Kitabı oxu: «Линия сердца»

Глава 1

Клиент, которого не хотелось

В момент, когда в кабинет вошёл мой будущий самый сложный клиент, я спорила с табличкой на двери.

Табличка была невинная, белая, с аккуратной надписью:

«Агентство совместимости “Линия сердца”».

— Врать нехорошо, — тихо сказала я ей, прижимая к стеклу новый буклет. — Надо было честно написать: «Агентство по спасению идиотов от их собственных решений». И мелким шрифтом: «Иногда с опаздываем».

— С кем вы спорите, Юля? — спросила Марина, моя администраторша, высунувшись из-за стойки.

— С мирозданием, — ответила я. — Но оно пока молчит, так что досталось табличке.

Марина фыркнула, поправила очки и снова утонула в мониторе. За стеклом ресепшена мягко жужжал кондиционер, тёплый осенний свет заливал наш маленький офис: два кабинета, переговорная и мини‑кухня, где кофе был всегда на грани катастрофы.

Агентство «Линия сердца» выглядело почти прилично: светлые стены, растения в горшках, удобные кресла, журналы на столике. Ничего, что кричало бы: «Здесь вам найдут судьбу». Я ненавидела слово «судьба» — слишком часто оно служило оправданием для глупостей.

Наши клиенты делились на две категории:

люди, которые хотели «честного шанса на нормальные отношения», и оборотни, которые хотели «ничего личного, только выгодный союз».

Вторая категория всегда требовала больше кофе и терпения.

— Юля, — Марина снова высунулась. — Тридцать секунд до «того самого». Ты уверена, что хочешь вести его сама? Я могу притвориться владелицей, а вы будете моим ассистентом.

Марина хотела, что‑то ответить, но двери лифта звякнули, и я буквально кожей почувствовала, как в коридор вошло что‑то большое.

И очень уверенное.

Ровные шаги — тяжёлые, но тихие, как у человека, который контролирует каждый сантиметр пространства. Запах — лёгкий, дорогой, свежий, с примесью чего‑то холодного, почти металлического.

Волосы на руках встали дыбом.

— Пошла, — тихо сказала себе и табличке.

Я провела ладонью по юбке, поправила блузку и вышла навстречу.

Он был выше, чем я ожидала.

Я знала о нём многое — только не лично. Газетные фото, корпоративные хроники, пару раз мелькавшие в новостях кадры: благотворительный бал, переговоры с городской администрацией, открытие нового жилого комплекса.

Роман Волков.

Глава стаи «Северная линия». Владелец строительной корпорации, нескольких ночных клубов и, по слухам, половины легальной охраны города.

На экране он выглядел впечатляюще. Вживую — опасно.

Он заполнял собой коридор, как будто стены слегка отодвинулись. Серая деловая тройка сидела на нём так, будто её сшили прямо на его коже. Галстука не было, верхняя пуговица рубашки расстёгнута, показывая кусочек загорелой кожи у основания горла. Тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад, но пара прядей всё равно упала на лоб, придавая ему небрежность, которой не было в его взгляде.

Глаза…

Серые. Светлые. Холодные. Внимательные. Он смотрел не на обстановку — на людей. На Марину — коротко. На меня — дольше, чем дозволял приличный деловой этикет.

— Роман Волков, — представился он сам, хотя я прекрасно знала, кто он.

Голос был низкий, слегка хриплый. Тот, от которого слабонервные девушки начинают падать в обморок, а у нормальных просто учащается пульс.

— Юлия Руднева, — ответила я. — Директор агентства. Добро пожаловать в «Линию сердца».

Он скользнул взглядом по логотипу на стене. Угол губ чуть дрогнул.

— Амбициозное название, — заметил он. — У вас тут… шьют линии заново?

— Мы их больше распутываем, — парировала я. — Прошу, проходите в переговорную.

Я открыла стеклянную дверь, пропуская его вперёд.

Он прошёл, не касаясь меня, но близость его тела была как удар горячего воздуха. Я вдохнула — и вдруг уловила под дорогим парфюмом ещё один аромат: еле уловимый, дикий, лесной. Запах волка.

Марина тихо втянула воздух у стойки и поспешно уткнулась в монитор. Видимо, решила, что чем меньше она сейчас посмотрит на это, тем больше шансов уснуть ночью.

Я закрыла дверь переговорной, отрезая легкий гул офиса.

Комната была светлой: большое окно, круглый стол, два кресла. На столе — графин с водой, два стакана, блокнот и ручка. Я всегда садилась напротив, не по диагонали — так проще считывать невербалику.

— Присядьте, пожалуйста, — сказала я.

Он сел. Не просто сел — устроился, как будто этот стул принадлежал ему с рождения. Откинулся слегка на спинку, положил одну руку на подлокотник, другую — на стол. Пальцы длинные, сильные, без украшений, на костяшках едва заметные белёсые шрамы.

Волк. Настоящий.

— Прежде чем мы начнём, — произнесла я своим профессиональным, чуть мягче обычного голосом, — мне нужно проговорить пару стандартных моментов. Всё, что вы рассказываете в этом кабинете, конфиденциально. Мы не сотрудничаем ни с кланами, ни с политическими структурами. Только клиенты и их запросы.

— А северные стаи? — уточнил он. — Это у вас в разделе «политические структуры» или «клиенты»?

— Смотря что вы хотите от меня, — я улыбнулась краем губ. — Если свергнуть конкурента — вы ошиблись дверью. Если найти женщину, с которой вы не захотите сбросить с балкона через месяц — всё верно.

Он тихо хмыкнул. Не улыбка, но что‑то похожее.

— Амбициозно, — повторил он.

— Лучше амбициозно, чем скучно, — сказала я. — Итак, господин Волков, чего вы хотите?

Я задала этот вопрос сотни раз разным людям. Кто‑то говорил: «Семью». Кто‑то: «Надёжность». Кто‑то честно отвечал: «Секса».

От ответов всегда плясала стратегия.

Он не торопился. Откинулся чуть глубже, скрестил ноги. Посмотрел на меня так, словно решал, насколько сильно я его сейчас разочарую.

— Давайте упростим, — произнёс наконец. — Вы знаете, кто я?

— У меня есть интернет, — кивнула я. — И у Маринки длинный язык.

— Маринка — это та, что за стойкой?

— Она самая, — подтвердила я. — Считает, что волки не очень. Не обижайтесь.

— Я не обижаюсь на людей, которые делают неверные выводы, — сказал он. — Я просто не даю им принимать решения.

Я чуть приподняла брови.

— Тогда вам будет сложно работать с брачным агентством, — заметила я. — Здесь мы как раз помогаем людям принимать решения.

— Насколько я понимаю, — он слегка наклонил голову, — ваши клиенты платят вам за то, чтобы вы сузили им выбор. Не за то, чтобы приняли его за них.

Я отметила: умеет формулировать.

— Тонкая разница, но вы правы, — согласилась я. — Что до вас… У вас стая. Бизнес. Повышенное внимание прессы. Насколько я помню, устав стаи требует от альфы официальной пары к… — я слегка прищурилась, — тридцати пяти?

В его взгляде мелькнуло уважение: да, проверила, да, подготовилась.

— Требует, — подтвердил он. — Я уже перевалил этот рубеж. Совет начинает… задавать вопросы.

— Стае нужен образ стабильности, — кивнула я. — Альфа без пары — как компания без генерального: всё работает, но инвесторы нервничают.

— Забавно, — сказал он. — Обычно люди говорят «как семья без отца».

— В семьях у меня опыта нет, — ответила я. — А вот в компаниях — приходилось работать с кадровыми отделами. Но давайте вернёмся к вам. Вы пришли за… женой?

Он посмотрел прямо, без тени смущения.

— Я пришёл за союзницей, — сказал он. — Юридически — да, женой. Фактически — партнёром по контракту. Любовь в списке требований не значится.

Я почувствовала, как внутри что‑то коротко щёлкнуло. Как старая кнопка лифта, которая заедает, но верно показывает этаж.

Мой внутренний радар — тот самый, который я старательно называла «профессиональной интуицией» — шевельнулся. Небрежная, ленивая до этого тишина внутри вдруг собралась в плотный узел.

Словно кто‑то там, глубоко, сказал: «Внимательнее».

Я проигнорировала.

— Вы хотите фиктивный брак, — подвела я итог. — Без романтики. Без иллюзий. Без лишних вопросов.

— Именно, — кивнул он. — Мне нужен человек, который:

Понимает правила игры.

Не будет ревновать к работе, стае и… — он чуть скривился, — образу жизни.

Не ждёт от меня того, чего я не собираюсь давать.

— Звучит, как идеальный бриф для вакансии, — заметила я. — «Требуется жена. Полный рабочий день. Опыт не обязателен. Обязанности: улыбаться, не задавать вопросов, красиво одеваться».

— Не преувеличивайте, — сказал он. — Я не собираюсь делать из неё куклу. Я уважаю самостоятельность.

— Но не терпите самостоятельных решений, — добавила я.

Молчит. Не спорит. Угол рта снова дернулся. Попала.

Я взяла ручку, сделала пометку в блокноте. Это движение давало мне секунду, чтобы отвести взгляд и сделать глубокий вдох.

Запах от него был опасный. Серьёзно опасный. Мужчина, который знает, что он нравится. И которому наплевать, нравится ли он кому‑то конкретному.

— Давайте по порядку, — сказала я. — Вас устраивает человек, не оборотень?

Он чуть напрягся. Едва заметно.

— Если бы не устраивал, я бы не пришёл к вам, — ответил он.

— То есть вы рассматриваете человеческую невесту, — уточнила я. — При этом вам нужен союз внутри стаи и картинка для Совета. Вы понимаете, что часть ваших… сородичей… мягко скажем, скептически относятся к смешанным бракам?

— Моя стая получает от меня результаты, — спокойно ответил он. — А не отчёты о том, кто спит в моей кровати.

Он говорил без хвастовства. Просто факт. И это было гораздо более притягательно, чем любые позы.

— Хорошо, — я кивнула. — Какие ещё условия? Возраст? Социальный статус? Готовность рожать детей?

— Возраст… — он чуть нахмурился. — Не ребёнок. Не пенсионерка. От двадцати пяти до тридцати пяти. Статус — неважен. Лучше, если она уже умеет жить сама. Дети… — он помолчал, — не в ближайшие пару лет. Лично мне важно, чтобы она не строила жизнь вокруг этого.

Слова были разумные. Вполне. Но каждая фраза резала по моим нервам, как по тонкой проволоке.

— Разумно, — сказала я вслух. — Вы хотите избежать сценария: «Я всё для тебя бросила, а ты на меня не смотришь».

— Я хочу избежать истерик, — сухо ответил он. — Они плохо сказываются на бизнесе. И на стае.

— И на нервах, — заметила я. — Ваших — в том числе.

— С моими нервами всё в порядке, — отрезал он. Слишком быстро.

Я отметила: нервная кнопка. Хорошо.

— Окей, — я кивнула. — Ещё вопросы: вы допускаете в браке… хм… физическую свободу?

Он посмотрел так, словно я предложила ему продать почку на чёрном рынке.

— Нет, — сказал он. — Это не бордель. Это союз. Я не собираюсь любить — но и делиться тем, что моё, — тоже.

«О, собственник», — отметила я. Внутренне. Наружу позволила себе только:

— Значит, моногамия. Хотите это именно от неё?

— Абсолютно, — голос стал хищно‑холодным. — Если я беру ответственность за женщину и даю ей своё имя, она не будет искать развлечений на стороне. Если захочет — пусть делает это до брака.

Сталь в голосе была такой, что я даже чуть поёжилась.

— Мы не продаём людям верность, — мягко заметила я. — Мы можем только попытаться найти тех, кто к ней склонен.

— Вы продаёте вероятность, — возразил он. — И свою… — он посмотрел прямо в глаза, — интуицию.

Слово «интуиция» он произнёс с лёгкой насмешкой. Не грубой, но достаточно явно, чтобы меня укололо.

— Если вы пришли обесценивать мою работу, — сказала я спокойно, — я могу порекомендовать вам другое агентство. Там вам по анкете подберут три кандидата, вы выберете самую фотогеничную, и через год разведётесь, потому что она будет кричать каждый раз, когда увидит вашу «волчью сторону».

— А вы предлагаете что? — прищурился он. — Магическое озарение?

Я наклонилась вперёд, положила локти на стол, переплела пальцы.

— Я предлагаю вам неприятный процесс, — сказала я. — Несколько встреч. Не только с кандидатками, но и со мной. Пару психологических тестов. Несколько ситуационных игр. После того, как вы отломаете мне три ручки и, возможно, пару раз хлопнете дверью, мы сможем сузить круг до тех, кто не убежит от вас через неделю.

Он смотрел, не мигая. Потом… усмехнулся. На этот раз чуть шире.

— Вы уверены, что выдержите? — спросил он. — Я обычно ломаю людей быстрее.

— Боюсь, вы переоцениваете свою уникальность, — ответила я. — Вы — не первый альфа в этом кресле. И не последний.

Это была правда. До него у меня были три альфы из разных стай.

Один женился на человеке, которого я ему нашла, и пока что, насколько я знала, они год были вместе, и никто никого не прибил. Другой в процессе понял, что вообще-то любит свою старую подругу‑волка, и ушёл в свободное плавание. Третьему я честно сказала, что он не готов ни к чему, кроме новых любовниц, и что лучше ему закрыть тему брака минимум на пару лет.

Ко мне приходили за правдой. Не за красивыми историями.

Он, кажется, это уловил.

— Хорошо, — сказал Роман. — Убедили. Давайте ваш… неприятный процесс.

— Начнём с простого, — я открыла блокнот. — Что для вас в женщине — категорическое «нет»?

— Ложь, — ответил он мгновенно. Без паузы.

В голосе что‑то дрогнуло. Коротко. Почти незаметно.

— Уточните, — попросила я. — Мы все врём. Себе, другим. Маленькая социальная ложь…

— Я различаю, — перебил он. — Я чую ложь. Слабую, неважную, мелкую — и ту, которая гниёт изнутри. Мне не нужна рядом та, чей запах — сплошной обман.

Я замерла на секунду.

Это было не просто «образное выражение». Это прозвучало так, как говорят о реальном чувстве. О даре.

— Вы… — я прищурилась. — Вы в прямом смысле чувствуете, когда вам врут?

Он медленно улыбнулся. Наконец‑то.

— Интересный вопрос, — сказал он. — Считайте, да. Мой слух… — он коснулся виска, — и обоняние настроены на несоответствие. На фальшь. Профессиональная деформация.

«Не только профессиональная», — подумала я. Волчьи слухи ходили: у некоторых альф были усиленные инстинкты. Кто‑то говорил, что Роман Волков может «понюхать ложь». Я всегда относила это к городским легендам.

Сейчас… легенда смотрела на меня из‑под тёмных ресниц.

Отлично. Клиент, который чует ложь. А я зарабатываю тем, что вытаскиваю людей из их собственных сказок. Взаимовыгодное самоубийство.

— Это может осложнить нам работу, — честно сказала я. — Иногда я буду говорить вам вещи, которые вам не понравятся. И да, иногда буду что‑то недоговаривать, чтобы вы дошли до них сами.

— Недоговаривать — не то же самое, что лгать, — отозвался он. — Пока вы не называете чёрное белым — всё в порядке.

— И вы готовы слышать неприятное? — уточнила я.

— Я не за этим к вам пришёл, — честно сказал он. — Но, если это будет побочный эффект… переживу.

Честность соответствовала интонации. Почти физически.

Мой «радар» внутри шевельнулся сильнее. Это было странное ощущение — как если бы ко мне поднесли магнит, а где‑то в груди завибрировала стрелка компаса.

«Спокойно, Юля, — сказала я себе. — Это просто альфа. Ты их видела. Он живой. Он клиент. И он тебе не подходит. Абсолютно».

Моё «абсолютно» звучало неубедительно даже в моей голове.

— Теперь давайте о… да, о хорошем, — я постаралась сменить фокус. — Что для вас в женщине плюс?

— Честность, — сказал он. — И ум.

— А внешность? — не отставала я. — Нравится ли вам что‑то конкретное? Брюнетки, блондинки, спортсменки, домоседки?

Он чуть пожал плечами.

— Я не слепой, — сказал он. — Привлекательность важна. Но я не пришёл за куклой для фотографий. Красивая оболочка надоедает, если внутри пусто.

— То есть вы хотите женщину, с которой можно поговорить, — резюмировала я. — И которая выдержит ваш характер.

— И мою стаю, — добавил он. — И прессу. И Совет. И то, что иногда я буду приходить ночью домой с запахом крови, духов и т.д.

Я поймала его взгляд. Он не отводил глаз.

— И вы хотите, чтобы она при этом не… — я качнула головой, — не треснула?

— Да, — сказал он.

В его голосе на секунду проскользнуло что‑то, что я не ожидала услышать от такого мужчины. Как будто в нём на миг провалился какой‑то внутренний пол.

Усталость.

Я отмечала каждую такую мелочь, как штрих в портрете.

— Ладно, — сказала я. — Значит так, господин Волков. Мне нужно минимум две недели. Я просмотрю нашу базу, отсеку неподходящих по явным параметрам, проведу пару… — я взглянула на него, — тестовых встреч с вами. И только потом начну предлагать кандидаток.

— Почему так долго? — он приподнял бровь. — Я думал, вы на конвейере работаете.

— Я не подбираю вам диван, — сухо ответила я. — Если ваша «жена по контракту» через три месяца устроит скандал при Совете, это отразится не только на вашей репутации, но и на моей. Я берегу свою.

Он наклонился вперёд, опершись локтями о стол. Расстояние между нами сократилось. Его глаза были на уровне моих.

— И что, — тихо сказал он, — по вашей профессиональной интуиции… в этом цирке у нас есть шанс?

Я посмотрела в эти светлые, холодные глаза — и на секунду пожалела, что вообще открыла это агентство.

— Если вы будете продолжать верить, что любовь — это пункт, который можно вычеркнуть из списка, — ответила я, — да. Шанс на цирк есть всегда.

Он усмехнулся. На этот раз — почти по‑настоящему.

— А вы верите в любовь? — неожиданно спросил он.

Я моргнула.

— Вопрос с подвохом? — уточнила я.

— Профессиональный интерес, — отозвался он.

Я перевела взгляд на свой блокнот, где ровными буквами было выведено: «Циник. Устал. Боится хаоса».

Потом снова подняла глаза.

— Я верю в химию, — сказала я. — В уважение. В выбор. В то, что двое могут каждый день выбирать быть вместе. А вот в «одну‑единственную навсегда по воле вселенной» — нет.

— Значит, вы не романтик, — констатировал он.

— Я реалист, — парировала я. — А вы — кто, господин Волков?

Он посмотрел на меня внимательно. Словно измеряя.

Пауза растянулась на несколько секунд.

— Я — тот, — сказал он наконец, — кто не может позволить себе быть романтиком. И кто пришёл к вам, потому что устал от женщин, которые верят, что смогут меня изменить.

Я усмехнулась.

— Обнадёжили, — сказала я. — Тогда давайте хотя бы начнём с честности. Первый тест.

— Какой? — он слегка насторожился.

— Очень простой, — я взяла ручку, открыла чистый лист. — Вы сейчас мысленно перечисляете, сколько у меня недостатков, верно?

Он хмыкнул.

— Одиннадцать, — ответил он. — Первые два — ваш язык и ваше упрямство.

— Отлично, — отозвалась я. — Запишем. Вы честный… клиент. Я люблю честных клиентов, даже если они считают мой язык недостатком.

— А вы каким считаете мой самый большой недостаток? — неожиданно спросил он.

Я посмотрела на него. На его уверенную посадку, на расслабленную силу в руках, на холодный блеск в глазах.

На то, как мой «радар» внутри бьётся, как пойманная птица.

— Вы думаете, что никогда не ошибаетесь, — сказала я. — И ненавидите любые чувства, которые не можете контролировать.

Молчание. На этот раз — тяжёлое.

Где‑то на улице проехала машина, за стеной хлопнула дверь, Марина кому‑то, что‑то сказала по телефону.

Он не отводил от меня взгляда.

— Ладно, Юлия, — сказал он медленно. — Пожалуй, вы выбрали неправильный бизнес.

— Почему же? — я склонила голову набок.

— Потому что, если ваша «интуиция» так хорошо работает, — его голос стал мягким, почти насмешливым, — вам будет очень сложно не заметить, что вы только что подписались под тем, что конфликт интересов… неизбежен.

Я не сразу поняла.

Потом дошло.

Он говорил не про бизнес.

Он говорил про то, что, между нами, уже что‑то шевелилось. То, что я упрямо отказывалась называть.

— Не волнуйтесь, — сказала я, глотнув фильтрованной воды, чтобы унять пересохшее горло. — Я профессионал. Я не сплю с клиентами.

— Посмотрим, — тихо ответил он.

Это не было угрозой. Скорее вызовом. Себе. Мне. Мирозданию.

Мой радар внутри взвыл.

Я сделала вид, что не слышу.

— На сегодня достаточно, — сказала я, закрывая блокнот. — Марина даст вам договор, там стандартные пункты. Подпишите, и мы начнём.

Он поднялся. Двигаясь так легко, что стул еле слышно скрипнул.

Подойдя к двери, он обернулся.

— Юлия, — произнёс он моё имя как‑то слишком правильно, раскладывая на слоги. — Вы уверены, что хотите со мной работать?

Я вздохнула.

— Абсолютно нет, — честно ответила я. — Но, к сожалению, у меня нет права отказывать клиенту только потому, что меня раздражает его самоуверенность.

Его глаза вспыхнули. Почти весело.

— Тогда до скорого, — сказал он. — И… — он чуть наклонил голову, — постарайтесь не влюбляться.

Я изобразила скучающий взгляд.

— Поверьте, — сказала я. — В этом списке услуг у нас дефицита не бывает.

Он усмехнулся — и вышел.

Дверь мягко закрылась. Я осталась одна в комнате, где ещё витал его запах.

Минуту я просто сидела, глядя на закрытую дверь.

Потом посмотрела на блокнот.

На чистой странице сама собой вырисовалась строчка:

«Роман Волков. Альфа. Клиент.

Проблема: не верит в любовь.

Риск: слишком высокая совместимость.

Для меня».

Я выругалась шёпотом.

Табличка на двери в приёмной весело блестела в осеннем свету.

Линия сердца, говорите?

Судя по тому, как у меня сейчас било в горле, линия собиралась не только у клиентов.

И я не была уверена, что хочу знать, куда она меня приведёт.

Глава 2

Клиент, которого хотелось вычеркнуть из базы (но нельзя)

После ухода Романа я ещё пару минут сидела совершенно недвижимо. Стакан с водой стоял у локтя, ручка лежала поперёк блокнота, а мозг пытался сделать вид, что ничего особенного не произошло.

Обычная встреча. Обычный богатый самоуверенный клиент. Обычный альфа, привыкший, что мир подстраивается под его шаг.

Только сердце стучало так, словно я только что пробежала марафон, а в груди гудел слабый электрический разряд.

— Юля? — осторожный стук в дверь. — Можно?

— Входи, — выдохнула я, не утруждая себя подняться.

Марина просочилась в кабинет с видом человека, который собирается осмотреть место преступления. На подносе — кофе, на лице — любопытство, перемешанное с опаской.

— Ну? — прошептала она. — Он укусил кого‑нибудь?

— Только мой мозг, — отозвалась я. — Но это не смертельно. Кофе мне, пожалуйста, без сахара. Вдвойне.

Она поставила чашку на стол, потом не выдержала и плюхнулась в соседнее кресло.

— Ты видела, как он сюда заходил? — спросила она. — Коридор стал уже. Я думала, обои сами отодвинутся.

— Это называется «объём личности», — пробормотала я, поднося чашку к губам. — И да, я видела. У меня воображение ещё не умерло.

— И как? — Марина подалась вперёд. — Ну… как альфа зверобог. Он такой… как в новостях?

Я посмотрела на неё поверх чашки.

— В новостях он менее… живой, — призналась я. — И менее раздражающий.

— Значит, живой и раздражающий, — обобщила она. — И что он хочет? Или лучше не знать?

Я поставила чашку, открыла блокнот. Строка «слишком высокая совместимость» раздражала меня так же, как его самодовольная улыбка.

— Брак, — сказала я. — Контрактный. Без любви, без иллюзий, без истерик. Жену, которая не будет падать в обморок от запаха крови, духов от чужих женщин и задавать вопросы, куда он ушёл ночью.

— Ого, — присвистнула Марина. — То есть ему нужен… человек с железобетонной психикой и отсутствием вкуса к романтике.

— Примерно, — кивнула я. — Плюс честность, ум, отсутствие склонности к драмам, готовность жить с альфой и его стаей, принимать прессу, Совет и ночные смены.

— А ещё желательно, чтобы готовила, стирала и не старела, — пробурчала Марина. — И зарплату не просила.

— Не преувеличивайте, — сказала я. — Он, кстати, не такой уж монстр. Просто честный циник.

Марина покосилась на меня.

— Так говорят женщины, которые вот‑вот вляпаются, — сообщила она. — «Он не такой уж монстр».

— Перестань, — я поморщилась. — Во‑первых, я профессионал. Во‑вторых, он клиент. В‑третьих, он волк. С волками я не вляпываюсь.

— С какого это перепугу? — прищурилась она. — У тебя же нет пункта «нет волков» в… хм… личном контракте.

— Теперь есть, — отрезала я. — Гигантскими буквами.

Она молча всмотрелась в меня, потом вдруг серьёзно сказала:

— Юль, а он опасен?

— Как все альфы, — честно ответила я. — Не потому, что прям сейчас кинется и перегрызёт кому‑то горло. А потому, что вокруг него… слишком много силы. Его сложно не замечать. Сложно не реагировать.

— И ты реагируешь? — Марина метко попала в цель.

Я закатила глаза.

— Я реагирую, — призналась я. — Профессионально. Мой радар чуть не сломался.

— Ага, — протянула она. — Профессионально.

Я сделала глоток кофе, чтобы не сказать ей что‑нибудь резкое. Марина была хорошим администратором и подругой, но иногда её желание докопаться до сути бесило так же, как сегодня меня бесил Роман.

— Слушай, — сказала я, ставя чашку. — У нас есть клиент. Крупный. Влиятельный. С очень специфическими требованиями. Если мы сработаемся — это плюс к репутации, деньгам и, возможно, безопасности нашего бизнеса. Если нет — это минус ко всему перечисленному. Поэтому…

— Поэтому ты сейчас займёшься базой, — вздохнула Марина, — а я отфильтрую идиотские анкеты с пунктом «ищу богатого альфу для красивой жизни».

— Благословляю, — кивнула я. — И, пожалуйста, никому не рассказывайте, кто у нас был. Ни подругам, ни бывшим, ни тем милым голубям во дворе.

— Голуби бы оценили, — обиделась Марина. — Но ладно. Могила.

Она вышла, оставив за собой запах недешёвого цитрусового дезодоранта и лёгкий шорох клавиатуры.

Я осталась наедине с блокнотом, базой клиентов и своим дурацким внутренним компасом, который всё ещё дрожал.

Базовый поиск занял полчаса.

У меня была подробная база: анкеты, интервью, заметки по каждому клиенту — куда подробнее, чем то, что они сами о себе писали. Я помнила историю почти каждого.

Первый фильтр: возраст, город, согласие на брак с оборотнем.

Второй: отсутствие активной антиволчьей позиции.

Третий: минимальная/максимальная психологическая устойчивость.

На экране постепенно высветились фотографии: женщины от двадцати пяти до тридцати пяти, разные лица, разные жизни. Улыбки, серьёзные взгляды, кто‑то — с детьми на руках, кто‑то — с кошками, кто‑то — с чашкой кофе.

— Так, — пробормотала я. — Кого мы точно не будем травмировать альфой Волковым…

Я методично щёлкала по анкетам, зачеркивая про себя:

— Слишком романтичная. — Нет.

— Хочет «найти принца, который решит все проблемы». — Нет.

— Боится крови. — Мимо.

— Мечтает о тихом домике и трёх детях в ближайший год. — Сами понимаете.

Мой внутренний радар иногда подскакивал, когда я читала анкеты — привычно, спокойно.

Но стоило мысленно представить рядом с этими женщинами Романа — и почти каждую картинку хотелось удалить. Не потому, что они были плохие. Потому, что он бы их смёл.

Минут через сорок у меня осталось восемь имён. Восемь женщин, которые потенциально могли хотя бы выдержать такого мужчину.

Я откинулась в кресле, потянулась. Спина хрустнула.

Телефон мигнул уведомлением.

Я на автомате потянулась — и застыла, увидев имя на экране.

«Мама».

Прекрасно.

Идеальный момент.

— Алло, — взяла я.

— Юленька, — вздохнула трубка с таким трагизмом, будто я уже три дня не выходила на связь с фронта. — Ты жива?

— Только что вспоминала, как это — жить, — усмехнулась я. — Что случилось?

— Я читала статью, — торжественно объявила мама. — Там пишут, что одинокие женщины в среднем живут на семь лет меньше. У тебя есть план, как ты будешь компенсировать?

— Мама, — я закатила глаза, — я работаю в брачном агентстве. Если я умру одна — это будет хотя бы красиво и иронично.

— Не шути так, — возмутилась она. — Я волнуюсь. Ты всё делаешь для чужих, а сама…

— А сама умею включать чайник и радоваться тишине, — перебила я. — Правда, мама, у меня сейчас важный клиент. Можно я перезвоню чуть позже?

— Важный клиент, — повторила она с подозрением. — Это хорошо. Главное — не забудь, что клиенты — это не твои мужчины.

Я подавилась воздухом.

— Мама, — попросила я, — пожалуйста. Хватит смотреть ток‑шоу.

— Я просто говорю, — обиделась она. — А то ты у меня на этих оборотней насмотришься и решишь, что обычные мужчины тебе не подходят. А оборотни…

— Мама, — твёрдо сказала я. — Я не…

В дверь кабинета постучали.

— Юля, — Марина просунулась внутрь. — У нас… эм… проблема.

Я закрыла глаза.

— Мама, у меня тут форс‑мажор, — сказала я. — Перезвоню вечером. Честно.

— Форс‑мажор — это когда замуж зовут, — проворчала она. — Ладно, жду. Целую.

Я отключилась и посмотрела на Марину.

— Что случилось?

— К нам пришла… — она замялась, — клиентка. На повторную консультацию. Та, которая с юга, помнишь? Которой ты сказала, что её жених — идиот и волк‑перестраховщик.

— Уточните, пожалуйста, — я потерла переносицу. — У меня таких… несколько.

— Светлана, — подсказала Марина. — Рыжая, громкая, с глазами, как блюдца.

Я вспомнила.

Светлана была человеком. Жила на границе южного района, работала парикмахером, любила голубое вино и считала, что «волки — это в глубине души котики». Её жених, волк из южной стаи, был ревнивым до безумия и хотел, чтобы она уволилась с работы и сидела дома. Я ей честно сказала, что, если она согласится, через полгода возненавидит и его, и себя.

— И? — спросила я.

— И она пришла, — вздохнула Марина. — С глазами ещё больше. И говорит, что с ней… что‑то странное происходит.

— В каком смысле? — насторожилась я.

— В смысле, — Марина понизила голос, — что на неё напали на парковке у салона. Двое. Спрашивали, не встречалась ли она с одним конкретным волком. И называли твое агентство.

Холодок пробежал по спине.

— Веди её в малую, — коротко сказала я. — Сейчас приду.

Малая переговорная отличалась от большой только размером. Там не помещались большие мужчины и большие эго, но для масштабов человеческих драм была идеальна.

Светлана сидела в кресле, сжимая в руках маленькую сумку так, будто это был спасательный круг. Рыжие волосы собраны в небрежный хвост, глаза — действительно как блюдца, в уголках — следы туши.

— Юль… — она вскинулась, увидев меня. — Ой, Юль, я… я не знала, к кому ещё.

— Вы всё правильно сделали, что пришли, — я присела напротив. — Рассказывайте по порядку.

Она глубоко вдохнула, как перед прыжком в воду.

— Помните того… ну, моего, — она покраснела. — Серёжу.

— Который хотел запереть вас дома? — уточнила я.

— Ну… да, — она уныло кивнула. — Мы… расстались. Я подумала над тем, что вы сказали. Он думал, что это шутки, а я… поняла, что не шутки. В общем, мы поругались, он орал, я тоже. Он ушёл к себе в стаю. Я… переживала, конечно, но… решила, что так лучше.

— И? — мягко подтолкнула я.

— И где‑то через неделю, — Светлана нервно сжала ремешок сумки, — когда я вечером закрывала салон, на парковке были двое. Обычные, вроде. В куртках, капюшонах. Сначала спросили, я ли Светлана. Я сказала «да». Потом сказали: «Мы знаем, что вы обращались в агентство». Я… испугалась. Они начали задавать вопросы: «Был ли у вас контакт с волками из северной стаи? Знаете ли вы лично кого‑нибудь из альф?» Я сказала, что нет. Что я только с Серёжей встречалась. Они… засмеялись. Сказали, что всё равно узнают.