Kitabı oxu: «Пермь Великая, или как я работал курьером»
1.Пермь Великая
Среда
– В Пермь Великую, – ответил я Серёге, когда он меня спросил куда я еду.
– Ну поезжай, – говорил он мне, – к бабе там, раз тебя здесь что-то не устраивает.
Но уехать, конечно же, не так уж просто как может показаться кому-нибудь, ведь неожидано появляются дела, которые надо срочно решить и такое может продолжаться неделями. Да о чём говорить, если я планировал отправиться в Пермь ещё в Марте, а приехал в конце июля, и то – без трёх дней августа.
Дорога моя, как говорится, была далёкая – где-то ехал я часов восемь-девять, а путь из точки "А" до точки "Б" занял около двеннадцати часов. Ехал я в гости к Натахе – она согласилась меня приютить на целый месяц – ей очень понравилось, что я захотел перебраться в Пермь. На счёт того, чтобы раз и навсегда взять и переехать – я в этом не был уверен, а вот пожить некоторое время – мне весьма хотелось. К тому же – не так у меня уж много вариантов было, где продолжить себе жизнь. Был вариант ехать в Екатеринбург, но опять же – я в этом городе жил и мне хотелось увидеть другой город. Да и размещаться там было не у кого, только лишь может Слава мог согласиться переехать из пригорода в город, но что-то ему не сильно хотелось. Ещё вариант был с Тюменью, но и этот тоже весьма такой себе, разместиться вариантов не было – только лишь хостелы. Ну а какие хостелы в период мировой пандемии? В общем ясно, что вариант с Пермью был самый оптимальный, потому что, как я говорил ранее, Натаха согласилась меня принять. Ехал я, конечно же, через Екатеринбург. А Екб отчего-то поливали дожди. Ну очень уж любит Екатеринбург под Москву и Питер косить. Москву – повадками, а Питер – этой самой погодой. Дождик, шайтан, пошёл тогда, когда я немного прогулялся по городу, по знакомой улице, по которой я ходил до универа. Мне хотелось есть и в туалет, поэтому-то я и пытался найти то место, где можно поесть и сходить в туалет. Я хотел найти какую-нибудь столовку из социалистического прошлого, из которой сделали модное кафе, ну, или попытались, и где можно нормально пожрать. А жрать мне хотелось сильно, потому что проснулся я очень рано – не знаю почему так, но в последнее время я почему-то стал мало спать. Ну как бы ложусь, всё нормально, спать, даже в телефоне перед сном не сижу и всё равно просыпаюсь рано и не могу дальше заснуть, хоть и глаза какие-то уставшие. Может, конечно, дело в каплях для глаз, что я капаю, а может болею я чем-то – в общем, хер поймёшь. У меня такое было уже когда-то пару лет назад, когда мои друзья из универа решили переехать в Екб, но это уже совсем другая история. Хотя, кстати, что тот, что другой в Екб долго не задержались – один теперь в Ижевске, а другой, вроде как, в Кургане. В общем, встал я рано, а когда я рано встаю, то есть мне отчего-то не хочется. Не знаю, может организм мой испытывает какой-то стресс, а может он хочет, чтобы я переехал, ну или хотя бы устроился на работу. Ну, короче, не поел я с утра и поэтому, когда приехал в Екатеринбург, то очень уж хотел жрать. Но сначала надо было сходить в туалет. И вот шёл я по улица Ленина – главному проспекту Екб и пытался найти туалет. Ну так я и дошёл туда, где стоял универ. Переходил я дорогу поглядывая на девушку в розовой кепочке. И вот гроза в это же время пришла. Тогда пришлось мне прятаться от дождя под крышей универа, что колонны монументальные держали. Не одному, конечно, в компании девушки, хоть и не знакомой, и которая по телефону разговаривала. И стоял я под стенами универа, из которого меня отчислили, ждал, пока гроза куда-нибудь подальше уйдёт. Дождался я, когда дождик прекратиться и пошёл уже по другой стороне улицы Ленина. Хотел было я найти друга своего, знакомого, что в кальянной работал, потому что любил он кальяны, и учился, кстати, в том же универе, из которого меня отчислили. Но всё же, – подумал я, – что мало времени я буду в Екб. Вот так я шёл и думал о тех временах, что провёл я в Екатеринбурге, и ещё место себе искал, где можно было поссать незаметно. Прошёл я улицу Бажова вспомнив про Бажова. И увидел старое здание школы, которое уже который год могли снести. В общем, понятно было, что такое место идеально было для того, что я задумал. Я же не марки искал, что здесь такого. Сделал я дело, что мешало думать мне, и пошёл я до столовки. Иду я, а мне навстречу мужик какой-то и меня останавливает. Я остановился, смотрю на этого типа и понимаю – он сейчас у меня деньги просить будет.
– Ты, – говорил он, – единственный мужик на этой улице.
Я рассмеялся от его слов, потому что понял, что этот комплимент был для того, чтобы я подобрее к попрошайке был. А я осматриваю этого мужика – в чё был одет, пока он рассказывал, что где-то там работает, и что ему далеко ехать на автобусе и мелочи ему на проезд не хватает. Дряная история, хотя этот мужик был одет вроде как прилично, только вот шрам был на его губе, да и рожа пробуханная. А говорил он всё, конечно же, искрене – чуть ли не плача. Решился я ему дать те деньги, которых хватило бы как раз на проезд.
– Спасибо тебе большое, – говорил он мне, а я молчал. Обренулся я, когда немного подальше ушёл, а он мне всё машет – уважение своё показывает. Всё бы ничего, как говорится, но проходил я уже мимо остановки, а мужик этот пошёл туда, где не было автобусных остановок квартала два.
– Вот дурак же ты, – подумал я идя в столовку.
Покушал я в столовой еду дорогую, и покушал я так, будто меня давно не кормили. И пока кушал, слышал я за спиной, как тётка какая-то про больницы и болезни по телефону говорила. Поел я и пошёл скорее на вокзал, потому что хоть и дождик закончился – ожидался ещё один, только более сильный. И вот шёл я по улицам Екб вспоминая, что Екатеринбург столица конструктивизма. Сначала вроде дождик то небольшой был, а потом усилился и стал я материть этот самый конструктивизм, потому что хер под зданиями, которые в таком стиле построены, укроешься от дождика. Благо, я хоть в дорогу куртку взял – она меня и выручила. Так я и пришёл к вокзалу. А там мне нужен был поезд, на котором я из Питера домой ехал, только этот в обратном направлении шёл. Приехал мой поезд вроде как не опоздав. И было даже так, что я сначала на платформе был один и это было странно, но потом быстро подошёл народ, как только поезд стал медленно подъезжать к платформе. Люди быстро сформировали очередь, видел я там даже арабов, что гундели на своём, а дождик как на зло капал, раздрожал. В общем, впустили пассажиров в поезд и поехали мы до Перми. Конечно, поезд шёл до Петербурга, но большинство то ехало до Перми, в том числе и арабы. Проводник была хорошая – объясняла что где и как, и что вообще происходит. Так вот я и поехал в Пермь, а кто-то даже, я слышал, и до самого Дзержинска в сидячем вагоне ехал. Это был мужик, что сидел впереди меня и разгадывал кроссворды. Вот кому-то я не завидую, – подумал я. А в Пермь мы ехали без остановок. Место, конечно же, мне досталось не очень – трудно было толком смотреть в окно, но момент заката я всё же видел. Кроме того, как смотреть в окно, я ещё читал книгу, ну как типичный интелегоша, только книга была про наркомана. Ну ещё успел чаю с шоколодкой попить за деньги, естественно. А проводник тоже ужинала, когда я за чаем приходил, и ела она пельмени. Видел ещё, как парень тёмненький, африканец, с охранником болтал, и они потом договорились встретиться, где Букин работал.
В Пермь мы прибыли с опозданием где-то так на минут семь, но эти семь минут показались мне вечностью, да и, скорее всего, не только мне. Люди столпились у выхода, а поезд всё искал себе место у вокзала Пермь Вторая. Почти все были в ожидании, когда поезд уже приедет, а тот мужик, что в Нижегородскую область ехал, спал в кресле сидя. Я почему-то вспомнил Феликса Дзержинского и его стремление к материализму. Поезд наконец остановился и люди стали медленно выходить из вагона.
– А вы почему в общественном месте пьяные? – ругалась с кем-то проводник, – да, вы можете спать, только если будете занимать своё место.
Я вышел из вагона, а народу оказалось дохрена на платформе стояло. Было только непонятно – это пришли в Питер ехать, или наоборот приехали в Пермь; или, то и другое. Ну те, кто ехал до Перми шли к выходу и я шёл в этой толпе обходя курящих людей, что махали руками, в которых держали сигарету. Наконец, я вышел туда, где узнал вокзал Перми. Мне оставалось сесть в автобус и приехать к Натахе домой. Автобус, конечно же, по классике жанра, долго не ехал и было не ясно – будет ли он вообще, или мне придётся вызывать такси. На остановке сидел какой-то тип – он меня весьма напряг – время то уже было позднее, да и приехал я в незнакомый город. Но тип этот потом куда-то ушёл, а я продолжал ждать автобус. Потом ещё подошли какие-то девушки – одна была в красном платье и она почему-то так на меня посмотрела. Странно всё это выглядело, но мне как-то не до неё было – я всё ждал автобус. Благо, народ ещё подошёл и я понимал, что какой-нибудь автобус да приедет. Наконец, десятка приехала и я сел в нужный автобус.
В автобусе народу было много. Хотя, что говорить, в Перми только и делать, что на автобусах кататься. Ехал то я недолго и вышел на той остановке, где жила Натаха. Я вышел из автобуса и стал искать глазами Наташу, а её где-то не было, хоть и мы договорились, что она меня встретит. Что ж, я решил идти до её дома, потому что до этого она сказала мне адрес. А когда я оглянулся на остановку, то увидел, что какие-то поцики, которые были на остановке, двинули в мою сторону. До Натахи было идти недалеко и поэтому я надеялся, что меня эти парни обойдут. А я проходил мимо небольших магазинчиков, где было написано "Фрукты", и дальше я шёл и видел подсвеченную вывыску "Пивко", где стояли какие-то типы. Я прошёл дальше и увидел Натаху, которая шла по другой стороне улицы. Она неловкой походкой тут же перешла дорогу и я ощутил на себе её титьки – мы обнялись. Наташа тут же стала рассказывать мне о том, что её запрегла на даче бабушка и она была занята тем, что разбирала то, что успело нарости за лето.
Мы шли к её дому, а я не знал, что мне сказать. Как только мы зашли во двор какой-то мужик нервно, а я бы даже сказал – истерично, заговорил с нами.
– Вызывайте полицию – так квартиры скрывают, а то у меня телефона нет. Они совсем уже оборзели, – кричал он.
Мы с Натахой сначала не поняли что происходит и пошли до того подъезда куда указывал этот тип. И там действительно кто-то пытался вскрыть двери. Ох и не хотелось мне разборок с ворами, тем более после такой дороги и уже ночью.
– Простите, – сказала осторожно Наташа подойдя к двери подъезда, – там говорят, что вы скрываете квартиру.
И я видел, как двое молодых парней вскрывали замок в двери.
– Так это сами хозяева вскрывают, – говорил один из парней. И откуда-то с лестницы вышел лысый мужик в майке и шлёпанцах.
– Я хозяин, а что такое? – спросил он выходя из подъезда.
– Там мужчина говорит, что вы скрываете квартиру, – объясняла Наташа.
– Да нет, – отвечал мужик.
– Он уж хотел полицию вызывать, – сказал я, а мужик этот только посмеялся на это.
– Мы хоязева, – крикнул он типу, что не ушёл и всё трусливо наблюдал за нами издалека.
– А… Тогда ладно, – ответил тот.
И мы все разошлись. Натаха открыла двери подъезда и мы быстро поднялись к ней. И вот я наконец прибыл в точку "Б". Наташа сразу же предложила мне кушать – я ел пирог с капустой и ещё что-то. А потом лёг на отдельную кровать. Наташа снимала однокомнатную квартиру и жила с кошкой.
Четверг
На следующее утро я проснулся с ощущением тоски. Мне отчего-то хотелось уехать, хоть и приехал я только вчера поздно вечером. Я пытался не думать об этом. Натаха спала, а я сидел за компом и ждал пока она проспиться и я смогу уйти в магазин. Наташа весьма хорошо поспала и проснулась где-то около двеннадцати. Я, отпросившись у неё, пошёл в магазин. Погода в Перми была похожая на осень, а я гулял в новом для себя районе. А Пермь чё – жила в своё удовольствие – любые магазины были рядом, даже непривычно рядом. Я прошёлся сначала по одной стороне Одоевского, или Одоевского – ударение можете сами поставить. На перекрёстке видел аварию. Борзая газель вылетела на мигающий зелёный и подбила новую иномарку. Водитель газели сразу же вышел из машины осматривать повреждения, а водитель иномарки что-то долго сидел в машине.
– Ты куда едешь? – кричал парень в голубом костюме дорогу переходя, а водитель газели только молча отмахивался.
Это всё было далеко от меня и когда парень в голубом костюме проходил мимо, я понял, что он был зол и ему очень уж хотелось втащить тому водиле газели. А я зашёл в аптеку за маской и за раствором для линз. В Перми мне цены почему-то больше показались. Хотя с другой стороны, та аптека, в которую я заходил до этого, тоже была в спальном районе. Наверное, в такие аптеки только за гандонами и заходят, и я подумал, что если что, может и мне придётся сюда бежать, тем более, одна из них круглосуточная. А дальше я пошёл в магазин всё для куриного супа покупать. В Перми, конечно, всё удобно для того, чтобы тратить деньги, не то что в Екатеринбурге. Тем более, если уж мы все договорились, что живём в капитализме, то всё и должно быть так удобно, как в Перми. В общем, взял я бёдра куринных в магазине с названием "Мясо". Потом я пошёл в другой магазин и купил я к чаю кексиков, макарон и картошку. Удивительный факт: у Натахи завален холодильник всякой зеленью от укропа до замороженных маслят, но почему-то нет картошки. Ещё купил Наташе сигарет – она курит, а я ещё шутил, что не продадут мне пидорские тонские сигареты – продали. Короче обживался я в Перми, но всё-таки не понимал ещё, что со мною происходит и где я. А Пермь всё же радовала меня людьми колоритными, что видел я на её улицах. Наташа всё лежала в кровати, отдыхала. Видимо сильно её бабушка на днях припахала, да и батю она недавно похоронила и прожила весьма тяжкое время. Я суп готовил, а Наташа отдыхала. Суп я, конечно же, готовил себе, потому что Натаха была вегетарианкой и уже очень долго. А суп у меня получился вкусный и это даже меня удивило. Я почему-то вспомнил про Евтушенко, который любил суп готовить в качестве отдыха, или это был кто-то другой. Суп я приготовил и вкусно поел, но всё равно мне грустно было отчего-то. И странно было думать, что я приехал только вчера, а по ощущениям моим, что дома меня не было где-то неделю. И погода как назло была тоскливая – дождик всё пытался на землю брызгать.
Я сидел за компьютером, а Наташа опять спала. И было ясно, что начал я свою жизнь в Перми и сколько я проживу в этом городе мне было неизвестно. Ближе к вечеру мы с Натахой вышли на улицу – ей надо было какую-то оформить карту для подруги, которая с мужиком своим мутила что-то там с кэшбеками этих карт – мутная какая-то схема была – я так и не понял. Натаха, похоже, тоже, но главное, что ей за эту карту Танюха пятьсот рублей обещала. Мы шли по улице Мира и мимо нас проходили люди.
– Я себе девушку нашла, – сказала Натаха прикосаясь к моей спине ладошкой, – ну как девушку – восемнадцателетнюю девочку.
А я шёл рядом и молчал.
– Она тут, кстати, недалеко учится, – говорила Натаха.
Я всё разглядывал тяночек, что попадались на пути.
– Вот здесь моя учится, – говорила Наташа показывая рукой на колледж.
В банке Натаха успела поспорить с той сотруднецей, что её обслуживала. Хотя, на самом деле, было за что – та неправильно фамилию её написала.
Я вышел из банка и решил позвонить родителям, почему-то скучал по дому, хотя каких-то пару дней назад мне хотелось уехать до невозможности.
– Какая-то умственно отсталая, – говорила Натаха, – она сначала мою вторую фамилию занесла в компьютер, а эту без первой буквы написала. Как так можно? – говорила Наташа мне, когда мы шли от банка.
В этот момент я вспомнил, что Наташа была замужем, как она рассказывала – за геймером-задротом, который даже её побивал.
– Там какая-то умственно отсталая работает, – говорила Натаха Танюхе по телефону.
Ещё они договорились, что Танюха вечером приедет в гости. Потом мы ходили по магазинам. Я купил себе Мате, потому что очень уж давно хотел его попробывать. Суарес и Месси же пьют Мате и он им очень нравится. А Натаха взяла себе каких-то злаков, что проращивать надо – я так и не понял что это. Это мы покупали в специальном магазине.
– Здесь всё натуральное, – говорила Наташа.
Удивительно, – думал я, – продавай то, что можно купить в обычном магазине, только с брендом "натуральное" и можно накинуть пару соток на цену товара. Ещё мне Наташа купила леденец с прополисом. А потом мы пошли делать мне ключи от хаты Наташи. Где делали ключи работал вроде как даже кавказец. Наташа подала мне ключи, а я уже ему, надеясь, что он сделает, конечно же по-братски, хорошо. Мы стояли и ждали пока нам делали ключи и заметили парня, который был похож на Иисуса Христа.
– Вон какой бородатый мужик, – говорила Наташа.
– Это Иисус Христос, – шутил я.
– А ты вообще сам верующий? – спрашивала она.
– Конечно, – отвечал я, – в нашем мире всё делается по воли Господня.
– Ты серьёзно? – спрашивала Наташа улыбаясь.
– Да, вон машины ездят – они богом придуманы и людям даны, а тому, кому не даны – проходят испытание господне, особенно, когда сейчас дождик идёт, – говорил я задирая голову к серому небу.
– Ну ты шутишь, – отвечала мне Наташа.
Ключи быстро сделали и взял с меня кавказец больше, чем три сотки за работу. А отдал ключи он с таким видом, будто ему не понравилось, что мы о боге говорили и я ещё с акцентом своим ложно-кавказким болтал. Наташа же ещё решила купить шампунь для кошки, из-за которой у неё аллергия была. Она выбирала, а я удивлялся ценам.
– Четыре сотки за кошачий шампунь?! Проще её помыть хозяйственным мылом и вся шерсть отпадёт, и у тебя аллергии не будет, – говорил я Натахе, когда она выбирала шампунь.
А в магазине работала девушка худая, и даже, в какой-то мере, невзрачная – все они такие, кто животных очень уж любит.
– Вам кошка нужна? – спрашивала Наташа у неё, а та ей лишь в ответ вертела головой, как бы отказываясь, и улыбалась от такого неловкого предложения. Короче, пошли мы наконец домой. Я даже попытался открыть квартиру новым ключом, но что-то не получилось у меня. Нам можно было разойтись по своим делам, но скоро должна была приехать Танюха, а мне это не очень нравилось. Во-первых – я её не знал; а следующее – не хотелось проводить этот вечер с бабами. Тем более на кухне стояла водка и кто знает – мало ли что.
– Она приедет? – спрашивал я.
– Она точно приедет, – отвечала Натаха улыбаясь, – Танюха у нас вообще крутая баба – она сама плитку клала, когда ремонт делала в туалете и ванной.
– Ну смотря ещё где, – отвечал я, – если на полу, то это не очень сложно – там каждый лох может, а вот если стены – это другое.
Танюхи всё не было, а время уже было десятый час. И вот она приехала. Наташа познакомила нас, и мы, конечно же, сразу же всё поняли – и я про неё, и она, наверное, про меня. Танюху, конечно, можно было и Веркой назвать – мало что изменилось бы. Если бы мне Наташа сказала бы, что она фуры возила из Перми до, к примеру, Челябинска – я бы в это поверил глядя на Танюху. Короче, я весь этот вечер старался от них подальше держаться – от бабских сплетен и всё такое.
– Ты зачем так бокалы расставила? – спрашивала она Натаху.
– Это не я, – отвечала Натаха.
– Это я, – сказал я
А я до этого бокалы переставил, что мешались. У Наташи в квартире вообще порядка мало было.
– Они сделаны из какого-то стекла, которое не бьётся, – говорила Наташа.
Тут чёто Наташа заржала.
– Танюха говорит, что ты выпендриваешься, – сказала Наташа.
Я вообще не понял этих ёбнутых баб.
Ещё Танюха заметила перегоревшую лампочку на люстре и они с Натахой стали рассказывать мне о том, как они меняли у этой лампочки и зачем-то лазили в щиток, а я так и не понял зачем. А потом Танюха собралась домой и они стояли в коридоре и ждали такси для неё, а она рассказывала о том, как с ней познакомился какой-то парень и дал ей визитку. Танюха, конечно же, его отшила. Естественно это всё звучало пафосно, будто к ней подкатывают каждый день и у неё таких мужиков дохрена. Всё бы ничего, если бы я знал, что у неё уже дети есть, которые в школу ходят и она выглядела так на лет тридцать пять, хоть и сама младше Натахи на пару лет была.
– Он мне дал визитку, а там прикинь что – Аська! – рассказывала Танюха, – говорит мне "напиши там, если захочешь познакомится", а я ему говорю "Вы со всеми так знакомитесь?", а он такой "Нет, только с вами", а я ему говорю: "Не пизди".
В этот момент даже я улыбнулся, потому что это было смешно. И ещё я представил, как она ему в Аське написала, а он ей в ответ: "здесь что-то неудобно – давай в одноклассниках".
Пятница
В пятницу уже была хорошая погода – было солнышко и всё такое. Я отчего-то проснулся рано – не знаю – просто не хотелось спать. Натаха спала, а я заправив кровать пошёл на кухню завтракать супом. Не знаю, так у меня всегда складывается, что я завстракаю тем, что у меня есть. Наташа проснулась чуть позже, и, позавтракав чем-то из зелени принялась делать что-то в компьютере. Она участвовала в каком-то проекте – я так и не понял, что за проект, но вроде как они сайт какой-то делали.
– Ну почему нельзя работать лёжа? – говорила Наташа перед тем, как начать работать.
– Обломощника какая-то, – отвечал я ей лёжа на диване.
Позже мы разошлись по квартите – я ушёл на кухню и сидел за подоконником делая литературу, а Наташа лежала на кровати и тоже что-то делала. А погода на улице была такая манящая, да и чувствовалось уже, что сегодня пятница.
– Ну меня вообще не стоит на этот проект, ну вообще никак, – говорила Наташа разговаривая с кем-то по телефону. А я всё литературой занимался и думал о том, что надо бы прикупить себе кроссовки. Время уже было где-то ближе к четырём часам – я поел всё тот же суп и скушал кексик с чаем. А после я решил поехать в какой-нибудь магазин и посмотреть себе новые кроссовки.
– Так съезди на китайский рынок, – советовала мне Наташа.
И так и решил съездит на этот рынок.
– Смотри только не заблудись, – говорила мне Наташа перед тем, как я ушёл.
Пермь, как обычно, была в движении. Я зашёл в нужный мне автобус и на меня тут же посмотрели какие-то девушки. Не знаю, может я странно был одет, а может быть я им понравился. Рядом со мной тоже стоя ехали парень c девушкой. Видно было, что они не встречаются, но уже где-то начинают. А парень уж очень был похож на Шурика года так семнадцатого; даже, наверное, Шурик так не похож на Шурика, как тот парент. А девушка его была немного толстоватая – я не сказал бы, что толстая, но, скорее, к этому предрасположенная. Ещё на меня смотрела какая-то бабка, что сидела в конце автобуса и смотрела она как-то подозрительно, или же мне показалось, и она зырила не только на меня. Вышел я из автобуса вслед за парочкой, ну про которую я говорил ранее, и пошёл в сторону китайского рынка по дворам пермским. Шёл я уже по каким-то окрестностям, где были гаражи и железная дорога. Ну, – думаю, – Натаха посоветовала мне тоже куда съездить. Пришёл я вроде как на этот рынок китайский, только он, похоже, закрывался. Видел я там ворота были на входе такие словно в буддиский храм. Вроде как даже хотел я зайти, но там мужик встал на входе и смотрел так, будто я шёл туда, куда нельзя было ходить. Я решил развернуться и обратно пойти, а затем услышал в спину голос этого типа.
– Чё не заходим? – послышалось мне.
А я шёл и разглядывал контраст пермский – видел я ржавые гаражи перед собой, а чуть дальше новый торговый центр. Решил я просто так пройтись и думал я ещё о том, что новые кроссовки мне не очень-то нужны. Ты не андер, если в твоих кроссах нету дыр, – шёл и думал я проходя мимо людей, и рассматривая ту обувь в какой они были. Так я и вышел из дворов пермских и переходил уже дорогу в переходе видя какие-то символы китайские. Даже показалось мне, что карманник зашёл вслед за мной в переход, который по телефону разговаривал, но, вроде как, другим был увлечён этот тип. Зашёл я ещё в обувной магазин, но там выбрать было нечего. Как мы пришли к такому капитализму, если ты заходишь в магазин и видишь столько товара, а только всё такое отстойное. Я не знаю как так получилось. В общем – пошёл я дальше и пришёл в какой-то парк. И гулял я уже по лесу, ну или парку, что под лес был сделан. Шёл я долго по этому парку, а кеды те, которые я носил – тёрли мой ноги. Пришёл я к скамейке, где было написано "Что под ногами?", и сидел я перешнуровывал кеды неудобные. Слышал я ещё, как хохочет кто-то рядом, а потом смотрю две женщины идут и смеются громко – на цыганок они были похожи. Ну я дальше пошёл выбрав одно из направлении тропинок в этом парке. И почувствовал я, что ветер сильный задул, а потом и дождик начал капать и всё больше и больше. Спрятался я от дождика на автобусной остановке. Дождик поливал всё сильнее, а в скоре ещё и загремело, и даже я видел как молния сверкнула. На остановку подходили люди, чтобы от дождя укрыться, а я просто сидел и ждал, когда гроза закончится и читал книгу про наркомана. Дождь так долго изливался – где-то с полчаса, а я сидел и читал до того момента, когда мне надоест. Рядом подсела парочка – они разглядывали фотографии на зеркалке, наверное те, что успели сделать до того, как началась гроза. Я посмотрел на серое небо Перми и понял, что дождь уже почти закончился, и я решил я дальше пойти. Дождался я, когда дорогу можно будет на зелёный перейти и дальше пошёл гулять.
Шёл я уже в другом парке, ну или в том же самом, и очень долго я по нему шёл в ту сторону, где Наташа живёт. И я так долго гулял по этому лесу, что надоело мне идти. Потом уж наконец я вышел из леса и пошёл туда, где была дорога – главное, что я уже был в своём районе. Вышел я на улицу Мира и опять я оказался в месте торжествующего капитализма. Стал я ходить по обувным магазинам и кроссовки себе выбирать. Зачем Натаха меня отправила на Китайский рынок, когда здесь всё можно купить, – думал я. Но так и не выбрал я себе кроссовки и пришёл обратно к Натахе.
– Удачно съездил? – тут же спрашивала меня Наташа.
– Да так себе, – отвечал я.
А время уже было где-то восьмой час вечера. Натаха всё сидела за компьютером и делала какую-то работу. Я поужинал всё тем же супом, а потом тоже сел за комп. И странно было мне, потому что вот недавно я пришёл с прогулки, а на улице такая погода была – ну знаете, когда чувствуешь себя немного счастливым, и дети ещё кричали во дворе. В общем, как говорится – вечное и текущее. Натаха трещала по телефону и чем больше она это делала, тем больше у меня портилось настроение. Ещё как на зло я кеды постирал, которые стали уже вонять. А Натаха всё болтала по телефону. И вот он вечер пятницы, – думал я.
– Пятница, чё, в клуб? – говорила в шутку Наташа.
А я всё думал – пойти ли мне пройтись немного. К одиннадцати вечера, или ночи, я не выдержал и пошёл гулять. Я надел мокрые кеды, что не смогли даже немного просохнуть. Отпросился у Натахи, которая разговаривала с кем-то по телефону целый вечер, а она сделала такое лицо, словно я помешал её самому важному делу её жизни и показала большой палец вверх. Я вышел из подъезда и понял, что в первый раз вышел гулять по ночной Перми. А кеды мои такие мокрые и ступал я ими по сырому асфальту. Я шёл по улице Мира и встречал гуляющую молодёжь, и мне хотелось зайти туда, где я ещё не был, зайти в какой-нибудь двор. Впереди гуляла парочка, которая шла в том же темпе, что и я – вот и я решил зайти куда-то во двор.
Я проходил мимо серых пятиэтажек и вышел туда, где эти дома были рядом с какими-то заборами, которые возводят обычно на каком-нибудь производстве. Ну уж нет, а то я точно на кого-нибудь нарвусь, – подумал я и пошёл обратно. Молодёжь всё куда-то шла и я не мог понять – куда она идёт. А потом я понял, что большинство идёт до бургерной. Какие-то девушки позади меня болтали, а потом куда-то ушли. По-моему, они как раз до бургерной и пошли. Я перешёл дорогу и пошёл обратно по Мира. Ещё двое парней стояли у ларьков и один другому показывал шрамы на своей ноге, и я тоже хотел остановиться и посмотреть, оценить, так сказать, как гетеросексуал – его ногу, а то девушки, когда их ноги рассматриваешь как-то по-другому это воспринимают, с оскорблением что ли. Это я так думал, просто так, в шутку. Потом я прошёл мимо вывески "Маяк". Как же актуально, – подумал я смотря на эту вывеску как-то странно, также странно, как и бородатый мужик на меня, что проходил мимо.
И я дальше гулял, и за два квартала до Наташиной хаты за мной увязались девушки. Было непонятно только – они хотели познакомится или просто мешались, как говорится, под ногами. На светофоре, когда они встали чуть впереди меня, я видел, что фигура одной из них очень даже ничего, только вот лица я её не видел. А вторая была совсем другая и я вспомнил то выражение про страшную подругу. Я шёл к себе и думал о том, что Пермь не решит мою проблему одиночества. Ты думал, что приедешь в Пермь и Наташа даст тебе анальный секс, а это тебе, похоже, не светит, – думал я. А девушке те всё маячили – то они шли впереди, то позади. Но потом, когда я дошёл к своей улице, та, что постройнее была, перешла дорогу на красный, а её подруга следом за ней. Я пришёл к Натахе домой в плохом настроении, а Натаха была в хорошем и тискала кошку. Наверное от того она была на веселе, что поболтала с очередным другом.
– У тебя всё хорошо? – спросила Наташа меня.
Видимо заметно было по мне, что мне не очень.
– Да, всё нормально, – отвечал я.
А меня Наташа всё больше напрягала. Вроде китайцы там говорят, что гости протухают на третий день. И вот настал тот самый третий день.
Суббота
Суббота началась так себе. Я рано проснулся и стал делать зарядку для спины. Удивительно, но мне ещё только второй десяток, а у меня уже болит спина и ещё больной желудок. Вот я делал зарядку, а Наташа просыпалась, и, знаете – так мычала типа в полудрёме, словно мы трахались всю ночь и вот я проснулся и её случайно разбудил. И я уже понимал, что эта баба, что лежала на соседней кровати, откровенно говоря, меня заебала. Я встал, заправил кровать, и пошёл завтракать. А Наташа как проснётся всё как-то мычит – не знаю вообще зачем она так делала.
Время было десять часов утра и я решил пойти в магазин купить что-нибудь поесть, и ещё лампочку для замены перегоревшей. В общем, короче, пошёл я по магазинам пока Натаха спала. Зашёл в канцелярские товары, чтобы купить себе тетрадь для того, чтобы делать литературу. А там работали два мужика, которым уж за сорокет было – один со мной поздоровался, когда я зашёл, а второй на кассе работал. И ничё – мужики нормально так держались – какая-никая работа. Я купил тетрадь и пошёл дальше, хотя сам даже не знал куда иду. Вижу я народ куда-то целенаправленно идёт и пошёл я за всеми. А все шли в торговый центр.
В торговом центре я пошёл смотреть кросы, потому что в кедах мне было некомфортно. Ходил я там выбирал себе кроссовки, но решил, что куплю я их в следующий раз. Потом я пошёл в магазин прикупить себе продуктов. Купил хлеба, рис, да, по-моему, ещё чаю с бергамотом. В холодильнике Наташи сколько я жил был полный голяк – одна зелень, которую даже она плохо ела. На обратном пути я зашёл и купил лампочку. Серьёзный парень нетерпеливо смотрел на меня – как я разглядывал лампочки на витрине, а потом спросил, что мне надо. А мне надо было купить лампочку и поебать какую, главное – купить и хоть как-то быть полезным новому для себя месту. Тем более, что Наташа не брала с меня деньги за жильё.
Я поднимался в подъезде и слышал, что кто-то закрывает двери. Вот мне сильно повезёт, если там будет девушка, – подумал я. А там действительно была девушка – она закрыла дверь и прошла мимо спускаясь вниз. А я думал – может и мне повезёт и я перееду к ней, и буду уже ходить в гости к Наташе. Когда я пришёл домой – Натахи не было дома. Возле кровати стояла табуретка, на которой был утюг. Похоже всё так плохо, что она использует в качестве гладильной дости обычную табуретку, – думал я. Кайфовать мне пришлось не долго, потому что как только я улёгся отдохнуть, то сразу же услышал, как скребёт ключ в замке двери.
– Купила сок и на себя пролила, – говорила Наташа заходя.
Вот если вы увидете женщину, которая одета вульгарно с пятном на платье, и вышагивает походной торопящейся бабки, то будьте уверены – вы только что встретили Натаху. Ванна была открыта и я слышал, как она ворчала на жизнь затирая пятно, а может быть и на себя.
– А ты куда ходил? – спрашивала она меня суетясь в комнате.
– В магазин, – отвечал я уходя на кухню.
– Что купил? – спрашивала она меня тут же идя вслед.
Я достал лампочку из рюкзака и решил тут же её вкрутить.
– А, ты лампочку купил, – говорила Наташа осматривая зачем-то кухню.
Я закрутил лампочку, ну как настоящий мужик, а Натаха стояла рядом и зырила.
– Ладно, я пойду, – говорила Натаха собираясь.
– Ты куда? – спросил уже я.
– Надо противоаллергенные купить, да так ещё по делам, – отвечала Натаха.
Ну я и понял, что Натаха просто так по делам пошла. А я лежал на кровати рядом с кошкой и мне было на всё насрать. Так я пролежал долго пока Натаха опять разогнала моё любимое спокойствие. А она, как и уходила ни с чем, так и пришла.
– На улице такая хорошая погода, – говорила Наташа. В общем, мне надоело смотреть на расправленную кровать Натахи и я пошёл на кухню делать литературу. Наташа тоже якобы нашла себе дела, но в основном я слышал телефонный пиздёшь, хоть и дверь кухни была закрыта. Через два часа Наташа ворвалась на кухню желая себе чего-нибудь сготовить пожрать. Это было явно историческое событие, потому что я до этого не видел, чтобы она готовила, ну только на следующее утро после моего приезда, и то – это была яичница.
|Наташа сейчас на кухне разговаривает с какой-то подругой. Она целый час готовила себе еду. Сначала она жарила грибы какие-то замароженные, но она их пережарила, ведь была занята разговором по телефону в туалете. Потом, когда она поняла, что их пережарила, то решила их сварить вместе с овощами, опять же, замороженными. Позже она туда добавила крупы и варила уже кашу. Через какое-то время Натаха уже жаловалась подруге, болтая по телефону, что уж слишком много сготовила каши, и даже предлогала её мне. Было ясно, что Натаха повор так себе и я отказался. Ей отчего-то захотелось искупаться, хотя я до этого слышал, что она с кем-то говорила по телефону, что сегодня день Ивана-купала или что-то вроде того, и что сегодня последний день купании в это лето. В общем, предложила она мне поехать на пляж. Я быстро согласился, потому что всегда был за любой движ и на Каму мне хотелось посмотреть. Ну понятно же было, что мы поедем на Каму, потому что всё пермяки купаются на пляжах Камы. Подруги Натахи, с которыми она разговаривала отговаривали её.|
– Ты видела погоду? – говорила ей Таня, ну та, что была у нас в гостях.
После того, как Натаха пожрала, а я поел (вот честно, но это было именно так) – мы двинули на пляж. Но я ещё успел поделать литературу на кухне, а Наташа всё по телефону разговаривала. И только, когда я вышел и быстро собрался – тогда уже и Натаха решила собираться, а я её ждал.
– До пляжа где-то час ехать, – обрадовала меня Натаха.
А мне в принципе было всё равно – мне была интересна Пермь с любой стороны.
Мы ехали с пересадками и были так рядом в автобусе, как не бывали до этого, хоть и жили в одной комнате. Наташа лыбилась и шурилась от своей же шутки, ну а я был настолько близко к ней, что мог разглядеть её жёлтые зубы и серый макияж нанесённый и без того на бледную кожу. Мне очень жаль, – подумал я, – но она за год так и не изменилась. Натаха зачем-то поправила маску на моём лице.
– И зачем ты это сделала? – говорил я, – перещупала ещё до этого чуть ли не весь автобус.
– Тебе просто надо уже научиться маску надевать, – отвечала Натаха.
Ага, ещё пройти специальные курсы и получить диплом третей степени, которые можно будет повесить на стену, – думал я вспоминая сертификаты, что висели над рабочим столом Натахи. Мы ехали и я смотрел то на Пермь, то на переполненный автобус.
– Слушай, у меня к тебе предложение есть, – сказала Натаха.
В этот момент я почувствовал что-то неладное.
– У меня квартирант съезжает, а я собралась продавать ту комнату в общаге, – говорила она, – так может ты подумаешь над тем, что если что туда переехать?
Я слушал Наташу внимательно, потому что стал понимать, что меня скоро выселят.
– Ты будешь жить сам по себе, и мне нужен там человек, чтобы если покупатель решит посмотреть комнату – там был порядок, – говорила Наташа.
Ну я сразу понял, что моя жизнь на птичьих, как говорится, правах, только начинается. И что если я переселюсь, то и там меня быстро выселят. Да уж, если быть неприкаянным, то быть неприкаянным до конца.
– Ты подумаешь, да? – спрашивала меня Наташа.
И говорила Натаха всё это таким голосом, словно она меня не знает, а я очередной квартирант в её сраную комнату в общаге.
– Ещё бы хорошо было, если бы ты взял кошку пока её не забрали, – говорила Наташа.
– Хорошо, – отвечал я, – а если ты продашь комнату через пару дней?
– Ой, если я её продам, то я тебя расцелую, – отвечала мне Наташа.
– О, памятник Сане здесь стоит, – зачем-то я сказал проходя мимо Пушкина.
– Ага, хорошо бы ещё в общаге уборку сделать – я тебе помогу, – говорила Наташа, – там пиздец так-то, особенно в туалете, если бы ты, конечно, согласился бы там уборку сделать.
А я бы на всё согласился – деваться то мне было некуда. Молчи, – думал я смотря на овощную лавку, мимо которой мы проезжали, – молчи до последнего, а она пусть думает, что ты можешь отказаться.
– Может ты возьмёшь ещё Зосю туда? – всё настаивала Наташа.
А Зося это та самая котейка, на шерсть которой аллергия у Наташи, и которую она согласилась взять на передержку.
– Может в понедельник кошкин фотограф приедет – сфоткает её, и потом кошку быстро заберут, – отвечал я.
– Ой, если случится так и её заберут, то я тебя серьёзно возьму и расцелую, – отвечала Натаха.
И когда я снова услышал от неё "возьму и расцелую", то я понял, что я и Зося – это главные проблемы Натахи, от которых хорошо бы избавиться, и которых не было до начала августа. Мы сели на другой автобус и поехали дальше.
– Короновирус, – сказал я перед тем, как Наташа успела чахнуть.
Она стала громко смеятся и мне было неловко от того, что все те, кто нас слышал, подумал, что мы парочка.
– Чё меня смешишь? – говорила она мне.
Натаха сидела рядом с какой-то тёткой, а вот мне ещё место не освободилось.
– Долго ещё нам ехать? – спрашивал я у Наташи, а она сделала такое лицо, ну типо "Что есть долго?"
– Понятно, – ответил я, – что есть долго.
Мне так-то было, откровенно говоря, насрать сколько там нам ехать, просто я это спрашивал, когда стоя ехал, а дорога совсем по-другому ощущается и чувствуешь себя долбоёбом, когда стоя едешь.
Наташа тыкала в меня своими корявыми пальцами в плечо и было непонятно – она делала это, чтобы потрогать меня, или же привлечь внимание и что-то сказать. Короче она дёргала меня по какой-то хренотени. Потом и я себе место нашёл, и сидел, и ждал, когда мы приедем на этот сраный пляж. Наташа сидела впереди меня и слушала музыку в наушниках, и ещё вертела головой, а мне странно было наблюдать за этим. Только несколько позже я понял, что она меня тогда потеряла в автобусе.
"Ты куда девался?", – прочитал я от неё сообщение.
Мы продолжали ехать по ебеням.
– Я тебя потеряла, – говорила она мне.
– Чё, мы уже в Тюмень едем? – шутил я в ответ.
А так, если честно, то реально казалось, что мы к Тюмени подъезжаем.
– Ещё пять остановок, – говорила мне Натаха.
Ага, пять, мы будто все десять проехали и вышли там, где был тот пляж. Рядом была железная дорога и мы то могли на электричке доехать, но, как известно, Наташа есть Натаха. Пляж оказался не плохим, а Кама охрененно здоровой. Только в Перми, возможно, нет такого, что какой-нибудь подбуханный тип хвастает друзьям, которые с ним тоже бухают в его компании, что он с лёгкостью переплывёт на другой берег реки.
Ветер только дул такой холодный уже, я бы сказал, что осенний. А люди ничё – купались и Натаха тоже к этому готовилась. Мы выбирали на пляже место получше, и, по классике жанра, выбрали не очень. Волейболисты неподалёку мячик бросали, а я же лично предпочитаю более гетеросексуальный вид спорта.
– Щас бы лучше с натуралами в футбол поиграть, – говорил я Натахе, а она на это прокомментировала что-то типа "тебе до них далеко по внешке, чтобы так шутить". Мы выбрали место где-то на другом конце пляжа. Я видел, что под беседкой сидит два парня и девушка, а у их ног собака лежала.
– Вот пойдём туда, – сказал я Натахе, – а ты знаешь, что хаски ни при каких обстоятельствах не будут кидаться на человека? – говорил я смотря на собаку, которая лежала на песке и ждала от хозяина, когда они дальше пойдут.
– Ну и зачем такая собака? – отвечала Наташа.
Логично, – подумал я.
– Но мало же кто про это знает, – ответил я.
Натаха взяла купальник и ушла переодеваться, а я сидел и смотрел на Каму, и думал о том, что как-то всё тоскливо.
А Натаха переодевшись в купальник встала передо мной и с кем-то всё переписывалась в телефоне.
– Чё, жирная? – спросила она меня повернувшись боком.
– Да нет, – отвечал я так, чтобы это звучало правдиво и чтобы это было хоть как-то близко к моим представлениям о полноте.
Натаха ушла разговаривать по телефону, а я всё сидел и на Каму смотрел. А дул такой, сука, противный ветер, что я не знаю. Натаха долго болтала по телефону, а потом уже подошла и ко мне.
– Да что за время такое? – говорила она, – у чувака батя умер, вообще капец.
Ну в таких случаях молчат, вот и я молчал.
– Там ещё чувак с дерева упал и себе рёбра сломал, – говорила она.
– Ещё один что ли? – спросил я от того, что как-то странно.
– Да нет, тот же – я тебе говорила уже, – отвечала Натаха.
А до этого она с кем-то по телефону болтала, и ей там кто-то рассказал, что парень с дерева упал и рёбра сломал. Ахуительная история, – подумал я тогда.
– Вообще, как жить то? – всё говорила Натаха положив одну руку на своё толстое бедро, а в другой телефон держала.
– Если что-то не устраивает, то не живи, – шутил я.
– Мне бы твой оптимизм, – говорила Наташа.
Она не очень-то долго переживала и пошла купаться. А я решил в это время позвонить родителям – ну просто так. И с родителями я поговорил, и говорил я так, будто из прошлого. Ну бывает иногда такая погода и настроение, что ты словно находишься в прошлом. Мать говорила о домашних хлопотах, о том, что отец на рыбалке поймал четырнадцать лещей.
"Я ему из-за жары не разрешала на рыбалку ездить, – говорила мать, – а он в три часа утра встал и уехал, а потом мне привёз четырнадцать лещей "на", – говорит, – "это тебе", а там столько рыбы."
Мать ещё говорила о погоде, и о том, что у них жарко – на Урале и в Сибири опять жара. И я потом думал, что я такого не помню, чтобы так много жары было за всё лето. Ну вот серьёзно – месяца полтора где-то ебашило солнышко и жара больше тридцати. Я, конечно, понимаю, что мы, уральцы, привыкли жаловаться на холодное лето, но всё же – тридцать шеть – это уже перебор. И какое, всё-таки, слабое человек существо. Ему плюс шестнадцать и дождик – холодно. Плюс тридцать и солнышко – жарко. И температурный диапазон не очень-то большой. А Натаха купалась в Каме, и я видел только её голову. Я один раз даже её визуально потерял, но потом всё-таки заметил.
Натаха уже накупалась и шла ко мне пока я поглядывал на ребят, которые стояли рядом и над чем-то смеялись, не по-доброму, по-свойски, я бы сказал. А хаски лежал рядом и скучал. Потом одному из типов позвонил друг, которые хотел выцепить его на движ и они пошли до него.
– Вода очень тёплая, – говорила Наташа выжимая белую косу, – зря не пошёл купаться.
А я подумал о том, что мне сидеть-то холодно было, потому что надувал противный ветер, не то, что купаться. Натаха всё повторяла какая вода тёплая и всё такое.
– Только она уже цветёт, – говорила она вытираясь старым ещё советским полотенцем.
А потом она заметила табличку у воды, и я её тоже не замечал до этого, только мне не видно мне было, что написано, да и вообще похрен как-то. Натаха подошла к этой табличке, прочитала, и вернулась обратно.
– Там написано, что купаться запрещено, – сказала Натаха.
– Вообще что ли? – удивился я.
– Нет, только на территории пятидясяти метров от этой таблички, – отвечала Натаха.
И мы оба поняли в этот момент, что Натаха как раз купалась в том месте, где купаться запрещено. Вот если вы увидете женщину, что купается под табличкой "Купание запрещено", то знайте – это Натаха.
– Ты чё мне не сказал? – говорила Натаха сваливая эту неприятность уже на меня.
– А ты сама идёшь и не видишь что ли, куда идёшь? – отвечал я.
– Я под эмоциями была, – говорила Натаха, – ну то, что я там купалась – всё нормально же будет?
Да похуй уже, – думал я. И почему-то я ещё подумал о том парне, что сломал рёбра упав с дерева. Вот прикол, если этого парнишу девушка попросила слазить, например, за яблоком, которое заметила на дереве её подруга, а сама постеснялась об этом чужого мужика просить.
– Я боюсь здесь ходить, – говорила Натаха, – тут стекло в песке валяется.
Натаха взяла и подняла обломок стекла, и выбросила его в мусорку, что была рядом.
– Вот уже не зря приехали – хоть какая-то польза, – говорил я.
Натаха вытиралась всё тем старым полотенцем, и, взяв опять телефон, с кем-то общалась, а я смотрел на Каму. Потом мы пошли фотографироваться, ну как мы – я фотографировал, а Наташа позировала. Конечно, она перед этим накрасилась – рестницы там, помада.
– Криво, блядь, – говорила Натаха, когда намазывала помаду на губы.
Натаха позировала как могла, а я моя задача была в том, чтобы она на фото выглядела привлекательно. И слушайте, действительно, в зависимости от позы – она казалась, то жирной и не ухоженной, то красивой и сексуальной. Мы решили ехать домой и шли через весь пляж обратно на остановку. Возле пирса, на который я хотел подняться, бухала компания.
– Русиянят, как сказал бы мой друг, – комментировала Натаха.
– У, дак не патриот он, – говорил я, – а что бы он сказал, если бы побывал в Ирландии, Шотландии или Англии? Это же британцы привезли в Россию идею баров.
– Не патриот, – ухмылялась в ответ Наташа.
Мы сели на другую беседку и Наташа опять стала выжимать свою косу. А с той стороны, где отдыхали бухающие – слышались весёлые крики.
– Здоровый образ жизни, ёпта бля, – кричал накаченный парень.
Натаха кроссовки надевала, а я ждал её.
– Ой, сиська выпала, – сказала она.
Я посмотрел тут же на её грудь, а Наташа уже почти спрятала выпавшую титьку. Я, конечно, видел большую часть, но самого главного я не успел разглядеть. Хотя не прочь был увидеть титьки в тот момент, даже Наташины, хоть она и была для меня не очень. Мы с Натахой комментировали всё, что хотели особенно ту выпивающую компанию. Потом Натаха мне рассказывала про ребят, которые ищат потерявшихся людей и говорила, что у неё все друзья такие – странные. А я надеялся, что это она не про меня в том числе. Мы проходили над железной дорогой по мосту и я не мог услышать того, что она мне говорила из-за шума поездов.
– Это ещё Пермь? – спрашивал я, понимая в каких мы ебенях.
– Да, и она ещё далеко будет, – отвечала Натаха.
Мы дождались автобуса только в нём много народу было, я бы даже сказал – дохрена.
– Всё на работу поехали, – шутил я, – как раз к понедельнику и приедем учитывая расстояние.
А Наташа мою шутку не оценила и промолчала.
– Мне ещё надо будет к бабушке заехать – кота покормить, – говорила она мне.
Ехали мы естественно стоя, а рядом сидела девушка красивая, ну как тоже девушка, лучше сказать, что женщина, но очень даже ничего, а рядом с ней какой-то тип. А я что-то решил, видя рядом эту женщину и понимая, что она нас слышит, хоть и была в наушниках – решил я, короче, пуху себе накинуть, повыёбываться немного.
– Проблемы белых людей, – сказал я.
А Наташа посмотрела на меня как-то непонимающе.
– Ну типа есть такое выражение "проблемы белых людей", – объяснял я, – покормить кошку, найти вай-фай.
И я заметил, что та женщина, которая мне понравилась, немного голову повернув – слушала, что я говорил. А губы у неё красивые были. Вот к ней я бы подкатил. А Наташа что-то шептала за мной, что я говорил.
– Вай-фай, – шептала она.
Мы ехали и я видел, что автобус переезжал какую-то большую лужу.
– Это что, где мы едем? – спрашивал я, – надеюсь мы не Каму переезжаем.
И все как-то в окно посмотрели и Наташа тоже.
– У, дак надо было удочки взять, – шутил я.
А та женщина улыбнулась в этот момент. Наташа дала мне наушник – я сначала отказывался, но потом всё-таки его взял послушать, что там играет. Я ехал в автобусе в Перми и слышал в наушниках реп, ну тот самый – русский, и казалось мне, что я уж совсем пермский. Только вот нехрена же не слышно было о чём репер читал, и понимал я, что у него так себе получается рифмовать. Давно же придумали квадрат, – думал я. А бит мне показался хорошим. И вот качало наш автобус на кочках пермских дорог, а я видел Пермь из окна под бит этого репа.
Потом заиграла следующая песня и я понял, что такую хуету не выдержу слушать и отдал наушник обратно Наташе. А в автобусе становилось всё больше народу и было как-то уж тесно. Какой-то парень стоял рядом и шмыгал носом, и я думал о том, чтобы этот тип подальше от меня был. Мы ехали дальше и в автобус зашла девушка – у неё были чёрные волосы и тёмный спортивный костюм. И я подумал о том, что ей никуда же не выбраться из этой нищеты. Ближе к центру народу в автобусе стало меньше и Натаха заняла свободное место, а потом уж сел и я. Впереди меня сидела девушка с каре и читала книгу, ну в смысле, что ни есть настоящую – бумажную. Вот она по-любому не против была с кем-нибудь познакомится. Мы вышли с Натахой на пересадку и я на остановке заметил того парня в красной футболке, который сидел рядом с красивой женщиной. Мы сели на другой автобус, но он шёл не туда, куда мы ехали.
– Маршрут сменился, – говорила билетёр.
Мы вышли на остановке и пошли через рынок на другую.
– Блядь такой большой город и нет метро, – ругался я.
– Да зачем нам метро, – отвечала Наташа, – и Пермь это третий по территории город после Москвы и Петербурга.
Наташа отдала мне все бумажки, что были у неё в сумке и мне надо было среди них отыскать билеты, по которым можно было ещё раз проехать. Конечно, я её ненавидел в тот момент, потому что отдала мне их она так: ну ты же мужчина – разберись. Тоже самое она мне сказала тогда в магазине здоровой еды (ковычки можете сами поставить), когда не могла закрыть шкафчик камеры хранения. Я нашёл этот сраный билет и мы стали ждать на остановке автобус. Наташа кому-то помахала. Я посмотрел кому и видел какого-то парня, который был в белой рубашке и улыбался.
– Этой мой друг, – сказала Наташа, и, поняв, что нужный автобус не едет, она пошла к этому другу о чём-то поговорить.
А я увидел, что наш автобус уже подъезжает и помахал Наташе готовясь уехать один, но она это заметила и быстро подбежала ко мне. Я первым зашёл в автобус, а Наташа следом.
– Тот парень, с которым я общалась – мой друг, – говорила Наташа, – мы дружили, когда мне было пятнадцать лет, он меня на два года старше.
О, – подумал я, – тому хлюпику уже около тридцатки, а я не так плох.
– Он на девушке женился, которая меня бесила – мерзкая такая; они сначала разошлись, а потом снова встречаться начали – и поженились.
– Ну очень жаль, что я могу ещё ответить, – говорил я.
– Его мать выгнала из дома в семнадцать лет, – говорила Наташа, – я не понимаю – разве так можно?
– Не понимаю, что тебя возмущает, – отвечал я, – ему ведь было уже семнадцать лет – нормальный возвраст – у нас в деревне в шестнадцать в большие города уезжают.
– Ты понимаешь, он может хотел учиться, а ему приходилось работать, – отвечала Наташа, – к тому же у нас местным общагу не дают.
– Ну как бы, когда я учился в своём универе, – говорил я, – то многие городские потом всё-таки выпрашивали общагу.
– У нас по-другому и ему приходилось работать, чтобы платить за жильё, – отвечала Наташа, – а он хотел учиться.
– Ну круто же – опыт и всё такое, – говорил я, – и можно жильё с кем-нибудь снимать, а не жить в общежитии; к тому же сейчас где угодно можно знания получать – хочешь вон библиотека – там бесплатные книги, хочешь в интернете учись – там достаточно того, чтобы хоть чего-нибудь понабраться и бесплатно.
– Чё началось то? – стала Наташа придуряться, – нормально же общались.
А мы ехали дальше, а Натаха мне рассказывала про то место, где она работала.
– Вот здесь я работала, – говорила Натаха показывая на какое-то здание, – это АЙТИ комплекс, а раньше завод был.
А я подумал в этот момент, что это вполне логично – эволюция совершает новый цикл и одна индустрия сменилась другой.
– А это ГОСЗНАК, а не ГОРЗНАК, – учила меня Натаха, – как ты его тогда назвал.
– Ну я в первый раз мельком посмотрел – вот так и назвал, – оправдывался я, – если бы это был ГОРЗНАК, то это уже сепаратизм.
– Это единственное, кстати, место, где в России печатают деньги, – рассказыала Наташа.
– Да? – удивился я, – ничего себе.
– Здесь у меня ещё бабушка живёт, – говорила Наташа, – я потом к ней съезжу.
Мы ехали дальше, а Наташа была моим гидом в Перми.
– А это Балатовский парк – самый большой парк в черте города в России, – говорила она, – там чуть ли бабочек нельзя убивать – всё под охраной.
А я тут же вспомнил, как вытирал свои кеды листьями, которые отрывал с кустов, когда гулял в этом парке.
– И тут ещё парк через дорогу, – говорила Наташа, – но там против закона всё строили, а потом узаконили.
А я не разделял возмущение Наташи – это меньшее из грехов, которые могут себе позволить чиновники.
– А здесь травмпунк, – говорила Наташа.
– Да я знаю – весь район уже изучил на карте, – отвечал я.
– Молодец, – отвечала Наташа, – мы как-то бабушку сюда возили ногу зашивать.
– Ничё себе, – удивился я, – она у вас что ли на скейте катается?
– Нет, просто упала неудачно, – говорила Наташа, – а потом всё быстро у неё зажило – через три недели уже на дачу поехала.
А наш автобус был уже в нашем районе. Оставалось только выйти на Одоевского и прийти к Натахе домой.
Дома нас, конечно же, ждала кошка. Хотя мне лично было похуй на мяукащее создание.
– У нас в деревне такое отношение к скотине – кошка должна мышей ловить, а собака дом охранять, – говорил я, – вот нахрена в квартире заводить кошку?
А Наташа вообще сразу говорила, что кошки – это не её. Позже, когда я был один в квартире и видел бестолковое создание лежащее рядом, я думал о том, что кто более жестокий – тот, который злой от природы, и который издевается над животными, или же те, кто стерелизовал эту пятнистую кошку? Ну и кто же более жестокий? Кошка ведь не решилась добровольно на стерелизацию, не согласилась на это сознательно. И получается так, что после стерелизации кошка уже не перенесёт ген в следующее поколение, а в условиях квартиры это животное становится просто игрушкой человека проживающая жизнь от лотка до миски, или наоборот. Кто там говорил про благие намерения? Я лежал на кровати, а Наташа мыла кошку в душе. Мне похрен было до всего – я разглядывал тёлочек в интернете и выбирал ту, с которой мне хотелось бы погулять. Естественно, многие игнорили меня, в основном те, что помоложе. Тогда я сменил тактику и стал искать среди тех, кто постарше. Гиблое, короче, всё это дело. А Наташа уже сама ушла в душ, а после уехала к бабушке и я остался в хате один. Понятное дело, что я стал кайфовать от этого
– Ко мне ещё может – помыться друг приедет, – говорила Наташа.
И я сразу подумал, что это стрёмно. Наташа так уж торопилась уехать, что забыла выключить компьютер и я постоянно слышал оповещения приходящих сообщений. Понятное дело, что мне хватало культуры не читать то, что ей там пишут, но всё равно, когда я проходил мимо компа пришло новое сообщение и я многое понял. "Паша Мамба" "Антон Тиндер" – такие я увидел диалоги у Наташи. С одним Натаха переписывалась – как раз с тем, который хотел к ней приехать и помыться, ну или Натаха хотела этого больше.
– Я на ГОСЗНАКЕ приезжай ко мне помыться, – читал я сообщение Наташи.
– Не, я не смогу, устал, – отвечал ей тот парень.
– Доброй ночи, пупсик, целую, – писала ещё Наташа.
– Доброй, – отвечал ей он.
На улице собиралась гроза и в какой-то момент, после того, как пошёл дождь, я понял, что Натаха, скорее всего, обратно не приедет. Я думал о Наташе и не хрена не понимал. У неё есть девушка, о которой она мне зачем-то говорила и в тоже время Наташа переписывается с другом, которого отыскала на сайте знакомств, и ещё зовёт его к себе помыться. Однажды даже, когда она лежала в кровати, её подруга сообщения ей писала: "О, моя что-то мне прислала, – комментировала Наташа".
Как-то всё дермово складывается в этой жизни, что девки с лёгкостью находят себе девок, а ты себе хорошую девушку для отношений так и не можешь найти. А Наташа открыла сообщение, а там было видео про то, что девушки способны доставлять больше удовольствия, чем мужчины. Наташа посмотрела видос, улыбнулась, и дальше продолжила копаться в телефоне. Для меня, конечно, прозвучало это как оправдание такой жизни для своей пизды.
– Она меня спрашивала, нравилась ли я мальчикам в первом классе, – говорила ещё Наташа про свою подругу.
Короче я понял, что это какой-то омут половых извращений, и я немного обрадовался, что не залез в это дерьмо. На улице лил дождь и я лёг в одиночестве спать. Похуй на всё. Это была суббота.
Воскресенье
Ночью я отчего-то проснулся. Наташи дома не было, а кошка спала у меня в ногах и мне это мешало. Ещё больше меня бесило то, что я зачем-то проснулся. Я решил попить воды, а кошла пошла за мной на кухню, а ей туда нельзя и я случайно разбил кружку. Пиздец какой-то, – подумал я убирая осколки, а потом дальше лёг спать. Я не мог уснуть и думал о том, что скажу Наташе про кружку, если она будет ругаться. И решил, что всё свалю на кошку. Я наконец-то уснул и проснулся уже где-то после девяти. Наташи всё не было, и я, довольный тем, что могу спокойно заниматься литературой, и недовльный тем, что не выспался, пошёл готовить себе жрать. Я ебанул себе молочную кашу из риса, ну как делают в детских садиках, пожрал, и принялся за литературу. Я договорился с одной из интернета встретиться и вечером погулять, и день, в принципе, складывался неплохо. А Наташа мне писала, спрашивала – как мы с кошкой поживаем. Я отвечал ей, что неплохо. Наташа же мне жаловалась, что у неё болит голова и что она вчера подстыла. А мне, в принципе, было поебать, ведь Наташа она находилась далеко и я продолжал заниматься литературой. К часам трём заявилась Наташа и моим литературным пыхтениям настал конец.
– У меня голова что-то побаливает, – жаловалась Наташа, – это, наверное, из-за того, что я с мокрой головой после душа к бабушке поехала.
Мне как-то вообще было похуй, как там себя Наташа чувствует.
– Мне надо крючки для занавесок сделать, поможешь? – спрашивала Наташа.
Конечно блядь я сразу догадался, что один буду это делать, ну а хули? И вот я там ходил по столу крючки вешал для занавесок, а на столе, ясен хуй, был полный бардак – это же Наташа. И я не понимал ещё – на кой хуй ей эти крючки, ведь квартира всё равно не её. Наташе очень нравилось, что я делал ту работу, которую очень давно планировала сделать, поэтому она сама лежала на кровати и всё комменитровала. Наконец я прикрепил эти ебаные крючки и сьебался на кухню пожрать. Когда же я вернулся обратно в комнату Наташа уже спала, а рядом с ней спала кошка. Я тихо сел за компьютер и продолжил делать литературу. Полтора ебаных часа я проебался с буквами, а Наташа всё спала на кровати рядом лишь изредка просыпаясь и засыпая дальше. И я ещё боялся, что она мне помещает. Я решил посмотрел Формулу, а Наташа всё спала.
– Это что, гонки? – спросила она меня.
Я немного рассердился – назвать Формулу гонками может лишь тупая блондинка.
– Нет, это Формула-Один, – сказал я.
Я смотрел Формулу, а Наташа продолжала валяться и тут у нас разговор зашёл про машины и права.
– Многое, что есть в машинах придумано в Формуле-Один, – говорил я.
– Я вообще не разбираюсь в машинах, – говорила Наташа.
– А у тебя есть права? – спрашивал я.
– Ну я обучалась, но сдать так и не удалось, – говорила Наташа.
– Это как? – удивился я.
– Ну та автошкола, в которой я училась – её разделили и получилось так, что ездить я не умею, особенно в городе, – рассказывала Наташа.
Ясно, – подумал я, – типичная Наташина ситуация.
– У нас видишь как бы в семье никто машину не водил, – говорила Наташа, – мне бы попрактиковаться, а то я в машине ничего и не знаю.
– Тебе нужно тогда загород уезжать, брать у кого-нибудь машину и ездить, – советовал я.
– Ну я пробывала так однажды, – сказала Наташа.
И тут ей позвонили – это оказалась мама.
– Ты же здесь будешь после восьми? – спрашивала меня Наташа.
– Нет, я уйду, – отвечал я, – а что?
– Да мама хочет в гости прийти, да овощи принести, – говорила Наташа.
– А ты что? – спрашивал я.
– У меня встреча с друзьями, – отвечала Наташа.
– Не, мне никак – я точно после восьми пойду гулять и в магазин, – говорил я.
– Ну ладно тогда, – отвечала Наташа.
Ох, как мне пиздец не хотелось видеться с Наташиной мамой.
– Аллё, мам, – говорила Наташа по телефону, – сегодня не получилось, давай в следующий раз.
И стала Наташа отбрыкиваться как от навязчивой мухи, от всего того, что предлогала ей мама. В этот момент я заметил, что все дети примерно одинаково разговаривают с родителями. Я продолжал смотреть Формулу и видел, как Хэмилтон ехал на трёх колёсах до финиша. Сидеть уже было невозможно и я ждал того момента, когда всё закончиться и можно будет свалить погулять.
Наташа села за ноут, когда я его освободил, и я понял, что всяких там встреч у неё с друзьями не планируется. Я быстро оделся и пошёл гулять. Мне похуй было куда идти, главное – подальше от Наташи. Я решил ехать в центр, ну потому что с той девушкой планировали встретиться в центре. А на автобусной остановке почему-то не было народу, и я зашёл один в автобус. Билетёр выбила мне билет и продолжила щелкать семечки. Вот же человек смелый – не боится вирусов и прочей ерунды, и просто щёлкает семечки болтая с водителем смотря на дорогу. Так я приехал к тому самоу рынку, от которого мы вчера с Наташей уехали. Я пошёл уже пешком в сторону набережной, потому что мы договорились с той встретиться на Эспланаде – в самом гуляющем месте, короче.
В интернет у меня не было возможности зайти, узнать, где она, поэтому я шёл наобум. А центре гуляло полно девушек, так много, что даже не прилично, а я проходил вперёд своей дорогой. Когда я пришёл к Эспланаде, то понял, что встретить ту, ну с которой мы договорились погулять – вероятность крайне мала. И я просто сел на свободную лавочку. Мимо проходили, гуляли, пермяки, и выгуливали собак. Короче я понял, что ту девку не встречу и пошёл дальше – пройтись там, где я гулял когда-то. Девушек, конечно, гуляло много, и, в основном, блондинки.
Солнце уже вроде как зашло, вот и я решил зайти в магазин и прикупить жратвы от Натахи же не дождёшься. Я ушёл подальше от центра, но всё равно нашёл уж в слишком буржуйный торговый центр. А перед тем, как в него зайти, я ждал на светофоре зелёный, а передо мной стояла парочка и они ржали над чем-то или кем-то. Они были уродливо-прекрасные и даже похожи внешне, что парень на девушку, что девушка на парня. Оказалось, что они ржали над другом, который ждал их через дорогу. В супермаркете я выбирал что-нибудь повкуснее и подешевле, и узнал там и ту парочку, о которой я говорил только что. Ещё я видел очень красивую девушку – у неё были рыжие волосы да ещё идеальные черты лица. Она ходила с каким-то парнем и я надеялся, что это был её брат. Мне хотелось такого – вот чисто буржуйского – я взял себе батон хлеба, ну который такой хрустящий, паштет из лосося с миндалём, и ещё сгущёнки к чаю. Пока я всё это выбирал передо мной бегал всякий народ. Я запомнил девушек, что взяли только мидии. Ещё мужика в странной футболке, который не мог выбрать колбасу. На кассе парень, что пробивал товар, что-то затупил и администратору пришлось решать эту проблему.
– Чего Паша, сегодня до одиннадцати работаешь? – спросил его кассир, а Паша не ответил ему.
Я вышел из супермаркета и стал ждать трамвай, по которому, как говорил интернет, можно было доехать в наш район. Ебучего трамвая всё не было, а люди, которые сидели на остановке, почему-то смотрели на меня, ну, или они смотрели в ту сторону, откуда приезжал транспорт. Я долго ждал, а трамвай всё не ехал, и я, психанув, решил пойти на остновку на рынке. Я свернул куда-то и шёл скорее, потому что уже достаточно устал. Впереди меня шла парочка, а парень отчего-то старался обнять девушку, не знаю только зачем он это делал. Наверное думал, что кто-нибудь её захочет отнять.
– Есть закурить? – спросил меня какой-то бомж.
– Не курю, – отвечал я.
А я шёл и удивлялся тому – какая у нас большая страна. Наверное мы и сами не понимаем насколько она большая. Я пришёл на остановку и стал ждать автобус. Народу было многовато – всё-таки уже был вечер, да ещё и воскресенье.
Я ехал в автобусе, а вокруг меня были все молодые – рядом со мной стояла девушка, которая мне не понравилась; ещё был парень в очках и белой футболке, который был ещё блондином; а возле окна ехала куколка, и она постоянно была уткнута в телефон.
Та девушка, которая мне не понравилась, вела себя как-то странно – видимо – я ей понравился. Она всё поглядывала на меня.
– Извините, – сказала она мне на какой-то остановке и прошла к дверям автобуса.
Девушки, которые были рядом с нами, вышли на остановке, а мы с очкастым типом ехали дальше; и он до этого стоял прямо, но после расслабиться и сгорбиться над телефоном.
Я вышел на своей остановке и пошёл скорее к дому. Какая-то девушка в белом платье шла сначала в одну сторону, а потом вдруг передумала и пошла обратно. Натаха с кем-то болтала по телефону и я сразу же ушёл на кухню. Мне хотелось лишь покушать и тут же лечь спать. Я хавал рыбный паштет и сгущёнку, и мне было норм. А Наташа всё базарила по телефону – говорила о том, что когда-нибудь уедет из Перми в Москву.
Понедельник
Понедельник, я надеялся, что будет кайфым, потому что Наташа должна была уехать на работу и мне свободно можно будет заниматься литературой, хоть до самого вечера. И действительно – Наташа встала рано утром и к девяти уехала на работу. Естественно она меня разбудила – не знаю что она там делала, но, по-моему, толкала зачем-то стол, что был рядом с её кроватью. Но потом я опять уснул – хотелось выспаться. Когда же я снова проснулся – Наташи уже не было дома. Было кайфово – я был один. Я покушал и принялся делать литературу. В обед позвонила Наташа.
– Сегодня приедет кошкин фотограф, тебе во сколько удобно будет её встретить? – спрашивала она меня.
– Ну давай в три, – отвечал я, хотя мне честно говоря было насрать.
– Хорошо, тогда она ближе к трём подъедет, – говорила Наташа.
Ух, – подумал я, – как хорошо – приедет к тебе девушка домой. Ты предложишь ей чаю. Будешь шутить, что ты в каком-то роде тоже котик. Надо будет ещё переодется из домашнего. Уже было три часа, а кошкиного фотографа всё не было. Я сидел, ждал, когда она приедет, кошка тоже ждала. Я пиздякался с литературой проклиная всех без разбору. В пятом часу я решил спросить у Наташи, где она там, эта фотограф.
– Где фотограф? – спросил я.
– Она в пути, – отвечала Наташа, – я наберу, как она подъедет.
– Мы в три по Москве договорились что ли? – ругался я.
– Ну она мне не сказала точное время, – говорила Наташа, – она сказала после трёх.
– Я буду жаловаться, – пытался шутить я.
– В Перми никак иначе – привыкай к нашим правилам, – учила меня Наташа, – это ещё повезло, что она сегодня доедет.
А меня бесило то, что из-за какой-то ерунды я вынужден сидеть в квартире, а на улице хорошая погода.
Позвонила Наташа и сказала, что сама уже приедет, а кошкин фотограф – нет. Отлично, – думал я, – она приедет, а я свалю. А кошка спала на диване – вот же у неё жизнь. Наташа приехала к шести и я тут же свалил пообещав ей, что если что, то я буду где-то рядом. Я пошёл в парк – ну просто так пошёл без цели. В парке гуляли люди после работы, поэтому уж слишком много было народу. Я нашёл себе место – не занятую скамейку и стал почему-то искать вариатны, где можно снять жильё. Я думал – куда бы мне свалить от Натахи. Я стал думать о том, что мне надо уезжать из Перми. Я даже задумался о таком варианте, что можно уехать в какую-нибудь деревню – небольшой городок, на жизнь в котором мне хватит денег. Рядом, на другой скамейке, бабушка сидела и её, наверное, внучка лет тридцати, и они обсуждали телевизор. Мне бы их проблемы, – думал я и пошёл дальше гулять. Велосипедисты заняли одну из скамеек и о чём-то базарили, вроде как о велосипедах. А о чём ещё они могут говорить? Не о девушках же. Один из них достал пачку сигарет.
– Ты чё куришь? – спросил его другой.
А прозвучало это так, ну знаете, что-то типа: – ты чё пидор что ли? Вот примерно также прозвучало: – ты чё куришь что ли? Я вышел из парка, где народу было так, как на городской площади небольшого городка в День города – всё равно дохрена. Я пошёл куда-то во дворы, где ещё не был. Мне, в принципе, как-то поебать было куда идти, потому что мне всё что-то наскучило. И я шёл не в Перми уже, а хуй пойми где. Сначала два квартала прошёл так не думая, а потом свернул и пошёл уже совсем по-другому.
– Мы папе забыли чего-нибудь купить, – говорила мама дочке.
Я шёл дальше и пришёл во двор, где была кальянная. Нет, конечно – я в кальянной не сидел. Я сидел на скамейке у подъезда рядом с кальянной. Откуда у меня деньги на кальянную, да и нахуя? Пока я сидел подошёл бомж к той скамейке, где я был – он порылся в мусорке и ушёл. Я, конечно же, как и все, сделал вид, что его не заметил. Посидев немного, отдохнув – я пошёл дальше.
Я вышел к той улице, где мы гуляли когда-то с Наташей. Я спокойно перешёл дорогу и тут же увидел девушку, как говориться, с классными орехами. Девушка шла впереди меня и очень быстро. Я пытался за ней поспеть, но хуй там плавал – успеешь тут. Потом я перешёл дорогу и оказался в парке, в котором была карусель, ну как в том фильме про фокусников. В парке было много детей со взрослыми, но и не меньше собачников – типичная Пермь. Я сел на одну из свободных лавочек и был рад тому, что у меня хотя бы есть возможность посидеть в этом парке. А девушек, как на зло, я не видел – были одни старушки. Но потом я заметил двух малолеток – светлую и рыжую. Светлая, конечно же, жрала на весь парк. Ещё я слышал, как играют во что-то на стадионе. Я надеялся, что хотя бы в баскетбол. Я долго сидел в парке, ведь торопиться мне было некуда. К Натахе мне не хотелось и я думал о том общежитии, про которое она говорила. Я стал искать на карте ближайшие общежития и нашёл парочку. И я решил почитать мнения людей про эти общаги.
"Общежитие так себе, – писал один, – а вот Настюха мне очень понравилась".
Другой пользователь жаловался, что его брат живёт в нечеловеческих условиях. В общем, я сидел и думал о той Насте, которую так хвалил тот паренёк. Неожидано я заметил, что на скамейке, которая была напротив, сидели девушки, но подходить к ним мне, конечно же, не хотелось. И я пошёл дальше бродить обходя то место, где только что какие-то школьницы выгуливали собак.
– Гоша, не дай бох я наступлю в говно, – кричала одна.
Вот и я боялся наступить в гавно. На стадионе, оказалось, что играли в ебаный волейбол. Я пошёл дальше и непонятно было – видел я Пермь или же окресности какого-нибудь провинциального городка. Я шёл и думал – может мне попадётся какая-нибудь хорошенькая тяночка. И мне вышли две навстречу, только им до меня было поебать – они шли и обсуждали что-то, наверное, парней. Я вдруг понял, что нагулялся и что надо идти к Натахе, потому что я ещё и есть захотел. Я зашёл в какой-то магазин, потому что вспомнил, как жарил курицу в Тюмени и делал её с вермишелью поджаренной на сковородке. В магазине я взял курицу и гречки ещё зачем-то. Я быстро шёл к дому Натахи, а по дороге мне позвонили родители – ну просто так. Наташа встретила меня накрашенной и в платье. И я подумал, что она специально готовилась к приезду фотографа.
– Приезжала кошкин фотограф, – говорила Наташа.
– И что, как? – спросил я, хоть мне и было всё равно.
– Ну она её пофотографировала, – рассказывала Наташа, – и как-то неудачно всё получилось, она ещё раз приедет.
Ясно, – подумал я, – если человек страдает фигнёй, то он будет страдать ей до конца.
Я пошёл готовить себе курицу, ведь Наташа мясо не ела. Наташа что-то бегала на кухню с кошкой на руках и рассказывала мне про квартиранта, что должен был уже выселиться. А мне было поебать, я был рад тому, что поем нормально. Да и вторник должен быть таким же, как и понедельник – Наташа опять свалит на работу, а я буду один. Я хорошо поел, даже кошка у меня выпросила немного мяса. Конечно, с веганом то жить – так себе удовольствие. Наташа с кем-то базарила по телефону, ну я смотрел тёлочек в интернете, а потом решил лечь спать. Меня только беспокоило одно – упаковка таблеток, что заметил я утром на тумбочке. Мне как-то похрен было на эти таблетки, но потом я взял их посмотреть и на баночке ручкой было написано какое-то название, скорее всего, как раз-таки название этих таблеток. Я чекнул это название в интернете и понял, что подобные таблетки могут быть противозачаточными. На кой хер она их вытащила – я не знаю. Но мне от этого всего было противно. Я ещё подумал, что Наташа их специально вытащила, чтобы фотограф подумала, что мы живём вместе, ну как пара.
Pulsuz fraqment bitdi.