Kitabı oxu: «Клыкастый»
Глава первая. Наезд.
Посёлок городского типа Кадуй в Вологодской области лучезарно и ярко озарялся летним жарким солнцем. На светло-синем небе тянулись бесконечные облака, которые походили на пёрышки, выбитые из подушки. Высоко кружили многие спальные принадлежности, плавно утекающие вдаль. В долине чудно растягивалась в своём русле река Суда. Её поверхность отдавала блеском и лазурью, где отражалось чистое безропотное безмятежное небо. Где-то далеко белело небольшое судно, а бежевый парус, обретая форму дуги, вовсю колыхался. Его растягивал попутный удалой южный ветер. Со стороны веяло теплотой. На палубе судна гуляла пустынность, словно судном давно управляли призраки. Река Суда слегка виляла в своём приземлённом русле, а по краям зеленели многочисленные полянки и деревья. В окрестности таились небольшие речки Петух и Ворон. Их названия завсегда забавляют слух заезжих гостей. Кадуйский район ещё богат озёрами.
Повеял лёгкий, тёплый, летний ветер. Его волна накатила плавно и душевно. Летний город Кадуй выглядел чудесно. Над ним запарили дикие пернатые. Они живо помчались, как будто наперегонки, словно опаздывали на обед. По пути они обозревали знакомую железнодорожную станцию Кадуй, от которой тянулись далеко в разные стороны стальные пути, где каждый день мчатся скорые поезда. Каменное здание вокзала больше напоминает питомник, как и здание автовокзала. На въезде в посёлок завсегда красуется гобелен в виде каменного колоска. Где-то поодаль стоит чудная зеленоватая автобусная остановка, а за ней таятся высокие ветвистые берёзки. Здесь высоко смотрят купола местной достопримечательности в виде церкви Филиппа Ирапского, выполненной из чистого дерева. На колокольне есть большие и малые железные колокола, которые завсегда звенят звонко, когда приходится. Храм со стороны напоминает терем известного героя Морозки. Здесь лишь немногочисленные высокие каменные дома образуют жилой комплекс, которые со стороны больше напоминают санаторную базу. Круг же замыкают зелёные насаждения. Здесь тесниться берёзка, клён, сирень, ясень, осина, ольха и даже каштаны. В густой чаще звонко трезвонили пернатые, который считают столь укромный уголок своим родным домом. Они давно обрели свои бесспорные, твёрдые и законные права.
Повеял чудный ветерок. В стороне таилась ещё одна веха Кадуя-водонапорная башня, которая весьма гармонично вписывается в местный пейзаж и колорит. Её низ обладает каменным основанием, а верхушка выполнена из дерева. Высота башни более десяти метров, а крыша похожа на зонтик великана. Под самым козырьком есть небольшие окна в стекле. На самом верху под куполом таиться смотровое оконце, где часто селятся голуби и голубки, воркующие обо всё на свете. Они считали башню своей законной жилплощадью. За башней расположен то ли дом, то ли сарай с треугольной крышей, которую покрывает старый шифер. С этого места крутится и вертится замысловато как заяц в лесу грунтовая дорога. Старый путь виляет и теряется за рощей, где уже кругом возвышаются зелёные, высокие, белоствольные берёзки да многочисленные кустарники. Кадуй вообще славится своими чудными берёзовыми и сосновыми борами. Местами здесь слегка косятся телеграфные бетонные и деревянные столбы, а воздушное пространство разрезают многочисленные линии электропередач. В центре посёлка ярко выделялась эмблема с названием и красным большим сердечком. Буквы и знаки образовывают большой смысл, который гласит просто: «Я люблю Кадуй». Под символом таится весь Кадуйский район, а особенное его главное достояние физкультурный комплекс, где есть большой бассейн.
На небе творилась красота. Синяя гамма плавно смешивалась с белыми, воздушными красками, словно так распорядился поддатый художник. Веял чудный, тёплый ветерок. С близкой железной дороги доносился гул, где вновь гремел товарный поезд. По дороге ехал велосипедист. Кое-где на улицах мелькали фигурки, а бойкий пёс породы лайка Шпунтик всё метался из стороны в сторону. Он чудно обострял свой уникальный нюх и постоянно тянул своим мокрым носом. Шпунтик среднего роста. У него развитое тело, а шерсть гладкая цвета пальмиры. Морда массивная, – глаза круглые и тёмные-претёмные. Хозяин питомца пятидесяти годовалый пастух по профессии Паша Щеглов квасил водку с утра пораньше в парке со своим сухожильным двадцати восьмилетним приятелем Алексеем Мусиным. Приятели, уже набравшись, жарили сосиски прямо в парке на небольшом костре. Они ничего и нисколько не стеснялись и не смущались. Пёс Шпунтик нагло уволок у них сосиску и быстро проглотил. Его хозяин не поленился схватить тонкую деревину. Он, широко замахав средневековым орудием, побежал за псом Шпунтик пустился наутёк, но всё же получил по хребту, но несильно. А Паша свалился на луг. Он немного ободрал свой нос и разбил нижнюю губу. Но Паша живо вернулся восвояси и сел на скамейку. Пёс Шпунтик теперь наблюдал со стороны за картиной Репина. Он, казалось, не держал обиды на хозяина. Он теперь сидел на расстоянии и зорко с упрёком смотрел на полупьяных приятелей.
– Уууууаааауууу, – тихо завыл Шпунтик.
Небо прибывало в лучистых красках, где утомлённо сияло солнце, таясь за белой дымкой, как за паутиной бывалого паука. Повеял лёгкий ветерок. На окраине посёлка Кадуя возвышалось двухэтажное, белокаменное здание. Его крыша невысокая треугольная, покрытая блестящими стальными листами, слегка отдавала блеском, а довольно большие в деревянных рамах окна смотрели во все стороны света. Небольшую территорию местной артели окружал невысокий, стальной чуть покосившийся забор. На площадке стояла «жигули» первой модели. Её оранжевый цвет чудно блестел на солнце. На дождевом стекле простовато игрались лучики. Все колёса украшала довольно резина лысая.
В конторе на втором этаже находился небольшой офис. В небольшом кабинете на кожаном кресле за столом восседал директор рыбацкой артели Платон Николаевич Медведев. Он, решая вопросы, давно обрёл сосредоточенный вид. Ему уже исполнилось тридцать девять лет. Он завсегда выглядит весьма представительно и амбициозно. Платон носит короткие, томно-русые, густые волосы. У него приятное лицо, – глаза львиные, где живёт бурная река, нос прямой греческий, а ноздри широкие, рот небольшой, а губы полные алого цвета. Бизнесмен всегда бреется чисто и никогда не носил усов и бороды. Он, обладая всеми фотогеничными данными, мог легко сниматься в кино и стоять рядом с Моникой Беллуччи и Аль Пачино. Он даже немного занимался в театральной самодеятельности в местном клубе. Но ему быстро осточертели все театральные подмостки. Для него Голливуд находился далеко, а здесь в русской глубинке люди живут своими, порой суровыми и не всегда справедливыми реалиями. Платон, слегка раскачиваясь на кресле, вновь обрёл задумчивый вид. Ему, несмотря на открытое окно, стало жарко. Он живо снял с себя тонкий уже заношенный пиджак цвета пальмиры. Он тут же расстегнул воротничок на однотонной светло-сиреневой рубахе с коротким рукавом, а галстук бледно-розовый заметно ослабил и снял. Его низ украшали широкие тёмные со стрелкой штаны и замшевые ботинки. На левой руке красовались дорогие, механические часы. Бизнесмен вновь навалился широкой спиной на мягкое кожаное кресло, а виду предстали рельефные очертания его развитого, мощного торса. У него на руках тоже показались округлые бицепсы. Платон, натужив развитые конечности, закинул за голову, а ладони скрестил. Он был задумчив по-прежнему. Его одолевали томные мысли. «Заведую своей рыбацкой артелью уже пять лет. Бывало тут всякое. А такого ещё не было. Пришлось людей сократить. Теперь три рабочих и один катер на плаву. А тут ещё эти из налоговой наехали. В кассе пять рублей. Чем аренду, зарплату платить. Не понимаю. Со своего личного счёта придётся денег снять. На месяц может, два хватит. А дальше… Если дело встанет. Всё труба. Финиш. Придётся катер новый продать. А дальше что? Здание. И всё приплыли. Надо придумать как реализовать продукцию. Магазина одного мало. А рынок слабо работает. Надо что-то новое придумать. Но что? Голова не валит. В долг я уже брал и не один раз. Я не всё вернул ещё из долгов. Где моя рыбка золотая? Уплыла что ли уже. Ничего. Вырулим как-нибудь. Я ещё своей любовнице должен. Она заложила своё изумрудное колье в ломбарде, чтобы мне помочь. Блин и, кажется, не оправдалось. Ладно. Там ещё на реке что-то случилось. В порту на моих рыбаков кто-то наехал. Какие-то удальцы. Ничего разберёмся. Кто ещё такие? Понятия не имею. Уроды мьоральные. Ладно. Что-то я разгорячился. Гантели что ли потягать немного…», – подумал он. Платон тяжело выдохнул. Его волнительные глаза теперь смотрели на матовый потолок. В кабинете царила простая и небогатая обстановка. Возле стенки стоял небольшой книжный шкаф. Здесь пылились художественные книги. Среди прочих виднелись яркие авторы Федот Медвед, Марио Золотой, Ждан Мусин, Акила Волок, Стивен Кинг, Стивен Спилберг, Агата Кристи, Джек Лондон, Дарья Донцова и даже Е. В. Тарле «Наполеон». Бизнесмен Платон Медведев иногда любит почитать авантюрные романы. У стола находился высокий стальной сейф, который скрывал в себе стопку бумаг, папку с документами, пятьдесят тысяч рублей в пачке, бутылку водки и обкусанную плитку шоколада «Мишка в лесу». В углу зала на резиновом коврике лежали две стальные гантели весом по десять килограмм. Платон иногда берётся за них в порыве радости и гнева. На правой стенке давно висит большой бумажный календарь. На нём красовалась точная дата – пятое июня 1995 года. На стене по соседству красовался большой постер. На нём рисовалась жгучая латиноамериканская красотка. Она щеголяла здесь, в чём мама родила. Её серебристые короткие волосы красиво блестели, а милое загорелое лицо вызывало умиление. У неё на округлых щеках виднелись капельки воды, брови тонкие смотрелись домиком, глаза выразительные, цвета рубинов наполненные вожделением смотрели прямо, носик как носик, а губы полные алые крутились бантиком. Она просто разжигала страсть и одним своим видом дарила чудное настроение. Девушка выставляла напоказ свои пылкие прелести. Её большая грудь пятого размера забавляла, а острые соски твердели. На загорелой коже тоже виднелись капельки воды, а струйки влаги мило скользили. Жаркая красотка шла по золотистому пляжу, а пенистые волны, омывая песок, тонко ласкали её стройные изнеженные ножки. В долине красовался великий, тёмно-синий океан, который явно чудно шумел.
Небо в разгаре дня обрело замечательный лучезарный вид. День близился к намеченному полудню. Возле приоткрытого окна колыхалась белая, короткая занавеска. Ветерок слегка шалил, а тёплая волна докатилась до владельца рыбацкой артели под названием «Налим». Платон, сидя на кожаном кресле, попытался расслабиться. Он закрыл глаза и решил помечтать. Платон просто вспомнил былой вечерок, который он проводил в объятиях жгучей красотки Капитолины Аликовны Батраковой. Она огненная красотка. У неё стройное пылкое тело, ноги от ушей, а грудь второго размера. Её «наливные лимончики» прямо пышыли, а острые соски твердели. Голову завсегда украшают короткие, тёмно-золотистые волосы. У неё белое миловидное лицо, – глаза детские как светлый речной песок, нос маленький и тонкий как булавка, а губы бантиком, словно силиконовые и всегда яркие. Она редко, но пользуется выразительной экспрессивной косметикой. Она видела себя моделью, но не задалось. Она сильно поссорилась с московским, избалованным, высокомерным, тучным модельером Тофиком Снегирёвым. Он хотел переспать с девушкой, но получив отказ, быстро забыл о экспрессивной и сексапильной крале. Капитолина приехала домой и тут же познакомилась на реке с чудным Платоном. Они романтично провели вечер на берегу реки Суды, где вместе загорали и плавали, а затем занялись жаркой любовью в тростнике. Любовники плавно переместились на катер. Платон катал свою любовницу до упаду. Он смеялся громко и непринуждённо, как ребёнок. Она подыгрывала, мило хихикая. Но часто не понимала, в чём смех и в чём шутка. Платон и Капитолина уже встречаются около года.
В кабинет повеял тёплый ветерок. Платон сейчас, сидя на кожаном кресле, смаковал далёкую жаркую и пылкую встречу. Любовники тогда крепко обнялись, нежась на широкой кровати. Её ножки чуть скрипели, а одеяло цвета быстрой волны съехало на пол. Платон и Капитолина нежно поцеловались в губы. Он прихватил её за стройные оголённые ноги и крепко прижался к ней. Их тела слились воедино. Платон нежно облюбовал поцелуями утончённую шею красотки. Она, прогнув гибкую спину, богато показала свои пылкие наливные «лимончики», которые словно увеличились в размерах. Платон тут же зацеловал жаркие груди девушки. Он был нежен и быстр. Он, плавно двигая ягодицами, бегло глянул на свой возбуждённый «жезл». Капитолина вздрогнула, глубоко ощутив силу парня в своей влажной плоти. Она громко и красиво застонала. Платон же усилил темп движения и вновь бегло облюбовал руками её стройные ножки. Любовники, нежась на постели, сладко поцеловались в губы. Они перевернулись пару раз в разные стороны. Капитолина, оказавшись сверху, живо выпрямила спину. Она, поглощая воздыхателя вожделенным взглядом, явно упивалась моментом. Она прищурила глаза и походила на страстную амазонку. Она, сидя на парне, слегка запрыгала. Её пылкая грудь заманчиво задрожала. Платон же, лёжа на спине, прихватил руками сексапильную малышку за пылкие «лимончики». Он, дыша неровно, тяжело вздохнул. Капитолина же, усилив темп, быстро поцеловала любовника в губы и сразу же решила поласкать руками его развитый торс. Капитолина показала в деле свои острые ногти. Он слегка замотал головой, получая большое удовольствие. Её тело обуял жар, но по коже мигом побежал приятный холодок. Платон, лёжа на спине, прямо смотрел на свою избранницу. Капитолина же, казалась, ненасытной. Она заскакала быстро и усиленно. Она прижалась к парню тридцать раз за несколько секунд. Любовники, себя не помня, бегло поцеловались в губы. Девушка резко завалилась на кровать и уже лежала без сил. Он дышала быстро и неровно. Её лицо слегка покраснело. Платон прижался к ней и решил поласкать поцелуями её изнеженную кожу. Она слегка улыбнулась и, казалось, жаждала большего. Она выглядела красиво. Её вожделенный взгляд искрился.
