Kitabı oxu: «Нити Тьмы. Книга II. Тарнодан»

Пролог

Веки были тяжёлыми, разлеплять их совершенно не хотелось. В горле пересохло, как в пустыне, и только это заставило пошевелиться и приоткрыть глаза, сквозь ресницы различая знакомое напряжённое лицо.

Ника очнулась в тёплых объятиях Каса, заботливо завёрнутая во что-то мягкое и пушистое. Взгляд скользнул вниз, и она увидела окутывающий тело тёмно-синий ворсистый плед. Кас убаюкивал её, как маленького ребёнка, гладя по волосам и задумчиво смотря в сторону невидящим взглядом. Краем глаза заметив, что Ника пришла в себя, он пробормотал:

– Девочка моя, зачем такие глупости творишь? Ты хотя бы осознаёшь, что могла умереть?

– Всегда осознаю, – хрипло насупилась она. – А вот ты это осознаёшь?

Неодобрительно качнув головой, он улыбнулся ей, ничего не ответив. Ферс сидел рядом, непринуждённо откинувшись на спинку дивана, явно чувствуя себя гораздо лучше и косясь на них с умилением.

– А ты как? – спросила Ника у всё ещё бледного марна.

– Почти как новый, спасибо, – белозубо улыбнулся он, показав пальцем на широкий чёрный шрам через всю грудь. – Без твоей помощи до прихода Каса не дотянул бы, да и вообще… За мной должок.

– Это радует. Почему вайтаны за тобой так рьяно гнались? – нахмурилась Ника, слегка приподнявшись и положив голову Касу на плечо.

Подобравшись, он было убрал руку, переставая гладить, но она поймала широкую ладонь и настойчиво вернула её обратно. При всех принятых ей решениях, сейчас Ника считала, что вполне заслуживала тепла и заботы.

Воровато сощурившись, Ферс покосился на Каса, и тот ответил за него:

– Потому что наш дорогой марн, хоть и защищаясь от выродков, ненароком пришиб на смерть их сотоварища.

– Ещё как нароком, – прошипел Ферс, и в янтарных глазах сверкнул недобрый огонёк. – Это он меня айертанским клинком рассёк, паршивец. При сложившейся ситуации – я чист даже по тарноданским законам. А эта мелюзга может бегать за мной хоть до скончания веков, пока я их тоже не зашибу в очередной стычке.

– Не кипятись, дружище, – одёрнул его Кас. – Да, насчёт айертанского клинка ты прав… Вот только попробуй докажи теперь, что он у него был. Давно уже ни у кого такого не видел. Хорошо, что вайтаны тупы и заявкам в Хампт предпочитают кровную месть. Иначе тебя в лучшем случае депортировали бы в Лиерархен. В лучшем, брат, – Кас одарил его недовольным угрюмым взглядом.

– Я их вообще не трогал. Зачем они мне сдались, что здесь, что там? – Ферс фыркнул. – Но, ты прав, да… Постараюсь с ними не сталкиваться. Ника, вайтаны ещё на той крыше, не в курсе? – он махнул рукой в сторону соседней высотки.

– Я их прогнала. Они улетели, – она состроила самое невинное лицо, на которое была способна, внимательно наблюдая за реакцией Каса.

– Не хочешь рассказать, как? – подняв густые брови, поинтересовался он.

– Не хочу, – прячась под плед, призналась Ника.

Тяжело вздохнув, Кас отодвинул его угол и, пристально смотря в виновато поблёскивающие изумрудным огнём ничуть не стыдящиеся глаза нашкодившего котёнка, наставительно произнёс:

– Девочка моя, я тебя внимательно слушаю.

Также тяжело вздохнув, Ника поколебалась с минуту, но под пристальным леденящим омутом взгляда чара призналась в своей вылазке со всеми подробностями. Еле дослушав до конца, Кас скрипнул зубами и вспылил:

– Вот так и давай тебе это ваше любимое «личное пространство». Где ты только умудрилась всех этих гадостей понабраться? Я тебя дома привяжу, ей-богу…

– Да пожалуйста, – Ника показала ему сложенные запястьями друг к другу руки. – Только, чур, если ты тут со мной всё время будешь проводить. И мне плевать, как ты освободишься от дозоров.

– Ты же знаешь, что у меня выход только один, – усмехнулся Кас.

На молчаливый вихрь её негодования, он только грустно улыбнулся, подтянул Нику к себе и положил щёку ей на макушку. Слабое тепло вновь циркулировало между ними, несмотря на общую иссушённость чаров.

– Понятно теперь, что вы нашли друг в друге, – тихо подал голос Ферс, закатывая глаза. – Оба – психи…

– Мы – друзья, – в один голос ответили они ему.

– Конечно-конечно, – кивнул марн, – дайте мне часок прийти в себя – и я вас покину. А там дружите, чем хотите…

На две пары уставившихся на него укоризненных глаз он только хмыкнул, и переключил внимание на свой шрам. Тот выглядел довольно глубоким, но марн, морщась, сжал пальцами его края и, медленно выдыхая, стал наблюдать за тем, как рана затягивалась.

Приглядевшись, Ника догадалась, что это не было каким-то необычным самолечением, иначе у неё возникли бы к Ферсу вопросы, почему он так не сделал раньше. Вовсе нет. Скорее, это была та самая визуализация, о которой им рассказывали в Академии. Шрам затянулся только внешне…

Своё обещание Ферс сдержал. Извинившись за разбитое окно, он ещё раз их обоих поблагодарил и ушёл через дверь. На вопрос, как Кас умудрился подружиться с марном, тот только смущённо улыбнулся и развёл руками. Ника решила больше не мучить его подобными вопросами. Захочет – расскажет.

Из разбитого окна сильно сквозило, но время было вечернее, а мастер сможет приехать лишь завтра. Переодевшись в пижаму и завернувшись обратно в плед, Ника сгребла под него Мей и стала подталкивать боком к спальне, не сказать, что сильно сопротивлявшегося, хохотавшего Каса.

Всем планам не дано было сбыться, и в глубине души это очень радовало. В этот день Ника никуда не уехала, как и на следующий: покинуть этот уютный мирок и не спать потом ночами, терзая себя вопросом «А вернулся ли он из дозора?», она посчитала уже насилием над собственной психикой. И так довольно шаткой, если уж быть честной с самой собой.

«До моего первого дозора ещё одиннадцать месяцев, – рассудила Ника, – успеет ещё от меня отвыкнуть. Хм, а может, наоборот, надоесть Касу своим присутствием, чтобы он меня видеть не хотел? А вдруг так только больше привяжется и Лайенирта не права? Что ж всё так сложно-то…»

Глава 1

В кампус Ника попала только в понедельник. Она стоически выслушала ворчания Каса по поводу прогулов университета до болезни и пообещала заглядывать туда почаще, хотя и по-прежнему не видела в этом смысла. Расстраивать Каса всё-таки очень не хотелось. Он привёз её к дверям Академии и отправился в Хампт – сегодня его ждал дозор.

Проводив друга взглядом, Ника оглянулась, высматривая среди бредущих на учёбу студентов Раду. Она писала подруге почти каждый день и спрашивала, не приставал ли к ней кто-либо. Рада отшучивалась, говорила, что всё в порядке и её теперь не только Леста и компания стороной обходят, но и другие студенты тоже.

Соседку по комнате ни на улице, ни в коридоре Ника не нашла, но зато наткнулась на вездесущего Ринта и решила допытываться до него. Он поздравил Нику с выздоровлением, потёр прямой нос с горбинкой и, сведя густые брови, задумчиво ответил на поставленный вопрос:

– Они её парту стороной обходили всю неделю. Кто ж знает, как твоё колдунство работает. Ты же как чёрт из табакерки, поди угадай, где появишься, – Ринт покосился на Нику и на всякий случай уточнил: – Это шутка, если что. Думаю, им главнокомандующая мозги вправила знатно. Она, когда грозна, особенно впечатляющая женщина. Я в новостях видел. К слову, ближайшие пару месяцев нас больше разделять не будут. По крайней мере, если верить учебному плану в приложении.

– Ну вот, пропустила всё обучение командованию, – посетовала Ника. – Спасибо тебе за информацию.

– Всегда пожалуйста. А обучение… кому-то совсем не нужно, если и так дано, – Ринт подмигнул ей, и они направились в аудиторию.

Забежав под самое начало занятия, Рада бросилась к подруге и радостно обняла её. Лукаво улыбнувшись, белокурая хитрюга прошептала ей на ухо:

– Вижу по твоей довольной моське, что каникулы у друга удались.

Ника поджала губы, пытаясь сдержать улыбку, но у неё это плохо получалось. Так же тихо она спросила у Рады:

– Как думаешь, кто-то ещё догадывается?

– Думаю, что всем плевать, а тебе должно быть и подавно. Это твоя жизнь, – наставительно подняв брови, ответила Рада и опустилась на своё место за партой.

– Обожаю тебя, – одними губами сказала ей Ника.

Теоретические занятия пролетели быстро. Несмотря на то, что Кас сегодня был в дозоре, настроение было приподнятым. «…вернётся. Всегда возвращается…» – вспомнились Нике слова Мей. Она улыбнулась этому воспоминанию, когда направлялась к своей зоне в спортивном зале.

Проходя мимо Сариты, не сводящей с неё тёмного надменного взгляда, Ника услышала насмешливое:

– Улыбайся, пока можешь.

– Что? – не поняла она, остановившись и резко повернувшись к Сарите.

– Говорят, после должного лечения психотравм, люди больше никогда не улыбаются, – смакуя каждое слово и надменно возвышаясь над ненавистной соперницей, сказала Сарита. Видя, как Ника старательно изображает недоумение, она наигранно посочувствовала: – Бедняжка, сколько ты пережила с этим подонком Дэрном Хейном. Не волнуйся, Хампт теперь о тебе позаботится, – Сарита омерзительно-ликующе улыбнулась, изогнув идеально ровную бровь.

Вздрогнув, Ника выпучила на неё глаза. Внутри что-то оборвалось, но страх мгновенно перерос в гнев, поднявшийся из глубин души и раскатившийся по всему телу яростной волной. Сарита была на полторы головы выше Ники и, несомненно, куда натренированней, но сейчас это не имело значения.

В приступе отчаянной злости, Ника что было сил резко прописала ей кулаком в живот, а как только та инстинктивно согнулась, с размаха зарядила вторым ей в голову.

На этом эффект неожиданности закончился, и Сарита ответно запустила Нике в скулу свой кулак, отчего та по инерции отступила на шаг, схватившись за лицо. Скорее всего, вдогонку прилетел бы и второй, если бы не подоспевший Арс.

Когда девушки уже намеривались знатно схлестнуться, чар сотворил между ними ослепительный магический щит. Обе синхронно взвизгнули, отлетев от него в стороны и ударившись, падая на пол. Нике показалось, что Сарита даже обожглась.

– Спятили?! – прорычал Арс, переводя между ними суровый взгляд.

Не получив ответа ни от одной из зло молчащих и сверлящих друг друга ненавидящими взглядами девчонок, он остановился взглядом на Нике и грозно велел:

– Ты. Ступай в коридор и жди там. Уверен, за тобой уже выслали.

Проморгавшись от изумления, Ника молча поднялась и, продолжая кипеть внутри, всё же подчинилась, выйдя из зала в коридор. Пока она ждала своей участи, мысли в голове стали укладываться в самые ужасные картины, каждая из которой заканчивалась единственным будущим воспоминанием, где её волоком тащат по коридорам лечебницы – сама она идти уже не в состоянии… Выслали? Кто? Кого? И… куда?

В коридор вошли двое мужчин в серой форме службы безопасности Хампта и остановились напротив неё, нависая с немым укором и ничего не говоря. Ника вздохнула и поднялась, отрешённо подчиняясь жестам конвоя. Спесь прошла. Остался только страх перед неизбежностью… И что на неё нашло?

У входа в учебный корпус их ждал унарт, короткий, чёрный, без окон и клетки наверху. Ника поёжилась – не догадалась накинуть на себя хотя бы френч, а в спортивной форме на улице было очень холодно.

Один из конвоиров открыл перед ней люк унарта, и она забралась внутрь, хотя всем своим естеством хотела убежать, куда глаза глядят. От Хампта не убежишь… Спрашивать у сопровождающих, куда её везли, было бесполезно. Забравшись за ней внутрь и задраив люк, конвоиры и вовсе застыли, как неживые истуканы, сидя напротив друг друга.

Ехали они всего с минуту. Не трудно было догадаться, что Нику привезли в Хампт. Она удивилась, что её опять повели на самый верх – ожидала какого-то распределения и дальше – всё, путь в лечебницу… но – нет.

Тридцать шестой этаж, и сердце забилось в висках, заставляя дрожать всем телом. Ника не боялась трёпки за драку, у неё теперь были проблемы посерьёзнее… Конвоиры проводили Нику в кабинет в конце коридора. Как только они вошли, Лайенирта жестом отпустила их и дверь за ними закрылась.

Главнокомандующая сидела в кресле за столом, откинувшись на его спинку и сложив руки на груди. На ней было простое, приталенное, серое платье, а волосы впервые не были собраны в высокий пучок – раскиданы непослушными, с редкой проседью, прядями по тонким плечам.

– Что, опять? – буравя Нику недовольным взглядом бездонных тёмных глаз, скорее риторически спросила Лайенирта. – Садись, – велела она, махнув рукой на диван перед столом.

Сокрушённо выдохнув, Ника подчинилась. Она не собиралась ничего говорить или оправдываться – ведь теперь это не имело никакого значения. Лайенирта это сразу уловила и взяла инициативу на себя, сдержанно спросив:

– Девочка моя, что происходит? Ты почувствовала власть и безнаказанность? – она сделала паузу, следя за реакцией проштрафившейся студентки, но Ника сидела отрешённо и понурив голову, смотря перед собой невидящим пустым взглядом.

Сделав соответствующий вывод, Лайенирта слегка кивнула и произнесла уже снисходительней:

– В прошлый раз ещё можно было понять, ты защищала подругу, но сейчас… Кулаки – аргументы слабых и духовно несостоятельных. Их пускают в ход лишь те, кто в этой жизни из себя ничего не представляет и не может что-либо аргументировать как-то иначе. Я могла бы понять, будь ты эмоциональным подростком, но ты – взрослая женщина. Тебе скоро отвечать за чужие жизни, командовать и принимать ответственные решения… А мы в песочнице друг на друга с кулаками кидаемся, потому что – что? Мальчика поделить не можем? Это что за ребячество?

Дёрнувшись от услышанных слов, Ника подняла на неё взгляд, но не виноватый, а задумчивый, хотя и по-прежнему отрешённый.

– Хм, а из-за чего тогда схлестнулись, если не из-за Каса? – начала догадываться Лайенирта. Ника упрямо молчала, только глаза начали слезиться. – Девочка моя, диалог – это разговор двоих. Если ты будешь только молчать – мы не сможем понять друг друга. Правда всегда проста и ограничена, а вот фантазия бесконечна. Без знания правды она меня может далеко завести.

– Она меня подставила, – выдавила Ника.

Лайенирта свела брови, пытаясь понять, что она имела ввиду. Догадавшись, главнокомандующая удивлённо нахмурилась и выдохнула:

– А-а-а, ну тогда понятней, хотя и не оправдывает тебя всё равно. Давай объясню, почему, – она поднялась и, обойдя стол, оперлась на его столешницу спиной. – Смотри. У нас на руках есть факт доноса. Донос, очевидно, составлен на почве ревности и пока что никак и никем не подтверждён. Донос храна на чара – что уже отвратительно, хотя Сарита и пыталась прикрыть свою банальную ревность и созависимость якобы заботой о твоём ментальном здоровье. И вот тут – она тебя обставила. Дважды. Во-первых, такой посыл без знания контекста вполне имеет место быть, отчего идёт в плюс к подтверждению истинности доноса. Во-вторых, ты кидаешься на неё с кулаками, тем самым доказывая её правоту. Шах и мат. Ты проиграла. Поддалась эмоциям, вместо того чтобы сесть и подумать, рассчитать и поступить грамотно. Ника, для тебя такое поведение не приемлемо. Это тебе моё последнее предупреждение. И последний наш с тобой разговор в подобном ключе. Если тебя ещё хотя бы раз приведут сюда по похожей причине, я разозлюсь. Не умеешь без насилия – учись. У зазнобыря своего спроси, как это делается. Поверь, он в этом знатный умелец.

– Прости меня… – Ника не удержалась и расплакалась, закрывая лицо руками.

Накрывшие с головой эмоции были сродни тем, что она испытывала в детстве, когда чем-то расстраивала маму. Мысли закрутились в хаотичном танце, не собираясь во что-то логически правильное, но одна всё же стала ясна – никто её в лечебницу не отправит.

– Это Сарите скажешь, когда остынешь, – вздохнула Лайенирта, сбавляя тон. – Всегда старайся быть выше мелочности, хамства и грязных интриг – тогда станешь сильнее. Врагов нажить всегда успеешь. Каждое действие чем-то мотивируется, и ты не можешь знать всей картины наверняка. Для этого люди умеют разговаривать, представь себе. Пообщайся с ней. А насчёт доноса… Ты правда наивно думала, что я о своих чарах что-то не знаю?

По позвоночнику пробежали ледяные мурашки, и Ника изумлённо захлопала длинными ресницами. Столько усилий, а Лайенирта всё знала с самого начала? Но почему… ничего не предпринимала?

– Здесь ты – молодец, что старалась скрыть, – отметила главнокомандующая, читая её, как раскрытую книгу. – Хампт – огромный механизм, в котором есть вредители. Для них храны – лишь шифр из цифр и букв, если какой-то сбоит или чем-то ещё не устраивает – их устраняют, порой, без моего ведома. С чарами такой финт не пройдёт, но осторожность не повредит.

– Ты не считаешь, что у меня психотравма и что меня… в лечебницу нужно? – дрожащим голосом спросила Ника.

– Нам всем порой в лечебницу нужно, – усмехнулась Лайенирта. – Разумеется, не считаю. Но, если будешь на людей кидаться, могу пересмотреть своё мнение – имей ввиду. Я не знаю Дэрна, но мне его заведомо жаль, так как я знаю Рестора. Хейн-старший – законченный подонок. Он очень слабый чар, даже нелюдей из-под носа упускал, поэтому ему и позволили занимать должность в Хампте, а не в дозоры ходить – там от него толку, как от хранов без чара. Хейн это знал и лез по головам, как только мог, пытаясь всем вокруг доказать, что он – не пустое место. То, что Рестор самоутверждался и на семье, мне уже давно было заметно. Такие выродки тут ни к чему, оттого выше он и не смог прыгнуть. Остался в провинции, без возможности повышения… Вот и вырастил себе подобное. Да и как иначе? Мальчишка ничего другого и не видел, кроме тирана-отца, а мать того поди боялась и поэтому не уходила. У каждой медали две стороны, девочка моя. Все люди многогранны, тех, у кого нет психотравм – попросту не существует. Да и… нет от них лечения. Медикаментозного уж точно.

Дрожа всем телом, Ника тихо плакала, закрыв лицо руками. Страх перед раскрытием схлынул волной, оставляя только пустоту внутри. Лайенирта молчала, не мешая ей осмыслить всё, что она сказала. Вздохнув, главнокомандующая негромко спросила:

– Ты в одной спортивной форме пришла что ли?

Смахнув предательские слёзы, Ника кивнула.

– Идиоты, – пробормотала Лайенирта, всплеснув руками и направившись к двери кабинета. – Могли дать хотя бы одеться. Подожди минуту, сейчас приду.

Дверь послушно уплыла в стену, и Лайенирта ушла, а вскоре вернулась со своим длинным чёрным пальто в руках, в котором неизменно появлялась на публике в холодное время года. Протянув его удивившейся Нике, главнокомандующая сказала:

– Оно новое. Тебе маловато будет, наверное, но до общежития дойти сойдёт. На занятия уже не ходи сегодня, лучше дома проспись. Арса я предупрежу. Или… лучше унарт вызвать?

– Спасибо огромное, – принимая из её рук пальто и не очень-то веря в происходящее, поблагодарила Ника. – Я лучше пешком… Ножны у меня с собой, если что, внизу лежат…

– Они не пригодятся. Здесь не будет червоточин, – отмахнулась Лайенирта. Заметив на её лице нескрываемое любопытство, она лукаво спросила: – Знаешь, почему?

– Нет. Даже догадок нет, – призналась Ника.

– Наш мир – отражение Лиерархена, – охотно пояснила главнокомандующая, – а червоточины появляются либо на поверхности земли, либо под ней. В Лиерархене на месте здания Хампта, кампуса Академии и некоторых прилегающих территорий находится озеро, только и всего. Здесь его когда-то осушили – специально для строительства всего этого, – она махнула рукой в сторону окна. – Вот тебе и пример, что правда – всегда проста, а фантазия безгранична. Каких только версий по поводу «странной неприкосновенности Хампта» я не наслушалась за свою жизнь.

– Да, такого варианта мне в голову не приходило, – призналась Ника.

Собираясь уходить, чтобы не нарваться на лишнее подозрение или вопрос, она вспомнила, что ещё хотела спросить при встрече с главнокомандующей:

– Лайенирта, а учёных могут как-то наградить за их работу? Куда-то нужно ходатайствовать?

– Мне, – она улыбнулась. – И, если есть за что, нужно это продемонстрировать.

– Угу, поняла, – Ника кивнула, – научусь пользоваться – покажу. Мне нужно будет сделать заявку?

– В письменном виде, от руки, десятым шрифтом из седьмой эпохи Лиерархена, – серьёзно сказала Лайенирта, но сразу же рассмеялась: – На сплитфон мне напиши – там договоримся. Иди отдыхай. Доброй ночи.

Ника смущённо попрощалась и вышла за дверь. Главнокомандующая грустно улыбнулась и покачала головой. Проблемы своих подопечных она находила забавными. Будь её воля – занималась бы лишь ими, став психологом или кем-то подобным, но… это были лишь мечты, ныне представляющие из себя скорее необычное хобби.

Без её власти Хампт превратится в бездушные жернова, перемалывающие всех, кто хоть немногим не вписывался в концепцию послушной дозорной машины. Лайенирта подошла к столу и взяла с него сплитфон. Сделав в нём несколько манипуляций, она устало произнесла в микрофон:

– Шесть-восемь-пять. Проследи за безопасностью передвижения НК 1506 Чар, от Хампта до кампуса. Принято?

– Понял, принято, – последовал ответ.

Глава 2

Пальто не сошлось на груди и туго обтягивало фигуру, но Ника по-человечески была благодарна Лайенирте за него, да и не только за него… В голове ютился диссонанс, приводящий к непониманию и несостыковкам происходящего. Не только в её личной жизни, а вообще в целом.

С одной стороны весов был Кас, которому Ника доверяла беспрекословно, а он совсем не доверял Хампту. С другой была Лайенирта, которая ну никак не казалась ей главой жестокого чудовищного механизма. Она запуталась, но всё же Касу верила больше, чем кому бы то ни было.

Спустившись, Ника надела ножны поверх пальто. Закинув руки крест-накрест за плечи, она вытянула вперёд текучий материал ножен, закрыв вязкой субстанцией шею и грудь – ещё раз простудиться очень не хотелось.

В холле первого этажа она поймала на себе несколько изумлённых взглядов ночных служащих Хампта. Покосившись на своё отражение в одной из серебристых панелей на стене, Ника хмыкнула – выглядело как-то воинственно и жутковато. «Интересно, кто-то сейчас рискнёт пойти и проверить, не убила ли я Лайенирту?» – про себя усмехнулась она и вышла в ночной мрак.

Идти в учебный корпус всё-таки пришлось, так как в раздевалке остался пока что единственный комплект формы. Нике не хотелось, чтобы её кто-то видел там в таком виде, как сейчас, но и без формы оставаться было некомфортно.

Помимо Рады, неплохим поставщиком слухов стал Ринт, с которым Ника стала периодически общаться перед занятиями и в ресторане. Парень действительно мог стать отличным шпионом, не будь он таким болтуном. Казалось, Ринт знал всё и про всех. Про Нику и так слухи ходили один бредовей другого, ещё новой порции не хватало.

По одному из них, кстати, её как раз считали дочерью Лайенирты. По счастью, Ника успела переодеться в свою форму и сложить пальто прежде, чем раздевалку наводнили закончившие занятия студентки.

Стояла непривычная тишина. Никто не разговаривал, только шуршала переодеваемая одежда. Ника ощущала на себе любопытные взгляды, но делала вид, что ничуть не замечала этого. Наконец, в раздевалку зашла Рада, бросившаяся к Нике с вопросами.

– Мне сделали выговор, – ответила она подруге достаточно громко, чтобы слышали все. – Пока что обошлось этим. А что случилось – уже наше с Саритой личное дело.

Рада кивнула и кинула удивлённый взгляд на пальто в руках Ники, но, поймав её умоляющее выражение лица, ничего спрашивать больше не стала. Обстоятельно они всё обсудили уже в своей комнате, на что Рада заключила:

– Лайенирта права. Нажить врагов ты всегда успеешь. Попробуй поговорить с Саритой. Мне кажется, у неё психологические проблемы какие-то, а кто может помочь с душой лучше, чем чар, – она усмехнулась. – Только не подеритесь опять. Либо она тебя побьёт, либо ты используешь магию и отправишь её в больницу, а сама поедешь следом, только совсем в другую. Ты справишься, я не сомневаюсь. У тебя, кстати, скула опухла, завтра синяк будет. Наверное.

Ника лишь отмахнулась.

На следующий день она поехала в университет – обещания существуют для того, чтобы их выполнять. Лицо болело, но это были мелочи. Единственное, что волновало Нику – это разговор с Саритой, такой нежеланный, но – необходимый.

Во время обеда ей написал Кас, судя по всему, прознавший о случившемся, и настоятельно попросил её зайти к нему домой после занятий в университете. Вздохнув, Ника вышла из учебного корпуса и направилась в сторону его дома, не собираясь досиживать до конца учёбы – толку в этом сегодня уже не было.

На пороге Кас одарил её укоризненным взглядом, но в этот раз брюзжать не стал, а принялся надевать ботинки. Ника кинула сплитфон в ящик и остановила его:

– Не одевайся – нет необходимости, – она поймала ошарашенный взгляд и добавила: – Спрашивай, если что-то хочешь знать, и я пойду. Мне нужно в Академию сегодня пораньше.

– Я её убью, – сдавленно прорычал Кас, заметив опухшую скулу Ники. Он протянул руку, но она поймала её и холодно отчеканила:

– Даже не вздумай встревать. Это заслуженно.

Фыркнув, Кас тяжело вздохнул и всё равно коснулся её щеки, с силой преодолев сопротивление руки Ники. Несмотря на то, что она была в форме, а Кас – нет, он всё равно был намного сильнее неё. Приятное ощущение магического тепла обволокло лицо, успокаивая и притупляя боль, но упрямство друга её разозлило.

– Я не хочу, чтобы у тебя из-за меня были какие-то проблемы, – раздосадовался он.

– Ты здесь не причём. Прошу. Пожалуйста. Не встревай, – посетовала Ника и, убрав его руку своей, забрала сплитфон, попрощалась и вышла за дверь.

– Ты что-то поняла? – спросил Кас у Мей, сидящей рядом на полу и молчаливо пронаблюдавшей за этой сценой.

– Нет, – призналась та. – Но, одно тебе могу сказать наверняка: если ты решишь хоть как-то вмешаться, вы поссоритесь. Разговаривать с тобой точно не будет от обиды.

– Женщины… – пробормотал Кас, массируя пальцами переносицу.

Пробурчав под нос недовольство, он наклонился, поднимая кошку на руки и, гладя её по спине, пробормотал:

– Понял. Чтоб я без тебя делал, родная…

– Всю жизнь бы бобылём проходил, – фыркнула она, потянувшись и ткнув холодным носом ему в щёку.

Дорога до Академии прошла, как в тумане за пеленой размышлений о предстоящем разговоре. Ника уверенно шла по тротуару к домам преподавателей, собирая всю волю в кулак. Она никого не хотела обижать, а тем более – становиться подобием Дэрна. Злилась на себя, но опасалась, что не найдёт подходящих слов и всё вновь обернётся непониманием с рукоприкладством.

Подойдя к четвёртому дому, Ника уверенно нажала на звонок. Дверь долго не открывалась, но она была настойчива и спустя минут пять на пороге возник невыспавшийся и недовольный Арс, явно спросонья натянувший на себя только штаны и щурящийся от яркого солнечного света, заблудившегося в сине-зелёных глазах.

– Привет. Прости, что разбудила, – поприветствовала его Ника, стараясь не выдавать своей встревоженности. – Скажи, пожалуйста, где живёт Сарита?

– Издеваешься? – смерив её гневным взглядом, нахмурился он и провёл пальцами по спутанной светлой шевелюре.

– Нет. Я извиниться хочу, – она посмотрела на него виновато, поджала губы и сунула руки в карманы, не зная, куда себя деть от стыда. – Спасибо, что вчера нас разнял и остановил это безумие.

– Всегда пожалуйста, – всё ещё недоверчиво пробормотал Арс и показал пальцем на дом с противоположной стороны площади. – Девятнадцатый. Мне с тобой сходить?

– Нет, спасибо. Я справлюсь, – поколебавшись, ответила Ника. – Если она не решит на меня нападать, я точно драться больше не стану.

– Хорошо. У Сариты сегодня дозор, имей ввиду, – задумчиво сказал Арс.

– М, как и у тебя, – Ника закусила губу, ощущая новую волну чувства вины. – Спасибо за помощь. Удачи в дозоре.

Пробормотав ещё что-то недовольное и невразумительное, он кивнул и закрыл дверь. Нике было страшно, и присутствие Арса было бы очень кстати, но так наглеть она посчитала неприемлемым. Ника и представить не могла, как именно на её визит отреагирует Сарита, и очень надеялась, что это будет не хук справа.

Пройдя через площадь насквозь и подойдя к девятнадцатому дому, Ника поднялась на деревянное крыльцо и нервно нажала на кнопку звонка. Ей уже было неловко оттого, что она пришла в такой неподходящий момент, но оттягивать разговор было поздно, раз уж решилась.

Глава 3

В глубине души Ника надеялась, что Арс всё-таки поглядывал за ней из окна своего дома и, если что-то пойдёт не так, придёт на помощь. Сейчас она отдавала себе отчёт, что не вмешайся он вчера, неизвестно, куда бы могла привести их вчерашняя драка.

Дверь приоткрылась и Сарита одарила гостью настороженно-удивлённым взглядом, ничего не говоря и подозрительно прищурившись.

– Привет, – прервала неловкое молчание Ника. – Я хочу извиниться перед тобой за вчерашнее…

– Заходи, – кивнула Сарита, отступая вглубь дома, чтобы открыть дверь пошире и пропустить гостью внутрь.

От такой реакции Ника опешила, чувствуя напряжение между ними, но всё же зашла. Сарита закрыла за ней дверь и неспеша направилась в гостиную расслабленной походкой. Похоже, Ника умудрилась разбудить и её…

Планировка в доме Сариты была аналогичной дому Арса, с одним небольшим исключением: на перегородке, отделяющей гостиную и кухню, здесь был изображён морской пейзаж, где над белым песком пляжа нависали широкие пальмовые ветви, а морские волны, набегавшие на кромку берега, казались подвижными из-за световой иллюзии по периметру.

– Вина? – спросила Сарита, извлекая из кухонного шкафа высокую тёмную бутылку.

– Нет, спасибо. Мне на учёбу сегодня, – осторожно отказалась Ника.

По крайней мере, мстить ей здесь и сейчас Сарита не собиралась, отчего на душе стало немного легче, но чувствовать себя также расслабленно наедине с человеком, с которым только-только чуть не убили друг друга, Ника не могла.

– А мне – в дозор, – хмыкнула Сарита и достала из кухонного шкафчика бокал, жестом приглашая гостью сесть за стол в гостиной. – Всем плевать, поверь. Моё дело – предложить, – она разместилась рядом со скромно опустившейся на стул Никой и, закинув ногу на ногу, налила вина в бокал.

– Прости, что вчера на тебя накинулась… – начала было Ника, но Сарита её перебила:

– Ой, да обе хороши, – она отмахнулась и коснулась мягкими аккуратными губами прозрачного стекла бокала, делая внушительный глоток. – На твоём месте я поступила бы также. Так что… и ты меня прости за содеянное.

Было заметно, что Сарите очень непривычно говорить подобное и в таком тоне, но неискренней она не показалась. Ника примирительно кивнула, тихо выдыхая. Она очень надеялась, что разговор будет именно таким, хотя до её прихода сюда это казалось самым невозможным исходом.

– Что Лайенирта сказала? – поинтересовалась Сарита.

Тёмно-карие глаза проницательно посмотрели на Нику, а забинтованной от запястья до второй фаланги пальцев левой рукой она откинула прядь роскошных иссиня-чёрных волос. Под ней обнаружилось небольшое рассечение чуть ниже виска, наспех заклеенное полупрозрачным пластырем.

– Выговор сделала и сказала, что я – никчёмный командир, – не постеснялась признаться Ника. – Мне так стыдно… Очень болит?

– Царапина что ли? – Сарита рассмеялась звенящим переливистым смехом. – Не смеши. Мне недавно серк ягодицу прокусить умудрился – вот где боль! До сих пор нормально сидеть не могу, – она снова рассмеялась, проведя рукой по бедру ноги, закинутой поверх другой. – Думала, у тебя синяк сегодня на скуле будет. Хорошо хоть, что нет, – Сарита примирительно качнула бокалом в её сторону: – Извини.

– Может, ещё нальётся, они порой не сразу появляются. Так что предлагаю считать, что мы квиты, – также осторожно сказала Ника, боясь, что Сарита догадается, почему скула даже не опухла. Впрочем, кто знает, о каких талантах Каса она была в курсе?

– История эта твоя – мрак, конечно, – помрачнев, Сарита отпила вина из бокала и поставила его на стол. – С такими вводными легко понять, почему ты здесь. Куда ещё бежать от изверга под защитой Хампта? Только в этот самый Хампт…

– А как ты об этом узнала? Даже не представляю, где я могла проколоться, – вздохнула Ника, не ожидая получить честного ответа, но Сарита охотно рассказала:

– В приложении Хампта в открытом доступе на всех есть небольшое досье. Там я узнала, где ты учишься и пришла в твой университет. Ты наверняка уже оценила, что форма Хампта открывает любые двери и весьма располагает к содействию, так что мне помогли найти твою группу. Я знала, что тебя в этот день не будет – Кас проставил тебе отсутствие по уважительной причине до конца недели в преподавательском электронном журнале.

Поджав губы, Ника смутилась, а Сарита продолжила, крутя бокал за стеклянную ножку и смотря на плескающуюся в нём тёмно-бордовую жидкость:

– Кого бы я ни спросила о тебе – все украдкой указывали на Дэрна Хейна, но тот со мной разговаривать отказался и был весьма напуган моим визитом. Я сделала вывод, что он за что-то боится мести, а мне как раз и нужно было нечто провокационное. Поразмыслив, я снова подошла к девчушке-простушке, что мне показалась наиболее сговорчивой из всех. Кто же не любит сплетничать о других?

Грустно улыбнувшись, она сделала небольшую паузу, будто задумавшись о своём, но вскоре вновь продолжила:

– Я поинтересовалась, не было ли между вами чего-то этакого, и она всё мне как на духу выложила. Про то, как ты тихо плакала на занятиях, как панически боялась своего парня, как не одна она замечала у тебя чрезмерное количество синяков… На вопрос, почему она об этом молчала и никуда не обращалась, девица сникла и ничего не ответила.

– Они все его бояться… – эхом отозвалась Ника, а Сарита кивнула:

– Неудивительно. Дома я уже отыскала досье на этого самого Хейна и поняла, почему она – молчала, а ты – терпела. Мрак, – Сарита сделала ещё глоток. – У меня тогда даже промелькнула мысль на тебя не доносить, потому как… с хранами, у которых обнаруживают психотравмы, разговор короткий. Мне приходилось бывать в лечебнице, никому такого не пожелаю. Повезло, что я – не маленький нежный цветочек и знаю, как себя вести в подобных местах, так что у меня никаких психотравм не выявляли, – Сарита грустно усмехнулась.

– Значит, шанс есть… – хмыкнула Ника, и они переглянулись с пониманием.

– На деле, как раз были и много, но ты меня неплохо подлечила, – она показала пальцем на лоб и снова рассмеялась на виноватый взгляд Ники. – Не поверишь – как озарение снизошло. Да и целая ночь была на размышления… Что я вообще творю? Мало того, что тебе жизнь порчу, хотя ты тут не особо-то и причём, так ещё и зациклилась на парне, которому на меня давно плевать. Помешалась просто, словно я не взрослая самодостаточная женщина, а глупая мстительная школьница. Самой смешно и стыдно, – Сарита фыркнула. – Помимо прочего… Вот воспринимай мои слова, как хочешь, но, быть может, моё мнение хотя бы задуматься тебя заставит. Кас очень упрямый, властный и своевольный. Дорогая, ты даже не представляешь, на что он может быть способен… даже я не представляю, – она осушила залпом остаток вина в бокале. – Только вдумайся. С его влиянием, он может делать с тобой всё, что ему заблагорассудится, и ему ничегошеньки за это не будет. И Кас это знает, и частенько пользуется. Задумайся, пока не поздно: от Дэрна ты смогла убежать, а от Каса, если что-то пойдёт не так, сможешь ли?

– Мы просто друзья, – пожала плечами Ника и стушевалась под сверкнувшими насмешкой тёмными глазами. – Не думаю, что это может дойти до каких-то иных отношений… Не знаю, чего он во мне мог бы такого найти, чтобы дошло…

Закатив глаза к потолку, Сарита смерила её насмешливым взглядом и пригубила прямо из бутылки. Не удержавшись, она рассмеялась:

– Ты серьёзно, что ли? Мужчины любят глазами. Кас так тем более – может себе позволить рядом ухоженную, красивую, стройную, аппетитную девицу. Даже не одну, но тут он уже сам принципиален – не любит лишней «грязи». Это его, кстати, слова. Так что тут ничего удивительного не вижу. К тому же, не всем девочкам нужна пресловутая любовь. Многим важнее почёт, статусность, слава, богатство, а у Каса этого в достатке, вот и пользовался этим, всегда имея самых желанных девиц. И я такой была, какое-то время, – её голос стал тише. – Пока не стала наскучивать. Но я его любила… и очень боялась потерять. До фанатизма… ну, ты видела отголоски… В общем, много глупостей натворила. И только сейчас сообразила, что… зачем? Всё, я уже не интересная книжка на помойке… Но – это для него. Так что, не обессудь, но пошёл бы твой… друг… ну, ты поняла, – она хмыкнула. – Я себя таковой не считаю.

Во входную дверь настойчиво постучали. Сарита поставила бутылку вина на стол, поднялась и, пройдя короткий коридор, распахнула её. На пороге стоял встревоженный Арс, упираясь в косяк рукой и готовый в любой момент принять меры. Он посмотрел сначала на Сариту, затем на сидящую позади неё в гостиной Нику, и хмуро поинтересовался:

– У вас всё в порядке?

– Да, вполне, – ответила Сарита, загадочно улыбнувшись пьяной улыбкой. – А что, хочешь присоединиться?

– Дозор через полчаса, – напомнил Арс и, развернувшись, ушёл в сторону кампуса, по-прежнему излучая недовольство.

– Ишь, переживает за тебя, – хмыкнула Сарита, закрывая дверь и принимаясь бесцеремонно снимать с себя домашнее простое платье, чтобы переодеться в форму.

– Меня ли? – хмыкнула в ответ Ника, деликатно стараясь не смотреть на голую Сариту, но… насчёт укуса серка – она не соврала. – Меня он вчера выгнал, как нашкодившего котёнка, а остался с тобой.

– Брось, Арс меня никогда не простит, – задумчиво сказала Сарита и в её голосе послышалась грусть. – Какой мужчина простит женщину, которая предпочла ему другого? Ещё и морозилась, долгое время не говоря об этом… Эх, вернуть бы всё вспять, лучше бы с ним была. Хорош же, согласись?

– Наверное, – Ника поднялась и тоже направилась в прихожую. – Он мне Дэрна напоминает внешне. Я не морозилась, сразу сказала, что между нами может быть только дружба.

– Ну, да, есть сходство, – Сарита задумчиво подняла одну изогнутую чёрную бровь. – Тогда и правда странно, что он так печётся, если ты поступила, как я…

Неспеша одевшись, она открыла перед Никой дверь, и они вышли из дома, не торопясь направившись к перекрёстку, что вёл и к учебному зданию, и к воротам с другой стороны.

– Может, просто по-человечески переживает, – пожала плечами Ника, поразмышляв над поведением Арса.

– Сомневаюсь, – не согласилась Сарита. – Жизнь научила, что у всех есть свои интересы во всём… А если их нет – то и ты неинтересна. Спасибо за этот разговор. Не обижайся на меня, пожалуйста. Это было по глупости и со зла. Больше не повторится, обещаю.

– Взаимно, – Ника примирительно пожала ей руку.

– Будет скучно, заходи. Только напиши сначала, а то я могу быть… занята, – она хитро улыбнулась.

– Договорились, удачи в дозоре, – улыбнулась ей в ответ Ника.

Глава 4

Свинцовое небо уныло нависало над столицей, нескончаемый снег сыпал непроглядной стеной, всеми силами пытаясь запорошить улицы Тенериса. Где-то ему вполне это удавалось, но дороги и тротуары коммунальные службы каждый год покрывали специальным экологичным веществом, и снежинки, касаясь асфальта, непременно таяли, собираясь по каплям на его поверхности в тонкие струйки, утекающие в стоки.

Ветер пронизывал насквозь, кружил позёмкой вездесущий снег… День был очень холодным и промозглым. Нахохлившись, как замёрзший птенец, Рада куталась в объёмную белую куртку, надетую поверх формы и практически полностью её скрывающую. Жаль, что служебную ещё не выдали. В соцсетях болтали, что в ней было комфортно при любой погоде.

Несмотря на то, что необходимости в этом не было, университет Рада периодически посещала – была пара-тройка предметов, которые ей нравились и были интересны, да и просто для того, чтобы разнообразить фактически одинаковые дни.

А ещё… больше всего Рада любила дорогу до университета и обратно, которую она непременно преодолевала пешком, придумывая в голове себе жизнь, которой у неё никогда не будет.

Вопреки мнению Ники, Рада всегда отдавала себе отчёт, куда она себя сдала и что её ждёт после обучения. Главной её целью было отучиться и продержаться месяц, до получения одобрения на жильё, а там уже выживать сколько получится.

Живя в большой семье и будучи в ней старшей дочерью, Рада быстро повзрослела, с первой своей осознанности начав помогать маме. Детства и юности как у сверстников у неё не было – лишь бесконечный круг домашних дел и непоседливых младших сестёр и брата.

Жили они скромно, ютясь ввосьмером в двухкомнатной квартире захудалого пригорода Тенериса. Ещё учась в школе, Рада прочла о том, что хранам за службу выдают жильё, притом любых запрошенных размеров и в столице. Тогда-то её и посетила мысль пойти учиться в Академию. Видя, как тяжело приходится родителям, она рассудила, что это был её долг и единственная посильная помощь.

Сейчас Рада по-прежнему ни капли не сомневалась, что выбор был правильным. Помимо помощи своей семье, она могла помогать и другим людям, защищая их от нелюдей по ночам, а это многого стоило.

К тому же, рутинная дневная работа ей не подходила, а семейная жизнь, по её же мнению, с такими внешними данными была чем-то на грани фантастики. Да и Раде этого с лихвой хватило и в своей семье.

Больше в такой холод она точно никуда не пойдёт без формы. Кутаясь и пряча лицо от ветра, Рада смотрела себе под ноги, слушая только тихий шум припорошенного снегом города.

Где-то неподалёку раздался оглушительный скрежещущий грохот, резанувший по ушам. Рада встрепенулась и замерла, прислушиваясь и вертя головой по сторонам.

Над головой возвышались две чернеющие высотки вплотную друг к другу и теряясь вершинами в снежном мареве. Меж ними был лишь небольшой узкий проход – машина не проедет. Застыв возле него, Рада вгляделась в полумрак, откуда донёсся еле различимый стон. Немедля больше ни секунды, Рада быстрым шагом направилась на звук, стараясь идти как можно тише.

Проход был пуст, и за ним взору открылась небольшая площадка, по ту сторону которой полукругом располагалась восьмиэтажная парковка, закрывающая собой внутренний двор и делающая его «глухим».

Приглядевшись, у дальней стены парковки Рада заметила лежащего на снегу без верхней одежды темноволосого парня, вымазанного в тёмной крови и силящегося приподняться хотя бы на локте.

Не раздумывая, Рада подбежала к нему, намереваясь помочь, но, склонившись, замерла в изумлении. Его кровь была чёрной, резко контрастировавшей со снегом, на который она стекала. Подняв на неё злой, недружелюбный взгляд оранжево-янтарных глаз, он резко произнёс:

– Хочешь жить – беги.

Позади раздался свист рассекаемого крыльями воздуха и цокот массивных когтей об асфальт. Рада обернулась – в нескольких метрах от неё на землю приземлилось двое вайтанов, похожих друг на друга, как братья-близнецы.

Искристые, белее снега, перья исчезли, преобразовавшись в одежду, и они стали выглядеть как двое рослых, но вполне обычных парней. Совет марна – Рада не сомневалась, что темноволосый был именно марном – был вполне здравым и полностью совпадал на этот счёт с указаниями Карна, но что-то ей подсказывало, что убежать она уже не сможет.

Липкий страх пробежался холодными мурашками по спине, напоминая, что клинки за её спиной сейчас не больше, чем бесполезные железки. Попытаться вызвать помощь ей вряд ли удастся, ведь коммуникатора у неё ещё не было, а рыться в сплитфоне со словами «дайте пару минут» явно не получится.

– А ты везуч на женщин, я смотрю, – щерясь, сказал один из вайтанов, обращаясь к марну, а затем начал медленно надвигаться на Раду, обращаясь уже к ней: – Кажется, дамочка, ты увидела кое-что лишнее.

– Отнюдь, господа, мне как раз повезло увидеть нечто, входящее в круг моих обязанностей по долгу службы, – она небрежным движением стянула с себя белую куртку, демонстрируя форму Хампта, и отбросила её на небольшую скамью, стоящую неподалёку. – А именно, несоблюдение законов мира, в котором вам любезно позволили обитать.

Один из вайтанов грязно выругался, но на другого должного впечатления это не произвело, и он нарочито громко произнёс:

– В этот раз не чар, брат, а всего лишь хранское мясо. Управимся быстро. И тебя, дорогуша, никто не найдёт.

– Говорил же… беги… – тихо фыркнуло за спиной.

– Ох ты, так вы – преступники? – глаза Рады вспыхнули яростным голубым огнём. Радостно хлопнув в ладоши, она расплылась в злой улыбке. – Как чудесно! Всегда было интересно посмотреть, как хрантоны работают на высших, а тут вы, вот это – удача! Уверена, тенериские ветра вам понравятся не только под вашими крыльями, но и когда вы полетите по ним… пеплом.

Рада шустро сунула руки в карманы и меж её пальцев мелькнули белые гербы Хампта. Похоже, актёрского мастерства ей вполне хватило, потому что враги явно опешили, уставившись на её руки.

Ошеломлённо переглянувшись, вайтаны мгновенно обросли перьями, взмахнули крыльями, отталкиваясь от земли, и с большой скоростью исчезли в свинцовом небе.

Проводив их гневным взглядом, Рада закинула значки, выданные ей, как отличительные символы для мероприятий, обратно в карман, и вновь склонилась над раненным марном. На его лице появилась тень улыбки, и он укоризненно произнёс:

– Хрантоны дозорным выдаются только тогда, когда они идут в дозор.

– Что ж, нам крупно повезло, что твои недруги столь невежественны, – она достала сплитфон и поинтересовалась: – Идти сможешь?

– Да, ничего серьёзного, – настороженно ответил он. – Что делаешь?

– Машину вызвала, – отозвалась Рада, убирая сплитфон в карман. Она взяла свою куртку и бережно накрыла ей плечи поморщившегося марна, помогая ему подняться и поддерживая его под руку. – Ты с парковки упал?

– Нет, с высотки, – усмехнулся он, махнув вверх рукой.

Выпучив на него глаза, Рада перевела изумлённый взгляд на уходящую куда-то в небесные дали высотку. В сказанное верилось с трудом, но разбираться было некогда: если вайтаны вернутся, им обоим явно несдобровать.

Ковыляя рядом с Радой по узкому коридору меж зданий, марн хитро улыбнулся и поинтересовался:

– Как зовут мою спасительницу? Я, конечно, прочёл на нашивке, но… это как-то невежливо.

– Так и зовут. Рада, – она вздохнула, так как очень не любила своё имя. – А тебя?

– Фейеристериус, – представился марн, усмехнувшись.

Рада одарила его укоризненным взглядом, посмотрев снизу вверх, и он рассмеялся:

– Ладно-ладно, просто Ферс.

– приятно познакомиться. Ты и правда очень удачливый, Ферс, – она достала сплитфон, сверяя номера подъехавшей машины с теми, что были указаны в приложении.

Такси подъехало в указанную Радой точку. Кое-как водрузив в него тяжеленного шатающегося марна и искренне надеясь, что её куртка хоть как-то спасёт и он не вымажет кровью весь салон, она забралась внутрь рядом с ним и отсканировала в качестве оплаты ключ Хампта.

– Чего сидишь, кого ждёшь? – недовольно пробурчала Рада. – Адрес говори.

– Какой? – не понял Ферс.

– Как какой? Свой, домашний. Куда везти-то тебя?

Опешив, он назвал свой адрес водителю, и такси шустро направилось по заснеженным улицам к месту назначения. Всю дорогу они молчали, а водитель деликатно делал вид, что следил только за дорогой. Лишь выбравшись возле дома, марн искренне поблагодарил Раду и еле слышно произнёс:

– Я думал, ты меня отправишь в Хампт…

– А я подумала, что это – плохая идея, – отозвалась Рада, подставляя ему плечо и помогая дойти до лифта. – Вряд ли там стали бы разбираться, жертва ты или агрессор.

– Именно так, – поразился Ферс. – Депортировали бы и всё. В лучшем случае…

В квартире дальше прихожей Рада не пошла. Дальше марн вполне справится сам, с учётом, что его раны подзатянулись даже за время поездки на такси. Белая куртка была напрочь выпачкана чёрной кровью, но Ферс её Раде отдавать не стал:

– Оставь мне свой контакт, я отнесу в химчистку и верну, как новую. Сейчас я не очень в кондиции, но это пройдёт. Заодно можем на свидание сходить, – он белозубо улыбнулся.

– Нет, только куртку заберу, – нахмурилась Рада, копируя свой номер на сплитфон Ферса.

– Что же так радикально? Всего лишь одно свидание, на второе я всё равно никогда не хожу, – усмехнулся он.

– Я ни на какие не хожу, – отрезала Рада. – Выздоровления тебе, Ферс. Напишешь, когда забирать куртку.

Чувствуя, как внутри всё стало сжиматься от страха, а боевой адреналиновый раж спал, Рада уже собралась развернуться и уйти, но Ферс поймал её за руку и уже без наигранной слащавости сказал, сняв с крючка на вешалке свою, дорогую на вид, чёрную куртку:

– Постой. Там холодно. Возьми мою. Будешь забирать свою – обменяемся.

– Спасибо, – поколебавшись, Рада всё-таки накинула на себя предложенную куртку, повисшую на её тонкой фигуре мешком. – Поправляйся. Пока.

Войдя в лифт, она пообещала себе больше никогда не встревать в подобное. Зубы предательски застучали, колени задрожали, а сердце стремилось вырваться и убежать подальше от своей безрассудной хозяйки.

«Обменяемся и забуду об этом, как о страшном сне,» – успокоила она себя, хотя уже нагоняло осознание, что поступила Рада не очень-то правильно. С точки зрения профессиональной, а не моральной. Оставалось надеяться, что у этой истории не будет продолжения, и никто не узнает об её жалостливом малодушии.

В общежитии Рада сняла чужую куртку ещё идя по коридору, ведущему к комнате. Аккуратно сложила её в руках, опасаясь вопросов подруги.

Ники в комнате не было, и Рада облегчённо выдохнула, убрала куртку в пакет, а пакет – в шкаф, опустилась на кровать и закрыла голову руками, стараясь не думать о том, что она умудрилась натворить. Сегодня ей очень повезло, но больше в такое встревать – ни в жизнь…

Глава 5

Пронизывающий холодный ветер блуждал средь еловых верхушек, заставляя их таинственно перешёптываться, шелестя ветвями. Свинцовое небо хмуро громоздилось над ними, словно наблюдая с укором.

Выпавший вчера огромными сугробами снег сегодня уже начал подтаивать, особенно рядом с асфальтом, отчего тот намокал от влаги и становился ярко-чёрным, создавая резкий, очень неприятный глазу контраст относительно белого снега.

Мерзкая погодка. Как раз под настроение. Сарита стояла на крыльце, облокотившись на массивные деревянные перилла и курила медленно тлеющую в пальцах сигарету, выпуская серый дым в этот серый мир.

Как много в жизни, оказывается, могло изменить случайное решение, случайное действие, случайный разговор… Набор случайностей или не случайностей вовсе?

Сарита сама была в этой жизни случайностью, и ей не преминули об этом напоминать каждый грёбаный день её жизни. Отец очень сильно хотел сына, а родилась она – совсем ненужная, постылая дочь. Сарита, разумеется, была в этом виновата и, как бы ни стремилась делать всё, чтобы нравиться папе, всегда оставалась неугодной.

Семь лет назад её мать снова родила, на этот раз долгожданного сына. Сарита очень надеялась, что теперь-то всё изменится, и отец переключится на воспитание брата, а к ней станет снисходительнее, но стало только хуже.

В подросшей дочери он стал неожиданно видеть женщину, которая всегда должна была выглядеть идеально и непременно «отхватить» самого лучшего мужчину, окупив своё проживание в его семье.

И без того несчастливое детство закончилось. К восемнадцати годам она знала достаточно, чтобы соблазнить кого угодно, и выглядела гораздо старше своего возраста.

Однако, где-то план отца дал сбой: от кавалеров-то отбоя не было, но вот жениться на распутной девице что-то никто не спешил. Тогда-то он и решил поступить проще, велев на пороге дома без формы Хампта не появляться.

«Небось до сих пор каждый день молится, тварь, чтобы я сгинула в дозоре, а квартира ему досталась,» – подумала Сарита, глубоко затягиваясь и чувствуя горечь на губах.

На противоположной стороне площади наметилось движение. Дверь третьего дома с громким хлопком распахнулась, и Карн бесцеремонно вытолкал Лесту за порог, захлопнув за ней дверь.

Жалобно пискнув, девчушка заплакала, и как мотылёк начала биться в закрытую дверь и что-то лепетать – по счастью, Сарите отсюда не было слышно, что именно. Она наблюдала подобное уже далеко не первый раз. И не только с Лестой, но и с другими девчонками до неё…

Сарита пренебрежительно фыркнула, гася сигарету в пепельнице и задумчиво доставая ещё одну. Закурив и холодно наблюдая за разворачивающейся на противоположной стороне площади драмой, она снова погрузилась в свои размышления.

Треклятая зависимость от мужчин… как же хорошо, что она смогла от неё избавиться. Сарита усмехнулась, почесав кончиком аккуратного наманикюренного ноготка заклеенное пластырем рассечение. Ну, как смогла, ей немного помогли. Сама же была ничуть не лучше Лесты…

Её одержимость Касом была сродни болезни. Вопреки окутывающих их отношения слухов, Сарита была в него влюблена по уши. И слава, и богатство, и довольство её отца от того, что дочь, наконец-то, урвала нечто стоящее, имели значение, но далеко не первостепенное.

Куда больше Сариту к Касу тянуло совсем по другой причине. Холодный, властный, часто злой и бескомпромиссный, грубый в постели, сильный и физически, и характером, Кас словно был её болезненным идеалом, копией отца, любви которого так и не удалось добиться за всю жизнь.

Немудрено, что она настолько зациклилась, пытаясь удержать его всеми возможными способами, а потом – и вернуть. Но… зачем? Наверное, чтобы отец снова начал с ней разговаривать – после того, как она надоела Касу, и тот её выставил, папа перестал с ней общаться.

– Ой, да катились бы вы в отхожую яму. Оба, – выругалась Сарита, стряхивая пепел с тлеющей сигареты.

Настроение ухнуло в бездну ставшего привычным отчаяния. Даже мысль о том, что хотелось поскорее в дозор, впервые посетила истерзанный одиночеством и безысходностью разум. Там всё было просто… Либо умрёшь, либо выживешь. Вот ты – вот враг. И никаких душевных терзаний – не до них.

С ведущей к площади дорожки сошёл Арс, сунув руки в карманы френча и размышляя о чём-то своём. Он кивнул Сарите, здороваясь, и показал пальцем на свою левую руку, жестом спрашивая о её состоянии.

Грустно улыбнувшись, Сарита кивнула ему в ответ и показала большой палец вверх, мол, с рукой всё в порядке. Арс кивнул ещё раз и направился к своему дому, тоже делая вид, что не замечал Лесту. Не его это дело. Сарита проводила его задумчивым взглядом, гася в почерневшей пепельнице и эту сигарету.

До недавнего времени Арс её ужасно раздражал и казался выскочкой, но сейчас Сарита понимала – это было не её личное мнение, а то, как его видел Кас. «Меня он выгнал… а остался с тобой…» – вспомнились ей слова Ники, не дающие покоя.

Впрочем, Сарита не верила в существование в этом мире искренних доброты и заботы. Максимум, что могло сподвигнуть на такие действия обжёгшего её чара – чувство вины и, возможно, стыда, раз подобное действие показало, что он не способен контролировать свои эмоции.

Всё ещё злился на неё, всё ещё не мог простить и забыть… Сарита помрачнела, наблюдая, как Арс открыл дверь своего дома и исчез за ней. И где только её глаза были… да и мозги, когда она делала выбор?

Вернувшись в свой дом, она бросила куртку на вешалку и, как-то зло запустив ботинками с ног в стену, поплелась на кухню. Достав с полки кухонного шкафа припасённую там бутылку вина, не церемонясь, она пригубила прямо из горла и тяжело вздохнула.

Арс не просто остался с ней в тот день. Выгнав Нику, он велел её и своей группе отправляться на пробежку, и вернулся к Сарите.

Помог ей подняться после удара об его магический щит и отвёл в тренерскую, поддерживая под руку и обеспокоенно заглядывая ей в глаза, как нашкодивший щенок. Сарита даже поразилась, что он вообще был способен на сочувствие, а тем более – стыд, но ничего не сказала.

В тренерской Арс усадил её на стул и принёс аптечку, обработав и небольшое рассечение на лбу, и ожог… А потом и вовсе, оценивающе его осмотрев, взял её руку в ладони и заговорщически прошептал:

– Это не опасно. Только не ори.

Его ладони засветились белым светом, и Сарита испугалась, исступлённо уставившись на них, но щекочущее тёплое ощущение оказалось приятным и обволакивающим, забирающим ноющую боль. Спустя полминуты Арс убрал свои руки, громко закашлявшись в сторону, а от ожога остался лишь малозаметный, почти заживший след.

– Не знала, что чары на такое способны, – изумилась Сарита, ошарашенно разглядывая руку и вертя её перед глазами.

– Вот лучше забудь и не знай, если не хочешь проблем, – угрюмо сказал Арс, вновь закашлявшись.

Аккуратно забинтовав ей руку бинтом, он велел его не снимать пару дней. Убрал аптечку, задумчиво посмотрел в её сторону и молча вышел из тренерской, оставив смущённую девушку наедине с собой.

Сарита и представить не могла, что так вообще могло быть. Когда она, будучи ещё студенткой, на тренировке сломала руку, Кас лишь спровадил её в госпиталь, вызвав скорый унарт. Ещё и забрать её оттуда не удосужился, отчего она просидела там до утра, дожидаясь открытия Торенгарта.

Живя рядом с Касом, Сарита знала, что откат у чаров физически болезненный, и без нужды они к магии никогда прибегать не станут. Арс стал… и руки у него такие тёплые и нежные… Так. Стоп, дорогая. Плавали – знаем. Выругавшись себе под нос, Сарита отпила ещё немного вина и, закупорив бутылку, убрала её обратно на полку.

Круговорот мыслей совершенно не щадил и не давал покоя. Раз уж не помогло даже вино, надо было отвлечься на что-то другое.

Сегодня у Каса был дозор, значит, и на занятия придёт Арс. Попробуй тут отвлекись. Сарита фыркнула, массируя пальцами переносицу и бормоча под нос проклятья.

Где-то вдалеке раздался привычный вой комендантских сирен, и она цокнула языком и стала собираться на занятия – нужно было выйти пораньше, чтобы не столкнуться с Арсом хотя бы по дороге. Бабочки в животе утонули в вине, нечего появляться новым.

Глава 6

Сарита действительно не злилась на Нику, считая её действия вполне оправданными и в глубине души даже была ей благодарна, но их потасовка всё же подорвала авторитет Сариты среди студентов, как преподавательницы. Она старалась не обращать на это внимание, но шепотки за спиной изрядно раздражали.

Пара не самых умных парней вовсе возомнили, что могут вести себя совсем некрасиво, подначивая свою преподавательницу во весь голос или как бы невзначай ставя ей подножки. Вот и в этот раз, вместо того чтобы бегать со всеми на пробежке, они нарочито медленно стали ходить по кругу, бросая на неё насмешливые провокационные взгляды.

На очередном кругу хулиганов остановил Арс, отведя их в сторону и в довольно грубой форме что-то им объяснив, закончив свою пламенную речь красноречивым жестом, похожим на сворачивание шеи. Парни побледнели и, понурив головы, послушно побежали по кругу вместе с остальными.

Не оборачиваясь, Арс вернулся к своей группе, сложив руки на груди и явно излучая недовольство. Сарита поймала на себе красноречивый взгляд Ники, поднявшей брови, как бы говорившей: «Ну? Видишь?» Она не удержалась и прыснула в кулак, отрицательно покачав головой и закатив глаза. Наивность – не её конёк, но всё ж…

Придя домой после занятий, Сарита села в прихожей и задумалась, не раздеваясь. А что ей, собственно, было терять? Завтра она может не вернуться из дозора, так почему бы не взять то, чего так хочется, уже сегодня?

Поколебавшись пару минут, она медленно поднялась, мысленно решаясь, порывисто распахнула дверь и захлопнула её за собой.

– Да пусть катится всё в бездну, – ухмыльнулась она и решительно направилась через площадь к четвёртому дому.

Арс тоже только вернулся, поэтому дверь открыл довольно быстро, нарисовавшись на пороге:

– Чего тебе? – прозвучало скорее устало, чем раздражённо.

– Переспим? – прямо спросила Сарита, с вызовом опираясь рукой о дверной косяк.

Повисла тишина, и Арс уставился на неё ошеломлённым взглядом, пытаясь оценить, насколько услышанное им было шуткой. Собравшись с мыслями, он еле выдавил, кашлянув:

– Сарита, ты же знаешь, я тебя терпеть не могу…

– Знаю. И ты знаешь, что это взаимно, – ничуть не смутившись, резюмировала она. – Ну так что? Я пошла обратно или тебе дать ещё помяться, как девице на выданье?

Светлые брови сошлись в изумлении, а на лбу залегла складка недоумения. Арс фыркнул, но, когда Сарита начала разворачиваться, чтобы уйти, поймал её за запястье, а затем другой рукой – за талию, и увлёк в свой дом, захлопнув за ними дверь.

– Если ты так надо мной издеваешься, наказание будет жутким, не сомневайся, – хитро прищурившись, предупредил он.

– Звучит очень заманчиво, – усмехнулась она, проводя ноготками по его напряжённому торсу.

Резким движением он расстегнул её френч, скинув его с плеч прямо на пол. Всё ещё теряясь в сомнениях, осторожно отбросил за спину струящийся шёлк её чёрных волос и прильнул горячими губами к её губам, замерев в ожидании разрешения и согласия. Она ответила на горячий поцелуй, чувствуя, как тело ответило мгновенно безумным жаром возбуждения. Его сильные руки скользнули по стройной талии, обрисовывая фигуру чувственными движениями.

Сарита небрежно сбросила с ног предусмотрительно не зашнурованные ботинки. Проведя руками по его подтянутому торсу, она провела ими по широким плечам и обвила руками его шею, запустив пальцы в волосы и не позволяя ему от неё отстраниться.

В этом страстном поцелуе они прятались оба – каждый от своего, и от всего мира заодно. Иногда Арс на мгновение отпускал её, заглядывая в тёмные глаза и не веря, что это происходило на яву, но стоило ему вдохнуть, как она настырно подталкивала его обратно к себе, заставляя целовать её вновь и вновь.

Его рельефные мышцы под тканью футболки напряглись, а Сарита чувствовала это лежащими на его груди ладонями и млела от сворачивающегося внизу живота разгорячённого желания, но всё же хотела позволить вести ему.

Сильные руки Арса сошлись на её талии, а затем скользнули ниже, подхватывая её и поднимая за бёдра. Сарита податливо подчинилась его порыву, прильнув к разгорячённому торсу всем телом и обхватив ногами за пояс. Прижав её посильнее и не отвлекаясь от поцелуя, Арс направился к лестнице наверх и унёс её в спальню на втором этаже.

Сарита восторженно улыбнулась промелькнувшей в голове мысли: если бы Арс успел снять с себя физически усиливающую форму, ему всё равно не составило бы труда так легко нести её по ступеням вверх – настолько сильным он был и только больше будоражил этим.

Прервав поцелуй, она провела кончиком языка по его уху и легонько прикусила его. Довольно проурчав, Арс поймал её тонкое запястье и провёл им по сканеру на форме, резко срывая её с Сариты и впиваясь страстным требовательным поцелуем в нежную шею. Постепенно спускаясь ниже, он расстегнул кружевной лиф и стал ласкать упругую грудь кончиком языка, едва касаясь сосков.

Сарита томно застонала, ощущая приятную волну пробежавших по телу мурашек. В её глазах сверкнул чёрный страстный огонь, и Арс слегка прикусил кожу на её груди, сжимая пальцами бёдра и притягивая её к себе.

Ловким движением Сарита избавила его от футболки, прильнув к разгорячённому телу своей упругой грудью, а рукой касаясь проявления его безудержного вожделения. Она хотела уже перейти к самому важному, но Арс поймал пальцами её подбородок, всё ещё явно сомневаясь.

Проведя пальцем по изящным чувственным губам, Арс шумно выдохнул, увидев то, что искал, и запустил пальцы в её густые волосы, напористым властным движением направляя её вниз. Сарита не сопротивлялась, наоборот, ей нравилось ему подчиняться.

Лаская губами его возбуждённый член, она дразняще щекотала головку языком, всё больше увлекаясь процессом и млея от его шумных рваных выдохов. Стоило взять его достаточно глубоко в рот, как все стопора сорвало, и Арс положил ей ладони на голову, страстно направляя её на свой член. Сарите на мгновение показалось, что на этом всё и закончится, но Арс остановился.

Зарывшиеся в волосах пальцы отвели её голову слегка назад, Арс неуловимым движением наклонился, обхватил руками за её талию и повалил на кровать, забираясь сверху и не давая ей опомниться.

Горячее тело навалилось сверху, не позволяя выбраться, а на ключице застыл глубокий поцелуй, настойчивой вереницей прикосновений губ переместившийся к ложбинке меж грудей. Всё это оказалось хитрым обманным манёвром, за которым его рука оказалась у неё внизу живота, настойчиво изучая возбуждённое тело. И он нашёл, что искал, лукаво закусив губу и надавив на чувствительную точку.

Выгнувшись всем телом ему навстречу, Сарита томно застонала и обхватила нависшее над ней разгорячённое тело ногами, желая ощутить его внутри. Арс издевательски не спешил, играя с ней, распаляя желание круговыми движениями умелых пальцев, которые так и не проникли внутрь, дразня.

Поймав его самодовольное лицо в ладони, она заглянула в сверкающие лазурные глаза, и одними губами потребовала: «Возьми меня». Арс улыбнулся, касаясь пальцами её щеки и любуясь пылающим требовательным желанием, смешивающимся с яростной пылающей страстью.

Наверняка он мог ещё долго дразнить её, но вонзившиеся в плечи ноготки требовательно притянули его, а возбуждённые стоящие соски защекотали разгорячённый торс. Глаза Арса потемнели от нахлынувшего желания, он выдохнул и резко вошёл в неё, срывая с губ восторженный вскрик. Прильнув к её шее, он стал медленно двигаться в ней, ловя приятный отклик её разгорячённого тела, принимающего его.

Тяжело дыша, Сарита стонала, прижимая всеми силами его к себе и двигаясь навстречу. Не наигранно, как это часто бывало с ней раньше, а вполне естественно, не в силах сдерживать себя хотя бы немного. Каждое его движение было всё более требовательным и властным, но сильные руки не позволяли ей сменить позу, а подчиняться им было настолько упоительно и приятно, что Сарита полностью отдалась ему, чувствуя двигающийся внутри член.

Ускорившись до предела, Арс прикусил кожу на её плече, входя на всю длину в бешеном темпе. Сарита замерла, предчувствуя пик, а затем мир взорвался яркой вспышкой наслаждения.

Ощутив, как цепко впивающиеся в его спину ноготки ослабели, а по телу Сариты прокатились мощные волны, Арс самодовольно улыбнулся и резким движением перевернул её, подтягивая расслабившееся тело к себе и входя в неё сзади, сжимая руками налившуюся грудь и насаживая её на член с новой силой.

Откинув голову чуть назад, Сарита прижалась спиной к разгорячённому торсу, положив свою руку поверх его руки и сжимая его руку на своей груди. Она стала двигаться вместе с ним, страстно желая почувствовать, как он наполняет её собой.

На мгновение его тело замерло, напрягшись и наполняя её, а затем в волосах заблудился его горячий выдох, опаляя кожу на спине.

Прижимая Сариту к себе, Арс склонился к шее и осыпал её совсем лёгкими чуткими поцелуями. Он удивил этим Сариту, не привыкшую к нежности «после», и повалил её на кровать, разворачивая лицом к себе. Лукаво улыбнувшись, Арс провёл языком вокруг её стоявшего от возбуждения соска.

– Щекотно же, – рассмеялась Сарита, взяв в ладони его самодовольное лицо и притянув к себе.

Не прекращая хитро улыбаться, Арс одарил её долгим нежным поцелуем и нахмурился, блуждая взглядом по комнате. Озадаченно вздохнув, он спросил:

– Не помнишь, куда я брюки дел?

– Ты что, уже всё? – умилилась Сарита.

– Нет, разумеется. Я хочу ещё, но надо бы покурить, – Арс посмотрел на неё с наигранным укором.

Сарита кинула взгляд на прикроватную тумбочку, где стояла полупустая пепельница и лежала пачка сигарет с автоматической зажигалкой. По-хозяйски уложив Арса рядом с собой на кровать, она посетовала:

– Сбежать, конечно, хитрый план, но – он провалился, – Сарита взяла пепельницу, поставила её на кровать между ними и потянулась за сигаретами. – Так что, тебе всё равно придётся со мной делиться, – она вытащила из пачки одну сигарету и, закурив её, протянула Арсу, доставая себе ещё одну.

Он рассмеялся, блаженно затянувшись и поглядывая в её сторону хитрым удивлённым взглядом. В ярком белом свете двух лун и расплывающихся в нём клубах дыма, Сарита любовалась его красивым подтянутым телом, а покрывающие кожу почти всюду шрамы только добавляли мужественного колорита. Похотливо проведя пальцем по обнажённому торсу и ниже, она кокетливо усмехнулась:

– Ого, уже? Как шустро.

– Я не знал ни одной женщины, которую устраивало бы курение в постели, – признался Арс, сладко докуривая и гася сигарету в пепельнице. – Считай это удивлением.

Умилённо усмехнувшись, Сарита убрала пепельницу обратно на тумбочку, заговорщически прошептав ему страшную тайну:

– Милый, я думаю, ты вообще ни одной женщины в своей жизни не встречал. Всё по девочкам шастаешь.

– Да уж, сказочный глупец, – рассмеялся он в ответ и потянулся к ней, желая притянуть к себе.

– Нет уж, в этот раз моя очередь рулить, – насмешливо фыркнула Сарита, хищно целуя его в губы и забираясь сверху.

– Не останешься? – поинтересовался Арс.

Разомлев от удовлетворённости после игрищ, он лежал поверх лёгкого воздушного одеяла и с сожалением наблюдал за тем, как Сарита собирала с пола свои вещи.

– Завтра в дозор, нужно выспаться, – холодно ответила она, надевая брюки с грацией пластичной кошки. – Моё тело жаждет новых шрамов, а тебя ждут нетронутые нелюдями девочки. Всё закономерно.

Лениво потянувшись, Арс сел на кровати, помогая ей застегнуть лиф и, проведя руками по её стройной талии, коснулся губами спины на грани чувствительности. Он явно понимал, что ей нравилось его подначивать, но отпускать не хотел.

Вздохнув, Арс снова огляделся и принялся искать рассеянным взглядом свои брюки, чтобы одеться и проводить её, но Сарита лишь усмехнулась:

– А ты куда собрался? Я дорогу найду, не маленькая, – она нежно коснулась его тёплых мягких губ и тихо попрощалась: – Спасибо за ночь. Будет желание – повторим.

– Взаимно, – Арс улыбнулся ей, ища что-то в её тёмных самодовольных глазах. – С желанием тебя, как ты могла заметить, у меня всё в порядке.

Усмехнувшись и насмешливо поиграв бровями, Сарита провела кончиком носа по его виску, но увернулась от пытающейся задержать её руки. Поднявшись, она ушла, тихо затворив за собой входную дверь.

В её жизни много чего было, но такого влечения – ни разу. Медленно плетясь домой, она подумала о том, что если и правда повторится, непременно выложиться на полную, чтобы и ему было столь же приятно и хорошо, как ей сегодня с ним.

«Не повторится, – пришла в расслабленную голову грустная мысль, когда Сарита прикрыла дверь в свой дом. – То, что сегодня было – уже чудо. Но… оно того точно стоило. Всё лучше, чем тешить себя глупыми надеждами и насиловать душу любовью.»

Налив себе вина в бокал и смакуя его, Сарита выпила в очередной раз чествуя учёных, которые изобрели кармосту: средство, что вводили всем девчонкам старше восемнадцати лет и работавшее всю жизнь, если не ввести антидот.

Кармоста имела один нюанс, но Сарите он давно уже был нипочём. Кому нужны эти отношения, если можно просто предаваться безудержной страсти и получать от этого наслаждение, а не боль и разочарование? Осушив бокал, она самодовольно улыбнулась и ушла спать.

Глава 7

В задумчивости разглядывая себя, Ферс стоял в прихожей перед зеркалом во весь рост. Засунув руки в карманы, он раздумывал, на сколько пуговиц стоит расстегнуть рубашку, чтобы на сегодняшней встрече и впечатление произвести, и не показаться слишком уж вульгарным. Хотя бы поначалу, а там как дело дальше пойдёт.

Столь необычной, а оттого и интересной игры, в его копилке ещё не бывало. Хранов марн обходил стороной, не желая нажить лишних проблем, но тут как будто сама судьба велела, отчего ж не попробовать и такое?

Хитро улыбнувшись самому себе в отражении, Ферс направился на кухню, чтобы прикинуть, чем угостить гостью, что вот-вот должна была к нему прийти. Он никогда так раньше не заморачивался, и от чувства новизны и предвкушения приятно свербело в груди.

Идти с ним в какое бы то ни было заведение Рада наотрез отказалась, но ничего, это поправимо. Да и дома гораздо удобнее, тем более что она и так уже знала, где он живёт. И знала, что он – марн. И, будучи храном, не поддавалась его внушению. И, как вишенка на торте, в Хампте знали, где она и с кем. Щекотливо, но от того и задорней, ведь девчонка явно того стоила, заворожив его ещё при первой встрече.

Зрелыми, объёмными и распутными дамочками Ферс пресытился уже давно. С ними было проще, но – скучнее, ведь ничего нового в его долгую жизнь они привнести не могли. А тут и перчинка из нюансов, и девушка в его вкусе, как не поддаться такому искушению? Да и даже если не выгорит – как минимум, это новый опыт, что всегда неплохо.

Вернувшись в гостиную и вальяжно растёкшись на огромном кожаном диване, марн закинул ноги на низкий стеклянный стол перед ним и достал сплитфон, в ожидании коротая время за чтением новостей.

Всё было готово, оставалось только дождаться. Белый объёмный пакет с курткой стоял рядом. Разумеется, морочиться с химчисткой он не стал, просто купив новую, аналогичную испорченной. Девушки обычно внимательны и легко такое подмечают, но что с того?

Рада в этот день нервничала с самого утра. Пёс её дёрнул ввязаться в эту затею. Ещё и взяла тогда его куртку… За своей она в сложившейся ситуации точно бы не поехала, но вернуть чужую считала своим обязательством.

Нервно перебирая в кармане кольца аркантитовой цепи, которую ей любезно по запросу предоставил Лиевс, Рада стояла у подъезда, осознавая, что дом-то она запомнила, а вот номер квартиры – нет.

Оно и к лучшему. Она помялась с минуту и достала сплитфон, написав треклятому марну о том, что ждала его внизу. На все предложения подняться Рада наотрез отказалась, даже не удосужившись пояснить, почему.

– Что же ты такая вредная? То, что я – марн, не значит, что я тебя съем, – деланно укоризненно пробрюзжал спустившийся Ферс.

– Держи. Спасибо, – Рада протянула ему сверток с его курткой и забрала из рук Ферса пакет со своей, деликатно не проверяя, что внутри. – Береги себя. Удачного дня.

– Подожди, – остановил её смутившийся марн. – Давай… ну, хотя бы отвезу тебя. На Торенгарте до комендантского часа времени доехать получается впритык.

– Отвезёшь? – удивилась Рада. – У тебя есть машина? Зачем, если у тебя есть крылья?

– А ты часто видишь летающих высших? – вопросом на вопрос ответил он. – В тот день это было необходимостью. Днём летать – проблем наживать. Это не запрещено, но порицаемо. К тому же, на машине комфортнее и теплее, чем в холодном небе. Ну так что?

Вопрос ввёл в ступор. Рада понимала, что вероятность натолкнуться на знакомых вблизи кампуса была очень мала, но нулю всё равно не равнялась, а Академия была тем ещё рассадником слухов.

Плюсом ко всему, чары всегда чувствовали любых нелюдей, кто знает, вдруг для Ферса это и вовсе опасно? Или даже для неё самой, ведь Рада понятия не имела, могла ли она вообще позволить себе общение с марном не по долгу службы?

– Нет. Спасибо за заботу, но всё-таки не стоит, – поколебавшись, улыбнулась Рада. – Прощай.

Смущённо махнув рукой, она развернулась и быстрым шагом направилась прочь. Проводив её взглядом, Ферс нахмурился. Обычно таких наглых девиц он предпочитал сразу забывать, либо брать и забывать, но тут… даже не единого шанса. Обидно же?

По дороге домой Рада купила в аптеке успокоительного – её изрядно трясло, адреналин растёкся по венам, напоминая, что она опять чуть не встряла, куда не следовало. Рада еле-еле успела в кампус, забежав на территорию под вой сирен и помчалась на учёбу.

Повезло, что занятия вёл Карн, с которым они периодически общались, несмотря на то что по поводу предложения свидания она так и не нашлась, как отказать. Он тактично не напоминал, но всё-таки относился к ней мягче, чем к прочим студентам.

Другой преподаватель отчитал бы Раду за опоздание, но Карн сделал вид, что даже не заметил, как она тихонько прокралась на своё место. Ника вопросительно подняла бровь, но Рада только отмахнулась, делая вид, что ничего особенного не произошло.

С приходом ночи неприятное чувство тревоги нагнало и накрыло с головой. Рада вертелась под одеялом, в попытках прогнать тревожные мысли и уснуть, но ничего не получалось.

Причин тому было несколько. Во-первых, Рада переживала, что те вайтаны из подворотни решат отыскать её и отомстить. Шансов на это было совсем мало, но они были, и это очень даже тревожило и щекотало нервы, заставляя оборачиваться на улице за пределами кампуса или иногда поглядывать с тревогой на небо.

Во-вторых, даже не зная Ферса, Рада переживала за него из-за чрезмерного чувства ответственности за чужую жизнь, однажды уже спасённую. Казалось бы, она уже сделала всё, что могла, а инструкции касаемо высших были чёткими и ясными: не влезай – убьёт. Но, кто же будет думать об инструкциях в моменте… Только расхлёбывать последствия невыполнения.

Третья причина и вовсе была из ряда вон… У Рады в голове не укладывалось, что симпатичный улыбчивый парень был чудовищем, сродни тем, что они изучали на занятиях. Совершенно не верилось ни в ядовитые когти, ни в то, что Ферс мог обрастать перьями, как те же вайтаны, побег которых произвёл на Раду неизгладимое впечатление.

Впрочем, из-за врождённого любопытства она вполне могла бы ответить на пришедшее на сплитфон сообщение и выведать чего-то интересного о невероятных существах, про которых в Академии говорили только вскользь. Рациональная часть сознания сразу же напомнила мечтательной, что бывает с теми, кто не выполняет инструкции, но с этим манящим соблазном бороться было сложнее всего.

Вершиной всего этого было то, что внешне марн выглядел, как самая наивная девичья мечта. Вкупе с его тёмными тайнами, которых могло накопиться весьма много, ведь высшие жили веками, образ складывался чересчур притягательный и дурманящий, как яркий огонёк для мотылька.

Перевернувшись на другой бок, Рада фыркнула. Мало ли у него было таких вот мотыльков, которые повелись на надменную самодовольную улыбку? Запомнил он хотя бы одну?

Здравая мысль помогла успокоиться и забыться во сне. Она точно не собиралась во всё это ввязываться и наживать себе проблем. Что было сделано – уже не переделаешь. Рада спасла жизнь, неважно, монстра или человека, на этом её совесть была кристально чиста, а участие в его жизни должно было закончиться.

Утром на пришедшее сообщение улетел сухой и односложный ответ, так как молчание Рада считала неучтивым. Ещё пару дней марн подначивал её и уговаривал встретиться, но все эти попытки разбились о ледяную стену безразличия, которую очень тяжело было выстраивать, мучаясь от любопытства и терзаясь мыслью о том, что такого шанса в жизни может никогда уже и не быть.

– И пусть, – бормотала Рада, убеждая себя, что совершенно не ждала очередного сообщения, и упрямство Ферса не грело где-то глубоко внутри.

Весь следующий день сплитфон оставался безмолвен и пуст. Занятия прошли мимо, а на задворках сознания стала нарастать обида. Забыл. Вот и всё. Вот и добилась того, чего хотела.

Вроде бы стоило радоваться, но стало только грустно и одиноко, а заодно – горько. Рада решила, что уж лучше так, чем если бы она наивно привязалась к явно самовлюблённому высшему, который в итоге разбил бы ей сердце.

Нет, так определённо было гораздо лучше. Взгляд снова упал на молчаливые кольца, по которым не блуждал слабый импульс, сообщающий о наличии сообщений.

Как же это было невыносимо…

Глава 8

Ника всё-таки решила, что не докучать Касу своим присутствием в его жизни будет правильней и лучше, в первую очередь, для него. За последние три недели, что прошли с памятных недельных каникул у него дома, она приходила туда всего пару раз и то тогда, когда он был в дозоре в выходные дни, чтобы повидаться с Мей, а по утру быстро уходила, придумывая нелепые оправдания.

Вне всякого сомнения, Кас догадывался, что что-то было не так, каждый раз провожая её виноватым рассеянным взглядом. Нике очень хотелось поговорить с ним, объяснить, что он не причём и ничего плохого ей не сделал, но тогда пришлось бы объяснять абсолютно всё. И чар непременно сказал бы ей, что придуманный план – чушь, что он давно привык и не боялся потерь, и вообще…

Проще было уйти. Всегда проще, особенно, если решение принято и обжалованию не подлежало. Вот только сердце болезненно сжималось всякий раз, когда она видела полные бездонной грусти и непонимания глаза.

Исполняя обещание, Ника исправно посещала университет. Лекции она брала у одногруппников в записях и слушала их перед сном, после обеда каждый день направляясь в Академию и не теряя на них время.

В попытках сбежать от себя самой, она много времени проводила, общаясь с подругами. С Радой и Люси они ходили в кафе неподалёку от кампуса или устраивали посиделки в комнате, а общение с Саритой и вовсе приоткрыло для Ники совсем иной мир, до этого неизвестный.

Сарита была весьма резка и прямолинейна в своих суждениях. Критичная и непреклонная, она не выносила стереотипы, считая, что они для узких умом и недалёких людей. Некоторым умозаключениям Ники она искренне умилялась и, смеясь, говорила что-то вроде «ты же мой маленький цветочек» или «ты же моя наивная булочка».

Про Каса они больше не разговаривали ни разу, безмолвно закрыв эту тему. Сарита объяснила это тем, что личный опыт жизни с ним – это только её опыт, а их отношения – это только их отношения и ничьи больше.

Про себя она говорила редко, но с каждой их встречей Ника замечала, что подругу всё больше что-то расстраивало. Когда она тихонько поинтересовалась, не в ней ли дело, Сарита вновь умилилась и грустно сказала:

– Нет, котёнок. Ты удивишься, но мир не крутится вокруг тебя. Если у меня будет желание, я непременно поделюсь с тобой. Поверь, наше общение меня только спасает и успокаивает.

Больше она об этом не обмолвилась ни разу. Зато Сарита немного смыслила в управлении плетью, давая Нике отличные советы и проводя для неё мастер-классы на тех практических занятиях, где Каса заменял Арс. Это было их совместным решением, чтобы не провоцировать лишних вопросов у последнего.

Новые готовые плети Нике доставили ещё три недели назад, и всё свободное время от необходимых отработок она посвящала тренировкам с ними. Управлять одной Ника уже могла вполне неплохо, а вот двумя ничего не получалось делать вовсе. Она расстраивалась и злилась, но всё равно упрямо не бросала это дело, ловя на себе настороженные взгляды обоих своих преподавателей.

Кас старался ей чем-то с этим помочь, но Ника улыбалась ему одними губами и всячески старалась закрыться и отдалиться. Его это явно злило, и с каждым днём он становился всё мрачнее, расхаживая по залу наэлектризованной грозовой тучей. Сегодня и вовсе подозвал к себе Сариту и, буравя её леденящим взглядом, спросил:

– Ты ей наговорила чего-то про меня?

Сарита поморщилась, пытаясь осознать, о чём вообще могла идти речь. Догадавшись, она умилённо фыркнула. Они были одного роста и, в упор смотря ему в глаза, Сарита тихо произнесла:

– Ничего. Ты не настолько глуп, чтобы думать, будто девочки только о мальчиках и говорят. И Ника не глупая, чтобы слепо доверять чьему бы то ни было мнению, тем более – моему. А я его ещё и при себе держу, так что… если у вас какие-то проблемы, дело точно не во мне. Тебе самому не надоело быть псом на сене? И сам не ешь, и других отваживаешь?

Не поверив ни единому её слову, Кас сдавленно зарычал и подался вперёд, но происходящее со стороны увидела Ника и тут же подбежала к ним. Закрыв Сариту собой, она выпалила, обращаясь к чару:

– Кас, ты чего? Что случилось?

– Она тебе… угрожала чем-то? – он запнулся, на ходу выдумывая, что сказать в порыве гнева.

– Нет! Ты что? Мы – друзья! – Ника осторожно взяла его за предплечье и попыталась отвести его в сторону, а Сарита показала ему кончик языка и ушла, ухмыляясь, заниматься своей группой.

Его настороженный взгляд сфокусировался на Нике, а в глазах застыло непонимание. Одёрнув руку и нахмурившись, она тоже ушла к своей группе, как будто ничего не произошло, и всё занятие только исправно исполняла все команды, принципиально не смотря Касу в глаза.

Принимая своё решение, Ника не задумывалась, насколько тяжело будет приведение его в жизнь. Для них обоих, и даже для окружающих, ведь, чего доброго, Кас мог сорваться на кого угодно. С учётом его обычной сдержанности, ситуация явно накалялась до предела, и нужно было что-то решать. После тренировки Ника не пошла переодеваться, а сразу подошла к Касу, смущённо спрашивая:

– Кас… Ты можешь… включить для меня симулятор, пожалуйста? Лиевс так много сил вложил в моё оружие, я должна доказать Лайенирте, что он заслуживает награды, а для этого нужно продемонстрировать…

– Девочка моя, – тихо перебил он её, осторожно кладя ладони на плечи и всё равно настырно пытаясь поймать её рассеянный взгляд. – Я для тебя могу всё, что угодно, но… То, что он делает – его работа, как наша – ходить в дозоры. Ты понимаешь, что в Академии только один экзамен? Как только симуляция будет не провалена, а завершена, это будет означать, что ты его сдала. Неважно, когда. Тебя уже можно отправлять в дозор. Разумеется, я не исключаю, что преувеличиваю и этого всё равно не случится, но – шанс есть.

– Учту, – нахмурившись, кивнула Ника. – Я всё равно уже сказала об этом Лайенирте. Мне нужно тренироваться.

Прикрыв ненадолго глаза, Кас тяжело вздохнул и угрюмо спросил:

– Я тебя обидел чем-то?

– Нет, – удивилась она. – С чего такой вопрос?

– Почему ты тогда меня избегаешь?

– Да нет же, – Ника поджала губы. – Просто… Столько всего в жизни появилось… Кас, я на тебя не обижаюсь и не избегаю. Наоборот. Хотела тебя как раз спросить. У нас в университете через пару дней будет экскурсия на строительный объект, ты говорил, что тебе такое интересно? Поедем вместе? Не думаю, что преподаватель будет против, если ты тоже послушаешь лекцию. А потом сюда приедем, м?

– Это искренне… или из вежливости? – также угрюмо поинтересовался он, подозревающе прищурившись.

– Искренне, конечно, – Ника не удержалась и прижалась к нему, обнимая. Она не смогла бы передать словами, как тяжело ей давалась эта наигранная отстранённость.

Обволакивая своим теплом, Кас обнял её в ответ, так осторожно и нежно, что Нике захотелось раствориться в нём, чтобы весь окружающий мир стал лишь сном… Сделав над собой неимоверное усилие, она всё же отстранилась и тихо спросила:

– Так что насчёт симулятора?

– Не вопрос, хоть каждый день, – вздохнул он. – Только от твоих тренировок в одиночку толку мало.

– Тогда, может, ты меня научишь? Ну, немножко? – Ника состроила невинный взгляд, доверительно касаясь его пальцев своими и чувствуя, как от этого по коже пробежали щекотливые мурашки.

Вновь прикрыв глаза и шумно вздохнув, Кас покачал головой и сокрушённо выдохнул:

– Ладно. Но, если я был прав и тебя сошлют в дозор после сдачи, будешь ходить со мной вместе, – он прищурился и пригрозил ей пальцем: – Манипуляторша.

– Параноик, – подыграла ему Ника, и тут же нахмурилась: – Чары же не ходят в дозор вместе?

Загадочно улыбнувшись уголком рта, Кас отправился к панели симулятора на стене, оставив её в недоумении.

Глава 9

Сарита сладко потянулась, как довольная кошка, и прильнула к губам Арса, ощущая, как приятно его сильные руки прижимали её обнажённое тело к горячей груди. Она снова пришла к нему, а он вновь был этому рад. Что уж тут говорить, когда слова могут лгать, а вот тело куда более искренне. Мужское – в частности, со своими физиологическими особенностями.

Уходя от него в их первую ночь, Сарита была уверена – это больше не повторится. Однако, через ночь, которая была дозорной, в дверь её дома раздался стук, едва она успела прийти после занятий. Опершись ладонью о дверной косяк, на пороге стоял Арс, сверля её пытливым взглядом.

– Я тебя ждал, – ухмыльнулся он.

– Долго? – деланно изумилась Сарита.

– Целую вечность в пятнадцать минут, – посетовал Арс.

– Ох, какой хороший мальчик, это точно стоит поощрить, – умилилась она, пуская его в дом и закрывая за ним дверь.

Та ночь прошла жарче предыдущей. Уставшая и измождённая, Сарита раздумывала, как бы потактичней отправить Арса к себе домой – отговорка с дозором сегодня не работала, а другая на ум не приходила. Неожиданно Арс догадался сам:

– Хочешь, чтобы я ушёл?

– Не стану тебя выгонять, – уклончиво ответила она.

– Угу, – он кивнул и стал собираться. – Ты придёшь завтра?

– Приду. Даже заждаться не успеешь, – улыбнулась ему Сарита.

– Обещаешь? – он склонился к ней, нежно целуя в висок на прощанье.

– Нет, – Сарита отстранилась и хитро улыбнулась. – Я ничего не обещаю и никогда никому ни в чём не клянусь, но… приду.

И она приходила. Каждую ночь, что не была дозорной, коря себя и каждый раз убеждая, что этот раз – точно последний, Сарита вновь и вновь шла через площадь, чтобы утонуть в его объятьях и позабыть обо всём на свете.

И уйти с рассветом, ни разу с ним не засыпая. Первое время Арс предлагал ей остаться, но она лишь молча собиралась и уходила, а после он перестал спрашивать, провожая её взглядом и тихо вздыхая.

Сарита ненавидела привязанность и боль, что с ней связана, когда ей «наиграются». Она уже чувствовала, что «передерживала» – их отношения становились не просто безудержным влечением, а пагубной зависимостью. Помимо прочего, Сарита ощущала к Арсу не только физическое, но и эмоциональное влечение, а это было для неё личным принципиальным табу.

Во время их ночных встреч Арс стал больше и дольше курить, растягивая визиты своей гостьи и больше общаясь с ней, нежели предаваясь любовным утехам.

Говорить с ним было не менее приятно, чем заниматься любовью – для Арса не существовало запретных и порицаемых тем. Они часто сходились во мнениях даже в самых необычных моментах, и каждый раз его глаза сверкали от неожиданного открытия, а руки притягивали к себе сильнее, будто она была его сном, который с этим рассветом исчезнет навсегда.

Вот и сегодня Арс задал Сарите вопрос о том, как она угодила в Хампт, но она очень не хотела на него отвечать и попыталась отвести разговор в сторону. Арс был настойчив, и Сарита сдалась, недовольно бурча и вытягивая из пачки очередную сигарету.

Быть может, узнав про неё всё, он просто выставит её за порог и больше не придётся мучиться, борясь с собой. Сарита не вдавалась в детали, осознавая, что они ему совсем неинтересны, поверхностно рассказав про отца и жизнь до Хампта.

Поразительно, но ни с кем раньше у неё не было такого разговора, и от того, что она выговорилась, на душе стало пусто и спокойно. Сарита ожидала от Арса любой реакции, но только не такой… Взяв в ладони её лицо и заглянув в глаза, он сурово спросил:

– Он бил тебя? Издевался? Унижал?

Стыдливо опустив глаза, Сарита поджала губы и захотела порывисто сбежать от него прямо сейчас, всей душой желая провалиться под землю. И как только догадался? Кас тоже когда-то понял, сказал ей, что нужно простить и отпустить, жить дальше…

– Убью его, – угрожающе тихо прорычал Арс, рывком садясь на кровати и сжав пальцами простынь, на которой тут же прожглись пятна от выплеснувшей магии, а комнату заполнил неприятный запах палёной синтетики.

Испугавшись, Сарита вцепилась в него руками, обхватив сзади и прижавшись к нему всем телом. Страх и восторг слились в бурную смесь эмоций, которую так сложно было держать в себе, что в этот раз она не справилась с собой.

Сарита никогда не плакала при мужчинах, прекрасно зная, что это их только раздражало, но сейчас не смогла сдержать слезу, скатившуюся по щеке. Нет, она не боялась за отца-мерзавца – только за Арса, который мог в порыве натворить бед и оказаться в сложном положении. И из-за чего? Из-за неё? Быть того не может, но вдруг…

– Не надо. Не марай руки. Это всё равно уже ничего не изменит, – тихонько смахнув тыльной стороной ладони предательские слёзы, попросила его Сарита.

– Он тебя больше не тронет, – холодно ответил Арс, явно продолжая внутренне кипеть. – Мне всё равно ничего за это не будет, ты же знаешь.

– Уже не тронет, – она перебралась к нему спереди и разместилась перед ним, обняв ногами и запустив руки в волосы. – Правда, это того не стоит. И… ты же понимаешь, что теперь тебе тоже придётся рассказывать мне свою историю?

– Да ну, зачем тебе… – фыркнул Арс, прекрасно понимая её хитрый план побега, но при этом уже раздумывая о реализации своих слов.

– Затем же, зачем и тебе, – упрямствовала Сарита, старательно уводя его от предыдущей темы. – Сам начал этот вечер откровений, так что не вздумай отлынивать.

Сарита требовательно уткнулась носом ему в щёку, млея от тёплой близости. Его ладони провели по спине, а дыхание стало глубоким и надрывным. Подавшись щекой ей навстречу, он прикрыл глаза и тихо спросил:

– Ты же… всё равно уйдёшь?

– Я никому не расскажу, не бойся, – Сарита еле заметно улыбнулась, ощущая, какой гладкой была его щека – Арс явно специально брился к её приходу.

– Я не этого боюсь, – сдавленно сказал он, обнимая её и укладывая поверх себя обратно на постель.

Какое-то время Арс молчал, гладя её ниспадающие на его широкую грудь тёмные волосы, что-то ища в тёмно-карих глазах и касаясь губами белоснежной бархатистой кожи её руки, нежно шебуршащей его волосы на затылке.

Сарита не прерывала его молчания и не настаивала, ловя момент и утопая в его сине-зелёных, словно морская гладь, печальных глазах. Впрочем, море она видела только на панно в своём доме, а на другом, настоящем, ей никогда не побывать.

Хотелось быть только здесь и сейчас. В этом чутком и трепетном моменте, когда они разговаривали друг с другом молча, доверяя самое сокровенное. Себя. Свои страхи и свои ошибки. Просто с любовниками о таком не говорят…

Его реакция на историю её жизни стала точкой невозврата. Сарита поняла, как оплошала, впустив дерзкого смазливого мерзавца туда, куда всем другим вход был воспрещён и замурован. Теперь только дождаться, пока выгонит, а потом переболевать в одиночестве…

– Я всегда знал, что я – чар, – вздохнув, нехотя начал свой рассказ Арс. – Дети хранов – всегда чары… У меня ещё и отец им был. Я его помню плохо. Знаю со слов матери, что они друг друга любили и жили душа в душу. Оттого и решили, что моё рождение поможет им жить долго и счастливо, избавившись от пут Хампта. Поначалу так и было. Родителей освободили от дозоров, как только медики подтвердили, что мама беременна. Но… сама знаешь – чаров всегда не хватает. Спустя пару лет отца снова стали вызывать в дозоры, сначала в виде исключения и крайней необходимости, но вскоре снова привлекли к службе в полной мере. Не в Тенерисе, что должно было якобы повлиять на продолжительность жизни и… возможно, даже как-то и повлияло, но отец погиб в дозоре, когда мне было шесть лет. Мать пыталась держаться, но через пару лет не выдержала и начала быстро спиваться, пока это не завело в могилу и её. Так, в одиннадцать лет, я попал в детский дом, спасибо кармосте, единственный в Тарнодане… Там я познакомился с Карном, оттого мы пол жизни с ним и дружим. У тех, кто туда попадает, выбора нет: нас вырастил Хампт, и мы обязаны ему служить. У тебя в группе тоже есть парень оттуда, Ринт, кажется… Я много знакомых лиц оттуда вижу тут. Теперь понимаешь, почему мне так странно слышать от кого-то, что у него не было выбора, хотя я точно знаю, что он не из детдома?

– Понимаю, – задумчиво произнесла Сарита. – Но, истории разные бывают, у каждого она своя и… ни одна не бывает радостной. Давай договоримся, что больше не будем говорить о таком? Я и так ненавижу весь этот… мрак… и с тобой мне нравится от него прятаться, а не сгущать его ещё больше, – она аккуратно коснулась губами его губ, наслаждаясь их ответной нежностью.

– Ты права. Не будем, – согласился он, прижимая её к себе и зарываясь лицом в густые волосы, в которых тут же заблудилось его горячее дыхание.

Перебарывая себя и разгоревшуюся в груди обжигающую боль, Сарита аккуратно выбралась из его объятий и стала одеваться, собирая раскиданную по полу одежду. Арс ей не мешал, лёжа в кровати и наблюдая за этим с отстранённым остервенением, хотя Сарита и обратила внимание, как подрагивают от ярости сжимавшие одеяло пальцы.

Когда она оделась, он неожиданно спросил:

– Как ты относишься к тому, чтобы заняться этим втроём?

– Эм, – Сарита поджала губы, взвешивая ответ, а затем непринуждённо ответила: – Смотря кого ты видишь третьей, – она вопросительно подняла бровь.

– Да с девчонками у меня уже было. И с двумя, и с тремя, – отмахнулся Арс, хищно самодовольно улыбаясь одними губами. – Но никто, почему-то, не соглашался на ещё одного парня. Мне вот и стало интересно, что на этот счёт скажешь ты. Я вот хочу.

В словах сквозило провокацией, а тёплое море в его глазах покрыло промёрзлым льдом болезненного гнева. Он сложил руки на груди и лукаво улыбнулся, с вызовом смотря на неё.

Уловив его напряжение, Сарита опустилась на край кровати и задумалась. Почему раньше девчонки отказывались от такого необычного для мужчины предложения ей было предельно понятно: по бесстыжему красавцу сходила с ума добрая половина женского населения Хампта, и каждая его новая пассия непременно надеялась стать той самой, единственной-неповторимой, которую плохой мальчик непременно полюбит на всю жизнь и для неё, такой терпеливой и прекрасной, станет хорошим.

Очевидно, что каждая подобная мадам осознавала, что после оргии такое никогда не светит, и на утро она станет ему омерзительна и неинтересна. Конечно, это осознавала и Сарита, как и то, что единственной-неповторимой ей никогда не стать, тем более, для него.

– А парнем ты, разумеется, видишь Карна?

– Да без разницы, – ответил Арс небрежно. – Просто, если для тебя это важно – он точно не проболтается.

– Аргумент, – Сарита кивнула и вновь задумалась.

Карн ей очень не нравился. На его манипулятивность и пренебрежительное отношение к девушкам ей было плевать, а вот то, что даже в форме было заметно, что из-за освобождения от дозоров и отсутствия физической активности, он обрюзг и начал раздаваться в ширь, Сариту отвращало. С ним лично она никогда не общалась, но Арсу насчёт молчания его друга верила. Впрочем, она не сомневалась, что на её счёт ходили слухи и покрепче, но ей давно было всё равно.

Вне всякого сомнения, эта ночь станет для них последней совместной ночью. Уже утром Арс начнёт её избегать, а если они ещё когда-нибудь столкнуться взглядами, она точно увидит в его глазах лишь омерзение. Отличная идея всё закончить. Сарита ни за что не станет стучаться в дверь, за которой её не хотят видеть, как бы ей этого ни хотелось.

– Да и пёс бы с ним, Карн так Карн, почему нет, – буднично заключила она.

– Ты согласна?! – он резко сел на кровати, изумлённо уставившись на неё немигающим ошарашенным взглядом.

– Если ты действительно этого хочешь, я не против, но, – Сарита коснулась пальцем своих губ, – моё условие, что здесь – только для тебя. Идёт?

– Да… – Арс всё ещё не мог поверить услышанному. Он проморгался, прогоняя совсем недавно нахлынувшую спесь и осознавая, к чему она привела. – Ты… правда… сделаешь это для меня?

– Разумеется. Я много чего могу сделать для тебя, – выделив голосом последнее слово, рассмеялась Сарита, хитро подняв брови.

Легко чмокнув Арса в губы, она ловко увернулась от пытавшихся поймать её рук и вальяжно направилась к двери, на прощанье одарив его умилительным взглядом.

Глава 10

Днём Сарита редко общалась с Арсом, будто и не было страстных ночей, а они были лишь знакомыми. Первым всегда подходил он, но Сарита находила повод или момент, чтобы улизнуть, отводя взгляд в сторону и делая вид, что она не замечала его пылающих глаз и учащённого от негодования и обиды дыхания. Перебесится. Забудет.

Такие разговоры привлекали лишние любопытные взгляды. Сарите очень не хотелось, чтобы их встречи закончились именно тем, что кто-то что-то ему про неё наговорил. Или спросил напрямую, не вместе ли они, а он не нашёлся, что ответить.

Разумеется, в глубине души Сарита понимала, что это вряд ли. Всё-таки по её личному мнению, Арс был именно мужчиной, а не мальчиком, прислушивающимся хоть к чьему-то чрезмерно важному мнению. Осторожность, однако, не повредила бы, а до этой ночи продлять встречи было слишком заманчиво.

Этим вечером Арс пришёл к её дому ещё до комендантского часа и заметно нервничал. Пустив его в дом, Сарита прильнула к его губам, в последний раз наслаждаясь его крепкими объятиями и старательно делая вид, что не замечала, как его трясло. Она умилилась тому, что её белокурый рыцарь боялся опростоволоситься перед другом этой ночью, но тактично промолчала, зная, насколько ранимо мужское самолюбие.

– Я так и не услышал, чтобы этого хотела ты, – тихо сказал он ей на ухо, щекоча его дыханием. – Согласие – это ещё не желание.

– Ой, да какая тебе разница, глупыш, – мелодично рассмеялась она, игриво и легонько боднув лбом его в щёку. – Если чего-то хочется – нужно непременно это попробовать.

– Гораздо больше… я не хочу потерять тебя, – выдохнул он, зарываясь лицом в её мягкие волосы.

– Чепуха, нашёл из-за чего переживать, – она умилилась и чмокнула его в щёку. – Сходим на тренировку, а потом я к тебе приду. Будем прямо сегодня?

– Да… – тихо отозвался Арс. – У Карна есть ключ, он будет нас ждать. У тебя тоже есть, если ты не обратила внимание.

– Как? Когда? Ты чего, отзови! – изумилась Сарита, оглядывая россыпь линий на запястье и пытаясь высмотреть нужный ключ.

– Нет, – выдохнул Арс, всеми силами прижал её к себе и увлёк глубоким поцелуем.

Больше ничего не сказав, он на мгновение замер, смотря в её тёмные глаза бушующей в нём бурей, и порывисто вышел за дверь, оставив Сариту в смятении.

Морально готовиться к необычному предстоящему опыту было не в её правилах, ведь для Сариты это ровным счётом ничего не значило. В отличие от того, какая боль ждала её после, но она прекрасно понимала: чем раньше – тем лучше.

Тренировка проходила за пеленой тумана ожидания потери, и Сарита не особо обращала внимание на что-либо вокруг, опершись спиной о стену зала и следя за студентами отсутствующим взглядом. Посреди занятий к ней украдкой подошла Ника, обеспокоенно поинтересовавшись полушёпотом:

– Слушай, ты не знаешь, у Арса всё в порядке?

– Не знаю, а что-то не так? – Сарита нахмурилась, ища чара взглядом среди его группы студентов.

– Мне кажется, да. Я же чувствую других чаров и… как бы это поточнее описать… – Ника поджала губы и добавиила: – В общем, такое ощущение, что от него сейчас волной цунами сшибёт, не иначе.

Сарита разглядела его, не сводящего с неё тяжёлый болезненный взгляд, и непонимающе кивнула. Зажмурившись, он провёл ладонями по лицу, и малочисленные лампочки в зале стали попеременно перемигиваться, а та, что была прямо над чаром, ярко загорелась и резко погасла, перегорев.

Выругавшись, Арс тряхнул головой, что-то бросил своей группе и ушёл в тренерскую, захлопнув за собой дверь.

– Ничего себе. Пригляди-ка за лоботрясами, – настороженно попросила Сарита Нику. – Если что пойдёт не так – зови. Узнаю у него, что случилось.

На всякий случай она ещё кивнула Тану, тренеру соседней группы, и тот кивнул в ответ. Не то, чтобы Сарита не доверяла Нике, наоборот – у её котёнка неплохо прорезывались зубки – просто так было меньше шансов, что в тренерскую придёт кто-то ещё.

Дверь Сарита приоткрыла осторожно, примерно представляя, на что бывали способны чары в гневе. Арс сидел на стуле, облокотившись на колени и обречённо смотря в пол. Поколебавшись, Сарита осторожно подошла к нему и, опустившись перед ним на одно колено, взяла его лицо в ладони, тихо спрашивая:

– Что с тобой?

– Поцелуй меня, – также тихо ответил он, тяжело дыша и прижимая своей ладонью её руку к своей щеке.

– С ума сошёл? – прошептала она. – А если кто-то зайдёт и увидит?

Его глаза резко распахнулись, Арс резко подался вперёд и жадно поцеловал её сам, прижимая руками к себе и не давая отстраниться. Еле высвободившись и откинув голову назад, она тепло улыбнулась ему и настойчиво произнесла:

– Милый, у нас сегодня на это будет целая ночь, а сейчас нужно занятия вести. Пойдём.

– Ещё одну минуту, пожалуйста, – хрипло выдохнул он, обречённо уткнувшись лицом ей в плечо.

Холодность и невозмутимость покинули Сариту, и она радовалась, что Арс не видел, как в уголках глаз стали собираться слёзы. Очень хотелось сказать, что они могут всё отменить и побыть вместе ещё немного, обмануть себя и весь мир.

Понимая, что такое нельзя допускать, Сарита незаметно смахнула слёзы и вновь натянула на лицо кукольную маску ледяной королевы. Плакать она будет потом. Отстранившись, она поднялась и потянула Арса за собой в зал.

Студенты смиренно продолжали выполнять выданные им задания, что неудивительно: суровую девчушку с плёткой, умеющую внезапно исчезать и появляться, побаивались все. Сарита улыбнулась и шепнула Нике на ухо, наклонившись:

– Спасибо, дорогая. Детка, ты – конфетка, не забывай этим пользоваться.

После занятий Арс хотел пойти домой вместе с Саритой, но она убежала быстрей, сказав, что сегодня хотела бы переодеться. Он успел лишь проводить её хмурым взглядом и, выругавшись, накинул френч поверх спортивной формы и поплёлся следом.

Казалось, этот самый взгляд преследовал её до самого дома. Сарита спряталась от него за дверью, в окошко видя, как чёрная широкоплечая фигура плетётся к себе домой, как на эшафот. Как бы Арс не стал к ней относиться утром – их последняя ночь должна стать незабываемой, чтобы потом, засыпая с другими, он вспоминал именно её.

Хитро хмыкнув, Сарита скинула с себя опостылившую форму и нижнее бельё, надела кружевной красно-чёрный пояс для чулок и прицепила к нему изящные чёрные чулки. Лиф надевать она не стала – всё равно от него не было толка.

На голое тело Сарита надела лёгкое, облегающее, алое платье, которое можно было снять одним движением или разорвать при большом желании. Поправив у зеркала макияж, она накинула поверх платья френч, лишь запахнув его, и грустно улыбнулась себе в отражении.

Путь до дома Арса показался бесконечным, так хотелось оттянуть сегодняшнюю ночь и остаться во вчерашней, но Сарита упрямо шла, передвигая ватные ноги и борясь с желанием развернуться и сбежать обратно, оставшись в том моменте, где были только они вдвоём.

Прикладывать выданный ей ключ к замку Сарита не стала, привычно позвонив в звонок. Дверь открылась почти сразу, и Арс тихо пробормотал:

– Я же дал тебе ключ…

– А мне нравится, когда ты меня встречаешь, – непринуждённо отозвалась Сарита, заходя и скидывая с плеч френч ему в руки, тут же отложившие его в сторону.

Арс притянул её к себе за талию и, коснувшись щекой её шикарных волос, разметавшихся от ветра на улице по плечам, глухо произнёс:

– Ты такая красивая…

– Идём наверх? – Сарита обернулась, одарив его кокетливым взглядом и игриво проведя по обнимающей её талию руке ноготками.

– Ещё мгновение, пожалуйста… – в голосе послышалась мольба, и она ощутила внутри болезненный укол – ей бы и вечности не хватило, но их время закончилось вместе с его предложением.

– Чего оттягивать? – деланно кокетливо спросила Сарита, ловко выбираясь из его объятий и направляясь к лестнице наверх.

Шумно выдохнув, Арс поплёлся за ней. Открыв дверь в спальню, Сарита замерла, как вкопанная, потому что та была пуста. Нахмурившись и сделав несколько шагов вперёд, она обернулась, спрашивая:

– Карн… Придёт позже?

– Нет, – выдавил сзади напряжённый голос Арса.

Он подошёл к ней, развернул к себе лицом и прижал её спиной к стене, уперевшись руками в неё по обе стороны от её лица и пресекая все пути к отступлению. Внимательно смотря Сарите в пылающие недовольством глаза, он уверенно произнёс:

– Ты нужна мне. Я не хочу тебя потерять, как тогда. Не хочу оставаться без тебя. И… Сари, я не хочу тебя ни с кем делить.

– Поэтому устроил мне проверку на вшивость?! – яростно вспылила она. – Чтобы всегда напоминать себе, какая я подстилка, раз согласилась?! И потом ещё и рассказывать об этом всем и каждому?! Поздравляю, я проверку не прошла! А ты… Подонок!

Кипя от злости, Сарита влепила ему звонкую пощёчину и, воспользовавшись заминкой, выскользнула из-под его рук и сломя голову помчалась вниз.

Не помня себя, она быстро сунула ноги в ботинки и схватила френч, выбежав за порог и помчавшись к своему дому. Ей казалось, что она слышала его голос, зовущий её по имени, но запрещала себе об этом думать.

Закрыв за собой дверь в свой дом, Сарита оперлась о неё спиной и сползла на пол, разрыдавшись. Сама виновата, знала же – если столько времени проводить вместе, потом может быть вот так. Больно.

Спустя пару минут в дверь раздался настойчивый стук, а за ним и голос, зовущий её и режущий сильнее самого острого ножа.

Проигнорировав его, Сарита вяло поднялась и поплелась на кухню. Стук не прекращался, а голос Арса что-то сбивчиво говорил, но ей было наплевать, что именно. Сарита не собиралась выслушивать, какая она падшая женщина и как он её ненавидит. Остынет и забудет. Ничего не было и не будет уже никогда.

Как назло, на кухне нашлось лишь пол бутылки красного вина и больше ничего. Вытащив пробку зубами, Сарита бесцеремонно сплюнула её на пол и приложилась к горлышку, осушив залпом.

Сбросив с себя всю одежду, она оставила её бесформенным комом на полу, а сама завернулась в пушистый плед на голое тело. Настойчивый стук в дверь прекратился, а разум слегка затуманился алкоголем, хотя боль это никак не притупляло.

Кинув угрюмый взгляд на переливающийся лазурью морской пейзаж на панно, украшавшего перегородку между кухней и гостиной, Сарита пробормотала:

– Знаешь что, судьба? У тебя отвратительное чувство юмора.

И плюхнулась на диван, повернувшись к панно спиной. Она зажгла в камине синтетический огонь и просидела до самого утра, плача и смотря на танцующие жёлто-алые сполохи. Опять всё сгорело, и не осталось даже тлеющего уголька, потому что по-настоящему это было только для неё.

На рассвете во входную дверь вновь раздался настойчивый стук. Рядом с дверью на всех домах располагался звонок, но Арс почему-то предпочитал именно стучать.

Сарита ни капли не сомневалась, что это был именно он: Ника всегда только звонила и знала, что приходить к ней стоит не раньше полудня, а никак не ранним утром.

Стук повторился, но Сарита даже не пошевелилась. Зачем? Ничего нового она не услышит. «Нам было здорово вместе, но давай завязывать…» «Я не держу на тебя зла за пощёчину, но не хочу таких отношений впредь…» «Больше не хочу, чтобы ты приходила…»

Любые вариации ожидаемого финала. Но, остыл и сам пришёл об этом сказать, что уже делало ему чести. Не стал банально избегать, как трусливый пёс.

Спустя длительное время стук прекратился, и Сарита посмотрела на своё запястье. Линия ключа от его дома была на том же месте, видимо, забыл отозвать. «Надо будет напомнить, чтобы забрал, – устало подумала Сарита, поднимаясь. – Не надо мне такого соблазна принижаться.»

Глава 11

За витражным окном кружил холодный ветер, бросая в стекло рассыпающиеся снежинки. В зале ресторана было ещё совсем малолюдно, он не так давно открылся, и заходили в него сейчас только самые ранние жаворонки. Или не спавшие всю ночь совы, по глупости разрушившие своё хрупкое счастье.

Всклокоченный Арс безвольно откинулся на спинку дивана и смотрел в одну точку невидящим пустым взглядом. Он никогда в своей жизни не пил алкоголь, памятуя, сколько боли и потерь тот принёс, но сейчас бы не отказался от чего угодно, что могло бы хоть немного приглушить разгоревшийся внутри пожар, выжигающий душу дотла.

По-прежнему хмурясь спросонья, Карн принёс ему большую кружку с кофе и поставил перед носом, но Арс даже не пошевелился.

– Друг мой, ну что за трагедия? Смотреть тошно, – насмешливо фыркнул Карн. – Выкладывай. Полегчает.

– Она всегда уходила… – сдавленно ответил Арс. – Каждый раз. И меня это ужасно злило. В тот раз особенно задело. И я ей предложил… – Он до бела сжал кулаки и шарахнул ими об стол, напугав сидящих поблизости. – Кто ж знал, что она согласится?! Знаешь, сколько девиц лупали на меня влюблёнными глазами, говорили, что всё для меня сделают, а при подобном вопросе бежали, как ошпаренные? Для меня это стало удобным козырем на крайний случай. Если девушка переставала меня устраивать, я просто предлагал… И все исчезали! Но… моя Сарита… она меня устраивала, более чем, просто… разозлила. Почему она согласилась?! И обиделась, хотя я извинился за свою глупость! Ну, почти извинился… и пощёчину мне влепила! За что? – он запнулся и потёр щёку, хотя она уже не болела. Повезло, рука у Сариты оказалась весьма тяжёлой. – И… дверь мне не открыла! Как понять этих женщин, я не представляю.

– Ты из-за девки так раскис? Я же тебе сказал, надо было брать, раз давала, – меланхолично жуя, резюмировал Карн. – А ты чего? На тебе лица вчера не было. Да и сегодня вон скрутило как. Я тебя не узнаю, ты чего, а?

Ответа не последовало, только укоризненный недовольный взгляд. Взъерошив волосы рукой, Арс натянул на пальцы кольца сплитфона и вызвал движением экран. Пусто. Схлопнул его, а затем снова раскрыл. И вновь… Наблюдая за этими бесполезными действиями, Карн закатил глаза и фыркнул:

– Ну, а почему она согласилась, у меня есть только варианта два. Либо решила, что ты этого очень хочешь и так дорожит вашими отношениями, что не могла отказать, либо… зная эту… – он запнулся, налетев на тяжёлый взгляд друга, – дамочку, думаю… ей просто плевать, и она просто решила развлечься. А когда ты её обломал, дверь тебе потому не открыла, что не хотела выслушивать бредни о том, как ты в неё втюхался. На тебя это непохоже, но бабы они это… прозорливые. Особенно, такая.

– Тебе самому от себя противно не бывает? – пробурчал Арс, считая заданный вопрос риторическим.

Залпом осушив кружку с кофе, он громко поставил её на стол и поник, в который раз озираясь и блуждая взглядом меж столов. Ему нужен был только один взгляд, один шанс, чтобы всё исправить. Наплевать, что он мог обернуться очередной пощёчиной, что храну жалкая затрещина? То ли дело эта тупая нескончаемая боль от разочарования.

Сердце пропустило удар и сжалось в груди, когда ёжась от стужи на улице в зал зашла она. Такая же загнанная и расстроенная, как и Арс, Сарита отряхнула с себя снег, но снежинки остались на чёрных волосах, тая на них. Он настолько загляделся, что не сразу уловил, что она тоже смотрела на него в ответ. Потупившись, Сарита слабо махнула ему рукой в приветственном жесте и прошла мимо, отвернувшись.

– Чего гадать, нужно спросить напрямую и всё, – проводив её взглядом, сказал Арс и не обратил внимание на начавшееся рядом бурчание друга.

Дождавшись, пока Сарита разместится за одним из столов, он поднялся и направился через весь зал к ней, медленно и осторожно, будто боялся спугнуть. Опустившись на диван рядом с вздрогнувшей Саритой, Арс положил ладонь на стол, глубоко вдохнул и проникновенно произнёс:

– Прости меня за вчерашнее. Я… очень глупо себя повёл. Это не было проверкой… точнее было, и она показала, что я – идиот. Ты правда очень сильно нужна мне. Не только в постели, не только ночами. Но, я вижу, что ты избегаешь меня на людях, и не понимаю, почему. Сари, ты меня стесняешься перед другими?

– Нет, с чего вдруг? – Сарита выглядела выгоревшей и отстранённой, от чего Арсу только захотелось сразу же сгрести её в объятия, но он опасался, что ему вновь влетит.

Замявшись, он не нашёлся, что ответить. Конечности похолодели, и казалось, что любое слово может окончательно всё разрушить, поэтому Арс молчал и не сводил взгляда с тёмных глаз, в которых ясно читалось: «Какого хрена ты припёрся?». А ответ у него был только один – пришёл бы в любом случае. И придёт. В любую погоду, куда угодно, если она однажды его простит…

Наблюдая за его моральными терзаниями, Сарита грустно вздохнула, подняла на него пытливый взгляд и тихо спросила:

– А ты меня?

– Нет, мне плевать на чужое мнение. Но твоё мне важно, – утвердительно ответил он и запнулся, ожидая реакции на свои слова.

– Да, разумеется… – прошелестел её голос, а затем она твёрже добавила: – Ты ключ забыл отозвать.

– Не отзову ни за что, – упрямо возразил Арс. – Я хочу, чтобы ты жила со мной. В моём доме. Сари, я хочу с тобой… просыпаться каждое утро. И если ты… тоже этого хочешь, скажи. И… если не хочешь, тоже… Сейчас…

Стараясь выглядеть спокойным, он сжал столешницу пальцами до бела, но в этот момент все лампочки в люстре над их головами дружно моргнули, предательски перегорев. Арс замер, буравя её проникновенным взглядом и боясь вздохнуть.

– Хочу, – выдавила Сарита, моргая и пытаясь спрятать слёзы. – Всегда хотела, но не думала, что этого действительно хочешь ты… и что тебе важно, как о тебе подумают из-за меня…

Договорить она не успела. Арс порывисто подался вперёд и нежно поцеловал её, взяв в ладони лицо и не давая отстраниться ещё какое-то время. Он не чувствовал сопротивления, а её губы дрогнули в робком ответе, том самом, который так ему был нужен.

Наконец, проведя кончиком носа по её щеке и хитро улыбнувшись, Арс поднялся и обошёл стол по кругу, подойдя к ней с другой стороны. Наклонившись, он подхватил её на руки. Опешив от неожиданности, Сарита вцепилась пальцами в его плечи и изумилась:

– Ты чего творишь?

– Забираю своё, – нарочито громко ответил Арс, ничуть не стесняясь уставившихся на них зевак. Смутившись лишь от одной пришедшей в голову мысли, он уже тише спросил у неё: – Или ты ещё позавтракать хотела?

– Нет, я спать хочу, – шепнула она ему на ухо, безуспешно стараясь сдержать нервный смешок. – Забирай и уноси.

Улыбнувшись широкой белозубой улыбкой, Арс нежно поцеловал прижавшуюся к его груди Сариту и унёс к себе домой, ни разу не спуская её со своих рук. Она молчала, щекоча его самолюбие непонимающими взглядами, но не сопротивлялась, положив голову ему на плечо.

Добравшись до дома, Арс толкнул дверь ногой, и та послушно открылась, пропуская хозяина внутрь. Не разуваясь, он отнёс Сариту в спальню, где аккуратно её раздел и уложил в постель, накрыв одеялом. Её ошеломлённый уставший взгляд вызывал только глупые улыбку на его лице, но он ничуть не стеснялся себя и своих эмоций, которые всегда приходилось держать при себе. Но не здесь. И не сейчас.

Раздевшись и улёгшись рядом, Арс по-хозяйски притянул Сариту к себе и наставительным тоном сказал:

– Прошу тебя, больше никогда за меня не додумывай. Мне не нужны куклы. Я хочу тебя, настоящую. Если у тебя ко мне вопросы – спроси. Если тебе смешно – смейся. Если захочется поплакать – плачь, только если это от обиды на кого-то, пальцем мне покажи на него. Просто будь со мной, живой и настоящей, а я постараюсь, чтобы ты была ещё и счастливой.

– Договорились, только если это будет всегда взаимно, – не в силах сдерживать нахлынувшие эмоции, Сарита расплакалась, ёрзая в его объятиях и прижимаясь в ответ.

Глава 12

На обеденном перерыве Ника отыскала профессора Хеса Керевна, что должен был сегодня вести студентов на экскурсию. У неё не было сомнений, что профессор не откажет в приглашении Каса, но приглашать без спроса было бы неучтиво.

– Не поймите меня неправильно, лично я ничего не имею против, – тактично ответил ей Хес, озадаченно погладив седую бороду, – наоборот, уважаю любознательных молодых людей и готов делиться знаниями со всеми их жаждущими… Но, наша цель – строительный объект, и заявку на его посещение я давал на конкретное количество человек. Могут возникнуть проблемы со входом, если ваш друг – не представитель Хампта.

– На этот счёт не переживайте. Он – чар, – кивнула Ника, не сомневаясь, что Каса-то пустят куда угодно.

– Тогда зовите, не вижу никаких препятствий, – старец тепло улыбнулся ей и назвал адрес, куда они сегодня направятся.

Поблагодарив его, Ника сразу же отправила точку на карте Касу, чтобы не забыть. В ответ он поинтересовался, поедет ли она с группой или вместе с ним, чем поставил её в тупик.

Поразмыслив, Ника всё-таки ответила: «С группой. Встретимся на месте.» Она очень хотела поехать с ним, тем более что это проблем бы не доставило – Кас живёт рядом, и её университет будет ему по пути.

Вот только намеченный Никой план выходил ей самой боком. Она и представить не могла, что отстранение от друга будет проходить настолько болезненно для неё, ещё и Каса это скорее просто раздражало, но никак не отталкивало.

Тем не менее, упрямство и нежелание причинять ему боль брали верх: и общения, и встреч, Ника пыталась избегать, хотя это было сложно, ведь на занятиях они оба обязательно присутствовали.

Несмотря на всё это, на экскурсию Каса Ника пригласила искренне, памятуя о том, что ему это было интересно и такого шанса может больше не представиться. Близость от поездки на мотоцикле была непростительной роскошью, рушащей немалую часть собираемой по кирпичику стены, которую безумно хотелось разрушить, в особенности длинными одинокими вечерами.

Сарита по поводу Каса больше не заикалась после их первой беседы у неё дома, но слова, сказанные новой подругой, прочно засели в голове и отрезвляли от глупых мечт. «…от Дэрна ты смогла убежать, а от Каса сможешь ли?»

Нет, Ника ни капли не верила, что её друг когда-либо мог бы опуститься до уровня бывшего парня, но допуская, что их отношения могли стать больше, чем дружескими, понятия не имела, куда это могло бы их завести. Дэрн тоже поначалу казался добрым и заботливым…

Отчаянно гоня от себя эти мерзкие мысли, Ника помрачнела. Мечты останутся мечтами, тихо выплаканными ночью в подушку. Сейчас она просто не имела права плохо думать о человеке, спасшем ей жизнь и помогавшем во всех тяжёлых жизненных ситуациях.

Ещё и повода для таких мыслей он ни разу ей не давал. Ника от всей души желала Касу счастья и отчётливо понимала, что сама этого дать никак не сможет по причине своей недолговечности. На этом всё.

Размышления об этом кружились по бесконечному кругу. Ника стояла, опершись боком о колонну у входа в учебный корпус университета и дожидалась, когда все одногруппники соберутся и они, наконец, отправятся к месту назначения. Предчувствие встречи с тем, кого так не хватало, приятно щекотало душу, но и расстраивало где-то глубоко внутри.

Одногруппники держались от неё немного в стороне, хотя казалось, что все уже давно привыкли к тому, что с ними вместе учится чар. Увы, и здесь, и в Академии, сверстники предпочитали её сторониться.

Дэрн – так в особенности, притом не наигранно или строя из себя обиженную жертву – он натурально её боялся, вздрагивая от голоса или случайно ловя её взгляд на себе, хотя сейчас она уже не считала свой давний перфоманс таким уж устрашающим, а после они ни разу не общались.

Удивительно, но за эти полтора месяца эмоции отжили своё и перегорели, сменившись совсем другими. Ника больше не злилась на Дэрна и, тем более, не боялась его. Она приняла то, что это было в её жизни, кардинально на эту жизнь повлияло, но – было и прошло. Больше нет и никогда подобного не будет.

Профессор поднял над головой руку, привлекая к себе внимание, и повёл студентов к Торенгарту. Самым любознательным на протяжении пути он рассказывал всяческие инженерные нюансы, и Ника подошла ближе, вслушиваясь и отвлекаясь от своих мыслей:

– …червоточины в пределах путей Торенгарта могут появляться только на определённых перегонах меж самых первых построенных станций, ещё не прошедших реконструкцию. Поднятые вверх тормашками поезда – это, скорее, дополнительная мера безопасности. Под большинством станций и полотен перегонов находятся полости, заполненные керансисом. Именно поэтому железнодорожное полотно, располагайся оно на поверхности земли, всё равно не стало бы поверхностью открытия. А вот если червоточина образуется в этой самой полости, то нелюди из неё попадают прямиком в керансис, которого довольно много и вполне достаточно, чтобы удержать существо любого размера. В полостях расположены датчики движения, и при их сработке информация передаётся ближайшему дозору, который дежурит в этом секторе. Отсюда ещё одна необходимость такой несущей конструкции для движения поездов – они тяжёлые, и для их следования пласт между полостью и железнодорожным полотном мог быть достаточно мощным, чтобы стать поверхностью для появления червоточин. Тогда смысл в самой полости исчезал бы. Также есть ещё один нюанс конструкции Торенгарта – до скалистых прочных грунтов тут всего ничего, оттого строить в распор, опирая остов на них, куда эффективнее.

– Почему об этом нигде нет информации? – поинтересовался кто-то из студентов.

– Керансис – дорогая штука и заливают его туда тоннами. На деньги налогоплательщиков, разумеется, – охотно пояснил Хес. – Мы с вами понимаем необходимость этого, но у многих жителей Тенериса могли бы возникнуть лишние вопросы. Так что, лучше никому не говорите, что я вам это рассказал. Особенно – главнокомандующей, – профессор воровато покосился на Нику и улыбнулся.

– Я точно не буду, – заговорщически улыбнувшись в ответ, кивнула она.

– Вам уже удавалось встречаться с ней лично? – он заинтересованно поднял брови. – Как впечатления?

– Да, не раз, – Ника вновь коротко кивнула. – Ну, какие могут быть впечатления, когда вызывают к руководству? Страшно, разумеется. Впрочем, как мне показалось, она весьма снисходительна, умна и справедлива… и всех вокруг видит насквозь.

Нахмурившись, Ника замолчала, видя, как окружающие во главе с профессором приутихли и внимательно уставились на неё. Сложно было что-то рассказывать, не зная, можно ли о таком говорить, поэтому она слова профессора поняла как никогда и предпочла о встречах с руководством больше не распространяться.

Вскоре они добрались до места назначения и подошли к воротам в заборе, ограждающем какую-то строительную площадку. Каса ещё не было, и Хес деликатно поинтересовался у Ники, где её друг.

Последнее время чутьё только усилилось, и распространялось не только на нелюдей, но и на Каса. Ника ощущала его присутствие на расстоянии доброй сотни метров, сначала еле заметно, а по мере приближения всё больше и больше. Притом, что с прочими чарами у неё такого и близко не было, но Ника списывала это на его силу и свою привязанность.

– Из-за этого угла сейчас приедет, – она махнула рукой в сторону дороги.

Словно повинуясь её словам, послышалось тарахтение мотора, а затем из указанного места появился Кас на мотоцикле. Поставив его у обочины, он снял шлем и поздоровался. Краем глаза Ника заметила, что у профессора Хеса отвисла челюсть от изумления. Вне всякого сомнения, почтенный старец читал все новости и их главного завсегдатая знал в лицо.

– Господин Велант, рад знакомству, – он восхищённо пожал чару руку. – Когда Ника сказала, что приедет её друг, я и подумать не мог, что это – вы.

Кас смутился, пожимая руку в ответ и укоризненно улыбнувшись при этом Нике. Она сделала вид, что ничего не заметила, отведя глаза в сторону и нахмурившись. Её взгляд попал на Дэрна, и Ника нахмурилась ещё больше, почувствовав тревожный укол в груди. Судя по его взгляду, Дэрн явно знал Каса.

Именно знал, лично, не из новостей. На Хейне при виде чара не было лица. Он сильно побледнел и старательно давил животный ужас, одолевающий его. Ника перевела подозревающий взгляд на Каса. Тот на Дэрна внимания не обращал, смотря на неё привычно и добродушно.

Пока профессор заводил группу на территорию строительного объекта, Ника тихонько поглядывала на них двоих и ей показалось, что в какой-то момент, кинув взгляд на Дэрна, Кас еле заметно усмехнулся. Хищно и зло. Это было совсем мимолётно, но она его таким никогда раньше не видела. Что-то было не так. Выяснять, что именно, прямо сейчас было очень несвоевременно, поэтому Ника решила поговорить наедине с обоими, начав с Дэрна.

На территории располагался котлован глубиной метров пять-шесть, на дне которого просматривались вбитые в грунт широкие сваи. Строительная техника уже завершала работу – профессор специально выбрал именно это время для экскурсии, чтобы не мешать рабочим и не подвергать опасности студентов. Ведя группу вдоль котлована, где уже никого не было, он увлечённо рассказывал:

– Времени у нас не так много, поэтому о деталях поведаю на занятиях. Инженерная геология – важная и неотъемлемая часть строительства. Кто знает, быть может, кто-то из вас станет членом той самой секретной комиссии, что определяет безопасные места для разного типа зданий и сооружений. Уверен, работа комиссии долгая и кропотливая, но она того стоит – за последние тридцать с небольшим лет не разрушилось ни одного строения. На выходе её работы строительные компании получают карту с конкретными зонами, где и что можно строить. Как вы могли заметить, в Тенерисе никогда ничего не достраивается, кварталы создаются сразу по установленному проекту, оттого районы и считаются десятками. Пятидесятый, шестидесятый, девяностый… и так далее. Мы с вами находимся на строительстве двести семидесятого района, дом двести восемьдесят седьмой. По планам, в нём будет шестьдесят один этаж. Высота зданий, как вы могли догадаться, варьируется как раз от свойств тех или иных грунтов, на которых их построят. Здесь, под тонким слоем осадочных грунтов, находятся скальные, на которые и опираются сваи.