Kitabı oxu: «Трилогия "Музыка страстей"»

Глава

28 сентября 2018

Лилия Шебанова (Михешкина)

"Ваш любимый рассказ, какой бы он ни был, был написан для одного читателя"

Х/ф "С 5 до 7, время любовников"

Предисловие

Читая эту книгу, будьте готовы читать мою душу, потому что все мои эмоции и чувства, все мои глобальные внутренние изменения, и даже мимолётные перемены в настроении – всё оказывало самое прямое влияние на развитие сюжета и персонажей. Сначала это было про музыку, потом это было про страсти любовные. Когда я дописывала последние главы, это стало про страсти духовные. Здесь вы найдёте всё: и первую любовь, и проблемы трудных подростков, и семейные драмы, игры гормонов и игры разума, музыку, конечно (как же без неё?), мелодраму, драму, трагедию, немножко комедию. Да, эта книга обо всём по чуть-чуть, но, прежде всего, она о том, что у каждого человека есть два пути, и только ему решать, какой из них выбрать. В сущности, выбор определяет всю нашу жизнь! Но, даже если вдруг вы сделали неправильный, у вас всегда, до последнего вздоха, остаётся шанс всё исправить.

Часть I "СОНАТА"

Глава 1

Началась вся эта запутанная история сравнительно давно – когда им было по двенадцать лет, и они были учениками одной маленькой деревенской школы. Жизнь текла легко и беззаботно, и тогда они даже не представляли, насколько далеко их может завести эта самая жизнь, им не снилось даже в самом страшном сне. Если бы им тогда рассказали, что их ждёт в будущем, они бы хихикнули, и сказали: «Ой, да ладно выдумывать то! Кино какое-то мне рассказываете!». Да и не надо им сейчас этого знать, не надо раньше срока чернить светлые детские души. Всему своё время. А пока они юны, наивны и полны жизненной энергии, носятся, как угорелые, по школьным коридорам, щекотят друг друга, дразнят глупыми песенками и стишками, дёргают за косы…и любят. Безо всякого привкуса похоти, коварства и лживой драмы, без жестоких взрослых игр, а искренне, всем своим маленьким хрупким сердечком, впервые познавшим это опасное чувство.

Так вот, в один из морозных февральских дней, на уроке рисования, мальчик по имени Илья (который к слову уже тогда был «звездой» не только в классе, но и во всей школе), запустил маленький бумажный самолётик из тетрадного листа прямо в спину робкой и неприметной девочке по имени Лиза. Летательный аппарат запутался в льняных локонах, и девочка, кипя от злости, судорожно вытащила его, повернулась к его «пилоту», пуская искры из глаз, и собиралась уже врезать хулигану по голове. Но мальчишка прикрыл макушку импровизированным шлемом из альбома для рисования, и, зажмурившись одним глазом, прошипел:

- Подожди-подожди-постой-это-тебе-прочитай-что-там-написано!!!

Лиза опешила, медленно раскрыла кулак, в котором был смят самолёт, развернула его, и начала разбирать мальчишеские каракули. Илья в это время сдвинул альбом с макушки на лицо, оставив поверх листов одни глаза, в ожидании устремлённые в светловолосый затылок девчонки, читавшей его записку.

Лиза была потрясена: внутри самолётика было всего три слова, выведенные несмелой рукой: «Я тебя люблю». Но вскоре её охватила ещё бо́льшая злость, чем прежде. Она развернулась к автору этих слов, и, краснея от ярости и смущения, зашипела:

- Оставь свои приколы для кого-нибудь другого! Это не смешно! Сколько можно надо мной издеваться?!

Мальчуган опешил и расстроился. Как можно быть такой недоверчивой дурой?

- Но это правда! – еле слышно простонал он, - Хочешь, в кино пойдём? Дай мне свой телефон, я тебе позвоню вечером!

- Я люблю другого! – шикнула Лиза в ответ, и резко отвернулась, махнув своими длинными волосами.

На самом деле никого она не любила, просто было страшно и неловко, и она решила таким образом защититься…от греха подальше. Тем не менее, после уроков она таки дала Илье свой телефон, и между ними начались бесконечные СМС-переписки, насквозь пронизанные романтикой первой любви. И под шквалом этих первых неумелых нежных слов Лиза начала оттаивать, её сердце становилось тёплым как весеннее солнышко, а свет от этого солнышка струился через широко распахнутые глаза. И с этого момента уже ничто не будет прежним, ведь весь мир сияет по-новому, когда в маленьком сердце зарождается большое чувство, а в небесах поют ангелы.

Глава 2

Так, в течение нескольких месяцев Илья задаривал Лизу подарками, каждый день писал «Доброе утро», «Спокойной ночи», «Я тебя люблю», ревновал ко всем подряд и по праву считал её своей девушкой. Она была не против, позволяла себя любить, и сама не замечала, как всё сильнее влюблялась в этого хулигана, хотя внешне виду не показывала. На душе была лёгкость, а в голове ветер, и она даже не подозревала, что её поклонник окажется ревнивым сверх меры. Поэтому, когда два брата, с которыми она дружила с пелёнок, позвали её в кино, она, не раздумывая, согласилась. Они прекрасно провели время, а на следующий день Лизе пришло СМС от Ильи. Она улыбнулась, предвкушая очередное нежное сообщение, но вместо этого увидела…обвинение в измене! Оказывается, какие-то «добрые» люди рассказали ему о её походе в кино, и теперь он просто сгорал от пылающей ревности, злости и обиды, и сжигал ростки едва зародившихся отношений до тла. Лиза пыталась оправдаться, объяснить всё, успокоить своего возлюбленного, рассказать, что на самом деле у него нет никаких причин для беспокойства, и это не то, что он подумал, и они просто друзья…но, как назло, именно в этот момент пропала мобильная сеть, и сообщение не отправлялось. Ну, просто ни в какую! Лиза негодовала, рычала, стонала, билась в истерике и громко в голос рыдала. Она не могла поверить, что это конец! Нет! Она была уверена, что это только начало! Было больно. Невыносимо больно.

Когда она после каникул пришла в школу, Илью было не узнать. Он был хмур, как туча, почти всё время молчал и даже не поднимал глаз. Прежний заводила и душа компании теперь ни с кем не общался и выглядел так, будто у него кто-то умер. По сути, так и было. В этот самый момент в двенадцатилетнем мальчике умерла вера в то самое светлое и чистое чувство, которое ему не так давно посчастливилось познать. И они с Лизой делали вид, что не замечают друг друга, хотя на самом деле их буквально разрывало изнутри, когда кто-то из них оказывался поблизости. И так продолжалось, только вообразите, целых три года! Хотя, со временем любовь и обида переросли в банальную взаимную неприязнь, причём довольно сильную. Два милых человечка, которые так любили друг друга, теперь, повзрослев на три года, стали физически не переваривать друг друга. Илья ожил, снова стал душой компании, и даже позволял себе отпускать злобные шуточки в Лизин адрес. И при этом он уже не боялся смотреть на неё…но, о-о-о, эти взгляды! Держу пари, Медуза Горгона относилась к своим жертвам ласковее и любовнее, чем он. Она отвечала ему тем же. Удивительно, насколько пронзительный и испепеляющий взгляд может быть у этой скромной девочки! Аж страшно становится!

Однако время не стоит на месте, и все мы меняемся. К восьмому классу Илья разлюбил Лизу окончательно, что позволяло ему вновь общаться с ней так же, как с другими одноклассницами: по-доброму шутить, улыбаться, вести диалог, и даже здороваться. Она же, напротив, с каждым годом всё острее ощущала непреодолимую тягу к нему. Ну, ещё бы! Он повзрослел, возмужал, превратился из смешного мальчишки в довольно симпатичного юношу с невероятно красивым телом, наглым взглядом и явной энергетикой альфа-самца…в пятнадцать то лет. Гормоны играли, и он стал позволять себе пошлые шуточки даже в адрес Лизы. Лиза смущалась, потому что, к своему стыду, хотела бы, чтобы это были не просто шуточки. И, в отличие от него, она всё ещё не могла долго находиться с ним в непосредственной близости.

И вот, в один тёплый весенний день, она вышла на школьное крыльцо подышать свежим воздухом во время «пустого» урока, и, к своему ужасу, обнаружила там его. Его, и больше никого. Но, только она хотела уйти, как вдруг услышала его голос у себя за спиной:

- Ты что, боишься меня?

Вдох-выдох. Пути назад нет. Придётся остаться и что-то ответить. Иначе получится глупо. Лиза медленно развернулась, и, натянув улыбку, изрекла:

- Нет, почему?

- Ну, мне показалось, что ты от меня бегаешь, - усмехнулся Илья, сидя на перилле

- Да нет… - сконфуженно хихикнула Лиза, и облизнула пересохшие от волнения губы.

- Серьёзно? Тогда присядь, поболтаем, - с вызовом сказал парень. Сопротивление было бесполезно, и девушка опустилась на деревянный стул, подпирающий входную дверь.

Какое-то время они сидели молча, но потом вдруг внезапно Лиза почувствовала, как его рука коснулась её головы и медленно прошлась вниз по волосам. Потом ещё раз. И ещё. Её сердце билось так громко, что он наверняка мог его слышать. Вопрос прозвучал тихим и низким голосом, сливаясь с ритмом её сердца:

- Лизонька…а у тебя есть ухажёр-обажатель?

В горле пересохло от волнения, поэтому единственное, что Лиза смогла из себя выдавить – это тихое:

- Нет…

Но Илья не отставал, остановив свою руку покоиться на её плече.

- А почему? Ты же такая хорошая!

Эти слова полоснули Лизе ножом по сердцу. Единственно верный ответ был «Потому что я тебя люблю!», но слова так и не сорвались с дрожащих губ.

- А пойдём в пионербол играть! Все девчонки против меня одного! – неожиданно предложил Илья, и, не дождавшись ответа, побежал в класс звать одноклассниц на волейбольную площадку.

Игра была напряжённой. Ещё бы! Шестеро на одного! В процессе игры юноше становилось жарко, он раздевался, оголяя свои блестящие от пота загорелые рельефные мускулы, а Лиза тем временем окончательно теряла самообладание и концентрацию на мяче. К ней приходило постепенное осознание того, что теперь он интересует её не только платонически, но и физически. И это здорово осложняло ситуацию.

Глава 3

К концу учебного года, перед самыми экзаменами, учителям вздумалось свозить учеников на экскурсию в один из небольших, но исторически важных городов. И вот теперь экскурсионный автобус, полный школьников разных возрастов двигался по свободной утренней трассе. Экскурсовод что-то монотонно вещала в пыхтящий микрофон, так что все слова сливались в единый бессмысленный поток в головах сонных детей, сидящих в передней части автобуса. Подростки же в задней части автобуса не слышали важные исторические факты по иной причине. Всё их внимание было приковано к центру школьной вселенной, сидящему на самом заднем сидении, широко расставив ноги, дабы занимать больше места, и тем самым показать свою безусловную значимость. Конечно, это был Илья. Основную массу их класса составляли девчонки, внемлющие ему с открытым ртом, но даже те немногие мальчишки, которые учились вместе с ними, слушали его не без зависти, но с интересом. Авторитет всё-таки. Тем более, у этого авторитета в руках была бутылка Кока-Колы, почти наполовину разбавленной с водкой, что значительно усиливало всеобщий интерес к его персоне.

Лиза тоже смотрела на Илью, закусив губу, и погрузившись в мысли, которые не давали ей покоя: «Я всё ещё что-то к нему испытываю? Наверняка. Неужели я люблю его? Или это банальная похоть? Да нет…он меня просто раздражает! Но так притягивает…Забудь! Он дурак! Надо отвернуться, не смотреть вообще на него! Нет. Не получается».

Неожиданно её внутренние баталии прервал голос классного руководителя.

- Илюша, а что это вы там пьёте? – прощебетала миниатюрная возрастная дамочка, тем не менее, с совершенно девчачьим лицом. Её возраст выдавали только грустные уставшие глаза.

- Да это Кола, Людмила Васильевна! – невозмутимо пробасил Илья.

- Дай мне, пожалуйста, бутылку, я проверю, - не унималась учительница.

- Ну, Людмила Васильевна… - надулся парень, не желая себя выдать.

- Я сказала, дай мне сюда эту бутылку, живо! Иначе я позвоню твоим родителям!

Парень, нехотя, вложил драгоценную бутылку в протянутую руку учителя, и устремил потупленный взор на свои перепачканные кеды. Женщина открутила крышку, поднесла горлышко к своему длинному тонкому носу, медленно и настороженно вдохнула, и тут же поморщилась. Илья посмотрел на неё исподлобья, и тут же с негодованием прикрыл глаза рукой. Учительница, молча, с крайне недовольной миной закрыла бутылку, и, всё так же молча, впилась в мальчика взглядом, полным возмущения. Ещё какое-то время она в полной тишине смотрела на него, а потом разразилась гневной тирадой, от которой закладывало уши.

- Жирков! Разве мама с папой не учили тебя, что обманывать нехорошо? Как вы только можете пить эту гадость? И ведь хватило ума замаскировать это всё! А вы! – тут она обратилась к прочим ученикам, которые также пили «эту гадость» - Ладно у этого мозгов нет, а вы! Вы же умные ребята…Девочки! Вам же ещё детей рожать! Сосут всякую дрянь, а потом ещё удивляются, почему дети больными рождаются! – женщина выдержала паузу, чтобы молодые люди осознали свою вину, а потом продолжила уже спокойно:

- Сейчас я конфискую у вас это, а во время остановки вылью всё содержимое под первый попавшийся куст у всех на глазах, чтобы не повадно было, - завершила она, и гордо удалилась по направлению к первым рядам. Среди молодёжи послышалось раздосадованное «у-у-у!», оскорбления в адрес учительницы, и ехать стало уже не так весело.

Однако выговор ничуть не пристыдил Илью. Напротив, он стал вести себя ещё более вызывающе. На обратном пути он даже закинул ноги на подлокотники впереди идущих кресел (в одном из которых, кстати, сидела Лиза), и откинулся на спинку, открывая наиболее удачный обзор на своё молодое тело. Лизино терпение было на пределе, и она понимала, что если она сейчас с кем-нибудь не поделится своими переживаниями, то её просто разорвёт изнутри. К счастью, через проход от неё сидела её подруга, но говорить было опасно, так как их могли услышать. Тогда Лиза оторвала тетрадный листок, изложила на нём свой пламенный порыв, и стала уже передавать его через проход, как вдруг Илья резко выхватил записку из её руки, развернул, и начал с выражением читать вслух, имитируя девчачий голос:

«Я так больше не могу! Ты только посмотри на него! Он как будто издевается! Я еле сдерживаюсь, чтобы не наброситься на него прямо здесь и сейчас! Специально сидит, выставив всё напоказ, а я мучаюсь!»

Раздался всеобщий хохот, послышались короткие, но хлёсткие издёвки со стороны девочек, а сам Илья сидел и молчал. Лиза была вся багровая от стыда и обиды, и отрешённо уставилась в пол. Илья понимающе кивнул, на виду у изумлённой притихшей публики снял ноги с подлокотников, встал, пересел к окошку, и, положив на колени куртку, коротко и тихо пояснил, в ответ на вопросительные взгляды:

- Чтоб не мучилась.

Всю оставшуюся дорогу Илья молча смотрел в окно. Лиза тоже сидела молча и почти неподвижно, лишь изредка поглядывая в его сторону. На неё многотонным грузом давило осознание того, что она снова всё испортила. Безвозвратно утопила в бездну те отношения, которые с таким трудом восстанавливались на протяжении нескольких лет. Её буквально сжирало ощущение, будто она до изнеможения карабкалась на вершину отвесной скалы, а теперь из-за одного неловкого движения летела вниз, на самое дно пропасти.

Глава 4

Все выходные Лиза ходила абсолютно отрешённая от внешнего мира, не слышала ничего, что ей говорили, жизнь утратила свои краски и сам смысл, и всё буквально валилось у неё из рук, а сама она напоминала в лучшем случае ходячего мертвеца. Она не знала, как сможет в понедельник прийти на экзамен, как он себя поведёт, как остальные будут на неё смотреть, и как вообще сможет в таком состоянии сдавать экзамен. Кажется, в медицине это называется «тяжёлая депрессия».

Но вот, наступило утро понедельника, и Лиза, проснувшись, с ужасом осознала, что должна идти в школу. В противном случае её просто отчислят. Было страшно. Очень. Буквально до потери сознания. Однако она собралась с мыслями, нарвала в огороде тюльпанов для учительницы, и в полуобморочном состоянии пошла на экзамен. Подходя к классу, она увидела Илью, сидящего на банкетке напротив входа со старшеклассниками и оживлённо что-то обсуждавшего. Она замерла в оцепенении, и её сердце замерло вместе с ней. Парни тоже прервали беседу и уставились на неё, и, спустя несколько мгновений, показавшихся ей вечностью, Илья, наконец, сказал голосом, в котором звучала сталь:

- Лиза. Иди на…не подходи ко мне!

После этого девушка уже не замечала ничего вокруг: ни его дальнейших действий, ни реакции окружающих, её сердце выпрыгивало из груди, а ноги стали совсем ватные. Она сморгнула подступающие к глазам слёзы, пыталась взять себя в руки, но ничего не выходило. Лишь когда маленький тюльпанный букетик выпал из дрожащей руки и разметался по полу, она вышла из ступора, и принялась быстро и сконфуженно подбирать цветы.

Илье стало не по себе от этого зрелища, и он, захватив с собой парочку лучших друзей, стремительно направился к выходу. Они скрылись за хозяйственным корпусом, курили и вели очень активный спор.

- Сильно ты её… - сказал высокий брюнет, делая затяжку.

- Да, я не хотел! Оно само вырвалось! И не надо на меня так смотреть, – попытался оправдаться Илья

- А я считаю правильно, - возразил тот, что пониже, - Мышь! Всю кровь уже из тебя выпила!

- Сань… - с укором посмотрел на него брюнет.

- Не, ну а чё? Не так что ли? – возмутился Сашка.

- Она этого не заслуживает, - продолжал спорить брюнет.

- Да заткнитесь вы оба!!! – закричал Илья, выходя из себя, и швыряя окурок в сторону, - Я же сказал, я не специально!

В этот момент вдалеке послышался школьный звонок, что означало начало экзамена, и троица помчалась по садовой дорожке в направлении школы.

В классе царила крайне напряжённая атмосфера, потому как в разных его концах сидели и писали тест две «шаровые молнии», электризующие своей раскалённой энергетикой всё вокруг. Лиза приложила все возможные усилия, чтобы сосредоточиться, и теперь её внимание было, подобно натянутой до предела струне, направлено только на лист бумаги, и больше ни на что. Казалось, ещё немного, и эта струна лопнет, все усилия будут тщетны, и она затопит слезами весь класс. Они будут реками течь по школьным коридорам, доходя до самой крыши. Но пока силы не покинули её окончательно, ей удавалось подчинить чувства своей власти и держать всё под контролем.

С устной частью экзамена было сложнее. Тут надо было подчинить себе не только внимание, но и мысли, и слова, и голос. Лиза понимала, что не может сложить все умные слова в членораздельные предложения, и потому потерпела полное фиаско.

- Ну, и что мне с тобой делать? – нахмурившись, спросила учительница. – У тебя хорошо написан тест. Даже превосходно! Да и на уроках ты активно работала…но сейчас мне не удалось добиться от тебя ни одного внятного слова!

- Простите, – почти прошептала Лиза. – Я сегодня немного не в себе…

- Дорогая моя, - прервала её учительница, - Почему меня должны волновать твои проблемы?

В ответ Лиза лишь молчала, опустив голову.

- Ну, ладно! Ладно! Ставлю «четвёрку», и иди с Богом.

- Спасибо! – сдавленно ответила Лиза

- Только имей в виду, что это очень большой аванс на будущий год…учитывая твой устный ответ.

- Да, я поняла, спасибо! – в нетерпении отвечала девочка, уже почти выбегая из класса.

Она со всех ног бежала домой, не чувствуя усталости, не видя ничего вокруг, и сама не заметила, как уже лежала на своей кровати, зарывшись лицом в подушку, моментально ставшую мокрой от слёз, которым наконец-то позволили брызнуть из глаз. В висках стучало: «За что он так жесток со мной? Может за то, что когда-то он действительно любил меня, но тогда я, как ему кажется, была жестока к нему. Всё равно! Он не имеет права так со мной обращаться! И я этого так не оставлю!»

Слёзы постепенно стали высыхать, а боль, обида и жалость к себе сменились холодной ненавистью и жаждой мести. Лиза была полна решимости.

Глава 5

В этот же день Лиза позвонила единственному мужчине, которого могла вспомнить, и который реально мог ей помочь. Им был её родной дядя Костя, с которым они почти не общались, но больше ей было не к кому обратиться. Когда-то дядя Костя был даже чемпионом Европы по боксу, теперь же отошёл от дел, и возглавлял областную Федерацию Спорта. Терпеливо выслушав историю своей племянницы, он, разумеется, согласился помочь, и уже на следующий день обещал подъехать к школе и поговорить с обидчиком. Но только поговорить. Как бы сильно Лиза ни сердилась на Илью, ей всё же не хотелось бы, чтобы он по её вине оказался в реанимации.

По сему, когда весь класс писал итоговую контрольную по математике, девушка не сводила глаз с телефона (дядя Костя должен был позвонить, когда приедет). Наконец, на дисплее появилось долгожданное: «Я у ворот. Позвони, когда будет перемена, и дай ему трубку». Теперь уже она, затаив дыхание, ждала звонка на перемену. Сердце в груди выплясывало брейк-данс оттого, что в скором времени ей предстояло заговорить с Ильёй, убедить его взять трубку, выйти за ворота школы…о том, что будет дальше, она даже думать не хотела.

Время тянулось, подобно тугой резине. И когда злосчастный звонок, наконец, прозвенел, эта самая «резинка» так резко и болезненно «чпокнула» у Лизы в голове, что та аж вздрогнула. Она быстрее всех выбежала из класса, и дрожащими руками, почти не попадая по кнопкам, набрала номер дяди Кости.

- Ну, давай мне его, а то на меня тут уже косо поглядывают. Стою как дуб один у забора, внимание привлекаю.

- Сейчас… - нервно сглотнула Лиза.

Как раз в этот самый момент Илья вышел из класса, и теперь направлялся на улицу. Лиза обогнала его, преградила ему путь, и дрожащей рукой протянула ему трубку.

- Постой! С тобой хотят поговорить…

Илья ничего не ответил. Просто смерил Лизу испепеляющим взглядом, взял телефон, и после пары сдержанных «угу» в трубку, отдал его обратно, а сам двинулся к выходу. Когда он уже шёл по дорожке к школьным воротам, его нагнали двое друзей (видимо хотели пойти с ним), но он сказал, что пойдёт один, и парням пришлось вернуться в школу.

Он шёл с напускной уверенностью, но, когда огромный взрослый мужик со шрамом прижал его к забору, с обеих сторон отрезав путь к отступлению мощными накаченными руками, от этой уверенности не осталось и следа. Илья чувствовал себя маленьким запуганным мышонком, над которым навис гигантский орёл. Он крепко держал его в своих когтях, и только в его власти было: казнить мышонка или помиловать. Илья вжался в забор, почти срастаясь с ним в одно целое, и напряг все мускулы, чтобы только не начать дрожать.

Наконец, Константин прочистил горло и начал:

- Значит так, мой юный друг…бить я тебя, конечно, не буду, потому что это смешно. Мы с тобой в разных возрастных и весовых категориях, а это не по правилам. Правила уважать надо. Я бы раздавил тебя как букашку, но какой в этом смысл? Мне бы не хотелось отправить тебя на тот свет, парень вроде нормальный. Смелый, раз вообще пришёл, и честный, раз не стал втягивать в это друзей. Это достойно уважения. А вот то, как ты поступил с моей племянницей, уважения не достойно, поэтому, если подобное ещё хоть раз повторится, я привлеку к этому мальчишек из юношеской сборной, и уж они-то тебя уделают, можешь не сомневаться. Это ясно?

- Ясно, - ответил Илья чуть слышно, но, тем не менее, не отводя взгляда от мужчины.

- Она, племянница моя, милая хрупкая девочка…а ты её матом…

- Да понял я! – нервно выпалил Илья

- Ну вот, я же говорю, умный парень! – улыбнулся Константин, похлопав своей тяжёлой рукой Илью по плечу так, что из того чуть все внутренности не выпрыгнули. Тогда, заметив, что парень всё ещё напуган, мужчина попытался разрядить обстановку. – Да, не бойся ты меня! Хочешь, поехали сегодня вечером со мной, покажу тебе модное место, снимем девочек хорошеньких…ты же не девственник?

- Нет, конечно! Вы что! – усмехнулся Илья, - Но у меня и без Вас достаточно девочек.

- Хозяин-барин, - с ухмылкой ответил Константин, убирая, наконец, руки, - моё дело предложить. Ладно, мой юный друг, давай, аккуратнее там.

- Я всегда аккуратно, - выкрикнул парень, уже почти у самых ворот.

В ответ Константин лишь одобрительно потряс кулаком.

Всё это время Лиза сидела в коридоре, до боли сжав виски, и каждые пять секунд бросала взгляд на часы. Казалось, прошла целая вечность, к тому моменту, когда Илья наконец-то показался в дверях. Она вытянулась в струнку и затаила дыхание, а он лишь молча, и опустив глаза, стремительно прошёл в туалет, по дороге небрежно бросив «Извини!». Лиза не поверила своим ушам. Она закрыла лицо ладонями, глубоко вздохнула, поморщилась и помотала головой. Этого просто не может быть.

Тем временем, Илья забежал в туалет и открыл кран. И как ему это удалось? Он вытянул перед собой руки – ходят ходуном. Посмотрел в зеркало – нижняя губа беспомощно подрагивает, позволяя зубам отбивать барабанную дробь. Он никак не мог отдышаться.

«Нет, так не годится! Мужик ты, в конце концов, или кто?! Соберись, блин! Держи марку перед пацанами!»

С этой мыслью парень шумно выдохнул, и подставил голову под ледяную воду, яростно, докрасна растирая лицо и ероша волосы. Потом набрал немного воды в рот. Выплюнул. Снова посмотрел в зеркало.

«Всё позади. Всё нормально. Сам виноват. Выслушал, обтёк, и пошёл дальше. Ты здесь «папаня», ты здесь авторитет. Соберись, твою мать!» - завершил он, со всей силы стукнув по краям раковины так, что боль в руках наконец выкинула из головы все лишние переживания. Он расправил плечи, и, как ни в чём не бывало, вышел из туалета. Лиза снова дёрнулась.

- Я серьёзно. Прости меня! – сказал он намного увереннее, чем в первый раз, и прошёл мимо неё в класс.

Однако ответа не последовало, так как Лиза пребывала в глубочайшем шоке от происходящего. Тем не менее, он как бы извинился, и даже дважды, а значит, инцидент можно было считать исчерпанным.

А впереди были летние каникулы и выпускной класс.

Глава 6

Лето пролетело, как один день, и наступил последний учебный год в школе. Последний год, когда они каждый день будут бок о бок, в независимости от того, какие между ними отношения, какая на улице погода, какие лунные сутки, и как сходятся или не сходятся звёзды. Хотят они этого или не хотят, но этот год был ещё их. Ещё была возможность наладить отношения хотя бы до нейтральной точки, чтобы распрощаться на позитивной ноте.

Так и произошло. Весь год они спокойно общались, как ни в чём не бывало, шутили, смеялись, играли после уроков в «Мафию»… к концу года их класс даже окрестили самым дружным в школе. Всем было жаль с ними прощаться, ведь, помимо самого дружного, они были ещё и самым спортивным, самым музыкальным, и, по сути, вообще самым «звёздным» классом. Но выпускной неумолимо приближался. Пришло время определяться с местом его проведения, и Лиза невзначай обмолвилась о том, что её сестра уезжает отдыхать, и поэтому весь дом только в её распоряжении. Поступило вполне логичное предложение - отмечать выпускной у Лизы - которое все с удовольствием поддержали.

И вот, настал день Х, и одиннадцать уже бывших школьников были готовы к тому, чтобы веселиться до самого утра. Мальчишки бодро таскали из багажника пакеты с продуктами и ящики с алкоголем, девчонки накрывали на стол, расположившийся на полянке под ветвистой яблоней…в общем, торжество обещало быть грандиозным. К тому же, у Ильи была с собой гитара, а это было ещё одним подтверждением того, что скучать им точно не придётся.

Время летело незаметно, за то заметно росло число пустых бутылок. И вот, спустя несколько часов после начала всеобщего торжества, Илья подошёл к Лизе, сидящей на качелях, присел на корточки, и, почесав затылок, как будто между прочим, изрёк:

- Слушай…тут сейчас два кента приедут…откроешь им ворота?

- Что? Илья, мне не нужны чужие люди в доме!

Лиза была недовольна. Буквально взбешена. Какое он имеет право приглашать в её дом непонятно кого, даже не спросив, а просто оповещать её об этом постфактум?!

- Нет! – чётко и ясно сказала она, и хотела было продолжить качаться, но Илья схватил её за ноги, не позволяя сделать ни единого движения.

- Лизочек! Ну, пожалуйста! Я сам этого не хотел, они напросились. Они совсем немного побудут, а потом ты с чистой совестью сможешь их выставить! Я проконтролирую, чтобы они хорошо себя вели, обещаю!

Лиза недовольно закатила глаза.

- Ну, л-а-а-а-дно… - протянула она, - Только если недолго.

- Лизонька! Ты самый лучший человечек на свете!

С этими словами он переместил свои руки с её колен на шею, и крепко чмокнул в правую щёку. И убежал. Лиза опешила от такого выпада, приложила руку к щеке, и ещё долго не могла прийти в себя от произошедшего.

Уже совсем стемнело, когда один из парней пошёл в круглосуточный магазин за пивом и не вернулся. Его не было, наверное, больше часа, хотя до магазина было идти максимум минут пятнадцать, а когда он, наконец, пришёл, то оказалось, что он в совершенно невменяемом состоянии, весь мокрый с головы до пят, и еле держится на ногах. Естественно, что все тут же окружили его, и начали расспрашивать, в чём дело.

- Я, кажется, хачика убил… - промямлил он, - Ик!

- Чего??? – не веря своим ушам, переспросил Илья.

- Ну…короче…это…там было так… - начал объяснять бедолага с заплетающимся языком, - Я, значит, пошёл в магазин, купил полный пакет пива…выхожу…а там…он…стоит, значит…ну…слово за слово…он мне, короче, бутылку об башку разбил…а я его…ну это…то есть…толкнул…а он башкой своей об бордюр…хрясь…и это…прежде, чем отключиться, говорит такой значит: «Сейчас мои братаны приедут, они тебя ушатают»…и всё…и того…

- Твою мать, Саня! Там же сейчас такое начнётся! Менты приедут, проблем не оберёшься! Пойдём быстрее туда, пока не поздно! Сами разберёмся!

И группа парней испарилась с вечеринки. Лиза в этот момент была на заднем дворе, поэтому ничего об этом не знала, и, когда ей рассказали, она побледнела как смерть, и ей стало нехорошо.

- Лиза, Лиза! Всё нормально? – подбежала к ней школьная подруга по имени Таня, и усадила её на садовый диван. – Ты чего?

- Ночь, темно, они пьяные, пошли непонятно куда, непонятно зачем…вернее, конечно, понятно зачем, но от этого не легче. Какие-то хачики, какие-то менты…что вообще происходит?! – Лиза была на взводе, и чуть ли не срывалась на слёзы. Ещё немного, и у неё началась бы истерика, но Таня принесла ей стакан соку, подлив туда немного водки (так как вообще, Лиза не пила ни грамма спиртного сегодня, да и в принципе), и начала её успокаивать. Мол, не переживай, Илюха всё уладит, это же Илюха, они скоро придут.

Но это «скоро» произошло только во втором часу ночи. Ещё более пьяная, и ещё более не стоящая на ногах компания ввалилась в ворота с победоносными криками. Как оказалось, они быстро уладили всё миром, а всё оставшееся время просто на просто отмечали с лицами кавказской национальности примирение и дружбу народов. У Ильи наконец-то наступила кондиция для песен, он взял гитару, и начал наигрывать какую-то неизвестную, но очень красивую мелодию. Говорит, сам сочинил.

Лиза растрогалась благополучным возвращением бойцов с фронта, тут же остро почувствовала, что, возможно, они больше не увидятся, да ещё и музыка такая красивая…в общем, водочка сделала своё дело. Она опустила голову Тане на плечо, заслонила лицо своими длинными льняными волосами, и горько зарыдала, обняв подругу.

Когда взгляд Ильи упал на это зрелище, он не выдержал, отставил гитару, подошёл к Лизе, поднял её, обняв за плечо, и повёл на задний двор.

- Ну, что ты плачешь?

Лиза лишь помотала головой, глотая слёзы.

- Ну, расскажи мне, что тебя беспокоит…пожалуйста.

- Мои чувства к тебе, вот, что меня беспокоит! – выдавила она сквозь слёзы, - Неужели ты не видишь, не чувствуешь, что я к тебе испытываю?

Они остановились у старого сарая. Он с сожалением посмотрел на неё…а потом неожиданно прижал к бревенчатой пыльной стене, впиваясь в заплаканные глаза. Это подействовало на неё как ушат холодной воды, она тут же перестала плакать, и уставилась на него, как на умалишённого. Тогда он слегка улыбнулся, выдохнул, и усадил её на ступеньки.

- Пойми же ты, - начал он осторожно, - насильно мил не будешь! Я не могу быть с человеком, которого не люблю. Ни богатство, ни статус…ничего не имеет значения, понимаешь, ничего, кроме любви! Прости… - осёкся он, опустив голову, - Ну, не моё ты! – а потом, вдруг подняв на неё глаза, продолжил, - Но, я уверен, ты обязательно встретишь человека, который тебя полюбит, которого полюбишь ты…и вы будете непременно счастливы! Ну, зачем тебе я? – а потом, поняв, что ничего хорошего он сейчас не сказал, попытался исправиться, - Но ты знай, что, если тебе что-нибудь понадобится…помощь там…что угодно! Ты всегда можешь мне позвонить, в любое время дня и ночи, и я сразу же приеду, и помогу, чем смогу! Ты будешь учить моих детей музыке… - он уже сам не понимал, что он говорит, но понимал, что обязательно надо что-нибудь говорить, иначе она опять начнёт плакать. – А хочешь, я сейчас встану перед тобой на колени и ещё сто раз попрошу прощения за то, что нахамил тебе тогда? Пусть этот Костя приезжает, пусть приезжают его ребята из сборной…мне ничего не страшно! Я виноват перед тобой, бесконечно виноват!

Но от этих слов Лизу затрясло ещё больше, и она не могла сдерживать эту дрожь. Стучали даже зубы, она не могла вымолвить ни слова. Илья почувствовал её дрожь, и взмолился:

- Ну, не дрожи ты так, пожалуйста! Прошу тебя, успокойся!

Но она как будто не слышала. Тогда ему пришлось прибегнуть к единственной, крайней мере, которая могла прийти в его пьяную голову. Он просто поцеловал её. В губы. Это не был страстный поцелуй взасос. Они лишь слегка соприкоснулись губами. Но всё её тело пробило электрическим током. Неужели он не понимает, каково это, чувствовать его так близко в первый, и, возможно, в последний раз. Неужели он не понимает, что от этого только хуже, что он даёт, если не мозгу, то сердцу, глупую призрачную надежду на что-то, что никогда не сбудется. Боль и счастье перемешались в девичьем сознании.

Всю ночь он спал на улице, на садовом диване, а к утру, когда уже начало светать, поднялся к ней в комнату, чтобы разбудить своего темноволосого друга, который спал там же со своей девушкой Таней. Но, прежде, чем сделать это, он снова обратился к Лизе с мольбой о прощении.

Прощать было за что…а можно было бы даже и не прощать вовсе. Но, как ни странно, в её сердце не было ненависти к нему ни одной секунды за всё то время, что они были знакомы.

Спустя месяц по посёлку прошёл слух, что Илья пропал. Кто-то говорил, что он странствует, кто-то говорил, что он в местах, не столь отдалённых…ясно было одно: почти наверняка, он больше никогда сюда не вернётся.

Часть II "ФУГА"

Пролог

Прошло четыре года. Боль немного поутихла, но, тем не менее, шрам в сердце Лизы остался (может даже навсегда?), и периодически давал о себе знать. Воспоминания обрушивались с новой силой, и боль снова становилась нестерпимой. В такие моменты она посвящала ему песни и стихи, от которых по всему телу пробегали крупные мурашки, а из глаз струились горячие слёзы.

На последнем курсе колледжа она начала ходить на всевозможные тусовки, и, кажется, пронзительные крики её сердца, наконец-то замолчали. По прошествии четырёх лет, жизнь стала потихоньку налаживаться, и Лиза, кажется, даже была готова впустить в своё сердце новую любовь, чтобы окончательно замаскировать оставшийся там рубец.

В юридическом колледже отгремел выпускной, и наступило такое долгожданное лето. Этим летом обязательно произойдёт что-то судьбоносное! Лиза была в этом уверена, и проводила каникулы в трепетном предвкушении…

Глава 1

Был уже довольно поздний вечер. Капли дождя отбивали дробь по подоконнику и, словно слёзы, стекали по окну. Зарево обрамляло иссиня-чёрные тучи, и от этого они казались ещё мрачнее. Время от времени, раздавались грозные раскаты грома, после чего небо разрезала ветвистая молния. Ветер заставлял макушки деревьев ходить ходуном из стороны в сторону. Немногие люди, по вынужденной необходимости, выдернутые из своих уютных жилищ в этот промозглый вечер на улицу, спешили поскорее разобраться со своими делами, кутаясь в плащи и ускоряя шаг. В некоторых окошках аккуратненьких домиков на Луговой улице теплился свет.

Одно из этих окошек принадлежало Лизе. Она сидела в своей комнате при тусклом свете настольной лампы, и что-то увлечённо сочиняла, нежно касаясь тонкими пальцами фортепианных клавиш, и не обращая никакого внимания на непогоду. Её длинные волосы цвета льна спадали на нотные листы. Она быстрым движением руки откидывала локоны и усердно что-то записывала. Потом снова трогала клавиатуру, и снова записывала. Часы, громко тикали в унисон с сердцем девушки. Казалось, она вот-вот найдёт звуки, способные отразить состояние её тонкой чувствительной души в настоящий момент. Но чего-то не хватало, какой-то мелочи, изюминки, финального аккорда. И только ей казалось, что она нашла её, как та снова ускользала от неё.

Но вдруг, после очередного раската грома, дверь комнаты распахнулась, с силой ударяясь о стену, и в комнату ворвалась Лизина старшая сестра. Кира была худой брюнеткой лет тридцати со сверкающими карими глазами. Кулаки её были сжаты, а между изогнутых чёрных бровей пролегла глубокая морщинка. Грудь резко вздымалась и опадала от прерывистого дыхания. Музыка стихла. Пианистка уставилась на сестру широко распахнутыми серебристо-серыми глазами, лишь изредка моргая пышными ресницами.

- Елизавета! – наконец истерично взвизгнула брюнетка. Её голос прозвучал настолько громко и пронзительно, что тут же выкинул из головы пианистки все вереницы нот, которые кружили там, норовя сложиться в мелодию. – Ты видела, который час? Сколько можно долбить по этим чёртовым клавишам? Я прихожу с работы уставшая, и хочу тишины! Я спать хочу, в конце концов! Как же ты меня достала! С малых лет бренчишь и бренчишь!

Кира работала в крупной торговой компании, и поставщики неустанно мотали ей нервы: то задержат поставку, то не довезут энную часть товара, то привезут просроченное. Естественно, что за долгие десять лет работы нервная система девушки пошатнулась, и, придя домой после тяжёлого рабочего дня, ей хотелось бы тишины и покоя, а тут младшая сестра с монотонными мелодиями фортепиано. Звуки стучали по голове, как отбойный молоток, отчего желчный раствор раздражения и злости закипал внутри, и, достигая, наконец, своего апогея, вырывался наружу яростными высказываниями. И так изо дня в день.

Не успела Елизавета ничего возразить, как Кира подбежала к инструменту, со всей силы хлопнула крышкой и, схватив все сестринские записи, смяла их и кинула об стенку. Затем, повернувшись на пятках и резким движением откинув смоляные волосы, исчезла из комнаты так же быстро, как появилась.

Тем временем, её сестра бросилась поднимать листы с нотами. Сидя на коленях, она разглаживала их как могла. Слёзы падали на бумагу, и от этого чернила расплывались.

- За что? За что она так со мной? – шептала Лиза, выравнивая тонкими дрожащими пальцами линии складок в своих записях.

Через некоторое время, расправив их в большей или меньшей степени, она разложила листы в правильной последовательности, вытерла слёзы рукавом нежно-розового халата и, чуть слышно, дабы не вызвать снова гнев сестры, подошла к окну и раскрыла его нараспашку. Комната сразу наполнилась ночной прохладой. Лиза вдыхала этот чудесный воздух после грозы полной грудью, и постепенно успокаивалась. В окно, устрашающе выглядывая из-за туч, светила полная луна, дождь уже почти перестал, и редкие капли время от времени ударялись о подоконник.

Постояв немного у открытого окна и успокоившись, девушка подошла к письменному столу, взялась за металлическую ручку, сверкающую в свете луны, и открыла тяжёлый деревянный ящик. Там было много всякого хлама: не заточенные простые карандаши, шариковые ручки, блокнот, какие-то книги…Она взяла одну из этих книг. На тёмно-синей обложке серебряными буквами было напечатано «Гражданское делопроизводство. Учебное пособие для средних профессиональных учебных заведений». Девушка раскрыла учебник, вложила в него ноты, и забросила обратно в ящик.

Приложив руки к лицу и потерев глаза, она пробормотала: - Невыносимо! – и, скинув халат, навзничь упала на кровать.

Сон её был неспокойным. Ей снилось, что сестра находит спрятанные в учебнике ноты, бросает их в пламя камина, они горят, в последний раз, выкрикивая свою мелодию, и превращаются в пепел. Последняя нота ещё долго болезненным эхом отдаётся в её ушах. А сестра смеётся. Звонко, раскатисто, злобно. Этот смех оглушает Лизу. Она прижимает ладони к ушам, чтобы не слышать его, но он продолжает звучать в её голове всё громче.

Тут картина сменяется. Она стоит перед экзаменационной комиссией и пытается сдать ненавистный гос. экзамен. Мысли путаются в голове, слова вылетают бессвязными обрывками, и вот она уже сидит в зале суда на скамье подсудимых. В голове всё гудит, она может различать только отдельные слова «Согласно статье…в следствие преступного деяния…действующее законодательство… юрисдикционный орган…обвиняемая…ВИНОВНА!».

Руки заведены за спину и скованны наручниками, по бокам конвой. Её куда-то ведут. Она пытается сопротивляться, бежать, кричать, но всё без толку. Её кидают в холодную, грязную камеру, и она так и остаётся лежать на бетонном полу, содрогаясь всем телом. Затем приоткрывает глаза и видит: в камере, которая мгновением ранее была пустой, теперь сидит молодой человек. Его светлые волосы спадают на лицо, почти закрывая серебряно-серые глаза, полные нежности и жалости. Он начинает напевать невероятно красивую мелодию, и уже через несколько мгновений она звучит в Лизиной голове целым симфоническим оркестром. Лицо парня и мелодия, которую он напевает, кажутся Лизе отдалённо знакомыми, но она не может вспомнить, откуда.

После того, как прозвучал финальный аккорд, Лиза резко открыла глаза и вскочила с кровати. Близился рассвет, и потому комната уже не была погружена во тьму. В этой предрассветной полумгле она принялась искать в ящике письменного стола тот самый учебник, в котором она прятала ноты. Ещё некоторое время она потратила, судорожно ища ручку, или карандаш, или хоть что-нибудь, чтобы записать только что пришедшую ей мелодию. Наконец, найдя, она бросилась с листами бумаги к подоконнику, чтобы хоть как-то различать в полумраке линии нотного стана. Карандаш заскользил по бумаге с невероятной скоростью, и вскоре Лиза дописала то, что только что услышала во сне. Пробежавшись глазами по написанному, и удостоверившись в том, что всё правильно записала, девушка наконец-то со спокойной душой легла спать.