Kitabı oxu: «Фаза Ноль. Начало»

Часть первая – подготовка.

Комната была слишком тёплой для места, где изучают Сознание. Яркий свет стекал по латунным панелям, застревал в стыках металлических конструкций, ложился мягкими пятнами на пол.

Это раздражало. Сознание не должно изучаться в уюте. Но именно из-за этих троих, что стояли по другую сторону от стеклянной перегородки, появлялась эта теплая атмосфера. Брахма, они одновременно меня раздражали и восхищали. За три года они стали командой, которая должна была изменить человечество.

Сидящий в углу, более серьезный, звался Алекс Воронцов. Его длинное тело с трудом умещалось на стандартном для сотрудников ЗАСЛОН стуле. Отчего ему приходилось немного горбиться, чтобы не выделяться на фоне остальных. Это человек-привычка. Он всегда поправлял очки указательным пальцем правой руки. Когда обдумывал и анализировал данные, постукивал большим, указательным и средним пальцем по колену, выстраивая некую мелодию, известную лишь ему одному. А когда нервничал, то хмурил свои достаточно пушистые густые брови. В целом, обаятельный малый, только замкнутый в своем мире. Чтобы ему было комфортней, он ходил со своей кружкой, у которой слегка треснула ручка. Но это была его кружка. Вещь, которая помогала успокоиться. Как-то я спросил его, почему он не заменит ее. Отчего Алекс ответил очень слегка удивленно. Словно это была очевидная истина для всех:

- Она же выполняет свою функцию. Для чего ее менять?

Нейроаналитик, он занимался моделированием когнитивных процессов, отвечая за логическую стабильность программы. Ориентируясь на цифры, он доверял исключительно логике. По нему не то что часы можно было сверять: мы по нему выстраивали ряд процессов, потому что он был человек-привычка. Рациональный, пунктуальный. Однако, даже он не смог не податься её обаянию.

- Все началось с первого рыжего кота. Я не могла не забрать его с улицы в тот дождливый вечер. Из-за моего графика он постоянно был один. Пришлось взять ему еще друга. И как-то так вышло, что теперь у меня целый зверинец. Спасибо соседке. Она студентка - и за небольшое вознаграждение помогает мне с питомцами. Мне важно ощущать, что дома меня ждут.Её – которую зовут Мира Сафина. Молодая женщина тридцати лет, с рыжими волосами, легкими веснушками, которая постоянно мило улыбалась и - как мне кажется - всегда извинялась. Особенно было забавно наблюдать, как она общалась с техникой. Словно та была живой: извинялась, когда задевала ее, прощалась, когда выключала. Дома у нее обитало несколько котов, три собаки и рыбки. На мой вопрос - "зачем тебе столько животных дома, с учетом твоего рабочего графика", она, краснея, отвечала:

Ждут… для такой, как она, ощущение ожидания и значимости для другого крайне важно, ведь она, как и вся команда испытуемых, была из детдома. Только в её случае времени у воспитателей на неё никогда не хватало. И она привыкла принимать чувства других, помогая им преодолевать эту боль. Ей кажется, что Сознание можно понять через чувства. Будучи нейропсихологом, она работала с эмоциональными реакциями, изучая эмпатию и восприятие. Что и стало причиной её пребывания в проекте.

Мы пытались открыть способ путешествовать через сознание. Остальное было лишь теориями. Все мы фанатики, «женатые» на своей работе. А испытуемой тройке вообще запрещено иметь какие-либо тесные контакты с людьми. Чтобы в случае неудачного исхода эксперимента, что вполне может случиться, никто не требовал никаких дополнительных компенсаций. Нам и так с трудом удалось заполучить расположение ЗАСЛОН для изучения путешествия сквозь пространство и время. Мы не можем рисковать.

И, наконец, самым странным для меня из испытуемых был Леон Крейн. Наиболее непредсказуемый малый среди всех, кого мне когда-либо довелось встретить. В своем блокноте он рисовал странные линии, схемы, чертежи объектов, которых я не видел прежде. На мой вопрос - "Что это", он молча закрывал блокнот. Но однажды, в вечер, когда у нас была вечеринка (да-да, мы тоже иногда позволяем себе вольности подобного рода) я немного перебрал и слегка приобнял Леона за плечо. Ничего интимного, чисто дружеский жест. Мне почему-то крайне сильно захотелось получить от него хоть какой-то ответ. И тогда, поддавшись порыву, он впервые мне ответил:

- Я и сам не знаю, Том, что рисую. Приходит в голову что-то настолько яркое, что я не могу не нарисовать или записать. Схема, объект, слово, звук - что-то очень неопределенное для остальных, но крайне важное для меня. Может когда-то я пойму. Может быть, однажды это начнёт складываться во что-то понятное.

Мне кажется, что после этого я даже протрезвел. Потому что моя попытка подкатить к Эшли, длиноногой ассистентке Бена, существенно поутихла.

По профессии самый странный парень лаборатории был исследователем нейронных состояний. Подобного я прежде не встречал – мне кажется, что эту профессию создали под него. Он работает с нестандартными паттернами сознания, изучая Сны.

Впрочем, мы все этим здесь занимаемся.

Сам же я - ученый по имени Том Фолтер - занимаюсь подготовкой к первому запуску «Фазы ноль». Нас таких «добровольцев» двадцать пять человек, с учетом исследуемой троицы. А сегодня был последний день перед запуском проекта. Мы ждали этого целых три года, с момента первого волнового колебания, которое зафиксировали радары во время Сна Леона, Алекса и Миры. Спустя время мы пришли к пониманию возможности слияния Снов через единую Систему. Собрав их в нашей установке под названием «Контур», мы месяцами изучали малейшие отклонения стандартных колебаний. Затем начались аномалии. Вначале у Алекса линии перестали быть абсолютно прямыми – словно кто-то рукой сдвинул одно из ответвлений. В этот же момент у Миры появилась с трудом уловимая мысль, которая ярким светом отразилась на панели. А у Леона в этот момент его разрозненные образы начали собираться в единый пазл. Казалось, что их Сны через объединение Сознания начали влиять друг на друга. Потому мы объединили их в единой структуре. Постепенно позволяя каждому из Снов просачиваться в мир друг друга. И вот спустя годы мы дошли до момента полного объединения Снов через сращивание Сознания в этой уязвимой для мозга фазе.

Хотя люди мы серьезные, ученые умы, не обладали семьями, человеческими качествами мы обладать не перестали. Перед важным и решающим будущее днем мы закатили небольшую местную вечеринку. Никакого алкоголя на этот раз, разум должен быть ясным. Но нарушить диету и съесть что-то углеводное даже наши испытуемые сегодня могли. И Мира была бы не Мирой, если бы утром не принесла несколько коробок сладких сахарных пончиков. Эта девушка старалась очеловечить то, что мы все так тщательно старались спрятать под ширмой хладнокровия.

Взяв пончик, она подошла к Леону и протянула ему один, завернутый в салфетку. К этой девушке он относился крайне тепло. Порой мне казалось, что с долей симпатии, насколько это возможно столь отдаленно напоминающего человека индивидууму.

Неосознанно облизнув пальцы, на которых оставалась сахарная пудра, Мира улыбнулась:

- Если бы я не знала тебя так хорошо, то решила бы, что ты волнуешься перед завтрашним днем.

Слегка дернувшись, Леон чуть не выронил пончик:

- Тебя удивляет, что во мне спустя столько времени осталось что-то человеческое? Трудно в это поверить?

Улыбнувшись, Мира посмотрела в глаза Леону, задержав взгляд дольше положенного. Затем перевела его на блокнот мужчины.

- Я верю, что благодаря этому ты наконец сможешь расшифровать свои символы и образы. Уверена, что случайности, происходящие с нами, не проходят бесследно. И у всего есть смысл, который нам пока не открыт.

В разговор вписался Алекс, взяв сразу два пончика в обе руки. За годы эта троица так привязалась друг к другу, что заменили собой семью и друзей. Порой они просто молчали, отчего складывалось ощущение, что так они общаются друг с другом, чтобы никто не мог постичь их истинных намерений и слов.

- Да вы философ, моя дорогая Мира, - ответил Алекс, жуя укусанные с двух рук пончики. Он был латентным сладкоежкой. Лишь изредка позволяя себе вольность в сахаре. – Или это так сладкое действует на тебя, заставляя мозг выдавать подобные па?

- Па – в балете, гений, - отвечая вместо девушки улыбнулся Леон. – Похоже, что глюкоза не сразу достигает твоей головы из-за твоего роста, раз ты такие простые вещи не запоминаешь.

Откусив кусочек, с полным ртом, Алекс усмехнулся, что позволял себе крайне редко.

- Зависть – не порок. Ничего, подкрепишься как нужно – и догонишь меня. Хотя с твоим отношением к питанию маловероятно. Кстати, про отношение – видел, ты снова что-то рисовал в блокноте после погружения. Новые образы? Дай посмотреть – может мы со стороны увидим что-то такое, чего ты не замечал. Или у нас появятся ассоциации на этот счет. Я же рассказывал тебе, как работает человеческий мозг на фазе аналитики. Напомнить?

Выхватив второй пончик из левой руки Алекса, Леон улыбнулся уголком губ.

- Благодарю, но не стоит. Твои лекции крайне скучные, мой друг. Да и потом - я же вам двоим никогда не закрывал доступ к своим творческим излияниям. Хотите смотреть на бред сумасшедшего - пожалуйста, валяйте.

- Тогда мы все тут сумасшедшие, раз занимаемся подобным, - улыбаясь, ответила Мира. Отчего неосознанно Леон задержал свой взгляд на её лице.

Стоя в стороне, я наблюдал за подготовительной работой остальной команды - и невольно смотрел в сторону этой троицы. Не понимаю, чем именно они привлекали моё внимание. Но когда столь отстраненные от остального мира люди открыто улыбались друг другу, говоря разные глупости, мне казалось местами, что мы совершаем что-то неправильное. Погрузившись в их Сны, открыв их Сознание, мы разрушим маленькую толику того, что делает их людьми. Я знаю, что основная цель эксперимента не сломать человека, а лишь выявить способ усовершенствовать его контроль над собственным телом и разумом. Что откроет путешествия в иные миры через эту тонкую, выявленную и пойманную нами, связь с чем-то за пределами привычной реальности.