Kitabı oxu: «(Не) тяжёлый случай по соседству»

Глава 1

***

– Жила-была девочка Алиса, и однажды рядом с ней поселился похотливый медведь… – начала рассказывать себе сказку, чтобы перекрыть дикие стоны ослицы с нижнего этажа. – Ну неужели нельзя просить своих девок, чтобы они рот так сильно не открывали? – уже злюсь я.

Лёгкий ужин готов, но аппетита нет совсем. А вот желание кого-то прибить растёт просто в геометрической прогрессии. Бросаю взгляд на часы, что мирно тикают на стене, и понимаю – это только начало! Сейчас они перейдут в другую комнату, и этот ужас продолжится!

Когда я покупала себе квартиру, то в первую очередь выбирала адекватных соседей. Чтобы это были мирные, спокойные люди, которые будут ходить на работу в будние дни, а по выходным долго спать и никому не мешать.

Но кто же знал, что именно в этот момент квартиру на этаж ниже купит тот, кого я на дух не переношу! А ведь всё так красиво начиналось…

Я снова тяжело вздохнула и только поднялась из-за стола, чтобы вылить чай, который теперь точно не буду пить, нет настроения, как снизу всё резко затихло.

Вот знаете, есть такое выражение – тишина страшнее криков. Это тот самый случай!

Я тоже замерла посреди кухни. По телу пробежала дрожь, предчувствуя какую-то очередную катастрофу. Тишина начала давить, а у меня запульсировало в висках.

– Ну нет! Неужели это свершилось? У соседа сломался… кхм, – я даже вслух не смогла это сказать сейчас, зато в красках представила, как он лежит посреди кровати со сломанным достоинством и рыдает.

Правду говорят, что рыжие ведьмы! Я рыжая, и такое удовольствие получила от собственных фантазий, что даже передумала выливать чай. Ради такого события и холодным выпью!

Но тут снизу начались крики совершенно другого характера! Они что, ссорятся? Серьёзно?

Вот только я совсем не ожидала того, что за истеричным ором дамочки последует детский плач!

– Это как? Разве так можно? Они же только закончили, а уже всё, ребёнок готов?! – вскочила из-за стола и пошла на выход.

Вот зачем я сюда иду, понятия не имею. Лучше бы снова по трубам постучала, но нет! Несёт меня в логово разврата и порока.

Спускаюсь на этаж ниже и только подношу руку к звонку, как дверь отворяется настежь и из неё вылетает высокая, стройная блондинка, которая на ходу надевает куртку.

– Явилась?! – выкрикивает она мне и делает шаг вплотную. – Кукушка недоделанная!

Изрыгая ещё целые предложения проклятий, эта самая блондинка побежала к лифту, но в какой-то момент передумала и так же быстро понеслась в сторону лестницы. Я хотела предупредить её, что наша уборщица, бабушка Люда, очень любит натирать полы, чтобы блестели и было красиво, но передумала, заметив, как бодро эта длинноногая цапля несётся вниз.

Крик, грохот, визг и снова отборный мат.

– А так и не скажешь, что невоспитанная, – хмыкаю я. – Да и падает так, будто пианино уронили.

Разворачиваюсь к двери соседа, и теперь сама готова взвизгнуть. На меня смотрит разъярённый бородатый мужик в одних трусах. А из квартиры и правда доносится детский плач.

– Что тебе нужно, рыжая заноза? – рявкает сосед.

– Чтобы ты перестал вести себя как кобелина! – взрываюсь одномоментно. – Сколько можно портить жизнь соседям? У тебя совесть есть? Да теперь ещё и ребёнка притащил!

– Я притащил?! – уже орёт Слава. – А может, это ты решила в очередной раз отомстить за то, что на тебя не смотрю? – резко щурится и надвигается на меня.

– Ты идиот, Медведев! – фыркаю в ответ и выставляю руку вперёд, чтобы остановить этого бугая. – Ребёнок откуда? Ты же только что сношением занимался?

– А ты снова завидуешь? – он всё-таки подходит ко мне почти вплотную.

– Было бы чему! – но плач в квартире начинает усиливаться, и я больше не могу это выносить. – Отойди, идиот! Ребёнка нужно успокоить.

Отталкиваю Славку и вхожу внутрь. За год соседства с этим любителем менять женщин я никогда здесь не была, а моя бурная фантазия дизайнера всегда рисовала самые развратные картинки этого места. Красные комнаты, плётки и наручники, кляпы и… ой, фу, какая гадость!

Но я совсем не ожидала, что здесь будет довольно стильный ремонт в светло-серых и чёрных тонах. Мужская берлога.

Ребёнка я замечаю сразу. Маленький комочек лежит в коробке на огромном диване и машет ручками.

Подхожу, беру на руки малыша и осматриваю на наличие повреждений.

– Успокой его! – орёт за спиной Слава, а я его прибить хочу.

Молча закатываю глаза и начинаю перетряхивать небольшое количество вещей в ящике и голубой пледик. Из этого самого пледа и выпадает свидетельство о рождении вместе с запиской:

«Медведев, это твой сын. Делай с ним что хочешь. Я устала. Ах да, меня можешь не искать. Я свою миссию выполнила. Дальше сам!».

– Что там? – над ухом раздаётся голос Медведева, а я подпрыгиваю от неожиданности, снова пугая малыша.

– На! – резко разворачиваюсь и припечатываю к его всё ещё голой груди записку. – Разбирайся! Бык-осеменитель!

– Не понял, – хмурится Слава и начинает вчитываться в записку. – Да вашу же мать! – рычит он и хватает свидетельство о рождении. – Вот же…

А я понимаю, что он прекрасно знает, кто мать этого малыша, и что он сам явно имеет к этому отношение.

Малыш на руках затихает, но ровно на несколько минут, чтобы надуть щёчки и издать характерный звук из нижней части тела.

И если я, у которой трое старших братьев и сестёр, прекрасно понимаю, что предстоит дальше, то выражение лица Медведева нужно было снимать на камеру.

– Это что?! – его огромные, испуганные глазищи на фоне его вида – настоящее удовольствие для моего самолюбия.

– А это, папаша, – усмехаюсь я и протягиваю малыша Славе, – сюрприз! Я там видела несколько памперсов. Тебе хватит.

– Какие памперсы, Лисицына? Ты прикалываешься? – орёт Медведев, а малыш снова начинает плакать.

– Идиот, – всё же не сдерживаюсь я. – А ты как думал, Медведев? Любишь палку свою тыкать куда ни попадя, люби и цветочки собирать!

– Какие цветочки?! Он же там пукнул? – шокировано тычет в ребёнка Слава, а я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не засмеяться.

– Он не только пукнул, Медведев. Он ещё и покакал, – довольно отвечаю. – Это карма. За все испорченные дни жизни в этом подъезде!

– Я тебе сейчас покажу испорченные дни, – рявкает Медведев и, схватив штаны, вылетает из квартиры.

А я всё стою посреди комнаты с младенцем на руках и пытаюсь понять, что делать. Перевожу взгляд на кряхтящего малыша и тяжело вздыхаю.

– Так и быть, твою попу я в порядок приведу, но потом вы с батей своим сами разбирайтесь.

Знала бы, чем закончится эта помощь, даже не спускалась бы сюда!

Глава 2

Сказать, что я зла – это ничего не сказать!

Медведев умотал, скотина такая, куда-то, и его нет почти три часа. И если поначалу, как только я освободила маленькую попу от какашечного апокалипсиса, малыш вёл себя более или менее прилично, то вот уже час, как орёт не переставая. А всё почему?

– Правильно, моя маленький! – поддакнула я, пытаясь укачать малыша, но ему явно что-то не нравится. – Ори громче, может, твой папа услышит. Как в песенке!

Снова иду перерывать коробку, в которой лежал ребёнок, в надежде, что смесь появится в ней волшебным способом, но ничего не происходит. Ни смеси, ни Медведева, и мои нервные окончания тоже заканчиваются.

– Маленький мой, если твой отец умрёт по дороге, или его переедет танк, ну или спутник на голову упадёт, то сразу предупреждаю – он виноват сам!

И так я всё представила в красках, что вздрогнула от неожиданности, когда в промежутках между всхлипами малыша услышала, как громыхнула входная дверь.

В гостиную вошёл разъярённый Славик в куртке на голое тело и в домашних штанах.

– И ничего не сломал, – обречённо вздохнула я, понимая, что моим фантазиям не суждено сбыться.

– Ты можешь успокоить его? – зло сказал Медведев и пошёл на кухню. – И чем это воняет? – кривясь, принюхивается он, наливая себе стакан воды.

– Твоим последышем! – злюсь я и подхожу к Медведеву, всовывая ему ребёнка в руки. – Карточка где? – сразу же спрашиваю, пока он в шоке переводит взгляд с меня на малыша.

– В кошельке, – отвечает отстранённо Славка.

– Ничего не сказало! Давай, быстрее шевелись, мне карточка нужна! – начинаю подгонять его.

– В коридоре, на тумбочке! – огрызается это бородатое чудище. – И чего это ты раскомандовалась? – наконец-то приходит он в себя, а я уже иду на выход.

Теперь моя очередь уходить по делам. Хотя иду-то по его делам! Выполнять то, что должен был сделать этот идиот.

– За ребёнком смотри, пока я не вернусь! – бросаю на ходу и, прихватив ключи, выхожу из квартиры.

Мне же нужно будет войти в квартиру, когда я вернусь. Я то прекрасно знаю, что такое маленькие дети, а этот Медведев явно не понимает, что его сейчас ждёт.

И если бы была я более бессердечной, то провозилась бы в магазине часа три, но мне жаль малыша, который явно голодный. А этот идиот и не додумается, отчего малыш плачет.

Хорошо, что за углом дома стоит супермаркет. Быстро купив всё необходимое, возвращаюсь в квартиру, но стоит только створкам лифта разъехаться, как я наблюдаю занимательную картину.

Под дверью Медведева стоят соседи почти всем сбором. Только меня не хватает. Ой, я же тоже теперь здесь!

– А что здесь происходит? – спрашиваю с самым непринуждённым видом.

– Алисонька, здесь такое творится! – на меня бросает взгляд соседка Медведева справа, бабушка Клара. – У нашего соседа в квартире ребёночек!

– Один? – уточняю я и роюсь в сумочке, ища ключи.

– Кто? – в один голос спрашивают сразу три соседки и сосед, дед Гриша. Он у нас военный, но, судя по вспотевшему лбу, его совершенно не радует вся эта обстановка.

– Ребёнок, – отвечаю я и смотрю на эту четвёрку.

– Да вот непонятно! – отвечает теперь бабушка Люда, наша блюстительница порядка в подъезде и моя соседка слева.

– А вы чего ждёте? – уточняю я и выдыхаю, найдя ключи.

– Решаем, в какую службу звонить, – уверенно отвечает бабушка Соня и поправляет очки с огромными линзами. Иногда она мне напоминает черепаху Тортиллу. У неё даже чепчик такой же имеется, как у знаменитой буратиновской черепашки.

– То есть орущий ребёнок вас напрягает, а круглосуточно орущие кошки – нет? – задаю ещё один вопрос и делаю шаг ближе.

Самое интересное, что вся четвёрка делает шаг от меня, но в стороны не расходится.

И вот вроде маленькая я у родителей вышла. Ростом всего-то метр шестьдесят. Да и весом пятьдесят килограммов. Но вот в таких ситуациях на меня смотрят, как на…

– Какие кошки? – быстро прочистив горло, переспрашивает дед Гриша.

– Да те, которые стонут так, будто их здесь сначала убивают, а потом проводят сеанс экзорцизма, – пытаюсь придумать самые лестные обороты, которые приходят мне на ум.

Как-то немного совестливо говорить прямым текстом пожилым людям такие вещи.

И если дед Гриша нахмурился ещё сильнее, явно пытаясь сопоставить все вводные, то тройка старушек резко покрылась румянцем.

– Давайте так: я сейчас разберусь с орущим ребёнком, а потом и с соседом. А вы, так и быть, можете идти отдыхать и сказать мне спасибо, – сделала ещё один шаг, и наконец-то бабули расступились.

– Спасибо! – все четверо снова ответили в один голос и даже кивнули.

– А за что? – решила уточнить бабушка Клара, поправляя вязаную шаль на плечах.

– За то, что я такая красивая, – улыбнулась ей самой искренней улыбкой и, открыв дверь в квартиру Медведева, чуть не свалилась от крика малыша.

– А помощь тебе точно не нужна? – неожиданно спросила бабушка Люда, всовывая свой любопытный нос в коридор.

– Если я стану тоже орать кошкой, тогда бегите на помощь. Во всех остальных случаях – справлюсь сама, – снова улыбнулась и захлопнула дверь.

– Ты где была?! – в коридор влетел взмыленный Медведев с глазами, будто надел очки бабушки Сони, и в футболке, на которой нарисована черепаха.

Я не смогла сдержать себя и захихикала. Но, судя по резко покрасневшим зрачкам, Медведев не оценил моего весёлого настроения.

– Ой, да ну тебя, зануда! – фыркнула я и гордо прошагала мимо Славы, ткнув пальцем в сторону пакетов. – На кухню тащи, папаша. Сейчас кормиться будем.

Через минуту Медведев сам уже разбирал пакеты, а я пошла мыть руки. Малыш всё плакал, да так, что у меня у самой сердце разболелось. Нужно хоть имя его посмотреть в свидетельстве о рождении. Почему-то не запомнила.

– Это что? – получила я вопрос с претензией от Медведева, как только вышла из ванной.

– Еда, Медведев, – закатила глаза и быстро включила чайник, чтобы обработать бутылочку, соску, проверив, хватит ли воды ещё и на то, чтобы развести смесь.

– Для кого? Больных?!

– Для детей, – ответила, но поняла, что если ещё один тупой вопрос последует от этого дурака бородатого, то я его чем-то стукну.

– Не понял! А ты зачем? У тебя же вон какие, – и всё же Славка совершил ещё одну непоправимую глупость, ткнув пальцем в мои груди. – Ими и корми!

Как у меня в руках оказался сотейник, я даже не буду задумываться!

Глава 3

– Ты совсем с головой не дружишь?! – выкрикивает Слава и уворачивается от моего удара.

– Это я не дружу? – злюсь я так, что глаз задёргался. – Ты что здесь предлагаешь, идиот? Ты хоть представляешь, что такое ребёнок и как его кормить? Что такое женский организм, и откуда в нём берётся молоко?

– Мне это зачем? Я мужик! – орёт в ответ Медведев и уворачивается от ещё одного моего замаха.

– Я тебе сейчас расскажу, кто ты! – шиплю, надвигаясь на Славку, но тут он резко останавливается, приложив палец к губам, и тихо шепчет:

– Он не плачет…

– Мамочки! – пищу я и бросаюсь к дивану, где лежит малыш.

Мы со Славкой оказываемся возле него одновременно, но самое удивительное, что он смотрит на нас красивыми глазками, в которых отражаются одновременно шок и любопытство.

– А кто хоть это? – спрашивает тихо Слава, а я сжимаю в руках сотейник.

Но быстро беру себя в руки. Не при ребёнке же убивать его непутёвого папашу.

– Мальчик, Медведев, – рычу я. – Ты что за идиот такой?

Но, вероятно, малышу не понравилось, что мы затихли, и он, резко скривив маленькую мордашку, снова зарыдал.

Медведев застонал и закрыл уши ладонями.

– Успокой его, я тебя умоляю!

Закатила глаза и, отставив сотейник в сторону, подняла на руки малыша.

– Зовут его хоть как? – громко спрашиваю у Медведева, который начинает нервно расхаживать по комнате.

– Кого?

– Господи, дай мне терпения, прошу. Силы только не давай, а то убью его, к кошачьим колокольчикам! – стону я и с плачущим малышом на руках быстро заливаю кипятком бутылочку и вскрываю пачку со смесью. – Сына твоего как зовут, Медведев?

– Ты совсем больная, Лисицына? – орёт Слава не тише малыша. – Я сейчас выдохну и найду эту дуру. Пускай забирает! Я не знаю, от кого она родила!

От такого пренебрежительного отношения к женщинам мне и хочется его прибить. Вот же кобелина! Но в руках уже трясу бутылочку со смесью, а малыш затихает, внимательно наблюдая за моими действиями.

– Вот так и продолжай! – выкрикивает Медведев.

– Идиот, – шепчу я, а сама перевожу взгляд на малыша. – Твой папаша не просто идиот, он ещё и тормоз, да, малыш? Давай будем кушать, хороший мой, – улыбаюсь крохе и подношу бутылочку к причмокивающим губкам.

Малыш жадно хватает бутылочку и даже ручками себе помогает. Вот кто бы что ни говорил, но когда женщина кормит мужчину, то всё равно испытывает удовольствие. Только если этот мужчина не медведь!

– Медведев, подними свою наглую задницу и посмотри, как зовут твоего сына! – громко произношу я, только с улыбкой на губах.

Резко поднимаю взгляд на Славу, а он дёргается и даже шаг назад делает испуганно.

– Не улыбайся так ребёнку, – тычет в малыша Медведев. – Ему будут сниться кошмары!

– Сейчас тебе кошмар приснится, если ты не сделаешь, как тебе говорят, – не переставая улыбаться, рычу каждое слово.

Медведев идёт искать свидетельство о рождении малыша, а я заканчиваю кормить крошку. И чем меньше становится смеси в бутылочке, тем медленнее он сосёт её, и тем тяжелее поднимаются его веки.

– Мой маленький, – произношу нежно и прижимаюсь носом к его лобику.

Маленькие дети всегда пахнут по-особенному. Я люблю бывать у своих братьев и сестёр, особенно когда у них совсем младенцы в доме.

– Платон! – орёт на весь дом Медведев, а малыш на руках дёргается от громогласного голоса.

– Вот же… идиот! – закатываю глаза и, отставив бутылочку на стол, иду в сторону, откуда донёсся крик Медведева. – Я теперь даже не сомневаюсь, что этот мальчишка твой сын, – сразу говорю, замечая Славу, когда он выходит из комнаты. – Вот, держи! – передаю Платона ему. – Солдатиком только поставь. У него должен выйти воздух.

Глаза Медведева снова округляются, и он отодвигает от себя Платошу, всматриваясь в него.

– Откуда должен выйти воздух? – хрипит он шокировано.

Но ответить я не успеваю, так как Платоша наглядно показывает, откуда у него выходит воздух, и не только он, громко срыгнув.

– Ой, немного переел, – стараюсь улыбнуться виновато, но не получается.

Боже, ну куда я засунула свой мобильный, когда он так нужен! Это нужно запечатлеть!