Kitabı oxu: «Как там у них. Непохожие на нас американцы»

Уважаемые читатели!

Представляем вам серию книг, необходимых как специалистам, так и всем, кто хочет найти себя в нашем сложном противоречивом мире. Это:

– классические монографии и учебники;

– современные работы по психиатрии и психологии;

– учебные пособия по актуальным психологическим дисциплинам;

– популярная и просветительская литература по психологии.

Предлагаемые издания расширят научные горизонты практикующих специалистов, а также познакомят с возможностями психологической науки всех тех, кому интересна данная тематика. Не замыкайтесь в себе, не оставайтесь со своими внутренними проблемами, которые кажутся порой неразрешимыми!

Эти книги позволят вам открыть для себя методы психоанализа, аналитической психологии, гештальт-анализа и каждому выбрать близкое направление, подскажут выход из сложной жизненной ситуации, помогут справиться с тревогой, депрессией, внутриличностными конфликтами и изменить свою жизнь к лучшему.

Наш издательский проект создан для вас,

С радостью представляем новую книгу проекта!

Союз охраны психического здоровья

Треушникова Наталья Валерьевна,

президент Союза охраны психического здоровья

Союз охраны психического здоровья – общественная организация, ставящая своей задачей улучшение психического здоровья россиян, повышение субъективно воспринимаемого качества жизни и рост психологического комфорта для всего населения России.

В рамках своей деятельности Союз поддерживает:

– проекты в области повышения квалификации специалистов, работающих в психиатрии и психологии;

– проекты, способствующие адаптации и повышению качества жизни людей с психологическими и психическими особенностями и направленные на профилактику психических расстройств;

– проекты по изданию и переизданию книг отечественных и зарубежных авторов, близких темам программной деятельности Союза.

* * *

«Сегодняшние американцы не единый народ, а пестрый калейдоскоп-мозаика, смешение языков, рас, культур».

«Похожи или непохожи эти два народа, русские и американцы? И в чем их сходство и различия?»

Лиана Алавердова

Кажется, я ступила на скользкий путь стереотипов и неосторожных обобщений. Как известно, все люди разные, и американцы с русскими не исключение. Сегодняшние американцы не единый народ, а пестрый калейдоскоп-мозаика, смешение языков, рас, культур. Да и Россия – многонациональная страна с безусловными различиями между народностями, социальными слоями и регионами. Так стоит ли вообще писать на эту тему? Полагаю, не возбраняется поделиться своими наблюдениями и выводами, сопоставляя два менталитета, американский и русский. Хоть я и родилась в Азербайджане, но русская культура и русский язык для меня родные. Оттого и набралась смелости двинуться в область социальной психологии и занимательной этнографии.

Пишу я об американцах субъективно и пристрастно, как наблюдатель, а не ученый. Ничего не поделаешь – эта книга не научный труд и не претендует на всеохватность. Все же льщу себя надеждой, что она будет полезна и интересна любознательному читателю.

Похожи или непохожи эти два народа, русские и американцы? И в чем их сходство и различия? Насчет сходства и так очевидно: существуют общечеловеческие ценности и потребности, свойственные всем людям в самых удаленных друг от друга точках на Земном шаре. Но в этой книге я сосредоточила внимание на том, как по-разному преломляются и реализуются эти ценности и потребности. В ней я попыталась представить в суммарной форме мои наблюдения (вовсе не холодного ума!), как это ни сложно было сделать в меняющейся калейдоскопической картине непростого американского общества.

Не скрою, меня тревожит политический климат страны, в которой я живу около тридцати лет. За то время, что я прожила в Америке, выросло новое поколение, прошедшее все усиливающуюся с каждым годом промывку мозгов средствами массовой информации, школой, Голливудом, общей культурной атмосферой. В нынешние дни мы являемся свидетелями культурной революции, которая, как известно, вовсе не непременно означает перемены к лучшему. Думаю, нашему читателю все и так хорошо известно как из своей истории, так и из исторического опыта соседних стран. Однако уверена: при всех переменах в культуре и национальной психике все же остается нечто неизменное, то, что отличает американцев от других народов. Об этом и пойдет речь.

Культурный шок

Всех переселившихся в новую страну ожидает явление под названием «культурный шок». Не потому, что приезжие – темные личности и не представляют себе, как живут в других странах. Представление-то они имеют, но, как правило, их ожидает несовпадение этой мысленной картины с новым окружением. Такой разрыв между идеальным и реальным неизбежен. Требуется время, чтобы начать ориентироваться в непонятном и чужом мире.

Наша семья перебралась в Америку в 1993 году Все для нас было внове.

Так, мы никак не ожидали увидеть такое огромное количество толстых людей, причем толстых до уродства, до аномалии. Оказалось, что толстяки в Америке – бедные, а богатые следят за фигурой.

Мы поняли, что здесь принято приходить на заранее запланированную встречу, appointment, в определенный день и час, и вовсе не следует являться во многие учреждения наобум, чтобы долго сидеть в очереди, дожидаясь приема. Если и есть живая очередь, то она продвигается строго по порядку. Когда тебя приглашают на встречу по любому поводу или для визита к врачу, нужно стараться появиться вовремя, а то и чуть пораньше. Врачи не ходят по домам навещать пациентов, а больным надо приходить на прием в строго назначенное время. Если не придешь, то некоторые еще и могут запросить компенсацию за несостоявшийся визит. У американцев к врачам особый пиетет, как к существам, не совершающим ошибок. На врача в Америке учатся очень долго, и попасть на медицинскую программу нелегко. После окончания обучения предстоит резидентура, то есть врачебная практика. Стоит все это удовольствие немалых денег, а потом еще предстоит сдавать сложный многочасовой экзамен. Никаких взяток и знакомств при этом. Тяжелый путь на медицинский Олимп!

Были мы шокированы и методами лечения. Вскоре после нашего приезда маленькая дочка заболела. Температура была под сорок. Я испугалась и позвонила в скорую помощь. Каково же было мое удивление, когда приехала не только скорая, но и пожарные и полицейские. Оказалось, это обычная практика. Мне сделали небольшой выговор, что в подобном случае нужно было взять такси и отвезти дочку в госпиталь. Так как мы были совсем зеленые, как здесь говорят, greenhorns, или off the boat («только что сошедшие с корабля», если буквально), то эта идея мне в голову не пришла. Скорая отвезла нас в больницу, и там я вынуждена была подчиниться врачу, приказавшему мне раздеть четырехлетнего ребенка до трусиков и выжимать на нее мокрые холодные салфетки. Сам он дал ей жидкое жаропонижающее лекарство и велел запить его холодным яблочным соком. От подобного изуверства наши бабушки пришли бы в ужас, но я повиновалась. Бедняжка дрожала и стучала зубами. Тем не менее методы лечения подействовали: через час температуру малышке сбили на три градуса, и мы уехали домой.

Что касается дантистов, то мы были приятно удивлены тем, что все операции делаются максимально безболезненно и что каждые полгода надо приходить на профилактическую чистку зубов. Впервые увидев брейсы (ортодонтические скобки), я решила, что это такое странное украшение.

Все было странно и непривычно, новые реалии удивляли множеством мелочей. Даже цифра 7, которую американцы пишут, не перечеркивая горизонтальным штрихом мачту. И дату они пишут не так, как мы привыкли: в написании даты вначале идет месяц, а затем день, а не наоборот, как было у нас. По-американски, например, 25 января 2021 года будет выглядеть так: 1/25/2021. Почтовые отправления надписываются по-другому, иначе. Вначале идет имя, во второй строке – номер дома и квартиры, а в третьей – город, штат и почтовый индекс. Думаю, эта традиция не случайна. Даже в такой мелочи подчеркивается примат личного над общим, пресловутый американский индивидуализм. Проявляется он и в том, что, по американской традиции, имя идет впереди фамилии. Главное – сама личность, а уже потом семья. И еще об именах: длинные имена здешняя публика с особым удовольствием усекает на пару-тройку букв. Помнится, даже мое имя Лиана мой бывший сослуживец предложил сократить до Ли. Отчество же – это некий аппендикс, от которого многие приезжие спешат избавиться. В русскоязычных офисах всех от мала до велика кличут по имени или фамилии. Об отчестве никто и не вспоминает.

Что меня тогда неприятно удивило? Американские спички – картонные, тоненькие и неудобные. Нью-йоркское метро – грязное и старое. Учебники для детей – очень тяжелые, их приходилось таскать в школьных ранцах. То, что между уроками не бывает перемен, казалось диким и неправильным. Как же бедным детям не поразмяться? Так и взбеситься нетрудно! Бросалась в глаза высокая квартплата, особенно по сравнению с дешевой едой.

И к температуре по Фаренгейту привыкнуть было нелегко. Мили, футы, унции, фунты, дюймы, галлоны… Дивились мы и тому, что очень уж много человеческого шлака приплыло к берегам Америки. А сколько почтовой макулатуры в виде каталогов, рекламы и бесполезной информации мы получали и продолжаем получать ежедневно! И это несмотря на обилие электронной рекламы.

Приятно же были мы удивлены тем, что вагоны метро кондиционированы, что есть русское интерактивное радио, на котором разыгрываются призы, что существует невероятное количество бесплатных услуг и видов помощи любым категориям населения, что в общественных туалетах есть туалетная бумага и мыло.

Было непривычно, что каждый год надо пересчитывать налоги: сколько ты задолжал государству и сколько государство задолжало тебе. Многие новоприбывшие удивлялись, видя, что большинство ценников заканчивается цифрами 99. Позднее мы узнали, что это сознательный трюк. Покупатель, обращая внимание на первые цифры, охотнее покупает товар.

Бросалась в глаза многоцветность Америки, ее мультикультурность, поощряемая властями и элитой. В сфере обслуживания радовали продавцы, благодарившие за покупку, официанты, терпеливо объяснявшие состав незнакомых блюд. Разительный контраст с поведением взрослых составляли школьники-подростки, которые после уроков часто вели себя как совершенные дикари. Говорят, они и в школе так себя ведут. Оттого мы избегали пользоваться общественным транспортом в часы, когда юные разбойники заканчивали занятия.

Всего перечислить невозможно.

Дружба дружбой…

Работающие иммигранты приходят в американский коллектив и думают, что они обзаведутся друзьями. Но не тут-то было. Дружба на работе – это своего рода минное поле: никогда не знаешь, чем она чревата. Иммигранту легче подружиться с иммигрантом, поскольку, как говорится, рыбак рыбака…

Как-то одна иммигрантка мне пожаловалась: «С американцами дружить нельзя». Я, естественно, поинтересовалась почему. А потому что дружила эта дама с одной коллегой-американкой, а потом у коллеги умер муж. Американка приходит на работу после похорон, а наша иммигрантка бросается к ней обнять и утешить. Вдова возьми и пойди в отдел кадров, то есть в Human Resources, жаловаться на сочувствующую, что, мол, оградите меня от ее приставаний, она мне проходу не дает. Признаться, эта история меня шокировала. А затем я подумала, что неизвестно, как вела себя наша бывшая соотечественница. Может, она и до этого случая уже смертельно надоела коллеге своими разговорами и компанией? Может, она – ярко выраженная экстравертка, которая трещит без умолку, а коллега – интровертка, которой надо посидеть и подумать в тишине одной? Может, эта дама проходу не давала американке, и последний случай был той соломинкой, которая перешибла хребет верблюду? Трудно сказать…

Пойти и наябедничать в отдел кадров на товарища в наших глазах отвратительно. В глазах американки в этом нет ничего особенного: она защищала свое персональное пространство и время. А если бы наша иммигрантка еще стала рассказывать анекдоты, задевающие любые национальности и религии?! Боже упаси! Анафеме предадут и с работы уволят за милую душу. Ничьи расовые или национальные чувства оскорблять нельзя: это табу.

В некоторых компаниях практикуется собирать мнение подчиненных друг о друге, в других к этому добавляется сбор отзывов подчиненных о начальнике. Это называется «обратная связь», или «фид-бэк». Как вы можете безоглядно с кем-то дружить, если вы новичок, только пришли в компанию и все ваши промахи фиксируются не только начальником, но и коллегами? Этакое поощряемое доносительство!

Если не камнем, то камушком преткновения для дружбы иммигрантов и американцев может стать то, что наши любят жаловаться и просить о помощи. В родной культуре нытье вообще не считается зазорным, в отличие от основного направления культуры американской, ориентированной на оптимизм. Возможно, это наследие Туманного Альбиона, где принято при любых бедствиях «не терять лица» (как тут не вспомнить азиатские культуры, в частности японскую?) и держать stiff upper lip, в буквальном переводе – «держать неподвижной верхнюю губу», то есть не впадать в панику и не жаловаться. Неизбывный американский оптимизм проявляется и в языке: где русский спросит: «Вам плохо?», американец скажет: «Are you OK»?

Вообще американское понятие дружбы сильно отличается от нашего. Friend (друг) может быть, с нашей точки зрения, просто знакомым. Помню, русский иммигрант-радиокомментатор говорил, цитируя американца: «У меня есть друг. Он играет со мной иногда в гольф. А зовут его… забыл». Но ни близкому другу, ни дальнему не позвонишь в полночь, чтобы излить душу, не придешь домой неожиданно и без приглашения, не попросишь денег в долг (а зачем же тогда банк?), не скажешь: «Тебе эта стрижка не подходит». Последнее вообще немыслимо сказать: во-первых, это непрошеное мнение, которое лучше держать при себе, а во-вторых, нельзя говорить ничего негативного о внешности друга, даже из лучших побуждений. Вас могут понять в том смысле, что вы хотите негативно повлиять на его самооценку, а это значит, что вы плохой друг. Американские друзья или подруги не считают нужным без конца перезваниваться и узнавать, все ли в порядке. Мы с Тамарой не ходим парой… Каждая, как кошка, гуляет сама по себе, иногда встречаясь. Американцы не любят, чтобы и родители их без конца звонили и были в курсе каждого их шага. Впрочем, некоторые наши иммигранты тоже…

Наши люди любят жаловаться, а когда им помогают, часто воспринимают помощь как должное. Американцам очень не нравится чувствовать, что их «используют», поэтому не стоит злоупотреблять помощью даже самых близких друзей. Если дружите с американцами, то помните: они не терпят обязаловки и тягот в дружбе. Они не обязаны говорить по телефону через день и выслушивать все ваши новости и проблемы. Для этого есть психотерапевт, с которым американцы более откровенны, чем с друзьями.

Нашим людям не очень понятны ограничения в дружбе – американцы не могут без ограничений. Меня удивило, что моя подруга-американка пригласила меня с семьей на празднование окончания школы ее дочери, а через короткое время отменила приглашение, мотивируя тем, что хочет собрать более узкий круг. Обижаться было бессмысленно и, главное, к чему? С точки зрения кавказских традиций, на которых я выросла, такой поступок ужасно оскорбителен и мне надо было с ней порвать отношения и век не дружить. Однако я не только не порвала отношения, но продолжаю дружить с ней до сих пор. Не осуждать (на это мы большие мастера), а постараться понять…

День рождения по-американски

Традиции гостеприимства, на которых я выросла, в новой стране проходят некоторую модификацию. К примеру, предстоит день рождения. Что вы будете делать? По нашим понятиям, хозяйка зовет всех к себе домой. До этого она бегает по магазинам, готовит, что может, сама, что не может – покупает, накрывает стол, а затем в конце вечера моет посуду, не чуя под собой ног. В Америке друзья или родные зовут именинника в ресторан или устраивают в его честь вечер-сюрприз у кого-то из друзей. Вы приходите к подруге по какому-то делу (заранее договорившись о визите), входите в комнату, и вдруг с криками «Сюрприз!» из углов и соседних комнат выскакивают ваши друзья и родня. Вас поздравляют и празднуют ваш день рождения – и для этого (что самое прекрасное!) от ваших усилий ничего на зависит. Среди наших иммигрантов, к слову сказать, такой вариант нечасто практикуется, а гораздо популярнее поход в ресторан.

У наших принято, что друзья ходят в гости друг к другу. Приглашение домой – знак доверия и расположения. Принято устраивать обеды и застолья, опустошая содержимое холодильника, да так, чтобы блюда едва умещались на столе. Выросшие в условиях дефицита, наши люди не могут спокойно относиться к еде. Еда может служить знаком любви, расположения, щедрости – в зависимости от контекста. Американцы не знали настоящего голода, поэтому хоть и любят поесть задарма, друзей к себе годами не зовут, а предпочитают встречи в ресторане. Если же пригласили домой, то вас может ожидать угощение картофельными хлопьями с соусом, галетами, вином и салатом с сырыми грибами (!). В общем, умерьте аппетит.

Походы в ресторан с американцами чреваты недоразумениями для тех, кто не знаком со здешним менталитетом. Если вы зовете на юбилей своих друзей-иммигрантов, то будьте уверены: они принесут в конверте деньги (на ресторан) и, может быть, цветы, если они вас особенно любят. Американцы наивно полагают, что, если вы их зовете в ресторан, то или каждый платит за себя (чего вы, конечно, не можете допустить), или угощение оплачивается вами, а с их стороны ожидается подарок: как правило, что угодно, вплоть до книги об американских президентах.

Представьте себе, что вас пригласили в гости друзья-американцы и вы некоторое время у них живете. Вы наивно полагаете, что они вас угощают не только у себя дома, но и в каждом ресторане, куда вас повезут. Они же считают, что ваш долг как гостей пригласить их хотя бы однажды в ресторан и угостить там. Если вы путешествуете на чужой машине, то хозяева вправе рассчитывать, что вы не забудете предложить заплатить за бензин. Если ничего этого с вашей стороны не последует, то, к сожалению, вы зарекомендуете себя жмотами, – а кому хочется неблаговидно выглядеть в глазах людей, с которыми дружишь?

Есть множество подводных камней, угрожающих вашей дружбе с американцами. Если они поклонники демократов (а вся университетская профессура, Голливуд и средства массовой информации, за небольшим исключением, – ярые демократы), то открыто республиканские взгляды некоторых иммигрантов вызовут реакцию отторжения и неприятия. Если друзья – борцы за сохранение экологии, то ваша меховая шуба – повод для осуждения. Если вы щеголяете в мехах, сверкаете бриллиантами и покупаете по фудстемпам (продуктовые талоны для бедных) деликатесы, то не удивляйтесь, что на вас будут коситься американцы, которые носят скромные украшения, ходят в обыкновенных куртках и живут на зарплату или пенсию, а не на пособие по бедности.

О подарках

Вплоть до недавнего времени в каждой американской библиотеке на полке красовался том Emily Post Etiquette. Книга эта выдержала восемнадцать изданий. Неузнаваемо изменилась страна, но все же в наш век текучих моральных норм и мультикультурализма в ней сохранилось многое, очень многое. Тем, кто не знает, как правильно вести себя в американском обществе, пожалуй, стоит обратиться к этой книге.

Насчет подарков существует обязательное правило: или развернуть их в присутствии дарителя и поблагодарить, или, если вы получили подарок по почте или через третье лицо, отметиться в письменной форме, желательно открыткой или письмом, написанными от руки. Конечно, это страшно старомодно, но куда предпочтительнее, чем электронная отписка. И уж совсем неправильно смолчать, оставив человека, пославшего вам подарок, в недоумении: получили ли вы подарок, понравился ли он? Ценить любые, даже самые малые знаки внимания и немедленно на них реагировать – характерная черта воспитанных американцев.

Как дарят подарки наши люди и американцы – это, как говорят в Одессе, две большие разницы. Американцы считают, что нужно дарить что-нибудь этакое особенное, до чего их друг не додумался бы и не купил себе, а не фены, соковыжималки, чайники и блендеры. Американцы исходят из того, что у человека и без того есть все необходимое для жизни, а подарить надо нечто специфическое: майку или кружку с любимым литературным персонажем, кухонную утварь с именными монограммами, дощечки с банальными или смешными цитатами, подушки и коврики, воспевающие радости домашнего очага, безделушки, привезенные из путешествия, либо (повысим уровень утилитарности) билет на концерт или кружку пива в баре. Им и в голову не придет явиться на день рождения с деньгами в конверте.

Когда я получила гражданство, моя американская подруга прислала мне американский флажок из жести, по фактуре напоминающий деревенский рукомойник. Флажок был рассчитан на владельца дома с крыльцом и отдельным почтовым ящиком. Неудивительно, что в моей квартире этот ненужный предмет затерялся. Другая знакомая американка регулярно дарила скатерки-дорожки, изделия мексиканского народного творчества. А то вдруг – записную книжку в стиле дремучего ретро, с карандашом в виде ветки дерева.

В нашей стране постоянного дефицита мы были рады, если находилось что дарить. Не существовало выбора оберточных бумаг, праздничных бантиков и ленточек, пакетиков и сумочек, коробочек, наклеечек и тому подобных изысков подарочной индустрии. Поэтому некоторые по старой привычке не обертывают подарок в особую оберточную бумагу, не ломают себе голову с выбором оригинальной открытки, а просто вручают подарок оголенным, лишая именинника предвкушения сюрприза, которым обыкновенно сопровождается развертывание неведомого подарка. А жаль! Подарку нужна обертка, как балерине – балетная пачка. Она и без пачки отлично станцует, в тренировочном наряде, но праздничной приподнятости, необходимой театральности будет недоставать.

Помимо подарков, нелегкая моральная проблема для некоторых – позволить, чтобы друзья заплатили за них в ресторане. Мы прекрасно усвоили: в Америке не уговаривают и не отговаривают. Если друзья предложили по какому-то поводу заплатить за вас в ресторане, будь то ваш день рождения или просто от радости, что наконец-то вы встретились, – не трепыхайтесь возмущенно по этому поводу, но сумейте сердечно поблагодарить. Больше ничего не требуется. В следующий раз заплатите вы. Бог даст, не в последний раз встречаетесь, повод найдется!

Многим тяжело усвоить, что их дети зарабатывают больше и, значит, могут позволить себе угостить пожилых родителей в ресторане. Не устраивайте за столом противоборство воль и соревнования кошельков! Как говорила когда-то моя бабушка по поводу некоторых женщин, которые работали «через не могу»: «Раз делает, значит, может». А я переиначу: «Раз платит, значит, может». Relax!

Казалось бы, все элементарно: «Бабе – цветы, детям – мороженое». Представьте себе, нет простоты и здесь. Даже наоборот: если вас приглашают на обед, приходить с цветами не рекомендуется. Хозяйку, хлопочущую на кухне или развлекающую гостей, не следует вынуждать бросаться на лихорадочные поиски вазочки в дальнем углу шкафа и подрезать колючие стебли букета, – ее присутствие востребовано гостями и семьей. Рекомендуется подарить растение в горшке или цветы вместе с вазочкой, а еще лучше – шоколад, вино, орехи. Американцы и артистам не дарят цветов. Цветы преподносят на День святого Валентина и на романтических свиданиях, а также прихворнувшим, в больнице или дома.

Новый год настает!

В Америке традиция празднования Нового года совпадает с ежегодной рождественской лихорадкой. Витрины еще до Дня благодарения украшают новогодними декорациями, по телевизору идут сплошным потоком фильмы о Рождестве со счастливым финалом, и вся страна озадачивается вопросами подарков. Праздничные распродажи, новогодние елки, разговоры о предстоящих посиделках с родней, песни, неотступно преследующие вас всюду, – все это призвано создать Christmas spirit, дух Рождества с атмосферой всеобщей любви, добрых пожеланий и предчувствия радостного будущего. Добавьте к этому вездесущего «Щелкунчика». Мог ли предвидеть Петр Ильич, что его детище приживется в Новом Свете, словно для этой страны щелкунчикофилов создано? Знакомые мелодии заполняют телефонные паузы, льются из радио и телевизионных коробок, звучат в исполнении сотен оркестров по всей Америке. Предпочитаю «Щелкунчика», это лучше «Лебединого озера», связанного в нашей коллективной памяти с уходом вождей и ГКЧП. Кстати, чем кончается «Лебединое озеро»? Зигфрид и Одетта воссоединяются в счастливом финале? Оказывается, только в привычной для нас советской редакции. В западной постановочной традиции знаменитого балета существуют по крайней мере еще шесть вариантов завершения этого романтического сюжета, и ни один из них не является ликующе-радостным. «Щелкунчик» проще и веселее, а сюжетное совпадение великолепной музыки Чайковского с любимым американским праздником сделали этот союз непобедимым.

Однако в мультикультурной сегодняшней Америке есть альтернативы и всемогущему Рождеству, которое теснят и стараются убрать с главной сцены усилиями левых американцев, озабоченных правами меньшинств. Не буду грешить исключительно на левых американцев. Администраторы всех мастей в угоду идолам политкорректности готовы изгнать рождественские украшения и музыку из муниципальных зданий, чтобы избежать судебных процессов со стороны неравнодушных к религиозной пропаганде граждан. Политкорректность привела к тому, что сотрудники опасаются поздравлять друг друга с Рождеством, а желают только счастливых праздников. «Рождественскую елку» называют «праздничной елкой».

Не будь рождественский праздник мощным стимулом торговли, не поручусь за его будущее. И это несмотря на любовь к нему большинства американцев. После Рождества, однако, праздничный дух идет на спад. Я не поверила своим глазам, когда впервые увидела выброшенные на улицу елки, так и не дождавшиеся Нового года. Новый год многие американцы не отмечают вообще или встречают наиболее обыденным образом: в шлепанцах и домашнем халате. Наши же иммигранты отмечают Новый год кто во что горазд: кто в рестораны идет, кто шумные компании водит, а кто в семейном кругу восседает. Обмениваться подарками у наших людей тоже принято после Нового года, а не после Рождества, поскольку протестантское Рождество для наших иммигрантов праздник хоть и красивый, но чужой. Новый год любят все. Ведь он связан с памятью о детстве, а что может быть ближе нашим сердцам?

Надо, надо умываться по утрам и вечерам!

Вот к чему в Америке не толерантны – так это к запахам немытого тела и несвежего белья, не говоря уже о запахе изо рта. Все слои населения истово поливаются дезодорантами, присыпками и одеколонами, и характерный позорный аромат исходит, чаще всего от некоторых иммигрантов и бездомных. Рваная и застиранная рубашка считается лучше, чем дорогая и грязная. Даже появиться на работе в одном и том же наряде два дня подряд будет означать: а) что этот человек не ночевал дома или б) что он надел, опять же, грязную одежду. Так как у большинства американцев дома стоит стиральная машина, то считается нормальным носить одежду только один раз: поносил и постирал.

Именно потому что американцы привыкли к тому, что все стирается, у них свое понимание брезгливости и чистоплотности. Они без конца бегают в прачечную либо стирают в домашней стиральной машине. Почему? Надели один раз – уже стирают. Американцы, придя домой, не переодеваются. Для многих не существует понятия «домашней одежды». Можно в джинсах сидеть на полу, а потом плюхнуться на постель. Плюхнуться на постель в верхней одежде для американца обычное дело, а для нас приравнивается к святотатству.

Дети могут валяться на полу в метро, на улице или в другом общественном месте, а родители будут спокойно взирать, стараясь не сковывать их индивидуальности.

Все естественные запахи и отправления (сморкания, рыгание и т. п.) должны быть скрыты от носов, глаз и ушей чувствительной публики. Сморкаться в раковину в общественном туалете – однозначно неприлично, как и подкрашивать глаза, расчесываться и пудрить нос на публике.

Татуировки и кольца в экзотических местах на теле американцами воспринимаются спокойнее, чем металлические зубы или их отсутствие во ртах наших соотечественников. Именно поэтому, приехав в США, иммигранты в первую очередь занимались обустройством своих ртов и избавлением от презренного металла.

«Пешеходов надо любить»

Нашим соотечественникам бросалось в глаза: оказывается, в Америке не пешеход уступает дорогу автомобилю, а наоборот. Речь идет о перекрестках, так называемых зебрах. Машины терпеливо ждут, пока пешеход перейдет улицу, и чем дальше от Нью-Йорка, тем охотнее. Точно так же толпа пассажиров не выказывает никаких признаков нетерпения, пока инвалидная коляска заедет в автобус и выедет из него. Ведь автобусы оборудованы специальными подъемниками для инвалидов. Вообще в Америке для инвалидов или, как здесь принято говорить, «людей с ограниченными возможностями», делается очень многое. Дорожки, специальные туалеты, машины для инвалидов и многое другое, что позволяет им не чувствовать себя изолированными от общества. Дома строятся с учетом того, чтобы инвалид мог передвигаться на инвалидной коляске: лифты, специальные дорожки без ступенек – словом, подтвердились слова нашего соседа, писавшего в письме из Нового Света: «Америка – страна для стариков и инвалидов».

Вынуждена, однако, добавить ложку дегтя. В общественном транспорте зачастую не уступают место. Помнится, у нас в Баку немыслимо было не уступить место старику или беременной женщине. Здесь многие ведут себя так, словно свалились с луны: знать не хотят никаких правил. Здесь если и уступят место, то не сообщают об этом вслух и настойчиво не просят присесть: просто встанут и отойдут в сторонку. И на том спасибо!

Поговорим об этикете

Американские родители с младенческих лет внедряют в сознание своих отпрысков три слова: «спасибо», «пожалуйста», «извините». Их усилия большей частью не пропадают втуне. Образованные и необразованные, черные и белые, американцы по малейшему поводу автоматически, легко и не задумываясь говорят эти слова. Приветливость и благожелательность при встрече, пресловутая «американская улыбка» – признаки того же воспитания.

Начнем со «спасибо». Вероятно, многие, когда смотрят церемонию награждения премией «Оскар», удивляются, насколько охотно американские кинозвезды благодарят все свое окружение за собственные успехи. У нас, если вы помните, с жаром благодарили исключительно родную Коммунистическую партию и лично Самого! А здесь? Родители, жены и дети, коллеги – все получают свою долю благодарностей. Искренне или нет – на совести кинозвезд, но выглядит эта признательность очень благородно и трогательно. Почти любая книга тоже не обходится без списка тех, кто сподвиг автора на труд. Американцы не оставляют без внимания любую услугу, любой знак внимания, каким бы мелким он ни казался! Дверь открыл или попридержал перед входящим – слышится «спасибо». А вы, соответственно, говорите «пожалуйста» или нечто в этом роде.

Не скрою: я не привыкла к подобной реакции у себя на родине. У американцев принято после гостей или позвонить на следующий день хозяевам, чтобы выразить благодарность и восхищение, или, что еще изысканнее, по-старомодному послать открыточку с благодарностью. Красивый обычай, но его соблюдают только люди, прошедшие школу воспитания. А то, как иногда случается, хозяйка хлопочет, из сил выбивается, чтобы накормить кучу гостей, после все разошлись – и ни гу-гу! После предварительного собеседования (интервью) при устройстве на работу американцы не забывают поблагодарить письмом – по электронной или обычной почте. Ведь это элементарно: люди потратили на вас время, и вы благодарите их за это. Однако многие приезжие просто не догадываются о таких мелочах.

Если я держу дверь перед входящим и мне не говорят «спасибо», то я почти со стопроцентной уверенностью могу сказать: «наши». Мои родители живут в доме, где много афроамериканцев и русских иммигрантов. Однажды группа «наших» заходила в подъезд, а афроамериканка держала дверь. Когда почти все, кроме моих родителей, прошли, она уже буквально тряслась от негодования. Мои родители были первыми (!), кто сказал ей спасибо.

«Наши люди» по старинке считают, что лишнее «спасибо» уронит их достоинство. Если в Америке захотите увидеть грубых продавщиц – ступайте на русский Брайтон, где лучшие традиции одесского Привоза целы и невредимы.

Можно сколько угодно кичиться своей начитанностью и образованностью, но если вы не владеете элементарными правилами этикета, ваши претензии на звание культурного человека, мягко говоря, нуждаются в переоценке!

Впрочем, неблагодарность касается мелочей. Когда же помогаешь людям, то они всегда благодарят, будь это иммигранты или американцы. Чего, к сожалению, не скажешь о детях. Те в большинстве случаев не знают, что надо поблагодарить, или не хотят сказать спасибо, когда ищешь им книгу, сгибаясь в три погибели, или решаешь проблему с библиотечной карточкой. Видимо, дома не приучают, и наши сотрудники дружно пришли к убеждению, что они don't have any manners, то есть детей не воспитали дома благодарить за услугу, пусть даже и входящую в наши служебные обязанности. Когда я почти ежедневно сталкиваюсь с такими детьми, то вижу, что в американской жизни им придется непросто: рано или поздно они поплатятся за свою «медвежливость», даже не поняв, в чем, собственно, причина.

Не является исключением и слово «пожалуйста». Бывшие советские люди, будучи продуктами командно-административной системы, не привыкли облекать свои распоряжения в более приемлемую форму, что в быту, что на работе. Уже пятнадцать лет я занимаюсь административной работой, и в моем подчинении находится небольшая группа сотрудников. Все распоряжения сотрудникам я привыкла отдавать в вопросительной форме, но никогда не в приказной. «Не могли бы вы…» – самый распространенный оборот в моем лексиконе. Американцы очень чувствительны к любому проявлению категоричности, и, чтобы сохранить благоприятный микроклимат в коллективе, мне, согласно «золотому правилу морали», следует относиться к окружающим так, как мне хотелось бы, чтобы относились ко мне.

Вскоре после приезда в Америку я пошла учиться в колледж на программу библиотековедения и информационных дисциплин. Помню, перед уроком молодой человек, продвигаясь между рядами, задел мой столик. Он буквально рассыпался в извинениях, будто уронил кирпич мне на ногу.

Почему я не забыла этот незначительный эпизод и спустя четверть века? Вероятно, потому, что это был урок этикета, урок того, какое поведение ожидается от культурного человека в цивилизованном обществе. Незначительный случай, застрявший в памяти, был поводом задуматься: как все-таки глубока культурная ниша, которую предстоит освоить!

Американцы вообще много и охотно извиняются. Извиняются политики, обманувшие доверие избирателей, кинозвезды, телеведущие и радиокомментаторы, оскорбившие чье-то расовое или национальное достоинство, мужья, провинившиеся перед женами… Губернатор штата Нью-Йорк, изобличенный в связи с проститутками, публично извиняется, и мэр Нью-Йорка, не проявивший должной оперативности при расчистке снегопада под Новый год, и многие-многие другие, имя им – легион. В этой стране признание ошибки считается не признаком слабости, а признаком уверенности в себе и культурной нормой.

Иногда обилие извинений начинает раздражать, и перестаешь верить в их искренность. Но это уже другой вопрос. Чем выше ранг и должность, тем скорее извинение слетит с уст. То есть скорее вы услышите извинение от президента, чем от уборщика. Если ребенок научится признавать свои ошибки и принимать критику в свой адрес спокойно, то это ему поможет в будущем. Где бы я ни работала, всегда сталкивалась с практикой ежегодной переаттестации сотрудников: evaluation или service rating. Среди оцениваемых качеств как позитивная черта непременно значилась «способность принимать критику». К сожалению, наши люди не всегда это усваивают, предпочитая отбиваться от критики или сваливать собственную вину на какие-то неподвластные им обстоятельства. Если такой подход превращается в систему – это, как здесь говорят, уже проблема. Русские иммигранты не любят извиняться и просить прощения: это считается признаком слабости. На самом деле это признак уверенности в себе и личностного достоинства.

Что касается курения, то оно изгнано из помещений давно и прочно. По сегодняшним нормам поведения в Америке, курить в закрытом помещении – абсолютный моветон, то есть, пардон, хамство.

И последний персональный рассказ. У воспитанных американцев не принято спрашивать о заработках и тратах, чего не скажешь о наших. Недавно приходит моя дочь с работы и говорит, что группа ее русскоязычных сотрудников оживленно обсуждала, сколько зарабатывает ее мамаша. Спрашивается, им-то что за дело? Когда же они попросили дочь внести ясность в этот наболевший вопрос современности, к их разочарованию, она сказала «Не знаю», что было, между прочим, сущей правдой. Слышала я и о сходной привычке у китайцев: бесцеремонно интересоваться заработком знакомых. Американцы буквально содрогаются от подобной простоты.

Нью-Йорк, как многократно говорилось и подтверждалось, это не Америка. «Город Желтого Дьявола» и холоднее, и угрюмее, и не так вежлив, как американская глубинка. Тут и продавщицы улыбаются и благодарят за покупку реже, и стиль вождения агрессивнее, чем в глубинке. Улыбаются реже, чем в остальных районах Америки, но чаще, чем в России.

Поговорим же о знаменитой американской улыбке.

Американская улыбка

 
От улыбки станет всем светлей…
 

Михаил Пляцковский

Один из отличительных признаков американца – белозубая и широкая улыбка. Принято улыбаться на интервью при приеме на работу, начальству и коллегам, соседям и просто случайным знакомым, с которыми встретишься взглядом, да и всем остальным – чем они хуже? Данные психологических исследований подтверждают, что, когда продавец улыбается покупателю, это влияет на уровень удовлетворения сервисом и вызывает желание вернуться в магазин при первой возможности. Улыбаются на официальных фотографиях и при любой неловкой ситуации. Улыбается доктор Живаго в старом американском фильме, тем самым порождая сомнения в правдивости происходящего на экране (насколько может быть правдив роман, по которому он снят, как и любое произведение искусства).

Впрочем, и в самой улыбчивой стране мира так было не всегда. Ладно, говорят, у Вашингтона во рту были деревянные протезы. Но если мы бросим хотя бы беглый взгляд на официальные портреты остальных американских президентов, то заметим, что после вереницы хмурых мужчин первым на фотографиях начал улыбаться 34-й из них, Эйзенхауэр, у троих из его предшественников – 31-го, 32-го и 33-го, Гувера, Рузвельта и Трумэна – улыбка, как у Джоконды, только слегка змеилась в уголках рта, а 36-му и 37-му, Джонсону и Никсону, улыбки давались нелегко. Может, потому завершение их политической карьеры не назовешь особенно успешным. Со второй половины 1970-х годов и вплоть до нынешних времен улыбка является неотъемлемым спутником официального президентского портрета.

Недавно мой отец разговаривал по скайпу с знакомой, которая по-прежнему живет в Бакут Он рассказал, как побывал в круизе, и не преминул упомянуть, что обслуживающий персонал очень приветлив и улыбчив. «Знаем мы эти лицемерные американские улыбки!» – оборвала его восторги собеседница.

Ее реакция не уникальна. Многих иностранцев американские улыбки раздражают. Они им видятся неискренними, искусственными – словом, не вызывают симпатии. Михаил Задорнов называл американскую улыбку «хронической» и больной, а Михаил Жванецкий писал, что американцы улыбаются, как будто лампочка включается в электросеть. Очень многие выходцы из Союза, включая иммигрантов «со стажем», не видят толка и смысла в том, чтобы улыбаться как можно чаще, тем более незнакомым людям. Если вы встречаете в лифте вашего дома белого человека и он вам не улыбается и не здоровается, то почти наверняка это «наш» человек. Улыбаться незнакомцам для россиян – культурное табу. Не для всех, конечно, но… Мой сосед по этажу, например. Он не здоровается и не улыбается. Когда мы только вселились, я его спросила: «Сколько лет вы живете в этом доме?» Он ответил, что восемь. Мне бы спросить: «И что, за восемь лет (ныне, кстати, уже десять) вы ни разу ни с кем не поздоровались?» Но я, увы, промолчала. Такой шанс упустила…

То ли от коллективистского духа, стремящегося нейтрализовать самовыражение, включая счастливое выражение лица, то ли от тяжелых испытаний, выпавших на долю страны, россияне осуждают не только «смех без причины», но, должно быть, по инерции и улыбку. Русские разделяют серьезные дела и улыбки во времени: «Делу время, потехе час». Считается, что улыбка может означать насмешку над тобой, особенно если ее причина неизвестна. Справедливости ради надо сказать, что хмурая сосредоточенность и отчужденность, которую легко принять за заносчивость, присущи многим представителям иммигрантского племени. Иммигранты воспринимают задачу адаптации с почти что религиозным рвением и озабочены, «как бы чего не вышло». Юмор и ирония отложены до лучших времен, скулы сжаты, взгляд устремлен в «светлое будущее». Этим они и отличаются от американцев, в массе улыбчивых и демократичных.

Все приехавшие (или переселившиеся) на постоянное жительство в США, если они хотят чего-то добиться в жизни, а не сидеть на пособии, вынуждены не только учиться профессии, но и стараться проникнуться доминирующей американской культурой, чтобы она стала второй натурой. Взрослые заново учатся жить, в том числе и не в последнюю очередь улыбаться. Именно поэтому первое, чем занимаются адекватные иммигранты, оказавшись в Америке, – идут к дантистам. К дантистам в США принято ходить раз в полгода для проверки и для серьезной чистки зубов от камней и налета. Благодаря обезболивающим уколам этот поход не воспринимается как наказание, хотя до статуса праздника все же не совсем дотягивает. Зато потом можно широко и радостно улыбаться будущим работодателям.

Выпускник Гарвардского университета Фрэнсис Тэйпон (Francis Tapon) оставил мир бизнеса, чтобы исполнить свою мечту: посетить все страны мира и написать о впечатлениях. В своих заметках он расправляется с угрюмыми оппонентами: «Я предпочту ежедневную фальшивую улыбку хмурому лицу». Европейцы говорили ему: ну и что?

Мы холодны вначале, но потом, когда мы потеплеем, мы станем друзьями на всю жизнь. Представьте себе – вот новость! – американцы тоже имеют друзей на всю жизнь. «Как у всех людей, – пишет Тэйпон, – у нас этот процесс занимает долгое время. Разница в том, что мы не используем это как оправдание того, что в самом начале вели себя как придурки».

Представители многих народов Азии, Африки, Латинской Америки, Ближнего Востока, Южной Европы при встрече склонны улыбаться. Для них странны восточные европейцы, предпочитающие хмурый вид улыбке.

Говорят, американцы улыбаются, растягивая губы вверх, обнажая верхние зубы, как это делают Том Круз и Джулия Робертс, а англичане оттягивают губы вверх и назад, открывая два ряда зубов, подобно наследнику британского престола, принцу Уэльскому Чарльзу.

Общеизвестно, что более высокий уровень дохода приносит большую степень довольства жизнью. Обратная зависимость не так бросается в глаза. Сошлюсь на результаты исследований Jan-Emmanuel De Neve и Andrew J. Oswald: молодые люди, которые чувствуют себя довольными жизнью и настроены позитивно, в дальнейшем зарабатывают больше, чем их угрюмые сверстники. Выходит, что есть смысл «инвестировать» в позитивный настрой и улыбку детей. Меньше критиковать отпрысков, а больше поднимать им настроение и самооценку.

Мне показался характерным рассказ одного известного переводчика. Когда он ехал в московском метро, к нему подошла женщина и дала рекламку обучения иностранцев русскому языку. Он спросил: «Откуда вы узнали, что я иностранец?» – и услышал в ответ: «Вы единственный, кто встретился со мной взглядом и улыбнулся».

Еще одна история из жизни. Наша иммигрантка встречает как-то в коридоре начальника. Он ей улыбается, она ему – нет. Один раз не улыбнулась, другой раз не улыбнулась, а потом ее взяли и уволили. Я не поклянусь, что это было единственной причиной увольнения, но то, что несовпадение настроений имело место, нельзя оспорить. Вот и относись после этого к улыбке легко!

И последнее. Американская улыбка не так фальшива, как представляется. Многие американцы настроены позитивно и склонны полагать, что незнакомец, встреченный ими, хороший человек. Улыбка при встрече взглядов – культурная норма, сигнал доброй воли, означающий, что вы верите: незнакомец не причинит вам зла, – и демонстрируете благожелательный настрой. Распространенность улыбки возрастает по мере удаления от больших городов. Нью-Йорк, например, считается более «холодным» городом. То ли потому, что в нем много иммигрантов, то ли потому, что он просто чересчур огромен, но тут не встретишь улыбку так же часто, как в американской глубинке. Однако и без нее, конечно, не обходится.

Мне по душе американская улыбка. Мне нравится, когда мне улыбаются соседи и сослуживцы, моя начальница и подчиненные, продавцы и уборщики. Последуем совету барона Мюнхгаузена: «Улыбайтесь, господа. Улыбайтесь!»

В каждой шутке…

Похожи ли мы на американцев в отношении к юмору, в самом предмете шуток, манере шутить? Попробую провести любительский сопоставительный анализ. Итак: американцы, при всей бесспорной деловитости, любят шутить. Оратор на любом мероприятии, будь это глава государства или просто компании, постарается ввернуть в речь шутку, порой дополнив ее улыбкой, чтобы окружающие правильно его поняли. Комедийные клубы, где остряки осыпают аудиторию заготовленным репертуаром, – непременная черта местного телевидения. Популярны комедийные сериалы, например «Seinfeld», «I love Lucy», «The Simpson» и другие. Приветствуется юмор во время любого выступления, даже самого важного. 26 декабря 1941 года Уинстон Черчилль выступал в американском Конгрессе. США только что объявили войну Японии. Тема и тон его выступления были как нельзя более серьезными и торжественными. Речь эту американцы озаглавливают по сигнальной фразе: «Сейчас мы – хозяева своей судьбы».

Но и эту речь британский премьер приправил юмором в начале выступления, чем вызвал благодарную реакцию.

Аудитория, как правило, благожелательно встречает шутки, которые помогают разбить скованность и разрядить атмосферу. В начале любого коллективного тренинга, деловой встречи или выступления советуют использовать, что называется, ice breakers, то, что сломает лед отчуждения. Иногда это шутки, а иногда просто приглашение присутствующим познакомиться или пожать руку соседу.

Чувство юмора проявляется не столько в способности и готовности сыпать анекдотами и постоянно острить, сколько в своеобразном взгляде на мир, его несовершенство и на свое реальное место в мире, удачно дополняемое самоиронией, призванной удерживать от безнадежно серьезного восприятия себя.

Научиться понимать американский юмор – нелегкая задача. Во-первых, для этого нужно не просто владеть разговорным английским, но и знать американские идиомы, во-вторых, свободно ориентироваться в американской культуре и, наконец, в-третьих, иметь желание в нее встроиться. Если идти по пути наименьшего сопротивления, то можно всю жизнь смотреть на американцев и на их чувство юмора свысока.

Справедливости ради замечу, что у всех народов есть чувство юмора, отражающее особенности их мышления и излюбленные темы. Едва ли американцы могут перещеголять русских в количестве анекдотов, где фигурирует водка и которые начинаются с известной фразы: «Приходит муж домой пьяный…» Анекдоты про Чапаева, Петьку и Анку-пулеметчицу, про Вовочку, про советских вождей и Штирлица, Путина и Обаму, армянское радио, про новых русских и блондинок, про тещу и жен-изменниц, про чукчей и др. – это типично наше, родное. Российские анекдоты не перегружены политкорректностью, как и те, кто их рассказывает. Тем, кто переселился со своим юмором в Америку, надлежит, однако, помнить, что анекдот, имеющий расовый, религиозный или национальный подтекст, может задеть чувства вашего коллеги, даже если он и не принадлежит к упоминаемой расе или национальности. Американец может вам напрямую сказать, что ваша шутка для него некомфортна, или, что еще хуже, пожалуется начальству или в отдел кадров. Так что лучше попридержать фонтан юмора, чем получить «по мозгам» за невинное желание разрядить атмосферу.

Многие американцы (представьте себе!) считают англичан лишенными чувства юмора. Чувство юмора этих двух народов, говорящих на одном языке, различно, как и произношение, и многое другое. Как заметил Уильям Фелпс, типичный американский юмор лишен иронии и тонкости (свойственных английскому юмору), но больше основан на преувеличении и сюрпризе. Начало речи Марка Твена перед достопочтенной аудиторией на званом обеде в Англии: «Гомер мертв, Шекспир мертв, да и я не очень хорошо себя чувствую». Затрудняюсь определить, какой этот юмор больше – английский или американский. Сказано великолепно – на то он и классик!

Видимо, существует закономерность: чем выше уровень интеллекта, тем взыскательнее и изысканнее чувство юмора, тем труднее насмешить. К тому же, как сказано в «Книге Екклезиаста, или Проповедника»: «Во многой мудрости – много печали». И вообще, чувство юмора редко соседствует с безоблачным счастьем. Как заметил незабвенный барон, по версии Г. Горина, относительно пользы юмора: тому, кто смеется, юмор продлевает жизнь, а тому, кто острит, укорачивает!

В сегодняшней Америке шутить стало все сложнее. Юмор, как и многие другие сферы жизни, обложили слоями пенопласта условностей, дабы не задеть сверхчувствительных, которые могут рассыпаться он неудачно произнесенного слова, неправильного местоимения, словно хрустальные тонкие бокалы. Из советского партийного лексикона в Америку перекочевало словцо «политкорректность» и поселилось здесь надолго, отравляя и жизнь, и атмосферу, не говоря уже о чувстве юмора. Настоящая свобода слова плохо совместима с навязываемыми ей веригами политкорректности, но это уже другая тема. А мы лучше поговорим об одном из важных понятий американской культуры.

Privacy

Privacy – одно из понятий, труднее всего усваиваемых нашими людьми на новой почве. Тем более что оно тесно связано с представлениями о дружбе и близости, которые не вполне совпадают у разных этносов, включая русских и американцев. Насколько я понимаю, его прямого перевода на русский не существует. «Уединение или уединенность»? Не совсем то… Ближе стоит по смыслу слово «невмешательство», но и оно неточно передает понятие, существенное для понимания американской культуры. Я бы перевела это слово как принцип невторжения в частную жизнь, право на личное пространство и время, принадлежащие исключительно их владельцу, на которые никто не имеет права посягнуть.

Очередь в аптеке или на почте не дышит друг другу в затылок, а позволяет каждому иметь возможность переговорить с работником так, чтобы его не слышали окружающие. Если один ненароком нарушает персональное пространство другого, проходя к выходу в автобусе или в любой толпе, то извинение слетает с уст мгновенно, автоматически. Если вы подойдете к кому-то слишком близко и при этом не извинитесь, то на вас посмотрят как на дикаря. И будут правы!

Многие наши люди не соблюдают «персональное пространство» (у американцев – от одного до двух метров). Именно на таком расстоянии американец чувствует себя комфортно. Подойти ближе, а тем более в разговоре дотрагиваться руками – это значит причинять дискомфорт собеседнику, что чревато недопониманием и неприятностями. У «наших» же нередка такая картина: один из собеседников «наступает», а другой пятится, причем первый не замечает озабоченности второго. Распространенное явление среди русских и представителей иных «контактных» культур.

Не принято звонить своим знакомым до 10 часов утра или после 9 часов вечера, потому что можете их потревожить. Американцы в данном случае не церемонятся и прямо говорят, если им по той или иной причине неудобно с вами разговаривать. Уважение к privacy универсально в этой культуре. Либеральные интеллектуалы из Гринвич-Виллидж, целующие друг друга в щечку при встрече безотносительно пола и возраста, столь же свято оберегают принцип невторжения, как и, казалось бы, их антиподы – американцы из глубинки, так называемые реднеки, rednecks (красная шея отличает фермера, занимающегося физическим трудом на свежем воздухе, от бледнолицего и бледношеего сторонника социальной справедливости и борьбы с глобальным потеплением).

Один из коренных столпов privacy – не задавать лишних вопросов, не стараться проникнуть в чью-то частную жизнь, пусть даже с самыми лучшими намерениями. Вот, например, беседую я со своим коллегой, американцем. Он жалуется мне на здоровье: разорванный мениск в колене, врач не советует делать операцию. Я немедленно делюсь семейным опытом, что моему мужу сделали операцию аж на оба колена, и (о ужас!) рекомендую коллеге последовать его примеру. Это явно превышает должный уровень участия с моей стороны, и почти мгновенно я понимаю, что сказала лишнее, но слово не воробей. Мой коллега мягко повторяет, что ему врач операцию делать не советует; тут по законам здешнего этикета мне надо извиниться и заткнуться, что я со смущением и делаю.

Американцы четко разграничивают профессиональную и личную жизнь. Не в том смысле, что они ничего не рассказывают о своей семье и о себе (конечно же, нет!), но они привыкли уважать право любого сотрудника на умолчание по любому вопросу, связанному с их частной жизнью, времяпрепровождением, вкусовыми пристрастиями и т. д. Никто не пристает ни к кому с расспросами: захотят – сами расскажут, «не спрашивайте – не отвечаю»! И еще: в сознании четко разделено, что профессионалу делать можно и чего нельзя. Например, незамужнюю девушку клиентка хочет познакомить со своим внуком. С точки зрения нашей иммигрантки, здесь нет ничего неудобного. А с точки зрения социальной работницы, познакомиться с внуком своей клиентки значит поступить непрофессионально, смешать личные интересы с интересами клиентки. Такое поведение хотя и вполне может пройти незамеченным Старшим Братом, отвергается ею как совершенно неприемлемое. «Скажите, пожалуйста, какая законница!» – фыркнет наша иммигрантка-клиентка, подумав, что девушка либо заносчива, либо глупа, а то и два в одном. Для нашего иммигранта переступить предписание, особенно если дело касается «своих», как говорится, раз плюнуть. А вот для девицы, воспитанной по-американским лекалам, любое нарушение правил чревато, даже если об этом не станет известно начальству. Такая юная американка обладает редким качеством, которое называется integrity, цельностью натуры, а проще – отсутствием расхождения между словом и делом. Американцы ценят подобную черту. А вот выходцы из наших краев, бывает, смотрят на нее чуть ли не как на глупость, во всяком случае, негибкость – в общем, ничего позитивного в ней не усматривают.

Иногда «наши люди» попадают впросак, руководимые внедренным коллективизмом и желанием давать советы. Зачем я настоятельно советовала подруге американке купить дубленку на Брайтоне, которую она, кстати, до сих пор не купила? Зачем один из наших бывших соотечественников советовал моему мужу: «Ни в коем случае не выписывай сюда сына, а то он станет наркоманом»? Как будто стать наркоманом в России менее вероятно, чем в США. Помню, как, работая в Союзе, моя тогдашняя подруга настолько не терпела одиночества, что даже в туалет приглашала меня, как на прогулку. Такой детсадовский коллективизм никому здесь не понятен.

Я прожила в Америке достаточно лет, чтобы удивиться, когда российская телеведущая спросила гостя программы, за кого он голосовал. На американской работе никто друг другу этот вопрос не задает: дело личное, почти интимное. Приходит русский социальный работник, молодая иммигрантка, навестить старушку. Старушка не только рассказывает о себе, но и засыпает девушку вопросами. Ей невдомек, что по инструкции социальным работникам не положено рассказывать клиентам о своей жизни. Американская старушка, возможно, тоже поинтересовалась бы личной жизнью девушки, но не с такой прытью…

Увы. «Наши люди» не могут воздержаться от советов! Давать советы – это просто национальный вид спорта, он у нас в крови. Моя дочь работает с русскоговорящими сотрудниками, и, конечно же, те не могут воздержаться, чтобы не выяснить ее семейное положение и не принять самое горячее участие в судьбе молодой сотрудницы. С той же степенью энтузиазма они подсказывают ей, как себя вести с начальством, как работать с клиентами, делятся премудростями обхода некоторых инструкций в случае затруднительных ситуаций… Словом, чем она податливее, тем шире становится охват их всепроникающей заботы. С одной стороны, обзаводиться друзьями на работе неплохо, но с другой – как известно, не всем советам надо доверять, так как люди новые и мотивы их могут быть неясны. Перефразируя бессмертную цитату, советы людьми даются, а люди могут обмануть иль обмануться.

Американцы же более осторожны и весьма неохотно дают советы. Для них совет – это дополнительная ответственность, что зачастую крайне самонадеянно и вовсе не нужно. Иногда эта осторожность со стороны американцев кажется перебором. Например, дочь в колледже не знала, какой тип долгового обязательства ей подписывать. Вместо того чтобы объяснить ей преимущества или недостатки того или иного выбора, женщина из отдела финансовой помощи никак не помогла принять решение. В результате пришлось заняться самостоятельным исследованием, полагаясь на свою голову, а не на чужую.

В публичной библиотеке, например, privacy неукоснительно соблюдается. После того как посетитель воспользуется компьютером, вся информация о нем стирается и никто не может получить к ней доступ. Аналогично, после возврата книг читателем в компьютерной системе не будет сохранена информация о том, что он читал. Новый онлайн-каталог позволяет читателям сохранять в своем аккаунте список прочитанных книг. Но это делается сугубо добровольно, и никто, кроме самого читателя, не будет иметь доступ к этой информации. И даже такое щекотливое дело, как использование посетителем библиотечного компьютера для просмотра материалов порнографического характера, зачастую оставалось незамеченным окружающими, поскольку терминалы были снабжены соответствующей защитой. Защита, впрочем, оказалась ненадежной, и многие жаловались на недостойное поведение пользователей. Недавно наша библиотека поставила блокировку порносайтов, и негодующие мамаши могут вздохнуть спокойно.

Никто не имеет права фотографировать посетителей библиотеки без их письменного согласия, полученного заранее и оформленного на специальном бланке. Поэтому если фотографируется мероприятие, то запечатлевают выступающего и спины слушателей, но никак не их лица.

Сказанное отнюдь не означает, что американцы совершенно закрыты для общения. Они открываются настолько, насколько хотят открываться, и форсировать этот процесс ни в коем случае нельзя. Не рекомендуется выуживать личную информацию, забрасывать вопросами, что называется «лезть в кости». Здесь уместно следовать максиме «Не задавайте вопросов – и вы не услышите лжи». Но ложь – это не самое страшное. Вас сочтут nosy, sneaky, то есть сующим нос не в свои дела, пронырой. Сформировать столь нелестное мнение о себе – не слишком ли высока цена для удовлетворения любопытства? С другой стороны, американцы не любят очень закрытых людей, тех, кто совершенно не делится сведениями ни о себе, ни о своей семье. Дело в деликатном балансе, который соблюсти ох как трудно! По себе знаю: то лишнее скажу то не скажу того, что надо. Как говорится, век живи – век учись. Дураком умрешь, добавляют иногда.

Возвращаясь к теме privacy: интерес к ближнему поощряется, но проявлять его нужно в очень осторожной форме, а то ближний сразу может отдалиться. Спросите, есть ли у кого-то дети, – и нечаянно наступите на больную мозоль. Интересоваться семейным положением тоже может быть чревато последствиями: а что, если тот, кого вы спрашиваете, нетрадиционной сексуальной ориентации? Помню, как я, мне казалось, весьма деликатно, хотела познакомить своего холостого начальника с незамужней родственницей, а он не менее вежливо уклонился от этой чести. Через какое-то время до меня дошло, что поступок был легким безумием с моей стороны и что мой начальник скорее всего нетрадиционной сексуальной ориентации. Как здесь говорят, oops…

Открытость приветствуется, но только добровольная. И обоюдная. Не спрашиваете – не отвечаем!