Kitabı oxu: «мурчаниекотят. Альманах безумия»

часть 1.

Огонь, границы и печеньки

«Меня спросили. И где же ночь цветет манжетами глухих полутонов? Я ответил, что в душе не чаю, только с матом. Это был единственный красивый по моим меркам ответ. Для этого мне пришлось соврать. Ведь настоящий ответ — в недосказанности утра, которое проходило без треска вяленой души. И в слезах матери, когда она осознает, что никогда не хотела блага. И в полете света во тьме, называемым жизнью без любви, но с целью. И в расставании с самим собой на границе будущего и прошлого. Завернуть бы эти слова в лаваш, да съесть и блевануть на площади Ленина. Да вот только не для этого я сходил с ума как не со своей остановки. Сходил я с ума лишь для того, чтобы когда-нибудь к нему вернуться».

Именно такими рассуждениями занимал себя наш герой. На самом деле он далеко не наш, он даже сам не свой. Да и не герой вовсе. Но от его лица можно вести диалоги со вселенной. Наш герой ведь этого не хотел. Конкретно сейчас он хотел бы поспать. Обнять кого-нибудь и увидеть звезды. Но звезды его видеть не хотят. Да и обнять некого. Вот он и занят словоблудием. Пока в окне верхушки сосен заигрывают с лунным светом, а электронный гул приборов уместно сплетается с бризовым дыханием храпящего леса.

Устав от очередного дня в центре внимания, но вне рамок событий, он просто смотрит в окно, на небо. Происходит это всё, кстати, на границе Северной и Южной Корей. Он сам не понял, как он оказался там на посту. Каким образом он стал пограничником. А отрывок из начала — его дурацкая привычка вспоминать диалоги трехлетней давности и докручивать до момента самолюбования. Как говорится, каждый развлекается как может. Будь у него собеседники, он бы говорил о футболе, шахматах и еде. Но когда его собеседник — это он сам, то приходится изощряться окольными путями потока подсознания.

Чай стынет на столе. Он любит пить его холодным. Но пока с них обоих клубится пар, тот, что поживее, пользуется теплотой того, что пожидковатей, для того чтобы макать в него печенья. В любой из Корей эти печенья на порядок хуже, чем у нас. Он проверил это лично.

Задание простое. Не спать. Но и не жить. Формально следить за обстановкой на границе. Которая не менялась со времен, когда президенты целовались взасос и уходили в запой. В наше время в президентском ремесле поцелуи и водка сменились мужьями - геями, оргиями и кокаином. Но суть осталась неизменна.

Из окна все еще виднеются сосны. Они его запарили еще во второй день. А сейчас идет четвертый. Херакс! Сосна захрустела. Он аж дернулся с видом неандертальца. Да так, что обмякшая часть печеньки в его руках не выдержала и упала на стол. Оказалось, это зверек. То ли кролик, то ли ежик. Уж точно не птеродактиль.

Его наручные часы лимитированной коллекции, посвященной гонкам «Формулы-1», показывают, что давно пора спать. Но его напарник задержался. Вот он и ебашит вторую смену подряд. Странно всё это. Но еще страннее то, что было дальше.

Вдали он увидел огонь. Даже не сам огонь, а его отражение на пограничной стене. Языки пламени танцевали какой -то африканский ритуальный танец. Откуда он там взялся? Что ему с ним делать? Дойдет ли он до него? И где же напарник, когда он так нужен? И что здесь, блять, происходит? Почему-то единственный важный вопрос о том, где его рация и как быстрее доложить в штаб, он не думал. Что сказать, романтик. И идиот.

В свете от огня он увидел силуэт человека. В этот момент он машинально взялся за автомат. Кстати, автоматы у корейцев такие же паршивые, как и печеньки. "Ну, пожалуй, пора и в заварушку" - cказал он неуверенно, но воодушевленно. Но стоило ему открыть дверь, спуститься по лестнице, как очаг тревоги тут же исчез. Причем непонятно, в какой момент. Секунду назад был, а сейчас его нет.