Kitabı oxu: «Встреча Истинных»

Глава 1. Вставай

— Мы вам перезвоним, мисс Тейт.

Она улыбнулась. Не той улыбкой, которой улыбаются, когда верят обещанию. Другой — вежливой, взрослой, идеально отработанной за последние месяцы.

— Конечно. Спасибо за встречу.

Мужчина напротив поднялся и протянул руку. Она пожала её спокойно, собрала резюме и вышла из переговорной, не позволив себе обернуться. В лифте она осталась одна. Цифры над дверью побежали вниз. В зеркальной стене отражалась Дион Тейт — тридцати восьми лет, тёмные брюки, светлая блузка, волосы собраны аккуратно, макияж почти незаметный. Всё правильно. Всё профессионально. Всё как у человека, который меняет работу. Никто из тех, кто сидел напротив неё последние сорок минут, не мог знать, сколько усилий ей потребовалось, чтобы вообще снова оказаться здесь.

На середине собеседования голос начал уставать. Совсем немного — человек, который не знал, на что обращать внимание, ничего бы не заметил. Она заметила. Сделала паузу, будто обдумывала вопрос, отпила воды и продолжила чуть медленнее. Когда-то необходимость рассчитывать собственный голос привела бы её в ярость. Теперь она рассчитывала. Тело давно перестало быть территорией, которой можно командовать одним: я сказала — значит, делай. Этому уроку жизнь научила её слишком хорошо.

Лифт остановился на первом этаже. Стеклянные двери разъехались, выпуская её в просторный прохладный холл, где смешивались аромат дорогого кофе и едва уловимая цитрусовая свежесть. Через несколько секунд тяжёлая дверь осталась за спиной, и Нью-Йорк обрушился на неё сразу всем: августовской жарой, гулом машин, голосами, запахом еды с уличной тележки и человеком, который едва не снёс её плечом, потому что куда-то очень торопился.

— И тебе хорошего дня, — тихо бросила она ему вслед.

Болезнь многому её научила. Но характер оставила при ней. На углу загорелся красный. Дион остановилась вместе с толпой. Рядом женщина разговаривала по телефону, размахивая свободной рукой. Кто-то за спиной смеялся. Мужчина в безупречном сером костюме смотрел на часы так, словно лично Нью-Йорк был виноват в задержке светофора. Она поймала своё отражение в витрине. Нормальная. Это слово когда-то раздражало. Сейчас временами звучало почти роскошно. Нормально стоять. Нормально идти. Нормально устать после собеседования, а не после душа. Нормально раздражаться на светофор.

Телефон в сумке молчал. Она не стала проверять. «Мы вам перезвоним» давно перестало означать, что кто-то действительно собирается перезванивать. За последние месяцы сценарий повторялся с неприятной точностью. Резюме нравилось. Опыт нравился. Собеседование назначали быстро. Разговор проходил хорошо — иногда настолько, что она уже видела по лицу человека напротив: подходит. Потом наступала пауза. А затем тишина. Три года выпадали из резюме слишком заметным белым пятном. Если бы они только знали, чем были заполнены эти три года. Впрочем, нет. Не хотела она, чтобы знали. Дион дождалась зелёного сигнала и пошла дальше.

Когда-то работа была той частью её жизни, где остаться незамеченной было почти невозможно. Она не умела быть удобной: спорила с руководителями, если считала решение глупым, требовала результата от команды и говорила то, что думала. Её любили и терпеть не могли — иногда одновременно. Один заместитель директора назвал её «девушкой с зубами». Дион только рассмеялась: чужие кресла её не интересовали, а на предложение занять должность выше она первой спросила бы, действительно ли справится.

Карьера уже успела несколько раз проверить её характер. На первой работе Дион исправно выполняла поставленные планы и была уверена, что движется к обещанному повышению. Но вместо него её неожиданно попросили уйти, так и не объяснив причины. Первая работа стала для неё горьким опытом: она впервые поняла, что хороших результатов бывает недостаточно. На следующем месте конфликт с директрисой закончился увольнением, причём распоряжение та отдала из другого города. Задело не само решение, а трусость: Дион предпочитала, чтобы ей говорили всё в лицо. Через два месяца она уже работала в другом банке.

Там она продержалась около двух лет, пока очередное слияние не привело новое руководство. Через три дня после объединения Дион ушла. Почти сразу выяснилось, что мужчина, с которым она была, всё это время встречался с другой и собирался на ней жениться, но отпускать Дион тоже не хотел. Три месяца без работы, разрушенные отношения и полное непонимание будущего впервые заставили её почувствовать себя на дне.

В сентябре 2018 года она сходила к ясновидящей, в ноябре собрала чемодан и уехала в другой город. В январе 2019 года снова вышла на работу в банк. В 2021-м произошло третье за её карьеру слияние, и на этот раз Дион решила не убегать: если от объединений всё равно не спрячешься, хотя бы одно нужно пройти до конца. После него она проработала ещё около года. А потом заболела.

Так тяжело, что прежние увольнения, скандалы, измены и переезды внезапно стали проблемами из другой жизни. Но тогда проявилось главное: сколько бы раз Дион ни сбивали с ног, через некоторое время она всё равно начинала искать, за что ухватиться, чтобы подняться. Дион усмехнулась своим мыслям и свернула к кофейне. Прохлада внутри заставила на секунду прикрыть глаза. Пахло свежемолотым кофе, корицей и выпечкой.

— Американо, пожалуйста.

— Простите?

Она повторила чуть громче. Голос выдержал. Маленькая победа, о которой никто вокруг не знал. С чашкой кофе она устроилась у окна. Достала телефон. На экране — две вакансии, сообщение от рекрутера и реклама приложения знакомств, которую алгоритм почему-то решил показать сегодня. Дион посмотрела на последнюю.

— Даже не надейся.

Парень за соседним столиком поднял голову. Она встретилась с ним взглядом.

— Я не вам.

Он улыбнулся. Красивый. Лет тридцать пять. Тёмные глаза, хорошая улыбка. Раньше она, возможно, задержала бы взгляд чуть дольше. Просто из интереса. Посмотреть, подойдёт ли. Что скажет. Сможет ли выдержать ответную игру. Она прекрасно знала, что нравится мужчинам. И когда-то любила это знание. Чуть поддеть. Чуть оттолкнуть. Проверить, вернётся ли. Если мужчина терялся — становилось скучно. Если отвечал — интереснее. Только финал почти всегда был одинаковым. Даже находясь в отношениях, она иногда смотрела на человека рядом и не могла представить следующую картинку. Дом. Семью. Себя рядом с ним через десять лет. Не видела.

После болезни изменилось многое. Но способность почти сразу чувствовать, видит ли она себя рядом с этим мужчиной дальше сегодняшнего дня, осталась. Только теперь Дион перестала спорить с этим внутренним ощущением. Парень за соседним столиком снова посмотрел в её сторону. Дион улыбнулась ему — просто улыбнулась — и отвернулась к окну. Нет. Не потому, что с ним было что-то не так. Просто не её. Странно, насколько быстро она это чувствовала. Иногда шла по улице и почти машинально всматривалась в мужчин. Не он. Тоже нет. А однажды, во время медитации, увидела другого.

Не лицо — его она потом почти не могла восстановить. Запомнилось другое: высокий мужчина, широкие плечи, чёрные волосы, костюм. Но даже не внешность удержалась в памяти сильнее всего.

Его энергия.

Холодная, собранная, непроницаемая. Энергия человека, которому не требовалось доказывать собственную силу — она и без того ощущалась рядом с ним. И именно это поразило Дион сильнее всего: рядом с ним её собственная энергия не сжималась, не становилась тише, не пыталась подстроиться.

Напротив, впервые она почувствовала рядом силу, равную ей по масштабу.

Он не подавлял её своим присутствием и не терялся рядом с ней. В нём ощущалось достаточно внутренней мощи, чтобы выдержать её темперамент, амбиции, характер — всё то, что составляло её саму и что она столько лет училась не уменьшать ради других.

И Дион вдруг поняла: вот кто ей под стать.

Не тот, рядом с кем придётся становиться удобнее. Не тот, кого придётся беречь от собственной силы. Не тот, рядом с кем снова придётся занимать меньше места.

Рядом с ним она могла остаться собой. Целиком.

После медитации Дион долго сидела с закрытыми глазами, удерживая это ощущение, а потом сказала вслух:

— На меньшее я больше не согласна.

С тех пор стало удивительно спокойно. Если такого мужчины не существует — значит, будет одна. Одиночество она уже пережила в гораздо более страшной форме. А если существует… Она сделала глоток кофе. Тогда пусть сам как-нибудь найдётся.

К вечеру усталость всё-таки взяла своё. Вернувшись домой, она переоделась, собрала волосы в привычную шишку и наконец позволила себе расслабиться. На кухне достала лекарства, налила стакан воды и на несколько секунд задержала взгляд на таблетках. Когда-то их было столько, что один вид вызывал отвращение. Высокие дозы остались в прошлом. Поддерживающая терапия — нет. С этим она больше не торговалась.

Запила таблетки водой и задержалась у кухонного окна. Внизу жил вечерний Нью-Йорк. В окнах напротив зажигался свет. Кто-то готовил ужин. Кто-то ругался. На одном из балконов мужчина поливал цветы, совершенно не замечая города вокруг.

Три года назад Дион была уверена, что, если однажды снова сможет нормально ходить, говорить, жить без постоянного ощущения катастрофы, будет благодарна за это каждую секунду. И она была благодарна. Себе. Врачам. Родителям. И своему роду, который, как она верила, не отпустил её тогда, когда одной ногой она уже стояла где-то по ту сторону, а второй ещё цеплялась за этот мир.

Иногда, вспоминая больницу, она до сих пор мысленно говорила им спасибо. Не просила ничего. Просто благодарила за то, что вытащили. За то, что оставили здесь. Только со временем оказалось, что остаться в живых ей мало. Дион хотелось жить.

Хотелось снова работать. Зарабатывать свои деньги. Самой платить за квартиру, а не знать, что аренду каждый месяц закрывают родители. Хотелось перестать рассчитывать жизнь от одного пособия по инвалидности до другого и снова чувствовать себя взрослой женщиной, которая стоит на собственных ногах — во всех смыслах.

Когда-то само слово «инвалидность» оскорбляло её почти физически. Она долго не могла примерить его на себя, словно вместе со статусом ей выдавали новое определение, перечёркивавшее всё, чем она была до болезни. Потом внутренний банкир всё-таки взял верх. Если уж государство официально признало, через что ей пришлось пройти, глупо было с гордостью отказываться от положенных льгот и пособия. Практическая сторона вопроса немного примирила её с ненавистным словом. Совсем немного.

Но пособие оставалось пособием. Родительская помощь — родительской помощью. А ей хотелось открыть банковское приложение, увидеть там свои заработанные деньги и снова знать: это моя жизнь, и я сама за неё плачу.

Оказалось, человек удивительно быстро привыкает даже к чуду. Сначала она просила только оставить её в живых. Потом — дать возможность встать. Ходить. Говорить. Вернуться домой. А теперь хотела работу. Денег. Нормальной жизни. Иногда — мужчину. Иногда — чтобы вообще никто её не трогал. И, пожалуй, именно эта человеческая ненасытность радовала больше всего. Она возвращалась.

На столе в гостиной лежала колода карт. Рядом — чёрный блокнот со снами. Дион скользнула по нему взглядом. Когда-то сны приходили: вещие, странные, иногда настолько яркие, что после пробуждения ещё несколько минут приходилось вспоминать, где именно находится настоящая жизнь.

А потом был один сон, после которого многое изменилось. Накануне она попросила Род показать ей её собственный тотем — животное, связанное именно с ней. Ответ пришёл той же ночью. Из длинного, тяжёлого сна особенно ясно осталось одно: мужчина, который вдруг развернулся и почти невозможным движением пошёл вверх по балконам соседнего дома — уже не человеком, а грациозной пантерой. Рядом появилась кошка и двинулась вслед за ним.

Утром Дион долго восстанавливала сон по кусочкам, а потом открыла блокнот и написала два слова: «Чёрная Пантера». Страннее всего было то, что ощущение оказалось не новым. Будто она наконец дала имя чему-то, что сопровождало её гораздо дольше, чем она сама понимала. Позже память вернёт ей одну больничную медитацию, которую тогда она не умела объяснить. Но сейчас эта связь ещё не сложилась. Она прошла мимо стола. Остановилась. Вернулась.

— Только быстро.

Карты легли в ладони привычно. За последние годы они перестали быть для неё красивой игрушкой. Она не считала их абсолютной истиной и не собиралась спрашивать у колоды, что съесть на завтрак. Но иногда символы помогали услышать то, что внутри уже знала сама. Дион перетасовала.

— Что мне сейчас нужно знать?

Первая карта легла на стол. Огонь. Она чуть приподняла бровь. Вторая. Снова огонь.

— Очень содержательно.

Третью вытаскивать не стала.

— Спасибо. Исчерпывающая консультация.

Колода отправилась обратно на стол. Рядом стояла свеча. Свечи появились в её жизни позже медитаций. Сначала просто нравилось смотреть на пламя. Потом она начала читать, пробовать, очищать пространство, ставить защиты, возвращать собственную энергию — осторожно, без фанатизма и без желания объявить себя великой ведьмой после трёх купленных книг. Слово «ведьма», впрочем, нравилось ей всегда. Ещё задолго до того, как она вообще понимала, что вкладывает в него. Дион зажгла свечу и устроилась на диване. Последние месяцы сны почти исчезли. Вот это было непривычно.

Они сопровождали её столько, сколько она себя помнила. Одни стирались к утру, другие оставались внутри почти физическим воспоминанием, а некоторые спустя время неожиданно находили продолжение в реальности. Во время болезни к ним добавились медитации, образы, голоса и странное, но стойкое чувство связи с Родом.

А теперь всё замолчало.

Сначала Дион искала причину в себе, перебирала последние месяцы, пыталась понять, где могла ошибиться. Потом перестала. Возможно, она ничего не нарушила. Возможно, даже внутренней тишине иногда нужно просто дать случиться.

Музыка играла негромко. Пламя свечи качнулось. Дион смотрела на него рассеянно, пока мысли снова не вернулись к работе. Когда-то фраза «мы вам перезвоним» вообще не задержалась бы у неё в голове. Работу она всегда находила быстро. Увольнялась, злилась, переживала — а потом проходило немного времени, и появлялось новое место. С её стажем и опытом мысль о том, что её могут не взять, казалась почти нелепой.

После болезни прежние правила почему-то перестали действовать. Особенно долго она не могла понять историю со своим бывшим банком. Она ушла оттуда не потому, что провалила план или не справилась с работой. Она заболела. Там её знали. Знали, как она работает, знали её опыт, знали, что она прошла не одно банковское слияние.

После первого собеседования она действительно ждала звонка. Не перезвонили. Во второй раз история повторилась. И вот тогда Дион уже не просто расстроилась — возмутилась. Какого чёрта? Она что, за эти три года забыла, как работать? Стаж куда-то исчез? Опыт аннулировался вместе с больничным листом? Или дело вообще не в этом? Мысль, которую она старалась не трогать, всё равно возвращалась: инвалидность?

А потом бывший банк позвонил сам и пригласил её на должность главного менеджера по обслуживанию юридических лиц. Дион напомнила, что уже была у них в начале лета и ей обещали перезвонить. Женщина на том конце сказала, что всё уточнит и свяжется после обеда. После обеда телефон молчал. На следующий день тоже.

И вот что было странно: в третий раз она уже не возмущалась. Не перебирала в голове собеседование, не пыталась понять, что с ней не так. Посмотрела вечером на телефон и подумала: не перезвонили. Ну и ладно. Не каждая закрытая дверь требовала, чтобы она с разбега вышибала её плечом.

Поэтому сегодняшнее «мы вам перезвоним» уже не ранило так, как первые. Хотя лёгкое недоумение всё-таки осталось. Серьёзно? С таким стажем — и вы меня не хотите? Уголок губ дрогнул. — Ну и чёрт с вами.

Каждый раз казалось: вот теперь достаточно. Вот теперь она имеет право больше ничего от себя не требовать. Она закрыла глаза. Вспомнила больничные стены, которые не хотела вспоминать. Собственное тело, которое однажды перестало ей подчиняться. Месяцы, когда каждый шаг был победой, о которой никто не знал. Годы тишины. Одиночество. И ту часть себя, которая каждый раз говорила одно и то же: Вставай! Она открыла глаза. Пламя стало выше. Дион нахмурилась. Окно закрыто. Кондиционер выключен. Она посмотрела на свечу. Пламя опало. Ничего не происходило.

— Больше, — тихо сказала она.

Огонь поднялся. Дион замерла. Сердце ударило сильнее.

— Меньше.

Пламя послушно уменьшилось. Она выпрямилась. Нет, дело было не в слове. Она почувствовала это почти сразу. Что-то внутри неё — намерение, импульс, едва уловимое движение — происходило раньше, чем губы успевали произнести команду. Сны были снами. Медитации — медитациями. Даже голоса можно было списать на состояние между сознанием и чем-то ещё, чему она пока не знала названия. Но сейчас глаза были открыты. Она сидела в собственной гостиной. Перед ней горела совершенно обычная свеча. Дион подняла ладонь. Пламя вытянулось следом. Опустила. Вернулось. По коже прошли мурашки. Страх пришёл первым. Совсем небольшой. За ним — неверие.

А потом из глубины поднялось чувство, от которого стало труднее дышать. Узнавание. Будто всю жизнь она стояла перед закрытой дверью. В детстве прикладывала к ней ухо. Потом забыла. Потом снова нашла. Сны. Медитации. Род. Свечи. Пантера. Всё это время дверь оставалась закрытой. А сейчас с другой стороны кто-то повернул ключ. Дион смотрела на огонь.

— Погасни.

Пламя исчезло. Не уменьшилось. Не дрогнуло. Исчезло. Она побледнела и несколько секунд сидела неподвижно. Потом посмотрела на свои руки, на тонкую струйку дыма над фитилём и снова на руки. И почему-то именно сейчас вспомнила себя прежнюю — ту, которая без колебаний говорила: я сказала, значит, делай. Уголок губ едва заметно дрогнул.

— Это сейчас было из-за меня? — прошептала она, не сводя глаз со свечи.

Собственная мысль показалась настолько невероятной, что Дион тихо, нервно рассмеялась. Наверняка совпадение. Сквозняк, фитиль, что угодно. Но смех оборвался. Свеча вспыхнула снова. Сама. Улыбка исчезла с её лица.

Свеча горела. Дион смотрела на неё, не двигаясь. Ещё секунду назад фитиль был чёрным, над ним поднималась тонкая струйка дыма. Она это видела. Пламя погасло по её слову — или по её желанию, или по совпадению, которое уже начинало требовать слишком много совпадений подряд. А теперь огонь вернулся сам. Маленький. Ровный. Почти невинный.

— Очень смешно.

Голос прозвучал хрипловато. Она машинально потянулась к стакану воды, сделала глоток и снова посмотрела на свечу. Ничего. Огонь стоял спокойно. Можно было встать. Задуть его. Лечь спать. Утром решить, что устала, перенервничала после собеседования, слишком долго смотрела на пламя. Хороший, взрослый, рациональный план. Она просидела напротив ещё двадцать минут. Потом достала блокнот. На первой свободной странице написала дату. Ниже: «Свеча. Реагировала на намерение? Проверить». Задумалась. Добавила: «Не делать выводов». И только после этого погасила огонь пальцами специального колпачка. Спать легла поздно. Сна не было. Это даже разочаровало.

Последние месяцы ночи стали непривычно тихими. Дион ещё какое-то время пыталась вернуть то, что раньше приходило без усилий: медитировала перед сном, задавала вопросы, записывала редкие обрывки образов. Ответа не было. Потом она перестала ждать отклика. Если что-то замолчало, возможно, не потому, что исчезло. Возможно, ей просто дали время пожить без подсказок и научиться смотреть на происходящее собственными глазами. Теперь эта мысль казалась особенно ироничной.

Утром свеча всё ещё стояла на столе. Она прошла мимо, сделала кофе, приняла лекарства, открыла окно и проверила почту. Всё это время вчерашняя свеча оставалась где-то на краю внимания. Дион продержалась минут десять. Потом вернулась в гостиную и посмотрела на неё.

— Ладно. Один раз.

Через минуту на столе уже стояла вторая свеча — другой марки и другого цвета.

— Нужен же мне хоть какой-то контрольный образец.

Она села напротив. Вчера всё произошло почти случайно. Сегодня она собиралась выяснить, произошло ли вообще.

— Зажгись.

Ничего. Дион подождала.

— Ну?

Фитиль сохранял полное равнодушие к её новообретённым способностям. Она прищурилась.

— А вчера мы, значит, выступали.

Ещё минута. Ничего.

— Прекрасно. В тридцать восемь лет сижу и уговариваю свечу загореться. Именно так я и представляла своё магическое пробуждение.

Она уже потянулась за зажигалкой, когда внутри мелькнуло знакомое ощущение. Не мысль. Не слово. Скорее короткое внутреннее движение — как решение встать со стула ещё до того, как напряглись мышцы. Фитиль вспыхнул. Рука остановилась в воздухе. Вот теперь стало не смешно. Она убрала зажигалку. Пламя горело.

— Ещё раз.

Погасила. Подождала. Сосредоточилась. Ничего. Попробовала сильнее. Ничего. Разозлилась. Огонь взметнулся так резко, что она отшатнулась.

— Твою мать.

Пламя тут же стало обычным. Несколько секунд Дион сидела с ладонью на груди, чувствуя быстрые удары сердца. Потом рассмеялась — нервно, почти беззвучно.

— Ну конечно, — пробормотала она. — А просто загореться по просьбе было слишком скучно.

К полудню на столе лежали три свечи, блокнот и ручка. Она не пыталась стать волшебницей за одно утро. Наоборот, чем невероятнее становилось происходящее, тем сильнее хотелось найти границу. Оказалось, что огонь не выполняет команды как дрессированная собака. Если произнести «больше», ничего могло не случиться. Если представить, захотеть, внутренне решить — реагировал чаще. Если разозлиться — резко.

После нескольких попыток пришла усталость. Не обычная сонливость. Тело словно мягко, но недвусмысленно напомнило: оно здесь тоже участвует. Дион остановилась сразу. Раньше не остановилась бы. Раньше сама мысль «не могу» действовала на неё как личное оскорбление. Теперь она знала цену этой гордости. Закрыла блокнот. «Хватит». Теперь спорить с собой не стала. Телефон зазвонил, когда она убирала свечи. Номер незнакомый.

— Слушаю.

— Мисс Тейт? Добрый день. Меня зовут Клэр Морган, я рекрутер Vale Meridian Group. Ваше резюме попало к нам через базу кандидатов. Вам удобно говорить?

Дион посмотрела на часы.

— Несколько минут.

Голос сегодня держался лучше.

— У нас открыта позиция в клиентском направлении. Ваш банковский опыт и работа в период нескольких слияний показались нам интересными.

Слово «слияний» заставило её усмехнуться. Банковские объединения преследовали Дион всю карьеру с настойчивостью назойливого бывшего: куда бы она ни ушла, рано или поздно история повторялась. Три банка. Три слияния. На третьем она уже решила, что бегать бессмысленно, и впервые осталась посмотреть, чем всё закончится.

— Что за позиция?

Клэр рассказала об обязанностях, графике и назвала зарплату. Вот на зарплате Дион перестала слушать и потянулась за ручкой. Сумма была хорошая. Очень хорошая. Первая мысль оказалась предельно простой: я смогу сама платить за квартиру. Сама. Не родители.

Дион никогда не считала помощь родителей унизительной. Они вытащили её через годы, когда вопрос стоял вообще не о карьере и не о деньгах. Но одно дело — быть благодарной за помощь, когда ты не можешь иначе. И совсем другое — привыкнуть жить так навсегда. Она не хотела привыкать.

— Когда собеседование?

— Мы можем встретиться через два дня. Вам будет удобно?

Дион даже не стала изображать занятую женщину с календарём, расписанным на три недели вперёд.

— Да. Во сколько?

Клэр назвала время.

— Подходит.

После разговора Дион ещё немного смотрела на записанную сумму. Работа была по специальности. Опыт у неё был. Зарплата — выше, чем она рассчитывала получить после такого перерыва. Чего тут выбирать? Сначала пусть возьмут. А там разберёмся. Потом она открыла сайт компании.

— Уже неплохо.

Она пролистала руководство и остановилась. Адриан Вейл. Генеральный директор. Мужчина на фотографии смотрел в камеру спокойно, почти без выражения. Чёрные волосы, тёмный костюм, резкие черты. Не улыбался. Красивый. Но дело было не в этом. Дион приблизила фотографию двумя пальцами. Что-то в нём отозвалось смутно знакомым ощущением. Она несколько секунд смотрела на экран, пытаясь понять, откуда оно взялось. Медитация. Мысль пришла слишком быстро. Дион отложила телефон. Нет. Слишком просто. Высокий мужчина в костюме с чёрными волосами — не уникальный биологический вид. Особенно в Нью-Йорке.

Она снова посмотрела на фотографию. Лица мужчины из той медитации она почти не помнила. Только силуэт. Плечи. Тёмные волосы. И главное — то холодное, собранное присутствие, которое невозможно было спутать с обычной внешностью. Но по фотографии энергию не почувствуешь.

— Совсем уже, — пробормотала она.

Телефон лёг экраном вниз. Через минуту Дион всё же перевернула его обратно. На меньшее я больше не согласна. Фраза всплыла сама собой, и вот это уже начало её раздражать. Она открыла сайт ради вакансии, а не для того, чтобы искать знаки в фотографии генерального директора.

Дион закрыла страницу.

— Я вообще-то работу ищу.

К вечеру она почти забыла и о вакансии, и о фотографии. Почти. А перед сном, проходя мимо стола, заметила, что одна из свечей снова горит. Та самая, которую утром она точно погасила. Теперь Дион не испугалась. Остановилась в дверях.

— Значит, будем разбираться.

Пламя дрогнуло. И почему-то ей показалось, что это было согласие.

Глава 2. Не он

Утро перед собеседованием началось раньше будильника. Дион долго лежала с открытыми глазами, глядя в потолок, а потом всё-таки поднялась. Отказываться она не собиралась. Зарплату Клэр назвала такую, что все сомнения закончились ещё во время телефонного разговора. Работа была знакомой, должность хорошей, компания серьёзной. После трёх лет без собственного заработка рассуждать о том, достаточно ли идеально предложение, было бы смешно. Сначала пусть возьмут. А там разберёмся.

Через час она стояла перед зеркалом уже одетая: тёмные брюки, светлая блузка, лёгкий макияж. Волосы привычно собрала в высокий хвост, несколько раз провела ладонями по вискам, приглаживая выбившиеся пряди, и только тогда внимательно посмотрела на отражение.

Болезнь изменила её. Не только изнутри. Когда-то из зеркала на неё смотрела худенькая, сексуальная девушка, которая прекрасно знала, что красива. Она замечала мужские взгляды и никогда не делала вид, будто не понимает их причины.

Сейчас женщина в зеркале была другой. Возможно, посторонний не увидел бы тех перемен, которые видела Дион. Но она была слишком самокритична и слишком хорошо помнила собственное лицо до болезни. Другим стал овал. Изменились губы, нос, тело. Даже выражение лица теперь было иным. И особенно — взгляд.

Раньше в нём жила дерзость человека, которому мир ещё не успел доказать, что существуют вещи, которые невозможно взять напором. Теперь — спокойствие, опыт и знание собственной силы.

Она всё ещё сравнивала нынешнюю себя с прежней и почти всегда находила, к чему придраться. Иногда Дион могла простить миру гораздо больше, чем собственному отражению.

Той девушки больше не было. Когда-то от этой мысли становилось больно. Сегодня — почти нет. Потому что женщина в зеркале тоже была красивой. Просто иначе. В ней появилось что-то более спокойное, тяжёлое, прожитое. И иногда Дион чувствовала внутри ту же силу, которую после одного сна начала связывать с Пантерой: та больше не бросалась на каждое движение в кустах. Просто лежала в тени и смотрела. Дион ещё раз оглядела себя.

— Сойдёт.

Подумала и чуть улыбнулась.

— Даже очень.

Вот теперь можно было идти. В Vale Meridian приехала на пятнадцать минут раньше. Офис занимал несколько этажей здания в Мидтауне. Стекло, камень, металл. Дорого, но без показного желания впечатлить. Люди двигались быстро и тихо. Дион любила такие места. Здесь работа хотя бы не притворялась семейной атмосферой. На ресепшене попросили документ и предложили подождать.

— Мисс Тейт?

Она подняла голову.

— Да.

Девушка с планшетом улыбнулась.

— Доброе утро. Я провожу вас в переговорную.

— Спасибо.

Дион поднялась и пошла следом. В офисе уже начался рабочий день. Кто-то проходил мимо с кофе, за стеклянными перегородками мелькали люди, на экранах светились таблицы и графики. Она невольно замедлила шаг.

Всё это было до странного знакомым. Не этот офис. Не эти люди. Сам ритм. Три года назад она выпала из такой же рабочей среды почти в одно мгновение — больница, лечение, восстановление, и прежняя жизнь осталась где-то по другую сторону. А сейчас впервые за долгое время Дион снова шла по офисному коридору не как посетитель. Как человек, который собирался вернуться в рабочий ритм жизни. Девушка остановилась у одной из стеклянных дверей.

— Проходите, пожалуйста. Клэр сейчас подойдёт. Чуть позже к собеседованию присоединятся ещё двое коллег.

— Спасибо.

Дион вошла в переговорную и села за стол. Положила рядом сумку, достала резюме.

Через несколько минут дверь открылась.

— Дион? Доброе утро.

— Доброе.

— Клэр Морган. Мы разговаривали по телефону.

— Да, конечно.

Клэр села напротив и открыла ноутбук. Ещё через пару минут в переговорную вошли мужчина и женщина.

— Софи Беннет, — представилась женщина.

— Марк Хейл.

Дион обменялась с ними рукопожатиями.

— Дион Тейт. Рада познакомиться.

Когда все расселись, Клэр первой открыла резюме.

— Ну что, Дион, начнём?

Первые вопросы были обычными — опыт, обязанности, последние места работы — Дион поймала себя на неожиданном ощущении. Она помнила, как это делается. Раньше собеседование было продажей. А продавать Дион умела. Считывала человека напротив, подбирала слова, интонацию, нужную степень уверенности. Через двадцать минут могла заставить собеседника почувствовать, что именно её он и искал.

Только сегодня что-то было иначе. Не хотелось никого заставлять. Она знала свой опыт. Знала, что умеет работать. Да, ей нужны были деньги. Да, эту работу она хотела получить. Но изображать кого-то более удобного, более правильного или более подходящего ради чужого одобрения уже не хотелось. Пусть смотрят. Вот она. Подходит — отлично. Нет — значит, придётся искать дальше.

— В вашем резюме трёхлетний перерыв, — сказала Софи.

— Да.

Женщина ждала продолжения. Дион не торопилась.

— Можете рассказать?

— Тяжёлая болезнь. Длительное лечение. Сейчас состояние позволяет мне вернуться к работе.

Без подробностей. Без исповеди. Без попытки вызвать сочувствие. Марк кивнул.

— Вам потребуется особый график?

— Мне потребуется нормальный график.

Уголок его рта дрогнул.

— А ненормальный?

— За отдельную плату.

Он рассмеялся. Напряжение ушло. Дальше стало легче. Через сорок минут Дион уже знала, что нравится им. И знала ещё кое-что. Клэр по телефону сказала не всю правду. Вакансия появилась не из-за расширения. Каждый раз, когда разговор касался команды, Марк едва заметно напрягался. Софи слишком аккуратно обходила тему предыдущего сотрудника. Любопытно. Но не её дело. Пока.

— Последний вопрос, — сказал Марк. — Почему именно сейчас?

Она посмотрела на него. Этот вопрос был сложнее предыдущих. Почему сейчас? Потому что три года назад она едва ходила? Потому что два с половиной года почти не говорила? Потому что однажды поняла, что жизнь не вернётся к прежней версии и ждать её бессмысленно? Потому что устала быть пациентом даже тогда, когда никто уже не называл её этим словом?

— Потому что я готова, — сказала она.

И сама услышала, насколько это правда. В дверь постучали. Марк обернулся.

— Да.

Мужчина вошёл, продолжая читать что-то в телефоне. Дион узнала его сразу. Фотография не передавала рост. И присутствие. Адриан Вейл был высоким — заметно выше Марка. Тёмный костюм сидел так, словно был сшит на нём и больше ни на ком существовать не мог. Чёрные волосы, спокойное лицо, холодная собранность. Он поднял глаза. И посмотрел на неё. На секунду всё вокруг осталось прежним: кондиционер шумел, за стеклом двигался город, Марк что-то говорил. А внутри стало тихо. Не романтично. Не красиво. Просто — тихо. Так бывало в медитации за мгновение до того, как появлялся особенно ясный образ. Дион не отвела взгляд. Адриан тоже. Что-то едва заметно изменилось в его лице.

Настолько быстро, что другой человек, возможно, не заметил бы. Она заметила. Удивление? Нет. Он выглядел не удивлённым. Скорее человеком, который вдруг увидел подтверждение мысли, которую никому не рассказывал.

— Простите, — произнёс он, обращаясь ко всем, и передал Марку папку. — Не хотел прерывать.

Голос. Низкий. Спокойный. Знакомым он не был. Но по спине всё равно прошёл холодок. Адриан снова посмотрел на неё.

— Мисс…

— Тейт, — подсказал Марк. — Дион Тейт.

— Мисс Тейт.

Она почти автоматически хотела сказать «Дион». Не сказала. Почему-то захотелось услышать, как он произнесёт это сам, когда будет знать. Глупость.

— Мистер Вейл.

Его взгляд задержался. Потом он кивнул и вышел. Дион вернулась к собеседованию.

— На чём мы остановились?

Софи посмотрела на неё с лёгким любопытством.

— На том, что вы готовы.

— Точно.

Дион едва заметно улыбнулась и продолжила отвечать на вопросы так, будто ничего не произошло. Остаток собеседования прошёл спокойно, почти буднично.

Только когда двери лифта закрылись, она позволила себе на несколько секунд прикрыть глаза. Высокий. Чёрные волосы. Костюм. Холод.

— Да что же такое… — тихо пробормотала она.

Стоявшая рядом женщина покосилась на неё.

Дион открыла глаза.

— Это я не вам.

Женщина отвернулась. Дион перевела взгляд на цифры над дверями лифта и нахмурилась. Пока это было всего лишь одно совпадение. Но слишком уж точное.

* * *

Ответ от Vale Meridian пришёл на следующий день. Не предложение о работе. Второй этап. Дион прочитала письмо дважды, закрыла и пошла ставить чайник. Она была рада. Просто не собиралась устраивать из этого национальный праздник. Свечи последние два дня вели себя прилично.

После первого утра она больше не экспериментировала до усталости. Один раз вечером попробовала вызвать пламя — получилось с третьей попытки. На следующий день не получилось вообще. Это почему-то успокаивало. Если бы сила включалась по команде сразу и безошибочно, пришлось бы признать слишком многое, слишком быстро. А так можно было продолжать сомневаться. Сомнение Дион любила. Оно не позволяло мозгу превращаться в фанатичный кисель.

После чая она села медитировать. Не ради свечи. Последнее время ей не хватало той глубины, в которую раньше удавалось уходить легко. Сначала дыхание. Потом тело стало тяжёлым, мысли замедлились. Темнота. И вдруг запах. Травы. Она знала его. Сердце сжалось раньше, чем появился образ. Небольшая хижина. Камин. Связки сухих растений. Тёплый огонь. Бабушка. Дион стояла и смотрела. Это был старый сон. Один из тех, которые не забываются. Бабушка умерла давно. И во сне она не бросилась к ней, не заговорила. Почему-то боялась спугнуть. Только думала: Наконец-то. Наконец-то я тебя увидела. Как давно тебя не было. Бабушка занималась чем-то своим, ходила по комнате. Потом прошла мимо, остановилась.

Посмотрела. Коснулась ладонью её щеки. Улыбнулась.

— У тебя мои губы. Береги их.

Дион открыла глаза. Комната вернулась сразу. Она сидела на полу, ладони лежали на коленях. За окном шумел Нью-Йорк. Сон не повторился. Она просто вспомнила его. Но почему сейчас? Пальцы сами коснулись губ. Когда-то фраза казалась милой. Почти бытовой. Унаследовала форму губ — вот и всё. Береги их. В последние дни слово вдруг стало звучать иначе.

Телефон завибрировал. Сообщение от старой знакомой. «Ты же у нас теперь по всяким энергиям. Посмотри, что со мной не так? Последние недели вообще ничего не хочу». Дион усмехнулась. «У нас теперь». Стоило однажды рассказать человеку про медитации — и всё, ты официально местная ведьма. Она набрала ответ, потом стёрла. Позвонила.

— Что случилось?

Разговор занял почти час. Ничего мистического. Женщина устала. Работа, дети, муж, мать, вечное «надо». Она говорила быстро, перескакивала, оправдывалась. Дион слушала. Раньше уже через десять минут начала бы выдавать решения. Сейчас молчала дольше. А потом сказала:

— Ты всё время рассказываешь, что от тебя хотят другие. А ты сама чего хочешь?

На том конце стало тихо.

— Не знаю.

— Вот с этого и начни. Не с увольнения, не с развода и не с чакр. С вопроса.

Знакомая засмеялась сквозь усталость.

— С тобой поговоришь — и всё как-то по местам встаёт.

Обычная фраза. Дион слышала похожее много раз. Раньше на работе. Потом от знакомых. Люди действительно слушали её. Она умела объяснять так, чтобы сложное становилось простым. Умела подобрать слова. Дар слова, шутила она иногда про себя. Сегодня шутка почему-то не понравилась. После разговора Дион ещё долго смотрела на телефон. В памяти прозвучало бабушкино предупреждение о губах.

— Бабуль, — тихо сказала она, — ты могла выражаться конкретнее?

Свеча на столе вспыхнула. Дион вздрогнула.

— А тебя вообще никто не спрашивал.

Пламя стало выше. Она повернулась к нему.

— Полегче.

Огонь послушно уменьшился. Несколько секунд Дион смотрела на него, словно ожидая продолжения, потом не выдержала и рассмеялась. В этот момент раздался звонок в дверь. Улыбка сразу исчезла. Дион никого не ждала. Она подошла тихо и посмотрела в глазок.

Пустой коридор.

Открывать не стала.

— Кто там?

Ответа не последовало. Она подождала ещё несколько секунд. Тишина. Дион осторожно приоткрыла дверь и выглянула наружу. Коридор был пуст. Только у самого порога лежал небольшой чёрный конверт.

Она нахмурилась.

— Что ещё за…

Подняла его и посмотрела в сторону лифта. Ни шагов. Ни звука закрывающихся дверей. Вообще ничего. Вернувшись в квартиру, Дион закрыла дверь и повертела конверт в руках. Ни имени. Ни адреса. Ни единой отметки.

— Очень загадочно.

Внутри оказалась небольшая карточка. Всего одна строка: «Не показывай им огонь». Улыбка исчезла. Дион перечитала написанное. Потом ещё раз. Им. Кому — им? Она перевернула карточку. Пусто. И вот теперь стало не по себе. Не из-за самого предупреждения. Из-за того, что кто-то знал про огонь. Она никому не рассказывала. Дион медленно подняла взгляд на свечу, всё ещё горевшую на столе. Несколько секунд смотрела на пламя, затем погасила его. Никому.

Через минуту она уже спускалась к охране.

— Здравствуйте, мне нужно посмотреть запись с камеры на моём этаже. Пожалуйста.

Камера в коридоре ничего не показала. Точнее, показала слишком мало.

В 19:43 двери лифта открылись. Никто не вышел. Коридор оставался пустым. Меньше чем через минуту у двери её квартиры уже лежал чёрный конверт.

Дион нахмурилась.

— Можно ещё раз, пожалуйста?

Охранник вернул запись назад. Она наклонилась ближе к монитору и внимательно просмотрела всё сначала. Лифт открылся. Пусто. Двери закрылись. Несколько секунд ничего. А потом — конверт у порога.

— Странно, — пробормотал мужчина.

— Очень.

— Может, камера пропустила движение.

— А можно посмотреть чуть раньше? Минут за десять. Вдруг человек вышел раньше и остался где-нибудь вне обзора?

— Не думаю, что там есть слепая зона.

— Ну пожалуйста, — Дион улыбнулась. — Мне так будет спокойнее.

Мужчина поколебался, но снова потянулся к мышке.

— Хорошо.

— Спасибо.

Вот так было проще. Дион давно усвоила одну нехитрую вещь: ласковое слово открывает удивительное количество дверей. Иногда гораздо быстрее, чем приказ. Когти можно показать и потом, если понадобится. Пантера не скалила зубы на каждого, кто проходил мимо. Но это не означало, что у неё их нет.

Ничего нового запись не показала.

Обратно Дион поднималась молча, прокручивая увиденное снова и снова. Пустой коридор. Открывшиеся двери лифта. Несколько секунд — и конверт уже лежит у её квартиры.

Что-то не сходилось.

И именно это не давало ей покоя.

Вернувшись домой, она закрыла дверь и на этот раз проверила замок дважды. Чёрный конверт лёг на стол рядом с погасшей свечой.

Когда-то Дион, возможно, уже злилась бы, требовала объяснений, пыталась немедленно найти виноватого. Теперь первой реакцией всё чаще становилось другое — наблюдать.

Болезнь научила её простой вещи: если происходящее невозможно контролировать, бессмысленно бросаться на него вслепую. Сначала нужно посмотреть. Что было до? Что произошло после? И какого звена между ними пока не хватает?

Дион села за стол. Свеча. Огонь. Конверт. «Не показывай им огонь». Она начала раскладывать известное по порядку. Первое: о том, что происходило со свечой, она никому не рассказывала. Второе: тот, кто написал предупреждение, каким-то образом об этом знал. Третье: конверт оказался у её двери, хотя камера не зафиксировала человека, который его принёс. Три факта. И ни одного объяснения.

Первоначальная тревога постепенно отступала. На её месте появлялось другое чувство — любопытство. Плохая новость для любой загадки, оказавшейся рядом с Дион Тейт. Если что-то не складывалось, ей обязательно хотелось понять почему.

Она посмотрела на погасшую свечу, потом взяла зажигалку и снова зажгла её.

Пламя горело ровно.

— Ну что? Сегодня без сюрпризов?

Никакой реакции.

— Очень вовремя.

Взгляд скользнул к колоде, лежавшей на столе. Дион уже протянула к ней руку, но остановилась. Нет. Не всё нужно немедленно спрашивать у карт. Иногда полезнее ничего не подталкивать и просто посмотреть, что произойдёт дальше. Тем более что завтра её ждал второй этап собеседования.

На этот раз встреча проходила в другом кабинете. Марк, ещё двое руководителей. Адриана не было. Дион поймала себя на лёгком разочаровании и тут же разозлилась на себя. Работа. Ты пришла за работой. Разговор был сложнее первого. Кейсы, цифры, конфликтные ситуации. Вот здесь прежняя версия себя вернулась почти без изменений.

— Нет, — сказала она, просмотрев предложенный сценарий. — Так вы потеряете клиента.

Один из руководителей поднял бровь.

— Почему?

— Потому что вы пытаетесь решить свою внутреннюю проблему его руками.

Она развернула лист.

— Вот здесь клиенту предлагают новый продукт не потому, что он ему нужен, а потому, что отделу надо закрыть план. Он это почувствует.

— Не каждый.

— Хороший менеджер — почувствует за него.

Марк улыбнулся.

— Что бы сделали вы?

Дион объяснила. Через пять минут они уже спорили. Через десять мужчина, который сначала смотрел на неё с лёгким превосходством, подался вперёд и начал задавать вопросы. Через пятнадцать она поймала знакомое ощущение. Комната слушает. Когда-то в такие моменты внутри появлялся азарт. Ещё чуть-чуть — и она продавит. Сегодня пришло другое. Осторожность. Давнее бабушкино предупреждение. Дион замедлилась. Не стала дожимать последнюю фразу, хотя точно знала, какой именно аргумент заставит мужчину согласиться. Остановилась.

— Но это мой подход, — сказала она. — У вас может быть другой.

Он посмотрел странно.

— Вы только что почти убедили меня, а потом сами же оставили мне право не согласиться.

— Должна же я когда-нибудь повзрослеть.

Марк рассмеялся. Дверь открылась. Адриан Вейл вошёл без папки и без телефона. Теперь случайностью это не выглядело.

— Не помешаю?

— Мы заканчиваем, — ответил Марк.

Адриан кивнул и встал у окна. Не сел во главе стола. Не вмешался. Слушал. И это почему-то нервировало сильнее, чем если бы он начал задавать вопросы. Дион продолжила. Через несколько минут встреча закончилась. Она собрала бумаги.

— Мисс Тейт, — сказал Адриан.

Вот опять. Она повернулась.

— Да?

— У вас есть пять минут?

Марк и остальные слишком старательно сделали вид, что им совершенно не интересно.

— Есть.

Когда дверь закрылась, они остались вдвоём. Адриан указал на кресло.

— Можно без официальностей?

— Зависит от того, какие.

Едва заметная улыбка. Первая. Она неожиданно изменила его лицо.

— Тогда начнём с имени. Дион?

Вот. Почему-то этого она ждала в прошлый раз.

— Намного лучше.

— Адриан.

— Я догадалась.

Уголок его губ снова дрогнул. Он смотрел на неё. Не разглядывал. Считывал. Дион знала этот взгляд. Сама так смотрела на людей.

— Вы хотели поговорить о работе?

— В том числе.

— А в остальном?

— Я пытаюсь понять, где мы встречались.

Она почувствовала, как внутри всё на секунду остановилось.

— Мы не встречались.

— Я тоже так думаю.

Дион чуть нахмурилась.

— Тогда почему вы об этом спрашиваете?

— Но когда я увидел вас два дня назад, у меня было ощущение обратного.

Дион молчала. Вот сейчас можно было рассказать про медитацию. Высокий мужчина. Чёрные волосы. Костюм. Холод. Конечно. А потом сразу спросить, не умеет ли он случайно управлять свечами. Прекрасный способ получить работу.

— Бывает, — сказала она.

Адриан продолжал смотреть.

— У вас нет такого ощущения?

Лгать она не любила. Говорить правду незнакомому мужчине — тоже.

— Есть ощущение, что вы задаёте слишком личный вопрос человеку, которого видели два раза.

Он принял ответ без раздражения.

— Принято.

И вот это ей понравилось. Ни давления. Ни попытки продавить. Он отступил на ту границу, которую она обозначила. С мужчинами это случалось реже, чем хотелось бы.

— Что касается работы, — продолжил Адриан, — Марк хочет сделать вам предложение.

Она не ожидала, что скажет он.

— Хочет?

— Я предпочитаю не принимать решения за руководителей направлений.

— Даже будучи владельцем компании?

— Особенно будучи владельцем компании.

Дион посмотрела внимательнее. Интересно.

— Тогда зачем я здесь?

— Потому что мне стало любопытно.

— Опасное качество.

— Иногда.

Его взгляд опустился на её руку. На внутренней стороне запястья была тонкая красная полоска — утром она случайно задела горячий край подсвечника. Адриан замер. Всего на мгновение. Но Дион заметила.

— Что?

— Ничего.

Вот теперь внутри появилось то самое ощущение несоответствия. Она опустила рукав.

— Не люблю это слово.

— Какое?

— «Ничего», когда там явно что-то есть.

Адриан посмотрел ей в глаза. И впервые холод вокруг него стал почти осязаемым. Не против неё. Будто он мгновенно закрыл какую-то дверь внутри себя.

— Откуда ожог?

— Свеча.

Тишина. Совсем короткая. Но достаточная. Дион перестала улыбаться.

— Вы боитесь свечей, мистер Вейл?

— Нет.

— Тогда чего?

Он не ответил сразу.

— Людей, которые могут заставить их гореть без спички.

Воздух в кабинете словно исчез. Дион не пошевелилась. Не моргнула. Только где-то глубоко внутри поднялась та прежняя её часть, которая никогда не любила, когда её загоняли в угол.

— Пять минут закончились, — сказала она.

Она встала и направилась к двери.

— Дион.

Рука уже легла на ручку. Она обернулась. Адриан стоял там же.

— Тот, кто оставил тебе записку, знает не всё.

Ни один мускул на её лице не дрогнул.

— Какую записку?

Теперь улыбнулся он. Совсем чуть-чуть.

— Вот поэтому я и хотел познакомиться.

Дион открыла дверь.

— Рада была знакомству, мистер Вейл.

Она вышла и спокойно направилась к лифту, не ускоряя шага и не оборачиваясь. Нажала кнопку, дождалась, когда двери разъедутся, вошла и только тогда позволила себе выдохнуть. Сердце билось быстро.

Дион посмотрела на своё отражение в зеркальной стене. Так. Что именно сейчас произошло? Адриан знал про огонь. Знал про записку. Но откуда? И ещё важнее — что она сама успела выдать своей реакцией? Она мысленно прокрутила разговор с самого начала. Его вопросы. Его взгляд. Собственную реакцию на упоминание свечи. Потом — записка. На каком моменте изменилось её лицо? И изменилось ли вообще? Дион нахмурилась, пытаясь восстановить собственную мимику так, будто наблюдала разговор со стороны.

Чёрт. Вот это ей не нравилось. О той части своей жизни, которую другие предпочитали называть эзотерикой, Дион не рассказывала направо и налево. Не потому, что стыдилась. Просто давно поняла: далеко не каждому нужно знать, что происходит за этой дверью. Если чувствовала, что человеку это действительно может помочь, — говорила. Если нет — молчала. Чужое любопытство никогда не было достаточной причиной впускать кого-то туда, куда его не приглашали. А Адриан даже не спрашивал. Хуже. Он начал разговор, уже что-то зная.

Лифт спускался. Дион снова стала раскладывать события по порядку. Конверт появился после истории с огнём. Адриан знает о конверте. Значит, либо он каким-то образом связан с тем, кто его оставил, либо знает больше, чем говорит. Но тогда зачем предупреждение? «Не показывай им огонь». Им. Если Адриан — один из «них», зачем так явно выдавать свою осведомлённость? А если не один… Двери лифта открылись. Дион не вышла.

— Чёрт.

Пришлось снова нажать кнопку первого этажа. Уголок её губ дрогнул. Хорошо. По крайней мере, способность думать она ещё не потеряла. Итак. Только факты. Она заставила свечу загореться. Кто-то это увидел или каким-то образом узнал. Кто-то оставил предупреждение. Адриан знает о предупреждении. И он намеренно упомянул записку, чтобы увидеть её реакцию. Значит, разговор был не просто разговором. Он её проверял.

На этот раз, когда двери открылись, Дион вышла. Сердце уже успокоилось. Осталось другое. Любопытство. Очень плохой признак. Причинно-следственные связи она любила почти так же сильно, как не любила, когда в них не хватало хотя бы одного звена. И теперь Адриан Вейл совершенно точно оказался частью этой цепочки.

Глава 3. Первый день

На улицу Дион вышла уже спокойной. Не потому, что перестала думать об Адриане. Наоборот. Просто первые минуты после разговора прошли, сердце вернулось к нормальному ритму, а вместе с ним включилась привычная способность отделять факты от собственных догадок.

Факт первый: он знал про огонь. Факт второй: знал про конверт. Факт третий: не попытался её запугать, не потребовал объяснений и не сказал ни одного слова, которое можно было бы принять за прямую угрозу. Зато наблюдал. Проверял реакцию. И, судя по всему, делал это не первый день.

Отсюда начиналась территория предположений, а предположения Дион не любила выдавать за истину. Один красивый мужчина с холодным взглядом ещё не превращался автоматически ни в союзника, ни во врага. Телефон завибрировал, когда она остановилась у перехода. На экране высветилось имя Клэр.

— Слушаю.

— Дион, добрый день. Удобно буквально минуту?

— Да.

— Марк принял решение. Мы хотели бы сделать вам предложение.

На несколько секунд весь Адриан, огонь и чёрный конверт отступили куда-то очень далеко.

— Я вас слушаю.

Клэр назвала должность, условия и сумму. Ту же, что обсуждали раньше. Дион смотрела на поток машин и чувствовала, как внутри поднимается почти забытое ощущение. Не восторг. Опора. Свои деньги. Свой рабочий день. Возможность снова открыть приложение банка и не начинать расчёт месяца с того, сколько родители уже перевели за аренду.

— Когда выходить?

— Если вам подходит предложение — в следующий понедельник.

— Подходит.

Она ответила слишком быстро и только потом поняла это. Клэр засмеялась.

— Хорошо. Тогда документы пришлю сегодня.

— Спасибо.

Первым делом Дион позвонила родителям. Не рассказывала о сумме и не стала заранее строить планы. Сказала, что её взяли. В ответ услышала ту радость, которую последние годы часто вызывали совсем другие новости: анализы лучше, врач доволен, дозу лекарства снизили, голос держится дольше. Сегодня новость была обычной. Работа. И от этой обычности защипало глаза.

— Мам, только не начинай плакать.

— Это ты не начинай.

— Я вообще кремень.

— Конечно.

После разговора Дион ещё долго смотрела на экран телефона. Три года назад она мечтала остаться живой. Сейчас сидела посреди Манхэттена и мысленно прикидывала, сколько будет уходить на аренду, лекарства, еду и что останется после налогов. Внутренний банкир окончательно проснулся. Домой она вернулась ближе к вечеру. Открыла письмо с оффером, внимательно прочитала каждый пункт, отдельно проверила медицинскую страховку и только потом подтвердила согласие. На столе стояла свеча. Дион посмотрела на неё.

— Сегодня без фокусов. У меня нормальный человеческий праздник.

Фитиль не загорелся.

— Вот и умница.

Она поставила чайник, а когда вернулась в гостиную, пламя уже горело. Дион остановилась.

— У тебя отвратительное чувство времени.

Она села напротив, достала блокнот и написала: «Адриан знает». Ниже: «Не говорит откуда». Ещё ниже: «Конверт — до второго собеседования. Он знает о нём». Несколько секунд подумала и добавила: «Не доверять. Но и не решать заранее, что враг». Последнюю строчку подчеркнула. Телефон снова завибрировал. Незнакомый номер. Дион смотрела на экран. После истории с конвертом неизвестные номера теперь вызывали у неё несколько больше вопросов, чем раньше. Всё же ответила.

— Слушаю.

— Поздравляю с предложением.

Она узнала голос сразу. Адриан. Дион чуть отстранила телефон и ещё раз посмотрела на номер.

— Спасибо.

— Марк сказал, что вы согласились.

— Быстро у вас распространяются новости.

— Это моя компания.

— Логично.

Пауза.

— Дион, я не буду обсуждать сегодня то, что произошло между нами после собеседования.

— Великодушно.

— Но попрошу об одном. Пока не пытайтесь вызвать огонь рядом с другими людьми.

Она посмотрела на пламя.

— Вы сейчас говорите со мной как работодатель или как человек, который знает то, чего не знаю я?

— Второе.

— Тогда просьба без объяснения выглядит плохо.

— Согласен.

Он ответил настолько спокойно, что заготовленная колкость умерла ещё до рождения.

— Но объяснение по телефону будет выглядеть ещё хуже.

— И что вы предлагаете?

— Встретиться вне офиса.

— Нет.

Адриан замолчал.

— Не потому что боюсь. Потому что вы мой будущий руководитель. Первый день я ещё не отработала, а уже тайные встречи вне офиса. Очень профессионально.

В трубке стало тихо. Потом он неожиданно рассмеялся.

— Ваша правда.

— Вот и хорошо.

— Тогда после вашего первого рабочего дня. В офисе. Дверь открыта. Время выбираете вы.

— Так лучше.

— И Дион?

— Да?

— Конверт оставил не я.

Она выпрямилась.

— Я не спрашивала.

— Но думали.

— Возможно.

— Правильно делали.

Связь оборвалась. Дион ещё немного держала телефон у уха, потом посмотрела на свечу.

— Не нравится мне этот мужчина.

Пламя стало выше. Она прищурилась.

— Тебя вообще никто не спрашивал.

* * *

В понедельник Дион проснулась за несколько минут до будильника. Ранние подъёмы давно были частью её жизни. Непривычным было другое: сегодня после них нужно было ехать на работу.

Она встала, приняла лекарства, позавтракала и начала собираться без спешки. Тёмные брюки, светлая рубашка, высокий хвост. Макияж чуть ярче, чем обычно. Не для мужчин и не для Адриана. Для себя. Перед выходом задержалась у зеркала.

— Ну что, — тихо сказала она. — Проверим, помнишь ли ты, как это делается.

В Vale Meridian она пришла за десять минут до начала рабочего дня. Марк встретил её сам, представил команде и показал рабочее место. Компьютер, два монитора, телефон, стопка документов для ознакомления. Обычный офис. И от этого хотелось улыбаться.

Первые два часа ушли на доступы, инструкции и имена. К обеду стало ясно: тело помнит рабочий ритм хуже головы. Спина устала. Голос начал садиться. В прежней жизни она проигнорировала бы и то и другое. Сейчас встала, налила воды и несколько минут молча смотрела в окно.

— Всё нормально? — спросила девушка за соседним столом.

— Да. Голос иногда устаёт. Мне нужно чуть помолчать.

— Ой, прости, я не знала.

— Ничего, всё в порядке.

Ни жалости, ни длинного объяснения. Так ей нравилось. После обеда Марк дал первую реальную задачу: проблемный корпоративный клиент, несколько месяцев недовольный сопровождением. Пока только изучить историю и предложить подход.

Через двадцать минут Дион поняла, почему клиент злится. Клиенту постоянно отвечали правильно. И ни разу — на тот вопрос, который он действительно задавал. Она составила короткую записку и отнесла Марку.

— Первый день, — заметил он.

— Я в курсе.

— И уже решила, что мы всё делаем неправильно?

— Не всё. Только здесь.

Он усмехнулся.

— Объясни.

Дион объяснила: клиент не требовал скидку — он хотел, чтобы один человек наконец взял ответственность и перестал перебрасывать его между отделами.

— Он трижды написал одно и то же разными словами. Мы отвечали на текст. А надо было ответить на смысл.

Марк откинулся в кресле.

— Хочешь сама позвонить?

Первый настоящий рабочий звонок за три года.

— Хочу.

Перед звонком она сделала несколько глотков воды.

— Только если голос устанет, остановимся, — сказал Марк.

Не жалость. Нормальное условие.

— Договорились.

Клиент начал жёстко. Первые пять минут почти не давал вставить слово. Дион слушала. Раньше уже перебила бы. Сейчас ждала. Когда он выдохся, сказала:

— Я правильно понимаю, что вас больше всего раздражает даже не сама проблема, а то, что каждый раз вы вынуждены заново объяснять её новому человеку?

На другом конце замолчали.

— Именно.

— Тогда начнём с этого. Дальше вы объясняете один раз. Мне.

К концу разговора голос сел заметно, зато клиент уже говорил спокойно. Марк ничего не сказал, пока она не положила трубку.

— Хорошо.

Одно слово. Когда-то ей понадобилось бы больше. Сегодня хватило. К пяти часам усталость пришла тяжёлая, но знакомая. Не больничная. Обычная. Дион выключила компьютер и несколько секунд сидела, наслаждаясь этим различием.

— Как первый день? — спросил Марк.

— Хочу домой.

Он рассмеялся.

— Значит, нормально.

У дверей лифта она вспомнила разговор с Адрианом. «После вашего первого рабочего дня. В офисе. Время выбираете вы». Можно было уйти. Очень хотелось. Вместо этого Дион нажала кнопку верхнего этажа.

Кабинет Адриана оказался почти таким, каким она ожидала. Большой, спокойный, без лишних вещей. За окнами лежал вечерний Манхэттен. Никаких таинственных книг, свечей или хотя бы декоративного черепа.

— Разочарована? — спросил он.

— Чем?

— Вы осмотрели кабинет так, будто искали подтверждение какой-то теории.

— Я искала алтарь.

Едва заметная улыбка.

— Не нашли?

— Даже свечи нет. Подозрительно.

Адриан указал на кресло напротив.

— Дверь оставить открытой?

Дион посмотрела на открытую дверь. Он запомнил.

— Да.

Она села.

— Начнём с простого. Откуда вы знаете про огонь?

— Потому что видел подобное раньше.

— Правда.

— У кого?

— У нескольких людей.

— Они тоже могли зажигать свечи без спички?

— Не все. Способности проявляются по-разному.

Дион откинулась в кресле.

— Вы сейчас совершенно спокойно говорите мне, что существуют люди со способностями.

— Вы сами одна из них. После этого отрицать остальных было бы непоследовательно.

— Логично.

Она не улыбалась.

— А вы?

— Да.

Ответ прозвучал слишком просто.

— Что именно?

— Я чувствую энергию других людей. Иногда раньше, чем они сами понимают, что с ними происходит.

Дион вспомнила первую встречу.

— Поэтому вы так посмотрели на меня?

— Да.

— Что вы почувствовали?

Пауза.

— Слишком много.

— Это не ответ.

— Другого пока не будет.

Она могла надавить. Не стала.

— Хорошо. Конверт.

— Не мой.

— Это я уже слышала. Кто тогда?

— Не знаю.

Правда снова не дала внутреннего толчка.

— Но вы знали, что он есть.

— Почувствовал чужой след рядом с вами.

— След.

— Не физический.

— Конечно. Мы же всё-таки решили усложнить мне жизнь.

Адриан сцепил пальцы на столе.

— Человек, который оставил записку, был рядом достаточно долго, чтобы оставить отпечаток энергии. Я почувствовал его, когда вы вошли на второе собеседование.

— И сразу поняли, что был конверт?

— Нет. Понял, что с вами контактировали. Потом увидел вашу реакцию, когда сказал про огонь.

Дион чуть прищурилась.

— То есть часть информации вы действительно получили с моей мимики.

— Да.

— Неприятно.

— Для вас?

— Для моего самолюбия.

Он улыбнулся. Она не удержалась и тоже.

— Почему вы сказали не пользоваться огнём рядом с людьми?

— Потому что пробуждение редко начинается с одного проявления. Оно может быть нестабильным. Эмоция усиливает то, что уже открылось. И потому что есть люди, которые умеют чувствовать такие всплески.

— Такие, как вы.

— Да.

— И тот, кто оставил записку?

— Возможно.

Она задержала на нём взгляд.

— Насколько всё это опасно?

Адриан не стал успокаивать.

— Я не знаю.

Вот этот ответ ей понравился больше, чем красивое «я вас защищу».

— Хорошо.

— Хорошо?

— Вы не врёте, что всё под контролем. Уже плюс.

Он чуть наклонил голову.

— Вы всегда оцениваете людей по системе баллов?

— Банковское прошлое.

— Сколько у меня?

— Пока кредитный рейтинг средний.

Он рассмеялся. Первый раз по-настоящему. И Дион неожиданно увидела того мужчину из медитации не в лице, а в ощущении: холод снаружи, спокойствие внутри. Сила, которой не требуется давить. Она отвела взгляд к окну. Не он. Привычная мысль не пришла.

— Есть ещё кое-что, — сказал Адриан.

— Что?

— Огонь, скорее всего, не ваш основной дар.

Дион вернула взгляд.

— А какой?

— Я не знаю. Но вчера, когда вы говорили на собеседовании, пространство вокруг вас менялось.

Она замерла.

— Что значит «менялось»?

— Люди начинали слушать не так, как до этого.

В памяти всплыло: комната слушает. Бабушкины губы. Береги их.

— Я умею убеждать. Всегда умела.

— Я не говорю об убеждении.

— Тогда о чём?

Адриан ответил:

— О влиянии.

Внутри стало холодно.

— Я никого не хочу заставлять.

— Я этого не сказал.

— Но подумали.

— Нет.

Она проверила ощущение. Правда.

— Влияние не всегда означает принуждение, — продолжил он. — Иногда человек слышит то, что готов был услышать, но не мог назвать сам.

Дион вспомнила знакомую и вопрос: «А ты сама чего хочешь?»

— Мне нужно подумать.

— Конечно.

Он не остановил её, когда она поднялась. У двери Дион обернулась.

— Почему вы вообще мне это рассказываете?

— Потому что кто-то уже знает о вашем пробуждении. И я предпочитаю, чтобы вы понимали хотя бы часть того, что происходит.

— А вторая причина?

Он задержал взгляд.

— Я ещё не уверен, что вам стоит её знать.

Несоответствия не было. Дион вышла. И только в лифте поймала себя на мысли: больше всего ей хотелось узнать именно вторую причину.

Глава 4. Слово

Всю дорогу домой она пыталась убедить себя, что слова Адриана ничего не меняют. Но отмахнуться от них не получалось. С огнём было проще. Его хотя бы можно увидеть. Есть пламя — что-то произошло. Нет пламени — ничего. Со словом всё оказалось сложнее.

Если человек после разговора с ней принимал решение, как понять, сам ли он к нему пришёл? Если соглашался — потому что аргументы были хорошими или потому что рядом с ней действительно происходило что-то ещё? Дион ненавидела вопросы, на которые нельзя поставить контрольную группу.

Дома она не стала зажигать свечи. Сняла рабочую одежду, собрала волосы в шишку, поужинала и открыла чёрный блокнот и написала одно слово:

«Слово». Рука остановилась. И вот теперь всё, что до этого существовало отдельными кусками, начало складываться. Бабушка. Хижина. Ладонь на щеке. «У тебя мои губы. Береги их». Тогда Дион уже почувствовала, что речь была не только о внешности. Но до конца не понимала — о чём. Теперь начала понимать. Возможно, бабушка говорила не о губах. О том, что выходит через них. О слове. Дион отложила ручку. Если это действительно было наследством, тогда вопрос становился куда серьёзнее обычного умения убеждать людей.

Экспериментировать на людях она не собиралась. Жизнь решила иначе уже на следующий день. К обеду в отделе возник обычный рабочий конфликт. Молодой менеджер Итан допустил ошибку в документах, старший сотрудник начал разбирать её прямо при остальных. Сначала спокойно. Потом всё жёстче. Дион слушала. Итан краснел и всё быстрее соглашался.

— Да, понял.

— Да, моя вина.

— Конечно.

Но по его лицу было видно: не понял он уже ничего. Просто хотел, чтобы разговор закончился. Старая Дион вмешалась бы раньше и, скорее всего, громко. Нынешняя подождала.

— Можно?

Оба посмотрели.

— Итан, ты понимаешь, где именно ошибся?

— Да.

Автоматический ответ.

— Не что сделал неправильно. Почему ты это сделал?

Он открыл рот. Закрыл. Старший сотрудник раздражённо выдохнул.

— Какая разница?

— Большая. Если не понять причину, он повторит.

Дион снова посмотрела на Итана.

— Что произошло?

Он молчал.

— Я боялся спросить.

Тишина.

— Что? — переспросил старший.

— Я не понял новый порядок. Но все были заняты, и я решил, что должен сам. Потом стало поздно спрашивать.

Дион почувствовала странное тепло в губах. Совсем слабое. Она замерла. Итан продолжал говорить. Уже не оправдывался. Просто говорил правду.

— Я всё время думаю, что если задам лишний вопрос, вы решите, что я не тяну.

Старший сотрудник неожиданно сел.

— Итан, я вообще не знал.

Тепло исчезло. После разговора Итан подошёл к ней у кофемашины.

— Спасибо.

— За что?

— Не знаю. Я собирался просто сказать «да» и забыть. А когда вы спросили… как будто сам услышал, чего боялся.

Формулировка оказалась слишком близкой к словам Адриана.

— Я только задала вопрос.

— Наверное.

Он улыбнулся и ушёл. Дион осталась у кофемашины, глядя ему вслед. Вот только этого ей и не хватало — ещё одного подтверждения, что Адриан мог оказаться прав.

— Чёрт.

— Сложный день?

Адриан стоял за спиной.

— Вы теперь появляетесь каждый раз, когда я говорю это слово?

— Нет. Но могу начать.

— Не стоит.

Он посмотрел вслед Итану.

— Что произошло?

— Ничего.

Адриан поднял бровь. Дион вздохнула.

— Ненавижу, когда моими же словами пользуются против меня.

Она коротко рассказала.

— И? — спросила Дион. — Это оно?

— Возможно.

— Ненавижу это слово тоже.

— Как проверить?

— Не на людях.

— Очень полезно.

— Есть способы.

Дион посмотрела внимательнее.

— Какие?

— Научиться чувствовать момент, когда обычная речь становится чем-то другим.

— И кто меня научит?

— Я могу помочь увидеть границу. Но сам такого дара не имею.

— Значит, эксперимент снова на мне.

— Только с вашим согласием.

Он не решал за неё. Спрашивал.

— После работы, — сказала она. — Здесь. И без людей.

— Хорошо.

Она уже собиралась уйти, когда Адриан произнёс:

— Дион.

— Что?

— Сегодня это было не принуждение.

— Откуда вы знаете?

— Если бы вы толкнули его волю, я бы почувствовал сопротивление.

— А что почувствовали?

Его взгляд задержался на её лице.

— Как будто дверь открылась изнутри.

Дион несколько секунд молчала. Не заставляет. Открывает? Мысль ей не понравилась. Но отмахнуться от неё уже не получилось.

К эксперименту Дион подготовилась так, словно собиралась сдавать экзамен, который сама же себе и назначила. Стакан воды. Блокнот. Телефон на беззвучном. Никаких свечей. Адриан посмотрел на стол переговорной.

— Вы серьёзно?

— Очень.

— Чего не хватает?

— Контрольной группы.

— Могу позвать совет директоров.

Она посмотрела на него.

— Вот за это вам минус один балл.

— Мой рейтинг снова падает?

— Не расслабляйтесь.

Они сидели друг напротив друга в небольшой переговорной после рабочего дня. За стеклянной стеной офис почти опустел. Дион выбрала именно это место: открыто, безопасно и никаких двусмысленных тайных встреч.

— Что мне делать?

— Для начала ничего необычного. Скажите мне фразу, в которую сами не верите.

— Например?

— Что вам совершенно неинтересно, почему я почувствовал вас ещё до знакомства.

Дион прищурилась.

— Удобно устроились.

— Это хороший пример.

Она устроилась в кресле удобнее.

— Мне совершенно неинтересно, почему вы почувствовали меня ещё до знакомства.

Адриан молчал.

— И?

— Обычная речь.

— Естественно. Потому что я вру.

— Теперь скажите что-нибудь, во что верите полностью.

Дион задумалась.

— Я буду сама платить за свою квартиру.

В его взгляде мелькнуло одобрение.

— Очень сильное убеждение.

— Вы даже не представляете.

— Но это всё ещё просто слова. Теперь скажите что-нибудь мне. То, что вы действительно хотите, чтобы я услышал.

Вот это оказалось сложнее. Не скрывай. Расскажи правду. Перестань смотреть на меня так, будто знаешь. Но любое из этих предложений уже походило на приказ. Она хотела ответа, который он выберет дать сам.

— Не решайте за меня, — сказала Дион.

Воздух изменился. Не резко. Едва заметно. Тепло коснулось губ. Адриан перестал двигаться. Дион почувствовала это сразу и замолчала.

— Вот, — тихо сказал он.

— Что?

— Повтори.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я почувствовала.

Сердце билось быстрее.

— Что именно?

Она коснулась губ пальцами.

— Как будто в слове появился вес.

Адриан кивнул.

— А я почувствовал, как оно на меня подействовало.

Дион резко выпрямилась.

— Я заставила вас?

— Нет.

— Уверены?

— Да.

— Что тогда?

— Желание ответить честно.

— Это уже влияние.

— Да.

Она встала и прошлась вдоль стеклянной стены.

— Всю жизнь я умела убеждать людей. Продавала, спорила, иногда давила. Что, если это всегда было не только моим характером?

— Не думаю.

— Почему?

— Потому что дар сейчас ощущается сырым. Он только раскрывается. То, что было раньше, скорее всего, ваше.

— Скорее всего.

— Я не буду говорить вам то, в чём не уверен.

Это снова подействовало лучше любого успокоения. Дион вернулась к столу.

— Хорошо. Ещё раз. Но если почувствуете давление, сразу говорите.

— Договорились.

Она долго выбирала фразу. Потом посмотрела ему прямо в глаза.

— Скажите мне, почему вы меня узнали.

Тепло появилось сразу. Сильнее. Адриан резко вдохнул. Дион оборвала фразу раньше, чем он успел ответить.

— Стоп.

Тепло исчезло.

— Это было сильнее, — сказал он.

— Знаю.

— Почему остановились?

— Потому что вы собирались ответить не потому, что решили, а потому, что я потянула.

Адриан смотрел на неё очень внимательно.

— Да.

Дион закрыла блокнот.

— Всё. На сегодня хватит.

— Дион.

— Нет. Вот это уже обычное «нет». Я чувствую разницу.

Он улыбнулся.

— Хорошо.

Она собрала вещи. У двери задержалась.

— Но вопрос остаётся.

— Знаю.

— И я всё равно найду ответ.

— В этом я уже не сомневаюсь.

Дион уже собиралась уходить, когда телефон завибрировал. Неизвестный номер. Всего четыре слова: «Он не единственный, кто почувствовал». Дион замерла.

— Что? — спросил Адриан.

Она молча подняла телефон, показывая сообщение.

— Кажется, наше неизвестное звено снова решило напомнить о себе.

Адриан прочитал. Несколько секунд назад они закончили эксперимент со Словом. Дион успела почувствовать момент, когда могла вытянуть из него ответ, и сама остановилась. И почти сразу после этого пришло сообщение.

— Удалите его, — сказал Адриан.

— Нет.

Она сделала скриншот, сохранила номер и только потом подняла глаза.

— Теперь можно обсуждать.

Холод вокруг Адриана возник мгновенно. Раньше Дион могла бы принять его за бесчувственность. Теперь уже понимала: это не отсутствие эмоций. Это способ держать их под контролем.

— Почему вашей первой мыслью было удалить сообщение?

— Потому что я не хочу, чтобы вы вступали с ним в контакт.

— Я не собиралась отвечать. Но это не объясняет вашу реакцию.

Он помолчал. Дион не торопила. Она слишком любила причинно-следственные связи, чтобы довольствоваться красивым ответом вместо точного.

— Есть люди, способные чувствовать момент пробуждения чужой силы, — наконец сказал Адриан. — Не имя. Не адрес. Сам всплеск.

— Как вы.

— Да.

— И тот, кто написал, хочет, чтобы я считала, что он тоже это почувствовал.

— Именно.

Дион снова посмотрела на экран.

— Или он вообще ничего не чувствует. Может знать о вас. Может следить за мной. Может просто хорошо подбирать слова.

Адриан кивнул. Это понравилось ей больше, чем попытка немедленно превратить сообщение в мистическое доказательство. Она проверила номер через доступные сервисы. Ничего. Ни имени, ни компании.

— Передам номер службе безопасности, — сказал Адриан.

— Передавайте. Но оригинал остаётся у меня.

— Разумеется.

Дион перечитала сообщение ещё раз. Не «увидел». Не «узнал». Именно «почувствовал».

— Если меня хотели напугать, можно было написать что-нибудь эффектнее. «Мы следим за тобой». «Ты в опасности». Но здесь другое.

— Что?

— Меня хотят заставить задать вопрос: кто ещё?

— И вы его задали.

— Да. Только искать ответ я буду сама.

Она убрала телефон в сумку, но уходить пока не спешила. Одна мысль, до этого державшаяся где-то на краю сознания, наконец встала на своё место.

— Тогда ещё один вопрос. Вчера у кофемашины вы оказались рядом не случайно?

Адриан посмотрел на неё.

— Нет.

— Почувствовали мой дар?

— Да.

Ответ прозвучал слишком спокойно для того, насколько важным оказался для неё. Дион несколько секунд молчала.

— То есть вы почувствовали его ещё до того, как я сама поняла, что произошло.

— Да.

— И поэтому обратили внимание?

— Поэтому.

Она кивнула. Этого пока было достаточно. Всё остальное слишком легко превращалось в догадки, а Дион предпочитала сначала собрать факты.

— Хорошо. Если придёт ещё одно сообщение, я его сохраню.

— И не отвечайте.

— Не собиралась.

Дион взяла сумку.

— На сегодня хватит. Остальное проверим завтра.

— До завтра, Дион.

— До завтра, мистер Вейл.

Она вышла из переговорной и направилась к лифту. Рабочий день давно закончился. Этаж почти опустел, за стеклянными перегородками горел свет лишь в нескольких кабинетах. Дион нажала кнопку вызова и, пока ждала, снова прокрутила разговор в голове. Адриан почувствовал её дар. Не после того, как она рассказала ему о свече. Не после конверта. Раньше. Двери открылись. Она вошла в лифт и осталась одна. И только теперь мысли сделали тот поворот, который Дион до этого сознательно им не позволяла. Высокий. Тёмные волосы. Костюм. Высокая должность. Холодная, почти непроницаемая энергия. Она подняла глаза на своё отражение в зеркальной стене лифта. Слишком знакомый набор.

Именно таким она когда-то увидела мужчину в медитации. Лица тогда почти не запомнила. Зато всё остальное осталось удивительно чётким — вплоть до ощущения силы, которой не требовалось никого подавлять, чтобы чувствоваться. Дион нахмурилась. Нет. Одного внешнего совпадения для выводов было недостаточно. Даже нескольких.

Когда-то после той медитации она решила: на меньшее больше не согласна. Но это не означало, что теперь нужно примерять увиденный образ на каждого высокого брюнета в хорошем костюме. Тем более на собственного работодателя. Если между Адрианом Вейлом и тем образом действительно существовала связь, она проявится без её помощи. А пока — факт оставался фактом. Он чувствовал её дар. В холле Дион вышла из лифта, не задерживаясь направилась к выходу и уже на улице вызвала машину. Только устроившись на заднем сиденье, достала телефон и открыла заметки. «Адриан чувствует проявление дара». Ниже: «Неизвестный утверждает, что чувствует тоже». Она посмотрела на обе строки, затем открыла сообщение и сверила время. Оно пришло почти сразу после второго проявления Слова. Дион добавила ещё одну запись:

«Сообщение отправлено практически сразу после всплеска». Потом поставила рядом вопросительный знак. Одна точка ещё ничего не доказывала. Но теперь она хотя бы знала, за чем наблюдать.

Глава 5. Две точки

Следующие два дня прошли почти неприлично нормально. Дион работала. Марк постепенно отдавал ей больше клиентов, голос к вечеру всё ещё уставал, и она училась распределять звонки так, чтобы не говорить несколько часов подряд. Коллеги быстро привыкли к её воде, коротким паузам и моментам, когда вместо разговора она предпочитала письмо. Никто не спрашивал каждые пять минут, как она себя чувствует. Это нравилось больше всего. Она снова была сотрудником, а не человеком после болезни. В среду тот самый сложный клиент прислал благодарность. Марк переслал письмо без комментариев, а через минуту добавил:

«Не зазнавайся». Дион рассмеялась. К обеду Софи подошла к её столу с папкой.

— Есть минутка?

— Если не заставишь меня говорить сорок минут.

— Постараюсь уложиться в тридцать девять.

Вопрос оказался рабочим. Они разобрали документы минут за десять, и Софи уже собиралась уходить, когда задержалась.

— Ты раньше знала Вейла?

Дион подняла глаза.

— Нет. А что?

— Просто он обычно не участвует в найме на нашем уровне. Тем более от начала до конца.

Маленькая деталь. Дион не изменилась в лице.

— Может, у человека было свободное утро.

Софи засмеялась.

— У Адриана Вейла? Тогда тебе особенно повезло.

Когда она ушла, Дион достала блокнот и записала:

«Почему Адриан был на моём собеседовании?»

Вечером она специально не искала его. Дома зажгла свечу обычной спичкой и села напротив с блокнотом. На странице было написано четыре слова: «Сны. Слово. Огонь. Род».

То, что раньше казалось отдельными странностями, постепенно выстраивалось в общий рисунок. Одно проявилось ещё в детстве, другое пришло значительно позже, а болезнь словно изменила угол зрения, позволив заметить связи между ними. Теперь вопрос звучал уже не «почему я».

— Почему сейчас?

Пламя вытянулось выше. Дион нахмурилась.

— Это был вопрос, а не команда.

Телефон завибрировал. Новый неизвестный номер. «Потому что ты перестала убегать от себя». Она не ответила. Сделала скриншот, сохранила номер и записала время. Первое сообщение пришло после сильного проявления Слова. Второе — после вопроса рядом с огнём. Две точки ещё не были линией. Но Дион уже знала: третью она будет ждать.

* * *

На следующий день Дион не рассказала Адриану о втором сообщении. Не потому, что решила скрывать. Ей нужен был собственный эксперимент, в котором его реакция не станет частью результата. До обеда она не трогала дар вообще. Никаких попыток вызвать Слово, никаких мысленных обращений к огню. Обычная работа. Телефон молчал.

После обеда Марк попросил подключиться к разговору с клиентом, который отказывался подписывать обновлённые документы и который уже успел поспорить с двумя сотрудниками.

— Только аккуратно. Он сегодня настроен воевать со всем миром, — предупредил Марк.

Дион поднялась из-за стола.

— Значит, сначала дадим ему выговориться.

— А потом?

— А потом выясним, из-за чего он на самом деле злится.

Марк усмехнулся.

— Поэтому я тебя и позвал.

Клиент начал жёстко. Дион слушала и быстро поняла: дело не в новых условиях. Мужчина однажды уже подписал договор, не заметив важного пункта, и теперь воспринимал любую юридическую формулировку как попытку его обмануть.

— Я не буду уговаривать вас подписывать сегодня, — сказала она. — Я отмечу пункты, которые действительно меняют ваши условия. Вы проверите их со своим юристом. Потом решите.

Тепло коснулось губ. Дион заметила сразу. Не усилила. Не повторила. На другом конце молчали.

— Хорошо. Пришлите.

После звонка она посмотрела на телефон. Экран загорелся почти сразу. Новый неизвестный номер. «Лучше». Всего одно слово. На этот раз Дион почувствовала злость. Не страх. Её оценивали.

Через несколько минут она уже была на этаже Адриана. Подойдя к его кабинету, она постучала и дождалась короткого:

— Войдите.

Дион открыла дверь. Адриан сидел за столом и просматривал документы. Увидев её, отложил их.

— Что случилось?

Вместо ответа она подошла к столу и положила перед ним телефон.

— Пришло ещё два сообщения.

Адриан взял телефон. Сначала прочитал первое, затем второе.

— Когда пришло это? — спросил он, указывая на «Лучше».

— Несколько минут назад. Сразу после разговора с клиентом.

Его взгляд поднялся на неё.

— Вы снова использовали Слово?

— Не намеренно. Я почувствовала его уже во время разговора и не стала усиливать.

— А второе сообщение?

— Вчера вечером. И прежде чем вы спросите, почему я сразу не сказала: я хотела проверить закономерность.

— Почему не сказали вчера?

— Проверяла.

— Одна?

— Да.

Он явно хотел возразить, но остановился.

— Хорошо. Что выяснили?

За это Дион мысленно вернула ему один балл. Она разложила всё по времени. Первое сообщение — после сильного проявления Слова на Адриане. Второе — после вопроса рядом со свечой. Третье — после едва заметного включения дара в разговоре с клиентом.

— Три совпадения, — закончила она. — Теперь мне уже сложнее делать вид, что это случайность.

Адриан записал время сообщений.

— Первый номер проверили. Предоплаченная линия. Активирована незадолго до отправки.

— Значит, человек готовится.

— Да.

Дион села напротив.

— Теперь мой вопрос. Почему вы были на моём собеседовании?

Он поднял взгляд.

— За день до него я почувствовал сильный всплеск. Не знал, кто это и где именно. На следующий день вы вошли в здание, и ощущение повторилось.

Дион вспомнила свечу, впервые загоревшуюся без спички. Это произошло накануне.

— Поэтому вы пришли посмотреть.

— Да.

— И когда увидели меня, поняли?

— Да.

— Что именно?

Адриан замолчал. Вот она — очередная закрытая дверь. Дион почувствовала, как к губам поднимается тепло. Одно сильное слово, и, возможно, он ответит. Она остановила дар раньше, чем произнесла что-либо. Адриан заметил.

— Спасибо.

— Не благодарите. Я сделала это для себя.

Она встала и указала на последнее сообщение.

— «Лучше» — это уже не предупреждение. Это оценка. Значит, отправитель либо различает силу проявления, либо хочет, чтобы мы в это поверили.

— Согласен.

— И мне это не нравится.

— Мне тоже.

Дион забрала телефон.

— Отлично. Наконец у нас есть что-то общее.

* * *

После третьего сообщения они установили правила. Дион не будет намеренно вызывать сильные проявления дара одна. Адриан не будет скрывать от неё информацию, которая касается непосредственно её безопасности. Любое новое сообщение — сохранить, не отвечать и сразу передать номер на проверку.

— И никаких «удалите», — добавила Дион.

— Принято.

— Видите, как легко договариваться, когда никто никем не командует.

— Я начинаю понимать.

На следующий вечер они снова встретились в стеклянной переговорной. Дион сама выбрала место и цель эксперимента: научиться различать обычную речь и момент, когда в слова входит сила. Первые двадцать минут были скучными. И это было хорошо. Она меняла фразы, интонации, намерение. Иногда не происходило ничего. Иногда тепло в губах появлялось ещё до того, как Адриан говорил, что почувствовал изменение.

— Значит, я могу остановить это до выхода? — спросила она.

— Похоже на то.

— Уже полезно.

Потом Адриан предложил другое.

— Не просите меня что-то сделать. Скажите фразу о событии.

Дион насторожилась.

— Вы думаете, дело не только во влиянии на людей?

— Я думаю, мы пока не знаем границ.

Бабушкины слова всплыли мгновенно: «У тебя мои губы. Береги их». Дион давно перестала воспринимать эту фразу как разговор только о внешности. Но теперь в ней открылся ещё один смысл. В семье знали истории о бабушкиных словах. Сказанное ею иногда сбывалось слишком точно. Предупреждения становились предсказаниями. Простые фразы будто находили дорогу в события. Заклинания работали. А слова, произнесённые в сильном гневе, могли исполниться так, что потом оставалось только жалеть о сказанном. Возможно, поэтому бабушка когда-то закрыла свой дар. Из страха. Под давлением других. Или потому, что поняла его силу. «Береги их» означало не форму губ. Береги то, что через них выходит.

— Я не буду проверять проклятия, — сказала Дион.

Адриан даже не улыбнулся.

— И не будем.

— И ничего, что может кому-то навредить.

— Согласен.

За окном начинался дождь.

— Дождь усилится, — сказала Дион.

Тепло пришло иначе. Не вперёд, как при воздействии на человека. Глубже. Будто фраза прошла сквозь неё.

Через несколько секунд по стеклу ударили крупные капли. Дион сразу покачала головой.

— Нет. Дождь уже начинался. Я могла просто заметить.

— Могла.

Она благодарно посмотрела на него. Адриан не пытался превращать каждое совпадение в доказательство магии. Остальные безопасные попытки тоже ничего убедительного не дали.

— Значит, пока данных нет, — сказала Дион.

— Недостаточно.

— Это и называется «нет».

Несколько секунд они ещё стояли у окна, слушая, как дождь стучит по стеклу. Потом Адриан первым отошёл.

— На сегодня хватит.

Дион кивнула. Они вышли из переговорной и направились к лифту.

Уже у дверей лифта Адриан спросил:

— Вас пугает то, что дар вашей бабушки мог передаться вам?

Дион задумалась.

— Сам дар — нет. Ответственность — да. Я слишком долго пыталась понять, что во мне есть, чтобы теперь делать вид, будто хочу от этого избавиться.

Телефон завибрировал. Дион достала его уже без прежнего удивления. Неизвестный номер. «Не трать время на дождь. Спроси его о Пороге». Она молча показала экран Адриану. Он прочитал сообщение. И впервые за всё время Дион увидела, как его лицо изменилось. Адриан побледнел.

Глава 6. Порог

— Что такое Порог? — спросила Дион.

Адриан посмотрел на неё, затем на закрытые двери лифта.

— В переговорную.

Дион нахмурилась.

— Настолько серьёзно?

— Здесь я бы предпочёл об этом не говорить.

Она коротко оглядела коридор. Мимо могли пройти сотрудники.

— Хорошо.

Они вернулись в переговорную.

— Порогом называют состояние между отдельными проявлениями дара и моментом, когда человек начинает видеть их как систему, — сказал Адриан.

— И всё?

— Нет.

— А что ещё?

Он провёл ладонью по подбородку.

— Много лет назад я был связан с группой людей, которые изучали пробуждение способностей. Среди них были исследователи, врачи, люди с дарами и без них. Они пытались понять закономерности.

— Вы были одним из них?

— Некоторое время.

— И Порог — их термин?

— Да. Так они называли этап, после которого способности обычно становились сильнее и устойчивее.

Дион вспомнила страницу в блокноте: сны, Слово, огонь, Род. То, что прежде казалось отдельными проявлениями, постепенно складывалось в одну систему.

— Почему вы ушли?

Адриан посмотрел в сторону окна.

— Потому что изучение людей слишком легко превращается в их использование.

Дион прислушалась к себе. Лжи не почувствовала.

— Они использовали чужие дары?

— Некоторые хотели.

— А вы?

Он посмотрел прямо на неё.

— Нет.

— Почему я должна верить?

— Не должны.

Ответ был настолько в его стиле, что Дион почти улыбнулась.

— Отправитель может быть одним из них?

— Да.

— И вы знали, что они способны почувствовать новое пробуждение?

— Я надеялся, что уже нет.

Вот теперь пришла злость. Холодная, ясная.

— Это вы должны были сказать мне раньше.

— Да.

Она приготовилась услышать объяснение. Вместо этого Адриан сказал:

— Я ошибся.

Готовая реплика так и осталась невысказанной. Когда-то Дион продолжила бы спор, пока не добилась последнего слова. Теперь понимала: если человек признал ошибку, добивать его только ради ощущения победы бессмысленно.

— Хорошо. Тогда исправляем. Что мне нужно знать сейчас?

Адриан помолчал, словно решая, с чего начать.

Группа давно официально распалась, но отдельные её участники продолжали поддерживать связь. Одни считали, что в пробуждение дара нельзя вмешиваться — ни ускорять его, ни направлять. Другие хотели находить людей с сильными способностями и обучать их. Третьи видели в таких способностях прежде всего ресурс.

— Деньги? — спросила Дион.

— Информация. Влияние. Власть. Иногда деньги.

— Вот теперь звучит как обычный человеческий мир. А то я уже боялась, что магия сделала людей оригинальнее.

Адриан усмехнулся.

— Ваш случай может заинтересовать сильнее обычного.

— Почему?

— Потому что проявлений несколько. Слово. Огонь. Сны. Возможно, другие каналы, которые ещё не раскрылись.

— И потому что вы не знаете границ Слова.

— Да.

Дион медленно выдохнула. Впервые туман начинал превращаться в структуру. Кто-то наблюдает за проявлениями. Адриан знает больше, потому что уже сталкивался с подобным. А её собственные дары, возможно, приближаются к этапу, который кто-то назвал Порогом.

— Я не пойду ни в какую группу.

— Я и не предлагаю.

— И не позволю никому решать, что мой дар — ресурс.

— Согласен.

— И если вы ещё раз скроете от меня информацию под видом защиты, мы поссоримся.

— Принято.

Дион посмотрела на него.

— Вы даже спорить не будете?

— А есть смысл?

Она чуть прищурилась.

— Обычно люди хотя бы пытаются объяснить, почему были правы.

— Я уже признал, что был неправ.

На секунду Дион растерялась. Потом уголок её губ дрогнул.

— Опасный подход.

— Почему?

— Мне придётся искать другой повод с вами спорить.

Теперь улыбнулся он.

— Не сомневаюсь, что найдёте.

Дома Дион не стала сразу открывать блокнот. Приняла душ, сделала чай, потом села на пол в гостиной так, как привыкла во время медитаций: спина ровная, ладони вверх, дыхание спокойное. Ничего не просила. Никого не звала. Закрыла глаза. Сначала пришла темнота. Потом появился длинный каменный коридор, освещённый мягким серебряным светом. В конце стояла дверь. Дион не пошла к ней. Она уже научилась не бросаться к каждому образу только потому, что он появился. Дверь открылась сама. За ней не было комнаты. Только чёрное пространство и тонкая золотая линия на полу, похожая на границу. Голос прозвучал где-то между внутренним и внешним: «Не переходи, пока не назовёшь себя».

Дион открыла глаза. Комната была прежней. Чай ещё дымился. Страха не было. Было узнавание. Она открыла блокнот на новой странице и написала: «Порог».

Ниже: «Не переходи, пока не назовёшь себя».

Ручка остановилась. Что именно означали эти слова, Дион пока не понимала.

* * *

Утром фраза из медитации выглядела в блокноте почти буднично: «Не переходи, пока не назовёшь себя». Дион перечитала её за кофе, потом ещё раз — уже собираясь на работу. Никакого озарения не произошло. И это её устраивало. За последние годы она слишком хорошо научилась отличать желание немедленно получить ответ от самого ответа.

Первым напрашивалось очевидное: Дион Тейт. Она даже произнесла имя вслух и тут же усмехнулась. — Спасибо. Паспортные данные я помню. Нет. Если увиденное действительно что-то значило, речь шла не об имени.

До обеда она намеренно не возвращалась к ночному коридору. Работа быстро расставляла вещи по местам: письма, документы, два разговора с клиентами, короткие паузы для голоса. И всё же формулировка время от времени всплывала сама. Не «скажи имя». Не «вспомни, кто ты». Назови себя. Назвать — значит определить.

После обеда пришёл отчёт службы безопасности. Номера, с которых отправлялись сообщения, не были связаны между собой и использовались недолго. Установить владельцев пока не удалось. Дион перечитала письмо дважды. Если за сообщениями стоял один человек, он готовился. Если несколько — становилось ещё интереснее.

Она переслала отчёт Адриану с коротким: «Получила». Через минуту пришёл ответ: «Зайдите, когда будет удобно». До следующего рабочего звонка оставалось достаточно времени, и Дион поднялась на его этаж.

Адриан спросил, было ли что-нибудь ещё. Дион рассказала о медитации: каменный коридор, дверь, золотая линия и голос. Он слушал не перебивая, а на словах «не переходи» заметно напрягся.

— Я не переходила, — сказала она раньше, чем он успел спросить.

— Хорошо.

Адриан добавил только необходимое: форма Порога у каждого своя — дверь, мост, лестница, вода, — как и условие перехода. Если человек торопился, дар мог стать неуправляемым: сны не прекращались, чужие эмоции смешивались с собственными, а способность включалась без намерения. Предупреждение теперь звучало разумно. Не «никогда», а «пока». Дион не собиралась искать дверь специально: не потому, что Адриан запретил, а потому, что не видела смысла делать шаг, пока не понимала, куда он может привести.

Вечером она снова открыла блокнот и написала: «Кто я?» Ниже появились первые ответы: дочь, женщина, сотрудник, человек после болезни. Дион перечитала их и зачеркнула. Это были роли, факты, состояния. Не ответ.

Потом вспомнился сон, пришедший после просьбы показать её тотем. Дорога. Чужая помощь. И чёрная пантера, одним грациозным движением поднимающаяся по балконам. Ответ тогда пришёл не словами. Но написать «я — Пантера» она тоже не смогла. Слишком просто. Слишком похоже на попытку подогнать неизвестное под уже знакомый символ. И тут память наконец вернула ей больницу.

В самые тяжёлые недели она раз в день входила в медитацию — не ради ответов и не ради знаков. Ей нужно было наполниться силами, хотя бы на несколько минут почувствовать внутри опору.

В одной из таких медитаций за её спиной, как уже бывало прежде, встали Род отца и Род матери. Дион обернулась к ним. Между двумя Родами оставался проход, уходивший в глубину. Из глубины этого прохода вышли трое старейшин. Рядом с ними шёл ягуар.

Дион запомнила не столько его появление, сколько то, что произошло дальше. Ягуар сам подошёл к ней, подставил голову под ладонь и начал ластиться, тереться о неё. Она чувствовала под пальцами шерсть, тяжесть его головы, тепло — настолько отчётливо, что это прикосновение осталось в памяти на годы. Страха не было. Ни в тот момент, ни потом, когда она вспоминала эту встречу.

Тогда, в больнице, Дион ещё не знала того, что понимала теперь: тотемное животное не выбирают себе как понравившийся символ. Оно приходит само. И она не пыталась объяснить, почему ягуар вышел вместе со старейшинами и сам подошёл именно к ней.

Прошло несколько лет. А потом однажды утром она проснулась с неожиданной мыслью: попросить Род показать её тотем. Ответ пришёл во сне, и утром в блокноте появились два слова: «Чёрная Пантера». Только теперь, сидя над страницей с вопросом «Кто я?», Дион впервые поставила рядом две встречи. Ягуар в больничной медитации. Чёрная Пантера после запроса к Роду. Она не стала объявлять их одним и тем же. Этого она не знала. Но мысль о том, что первая встреча могла быть не случайной, уже не отпускала.

В тот день Дион сознательно не вызывала ни Слово, ни огонь. Телефон молчал. Перед сном она заметила это и дописала в блокноте: «Если нет проявления — нет сообщения? Проверить». Вот это уже была не мистика. Это была гипотеза.

* * *

На следующий день Дион продолжила эксперимент. Никаких свечей. Никаких попыток почувствовать Слово. Никаких обращений к роду. Она жила обычный рабочий день и каждые несколько часов проверяла телефон. Неизвестные молчали.

К вечеру появилась первая проблема: чтобы проверить гипотезу, нужно было намеренно вызвать проявление. А после разговора о Пороге ей меньше всего хотелось дёргать неизвестный механизм только ради любопытства.

Она нашла более безопасный вариант. Дома зажгла свечу обычной спичкой, села напротив и ничего не просила. Просто наблюдала. Пламя оставалось обычным. Через десять минут Дион потушила его. Телефон молчал.

На следующий вечер она повторила то же самое, но позволила себе обратиться к огню так, как делала раньше. Без приказа, без желания что-то доказать. Только сосредоточилась. Пламя дрогнуло, вытянулось и на несколько секунд стало непривычно ровным. Телефон завибрировал через сорок секунд. «Умница. Учишься». Дион посмотрела на экран без прежней злости. Теперь сообщение было полезнее отправителя.

Она записала точное время, длительность проявления и задержку до сообщения. Затем отправила всё Адриану. Не позвонила, не поехала к нему, не превратила событие в драму. Просто передала данные.

Ответ пришёл почти сразу: «Получил. Завтра сравним». Дион отложила телефон. Ей нравилось, что их взаимодействие наконец приобретало понятную форму. На работе он оставался руководителем. Здесь — человеком, который обладал информацией, нужной ей. Одно не требовало смешивать с другим.

Утром они сравнили три эпизода. Задержка между проявлением и сообщением была небольшой каждый раз. Случайность становилась всё менее удобным объяснением, но Дион всё равно отказалась называть вывод доказанным.

— Мне нужно понять, что именно срабатывает, — сказала Дион.

Адриан чуть приподнял бровь.

— Вы уже придумали, как это проверить?

— Пока нет. И это, поверьте, единственное, что удерживает меня от эксперимента прямо сегодня.

— Обнадёживает.

Она посмотрела на него.

— Не особенно.

Уголок его губ дрогнул.

— Вы всегда так обращаетесь с тем, чего не понимаете?

— Если оно само приходит в мою жизнь — да. Сначала разбираюсь, потом решаю, что с ним делать.

— А если разобраться не получится?

Дион пожала плечом.

— Тогда хотя бы буду знать, где перестала понимать.

В этот день неизвестный больше не писал. Зато вечером, уже дома, Дион обнаружила в почтовом ящике обычный белый конверт. Без марки. Без имени. Внутри лежал один лист. На нём было напечатано: «Он рассказывает тебе только ту часть истории, в которой выглядит правым».

Глава 7. Человек без лица

Дион не понесла конверт домой. Сфотографировала его на телефон, затем позвонила в службу безопасности здания и попросила сохранить записи камер за последние часы. После первого конверта она уже знала: последовательность действий важнее любопытства.

Только после этого поднялась в квартиру, вымыла руки и открыла фотографии. Фраза была рассчитана точно. Не сообщала нового факта. Не давала доказательств. Просто давила на уже существующее слабое место — на то, что Адриан действительно говорил не всё.

— Неплохо, только слишком очевидно, — пробормотала Дион.

Утром она отправила снимок Адриану вместе с сообщением: «Оригинал передан охране дома. Записи с камер видеонаблюдения сохраняют». Он ответил коротко: попросил зайти после первого рабочего совещания. Когда Дион вошла в кабинет, Адриан отложил телефон и указал на кресло напротив.

— Спасибо, что сразу передали конверт охране.

Она села, положив блокнот на колени.

— После первого раза решила не давать любопытству руководить процессом.

— И правильно.

Адриан несколько секунд смотрел на фотографию сообщения на экране.

— Отправитель пытается использовать то, что между нами уже есть.

— Недоверие?

— То, что я не всё вам рассказал.

Дион чуть приподняла бровь.

— Хорошо, что вы это сказали сами.

Он встретил её взгляд спокойно.

— Но сама попытка манипуляции ещё не означает, что написанное — ложь.

— Согласна.

Она открыла блокнот и положила перед ним страницу с тремя колонками: «Что знаю», «Что сказал Адриан», «Что утверждает неизвестный».

Адриан пробежал взглядом записи.

— Вы это составили вчера?

— Утром. Пока третья колонка почти пустая, и меня это устраивает. Я не собираюсь заполнять её предположениями только потому, что кто-то очень хочет направить мои мысли в нужную сторону.

Он кивнул.

— Тогда что для вас сейчас важно?

Дион закрыла ручку колпачком.

— Понять всё, что касается непосредственно моей ситуации. Не вашу биографию. Не чужие секреты. Только то, что может объяснить происходящее со мной.

На этот раз Адриан отвечал не сразу.

Потом рассказал, что прежняя группа не просто наблюдала пробуждения. Они пытались классифицировать дары и понять, какие способности могут сочетаться и усиливать друг друга. Особенно их интересовали люди, у которых одновременно проявлялось несколько каналов.

— Такие, как я?

— Возможно.

— Опять «возможно»?

— Потому что я не знаю, что из происходящего с вами окажется устойчивым даром, а что останется единичным проявлением.

Дион задержала на нём взгляд.

— Хороший ответ.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Рад, что прошёл проверку.

Она почти улыбнулась.

— Не расслабляйтесь.

Адриан откинулся на спинку кресла.

— Что ещё вы хотите знать?

— Слово.

Выражение его лица стало серьёзнее.