Kitabı oxu: «Измена. Я подарил тебе свою жену»
Измена. Я подарил тебе свою жену
— Я попросил тебя увести мою жену, а ты влюбился? — смеется муж. Я замираю за углом, сжимая ручку чемодана.
Я приехала к Тагиру, чтобы остаться. После измены мужа поверила, что меня еще могут любить. А оказалось, муж сам подговорил его за мной ухаживать. Рассказал, что я люблю и чего мне не хватает. Хотел, чтобы я ушла и освободила место для любовницы.
Теперь Тагир клянется, что любит меня. А я вспоминаю, как плакала у него на плече и благодарила за то, что он есть. Он ведь уже тогда все знал.
Глава 1
— Ты правда собираешься всю жизнь выпрашивать у меня любовь? — спрашивает Денис, когда я тянусь его поцеловать. Он снимает мою руку со своей шеи, а я еще улыбаюсь. Не успеваю перестать. Стою перед мужем в новом красном платье и смотрю, как он отодвигается к краю кровати, освобождая себе место.
У меня не получается ответить. Я поправляю бретельку, хотя с ней все в порядке, провожу ладонью по бедру. В магазине я долго крутилась перед зеркалом, выбирала между этим платьем и другим, закрытым. Взяла красное, потому что Денис раньше любил, когда я приходила к нему вот такая. Он мог забыть, о чем рассказывал, и потянуть меня к себе за пояс халата. Сегодня я даже убрала волосы, чтобы ему легче было целовать шею.
— Я соскучилась по тебе, — произношу я и слышу, как жалко это звучит после его вопроса. Подхожу ближе, хотя уже надо бы отойти. — Мы живем вместе, Денис. Мне нельзя соскучиться по собственному мужу?
— Кира, я устал, — отвечает он. Телефон в его руке светится, Денис прижимает его к бедру. — У нас каждый вечер одно и то же. Обними, поцелуй, поговори. Мне иногда хочется, чтобы от меня ничего не требовали.
Я сажусь на кровать. Он воспринимает это как согласие и возвращается к переписке. Я вижу его улыбку, которая ко мне не относится, слышу, как щелкает по дисплею ноготь. Хочу заглянуть, понять, что ему пишут. Вместо этого отодвигаю колени, чтобы случайно его не коснуться.
— Ты меня больше не хочешь? — спрашиваю я. Денис закрывает глаза, и мне становится стыдно за вопрос, прежде чем он отвечает. — Скажи хоть что-нибудь. Я ведь не из вредности к тебе лезу!
Он произносит мое имя с такой усталостью, что я встаю. Шарю на спинке кресла в поисках халата, никак не попадаю в рукав. Мне тридцать четыре, а я прячусь от мужа, как девчонка, над которой посмеялись при всех. Денис наблюдает за мной и молчит. Я успеваю представить, что он сейчас поднимется, обнимет со спины, уткнется носом мне в волосы. Медлю, завязывая пояс, и становится еще обиднее. Я знаю, что он останется сидеть, и все равно жду.
— Тогда спи в гостиной, — говорю я, наконец завязав пояс. Забираю с кровати его подушку и протягиваю, а Денис смотрит на меня с облегчением. Вот оно и добивает. — Там тебя никто не попросит поцеловать. Совсем никто.
Он берет подушку. Я жду, что муж хотя бы назовет это глупостью, откажется участвовать в моей истерике, начнет спорить. Он желает мне спокойной ночи и выходит. Я догоняю его в коридоре, сама не понимая зачем. Уже набрала воздуха, чтобы позвать, а Денис кладет подушку на диван и улыбается телефону. Я возвращаюсь в спальню, пока он не увидел, что я за ним пошла. Платье приходится расстегивать самой, замок заедает, и я дергаю его так, что больно цепляет кожу. Слезы текут по подбородку, пока я стою в одном белье и пытаюсь вытряхнуть ногу из ткани.
Утром я почти готова извиниться. За подушку, за резкость, за то, что выбрала плохой момент. Денис жарит яйца, видит меня и начинает говорить о заказе, который нашел для моей фотостудии. Так уверенно, будто я уже простила вчерашнее. Лишь после этого я замечаю, что он приготовил чашку только себе.
— Помнишь Тагира? Он лестницы делает, вы у ребят за городом познакомились. Ему нужны фотографии, я дал твой номер, — объясняет Денис. Он перекладывает мне еду и вытирает край тарелки салфеткой. — Поездишь, пообщаешься. Тебе надо сменить обстановку.
Я помню Тагира Султанова. Высокий кавказец, черноволосый, с короткой густой бородой и татуировкой на руке. Он чинил скамью во дворе, я держала фонарь и умудрилась попасть лучом ему в глаза. Тагир выругался, я огрызнулась, что нанималась светить, а не читать мысли. Он усмехнулся и велел подойти ближе, раз я не вижу, куда светить. Я встала рядом, задела его плечом и до конца вечера помнила это случайное прикосновение. Хотелось еще раз рассмешить его, задержаться, пока остальные звали к столу. На обратной дороге я зачем-то рассказала Денису, какой у него самоуверенный приятель.
— Ты решил, что мне нечем заняться? — спрашиваю я, оставляя вилку на столе. Улыбка мужа становится терпеливой, знакомой до тошноты. — Я просила тебя обнять меня, Денис. С работой я справляюсь.
— Я стараюсь помочь, а ты опять ищешь повод обидеться, — отвечает он. Забирает чашку и поворачивается ко мне спиной, хотя я еще не закончила. — Тагир нормальный мужик. Съезди, посмотри заказ. Тебе самой понравится.
Я оставляю завтрак и ухожу одеваться. В спальне на полу лежит платье. Хочется поднять его, повесить, чтобы Денис не увидел, какой жалкой я была ночью. Я нарочно перешагиваю через красную ткань и выхожу из квартиры. В лифте все-таки проверяю телефон. Муж ничего не написал. Я убираю его в карман и обещаю себе, что сегодня первая к нему не позвоню.
Тагир звонит, когда я добираюсь до студии. Мы договариваемся о съемке, и перед прощанием он спрашивает, помню ли я его. Я вспоминаю фонарь, в трубке раздается тот самый смех. Я тоже улыбаюсь. Закончив звонок, еще стою с телефоном у щеки.
В мастерской Тагир встречает меня у входа. Вытирает ладони о джинсы и забирает чехол со штативом. Я говорю, что сама справлюсь, а он останавливается, прищурившись. Меня опять напрягает, как уверенно он со мной держится. Я приехала снимать, вполне могла бы поздороваться и пройти, но зачем-то объясняю, что годами ношу свою технику. Тагир выслушивает, возвращает чехол и отступает, пропуская меня.
— И все это время на помощь так ругаешься? — спрашивает он. Я хочу огрызнуться, а он склоняется ко мне, уже без улыбки. — Здравствуй, Кира. Рад тебя видеть.
Я теряюсь на приветствии. Вспоминаю, как ночью просила мужа хоть что-нибудь мне сказать, и отворачиваюсь, чтобы Тагир не разглядывал мое лицо. Он успевает коснуться моей спины, показывая, куда пройти. Ладонь задерживается на секунду, я чувствую ее даже сквозь куртку. Делаю вид, что ищу место для чехла, хотя с порога увидела свободный стол.
Съемка занимает часть дня. Тагир то помогает, то мешает советами. Я обещаю выгнать его, если не замолчит, он смеется и все-таки отходит. Я тоже смеюсь, хотя с другими заказчиками обычно держусь сдержаннее. Снимаю его вместе с работой и уже не сержусь, когда он поворачивается ко мне. На последнем кадре Тагир смотрит мимо камеры, мне в лицо. Я опускаю руки, на секунду забыв, что собиралась ему сказать, а этот снимок проверяю дольше остальных.
— Ты со всеми заказчиками так обращаешься? — спрашивает Тагир, когда я наконец отпускаю его. Он приносит чай и остается стоять рядом, хотя стул свободен. — Или мне за тот фонарь достается?
— Только с теми, кто лезет с советами, — отвечаю я. Беру стакан и узнаю чабрец еще до первого глотка. — Откуда ты знаешь, что я люблю травяной чай?
Он говорит, что Денис подсказал. Я опускаю голову, чтобы Тагир не увидел, как глупо я обрадовалась. Значит, муж помнит. Рассказывает обо мне, старается сделать приятное, даже когда у нас плохо. Я пью обжигающий чай, готовая забыть мужу все обиды. Хочется позвонить Денису и сказать спасибо. Еще хочется, чтобы он хоть раз посмотрел на меня так, как Тагир сейчас.
Да. я узнаю этот взгляд. Денис, к сожалению, уже давно не смотрит так на меня.
— Что? — спрашиваю я, не выдержав. Тагир задерживается с ответом, и я начинаю сердиться. Кожа под глазами наверняка красная после бессонной ночи. — У меня тушь потекла?
— Нет, — отвечает он, убирая свой нетронутый стакан. — Ты только что смеялась. А сейчас едва не плачешь. Я что-то не то сказал?
Я качаю головой и делаю еще глоток, чтобы не отвечать. От его внимания хочется разрыдаться, а я бы предпочла, чтобы он видел меня другой. Ставлю стакан и берусь собирать технику. Чехол выскальзывает, я ругаюсь вполголоса, Тагир поднимает его и ждет, пока я уберу камеру. Помочь пытается молча, не объясняя, как мне было бы легче.
Телефон оживает уже у машины. Денис спрашивает, закончила ли я, и я сообщаю, что еду домой. Ответ приходит, когда я пытаюсь пристугнуться. «Не торопись. Поужинай с Тагиром, я сегодня занят». Я перечитываю сообщение и набираю мужа. Через стекло вижу, что Тагир еще не ушел в мастерскую, стоит на ступеньках и смотрит в мою сторону.
— Ты меня к нему отправляешь? — спрашиваю я, когда Денис отвечает. Пытаюсь рассмеяться, но голос срывается, и муж раздраженно вздыхает. — Мы с тобой толком не разговариваем. А ты предлагаешь провести вечер с другим мужчиной?
— Кира, что за драма? Это всего лишь прием пищи, — говорит он. Там кто-то зовет его, Денис прикрывает микрофон, и я слышу лишь обрывок ответа. Когда возвращается ко мне, голос опять усталый. — Сходи. Мне будет спокойнее, если ты побудешь с ним.
Он заканчивает разговор, а я остаюсь с телефоном у уха. Я могла бы выйти из машины. Тагир все еще ждет, и стоит мне помахать, он подойдет. Я убираю ключ из замка зажигания, сижу, глядя на него, и злюсь на собственную радость. Муж разрешил мне задержаться с мужчиной, который мне нравится. Хуже всего, что я позвонила ему в надежде услышать запрет.
Глава 2
Я все-таки еду домой. Тагир успевает спуститься к машине, и я опускаю стекло, чтобы попрощаться. Он предлагает где-нибудь поесть. У меня дергаются губы, я почти спрашиваю, успел ли Денис и меню ему прислать. Останавливаюсь, испугавшись собственной злости. Тагир не обязан знать, как мы с мужем разговариваем. Отказываюсь, он кивает и отходит, а я еще долго вижу его в зеркале, пока выезжаю со двора.
Денис возвращается поздно. Я лежу в спальне одетая, с ноутбуком на коленях, и по звукам угадываю, как он разувается, пьет воду, заглядывает в гостиную. Жду, что ко мне тоже зайдет. Он появляется, когда я уже опускаю крышку ноутбука. Спрашивает, хорошо ли прошла съемка, замечает фотографию Тагира и протягивает руку. Я отдаю компьютер с неприятным чувством, словно меня поймали за чем-то постыдным.
— Ничего себе, ты его красавцем сделала, — говорит Денис. Увеличивает снимок, и я вдруг хочу вырвать ноутбук. — Хотя он всегда бабам нравился. Поужинали?
— Я домой приехала, — отвечаю я. Муж возвращает компьютер и пожимает плечами, а я ставлю его на пол, чтобы Денис не ушел, пока я буду возиться. — Ты бы обрадовался, если бы мы поужинали?
— А что в этом такого? — спрашивает он. Смотрит на меня с недоумением, которое заставляет сомневаться в собственных словах. — Ты взрослый человек. Мне тебя к каждому столбу ревновать?
Я вспоминаю, как он поссорился со мной из-за мужчины, помогавшего донести покупки. Денис назвал его настырным, я назвала мужа ревнивым дураком, а дома он целовал меня, пока я пыталась ругаться. Мне хочется напомнить, какими мы были. Но он стоит, переминаясь с ноги на ногу, ждет окончания беседы. Я подбираю другой вопрос, легче прежнего.
— Давай сходим к реке? — предлагаю я. Муж смотрит на часы, и я тороплюсь объяснить. — Не сейчас. Когда сможешь. Я соскучилась, мы ведь любили там гулять.
— Посмотрим, — отвечает Денис и трогает меня за плечо, прежде чем выйти. Я успеваю накрыть его руку своей, но он уже отнимает ее. — Только не надо планировать за меня. Я еще не знаю, когда освобожусь.
Я держу ладонь на собственном плече. Несколько секунд не убираю, будто так можно задержать его прикосновение. По экрану ноутбука ползет заставка, Тагир на фотографии исчез. Я снова открываю снимок, приближаю лицо, останавливаюсь. Вот до чего дошло. Я собираюсь разглядывать другого мужчину, пока мой муж абсолютно мной не интересуется. Закрываю компьютер и все равно помню, как Тагир стоял на ступеньках, пока я заводила машину.
На следующую съемку мы едем вместе. Я оставляю машину у мастерской, Тагир везет меня в пустой дом заказчика и всю дорогу пытается разговорить. Я отвечаю невпопад, ругаю пробки и злюсь, что он такой веселый. У него хорошее утро. Тагир замолкает после очередного моего ответа, а я чувствую себя последней дрянью и все-таки не извиняюсь.
В доме он берется указывать, откуда лучше снимать. Я выслушиваю первое замечание, второе, а на третьем опускаю камеру. Тагир еще что-то объясняет, пока не замечает, что я складываю технику. Я веду себя нелепо и знаю это. Но утром Денис опять назвал меня сложной, а теперь еще один мужчина уверен, что лучше понимает, что мне делать.
— Если уже решил, зачем я здесь? — спрашиваю я. Молния чехла цепляет подкладку, и я дергаю сильнее, чем нужно. — Нажимать туда, куда покажешь? Найди кого-нибудь посговорчивее.
— Ты чего? — Тагир отодвигает ногой брошенную упаковку, чтобы подойти. Я отстраняю камеру, не позволяя ее взять, и он убирает руки. — Я сказал, что хочу увидеть на снимке. Можно было ответить, что так не получится.
Я молчу. Он прав, и от этого еще обиднее. Мне хочется, чтобы хоть кто-нибудь сегодня оказался виноватым, чтобы можно было накричать и не стыдиться. Тагир спрашивает, что случилось, я обещаю продолжить и делаю вид, что ищу что-то в чехле. Он терпит, пока я переставляю одни и те же вещи, а я ненавижу его за это терпение. Если бы раздражался, было бы легче.
— Я из дома такая приехала, — признаюсь наконец. Поднимаю камеру и обнаруживаю, что забыла снять крышку с объектива. — Это не из-за тебя. Хотя ты тоже мог бы помолчать.
— Мог бы, — соглашается Тагир. Он произносит это без обиды, и я впервые смотрю ему в лицо. — Мне только надо время от времени напоминать. Мать до сих пор справляется, а с тобой вижу, сложнее…
Я фыркаю и прикрываю лицо камерой. Тагир не пытается вытянуть продолжение про дом. После съемки я соглашаюсь поесть перед возвращением. В кафе он отодвигает для меня стул и помогает снять куртку. Я оборачиваюсь поблагодарить, он наклоняется ко мне, и мы на секунду замолкаем. Сажусь, расправляю плечи, смотрю, как Тагир устраивается напротив. Улыбается мне и спрашивает, перестала ли я сердиться. Я отвечаю, что пока не решила, хотя уже боюсь улыбнуться слишком широко.
— Ты ведь хотела уйти, — говорит Тагир. Он оставляет меню, и я понимаю, что речь про дом, где мы снимали. — Пришлось бы догонять. Я бы не дал тебе уехать в таком состоянии.
— Заказ жалко было? — спрашиваю я. Сама слышу заигрывание и торопливо поправляю салфетку. — Ты за результат платишь. Имеешь право требовать.
— Денис предупредил, что тебе нельзя навязывать помощь, — отвечает Тагир. Улыбка у меня пропадает, и он замечает это. — Вот я и пытался понять, как подойти, чтобы ты совсем не вышла из себя.
Муж отлично знает, как со мной разговаривать. Значит, все эти обидные фразы произносит вовсе не по неумению. Я отодвигаю тарелку, хотя только что хотела есть. Тагир хмурится, хочет что-то сказать, но я прошу дать мне минуту. Сама не понимаю, обидно мне, что Денис рассказывал обо мне, или что так хорошо меня знает и все равно предпочитает делать больно.
— Что еще он рассказал? — спрашиваю я, когда могу говорить без дрожи. Тагир смотрит мне в лицо, а я заставляю себя выдержать это. — Что я вечно чем-то недовольна? Что из-за меня дома нельзя отдохнуть?
— Что ты все тащишь на себе и никого не подпускаешь, — отвечает он. Медлит, прежде чем продолжить. — Про вечное недовольство я не слушал бы. Я сам тебя вижу.
Мне ужасно хочется спросить, какой он меня видит. Услышать, что со мной приятно сидеть, что я нравлюсь ему, даже когда спорю. Вопрос кажется жалким, я принимаюсь есть, а Тагир вспоминает, как я командовала с фонарем. Я смеюсь вместе с ним, громче, чем надо. Перестать не получается, потому что он тоже улыбается и не отводит глаз.
Из кафе мы выбегаем под дождь. На мокрой плитке нога съезжает в сторону, и я налетаю на Тагира, едва не сбивая его. Он обхватывает меня за талию и притягивает к себе. Я упираюсь ему в грудь, слышу, как он выдохнул, поднимаю голову. Мы настолько близко, что его борода задевает мне щеку. Я думаю о поцелуе раньше, чем проверяю ушибленную щиколотку. Мои ладони лежат на его мокрой футболке, пальцы сминают ткань. Я уже могу отойти, но вместо этого подаюсь к нему, и Тагир прижимает меня крепче.
— Еще чуть-чуть, Кира, и я тебя поцелую, — негромко произносит Тагир. Он наклоняется, я перестаю замечать дождь и смотрю на его рот. Мне надо сказать, чтобы он отпустил. Я знаю, что надо, но пальцы сжимают его футболку еще сильнее. Тагир чувствует это, проводит ладонью по моей спине, а я тянусь выше.
На моей руке блестит кольцо. Я вижу его на черной ткани, отнимаю ладони и делаю шаг назад. Дождь бьет в лицо. Тагир поднимает чехол, который уронил, когда ловил меня, и идет к машине. Я следую за ним, стараясь не хромать. Всю дорогу к мастерской мы молчим, хотя до этого говорили без остановки. Когда он тормозит, мне хочется попросить его ехать дальше.
Денис звонит, едва я пересаживаюсь в свою машину. Я смотрю на его имя и пугаюсь так, будто муж стоял рядом под дождем. Он спрашивает, как прошел день. Я отвечаю, что закончили, слышу свой виноватый голос и сержусь. Денис интересуется, поели ли мы, и в его тоне появляется забота, которой мне так не хватало. Я цепляюсь за нее, начинаю рассказывать про дождь. Муж перебивает.
— С Тагиром тебе хорошо? — спрашивает он. Я перестаю искать ключи и смотрю сквозь стекло на Тагира, который еще стоит у своей машины. — Ну, я же говорил, с ним легко. Не сидишь хоть одна и не накручиваешь себя.
— Я едва его не поцеловала! — вырывается у меня. Я зажимаю рот, Тагир замечает мое движение, но я отворачиваюсь. В трубке становится тихо, и я уже ненавижу себя за попытку сделать мужу больно. Жду, что Денис разозлится, спросит, где я.
— Кир, перестань себя пугать, — говорит он, негромко посмеиваясь. Я отнимаю телефон, проверяю имя, хотя прекрасно знаю, с кем разговариваю. — Ну, понравился тебе мужчина. Ты же никого не убила. Не надо все превращать в катастрофу.
Я нажимаю отбой, пока он еще говорит, и следом набираю номер Риты. Она спрашивает, что стряслось, а я прошу разрешения приехать. Не знаю, как объяснить, почему плачу из-за того, что муж меня не ревнует. Тагир подходит к машине, я прячу телефон и качаю головой, не опуская стекло. Мне страшно, что я выйду к нему и сама потянусь целоваться, лишь бы сделать мужу больно. Рита остается на связи, пока я пытаюсь вытереть лицо. Я прошу ее говорить хоть о чем-нибудь, лишь бы сегодня больше не звонить мужу.
Pulsuz fraqment bitdi.