Kitabı oxu: «По дороге детства. Сборник рассказов»

Герою всё по плечу

Мои воспоминания о детстве пахнут лесной земляникой и речной прохладой. Не могу сказать, что оно было неполноценным: отцовское воспитание с успехом заменил дедушка. Почему же воспоминания такие противоречивые? Об этом — в другой раз. Этот рассказ — о моём деде.

С малых лет меня приучали любить природу и её дары. Встать в пять утра и пешком пройти пару километров до леса? Для пятилетнего ребёнка в девяностые это было обычным делом с середины июля до конца августа. Главное, чтобы погода не подвела!

Помню, мама присела на край моей кровати, её ладонь коснулась моих волос.

— Людочка… — шепчет она прямо в ухо, чтобы не разбудить сестру внизу. — Пойдём за ягодками?

Я даже не вижу её, только чувствую запах её ночного крема. Но слово «ягодки» бьёт током. Голова сама, без моей команды, два раза ткнулась в подушку — «да». Ноги нащупывают холодные железные ступеньки. Правый глаз разлепляется первым, левый дуется и открывается только на кухне, от запаха тёплого хлеба. К крану в ванной я подхожу уже почти человеком.

Семья у нас была большая: бабушка, дедушка, мама, я и младшая сестра. Но мамины сёстры, Маша и Лена, нянчили меня с пелёнок, и я звала их просто по именам. А дедушку звали Геной. Когда он кому-то представлялся, всегда говорил:

— Крокодил Гена, очень приятно!

Бабушка, Людмила Прокопьевна, сильно болела, поэтому с нами не ходила — водилась с моей маленькой сестрой и готовила обед к нашему возвращению.

А мы собирались большой толпой, брали вёдра, пакеты, ножи и топали через полгорода до самой окраины. У меня был свой эмалированный бидончик, на котором красовались большие красные ягоды. Как же я их любила! Вот мы с дедом на полянке, сидим, тихонечко собираем, спрятавшись ото всех. Только чтобы найти эту полянку, нужно встать с утра пораньше, собраться, дойти до леса и потом ещё шагать по высокой траве, сшибая росу.

По дороге были поля, где мы сажали картошку. Иногда на обратном пути заглядывали на свой участок — дёргать траву.

В то утро солнышко светило ярко-ярко. Я взяла бидончик, надела панамку и пошла со всеми. Одежда — проще некуда: шортики, футболка и модные тогда тапочки-шанхайки. Путь был неблизкий, поэтому часть дороги я ехала на руках у своего личного Крокодила Гены. За последними домами город кончился. Начались поля, и идти стало легко. Дед шутил про «курортный шаг», Маша строила мне рожи, и мы все смеялись в голос, и эхо от смеха было широким, полевым.

А потом по правую руку потянулось кладбище. Старые, покосившиеся кресты пиками торчали из густой травы. Разговоры сами собой свернулись в клубок и затихли. Только Маша, прищурившись, наклонилась ко мне:

— А знаешь, почему там, у старой ели, трава самая зелёная? Потому что там по ночам русалки водят хороводы и утаскивают непослушных девочек.

Я крепче вцепилась в дедово плечо. Смех не пропал, он просто ушёл внутрь — я видела, как у мамы мелко подрагивают плечи, как будто её кто-то щекочет изнутри, но губы у всех были плотно сжаты.

Когда подходили к лесу, и разговоры стихали сами собой.

— В лесу разговаривать нужно шёпотом, не то ягодку спугнёшь, — говорил всегда дедушка. — Ягодки не любят шума, прячутся в листики.

Я, помня об этом, проверяла каждый листочек. Потом мама смеялась:

— За Людой ходить не нужно, она ни одной ягодки не пропустит. Даже мелочи не оставит подрасти.

Эта привычка осталась на всю жизнь. Вспоминаю о ней, когда сегодня, уже взрослой, перебираю с детьми клубнику и удивляюсь: кто такую мелочь насобирал?

В тот день всё шло как обычно. Только вот на привычных местах ягод не было.

— Пойдём по распадку вниз, — сказал дед. Он за свою жизнь исходил все местные леса. — Вон туда, — и показал на далёкую гору с одиноким деревом на вершине.

Перечить никто не стал, и мы двинулись к распадку. Это ложбина между двумя склонами, куда весной стекают все талые воды. Земля здесь долго держит влагу, и клубника нарастает крупная, ароматная. Одна беда — поспевает поздно, потому что и лес в распадке растёт густой.

— Люда! — кричит, обернувшись, мама. — Не отставай! И не трогай зелёную, дай ей доспеть!

Пришлось разгибаться и догонять остальных, гремя бидончиком. Большую часть пути мы уже одолели и приближались к широкому полю у подножия горы. Трава стояла высокая, не видно, что под ногами. А когда подошли, увидели препятствие: дорогу нам перерезал широкий ручей.

— Наверное, это бежит с водокачки из деревни, — предположила я.

— Возможно, ты права, — усмехнулся дедушка, обводя всех взглядом: мол, пусть так и думает. Но все вокруг знали, и я потом, спустя годы, догадалась: снега зимой было много, река поднялась и промыла себе новый путь. Так и появился этот ручеёк. А поскольку я была первой и любимой внучкой, дед не стал меня разубеждать.

— Ну и как мы будем перебегать? — я суетливо бегала вдоль течения. — Вода же холодная!

Я уже успела поплюхать в ней руками. Ручей казался таким широким, что перейти его было невозможно.

— Давайте строить мост! — это была отличная идея, настоящее приключение!

— Ага, беги до леса за брёвнами, — тут же съехидничала Маша. — Чего стоишь? Она была всего на пять лет старше, и водиться со мной ей было в тягость. Вот и старалась поддеть при каждом удобном случае.