Kitabı oxu: «Смертельный квест»
Пролог. Письмо
Конверт лежал на полке для обуви у входной двери.
Дина заметила его, когда вернулась из магазина. Два пакета, тяжёлые, с продуктами на неделю, потому что готовить каждый день она не любила, а заморозка решала. Она поставила пакеты на пол, разулась, и тут увидела белый конверт, аккуратный, чуть выступающий за край полки, будто кто-то засунул его в щель между дверью и косяком.
Никакого обратного адреса. Никакой марки. Только её имя, «Дина Соколова», и адрес, напечатанные так чисто и ровно, что Дина сначала подумала: курьер. Но курьеры звонят. И стучат. И не оставляют конверты в щели между дверью и косяком.
Она занесла пакеты на кухню, поставила молоко в холодильник, а конверт положила на стол и пару секунд просто смотрела на него, будто он мог сам объяснить, откуда взялся.
Кухня у Дины была маленькая, но уютная. Жёлтые шторы, которые она сама сшила на старой машинке, доставшейся от бабушки. Машинка стояла на подоконнике, тяжёлая, чёрная, с ручкой-маховиком, которую надо крутить рукой. Дина ею не шила, только шторы один раз, но выбросить не могла. Машинка была красивая. Как вещь, которая стоит просто потому, что нравится.
На холодильнике магнитики. Париж, Рим, Стамбул. Дина была только в Стамбуле, но магнитики покупала на «Ярмарке мастеров», ей нравилось, как они блестят. Ещё на холодильнике висел календарь, и на сегодняшнем квадратике, четвёртое октября, воскресенье, она утром нарисовала маленькую звёздочку. Просто так. Просто хорошее утро.
Она заварила чай, листовой, из жестяной коробки с японским садом на крышке. Кружка была её любимая, бежевая, с отколотым краем. Она её не выбросила, потому что отколовшаяся часть была с другой стороны, и чай не выливался, и пить было удобно. Она села за стол, придвинула конверт ближе, подышала на чай.
Потом взяла нож для масла. Он лежал рядом, на разделочной доске, потому что утром она мазала хлеб творожным сыром. Вскрыла конверт.
Бумага внутри была плотная. Не принтерная, другая, какая-то тёплая, с лёгкой шероховатостью, как у дорогих открыток. Текст напечатан типографским шрифтом, не домашним лазерным, а настоящим, с едва заметным вдавливанием букв в бумагу. Дина провела подушечкой пальца по строчкам и почувствовала, что буквы выпуклые, настоящие.
Запах тоже типографский. Не резкий, не химический, а такой, как от новой книги, которую только что открыл. Тёплый, чуть сладковатый, с горчинкой краски. Дина любила этот запах. В детстве она нюхала все книги в библиотеке, маме было стыдно, а библиотекарша тётя Оля только смеялась: «Пусть нюхает, это лучше, чем жрать конфеты».
Текст:
Уважаемая Дина Соколова!
Вы приглашены на закрытый бета-тест новой квест-комнаты «Комната без окон».
Вы были выбраны потому, что ваш профиль идеально подходит для концепции.
Дата: 12 октября. Место: ул. Ленина, 14, бывший завод «Респиратор», корпус 3. Время: 19:00.
Просим вас иметь при себе полученную фишку с персональным номером. Телефоны на время прохождения изымаются, это часть формата.
С уважением, команда «Комната без окон».
Дина перечитала дважды. Потом рассмеялась громко, от неожиданности, так что чай плеснул через край кружки на палец.
— О, квест! — сказала она вслух. Кухне. Никому. — Давно хотела.
Она и правда хотела. Полгода назад подруга Лера ходила на квест, «маньяк в больнице» или что-то такое, и две недели рассказывала: как искали ключ от подвала, как один парень так перепугался, что выбил дверь ногой, и им засчитали. Лера смеялась, показывала фото: все в бахилах и пластиковых фартуках, мокрые от пота. Дина смотрела и думала: хочу.
Но она не записалась. То работа, то кастинги, то просто не до того. Жизнь как-то так сложилась, что всё важное откладывается, а неважное делается само. Молоко покупается, шторы шьются, звёздочки на календаре рисуются. А квест откладывается.
И вот он сам нашёл её.
Дина достала из конверта фишку. Та лежала отдельно, в маленьком кармашке из кальки, привязанном к письму тонкой ленточкой. Дина развернула кальку, вытряхнула фишку на ладонь.
Фишка была тяжёлая. Металлическая, холодная, круглая, как монета, но больше и толще. По краю кантик, как у настоящих монет. На лицевой стороне номер: 4. Выгравированный, не напечатанный, не выдавленный штампом, а вырезанный тонкими линиями, будто кто-то выводил их вручную. На обороте ничего. Гладкий, чуть шероховатый металл.
Дина подкинула фишку на ладони. Тяжёлая. Красивая. Она любила такие вещи: тяжёлые, приятные на ощупь. Браслеты из толстого серебра, перстень-печатку, который носила на мизинце. Вещи, которые чувствуешь на руке и которые напоминают, что ты здесь.
Она встала, подошла к окну. За стеклом серый город. Небо серое, море серое, дома серые, и только фонари кое-где рыжие. Дина смотрела на двор, на детскую площадку, на которой никого не было: холодно уже, и мамы с колясками перебрались в торговый центр. На парковку, где чья-то «буханка» стояла вторую неделю и покрывалась инеем. На деревья, которые ещё не сбросили всё, держались за листву, жёлтую и мокрую, будто стыдно было стоять голыми раньше соседей.
Серый город. Дина любила его. Не за красоту, красоты здесь почти не было, а за то, что он не пытался быть красивым. Он просто стоял, как стоял. Честный город.
— «Ваш профиль идеально подходит», — пробормотала она, перечитав строчку из письма. — Какой у меня профиль?
Она была актрисой. Точнее, хотела быть актрисой. Точнее, была, но не там и не так, как мечтала в семнадцать лет. Она снималась в рекламе, не в главной, а так, на заднем плане. Играла в любительском театре при Доме культуры, там хорошо было, там были свои, там она могла плакать на сцене и знать, что это правильно. Ходила на кастинги, и иногда проходила, и тогда улыбалась неделю, и иногда нет, и тогда покупала себе пирожное с заварным кремом и ела его на подоконнике, глядя на серый город.
Профиль. Может, они искали людей с «творческим бэкграундом». Может, они искали тех, кто не боится. Дина не боялась. Она вообще мало чего боялась. Темноты не боялась, высоты не боялась, одиночества не боялась, одиночество она даже любила, оно было тихое. Боялась она только одного: что ничего не изменится. Что в сорок она будет так же ходить на кастинги и есть пирожные на подоконнике. Что звёздочки на календаре так и останутся просто звёздочками.
Но об этом потом. А пока квест.
Дина положила фишку на стол, рядом с кружкой. Чай остыл, она подогрела его в микроволновке, вернулась, села. Позвонила Лере.
— Лер, мне пришло приглашение на квест. «Комната без окон». Слышала?
— «Комната без окон»? — Лера помолчала. — Неа. Какой-то новый?
— Новенький, да. Бета-тест. «Профиль идеально подходит для концепции». Прикольно, да?
— Прикольно-прикольно. А от кого?
— Обратного адреса нет. Но бумага дорогая. И фишка металлическая, тяжёлая. С номером.
— С номером? — Лера засмеялась. — Как в лотерее. Четвёртая? Ну, четвёрка это твоё число. Не тринадцать, и слава богу.
— Они всем номера прислали? Или только мне?
— Дин, я не знаю. Я на этот квест не записывалась. Мне «маньяк в больнице» хватило.
— Да ладно, тебе понравилось!
— Мне понравилось, что Серёга дверь выбил. А так страшно было. Я потом две ночи спала со светом.
Дина засмеялась. Лера засмеялась. Они поговорили ещё минут пять о погоде, о том, что яблоки в этом году мелкие, о том, что в «Рембрандте» выставка поменялась и стоит сходить. Потом Дина попрощалась, допила чай, помыла кружку.
Восемь вечера. На улице темно уже, октябрь, темнеет рано. Дина включила свет на кухне, убрала продукты, разложила по полкам. Поставила кастрюлю с водой для макарон, есть захотелось. Пока вода закипала, она снова взяла фишку со стола.
Четвёртая. Металл согрелся от воздуха в кухне, стал не таким холодным. Дина вертела фишку в пальцах, читала гравировку, тонкие линии, которые ловили свет лампы и блестели, как рисовые зёрна.
На улице серый город. В кухне жёлтые шторы, бабушкина машинка, остывающие макароны. Фишка номер четыре, тяжёлая и красивая.
Дина положила её на полку рядом с магнитиками. Париж, Рим, Стамбул. И маленькая металлическая фишка между Стамбулом и магнитом в виде трамвая, который она купила просто потому, что трамвай был рыжий.
Она не знала, что в этот вечер, в этом городе, ещё восемь человек держат в руках такие же фишки. С номерами один, два, три, пять, шесть, семь, восемь и девять. Что каждый получил такое же письмо на такую же плотную бумагу, с таким же типографским запахом, с той же формулировкой: «Ваш профиль идеально подходит для концепции».
Она не знала, что кто-то написал эту считалочку, по строке на каждого, и вырезал её на стене в комнате, где нет окон. Что считалочка начинается со слов «Девять вошли» и что четвёртая строка звучит так: «Вторая разобьётся вместе с зеркалом».
Нет, не про Дину. Про неё третья. «Третья пойдёт ко дну в тихой воде».
Хотя нет. Стоп.
Дина четвёртая. По номеру фишки.
А по считалочке?
«Вторая разобьётся вместе с зеркалом».
Нет. Дина не вторая. Дина первая.
«Первая падёт во тьме, не видя руки».
Дина не знала этого. Она стояла на кухне, ела макароны с сыром, смотрела на серый город и думала о том, что на следующей неделе квест. Что будет здорово. Что надо надеть удобную обувь. Что Лера, может, тоже запишется, если попросить.
Фишка блестела на полке, между Стамбулом и рыжим трамваем.
Восемь вечера. Октябрь. Серый город. Тихая кухня.
Всё было спокойно.
Всё было обыденно.
Пока да.
Глава 1. Сбор на парковке
Артём приехал первым.
Не потому, что волновался, просто привык. На любой съёмочной площадке, на любом объекте, где он запускал свои квест-комнаты, он приходил за полчаса. Проверял замки, свет, вентиляцию. Привычка, которая осталась ещё с тех времён, когда он монтировал первые комнаты в гараже у друга: два на три метра, замок от калитки, реквизит из «Икеи» и фары вместо монитора. Тогда ему было двадцать три, и он думал, что создаёт развлечение. Теперь двадцать восемь, и он думал, что создаёт что-то большее.
Машина обычная, серая «Лада», которую он не мыл две недели, потому что не видел смысла: дождь в городе не кончается, он просто делает перерывы. Артём припарковался у дальнего края стоянки, заглушил двигатель, посидел минуту. На пассажирском сиденье термос с кофе и маленький блокнот в кожаной обложке. Он открыл блокнот, перечитал последнюю запись. Закрыл. Убрал в бардачок.
Здание стояло перед ним, бывший завод «Респиратор», корпус третий. Длинное, приземистое, из того серого бетона, который с годами не стареет, а просто становится более собой. Часть окон целые, с новыми рамами: это тот кусок, который Артём арендовал и перестроил. Остальные выбиты или заколочены, и за ними темнота, пыль и голуби, которые не знают, что завод закрылся.
У входной двери табличка. Чёрная, с белыми буквами: «КВЕСТ-ПРОСТРАНСТВО "КОМНАТА БЕЗ ОКОН"». Ниже мелким: «Бета-тест. Посторонним вход запрещён».
Артём вышел из машины, поставил термос на капот. Ветер был холодный, октябрьский, с запахом моря, который в городе не уходит, а только усиливается к вечеру. Артём стоял, смотрел на здание, и лицо у него было спокойное. Не напряжённое, не расслабленное, просто спокойное, как у человека, который точно знает, что будет дальше.
Второй, через десять минут, приехала Лена.
Не приехала, а подошла. Пешком, от остановки. Она вышла из автобуса, и Артём увидел её издалека: высокая, в тёмном пальто, с сумкой через плечо и походкой человека, который ходит быстро не потому, что торопится, а потому, что привык. Психологи так ходят: они знают, что время не ждёт, и не любят тратить его на дорогу.
— Артём? — спросила она, подойдя. — Лена Миронова. Мне написали, что вы организатор.
— Артём Волков. Да, я. — Он улыбнулся и протянул руку. Рукопожатие у неё было крепкое, сухое, быстрое, рука человека, который жмёт руки двадцать раз на дню и не придаёт этому значения. — Добрый вечер.
— Добрый. — Лена огляделась. Посмотрела на здание, на табличку, на выбитые окна, на Артёма. — Знаете, я когда шла, думала: может, это розыгрыш. А письмо серьёзное. Бумагу я такую в руки последний раз держала, когда диплом защищала.
— Мы любим качество. Концепция личная, и подача должна соответствовать.
— Концепция квестов как инструмента групповой динамики. — Лена сказала это без вопросительной интонации, как констатацию. — Мне это интересно. Я работаю с групповой терапией, и мне всегда было любопытно, как стрессовая ситуация в замкнутом пространстве влияет на взаимодействие.
— Отлично. Мне как раз нужен кто-то, кто умеет читать людей. — Артём улыбнулся шире. Улыбка у него была хорошая, тёплая, немного асимметричная, левый угол рта выше правого. Улыбка, которой хочется верить. — Пойдёмте, подождём остальных внутри? Холодно.
— Нет, давайте здесь. Я хочу посмотреть, как они приезжают.
Артём посмотрел на неё внимательно, но без нажима. Лена стояла, заложив руки в карманы пальто, и смотрела на дорогу. Её лицо было ровным, спокойным, с той профессиональной невозмутимостью, которую нарабатывают годами работы с чужими кризисами. Но глаза, карие, с тёплой рябью, были живыми. Она и правда смотрела на дорогу так, будто уже читала кого-то, кто ещё не приехал.
Третьим приехал Максим.
Чёрный «Ленд Крузер», тонированный, чистый. Кто-то мыл его сегодня, хотя дождь. Выехал на парковку так, будто был один на свете: широкий, уверенный, с гудком, который он дал просто так, не потому, что кто-то мешал, а потому, что мог. Машина заняла два места, не специально, просто Максим парковался так, как ехал: широко.
Он вышел, большой, в кожаной куртке, с телефоном у уха. Говорил: «Да. Нет. Послезавтра. Скажи им, что если не, то я найду других». Убрал телефон. Посмотрел на здание. Посмотрел на Артёма и Лену.
— Это квест? — спросил. Голос громкий, низкий, привыкший к помещению, где больше тридцати человек и музыка.
— Это. Артём Волков, организатор.
— Максим Орлов. — Рукопожатие тяжёлое, мокрое, рука потная, хотя холодно. — Мне пришло письмо. Думаю: почему бы нет. Жена сказала: «Макс, ты что, как ребёнок?» А я: почему нет? Надо же иногда.
— Конечно. — Артём улыбнулся. — Все так говорят.
— Кто все? — Максим оглядел парковку. — А мы одни?
— Остальные скоро.
Лена смотрела на него и молчала. Но Артём заметил, что она чуть сдвинула бровь, едва заметно, на миллиметр. Он уже начинал понимать, как она «читает людей»: не словами, не жестами, а мелочами, которые другие не видят.
Четвёртой приехала Дина.
Такси, жёлтое, старое, с рекламой шин на борту. Она вышла, расплатилась, сказала водителю: «Спасибо, удачи». Коротко и тепло. Артём заметил, что таксист улыбнулся, значит, она сказала это так, как говорит с людьми, и люди это чувствуют.
Дина была маленькая, в джинсовой куртке поверх худи, с рюкзаком и шарфом, который она намотала до подбородка. Волосы каштановые, собранные в хвост, из которого выбивались пряди. Лицо подвижное, живое, с теми бровями, которые двигаются, когда человек думает, и человек не знает об этом. Актриса. Артём сразу увидел.
— Дина? — спросил он.
— Да. А вы организатор? — Она улыбнулась. Улыбка была открытая, чуть смущённая. — Я если честно, думала, что будет что-то… ну, более официальное. А здесь парковка и ветер.
— Это часть концепции. Ничего лишнего.
— Понятно. — Она засмеялась. Звонко, коротко. — А я ужин не ела. Там еда будет? А то я на такси села голодная, думала: приеду, будет фуршет.
— Будет, — соврал Артём. Спокойно, без паузы. — После.
— Хорошо. — Дина сунула руки в карманы и притоптала. Ей было холодно, но она не жаловалась, просто двигалась: переминалась, ёрзала, смотрела по сторонам. Энергия била из неё, как тепло из батареи.
Пятым пришёл Виктор.
Пешком, не торопясь. Он вышел из-за угла здания, оттуда, где ряды старых гаражей уходили к жилому кварталу. Шёл медленно, тяжело, как человек, который привык ходить пешком, но не любит. Серый плащ, шапка, очки. Лицо усталое, морщинистое, с тем выражением, которое бывает у врачей, когда они не на приёме, но всё равно на работе.
— Зайцев, Виктор Петрович, — представился он, и руку протянул первым, сухую, холодную. — Я здесь рядом живу. Два дома. Думал: пешком дойду, зачем машину гнать.
— Правильно, — сказал Артём. — Виктор Петрович, вы у нас, значит, по…
— По письму. Да. «Ваш профиль подходит». Я, честно говоря, не понял, какой у меня профиль, но интересно. Я в квестах не бывал, но коллеги рассказывали. Говорят, психологически полезная вещь.
— Вы врач?
— Врач. Терапевт. Восемнадцатый год. — Он снял очки, протёр, надел. — На пенсии. Уже.
Артём кивнул. Виктор достал из кармана пальто фишку, номер три, и повертел в пальцах. Руки у него были большие, грубые, не хирургические, а терапевтические: те, что слушают пульс, пишут рецепты, похлопывают по плечу.
Шестой подъехала Соня.
На маленькой «Мазде», заляпанной грязью по пояс. Она вышла с ноутбуком, не в сумке, а просто в руках, прижав к груди, как школьник дневник. Куртка короткая, не по погоде, но на ней значок: «Пресса». Старый, советский, который она нашла на барахолке и носила, потому что «смешно».
— Соня Кузнецова. Журналист. — Она сказала это быстро, чётко, будто зачитывала визитку. — Я буду писать о квесте, если он будет интересным. Если нет, не буду.
— Он будет, — сказал Артём.
— Посмотрим. — Соня огляделась, открыла ноутбук, что-то записала. Артём заметил, что она пишет быстро, не глядя на клавиатуру, и не закрывает ноутбук, когда заканчивает. Профессиональная привычка: всё записывать, ничего не закрывать.
— А вы всех нас выбрали? — спросила она, не отрываясь от экрана.
— Алгоритм. Мы собираем профили участников, чтобы группа была разной.
— Удобно. А что если кто-то не придёт?
— Все пришли. Значит, алгоритм работает.
— Пока. — Соня подняла взгляд. Глаза у неё были серые, внимательные, с тем прищуром, который у журналистов означает не недоверие, а привычку проверять. — «Пока» это не «все».
Артём улыбнулся. Она не улыбнулась в ответ.
Седьмым появился Олег.
Он не приехал, он возник. Как будто вынырнул из-за угла, в наушниках, в худи, с капюшоном на голове, хотя было холодно и ветер кусал уши. Молодой, тонкий, с тем лицом, которое бывает у людей, которые много думают и мало говорят. Не от глупости, а от того, что слова всегда медленнее мыслей, и это раздражает.
— Олег, — сказал он. Фамилию не назвал. Рука не протянул. Не грубо, просто не подумал. Или подумал и решил, что не нужно.
— Артём. Организатор.
— Ага.
Олег снял один наушник, но второй оставил. Артём не сделал замечания, не его пока. Олег стоял, чуть покачиваясь, и смотрел на телефон. Экран светился, но он не читал, просто держал, как чётки.
Фишка номер шесть в кармане худи. Артём знал, потому что металлический край чуть выступал из-под ткани. Он заметил. Лена, наверное, тоже.
Восьмой пришла Марина.
Тоже пешком, но не от гаражей, а от остановки, с другой стороны. Шла медленно, с прямой спиной и книгой в руке, «Педагогическая поэма», Макаренко. Артём подумал: странно, что кто-то читает Макаренко для удовольствия. Потом подумал: может, она учительница. В письме профессии не указывались, но Артём знал.
— Марина Лебедева. — Голос тихий, ровный, с той чёткой дикцией, которая бывает у людей, привыкших говорить перед аудиторией. — Я получила приглашение. Честно говоря, не уверена, зачем пришла. Любопытство, наверное.
— Любопытство отличный повод, — сказал Артём.
— Да, но я подумала: это ведь не просто игра, да? Формулировка в письме… «ваш профиль идеально подходит». Это что-то серьёзное.
— Это квест. Сюрприз часть формата.
Марина кивнула, но не улыбнулась. Она была из тех людей, которые не улыбаются, пока не поймут, что происходит. Осторожные. Артём таких видел много, и не только на квестах. Осторожность не черта характера, а след. Она бывала после того, как человек однажды ошибся в доверии и запомнил.
Книгу она переложила в сумку. Фишку, номер семь, достала, показала Артёму: «Это для входа?» — «Да.» Марина убрала фишку обратно, в маленький кармашек сумки, и застегнула молнию. Аккуратно, до конца.
Костя приехал последним.
Старый мотоцикл, «Урал», с коляской, без коляски, Артём не разобрал, темно уже. Звук громкий, хриплый, как кашель. Мотоцикл въехал на парковку и заглох у края, будто сам устал. Костя слез, снял шлем, отряхнул волосы, короткие, тёмные, торчали во все стороны, как от статического электричества.
Он был большой. Не жирный, а большой. Широкие плечи, большие руки, тяжёлые ботинки. Лицо простое, открытое, загорелое не от солнца, а от ветра. Строительное лицо. Рабочее лицо. Лицо человека, который не боится ни холода, ни тяжести, ни раннего утра.
— Костя. — Голос низкий, чуть хриплый, как мотоцикл. — Я не опоздал?
— Нет. — Артём посмотрел на часы. Было ровно семь. — Ровно вовремя.
— Я думал, опоздаю. Пробка на Дальней.
— Все на месте, — сказал Артём и обвёл взглядом парковку. — Девять.
Девять человек стояли полукругом перед входом. Фонарь над дверью бросал жёлтый свет, неровный, с дрожью, потому что лампа перегорала с одного края и мигала, как нервный тик. В этом свете девять лиц, девять пар рук, которые кто-то прятал в карманы, кто-то держал на виду.
Ветер дул. Запах: бетон, старый металл, мокрый асфальт и что-то ещё, заводское, въевшееся в стены за тридцать лет. Треснувшее стекло в одном из целых окон отражало фонарь, и казалось, что в здании два огонька, один снаружи, один внутри. Второй отражение, конечно. Но на секунду казалось, что внутри кто-то стоит и смотрит.
Артём вышел вперёд.
— Спасибо, что пришли. Я знаю, погода не подарок, место не центр, и вообще идти на квест в воскресенье вечером, когда можно сидеть дома с чаем и сериалом, это требует доверия. Или любопытства. Или того и другого.
Несколько человек улыбнулись. Дина открыто. Олег нет. Соня записывала.
— Меня зовут Артём Волков, я организатор. Сейчас мы зайдём внутрь, я проведу инструктаж: правила, формат, что можно и чего нельзя. Коротко, пять минут. Потом начинаем.
— А что с телефонами? — спросила Дина. — В письме было, что изымаются.
— Да. Это часть формата. Никаких телефонов внутри. Вы получите их обратно, когда выйдете.
— А если мне позвонят? — Максим. Тон не вопросительный, а требовательный.
— Вам перезвонят. — Артём улыбнулся. — Это два часа максимум. Ни один звонок не стоит двух часов.
— Вы не знаете, какой у меня бизнес, — сказал Максим, но без злости. Скорее с удивлением, будто ему сказали, что солнце встаёт на западе.
— Знаю. Но два часа это два часа.
Максим хмыкнул, но не стал спорить. Достал телефон, посмотрел на экран, проверил что-то. Убрал в карман.
— Ладно. Пошли.
Все двинулись к двери. Артём шёл первым, ключ в руке. Ключ не обычный, а карточка, магнитная, чёрная, без надписей. Он приложил её к замку, и дверь щёлкнула. Щелчок был тихий, но в тишине парковки прозвучал как-то слишком громко. Будто не замок, а что-то другое закрылось.
Или открылось.
Лена шла последней. Она задержалась у двери, обернулась, посмотрела на парковку. Машины: джип Максима, маленькая «Мазда» Сони, серая «Лада» Артёма. Мотоцикл Кости, который уже остывал и тихо потрескивал. Жёлтое такси уехало. Двор пустой. Окна завода тёмные, с одним мигающим отражением фонаря.
Она обернулась и вошла. Дверь закрылась.
