Kitabı oxu: «Яичница на утюге»

1

Резкий телефонный звонок неожиданно прорезал тишину вечерней квартиры. Оксана вздрогнула и рванула в прихожую, отбросив уютный плед, прикрывавший её ноги, и не обратив ни малейшего внимания на полетевшую на пол книжку в яркой обложке. Ещё не хватало, чтобы этот драный звонок разбудил бабулю. Она не так давно уснула, Оксана слышала, как она ворочалась на своей кровати. И у неё, кажется, опять болело сердце. Девушка успела схватить трубку на третьем сигнале.

– Дрова нужны? – донёсся до неё не совсем трезвый мужской голос.

– Нет, – рявкнула Оксана, скривившись от возмущения.

– Напрасно вы так, милая барышня, – с сожалением откликнулся голос на том конце провода, – грубиянкам информации не даю.

И в трубке зазвучал отбой.

– Кто там, Оксанушка, – тревожно спросила из своей комнаты бабушка, – случилось что?

Вот этого только и не хватало. Беспокоить бабушку на ночь было совсем ни к чему.

– Ничего страшного, бабуля, – она заглянула в бабушкину норку (иначе и не назовёшь комнатку три на два метра), – какой-то идиот развлекается. Ты спи, спи.

Бабушка послушно кивнула головой и закрыла глаза – она вовсе не хотела волновать внучку тем, что сердце сильно забилось, и боль вернулась опять. Таблетку она потихоньку проглотит потом, когда Оксана уйдёт к себе.

Оксана же подошла к кровати, наклонилась и нежно поцеловала бабушку в морщинистую щёку, от чего боль в сердце, кажется, попустила. Может, и без таблетки обойдётся? Потом тихо прикрыла дверь и по дороге в свою комнату выдернула телефонный шнур из розетки – мало ли кому ещё придёт в голову поразвлекаться поздними звонками.

Вторжение незваного телефонного гостя в тишину вечерней квартиры разрушило царивший в ней мягкий уют. Оксана прошлась по комнате, подняла с полу книжку, сложила отброшенный плед. Читать больше не хотелось. Стало как-то неспокойно на душе. Чаю выпить, что ли?

Девушка вышла на кухню, выглянула в окно на занесённый снегом двор, закипятила чайник и устроилась с чашкой на стареньком, давно продавленном диванчике. Чай, однако, вернул ей душевное спокойствие и, понаблюдав немного в окно за прогулкой дворовой кошки Машки, вынюхивающей что-то возле куста сирени, Оксана отправилась спать.

Утром, проснувшись, как всегда, в мрачном расположении духа, – рассудительность и спокойствие приходили к ней обычно после первой чашки кофе, – Оксана подошла к плите и открыла газ. Привычного звука не последовало. Она недоумённо посмотрела на плиту, потом на свои руки – всё было на месте, как всегда, только конфорка не зажигалась. Она попробовала другую, потом третью. Все резервы были исчерпаны, результат оставался отрицательным. Оксана потрусила головой и попробовала ещё раз, но с тем же эффектом. Вот это да! Такого в её жизни ещё не было. Они с бабушкой жили в этой квартире уже много лет, и никогда не испытывали никаких неудобств с газовой плитой. Такого подвоха Оксана не ожидала. Она ненадолго задумалась, потом отправилась в свою комнату и извлекла из нижнего ящика комода кипятильник в чехольчике – верный спутник её редких поездок за пределы родного города. Быстренько сделала кофе себе и чай бабушке в маленький видавший виды пол-литровый термос. Соорудила два бутерброда и, поставив один из них на столе, прикрытый мисочкой, принялась за скудный завтрак.

«Конечно, можно было бы соорудить яичницу на утюге, – подумала она, – а что? Разогреть, как следует, старенький утюг и, держа его в левой руке, правой поставить на перевёрнутую кверху подошву сковородку. Третьей руки нет, поэтому придётся яйца бить на холодную поверхность». Она усмехнулась. Чувство юмора, это было именно то, что всегда спасало её в жизни. Иначе с её родителями она давно бы уже оказалась в сумасшедшем доме.

«И вся моя жизнь в последние годы очень напоминает как раз эту самую яичницу на утюге», – подумалось грустно, но без печали.

Уходя на работу, Оксана заглянула к бабушке, сообщила ей о положении дел и обещала узнать, что такое произошло с безотказным газоснабжением.

– Я тебе обязательно позвоню, бабуля, – пообещала она, уносясь на работу. Времени было в обрез.

Сделав неотложные утренние дела на своём рабочем месте, Оксана позволила себе отвлечься от нужд быстро ставшего родным трудового коллектива и позвонила в несколько инстанций. Ситуация обрисовалась малопривлекательная. Их старенький четырёхэтажный дом, стоящий на задворках красивых новостроек, относился к какому-то малопонятному ведомству, название которого почему-то не задерживалось в голове у Оксаны. Ведомство было очень обязательным и всегда предупреждало жильцов обо всех непредвиденных ситуациях – ну, там, воды не будет, света или ещё чего-нибудь. Вчера как раз нужно было предупредить, что на сегодняшний день весь микрорайон отключается от газового снабжения, поскольку что-то там случилось на магистрали. Ответственная сотрудница Татьяна Васильевна обзвонила почти всех жильцов дома и только несколько номеров оставила дежурному Петровичу – ей срочно нужно было забирать внука из детского садика. А Петрович вспомнил о поручении только после того, как уютно поужинал в компании с симпатичненькой чекушечкой. Он и принялся звонить.

Вот и всё! Таинственная ситуация прояснилась полностью. Но бабушка почему-то трубку телефона не брала. Это тревожило. Когда телефон не ответил в пятый раз, Оксана заволновалась всерьёз. Бабушка была очень дорога ей – единственный родной человек. И именно бабушка помогла ей преодолеть себя, чтобы начать строить новую жизнь.

Не имея больше сил терпеть это непонятное молчание телефона, Оксана попросила разрешения отлучиться на часок по неотложному семейному делу. Отказа, конечно же, не было – на работе очень хорошо знали её обязательность и трудолюбие и высоко ценили эти качества.

– Конечно, сходи, Оксаночка, если нужно, – приветливо откликнулась на её просьбу Марина Сергеевна, заведующая сектором, – и не лети как птица, успеешь, сегодня у нас ничего срочного и неотложного, к счастью, нет.

Оксана даже улыбнуться не могла, так она волновалась за бабушку. Просто поблагодарила начальницу и унеслась вихрем. В подъезд влетела взъерошенная, как воробей после драки. Открыла дверь, прислушалась. Из кухни доносились вполне мирные звуки – полилась вода, что-то звякнуло тихонько, и она услышала бабушкин голос.

– И куда запропастилась эта противная ложка? – пробормотала старая женщина. – Никогда её не найдёшь, когда нужно.

У Оксаны даже ноги ослабели от накатившего облегчения.

– Что ты ищешь, бабуля? – проговорила она, открыв дверь в кухню.

– Да ложку эту мерную, вечно её теряю, – откликнулась бабушка, а потом насторожилась, – а ты чего принеслась днём, не заболела ли?

– Нет, я в порядке, бабуля, – Оксана так и стояла, опершись спиной о дверной косяк, – я просто дозвониться домой не могла, пришла узнать, что случилось.

– А телефон и не звонил ни разу, я даже удивилась, ты же обещала узнать, что там с газом случилось, и сказать мне. Или я что-то путаю?

– Нет, всё правильно, я и узнала…

Оксана прервала сама себя и выглянула в коридор. Подошла к столику в прихожей, заглянула под него. Так и есть – она просто забыла воткнуть на место штекер. Уф! Как всё просто оказалось, а она уже бог весть какие страхи себе напридумывала, дурёха.

– Это по всему нашему микрорайону, бабуля, сегодня газа нет, и не будет до конца дня. Поломка где-то. А нас не предупредили во время. Подвыпивший дежурный вечером решил пошутить, а я его не поняла. Так что ничего страшного. Я нам сейчас яичек сварю кипятильником, мы всегда так в поездках поступали. И чаю ещё сделаю. И ничего, выдержим. А вечером буду идти с работы и куплю в кулинарии чего-нибудь готового. Ладно?

Бабушка без возражений приняла все предложения, и они перекусили, как смогли. Во всяком случае, горячего поели и чаю напились. И Оксана унеслась на работу.

2

Сколько себя помнила, Оксана всегда была серой мышкой, скромной и застенчивой. Всегда трудно сходилась с незнакомыми людьми, даже со своими ровесниками. И никогда не имела близких подруг – она была неинтересна девочкам из класса, поскольку на тусовки не бегала, тайком от взрослых не покуривала и мальчиков не привлекала. И никогда не умела постоять за себя. Даже в детском саду, бывало, когда более шустрые и бойкие ребятишки отнимали у неё игрушки, она не кричала, не жаловалась, а просто тихонько садилась в сторонке и молча глотала слёзы. Воспитательницы её жалели, старались поддержать и чем-то порадовать. И были очень довольны, когда на маленьком личике появлялась робкая улыбка, зажигающая мягким светом наивные детские глаза и вырисовывающая милую ямочку на левой щёчке. Все они знали, что девочка растёт без родителей, и воспитывает её бабушка – не старая ещё одинокая женщина, работающая в какой-то конторе с очень строгим начальством. И когда женщина не успевала во время забрать девочку из садика, на неё обычно не сердились. Кто-то из персонала всё равно оставался на месте, и Оксанка дожидалась бабушку, сидя на маленьком стульчике, готовая в любой момент сорваться и кинуться ей навстречу. Бабушка была единственной постоянной величиной в жизни девочки.

Нет, конечно, как всякий ребёнок, Оксанка имела и мать, и отца. Но оба они почему-то начисто забыли, что сообща произвели на свет эту девочку и, разбежавшись, активно строили личную жизнь, гордясь друг перед другом своими достижениями на этом фронте. В итоге её мать была замужем уже, кажется, в третий раз, а отец и того больше. Точных сведений ни у подросшей Оксаны, ни у бабушки не было – отца они не видели с того самого дня, когда, матерно выругавшись и хлопнув дверью, он покинул квартиру тещи, пригласившей молодых для примирения. Оксанке было тогда полтора годика. Мать изредка появлялась на их горизонте. Бывала она разная. Когда несчастная и зарёванная, и тогда он просила у бабушки денег. А когда и довольная, сытая и лоснящаяся, но денег оставить не догадывалась. Так и жили вдвоём пожилая женщина и маленькая девочка, любящие друг друга и верящие в то, что их маленький мир прочен и нерушим.