замерла, не в силах пошевелиться, ожидая грубого захвата, удара, щелчка по носу — чего угодно, кроме неожиданно нежного прикосновения его теплой ладони.

Лукас не взял мое лицо, не принудил поднять взгляд, его большой палец правой руки мягко коснулся моей кожи под глазом. Лукас провел пальцем по пути слезы, смахнул ее с щеки, и это прикосновение показалось мне до неприличия нежным, интимным, словно он стирал пыль с хрупкой драгоценности.

— Не плачь, — голос его прозвучал тихо, но уверенно. — Я не позволю, чтобы такую прекрасную сильную девушку, отдали в лапы какому-то дряхлому саликиду, чьи амбиции простираются не дальше брачных покоев и генеалогического древа. Забудь об этом. Я клянусь лично обеспечить тебе защиту.

— Почему? — выдохнула я, и мой шепот едва ли был слышен даже в гнетущей тишине зала.

Это был не вызывающий вопрос, а искреннее недоумение. Почему он, мастер Скаар, местная знаменитость, серьезный преподаватель, вдруг взялся быть моим щитом?

Лукас наклонился чуть ближе, его желтые глаза, похожие на глаза хищной птицы, прищурились, в их глубине заплясали опасные искорки. Уголки его губ поползли вверх, складываясь в многообещающую ухмылку.

— Потому что такое редкое и упрямое сокровище должно достаться тому, кто способен оценить его... в полной мере.

Он не сказал «мне», но в его взгляде, в интонации, в самом воздухе, что вибрировал между нами, не оставалось никаких сомнений, что Лукас тонко, но абсолютно недвусмысленно намекал на себя. На то, что именно он — тот самый ценитель, и что его понятие «оценки» не имело ничего общего с брачными контрактами и рождением наследников. Оно было куда более опасным, всепоглощающим и личным. И, что самое страшное, — мысль о Лукасе в таком ключе не вызывала у меня отторжения... И вообще! Он весь такой красивый, сильный, заботу, вон, проявляет... Вот только он мой враг, ага.

Есть идеи, как спасти от расплавления мозг?..

— А надо? — усмехнулся Лукас.

Я нервно сглотнула, осознав, что не подумала, а сказала вслух последнюю фразу. Рука Лукаса, все еще лежавшая на моей щеке, дрогнула, его ухмылка стала еще шире, а в глазах вспыхнул торжествующий азарт.

— Не беспокойся о таком пустяке, — его голос прозвучал бархатно-опасно, а палец провел по моей скуле еще раз, коротким, обжигающим движением. — Я позабочусь и о твоем мозге, и обо всем остальном. Вполне... комплексно.

— Это противоречит Уставу Академии, мастер Скаар, — прошептала я, тонко намекая на вроде как необходимость соблюдения субординации между преподавателем и адептом.

— Хорошая шутка, — усмехнулся Лукас.

Н-да? Что-то я такая шутница в Валтарии, прям ухохотаться можно!

— Ведь в Уставе Академии нет такого запрещающего пункта, — с очаровательной улыбкой произнес Лукас.

Кажется, я круто влипла...

Глава 8. Ледяной сердечник

Пока я пыталась разобраться с кашей в своей голове, Лукас резко отступил от меня, я моргнула — а он уже сидел в преподавательском кресле и вид имел весьма непринужденный, будто никаких сомнительных разговоров между нами сейчас не было, и искры в воздухе не сверкали. Вон, даже Зигорра притихла, придавленная энергетикой Лукаса.

— Что ж, раз уж ты так стремилась к испытаниям и жаждешь доказать свою ценность, давай приступим к распределению. Кьяра, можешь вдохнуть. Ты не дышишь уже минуту.

Я шумно втянула носом воздух, чувствуя, как к щекам прилил жар.

— Как именно проходит испытание? — спросила как можно более спокойным голосом.

Лукас сложил перед собой пальцы домиком и загадочно улыбнулся.

— А вот это, моя упрямая ледяная фея, ты сейчас и узнаешь.

Он с деловым видом извлек из ящика стола небольшой предмет, завернутый в черный бархат. Развернув ткань, явил миру в лице меня удивительно красивый кристалл: он пульсировал ровным, но тревожным светом и в целом выглядел скорее как редкое сокровище, а не как учебный инструмент.

— Это так называемый «Ледяной сердечник», — объявил Лукас. — Магически нестабилен. Чувствителен к грубой силе, как какая-нибудь капризная принцесса. Твоя задача — дорастить его до идеальной сферы диаметром в двадцать сантиметров, ни больше, ни меньше. И не взорвать при этом. Последнее, скажу по опыту, весьма неприятно. Любая шероховатость, несимметричность и прочие расхождения с техническим заданием тоже имеют значение. Приступай.

«О-о-о, игрушка! — встрепенулась Зигорра. — Дай с-с-сюда, я с-с-сделаю из нее идеальную глыбу!..»

Ага, именно что глыбу — размером с половину этого зала!

Нет уж, никакой драконьей магии.

Я с опаской приняла кристалл из рук Лукаса. Тот был холодным и на удивление тяжелым для своего размера. Моя драконья магия, почуяв магический лед, сама по себе начала рваться вперед, требуя пустить ее наружу, обрушить на кристалл всю свою мощь и превратить его в величественный айсберг, не меньше. Для моей драконьей сущности это было бы так же естественно, как дышать.

Но нельзя, нельзя... Необходимо было сделать всё, чтобы сотворить просто ледяной шар, при этом — выглядевший, будто это сделал так себе студент, которым я прикидывалась.

Нельзя было позволить себе сотворить идеальную ледяную сферу нужного размера, но при этом действовать надо было так аккуратно, чтобы драконья магия не рванула наружу.

Я сжала зубы, сдерживая этот внутренний напор, и, если честно, это было больше похоже на попытку с помощью пипетки наполнить океан, когда в твоем распоряжении — целый водопад энергии. Я чувствовала, как по виску стекает капелька пота: не от усилия колдовать, как могло видеться со стороны, а от титанических попыток не колдовать в полную силу.

Легче, Кьяра, легче!

Кристалл в моих руках медленно, мучительно медленно, начал обрастать новыми слоями льда, и вместо того чтобы стать идеально круглым, он начал покрываться буграми и впадинами, словно его облепили мокрым снегом. Один кусок вообще решил вытянуться в бесформенный отросток, это было ужасно и идеально одновременно: я специально делала кристалл неровным, шероховатым, имитируя борьбу новичка с непокорной магией. Ледяной шар рос, но был кривоватым, как картофелина, выросшая на каменистой почве.

— Тяжело дается? — прокомментировал Лукас, наблюдая за моим напряженным лицом и дрожащими руками.

— Не... то слово... — выдавила я сквозь зубы.

Эх, знал бы он, сколько я сейчас вкладываю сил, чтобы как можно хуже выполнить поставленную задачу, которую могу легко сделать идеально...

Когда шар достиг примерно тридцати сантиметров в диаметре, он стал настолько тяжелым, что я с кряхтением выпустила его из рук, и грубая ледяная глыба с глухим стуком приземлилась на преподавательский стол.

— Готово! — выдохнула я, тяжело дыша, как после спринтерского забега.

Вид у меня был самый что ни на есть правдоподобный — измотанный и побежденный.

Лукас молча созерцал мое «творение». Его лицо было невозмутимым, он внимательно изучил ледяной ком со всех сторон, даже постучал по нему костяшками пальцев.

— Ну... Сферой, конечно, я бы это не назвал, — произнес он наконец. — Скорее, «геометрически неправильное тело», эстетика оставляет желать лучшего. Но ты его не взорвала, и это уже достижение. Диаметр, правда, превышен. Значительно. Контроль, пусть и на грани срыва, но был. Сила есть. Точности и тонкости работы — ноль. Заметно, что тебя не обучали системно, потому что, по идее, ты должна была очень легко выполнить это задание, но оно далось тебе с заметным трудом. Пока ты колдовала, я ощущал исходящие от тебя странные вибрации...

Я затаила дыхание, понимая, что Лукас, как преподаватель, не мог не заметить что-то не то, но почуял ли он моего внутреннего зверя? Вроде нет... Что-то мне подсказывало, что ледяных драконов он ни разу в жизни не встречал.

— ...что может говорить о серьезном дисбалансе твоих сил и необходимости дополнительных занятий по стабилизации магических потоков. Оценка — «удовлетворительно». Ты едва справилась.

Лукас отложил журнал, в котором до этого делал пометки, и уставился на меня своим пронзительным взглядом. В его глазах читалась целая гамма эмоций: недоумение, легкое раздражение и хищное любопытство, которое не обещало ничего хорошего.

— «Удовлетворительно», — повторил он, как будто пробуя это слово на вкус. — Знаешь, что это значит, Винтер?

— Что я, в целом, справилась? — с невинным видом предположила я.

— Это значит, что ты попадаешь в клан «Дисга́рд», куда я обязан тебя распределить согласно результату испытания, — он произнес это название с легким пренебрежением. — В академии этот клан считается сборищем слабаков, неудачников и тех, кому на роду написано быть расходным материалом.

Вот так вот прямо в лоб, без всяких прикрас. Мое сердце екнуло, но не от обиды, а от осознания, что мой план успешно сработал: ведь именно туда мне и нужно было! В «сборище слабаков», где никому даже в голову не придет искать могущественную Кьярнетту Реймон-Родингер.

«Ты б не радовалась с-с-слишком откровенно, а? — любезно напомнила Зигорра. — Предполагаетс-с-ся, что ты должна быть рас-с-строенной».

Да, точно... Спасибо, что напомнила!

Я потупила взгляд, изображая смущение, изо всех сил пытаясь не дать довольной улыбке расцвести на лице.

— Но вот что я не понимаю... — Лукас встал и медленно обошел стол, приближаясь ко мне. — На полигоне ты работала со льдом как опытный боец. Точно, эффективно, моментально подстраиваясь под мои выпады. А здесь... — он кивнул в сторону моего уродливого ледяного «шара», — ты едва справилась с элементарным, по сравнению с полигоном, упражнением на контроль. Объясни мне эту разницу.

— На полигоне в крови кипел адреналин, — проговорила я тихо. — Там было страшно, и я не думала, а просто действовала. А здесь... здесь нужно было думать, тонко чувствовать. А я ведь самоучка, меня никто не учил этим премудростям...

А сколько у меня персональных учителей было в Лакоре, м-м-м...

— ...я только и умею, что бить со всей дури.

Частично это было даже правдой, потому что в целом драконья магия не подразумевала изяществ.

Я рискнула поднять взгляд на Лукаса. Его лицо было непроницаемым, он внимательно изучал меня, казалось, пытаясь залезть в мои мысли.

Чуял, что что-то не так, но мне повезло: Лукас пытался понять меня, размышляя в рамках страны Валтарии.

— Самоучка, значит, — наконец повторил он. — Ну да... Пожалуй, в этом всё и дело: грубая сила есть, а тонкости нет, — он тяжело вздохнул, будто принимая неприятное, но необходимое решение. — Что ж... Как я уже сказал, к сожалению, сейчас ты будешь зачислена в клан Дисгард, это окончательное решение. Жаль, — в его словах действительно слышалась горечь. — Не буду скрывать, что я огорчен, так как думал, что ты покажешь высокий уровень магии, достойный клана Хельга́рд, куда зачисляют лучших адептов. Этот клан находится под моим надзором, я его декан, и я рассчитывал, что ты станешь моей студенткой... В смысле — студенткой моего академического клана, — быстро исправил он оговорку, кашлянув в кулак. — Однако с твоим нестабильным уровнем магии я не имею права определить тебя в клан сильнейших, это нарушает Устав академии. Но у тебя будет право на пересмотр клана через год, при условии, что ты подтянешь теорию и контроль.

Внутри я торжествовала. План сработал! Я попала туда, куда нужно, — в самую неприметную группу, где от меня не будут ждать подвигов.

А еще: упаси Пресвятая Мелия от деканства Лукаса!!! Еще мне не хватало регулярно сталкиваться с ним в академии... Так хоть буду поменьше с ним пересекаться...

Внешне же я лишь сгорбила плечи, изображая досаду.

— Благодарю, мастер Скаар, — прошептала я. — Буду стараться.

Лукас покачал головой, но ухмыльнулся.

— Не переживай, Винтер. Сила у тебя есть. Дикая, необузданная, осталось научиться ее направлять. А это... — он многозначительно посмотрел на мой ледяной «шедевр», — придет с опытом.

Я кивнула, стараясь не смотреть ему в глаза, чтобы не выдать свое веселье.

— И чтобы у тебя были на это шансы... я буду проводить с тобой дополнительные индивидуальные занятия, — неожиданно добавил Лукас. — Так как ты являешься саликидом, я имею право обучать тебя лично. Каждый саликид особенно важен для Валтарии, и ректор не будет возражать против таких дополнительных занятий.

Внутри у меня всё похолодело, и веселье как-то разом испарилось.

Индивидуальные занятия? С ним? А-а-а-а, это был худший из возможных кошмаров! Это как добровольно записаться на допрос к следователю, который уже подозревает тебя во лжи, ну ей-богу!

«Отказывайс-с-ся! — вновь подал голос мой внутренний зверь. — С-с-скажи, что у тебя аллергия на преподавателей вне учебного времени!».

Эх, Зигорра, хорошая попытка, но нет: мой отказ будет выглядеть еще более подозрительно, так что реагировать тоже следовало правильно.

В конце концов... Я же не собиралась надолго застревать в этой академии и в самом деле весь год прилежно ходить на занятия к Лукасу. Так, потерплю с ним как-нибудь пару занятий... Что-нибудь придумаю.

— Я очень благодарна за такую возможность, мастер Скаар, буду стараться изо всех сил. Я не подведу!

— Не сомневаюсь, — он ухмыльнулся, и его взгляд скользнул по мне с ног до головы, будто оценивая будущий «рабочий проект». — Наше первое занятие состоится в следующую пятницу, после общегрупповых тренировок. Не опаздывай.

О, у меня была даже неделя до индивидуальной экзекуции! Что ж, возможно, за эту неделю я успею придумать, как мне вернуться в Лакор...

«С-с-сомнительно, — прошелестел мой внутренний зверь. — Лучшие маги империй много лет пытаются пробить брешь, а ты надеешьс-с-ся справиться с этим одна так быс-с-стро?..»

Видишь ли, Зигорра, у меня есть одно, но очень весомое преимущество: я смотрю на всю эту проблему, будучи арханом в Валтарии. Не было еще ледяных драконов, которые пытались бы прорубить ход в Лакор из самой Валтарии. Что, если именно это и есть мой ключ к спасению?

«Рез-з-з-оно» — проурчала Зигорра и вновь умолкла.

— И давай мы условимся, что наедине ты будешь обращаться ко мне на «ты», хорошо? — неожиданно произнес Лукас.

Я глянула на него с искренним недоумением.

— С чего такая честь?

— Да как-то... после пробежки на пару с тобой по Полигону Смерти мне тяжело обращаться к тебе на «вы», и, думаю, тебе тоже, — мягко улыбнулся Лукас. — Да и... Ты мне жизнь спасла, в самом деле. А выкать своему спасителю кажется мне чем-то странным... Неуместным. Так что оставим выканье для общественности, а наедине можешь называть меня просто по имени. Договорились? А на сегодня ты свободна. Иди отдыхай. Новобранцам дают день для знакомства с академией, занятия начинаются завтра. Держи, — он протянул конверт из грубой бумаги. — Здесь — информация по гостиной клана, доступу к твоей спальне и так далее.

Кивнув, я взяла конверт из рук Лукаса, развернулась и направилась к выходу, чувствуя, как голова идет кругом от смеси паники, облегчения и в целом эмоционального возбуждения. Со всеми этими индивидуальными занятиями мой план «стать серой мышкой» трещал по швам, но пока что держался, а сейчас главным было поскорее оказаться в безопасном коридоре, где можно перевести дух и...

Я протянула руку к массивной двери, но ручка не поддалась.

Ах да, Лукас же ее запирал.

Обернулась, чтобы попросить его открыть... И ойкнула от неожиданности, вжавшись в дверь спиной.

Лукас стоял прямо за мной, совсем близко. Настолько близко, что я почувствовала тепло его тела и уловила аромат парфюма. Он подошел абсолютно бесшумно, как настоящая тень, и его желтые глаза в тусклом освещении зала горели загадочным внутренним огнем.

— Д... дверь... — прошептала я и нервно облизнула губы. — З... заперта...

Ты чего такая косноязычная, Кьяра, а? А ну, возьми себя в руки!

— Ах да, — произнес Лукас с притворной растерянностью, глаза его при этом были прикованы к моим губам. — Я же закрыл ее... Для приватности.

И даже не сдвинулся с места. Простоял так, заставляя меня чувствовать каждый сантиметр расстояния между нами. Потом, не сводя с меня взгляда, он медленно, почти с театральной плавностью, наклонился, а я замерла, не в силах пошевелиться, мое сердце колотилось уже где-то в горле.

Лицо Лукаса приближалось, его губы оказались в сантиметрах от моих... Я почувствовала, как по спине бегут мурашки, а в животе завязывается горячий узел. Даже моргать перестала, как загипнотизированная.

Что он делает?!

«Он что, с-с-собираетс-с-ся нас-с-с целовать?» — удивилась Зигорра.

Не нас, а меня! И вообще, не собирается! Ой, то есть... Тьфу ты...

Я совсем запуталась в собственных мыслях.

Но Лукас проигнорировал мои губы, склонив голову к моему уху, его щека едва коснулась моей, и от этого прикосновения по мне пробежала дрожь.

— Магическая задвижка, — прошептал он, и его горячее дыхание обожгло мою кожу.

Раздался мягкий щелчок. Лукас толкнул дверь, и она почти бесшумно открылась. И только тогда он так же медленно и плавно отклонился назад, снова оказавшись на почтительной дистанции. На его губах играла довольная ухмылка кота, который только что поиграл с мышкой и отпустил ее, чтобы поймать снова.

Он явственно видел мою панику, мое замешательство и получал от этого удовольствие. Опасно провокационный флирт, однако.

— До встречи, адептка Винтер, — сказал он уже обычным тоном. — Не опаздывайте завтра на занятия. Первый день очень важен для новичков.

Я не помнила, как оказалась в коридоре. Просто отшатнулась назад, бормоча что-то невнятное вроде «угу» и «конечно», и чуть ли не вывалилась в дверной проем, споткнувшись о собственные ноги. Дверь за моей спиной с мягким стуком закрылась.

Я не пошла, а почти побежала, не оглядываясь, чувствуя, как пылают мои щеки, отбежала куда-то в сторону и прислонилась к холодной каменной стене.

«А он опас-с-сный игрок... Мне нравитс-с-ся» — проурчала Зигорра.

А мне — нет!!!

«Уверена?..»

Я не ответила. Просто стояла в шумном коридоре среди снующих туда-сюда адептов и думала, что мастер Лукас Скаар был хуже любой битвы, хуже любого испытания. Потому что в бою я хотя бы понимала, что делать! А вот что делать с преподавателем, который играет с тобой в кошки-мышки, притворяясь котом, но явно имея в запасе когти тигра, я понятия не имела...

Глава 9. Дисгард

Я еще с полчаса бродила по бесконечным, похожим друг на друга каменным коридорам академии, пока, наконец, не нашла ту самую неприметную дверь с выцветшим от времени гербом. Не то чтобы я была счастливой обладательницей топографического кретинизма, просто после контакта с Лукасом в моей голове образовалась такая чудесная каша, что я тупила в одну точку и не могла сопоставить с действительностью указанный в моей распределительной карте маршрут.

О том, что Лукас оказывал на меня какое-то слишком бурное воздействие, я старалась не думать.

Кьяра, ты не глупая девчонка, включи мозги, отключи слюнопускательства! Они совершенно ни к чему в сложившейся ситуации. Мало ли что мужчина интересный попался — меня с ним ничего связывать не может, это ясно, как день, и точка!

«С-с-самовнушением занимаешься?» — деловито уточнила Зигорра.

Ой, отстань! И без тебя тошно...

«Зато с-с-со мной вес-с-селее тошнить», — философски заметила Зигорра.

Я тяжело вздохнула.

Иногда чувствовала себя сумасшедшей с этим невыключаемым голосом в голове. Но что поделать, быть драконом — это вам не с котенком играть, это сложное умение контролировать свою животную ипостась, со всеми вытекающими последствиями.

Мой новый «дом вдали от дома» располагался в самой дальней и, судя по всему, самой старой башне академии, чтобы добраться до нее, пришлось подняться по винтовой лестнице, которая выглядела весьма побитой жизнью.

Впрочем, это я придираюсь после академии для ледяных драконов в Лакоре: там всё такое изящное, воздушное, светлое, а здесь на меня давили сами стены.

На двери в гостиную висел герб со зверьком, похожим на хорька, и с металлической надписью «клан Дисгард».

«Звучит, как название болезни, — прокомментировала Зигорра. — Внимание-внимание! У пациента обнаружен запущенный дис-с-сгард! Прогнозы неутешительные!».

Да ладно тебе, название как название. Мне вообще только на руку, что меня определили в клан самых слабых адептов. Никакому Верховному Воеводе не придет в голову меня здесь искать. Я бы сама себя тут не искала, честное слово!

Ну что ж, настало время поглядеть, что за сокурсники мне достались, да?

Судя по скептичному отношению Лукаса, это должна была быть команда мечты. Сборная Валтарии по магической беспомощности, хех.

Я толкнула тяжелую дверь, и она со скрипом поддалась.

Помещение, в которое я вошла, с натяжкой можно было назвать залом. Оно было небольшим, низким, с грубо оштукатуренными стенами, на которых местами проступала сырость. Единственным источником света и тепла был громадный камин, сложенный из темного камня, в котором потрескивали поленья, пламя отбрасывало на стены нервно прыгающие тени.

Именно у этого камина, на разномастной мебели, наверняка собранной по принципу «что выбросили другие кланы», кучковались мои новые однокурсники.

Первым делом мои глаза нашли уже знакомых Тею и Брендона. Рыжая непоседа сидела, поджав под себя ноги, прямо на потертом ковре перед огнем, живо что-то рассказывая и размахивая руками, Брендон восседал в глубоком кресле.

Слева от камина, в тени, устроился темноволосый парень, который, казалось, состоял целиком из углов и костей. Невероятно долговязый, он сидел, сгорбившись, на табурете, на его серьезном лице красовались очки в толстой роговой оправе, которые он то и дело поправлял длинными тонкими пальцами. Он что-то сосредоточенно чертил в блокноте, и выглядел при этом как юный ученый, случайно попавший на поляну к дикарям.

Прямо напротив, развалившись на диване с просевшими пружинами, сидел еще один молодой человек. Коренастый, с круглым, добродушным лицом, обрамленным шапкой каштановых кудряшек. Он жевал хлеб, откусывая от целой буханки, смеялся над словами Теи, а на его униформе красовалось несколько пятен, похожих на следы от варенья.

Рядом с этим гастрономическим энтузиастом, на краешке того же дивана, примостилась девушка. И вот ее-то внешность заставила меня на секунду задержать взгляд, девушка была ну очень фактурной. У нее были густые, темные волосы, заплетенные в тугую косу, отрешенное выражение лица, пышные формы не могла скрыть даже строгая униформа. Она смотрела в окно, на падающие снежинки за стеклом, и в ее темных глазах была такая философская печаль, будто она размышляла о бренности всего сущего. Я бы сказала, что эта девица выглядит так, будто ее только что лишили титула Повелительницы Льда и отправили в ссылку. Вот уж если кого из нас и можно было принять за сбежавшую лакорскую принцессу, так это ее!

Рядом с ней, на полу, поджав под себя ноги, сидела девушка, которую я сразу мысленно окрестила Плюшкой. Не из-за полноты, а из-за невероятной, мягкой, прямо-таки булочной миловидности: круглое лицо, ямочки на щеках, пухлые ручки и добрые, как у испуганной овечки, глаза... У нее и прическа была, как у овечки: волосы светлые, короткие и очень курчавые. Она что-то завороженно вязала огромными спицами, а у ее ног лежал клубок шерсти такого ядовито-лимонного цвета, что у меня на него слезились глаза.

Божечки-кошечки, а как такая девушка могла пройти Полигон Смерти? Ума не приложу!

В углу, прислонившись к стене, сидел еще один парень. Настоящая гора! Молчаливый, массивный, с квадратным лицом, скрещенные на могучей груди руки как бы говорили о том, что он здесь вообще случайно и его настоящая стихия — это таскать камни, а не капризные магические ледяные сферы.

Мое появление заставило всех присутствующих поднять на меня глаза, даже меланхоличная «дева в ссылке» медленно перевела на меня задумчивый взор. А лица Теи и Брендона выразили неподдельную радость.

— Кьяра-а-а! — протрещала Тея, подскакивая с ковра. — Ну ничего себе, какой подарок нам подвезли! А я была уверена, что тебя в клан Скаара определят!

— Мне системного подхода для этого не хватает, — криво улыбнулась я. — Только грубая практика, без нормальной теории — этого недостаточно для поступления в другие кланы. Лу... кхм... Мастер Скаар сказал, что в следующем году у меня будет возможность для перехода в другую группу, если за этот год подтяну магический контроль. А пока что я совсем новичок на магическом поприще...

«Тебе с-с-самой-то не с-с-смешно от того, что ты говоришь?» — ехидно прошипел мой внутренний зверь.

Было бы смешно, кабы не было так тревожно, Зигорра... И вообще, не мешай вливаться в местный коллектив!

— Добро пожаловать в клуб, — флегматично констатировал Брендон, сдвинувшись на диване, молча предлагая мне место рядом, и я неуверенно уселась на краешек. — Мы все тут новички. В смысле, отстойники.

— Брен! — огрызнулась Тея. — Мы не отстойники! Мы очень даже перспективные, с большим потенциалом!

Долговязый парень в очках, сидевший у камина, оторвался от своего блокнота.

— Технически, Брендон прав, — произнес он важным голосом. — Согласно статистике успеваемости за последние пять лет, лишь 2,3% адептов, попавших в клан Дисгард, добиваются каких-то высоких достижений. Больше 50% вообще либо отчислены, либо отправлены на границу с Пустыми Землями в качестве... боевого резерва.

И очень мне не понравилось, как он произнес последнюю фразу. Будто имел в виду «пушечное мясо», но ввиду своей вроде как интеллигентности постеснялся так выражаться.

Что ж там такое на границе творится-то? Неужели настолько страшное месиво?

— Ой, да не нагнетай! — легкомысленно отмахнулась Тея. — Какое нам дело до других, если нам и тут будет хорошо! Это Эла́рик, — кивнула Тея на парня в очках. — Он у нас самый умный.

— И самый душный, — хмыкнул Брендон.

— Меня зовут Эла́р, — произнес парень, гордо вздернув подбородок. — И я прошу обращаться ко мне по полному имени!..

— Эл, в общем, — тут же сократила Тея. — Физически он точно отстойник, а вот мозгами — пожалуй, даст фору нам всем!

— Разумеется. Иначе я бы и не смог пройти Полигон Смерти, — кивнул тот.

Я задумчиво посмотрела на щупленького Эла, оглядела остальных ребят. Вот разве что только тот громила не вызывал у меня вопросов, как именно он прошел вступительные испытания, а вот как их прошли остальные, будучи самыми слабыми новобранцами? О-о-очень интересно.

Но с расспросами я решила обождать, тем более что говорливая Тея продолжала трещать без умолку и знакомить меня с другими сокурсниками.

Я улыбнулась, глядя на рыжеволосую сокурсницу, воодушевленно размахивающую руками. И когда только она успела со всеми перезнакомиться и всех узнать? Хотя, наверное, в каждом коллективе есть такой активист, который всё про всех знает... Кажется, к этой девушке следовало держаться поближе, она явно будет мне полезна.

Тея тем временем кивнула на «деву в ссылке».

— А это у нас Мо́рви.

— Меня зовут Морве́нна, — сухо поправила девушка с шикарной черной косой.

— Ага, ну я так и сказала! Морви у нас с людьми редко разговаривает, предпочитает диалоги со Вселенной.

Морвенна неприязненно сморщила носик и вновь отвернулась к окну, с меланхоличным видом наблюдая за усиливающимся снегопадом.

— А ты из каких земель? — поинтересовалась я.

Уж больно дамочка напоминала мне аристократку. Но что она тогда тут делает?..

— Из далеких, — последовал короткий ответ.

— А точнее?

— Не твое дело.

О как. Ну точно аристократка, непонятно как оказавшаяся в Дисгарде.

«Может, она как раз реально с-с-сбежала от с-с-своих надоедливых родителей? — предположила Зигорра. — В отличие от нас-с-с».

Всё может быть... Это было бы даже забавно. Попробую узнать об этом позже. Дамочка явно непростая, и к ней следовало присмотреться.

— А что ты вяжешь? — поинтересовалась я у «плюшки», продолжающей орудовать длиннющими спицами.

— Еще один плед невидимости, — улыбнулась девушка, и на ее щеках появились ямочки. — А то мой на полигоне ледоходцы все-таки зацепили, пришлось добегать до академии без защиты.

— Плед невидимости? — я удивленно вскинула брови.

— Он хорошо скрывает ауру от всяких тварей, — пояснила девушка.

— У Ми́ры волшебные ручки, — хмыкнула Тея. — И из всей магии она действительно здорово владеет только чарами невидимости, зато какими!..

Ага, Ми́ра, значит.

Я меланхолично кивнула, задумчиво глядя на вязаные узоры, ловко выходящие из-под пальцев девушки. Пряжа с виду казалась самой обычной, клубок как клубок... Ну, не считая донельзя странного кислотного цвета.

Однако, присмотревшись, я поняла, что дело было даже не в пряже: из рук Миры вылетало едва заметное зеленоватое свечение, которое мгновенно вливалось в узор. Магию свою вплетала, очевидно.

Значит, сложные артефакты на вступительные испытания протаскивать нельзя, а вот такие штуки типа пледа невидимости — считаются просто проявлением личной магии адептов, видимо? Интересно... Подумалось, что это очень полезная маскировка.

— А от грифонов этот плед невидимости может спасти? — поинтересовался Эл.

— Что ты! — всплеснула руками Мира, аж выронив спицы. — Это же грифоны, а не какие-то там ледоходцы!..

Какие-то?.. Меня вот те «милашки» впечатлили, я их «какими-то» вовсе не считала.

Опять эти маргсовы грифоны, будь они неладны... Что ж они из себя представляют...

«Нес-с-сус-с-светную тварь, очевидно», — мрачно прорычала Зигорра.

Вот в этом как раз сомнений нет. Но хотелось бы понимать лучше степень тварюшности...

«Мне бы хотелос-с-сь шоколада!» — мечтательно протянул внутренний зверь.

Мечтать не вредно, Зигорра... Пока что о шоколаде нам остается только мечтать...

«Ну должен же он быть у какого-то арис-с-стократа в академии! — упрямо гнул свое мой дракон. — Ну хоть кус-с-сочек!..»

Предлагаешь облапать карманы местных мажоров?

«Или еще можно прос-с-сто облапать Лукас-с-са», — мурлыкнула Зигорра.

Чего-о-о?!

«Он вкус-с-сный. С-с-сойдет за шоколадку».

Я с трудом сдержалась от того, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лицу.

Этот внутренний зверь меня с ума сведет...

Тея, тем временем, уже переключила внимание на других обитателей комнаты. Она подскочила к дивану и хлопнула по плечу кудрявого парня, который как раз собирался откусить очередной кусок от своей буханки.

— А это Бе́нджамин! - объявила она. — Наш главный специалист по провианту и отвлечению внимания.

Бенджамин, не растерявшись, проглотил свой укус и широко улыбнулся, от чего его добродушное лицо стало еще круглее. Он протянул мне руку, и я на автомате пожала ее.

— Рад знакомству! — его рукопожатие было теплым и приятным. — Не слушай Тею, я просто ценю хорошую еду.

— И плохую тоже, — хмыкнул Брендон.

Бенджамин невозмутимо пожал плечами.

— Всякую, в общем-то.

— Он просто скромничает, — подмигнула мне Тея. — Расскажи-ка Кьяре, как ты прошел Полигон Смерти. Без единой царапины, между прочим!

Бенджамин смущенно потер затылок.

— Ну-у-у, я просто использовал то, что у меня было с собой — немного вяленого мяса, кусочек домашнего сыра... Очень пахучего сыра, — он хитро прищурился. — Растолок это всё в одном месте, пока ветер был попутный. Ледоходцы, эти бедолаги, на запах сбежались, как мотыльки на огонь. Толкались, рычали, искали... А я тем временем просто обошел это веселье по кругу и дошел до академии потихоньку. Главная сложность тут для меня была — не жадничать и не пытаться забрать приманку обратно.

Хм... А ведь тактика проста до гениальности. Никакого риска, никакого боя, чистая практическая смекалка.

— Это блестяще! — искренне сказала я.

— Спасибо, — Бенджамин сиял от похвалы. — Кстати, хочешь попробовать вяленой тыквы? Удивительно сладкая штука! — и, не дожидаясь моего ответа, он уже полез в карман своей униформы.

«Сла-а-адкая, говоришь?..» — тут же подал голос мой внутренний зверь.

От угощения я отказываться не стала, хотя сладостью это можно было назвать едва ли. В моем понимании его были скорее едва сладкие сухофрукты, зато сокурсники накинулись на эту несчастную тыкву так, будто это был изысканный шоколад.

Так, не думать о шоколаде... А то так можно без него и с ума сойти со своей требовательной драконьей сущностью.

— А это у нас Га́ррет, — тем временем поведала Тея, кивнув на мускулистого громилу у окна. — Сильнейший из нас, не в магическом, но в физическом смысле так точно.

Гаррет сухо кивнул мне, не выказав особой радости от общения.

— Гаррет — единственный из нас, ну, кроме тебя еще, кто прошел полигон, полагаясь на свою силу, — с восхищением в голосе сказала Тея. — Только ты полагалась на магическую силу, а Гаррет — на физическую. Гарр, расскажи ей!

Тот лишь пожал плечами.

— Нечего рассказывать, — сказал он очень низким басовитым голосом. — Они нападали. Я ломал.

— Он не шутит, — усмехнулась Тея. — Он просто шел напролом и бил всё, что двигалось. У Гаррета очень тяжелая рука!

Я представила эту картину: медленная, неумолимая поступь, сокрушительные удары, ледяные твари, разлетающиеся на куски от одного прикосновения его кулаков... Никаких хитростей, только чистая сила. В мире, где ценилась магия и контроль, его метод, наверное, считался варварским, но на практике оказался эффективным, раз позволил пройти вступительное испытание.

— А ты? — повернулась я к Тее. — Ты сама как Полигон Смерти прошла?

Раз уж всё так удачно сложилось, что разговор сам собой завязался, то следовало пользоваться моментом и узнать побольше прямо сейчас, чтобы понимать, с кем я в одной, кхм, клане оказалась.

— О-о-о, я устроила нечисти настоящий адский аттракцион! — со смехом произнесла Тея, заправляя за ухо рыжую прядь волос. — Бегала, кричала, кидалась снежками — ну, не настоящими, а магическими сгустками такими — чтобы привлечь внимание. Заманила целую ораву этих тупых глыб на большой пруд еще в самом начале полигона, а там же лед тонкий-претонкий. Раз — и все они, бултых-бултых, и на дно! — Тея энергично шлепнула кулаком по ладони, изображая массовое падение. — Ну и еще несколько подобных ловушек для тварей помельче пришлось устроить.

— То есть ты была живой приманкой? — уточнила я, впечатленная безрассудной отвагой девушки.

— Именно! Шум и яркость, вот мой девиз! — торжествующе объявила она.

Ну, допустим, это я и так заметила...

— А ты, Брендон? — повернулась я к нему. — Как ты справился?

Тот, не меняя своей расслабленной позы, лишь пожал плечами.

— Я тоже не вступал в активный бой, у меня для этого силёнок маловато. Моя магия связана с иллюзиями, так что я просто сливался с окружающим ландшафтом, становясь частью валуна или разрушенных стен, попутно создавал простенькую иллюзию себя в другой стороне, отвлекая внимание ледохоцев. Так, потихоньку, и добежал до академии.

— Он прошел Полигон, не сломав ни одного ледоходца, — с ноткой научного восхищения добавил Элар, снова поправляя очки. — Что статистически маловероятно, но демонстрирует высочайший уровень контроля над собственной магической сигнатурой.

— А что насчет тебя, Эл? — поинтересовалась я.

Он важно выпрямился.

— Я подошел к вопросу с научной точки зрения, рассчитал точки напряжения ледяных структур и частоту патрулирования, — он помахал при этом блокнотом в воздухе. — Было достаточно создать контролируемую стычку ледоходцев в нужном месте и в нужное время, чтобы обездвижить угрозу, не вступая с ней в прямой контакт. Я провел замеры прочности ледяного покрова в радиусе пятисот шагов и составил карту маршрутов патрулирования ледоходцев, — тут он сделал паузу для драматического эффекта. — Было достаточно вычислить точку максимального напряжения на самом их частом пути, создать ров с тонким слоем льда. Один точный удар — и монстры отправились в ледяную купель, провалившись в самом неожиданном для них месте. Чистая механика.

А Эл не промах, однако. Физической и магической силой обделен, но соображалка работает получше многих.

Мой взгляд невольно скользнул к Морвенне, все также смотревшей в окно. Казалось, она была в совершенно другом измерении, и ее не интересовал наш разговор. Чего тут тогда сидела, спрашивается?..

Тея заметила мой вопросительный взгляд и сама сказала:

— А Морви, наверное, просто шла себе, как королева, а твари перед ней молча расступались. Я бы и сама отступила! У Морви такой взгляд, что даже у ледоходцев, похоже, просыпается экзистенциальный кризис и желание не мешать.

Морвенна не повернулась, но ее губы дрогнули в едва уловимой улыбке, будто подтверждая сказанное, но не удостаивая это комментарием.

Ка-а-ак интересно...

Подумалось вдруг: а они никакие не неудачники. Они просто... другие.

Лукас и вся система Академии, похоже, искали один специфичный тип магов — магически одаренных, управляемых, системных, вписывающихся в их стройные ряды и способных противостоять внешним угрозам. А эти ребята были слишком самобытны, у них имелись свои таланты, но они не укладывались в стандартные рамки суровой страны закрытого типа. Тея создает вокруг себя слишком много шума, Брендона не заставишь броситься в бой, Элар должен успеть всё просчитать, Морвенна... ей, кажется, просто нет до всего этого дела. Мира предпочитает прятаться, а не атаковать, Бенджамин побеждает обедом, а Гаррет прёт напролом, что неплохо, но явно не является ценным магическим ресурсом.

Они были не слабыми, они просто находились в системе, где необходимо было играть по другим правилам. И глядя на эту пеструю, странную, но невероятно колоритную компанию, я подумала, что, возможно, мне повезло куда больше, чем я могла предположить: в клане «звезд» академии от меня ждали бы только одного — соответствия их блеску, а здесь... здесь я могла быть просто собой. Со своим наспех слепленным прошлым, драконом в голове и нестабильной магией льда.

Глава 10. Перекрестилась

Бенджамин протянул мне кружку с чем-то дымящимся.

— На, согрейся.

— Что это?

— Не яд, — усмехнулся парень. — Похлебка, по моему особенному рецепту. Хорошо восстанавливает силы. А то ты бледная какая-то, распределение явно далось тебе непросто.

— Даже не представляешь, насколько, — буркнула я.

Приняла кружку с благодарностью и осторожно сделала глоток. Запах от нее исходил специфический, пахло в основном дымом и картошкой, похлебка оказалась густой, соленой и на удивление съедобной, даже почти вкусной. Но главное — она действительно удивительным образом придавала сил, от нее исходило приятное тепло.

— Ты зельевар, что ли? — спросила я у обжоры Бенджамина, который продолжал что-то жевать, на этот раз — орешки, кажется, или нечто, похожее на них.

— Ну.... Если магию еды можно так назвать, — хохотнул парень.

— Так, Кьяра, — Тея снова устроилась на полу, уставившись на меня своими огромными глазами. — Давай, делись, как там твоё распределение проходило? Скаар тебя сильно мучил?

— Да так...

Я отмахнулась и решила перевести разговор в другое русло:

— Он назначил мне индивидуальные занятия. Пойду к нему в пятницу.

В гостиной повисла тишина, нарушаемая лишь треском огня и тихим чавканьем Бенджамина.

Первым нарушил молчание Брендон.

— Ну ты и влипла, — с неподдельным сочувствием произнес он.

А Тея присвистнула.

— Со Скааром тет-а-тет? Бедная ты моя... Он же сожжет тебя дотла на первой же тренировке, в прямом и переносном смысле!

— Он маг льда, Тея. Могущественный саликид, — с важным видом напомнил Эл. — Он заморозит заживо и взорвет изнутри, зачем ему сжигать дотла?

— Какие вы тут все позитивные, — нервно усмехнулась я.

— Путь познания на индивидуальных занятиях с мастером Скааром усыпан страданиями, так все про него говорят, — пожала плечами Мира. — Хотя я не проверяла, конечно, и упаси небеса, меня когда-нибудь это проверить на своей шкуре...

И она осенила себя жестом, приложив указательный и безымянный пальцы ко лбу, потом к точке солнечного сплетения, потом снова — ко лбу. Надо понимать, это аналог знакомого мне «перекрестилась».

— Я мало что знаю о мастере Скааре, если честно, — улыбнулась я. — До поселения, где жила с родителями, такая информация особо не доходит, там академическими звездами не особо интересуются.

— Да ладно б он только академическим был! — фыркнула Тея. — Он же близок к императорскому роду.

— Отец мастера Лукаса Скаара — младший брат нашего Великого Императора, — важно кивнул Брендон.

Эти слова прозвучали для меня, словно удар обухом по голове. В ушах зазвенело, а комната на секунду поплыла перед глазами.

О как. Нормальная такая шишка...

Племянник Императора.

Не просто знатный, не просто талантливый верховный маг, а аж целая кровь правящей династии, той самой, что веками правила Валтарией.

Внутри всё похолодело и сжалось в один тугой болезненный комок, мое притворное спокойствие трещало по швам. Я сидела, уставившись в глубину своей кружки, чувствуя, как кровь отливает от лица, и надеясь, что никто не заметит моего ужаса.

Великие Драконы... Лукас Скаар — племянник Императора...

Хотелось либо захохотать истерически, либо разрыдаться.

«С-с-слуша-а-ай, — медленно прошелестела Зигорра. — А как мы умудрилис-с-сь при попадании во вражес-с-скую с-с-страну с-с-сразу влипнуть в венценосную ос-с-собу?..».

Что ж, видимо, у меня королевский вкус на неприятности. Не могу же я выбирать своих должников среди простых смертных, когда можно сразу нацелиться на племянника Императора!..

Сидела, тупо уставившись в точку перед собой, и понимала, что каждая секунда, проведенная рядом с Лукасом, — это игра с огнем. Нет, не с огнем даже — с расплавленной лавой! Он был не просто угрозой как слишком близко контактирующий со мной преподаватель... Он был воплощением самой системы Валтарии, от которой мне следовало бежать как можно дальше. Племянник императора — это вам не абы кто, это фигура серьезная.

Сколько ему понадобится времени, чтобы сопоставить все факты и понять, что я и есть та сбежавшая лакорская принцесса?

Я бы сказала — можно начинать обратный отсчет...

А он заодно с кем? Судя по тому, что я успела увидеть-услышать, Лукас не приемлет методы тех варваров, за которыми я наблюдала около поезда. Ну или врал мне, что не приемлет, впрочем, все его действия пока что только пошли мне на пользу, и в бою он себя проявлял отличным напарником, а в таких сражениях всегда сразу видно, кто тебе друг, а кто — враг, потому что когда речь идет о спасении собственной шкуры, то в человеке просыпаются все его истинные черты характера. Перед лицом смертельной опасности притворяться очень сложно, знаете ли. И в Лукасе я видела скорее благородство, которое ну никак нельзя было сопоставить с теми чудовищами-саликидами, которые похитили лакорский поезд вместе со мной и другими его пассажирами.

Значит, у меня еще был шанс улизнуть из академии до того, как Лукас сопоставит все факты. Судя по всему, его все эти дела со сбежавшей принцессой не касаются, этим занимаются другие люди, а он, как преподаватель, занят подготовкой воинов для защиты границ, ему не до политических интриг. И это давало мне фору.

Что же делать? Бежать прямо сейчас? Мой инстинкт самосохранения так и кричал: «Беги отсюда!». Но нет, глупо... Мне полезно сейчас затихнуть в академии, куда очень сложно попасть, и где не кинутся меня проверять. На руку мне было и то, что документы при поступлении здесь действительно не требовали, документы в данном заведении имели значение только при выпуске из академии. И в этом была логика: зачем заморачиваться с кипой документов на каждого новобранца, если треть из них не доживет даже до второго курса?.. Очень логичное распределение ресурсов в академии, где человеческая жизнь не имела привычного мне веса.

Я слишком плохо знала Валтарию и могла легко выдать себя за пределами академии. А здесь, в этих мрачных стенах, можно было в относительно знакомой обстановке изучать и планировать пути отхода в Лакор.

А еще... Еще здесь есть Лукас. И он сможет меня защитить в случае угрозы, потому что он обязан мне жизнью, а для валтарцев это не пустое слово, как я успела понять.

«Только лишь поэтому ты не хочешь от Лукас-с-са убегать с-с-сейчас?» — мурлыкнул мой внутренний зверь.

Я прикусила нижнюю губу.

Эх, Зигорра, мне сейчас не до романтичных настроений, да еще и с потенциальным врагом, который может легко сдать меня Каледу, или как там Верховного Воеводу зовут...

Вот, кстати, а если Воевода, да еще Верховный — может ли Лукас быть напрямую подконтролен этому варвару? А если да, то насколько быстро он вычислит и сдаст меня, когда поймет, что к чему?

«Но Лукас-с-с хорош-ш-ш», — прошелестела Зигорра.

Хорош, кто ж спорит? Глупо отрицать, что он меня привлекает как мужчина.

Привлекал бы... Если бы я находилась в иной ситуации.

«Он вкус-с-сно пахнет. А значит, он не враг, — уверенно прошелестел мой дракон. — Враги так вкус-с-сно пахнуть не могут».

Эх, мне бы твою уверенность, Зигорра...

— Кьяра? Ты в порядке? — Тея наклонилась ко мне с обеспокоенным видом и потрепала по колену. — Ты чего-то вся побелела! Бен, дай ей еще похлебки!

— Нет-нет, все хорошо, — я заставила себя улыбнуться. — Просто... Как-то только сейчас осознала масштаб личности мастера Скаара. Племянник аж самого Императора... Это же так грандиозно. А я с ним на полигоне общалась в недостаточно уважительном тоне. Вот... теперь переживаю, как бы он на меня не обозлился...

— Мне кажется, на него ведется настоящая охота, — мрачно сказал Брендон. — Не зря же его чуть не убили на прошлой неделе.

— Да-а-а? — удивилась я.

А вот об этом я ничего не знала...

— На мастера Скаара было совершено покушение недавно, — сказала Тея. — Об этом же в газетах писали! Вин, ну ты чего, совсем газеты не читаешь?

— Не читаю, — я потупила взгляд. — Новые, во всяком случае. В нашей глуши они редко бывают...

— Ай, ну точно же! — Тея хлопнула себя ладонью по лбу. — Прости, не привыкла к этому! Так вот, мастеру Скаару на днях приходила в академию посылка, ну, типа подарка к Рождеству! Ничего особенного, подарки все преподы получают, ну, от своих коллег, боевых товарищей, родственников, ну и студенты от родных тоже, конечно, в общем, норма это, и мастеру Скаару всякое разное передали в качестве подарков, и горячительный напиток какой-то премиальный отправили, прям крутой какой-то, а завхоз, ну, который отвечает за проверку всех посылок и корреспонденции, почуял, значит, что-то не то из посылочки-то, Скаару адресованной, раскрыл ее, а там, значит, бутылка лежит, да, и безымянная, причем, без имени отправителя, и во-о-от, завхоз решил себе бутылочку приватизировать, потому что анонимные посылки вроде как пропускать не имеет права — не положено же ж! — а напиток прям дорогу-у-ущий какой-то, жалко такой выбрасывать! Ну и во-о-от!

— Что — вот?

— Помер завхоз-то, — сказала Мира. — В тот же миг, как бутылку открыл и глоток сделал, так сразу и помер.

— Проклятое пойло подсунули, — пояснил Бенджамин, продолжающий грызть вяленую дыню. — Отравили напиток, и если бы до получателя бутыль дошла, то Скаара бы траванули.

— Мастер Скаар не похож на идиота, который будет пить из бутылки от неизвестного отправителя, — осторожно произнесла я. — Он создает впечатление осторожного человека, который с опаской будет относиться к подобным подаркам.

— А то ж! Все так считают.

— И думают, что это было просто предупреждение, — кивнула Тея. — Ну, типа акта запугивания.

Интере-е-есно, о-о-очень интересно...

А не тот ли человек, что этот подарочек Лукасу отправил, заморозил его на Полигоне Смерти? Или не тот же самый человек, а кто-то из одной команды...

— И кто же так мог удружить мастеру Скаару? — задалась я вслух вопросом.

Брендон пожал плечами.

— Да завались, сколько народу может желать ему смерти, ну, чисто теоретически. Быть близким к трону — не самая безопасная профессия в мире в принципе.

О, поверь, я теперь это понимаю лучше всех!..

И мой план «затеряться среди серой массы» рушился на глазах... Вместо того чтобы быть незаметной серой мышкой в самом отсталом клане, я каким-то невероятным образом умудрилась привлечь внимание человека, который находился в самой гуще власти и политических интриг. Человека, для которого раскрытие моей тайны было бы не просто личной победой, а триумфом всей его династии.

«А может, с-с-сказать ему правду? — язвительным тоном предложила Зигорра. — Предс-с-тавь, какое у него будет выражение лица, когда Лукас-с-с узнает, что его „ледяная фея“ — та с-с-самая цыпочка, чью голову его вероятный начальник мечтает водрузить на пику над воротами с-с-своего дворца. Думаю, он оценит твое чувство юмора».

Я сглотнула и отпила еще глоток похлебки, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания.

Какой-то липкий и холодный страх сковывал и мешал мыслить разумно. В таком состоянии я правильное решение принимать не могу... Мне надо отоспаться, перевести дух после этого безумного денечка...

Да и тот самый флакончик успокоительного выпить не помешает, кажется. Весь, за раз. А чтобы угомонить мою драконью сущность при отсутствии шоколада, мне таких флаконов понадобится несколько тонн, кажется...

— Так откуда ты сама-то, Кьяра? — спросила Тея. — Ничего не знать о Скааре — это еще надо умудриться. Из какого захолустья тебя занесло?

— И с чего бы вообще мастеру Скаару учить индивидуально какую-то деревенщину? — подала голос Морвенна.

Она кинула на меня холодный взгляд, и я смерила ее не менее колючим взглядом.

«Не нравитс-с-ся мне эта деваха», — пробурчал мой внутренний зверь.

Мне — тоже.

Но отвечать, следуя своей легенде, придется.

— Я из Имерхейма, — сказала спокойно. — С детства мечтала попасть в академию, тренировалась как могла. Родители были против, я фактически сбежала из дома, если честно. Они не хотели меня сюда отпускать, а я мечтала вступить в ряды адептов.

— Все мечтают сюда попасть! — горячо поддержала меня Тея. — Я сама из небольшого поселения — из Предгорного Стеля, не такое маленькое поселение, как Имерхейм, конечно, поближе к столице будет. Академия — это шанс!

— Шанс не сдохнуть под забором в тридцать лет, — мрачно добавил Брендон.

— Вероятность успешного прохождения вступительных испытаний для уроженцев отдаленных провинций составляет примерно 0.7%, — с уважением произнес Эл. — Твой случай, Кьяра, является статистическим чудом.

Ну-у-у, скажем так, «статистическое чудо» — это в принципе описание того, как я сюда, в Валтарию попала, не говоря уже про академию...

— А я просто хочу научиться делать красивые ледяные фигурки, — тихо сказала Мира, продолжая вязать свой кислотно-желтый шедевр. — Для детских праздников. Это же лучше, чем... — она замолчала, закусив нижнюю губу.

Но ее горячо поддержали Тея, Брендон, Элар, Бенджамин и даже молчаливый громила Гаррет: все они рассуждали о шикарных перспективах, которые им открывала Академия Клинков и Теней, говорили об этом, как о трамплине в светлое будущее. У них были такие просты и земные мечты... Парни мечтали устроиться в логистическую компанию не грузчиком, а кем-то посолиднее (потому что туда принимают только выходцев этой академии, в силу повышенной опасности при перевозках товаров), или попасть в городскую стражу (куда рассматривались исключительно выпускники этой военной академии), Элар мечтал после академии найти работу в исследовательском центре. А у Теи и Миры были мечты еще проще: попасть в офисные служащие промышленных цехов, еще что-нибудь в таком духе...

Только Морвенна поджимала губы и решительно отказывалась принимать участие в этих обсуждениях. Они ей категорично не нравились, судя по ее выражению лица, но она зачем-то продолжала сидеть и слушать.

Но, в общем, было очевидно, что никто из моих сокурсников не мечтал о чем-то величественном, потому что все более серьезные профессии занимали саликиды, монополизировав всю власть в стране. Ну, в принципе, схожая ситуация была и у нас в Лакоре, где все правительственные места занимали исключительно арханы — могущественные ледяные драконы. Что для меня было вполне понятным и логичным: кто граждан от напастей способен защитить, тот страной и управляет, всё верно. Здесь, в Валтарии, так же к этому относились, судя по благоговейному придыханию Миры и Теи, рассуждающих о саликидах. Конечно, была и оппозиция — а где ее нет? — но до тех пор, пока силу саликидов некому превзойти, любая оппозиция будет гаснуть и казаться лишь одинокой зажженной спичкой во время снежного бурана.

Я сидела и слушала сокурсников... Чувствовала странное сжатие в груди. Эти ребята, эти «слабаки и неудачники», были полны надежд, они не метили в генералы или советники императора, а хотели простого человеческого счастья: стабильной работы, крыши над головой и нормальной еды. И для них академия, даже в таком виде, со всеми этими безумными вступительными испытаниями и жесткой, судя по всему, учебой, была воплощением мечты.

Я смотрела на ребят и думала о том, что они были какими-то... настоящими, что ли. Их мечты были такими простыми, приземлёнными. Устроиться на работу, не умереть под забором, помочь родителям, прокормить семью... Они пробились сюда, в эту ледяную крепость, ради будущего, которое в Лакоре показалось бы мне убогим. А для них это был предел мечтаний... На их фоне я, принцесса, для которой будущее было расписано по минутам с момента рождения, выглядела здесь максимально неуместно.

Грустно как-то. И нечестно.

«А что в этом мире чес-с-стного, моя добрая половинка? — философски заметил дракон. — Кроме с-с-силы?»

Сила... Между прочим, сила у этих ребят была: не та грубая мощь, которую культивировали в клане Хельгард, а какая-то другая... Сила духа, сила надежды. Сила, которая позволяла им, сидя в этом убогом зале, строить планы на будущее и считать себя счастливчиками.

Как-то даже стало стыдно за свои проблемы... Я-то вернусь в Лакор, к своей шикарной сытой жизни, с горами шоколада и интересным будущим, а эти ребята останутся здесь.

В этот момент я поймала себя на мысли, что мне очень хочется, чтобы их мечты сбылись.

— Да... большой трамплин, — согласилась я, глядя на потрескивающий поленьями камин. — После академии ведь можно куда угодно устроиться. Даже в самый слабый клан — это уже ступенька. Нам всем очень повезло.

Я допила свою похлебку и почувствовала, как по телу разливается приятная теплота. Не та, что от магии, а теплота компании, что ли. Да, такой вот разношерстной, но душевной.

Наверное, у меня такое ощущение возникло по той причине, что на меня здесь смотрели как на равную, с легкой ноткой восторженности от Теи, но всё же — на равную. И парни на меня не смотрели косо и разговаривали со мной спокойно... Я настолько отвыкла от такого адекватного общения с ровесниками в академии для ледяных драконов, что испытывала очень противоречивые чувства... И мне это даже нравилось.

***

Мы еще какое-то время болтали, сидя в гостиной, попивая странный травяной чай, больше напоминающий по вкусу заваренное сено и мох, разговаривали на разные темы, рассуждая о том, как у нас пройдет эта неделя. Вернее, это ребята больше болтали и рассуждали, а я в основном слушала и всё запоминала. Мне было интересно пообщаться с сокурсниками, и просто с человеческой точки зрения, и с целью получения новой информации, потому что из их уст я услышала много важных бытовых мелочей.

Оказалось, что наши академические черные мундиры были не простой формой: ткань пропитывалась особым составом из пепла местных мхов, который делал форму почти неуязвимой для лютых ветров и отталкивал воду. А еще я узнала, что «центральное отопление» в академии — понятие весьма условное. Тепло исходило от раскаленных каменных жил, проложенных в самих стенах, но чтобы «разжечь» их в своей комнате, нужно было встроить в специальную нишу один из академических жетонов, которые давались всем новичкам на первой неделе при поступлении, а потом — за успехи в учебе и на тренировках.

Ничего себе... Типа: не заработал на жетон — мёрзни, как щенок в сугробе? Гениально мотивирующе, м-да. Суровые у них правила...

Но самым интересным для меня стало отношение валтарцев к магии: ее не делили на «светлую» и «темную». Здесь существовало лишь одно разделение: эффективная и неэффективная. Любое колдовство, любая практика оценивалась с точки зрения ее практической пользы и энергозатратности. Красивые, но бесполезные заклинания, вроде создания иллюзий цветущих садов, считались здесь верхом легкомыслия, тратой ресурсов и вообще — абсолютно бесполезным умением, которым стыдно даже обладать. Не приносишь практической пользы обществу, не способен сражаться с врагом — ты бесполезен.

«С-с-слушай, а это ведь здраво, — неожиданно согласилась Зигорра. — Зачем тратить с-с-силы на иллюзию с-с-сада, когда можно тем же количеством энергии с-с-снести голову врагу? Наконец-то я нашла в этом медвежьем углу что-то, что мне по душе!..».

Да уж...

Вся их жизнь, их быт, их магия — всё было подчинено одной цели — выживанию.

И мне от всех этих разговоров было здорово не по себе, хоть виду я старалась не подавать. Но сейчас почему-то так сильно захотелось как-то помочь всем этим ребятам и Валтарии в целом...

«Зач-ч-чем?!» — опешил мой внутренний зверь.

Я бы хотела, чтобы они лучше жили, Зигорра. Интересно, если у меня получится прорубить ход из Валтарии в Лакор, это же сможет существенно помочь стране и ее жителям, да?..

«Принцес-с-са в тебе неискоренима», — проворчал дракон.

Ну-у-у... Да?

Потому что истинная принцесса — это не статус для галочки, это — состояние души.

Я с детства наблюдала, как мои родители и бабушка с дедушкой заботились о народе, всегда стремились улучшить жизнь лакорцев и страны в целом, искали разные пути развития. Я выросла в этой энергии вперемешку со сражениями с нечистью, для меня думать о развитии в этих сферах — это как дышать. И сейчас во мне прям с ярой силой пробудилось желание принцессы помочь народу — пусть и не своему. Свои, не свои — какая разница, люди же...

Не знаю, сколько мы так с сокурсниками времени провели, оно летело незаметно. Я спохватилась, что не знаю, как у нас завтра обучение вообще начинается, но Эл, помимо его дотошности в расчетах, оказался еще и ходячим расписанием. Он достал из недр своего потрепанного фолианта аккуратно сложенный листок, испещренный мелким почерком.

— Итак, завтра у нас подъем в пятом часу, — начал он таким тоном, будто объявлял боевую задачу. — С шести до восьми — общефизическая подготовка на плацу. С восьми до десяти — основы построения ледяных барьеров...

Подъем в пятом часу? Какой кошмар! В Лакоре в это время я спала крепким сном... Видимо, об этом придется забыть.

— ...с десяти до двенадцати — теория выживания в условиях аномальной метеоактивности во время Снежных Бурь, — продолжал Элар.

При этих словах по гостиной прошел коллективный вздох, похожий на легкий стон. Даже Брендон помрачнел, хотя мне казалось, что ему уже некуда хмуриться.

— Ох уж эти бури, — пробормотала Тея, поёжившись и обняв себя за предплечья. — Я однажды едва успела скрыться от одной, чудом спаслась. До сих пор вздрагиваю, когда ветер слишком сильно воет...

— Статистика выживаемости во время бурь пятой категории среди адептов нашего уровня не превышает 34%, — бесстрастно констатировал Элар, словно говорил о проценте всхожести семян. — Так что нам следует быть особенно осторожными.

Я сидела, стараясь сохранять маску понимающей озабоченности, в то время как одновременно вела внутренний диалог с моим драконом.

Хэй, Зигорра, как думаешь, что за драматизм из-за снежной бури? У нас в Лакоре, конечно, бывают такие метели, что из окна ничего не видать, но, кажется, ребята говорят о совсем других вещах...

«Вс-с-сё просто: у них тут не с-с-снег, а, наверное, с-с-с неба падают ледяные ёжики».

Что за глупость?

«А ты придумай лучше! — парировала Зигорра. — Ладно, ес-с-сли с-с-серьезно.. Может, во время этих бурь магия в их венах замерзает, превращая их в ледяные с-с-статуи?»

Кажется, для этого у них есть саликиды. И те, похоже, тоже не рады снежным бурям...

«Может, с-с-снег во время этих бурь кус-с-саетс-с-ся?» - предположила Зигорра.

Тебе лишь бы кого-нибудь покусать!..

«О! А может, это вообще магичес-с-ское явление, которое временно лишает их с-с-сил?»

Магических? Возможно...

«Или ис-с-скажает магию? Предс-с-ставь, ты пытаешьс-с-ся с-с-создать ледяной барьер, а у тебя вмес-с-сто него получаетс-с-ся... гигантс-с-ское мороженое!»

Ну, это я и без внешнего искажения могу устроить, знаешь ли...

— ...поэтому основная наша задача, — в это время вещал Элар, — это развивать физическую выносливость и скорость реакции. Наш магический дар слишком слаб, чтобы противостоять буре в одиночку, наше предназначение — быть поддержкой. В том числе укреплять уже созданные барьеры, оказывать первую помощь сильным саликидам.

— Ненавижу Снежные Бури, — буркнул громила Гаррет.

— А кто их любит? — вздохнула Тея. — Страшно — жуть! И хуже всего, что они всегда такие внезапные...

— Мне пока что везло уже быть дома во время объявления Бурь, — тихо произнесла Мира. — Не приходилось успевать скрыться от них.

— Не переживай, здесь всем неженкам вроде тебя придется столкнуться с Бурями лицом к лицу, — холодным тоном произнесла Морвенна.

— Хэй, Морви, можно быть и понежнее в высказываниях! — одёрнула ее Тея.

Морвенна безразлично пожала плечами.

— Все, кто шел на Полигон Смерти, знали, куда шли. Здесь учат не прятаться во время Бурь, а защищать от них себя и весь народ. Никому из нас спрятаться не позволят. Игры кончились, когда нога каждого из нас ступила на Полигон.

«Да что ж такого особенного в этих бурях?!» — чуть не сорвалось у меня, но я вовремя прикусила язык.

Вопрос был бы равносилен признанию в том, что я не из Валтарии, что я не знаю самой главной опасности, которая висит над их жизнями дамокловым мечом. Кажется, все здесь с детства дрожали от этих бурь... Для них это была аксиома, как то, что снег холодный.

Тея мое напряженное выражение лица расценила по-своему.

— Не парься, Кьяра! Всё будет хорошо. Справимся мы, и с Бурями, и со всем остальным. У нас тут своя атмосфера, и свой план выживания.

— План? — насторожилась я.

— Ага, отличный продуманный план, — Брендон мрачно ухмыльнулся. — Не выделяться, не высовываться и во время Снежных Бурь прятаться за спинами саликидов, не лезть на рожон, ни с кем не спорить и не отсвечивать. Глядишь, так до выпуска и доживем.

Великолепный план! Гениальный в своей простоте! И главное — как чудесно совпадающий с моим желанием не отсвечивать... Я за!

— Ладно, хватит грустить, — встряхнулась Тея, с задорным видом хлопнув в ладоши. — Прорвемся как-нибудь! Всегда прорывались. Мы здесь, а значит — мы уже победители! Главное — не геройствовать.

Я кивнула, всячески выражая свою солидарность. Пусть думали мы о разных вещах, но геройствовать я не желала. Я и так здесь уже... погеройствовала на полигоне, м-да.

— А с Лу... мастером Скааром у нас когда занятия по расписанию? — спросила я.

— Послезавтра, — сказал Эл и протянул мне листок. — Держи, это твое расписание.

Я благодарно улыбнулась, беря листок в руки. Понятия не имела, чему вообще здесь учат! В Лакоре драконьих отпрысков обучали истории династий, дипломатии и, конечно, тонкостям управления ледяной магией. Что здесь, в этой военной академии, считали образованием?

Пробежалась глазами по списку... М-да. Прямо скажем, расписание не вдохновляющее. Кажется, меня ожидают сумасшедшие физические тренировки, всё обучение было выстроено вокруг них. Никаких тебе медитативных практик, скучных занятий по истории, зельеварения или чего-нибудь по стихийным предметам. Тренировки, тренировки, тренировки... Тренировки с холодным оружием, тренировки по единоборствам, тактика работы в малых группах при аномальных погодных условиях, основы криомагической обороны, основы полевой медицины и самопомощи, физическая подготовка и выносливость... Какой-то распорядок дня для штурмовых пехотинцев, если честно.

— А у нас очень мало занятий по магии, я смотрю, — задумчиво протянула я.

Собственно, оно было только одно — с мастером Скааром как раз.

— Конечно, мы же в Дисгарде, а это клан не для умственных штурмов. Наш удел — мышцы и выносливость. Зачем нам активно магию пихать? Толку-то от нас в этой сфере?

Ну-у-у, я бы поспорила, но не здесь и не в этой компании, пожалуй.

И, после короткой паузы Эл добавил:

— Надеюсь, что мы выживем на занятии мастера Скаара.

Я рассмеялась, но мое веселье никто не поддержал. Напротив, атмосфера в гостиной сгустилась до состояния, близкого к похоронному.

— Эй, ребят, вы чего? — улыбнулась я. — Что за кислые лица? Не так страшен демон, как его малюют! Ну, подумаешь, боевая практика с мастером Скааром. Я с ним на Полигоне бок о бок сражалась, и жива ведь! Строгий он, конечно, это да, сразу видно, но в целом...

— Я слышала, что на прошлой неделе двоих старшекурсников из нашего клана после занятия с мастером Скааром выносили на носилках, — тихо проговорила Мира, не отрывая взгляда от своего кислотно-лимонного клубка. — Один из них до сих пор в лазарете. Лекари говорят, что его магическое ядро... ну, оно не восстановилось. Окончательно.

И Мира снова сделала жест в местном аналоге «перекрестилась».

— Ну и что там мастер Скаар с этими несчастными адептами на занятии делал? Заставил отжиматься до полусмерти, а потом учил убивать друг друга на магической дуэли под чутким руководством преподавателя?

— О занятиях с мастером Скааром разные слухи ходят, — задумчиво произнес Брендон. — Но в целом... Говорят, он просто разными способами проверяет на прочность студентов и раскачивает их магическое ядро.

Хм, видимо, магическое ядро — это то, что у нас в Лакоре принято называть магической Искрой. Сгусток магической силы любого волшебника, который можно и нужно развивать.

— Скаар вроде как создал такие условия на занятии, что собственная магия тех адептов не выдержала раскачки и вышла из-под контроля, — кивнула Мира. — Ну и... съела их изнутри.

— Это как вообще? — я невольно поежилась.

— Подробностей не знаю. Здесь не принято о таких вещах трепаться.

Ага, зато о том, как меня Лукас на ручках носил, — очень даже принято, пф-ф-ф!

Впрочем... Судя по всему, здесь не очень любили шутить на тему силы, всяких военных штук и так далее. Валтарцы очень серьезно относились к защите границ. Понять бы еще, от чего конкретно и как они там защищают...

— Мастер Скаар считает, что если адепт не способен обуздать свою силу в экстремальной ситуации, то ему нечего делать в Академии, — произнес Элар, поправляя очки на переносице. — С его точки зрения: лучше адепт сломается здесь, под присмотром целителей, чем на границе с Пустынными Землями, став угрозой для своих же товарищей. Очень гуманный подход, на мой взгляд.

— Да уж, очень гуманно, — фыркнула Тея. — Просто сердце обливается кровью от такой заботы.

— Я бы предпочел на границе сломаться, — подал голос до этого долго молчавший громила Гаррет. — Там хоть есть шанс, что тебя просто быстренько прикончит какая-нибудь тварь, и ты не будешь месяцами лежать овощем и чувствовать, как из тебя по капле вытекает всё, что делало тебя магом.

Какое позитивное мышление, однако...

— Задача мастера Скаара — готовить солдат, — произнесла Тея. — А солдаты, которые не справляются со своей силой, — это типа брак. Брак либо отправляют на переплавку, либо утилизируют. Он просто... утилизирует брак сразу, — хмыкнула девушка. — Экономит время и ресурсы академии, так сказать.