Kitabı oxu: «(Не)истинная для дракона. Куртизанка поневоле»

Şrift:

Глава 1

— Танцуй, паршивка! — закричала какая-то женщина, а после крика последовала хлёсткая пощёчина.

Ничего не понимая, я упала на пол, ощущая, как щека горит огнём. Тело будто налилось свинцом, ноги гудели. Руки, на которые я опиралась, дрожали. В голове туман, в котором смутно мелькали какие-то обрывки воспоминаний. Я не могла ухватиться за них, перед глазами всё кружилось, отчего к горлу подкатывала тошнота.

«Что происходит? Где я, — панически билось в голове, прорываясь сквозь боль и туман. — Танец? Я танцевала… Соревнование! Чёртова люстра! Она упала на меня…»

Верно. Разум с трудом прояснялся, но воспоминания словно двоились, заставляя голову пухнуть от информации. Над головой продолжали выкрикивать ругательства, но их смысл ускользал от меня. Обхватив голову руками, я запустила пальцы в отчего-то распущенные волосы. Я ведь была на соревнованиях, так почему оказалась здесь? Хотя постойте, нет. На меня упала люстра, и меня должны были забрать в больницу.

Но сейчас, оглядевшись по сторонам мутным взглядом, поняла, что явно не в больнице. Вокруг столпились молодые девушки, разодетые в костюмы для восточных танцев. На их лицах застыли самые разнообразные эмоции, но чаще всего встречалось злорадство. Мой взгляд метался между ними, пока не остановился на орущей и покрасневшей от злости даме.

Похоже, именно она отвесила мне пощёчину. Её рука занеслась для повторного удара, однако не опускалась. Я же сидела на полу, в точно таком же костюме из полупрозрачного тюля, и не узнавала помещение. Разум отчаянно старался понять, что происходит и как с театральной сцены я перенеслась в комнату из какого-то средневековья.

— Паршивка! Думаешь, если наглоталась яда, то сразу освободишься от долга и занятий? — шипела дама в приталенном платье, которое будто отняли у косплеера. — Я тебе покажу, где сэйхи зимуют! Живо поднялась и начала репетировать! До аукциона всего месяц, а ты неповоротлива как…

— Не понимаю, — пробормотала я, еле ворочая языком и мотая головой. — Какой ещё яд? Какой аукцион? Дамочка, что вообще происходит?..

— Ах ты, дрянь! Под дурочку косишь? — взревела белугой женщина, всё же ударяя меня и заставляя мою голову мотнуться в сторону.

Боль ослепила, вспыхнув с утроенной силой. Из уголка треснувшей губы потекла кровь, но мне не дали её вытереть. Чужая рука грубо схватила меня и рывком подняла на ноги, не давая вновь осесть на дощатый пол. Под всеобщее перешёптывание меня потащили куда-то в сторону, на ходу продолжая осыпать непонятными оскорблениями.

Скрипнула дверь, в нос ударил удушающий аромат множества приторных духов. Меня грубо тянули по сумрачному коридору, не давая даже осмотреться. Ноги заплетались, голова гудела, а кровь продолжала стекать по подбородку и капать на лазурный топик, едва прикрывающий грудь. На всём пути нам никто не повстречался, но я слышала, как за тонкими стенами раздаются характерные стоны и крики.

«Где это я? Неужели в борделе?» — панически пронеслась мысль, но додумать я не успела.

Мы остановились у вычурной двери с золотой табличкой, на которой виднелись непонятные закорючки. Коротко постучав, дамочка с расшатанными нервами ворвалась в кабинет. Там, в ореоле солнечного света, что струился из окна за спиной, сидела строгая женщина в очках и с высокой причёской. Она смерила нас недовольным взглядом и скривилась.

— Госпожа Эркель, в чём дело? — хмуро спросила женщина, складывая руки на тощей груди.

— Матушка Дейстра, ученица снова отказывается заниматься! — наябедничала моя «учительница», с силой сжимая моё плечо. — Эта Санрина совсем из ума выжила. Сначала попытка побега, потом яд, а теперь она попросту делает из себя дурочку без памяти!

— Но я, правда…

— Заткнись, — рыкнула матушка Дейстра, и моё горло будто сжала невидимая рука, почти лишая возможности дышать. — Видимо, ты забыла, где твоё место, Санрина. Ты больше не дворянка, и не тебе перебивать разговаривающих хозяев. Не заставляй меня вновь преподать тебе урок, как было в первый день…

«Первый день?»

Глава 2

Боль в голове усилилась, а после перед глазами, как наяву, вспыхнуло воспоминание. Чужое воспоминание. Набирающая краски картина, наполненная незнакомыми чувствами и ощущениями. Пошатнувшись в реальности, покачала головой, стремясь выбросить из неё всё постороннее.

Не получалось.

В незнакомом прошлом меня приволокли в эту же комнату, только тёмную и устрашающую. Пробирающий до костей холод со страхом заставляли хрупкое тело деревенеть, притягивая к дощатому полу. В нос забивался приторный аромат духов, исходящий от стоящих по обе стороны меня женщин. Они держали прошлую хозяйку тела под руки, не давая рухнуть наземь. Ну или сбежать, но переполненная страхом девушка даже помыслить об этом не могла в той ситуации.

— Отныне «Алая заря» — твой дом, крошка, — воркующим тоном произнесла матушка Дейстра, захлопывая дверь за моей спиной. — Тебе предстоит долгий путь, если хочешь выкупить свою свободу.

— Свободу? Выкупить? — прохрипела настоящая Санрина.

Меня пронзила безысходность и ужас, отголосками доносящиеся до моей души. Девушка будто не верила в происходящее, поскольку его перспективы ужасали. Ко мне пробивались лишь крупицы того, что в прошлом перенесла Санрина, но даже этого мне хватало с лихвой, чтобы возненавидеть матушку и этот притон. С трудом, но я попыталась отделить себя от настоящей хозяйки тела, дабы не спятить от этого воспоминания.

— Верно, Санрина, — пропела матушка, мягко похлопывая «меня» по лицу. — Ты стала куртизанкой, за которую в будущем передерутся многие лорды.

— Нет… нет! Я Санрина эр-Лангос, — отчаянно выкрикнула Санрина, с трудом совладав с голосом. — Графиня, а не какая-то там потаскуха из цветочного квартала!

— Тц, вот же мерзавка, — утратив добродушное настроение, прошипела матушка Дейстра. Её пальцы больно сжали «мои» щёки, заставляя посмотреть прямо в бездушные глаза. — Новый граф эр-Лангос ныне занимается похоронами своего брата и невестки, а их утратившая рассудок дочь отправилась в дальний монастырь Благонравной Марианны для восстановления.

— Что? Дядюшка Мэтри?.. — едва слышно выдохнула потрясённая Санрина, обмякнув в руках сторожащих её женщин. — Не может быть… Он ведь обещал помочь с титулом и похоронами… Не верю…

— Можешь не верить до самой смерти, — фыркнула матушка, резко отпуская лицо и доставая из потайного кармана небольшой кинжал. — А теперь пришло время завершающего штриха — нанесём метку подчинения. Мы ведь не хотим доставить проблем себе и гостям из-за твоего характера, верно?

Крепкие руки подобно капкану сжали плечи Санрины, заставляя стоять смирно. В это же время матушка Дейстра подошла вплотную, держа наготове кинжал. Едва не падая в обморок, «я» смотрела, как холодный металл приближается к обнажённой коже чуть ниже ключиц. Поняв, что одним лишь устрашением дело не обойдётся, девушка задёргалась в руках своих мучительниц.

— Нет! Нет! Не надо-о-о!

Не помогло. Ритуальный кинжал начал выписывать магические руны прямо на коже, отчего алая кровь залила всю грудь Санрины. Крича от боли, которая разрывала сердце, девушка безудержно плакала. Мучительницы даже не шелохнулись, а матушка Дейстра, закончив с нанесением заклятья, начала напевать слова-активатор.

Мир вокруг заискрился, от кровоточащей раны начало исходить лиловое свечение. Всего пара мгновений, и свет исчез, оставив после себя лишь боль. Удерживающие на месте руки внезапно исчезли, отчего обмякшая и дрожащая Санрина рухнула прямо на колени.

— Вот и всё, — довольно произнесла матушка, вытирая тонкую струйку крови, что стекала у неё из уголка рта. — А теперь проверим, как работает… «Не дыши!»

Приказ новой хозяйки хлёстко ударил по сидящей на полу девушке, которая теперь действительно не могла сделать вдох. Выпучив заплаканные глаза, она хватала ртом воздух, но не могла его глотнуть. Тело начало гореть, лёгкие разрывало изнутри, но даже так она не могла побороть силу заклятья.

«Дыши!» — на грани сознания донёсся приказ матушки Дейстры, который с трудом услышала хрипящая и раздирающая горло Санрина. Тот первый глоток воздуха, что она смогла сделать, навсегда отпечатался в памяти девушки. А теперь и моей, ведь я заняла её место.

Меня привели в чувства шлепками по щекам. Итак ноющее лицо вновь вспыхнуло болью, отрезвляя разум. Перед глазами всё расплывалось от слёз, а горло раздирало, ощущая на себе вновь сдавливающие невидимые руки. Когда я смогла-таки успокоиться и перестала судорожно хватать воздух, осознала, что в реальности прошло всего пара мгновений. Только вот я всё равно почему-то сидела на полу, отбив в очередной раз колени об доски пола.

Надо мной склонилась недовольная грымза Эркель, от вида которой мне захотелось скривиться от омерзения. Слишком уж противно выглядели сжатые в куриную попку губы, и так не блещущие полнотой, и прищуренные глаза-бусинки непонятного цвета. Страшная женщина, ещё и с отвратительным характером.

— Вот видите, она просто невыносима! — фыркнула эта гадина, порываясь схватить меня за волосы и дёрнуть.

Я увернулась, зло прищурив пекущие от недавних слёз глаза.

— Вы только посмотрите на эту… — распалялась учительница, да только местная маман её не слушала.

Подойдя ко мне, Дейстра сложила руки на плоской груди и прищурилась. Тонкие губы сжались в нить, почти исчезая. Я не шелохнулась, глядя снизу вверх на неё и ожидая дальнейших событий. Ладони сами собой сжались в кулаки, ногти впились в кожу. В таком положении я ощущала себя слабой, да и тело всё ещё будто тянуло меня к земле. Все мышцы ныли, голова гудела, но упрямство было сильнее.

«Не собираюсь склонять голову, особенно перед этими су… женщинами, — зло подумала я, не отводя взгляд от невзрачных глаз маман. — Они из тех, кто любит командовать. Только вот я давно отвыкла унижаться, даже для собственной сохранности».

Пощёчина обожгла щеку. Голова мотнулась в сторону, и я слизала с разбитой губы выступившую кровь. Кожа на лице саднила, видно, одно из колец на руке маман оставило ссадину. С-скотина невзрачная. Я прикрыла глаза, досчитала до пяти, а после вновь посмотрела на женщину перед собой. Позади продолжала бухтеть бордельная учительница, но я не слушала её.

Всё моё внимание сконцентрировалось на довольно сухой, можно сказать худой, Дейстре. Строгое платье, которое не вязалось с моим представлением о борделях и их хозяйках, слишком облегало плоскую фигуру. На её фоне любой показался бы упитанным, не будь у неё такого самодовольного выражения на лице, я бы даже посочувствовала.

«Недоходное это дело, видимо, секс продавать» — едко подумалось, прежде чем вторая пощёчина не отпечаталась на моей второй щеке.

— Ты осознала свою ошибку, Санрина? — снисходительно спросила Дейстра.

— …

— Похоже, нет, — подытожила маман. — Ты ведь должна понимать, Санрина, тебе не изменить судьбу. Сами боги отправили тебя в мои заботливые руки, дабы ты послужила на благо королевству.

— Будучи подстилкой в захудалом борделе? — презрительно выплюнула я, с прищуром глядя на женщину. — Хороша судьба, ничего не скажешь.

— Захудалом борделе? Ха! — скрипуче выдавила Дейстра, недовольно кривясь. — Да мой дом удовольствий один из самых лучших во всём Драккреса. Твоя неуёмная гордыня ничего не стоит! Смирись, пока я не отдала тебя за копейки в притон мадам Жизель. Там не посмотрят на твоё прошлое, отдадут бродягам за пару медяков и увидим, что станет всего через неделю с твоим телом!

— Что за идиотизм, — пробормотала себе под нос, слегка скривившись от ноющей боли в разбитых губах. — Вас послушать, так пребывание здесь — счастливый лотерейный билет.

— Госпожа Эркель, заприте Санрину в подвале. На три дня. — Приказала маман, отступая на шаг и игнорируя мои слова. — Думаю, голод и изоляция помогут этой заблудшей овечке осознать своё положение, да и смирения прибавится. Не стоит забывать, что совсем скоро аукцион, и я питаю большие надежды на торги.

— Слушаюсь, матушка Дейстра, — хмуро ответила учительница, грубо дёргая меня за волосы и заставляя встать на ноги. — Вставай!

Они перебросились ещё парой непонятных слов, прежде чем меня выволокли в коридор. Дорогу в подвал я не запомнила, слишком разрывалась голова от боли. Ноги еле волочились по полу, путаясь и запинаясь об ровные доски. Шипящая ругательства Эркель, не останавливаясь, тащила меня, оставляя на запястьях борозды от ногтей.

Сил смотреть по сторонам у меня не было, я даже не могла сконцентрироваться на картинке перед носом. Всё плыло и кружилось, так что, когда звякнули петли тяжёлой двери и в нос ударил затхлый запах сырости, я лишь глубже вдохнула. Кашляя, сделала два шага вперёд и рухнула, не ощущая под ногами опору.

— А-а-а!

Глава 3

Полёт казался вечностью, но на самом деле я почти сразу приземлилась на каменистый пол. Колени и ладони на мгновенье обдало жаром боли, что заструилась по телу, расходясь огненными волнами. Из горла вырвался судорожный стон, а на глазах выступили слёзы. Темнота вокруг казалась кромешной, из звуков слышалось лишь моё тяжёлое дыхание.

Жар сменился холодом, что тянулся по полу и кусал обнажённые участки кожи. Аромат противной сырости забивался в нос, и я чувствовала в нём примесь каких-то других запахов. От слабых отголосков испражнений, крысиного помёта и плесени меня едва не вывернуло наизнанку. Тошнота подступила к горлу, и я старалась прогнать её, часто сглатывая вязкую слюну.

Неужели меня действительно забросили в подвал? Уму непостижимо!

Борясь с собственным телом, я на четвереньках добралась до стены и привалилась к ней спиной. Холод каменной стены обжёг кожу, которую не прикрывала тонкая ткань. Меня шатало, казалось, что из тела разом вырвали всю энергию. Стараясь успокоится и выровнять дыхание, я начала медленно считать до ста. Обычно это помогало мне перед соревнованиями, особенно в начале карьеры.

Мысли путались, отказываясь выстраиваться в нечто относительно понятное. При попытке вспомнить хоть что-то перед попаданием в это отвратительное место, в мозг вбивался невидимый гвоздь. Сжав грязными руками голову, я упрямо прокручивала обрывочные воспоминания. То и дело появлялись картины чужой жизни, словно кто-то целенаправленно мне их вдалбливал и вытеснял мои собственные.

— Да пошли прочь, — прошипела я, изо всех сил зажмурившись и вдавливая ногти в кожу на висках. — Позже! Позже я посмотрю, как жила эта «настоящая» Санрина!

Возможно, местные боги были ближе к людям, чем наш Всевышний. После моих слов надоедливые картинки сменились, будто кто-то сменил пластинку. Я провалилась в омут воспоминаний, погружаясь в последние мгновенья перед своей… смертью?

Они всё ещё скрывались тенями, ускользая от меня и моего интереса. Тщетно вылавливая кусочки, я будто складывала мозаику. И её сюжет мне совсем не нравился. Чем больше кусочков находили своё место, тем сильнее у меня болело внутри. Сердце то и дело кололо острыми шипами, но сдаваться я не собиралась. Сцепив зубы, целенаправленно выстраивала цепочку событий, из-за которых я очутилась в чужом теле.

Перед глазами мелькали знакомые лица. Места. Дорога в театр и подготовка к выступлению. Крики танцоров, ждущих своей очереди и мельтешащих в гримёрке, звучали смазанным эхом. Я должна была выступать в качестве главной танцовщицы в постановке, куда позвали нашу студию.

Помню, как нервничала, ведь после выступления мы с Гришей собирались в ресторан. Я знала, что он готовит предложение руки и сердца. Видела шкатулку с дорогим кольцом, бриллиант на котором был редчайшего розового оттенка и размером с вишню. Само собой, я делала вид, что не в курсе его планов, но в душе с нетерпением ждала вечера. Даже выступление отошло на второй план, поскольку замужество с известным тренером и спонсором множества конкурсов открывало многие двери.

Особенно перед бедной провинциалкой, у которой за душой были лишь талант и настырная, будто крейсер, мать.

Ох, что это я, не это ведь хотела вспомнить. Мысли вновь попытались ускользнуть, но я упрямо вернулась к «мозаике». Выступление. Выступление. Что же там произошло? Не могу вспомнить. Голова начала раскалываться всё сильнее, отвлекая от последней детали.

Крик.

Оглушающий, истошный крик. Мой. Я кричала, наплевав на зрителей и испуганного партнёра. Сердце бешено забилось в груди, набатом звуча вместе с воплем. В момент, когда я отчётливо увидела оставшийся осколок воспоминания, меня поглотила тьма. Как и тогда, когда огромная хрустальная люстра рухнула на меня, оторвавшись от металлической балки над головой.

Она придавила меня, обрушившись всем своим немалым весом. Лопнувший хрусталь исполосовал всё тело, впиваясь в нежную кожу, и я даже не знаю, что послужило причиной всему этому кошмару. Воспоминание оборвалось, символизируя конец. Короткой, глупой и совершенно пресной жизни, где всем руководила не я.

Возможно, попав в тело Санрины, я обрела второй шанс? Пусть и здесь надо мной властвует «маман», но ведь есть сотни способов спастись и начать новую жизнь. Найти дело по душе, обрести свободу, которой я была так долго лишена. Если боги существуют, я надеюсь, они помогут мне. Если же нет... я не стану покорно склонять голову и жить в борделе.

Голод. Меня пожирал изнутри голод, равных которому я никогда прежде не знала. Сидя в кромешной тьме, которую лишь раз в день рассеивал свет из крохотного окошка, я утратила счёт времени. Мне не давали есть, только кувшин с водой просовывали в узкую дыру в стене. Его хватало ненадолго, хоть я и старалась экономить воду и пила по маленькому глотку.

Вспомнив момент гибели в родном мире, я на время отключилась. А придя в себя, не могла даже плакать. Осознание собственной смерти всё никак не желало приходить ко мне, и я отчаянно надеялась очнуться от этого дурного кошмара.

Только вот пробуждение не происходило. Боль, голод и жажда обострялись, не давая усомниться — этот мир реален. Моё новое тело плохо слушалось, видимо, из-за недавних проблем со здоровьем. Да и отсутствие пищи давало о себе знать, туманя рассудок. Истощённый организм едва находил в себе силы жить, и я почти всё время лежала, забившись в угол подвала. Сил искать выход попросту не было.

Пытаясь отвлечься от собственного бедственного положения, я пыталась воссоздать в голове прошлое Санрины. Смутные воспоминания неохотно всплывали в памяти, вырисовывая довольно мирную картину жизни несчастной девушки.

Любящая семья. Детство изнеженной дочки, которую все баловали. Санрина росла в окружении достатка, любви и роскоши. Она не привыкла к лишениям, всегда получала желаемое и даже не задумывалась о будущем. Девушка знала, что придёт время и отец подберёт ей достойного мужа, такого же аристократа, как и её семья. А пока этого не случилось, Санрина просто наслаждалась всеобщей любовью.

Тем больнее для неё стала смерть родителей, а после и продажа в этот бордель. Мне не удалось выяснить, кто именно засунул Санрину в «Алую зарю», и я могла только догадываться, что всему виной родной дядя.

Красивая внешность сыграла против моей предшественницы по телу. Зависть других учениц борделя, издёвки и суровые уроки вынудили девушку выпить яд. Однако смерть не стала избавлением от мук, ведь снадобье сначала вызвало ужасную боль, чьи отголоски до сих пор бродили по моему телу. Умерла Санрина прямо перед моим появлением в её теле, не выдержав занятий Эркель и вреда от выпитого зелья.

Ну а теперь в её теле очутилась я — Александра Белая. Остаётся надеяться, что душа Санрины получила достойное перерождение и судьбу. Мы были разными, слишком разными, но теперь всё не имело значения. Я не собиралась сдаваться, как-то сделала предшественница. Если у неё не хватило духу вырваться отсюда, ещё не значит, что я такая же.

Мысли о побеге не покидали мою голову. Я, как умалишённая, цеплялась за них, не давая себе впасть в истерику и апатию. А изредка появляющиеся идеи поджечь бордель так и вовсе заканчивались истерическим смехом, переходящим в кашель.

— Я выберусь, — тихо говорила, царапая ногтем стену. — И пусть только попробуют меня вновь запереть.

Освобождение пришло внезапно, больно ударяя светом по привыкшим к темноте глазам. Госпожа Эркель пришла за мной, держа в руках увесистый фонарь. Пламя осветило комнатушку, заставляя меня зашипеть от боли и зажмуриться. Молча меня выволокли из подвала, и под всеобщие шепотки повели в неизвестном направлении.

Бредя за Эркель, я ощущала злорадство остальных обитательниц борделя. Все встречные девушки ехидно ухмылялись, будто наслаждаясь моим потрёпанным видом. Скрипя зубами, я старалась держать спину ровной и не давать ногам заплетаться. Гиены недобитые, посмотрела бы я на них, окажись они в подвале без еды. Злость помогала мне, подпитывая вместо пищи. Жаль только её запас не безграничен.

Эркель привела меня в купальню − натопленную комнату с несколькими деревянными лоханями. Увидев чистую воду в подобии ванны, я не смогла сдержать вздоха. Всё моё тело чесалось, а слой грязи, наверное, стал толщиной с полпальца. Переминаясь на пороге, я всё же не рисковала бежать мыться. Поглядывая в сторону ушедшей к шкафчикам учительнице, старалась не выдавать восторга.

— Помойся, — приказала Эркель, с силой впихивая в мои руки несколько странных непрозрачных скляночек. — От тебя несёт как от помойной крысы. Надеюсь, ты стала умнее и не будешь больше доставлять проблем.

— Да, госпожа Эркель, — тихо ответила я, стараясь придать голосу покорности.

Пока не стоит показывать характер. Лучше усыпить бдительность, а после убежать с минимальными потерями. Судя по довольному виду учительницы, она оценила мой ответ. Хмыкнув, женщина указала на стопку чистой одежды, что лежала на одной из лавок вдоль стены. У лоханей стояли табуретки, видимо, чтобы поставить туда мыльно-рыльное.

— Потом переоденешься, и тебя отведут в комнату, — продолжала приказывать женщина. — Ужин уже прошёл, но тебе оставили миску похлёбки и кусок хлеба. Завтра возвращаешься к занятиям, и не вздумай опоздать.

— Слушаюсь, госпожа Эркель, — покорно сказала я и склонила голову. — Благодарю.

— Иди уже, — фыркнула женщина и ушла, оставив меня в одиночестве.

Не мешкая, я сбросила с себя провонявшие подвалом тряпки и рванула к ближайшей лохани. Горячая, почти обжигающая вода приняла меня в свои объятия, согревая продрогшее тело. Стон, преисполненный блаженства, сорвался с моих губ, прежде чем я с головой нырнула в воду. Все мысли улетучились, оставив только одну: «Наконец-то я помоюсь!».

Глава 4

Птица обломинго прилетела именно тогда, когда я отмывала последний кусочек грязи с руки. Наслаждаясь остывающей водой, я явно утратила счёт времени. А вот другая ученица, которой поручили провести меня в комнату, такой забывчивостью не страдала.

Под звук распахивающейся двери, сопровождаемый скрипом петель и моим вскриком, рыжая фурия влетела в купальню. Вздрогнув, я инстинктивно прикрыла обнажённую грудь руками, расплёскивая пену по дощатому полу.

— Ах ты, кошка драная! — раздражённо выпалила незнакомка, окидывая меня гневным взглядом. — Я, значит, жду, как дура, а она тут пятки намывает!

— Не пятки, а руку, — фыркнула я, успокоив колотящееся сердце. — Я почти закончила, так что не переживай.

— Не переживай? Не переживай? — мои слова засели в голове рыжей куртизанки, и она покраснела в тон волос. — Мало тебе было урока от маман? Решила ещё и «сестринские» вспомнить? Или голодовка тебя остатков ума лишила?!

Не дожидаясь моего ответа, девка подскочила ко мне и схватила за волосы. Не успела я сообразить и хоть как-то защититься, как меня одним резким движением затолкнули в воду. Хлебнув воды, я изо всех сил вцепилась ногтями в чужие пальцы. Барахтаясь, борясь с желанием вдохнуть хоть глоток воздуха, я отчаянно рвалась вынырнуть.

Мучительно долгие секунды напомнили мне тот единственный случай, когда я едва не утонула. После него я ещё долгие годы не могла себя заставить войти в воду дальше, чем по колено. И вот теперь страх захлебнуться с остервенением вцепился в душу, пытаясь сломить сопротивление.

Сделав последний рывок, вкладывая все оставшиеся силы, я вскочила. Отшатнувшаяся девка сделала неловкий шаг, поскользнулась на расплескавшейся воде и рухнула на пол. Меня раздирало от злости, и я с ненавистью уставилась на эту рыжую гадину.

— Довольна? — откашливаясь, прохрипела я.

В этот миг все мысли вылетели из моей головы, оставив лишь желание отомстить. Не обращая внимания на наготу, я вылезла из ванной и грубо схватила ворот платья куртизанки. Она попыталась отодрать мою руку, но я держала мёртвой хваткой. Второй рукой нашарила ковш, из которого поливала голову, и не глядя набрала воды.

Рыжая попыталась что-то пискнуть, отползти, но я всё равно окатила её водой. Мыльной, мутной от смытой грязи и холодной. И ковшом припечатала по голове, не сильно, просто чтобы отвести душу.

— Гадина! — взвизгнула рыжая девка, вытирая лицо и пытаясь испепелить меня взглядом. — Ты!.. Ты!..

— Что я? — зло выплюнула и отошла от сидящей на заднице девушки, мокрой, как курица, и старающейся не кривиться от отвращения. — Ещё раз тронешь — простым умыванием не отделаешься. Поняла меня?

— Да кем ты себя возомнила, шавка подзаборная? — рыкнула рыжая, вставая на ноги. — В этом месте все равны, даже такие «чистюли» как ты!

— Моё дело предупредить.

Посчитав тему закрытой, я быстро обтёрлась полотенцем и надела принесённое платье. Горло и нос всё ещё саднило от недавнего погружения, а парочка ногтей обломились. «Видимо, — печально подумала я, рассматривая остатки маникюра, − слишком сильно царапала эту дуру».

Новое платье оказалось довольно приличным, и я даже немного удивилась. Впрочем, такое же красовалось на рыжей, так что, скорее всего, это нечто вроде униформы. За спиной всё ещё слышались сдавленные ругательства, но ко мне больше не лезли и не пытались «воспитывать».

«Надеюсь, — украдкой вздохнула я, — она передаст это другим, и меня не станут цеплять».

— Пойдём уже, — раздражено произнесла рыжая, подходя к двери. — И так много времени потеряли…

— Тебя как звать? — небрежно спросила я, выходя в коридор и оглядываясь вокруг.

Пусто. Вот и славно, что никто не застал нашу потасовку. По прошествии короткого времени я была готова признать — меня чересчур сильно поглотили эмоции. Нужно было решить всё более мирно, дабы не разжигать ещё больший конфликт. Я ведь изначально решила не привлекать к себе внимания, но эта гадина… вывела меня из себя.

— Чего? Ты дурой прикидываешься? — фыркнула сопровождающая, косясь в мою сторону. Увидев серьёзный взгляд и слабый моток головой, она демонстративно вздохнула: — Точно умом повредилась, малахольная… Ветрена я. Мы живём в одной комнате уже неделю, а ты так и не выучила?

— Оу, — выдавила из себя, борясь с желанием почесать затылок. — А я Санрина.

— Знаю, — рыкнула Ветрена, всё ещё одаривая меня презрительным взглядом. — Бесишь. Как же ты меня бесишь, малахольная…

Комната, куда меня привела Ветрена, оказалась небольшой. Чем-то напоминающей общажную, где помещались только две узкие кровати, шкаф и пара тумбочек. Больше в помещении ничего не было, даже окна. С тоской осмотрев своё новое жилище, я не удержала вздох.

— И чего я ожидала, — пробормотала себе под нос, глядя на скудную обстановку.

— Эй, ты чего там бормочешь? — прикрикнула Ветрена, подходя к аккуратно застеленной постели. — Ты помни, я проклятья только так чую и снимаю легко.

— Да кому нужно тебя проклинать, — фыркнула я, подходя ко второй кровати.

Матрас, тонкий и жёсткий, жалобно скрипнул под моим весом. Не успела я увидеть свой долгожданный ужин, как нос первым учуял невероятный аромат, исходящий от тумбочки. Живот протяжно заурчал, сводясь от голода.

— А, точно, госпожа Эркель приказала тебе оставить порцию, — хмуро произнесла Ветрена и подвинулась, давая мне увидеть заветную тарелку.

Наверное, никогда прежде еда не казалась такой вкусной, как в этот вечер. Отбросив манеры, я с жадностью накинулась на похлёбку, зачерпывая холодную вязкую жижу ложкой. Несмотря на непривлекательный вид, рагу имело привкус мяса и было много картошки. Глотала почти не жуя, и мне даже было плевать на презрительное фырканье рыжей соседки.

— Вот что с людьми подвал делает, — присвистнула девушка, плюхаясь на свою кровать. — Я еле проталкиваю в себя эту гадость, а ты вон как лопаешь… И не скажешь, что дворянка подзаборная.

— Заткнись и не порть аппетит, — почти блаженно протянула я, доедая похлёбку и заедая её чёрствым хлебом.

Насытившись, я с грустью посмотрела на дно тарелки и отложила ложку. Теперь мне стало полностью фиолетово и на соседку, и на весь мир в целом. До поры до времени я смогу продержаться здесь, строя из себя паиньку, а вот после надо найти способ сбежать.

— Ты где храбрости набралась, или просто с ума сошла? — раздражённо бурчала Ветрена, косясь на меня со своей кровати.

В её взгляде виднелась смесь любопытства и непонимания, но в открытый конфликт девушка больше не лезла. Неужто я смогла запугать местную деваху? Что же, главное, чтобы она больше не доставляла мне проблем. Я машинально провела подушечкой большого пальца по сломанным ногтям.

«Эх, обидно, неплохие ногти» — вздохнула, ложась на постель и вытягивая ноги.

— Эй, я вопрос задала! — нетерпеливо произнесла соседка.

— Разве мне нужно на него отвечать? — зевая, уточнила я. — Мне казалось, что мы все решили.

— Ты, видно, действительно сумасшедшая, — покачала головой Ветрена, обнимая свою подушку. — Я-то ладно, стерплю твои выходки. А вот старшие… Не советую перед ними зубы показывать, сгрызут и не подавятся.

— Старшие? — сонно пробормотала, борясь со сном.

— Работающие куртизанки, — как дурочке, пояснила Ветрена. — Ты же наша излюбленная груша для битья, разве забыла? Вся такая мягкая, нежная, чуть тронь — сразу в слёзы. Даже не вериться, что выпитый яд и заточение в подвале могут настолько сильно изменить человека…

Она что-то говорила и говорила, но я уже не могла бороться со сном. Пусть мне и хотелось послушать больше про «старших» и их нападки, но бороться с усталостью мне не по силам. Тьма навалилась на меня внезапно, увлекая в царство чужих воспоминаний.

Я бесцельно бродила среди множества картин, за которыми скрывались фрагменты воспоминаний Санрины. Некоторые я видела раньше, сидя в сыром и грязном подвале. Однако в основном всё казалось чуждым, далёким и совершенно неинтересным.

Мне и так было не по себе оттого, что я заняла чужое место. Украла тело, пусть и у умирающей девушки. А ещё до сих пор не покидало опустошение, чувство зря прожитой первой жизни. Ведь это у Санрины родители делали все, что могли, ради дочери. Моя же мать желала лишь одного — чтобы я воплотила несбывшуюся мечту стать известной танцовщицей.

Изначально целью матери был балет. Но моих задатков оказалось недостаточно, и она сменила направление. Меня заставляли тренироваться день за днём, не забывая про основную учёбу. Ни единой свободной минуты. Вся моя жизнь была расписана от и до, вплоть до выбора парня. Именно мама нашла Гришу и сделала всё, чтобы известный тренер увлёкся мной. А я… просто радовалась чужому вниманию, «любви», которой отчаянно желала.

«Дура» — рыкнула на себя, поняв, что стою посреди множества чужих воспоминаний и плачу.

Не было никакой любви. Ни от мамы, которая зациклилась на своих мечтах. Ни от Гриши, который использовал меня и явно любил девушек «помоложе». Я тешила себя надеждами о браке, хоть и понимала, что, скорее всего, у него давно была любовница. Не зря ведь мужчина стал всё чаще задерживаться по вечерам и прятал от меня телефон.

«Просто мне хотелось до самого конца верить в иллюзию счастья,» — сокрушительно осознала я, рухнув на колени и глядя на картину со счастливой семьёй Санрины.

Глава 5

Кто бы мог подумать, что утро в борделе начинается в шесть. Я не была готова к этому, особенно после кошмарной ночи. Сны на новом месте выдались не самыми приятными, да и воспоминания о прошлом не отпускали. Поэтому, когда меня разбудила недовольная Ветрена, открыть глаза получилось далеко не с первой попытки.

— Да что за наказание! Проснись, гадина, — воскликнула соседка, сильно ударяя меня по голове подушкой.

«Чёрт! Больно!»

По ощущениям, подушка весила немало, сбитые перья давно никто не приводил в порядок, и теперь она напоминала кирпич. Даже моя, несмотря на долгие встряхивания перед сном, не слишком уж отличалась.

Хочешь не хочешь, а после такого у меня попросту не оставалось выбора. Недовольно шипя, я встала и зыркнула на активную рыжую бестию. Та уже и забыла обо мне, без конца поправляя своё платье. Зато я, наверное, напоминала киношного зомби. Сонная, лохматая, ещё и помятая от неудобной кровати.

— Встала? Молодец, — рыкнула Ветрена, подбирая подушку с моей постели. — Мадам Соления не любит опозданий, тем более от новеньких.

— Мадам Се-еления? — зевая, переспросила я.

Не до конца проснувшийся мозг отказывался обрабатывать новую информацию. Я, не переставая зевать, нашла своё платье, брошенное в угол кровати, и осоловевшим взглядом оценила степень его помятости. Ужасно. Но другого всё равно у меня не было, так что сойдёт и такое. Не думаю, что мне слишком влетит за «непрезентабельный» вид.

— Соления, тупица! — рявкнула соседка, оборачиваясь ко мне. Её брови взлетели почти до небес, стоило девушке заметить, во что я собралась одеваться. — Ты точно полоумная… Дай поглажу, а то влетит по первое число от наставниц.

Не успела я и слова сказать, как платье у меня отобрали. Довольно грубо, даже ткань затрещала. А после случилось невероятное, от чего у меня отпала челюсть, а сон как рукой смахнуло. Платье засветилось. Прям натурально, словно кто-то включил яркий свет изнутри. По комнате пронёсся тёплый, согревающий ветерок. И тут произошло самое удивительное: платье разгладилось.

«Невероятно, — восхищённо подумала я, разглядывая выглаженное платье в руках Ветрены. — Это что, магия? Самая настоящая магия? Да с таким и утюги не нужны. Оп, и всё готово!».

— Держи, неумеха, — фыркнула соседка, буквально впихивая в мои руки платье. — А говорят знать вся магически одарённая… видать, врут.

— Спасибо большое, — поблагодарила я, всё ещё пребывая под впечатлением.

Быстро надев платье, я аккуратно пригладила лёгкие складочки на юбке. Ткань грубо прошлась по коже, несмотря на лёгкую нательную сорочку. Пожалуй, может эта Ветрена и не такая змея, как я изначально подумала. Хотя это не отменяет её изначально нахального поведения и попытки притопить меня.

Не знаю, что взбрело в голову Ветрены, но при выходе из комнаты она подхватила меня под локоть. На недоумённый взгляд, который я бросила на девушку, та не отреагировала и просто потащила меня вперёд. Оставалось надеяться, что перед занятиями местных обитательниц кормят. Мой желудок с самого пробуждения урчал и сворачивался в голодный узел, «умоляя» начать нормально питаться.

Мольбы были услышаны. Первым делом Ветрена привела меня в столовую − небольшую комнату, где уже за столами сидели девушки. На нас устремились десятки взглядов, совсем не доброжелательных. Пока мы сели, в самый дальний угол, я успела увернуться от нескольких подножек.

От вида моей улыбки так и слышался зубной скрежет, но меня это совершенно не волновало. Нос учуял ароматы, исходящие из кухоньки рядом, и я теперь всецело отдалась голоду. Стоило сесть, как парочка совсем молоденьких девочек начала разносить подносы с тарелками.

Перед нами поставили в самом конце, когда я уже отчаялась вообще хоть крошку съесть. Несмотря на мои самые худшие ожидания, спровоцированные стенаниями соседок по столу, кормили здесь довольно сносно. Сытно, относительно полноценно и даже правильно. Никаких там булочек, джемов и вредной для желудка пищи. Только сваренные вкрутую яйца под каким-то незнакомым соусом, много салата и кусок хлеба.

— А с каких пор дворняг за стол пускают? — донёсся до меня противный, надменный голос. — Ветрена, ты чего притащилась с этой… Блохастой? Наверняка она за три дня в подвале собрала целую кучу этих тварей.

Я вскинула голову, пытаясь увидеть говорившую. На меня с вызовом смотрела эффектная блондинка, с подведёнными сурьмой голубыми глазами. Нас разделяло несколько столов, но это не помешало ей демонстративно прикрыть рукой нос и сморщиться.

— Не обращай внимания, хуже сделаешь, — предусмотрительно толкнула меня в бок Ветрена, косясь на заводилу. — Это Магма, старшая и самая востребованная девушка «Алой зари».

— Думаешь, отстанет? — едва слышно уточнила я, не отводя взгляда от кривляющейся Магмы. — Такие понимают только силу.

— Дура, — прошептала соседка по комнате, прикрывая глаза ладонью и отворачиваясь.

— Чего язык проглотила, шавка? — вновь прикрикнула блондинка, поддерживаемая подружками. — Или ты его съела с голодухи, чтоб не помереть в подвале?

— А с каких пор мне надо отвечать мусорным ведрам? — равнодушно ответила я, приподнимая брови от деланного удивления. — Я думала тут просто кто-то воздух испортил, ухудшив всем аппетит, а это, оказывается, ты рот открыла.

— Что?.. — потрясённо выдохнула Магма, глупо раскрывая рот не в силах проронить ни слова.

Девушка покраснела, налившиеся кровью глаза метали молнии, а в столовой воцарилась тишина. Все глазели на нас, отложив ложки. А я же оценивающе взглянула на местную звезду и разочаровано цыкнула языком. И такие здесь пользуются спросом? Да, беда у мужчин со вкусом, что в моём мире, что в магическом.

— Дружеский совет, когда клиентов обслуживаешь — рот не открывай, — протянула я, копируя жест само́й блонди и закрывая нос двумя пальцами. — Воняет, как из помойки.

— Ах ты дрянь! — завопила Магма и вскочила со своего места, сжимая кулаки. — Совсем страх потеряла?! Так я помогу его вернуть!

Не успела эта выдра крашенная броситься в мою сторону, как тишину нарушили тяжёлые шаги. Услышав их, Магма притихла, опуская плечи и бросая колкий взгляд в мою сторону. Я удивлённо посмотрела на вход в столовую и увидела причину мгновенного успокоения местной звезды.

«Маман пришла,» — скрипнула зубами я, стараясь придать себе самый равнодушный вид.

— Что здесь происходит? — ледяным тоном спросила женщина, обводя тяжёлым взглядом всю столовую.

Девушки вжали головы в плечи, начиная быстро работать ложками. Все вокруг почти давились, будто у них вот-вот отберут тарелки. Отвечать маман явно не собирались, и она важно прошла в центр зала.

— Вижу, вы все уже успели позавтракать, раз создаёте шум, — в том же тоне продолжила женщина. — Магма, твой постоянник уже здесь, ступай к лорду Деброш и сделай всё, как он пожелает. Ученицы, отложили ложки и шагом марш в комнату занятий. Завтрак окончен.

Несмотря на то что зачинщицей ссоры была Магма, все девушки выбрали меня виновником. На моей скромной персоне скрестились злые взгляды девушек, что не успели нормально поесть, но вслух ругаться никто не осмелился. Как послушные куклы, они разом отложили ложки и встали из-за столов. Столовую наполнил звук удаляющихся шагов, все старались как можно быстрее и незаметнее покинуть это место.

Ветрена, толкнув меня в бок, тоже встала. Она прошипела: «Я же говорила» и потащила меня на выход. Как итог, завтрак я пропустила. С тоской провожая взглядом полную тарелку еды, я всё же пошла в комнату для занятий.

— Санрина, ещё один проступок, и ты будешь наказана, — спокойно объявила мадам Дейстра, когда я проходила мимо.

Поёжившись, я коротко поклонилась и пулей вылетела из столовой. Мысли об очередном заключении в подвале вызвали волну мурашек по телу, уж чего-чего, а возвращаться в то ужасное место мне не хотелось.

Идти на занятие пришлось быстро, чтобы не стать жертвой голодных куртизанок. На меня и так откровенно глазели, так ещё и тычки в спину получать оказалось больно. Повезло, что комната для занятий находилась неподалёку от столовой. Всего в паре закрытых комнат, где висели различные таблички. Прочесть я их не смогла, хоть и попыталась мимоходом понять, куда меня занесло.

«Вот же… гадство, — резюмировала я, в очередной раз спотыкаясь взглядом о нечитаемую табличку на двери. — Вензеля и загогулинки какие-то, а не буквы. Неужели мне придётся учиться читать с нуля? Какой кошмар!».

Посокрушаться всласть мне не дали, Ветрена грубо затолкнула меня в открытую комнату, где я сразу прищурилась. Солнечный свет больно ударил по привыкшим к сумраку глазам, и я пару раз моргнула, привыкая к нему. Ярко освещённая комната напоминала обычную аудиторию, где на стройных рядах столов стояли тарелки с… помидорами?

Наставница Соления уже сидела за преподавательским столом, читая какую-то книжку. Жгучая брюнетка с чуть раскосыми тёмными глазами словно пришла из другого мира. Приталенное платье с вышитыми цветами, украшенное оборками на ключицах и груди, напомнило мне изображения девятнадцатого века. При виде нас женщина встала со своего места, всплеснула руками и произнесла:

— Пташки мои, вы сегодня довольно рано.

— Доброе утро, мадам Соления, — хором ответили девушки, занимая свои места за партами.

— Ну что же, тогда приступим к нашему уроку пораньше, — довольно пропела Соления, мило улыбаясь. — Все готовы познать сладость поцелуев? Вижу, что готовы, пташки мои.

Некоторое время мадам Соления вещала о том, что без умения целоваться мы останемся просто красивыми куклами. Я с трудом удержалась от скептичного хмыка, что рвался наружу. Куклами мы и были, разве что с возможностью поторговаться за цену. Но вслух, разумеется, я молчала. Я уже усвоила, что в этом мире любой намёк на иронию воспринимается как дерзость. Так что пришлось просто стоять, изображая благоговейный трепет, и смотреть на остальных учениц — они внимали каждому слову мадам с таким видом, будто та открывала им тайны Вселенной.

— Искусство поцелуя — основа основ, — с придыханием закончила Соления, щёлкая пальцем. В комнату вошло четверо мужчин, вставших у стеночки позади наставницы. — Начнём с помидоров, а закончим настоящей практикой. До вашего дебюта осталось совсем мало времени, нужно успеть всё выучить!

Мадам взяла помидор — крупный, гладкий, идеальный, как на натюрморте. Она поднесла его к губам, и я заворожённо смотрела, как женщина его целует. Это было красиво, не стану спорить. Плавно, чувственно, с лёгким причмокиванием, которое должно было означать страсть. Но внутри меня всё содрогалось от сдерживаемого хохота: «Она целует помидор, господи. Я думала, это только дети таким занимаются, пока не подрастут и не встретят первую любовь». Когда она повернулась к нам с отпечатком помады на помидоре, я едва сдержала фырканье.

— На плоде любви не должно остаться ни вмятин, ни следов зубов, — подытожила мадам Соления, демонстрируя нам красные бока помидора. — Теперь ваша очередь, приступаем, пташки.

Я с содроганием смотрела на тарелку перед собой, не веря в происходящее. Мне что, правда придётся целовать помидор? Мне? Да я прекрасно целуюсь и без этого, по крайней мере, никто ещё не жаловался! Но сказать ничего я не смогла, и дрожащими руками взяла в руки «плод любви», как обозвала его наставница.

— Ты тоже никогда не целовалась? — с неожиданной робостью пробормотала стоящая рядом со мной Ветрена. — Ничего, судя по демонстрации мадам Солении, это довольно просто.

— Просто, ага, — выдохнула я, прикрывая глаза и медленно поднося помидор к губам.

«Боже, дай мне сил не рассмеяться» — взмолилась я, когда губы предательски задрожали.

Глава 6

Коснулась кожицы губами. Холодная, упругая, но совершенно безжизненная. Перед глазами то и дело всплывали сцены из фильмов, заставляющие кривиться от абсурдности. Это «обучение» не могло сравниться с настоящими поцелуями, как ни посмотри. Я отстранилась и услышала голос мадам у себя за спиной:

— Ты целуешь его, как мёртвую рыбу. Представь, что это губы того, кто тебе дорог.

«Дорог, — мысленно повторила я. — Ага, щас. Мне теперь до безумия дорог ноутбук, но даже окажись он рядом, я бы не стала его целовать».

Однако вслух я ничего не сказала, маячившее над головой наказание не давало рту раскрыться. Я притворилась, что вдумываюсь в её слова, и снова прижалась губами к помидору. Вздохнув, на этот раз позволила себе чуть больше движения: скользнула губами, надавила, представив, что это не плод, а, допустим, щека навязчивого ухажёра. Я даже провела языком — чисто для галочки.

И когда я отстранилась, на помидоре остался влажный след. Подошедший к моему столу мужчина одобрительно кивнул, а я подумала: «Если бы он знал, что в моём мире девушки выкладывают в сети видео с поцелуями в губы без всяких помидоров, он бы, наверное, упал в обморок».

Я покосилась на Ветрену. Она целовала свой помидор с такой яростью, будто пыталась его съесть. Мадам Соления отобрала у неё плод, неодобрительно глядя на следы зубов.

— Ты, пташечка, целуешь это несчастный плод как голодная волчица. Где изящество? Где нежность? Мужчина должен чувствовать, что ты отдаёшь ему сладость, а не вырываешь её когтями. Перестань кусать и начни мягко ласкать.

У меня на лице всё же появилась улыбка, бедная соседка аж покраснела от стыда, почти сливаясь цветом со своим «любовником». Но потешаться мне не дали, как и вовремя среагировать. Наставница подошла ко мне, и я почувствовала её приторные духи. Она встала за спиной, положила руки на мои плечи, и я вздрогнула от неожиданности. Но виду не подала, хоть и хотелось сбросить их с себя.

— Закрой глаза. Представь, что ты стоишь в саду, и ветер приносит тебе запах того, кого ты ждала вечность, — прошептала мне на ухо женщина, мягко надавливая пальцами на плечи.

Я послушно закрыла глаза, но в моём воображении не было никакого сада. Был мой Гриша, пришедший с работы, и которого я всегда стремилась встречать при параде. Представляя, что я всё ещё любящая девушка, которая встречает парня с работы, медленно провела языком по холодному боку помидора.

Сердце заныло от тоски, но я лишь на мгновенье сильнее зажмурилась. Сосредоточившись на помидоре, постаралась отбросить болезненные воспоминания. Кисловатый привкус, кожура с лёгкой шершавостью.

«Если бы мои подруги меня сейчас видели, — внезапно подумалось, — они бы упали со смеху. Я, та самая, которая всегда высмеивала женские романы, сейчас целую овощ в компании будущих куртизанок».

Мне велели целовать и не отрываться, пока не почувствую ответ. Я сделала глубокий вдох, прижалась губами, сжала их, вобрала в себя тонкую кожицу. Поддавшись порыву, старалась имитировать страсть как могла — даже причмокнула пару раз для достоверности. В голове стало предательски пусто, если не считать ироничного комментатора с моим голосом, который повторял: «Это просто помидор, просто помидор, просто ягода. Ты скоро будешь делать это с живыми мужчинами, и это будет также фальшиво, только там ещё заплатят парой монет».

Когда оторвалась от «поцелуя», грудь сдавило, а дыхание сбилось. Бешено колотящееся сердце старалось выпрыгнуть из груди, но в целом мне удалось сдержаться. Пожалуй, к моменту побега моей выдержке точно придётся поставить памятник. Тяжело дыша, я оценила работу. Помидор был весь в мокрых следах, но они выглядели вполне неплохо — как будто я и правда была поглощённая страстью.

Мадам Соления взяла его и подняла над головой, показывая всем:

— Вот так рождается куртизанка. Молодец, пташка, ты отлично справилась с заданием.

Урок продолжался ещё целый час. Мы менялись помидорами, целовали их под руководством пришедших мужчин, и каждый раз я с удивлением замечала, что мои движения становятся всё более механически правильными. Я запоминала угол наклона, силу нажима, длительность задержки. Это было похоже на отработку танцевальных па — скучно, но эффективно.

Я смотрела на стоящую по другую сторону девушку — Мари, которая уже перестала плакать, как в начале урока, и с энтузиазмом вгрызалась в свой плод и думала: «Бедняжка, она искренне верит, что это ей поможет. Мы ведь все просто игрушки, которыми собираются пользоваться до тех пор, пока не придём в негодность. Старайся, не старайся, итог всё равно один — нас поимеют, несмотря на умение целовать помидоры».

Когда нас отпустили по комнатам, я шла рядом с Мари и Ветреной. Молоденькая и неискушённая брюнетка шептала мне, что никогда не думала, что это будет так стыдно и сладко одновременно. А вот рыжая соседка совсем не стыдилась и даже горделиво вышагивала, ведь её под конец урока очень хвалила мадам Соления.

— Всё будет хорошо, Мари. Это ведь только начало…

А про себя добавила: «Если ты не одумаешься и не сбежишь отсюда, то лет через тридцать ты превратишься в такую же мадам Солению, обучающую новых куртизанок искусствам обольщения мужчин».

Отдых куртизанкам не положен. Так явно считают в «Алой заре», поскольку между занятиями перерыв всего около часа. Не успели мы с Ветреной перевести дух, как учениц вызвали на занятие танцами. Когда я впервые услышала звон в голове, жутко перепугалась. Колокольный набат звучал пару секунд, прерывался и вновь начинал звучать прямо внутри моей черепушки. Я даже с кровати упала, когда услышала местный «звонок на урок».

— Ты чего? — равнодушно спросила Ветрена, спокойно переодеваясь в то безобразие, что здесь считали танцевальным костюмом. — Будто первый раз слышишь, давай поживее, нам пора на урок танцев.

— Это… всегда так? — выдохнула я, стараясь отвлечься от настойчивого звона.

— Конечно, нам же ставят метку, и она может нас не только контролировать, но и вот так звать при нужде.

То, насколько обыденно произнесла Ветрена такую страшную новость, меня потрясло. Значит, на мне не просто какое-то заклятье, а полноценный ошейник?! Ироды! Я же теперь себя собакой на поводке ощущаю, а не куртизанкой.

Пыхтя от злости, которую всё равно некуда было выпустить, я схватила свой костюм. Шаровары из тонкой просвечивающейся ткани, и топ с такими же рукавами. Из плотной ткани всего два кусочка — один на груди, второй вместо трусов. Я видела похожие наряды на танцовщицах восточных танцев, даже когда-то хотела попробовать это направление, но мама обозвала их проститутками и запретила.

Что ж, теперь моя детская мечта исполнилась. Только вместо сказочной принцессы Жасмин, мне предстояло стать жрицей любви. Не этого мне хотелось, но, видимо, нужно чётче посылать просьбы всевышнему.

Хоть я не была ханжой, но всё же, надев столь открытый наряд, почувствовала себя не в своей тарелке. Зато Ветрена наслаждалась своим видом, поправляя рукава и сверкая улыбкой. Судя по всему, её не тяготила будущая жизнь в борделе. Впрочем, я не знала о её жизни до попадания в это место, так что не мне судить девушку, выбравшую такой путь.

Танцевальная зала, большая светлая комната без мебели, вызвала во мне смешанные чувства. Сразу вспомнился момент попадания в этот мир, и последовавшее после этого наказание. Передёрнув плечами, я вошла вслед за другими девушками в пёстрых нарядах. Наставница Эркель уже ждала нас, недовольно зыркая по сторонам и выискивая жертву для мучений. Я, невзначай, постаралась спрятаться за спинами шедших впереди учениц.

«Ну уж нет, сегодня я не дам тебе повода цепляться ко мне,» — решительно подумала, вставая в шеренгу у стены.

— Доброе утро, девочки, — строго произнесла Эркель, убирая руки за спину и прохаживаясь мимо нас важной походкой. — Как вы знаете, до аукциона и вашего дебюта осталось слишком мало времени. А вы как были неповоротливыми, так ими и остаётесь.

Зоркий взгляд выцепил меня из всей толпы, и продолжила говорить она, глядя в упор на меня.

— Моя задача достойно подготовить вас, несмотря на всё сопротивление. Встали на свои позиции, живо! Разминка началась!

Показывать личный пример наставница не собиралась, только следила, как мы выполняем базовые упражнения на разогрев и растяжку. Решив следовать за другими, я старательно повторяла привычные движения. Ничего сложного, но непривыкшее к нагрузке тело Санрины уже через десять минут лишилось всяких сил.

Мне приходилось незаметно отдыхать, благо прошлое в танцевальной среде научило, как давать телу передышку даже во время занятий. Так что, даже когда девушки одна за другой начали падать без сил, я продолжала упорно выполнять разминку.

— Надо же, Санрина сегодня показывает хороший результат, — прохладно сказала Эркель, проходя мимо. И не успела я порадоваться внезапной похвале, как эта стерва добавила: — Может, почаще вас отправлять в подвал? Вон какой прогресс после всего трёх дней без еды.

Послышались сдавленные смешки других учениц, а я заскрежетала зубами от досады. Вот гадина, так и пытается уколоть меня. Никому больше она не уделяла такого внимания, как моей скромной персоне. Казалось, наставница целенаправленно изводила меня, заваливая придирками.

Когда мы перешли от разминки к танцевальным движениям, женщина сорвалась с цепи. Оскорбления, битьё тонкой указкой по «неправильно» стоящим частям тела и многое другое обрушились на нас лавиной. Теперь страдала не одна я, но легче не стало. Все требования Эркель вызывали во мне раздражение, я не понимала, что от нас хотят, ведь никто не собирался показывать, как именно нужно танцевать.

— Вот же идиотки! — рявкнула наставница, раздражённо выходя в центр зала. — Ничего не можете сделать правильно!

— Так покажите, как правильно, — рыкнула я, не сдержавшись. — Как нам понять, если мы не видели правильного танца.

— Опять голос подаёшь, Санрина? — прорычала наставница, багровея на глазах. — Мало тебе было наказания? Повторить?

— Госпожа Эркель, но мы правда не понимаем… Да-да, нам бы увидеть… Покажите, пожалуйста, как надо… Мы все запомним!..

Внезапно меня поддержали другие девушки, подхватывая за Ветреной, что заговорила после меня. Оглянувшись по сторонам, я увидела измождённые постоянными придирками лица и поняла. Никто не мог сказать в лицо наставнице правду, но зато они набрались храбрости поддержать. Пусть это и не исправило их отношения ко мне, но теперь я вполне могла избежать наказания.

— Пожалуйста, госпожа Эркель, позовите кого-нибудь из старших для демонстрации.

Глава 7

Фыркая, как взбешённая кошка, Эркель всё же позвала нам куртизанку для обучения, не смотря в нашу сторону. Переглядываясь с другими, я позволила себе облегчённо выдохнуть и улыбнуться. Мой порыв не стал причиной нового заточения, уже крохотная победа. Говорить никто не осмеливался, все молча переминались с ноги на ногу, мечтая упасть у стеночки и посидеть хоть пару минут.

Наверное, у работающих куртизанок тоже имелся личный «звонок» в голове, поскольку госпожа Эркель зал не покидала. Просто хлопнула в ладони, произнесла имя девушки и принялась ждать. Алиса, красавица с восточной внешностью, пришла довольно быстро.

Из боковой двери бесшумно выскользнула танцовщица. На ней был уже знакомый костюм: прозрачные шаровары, перехваченные у щиколоток золотыми цепочками, короткий лиф, расшитый бисером, и обнажённый живот с изящной цепочкой, стекающей от пупка. Она была красива той особенной, «восточной» красотой, но я мысленно провела параллель с танцовщицами на курортах Турции — те же жесты, та же улыбка.

«Довольно необычно увидеть такую девушку в борделе, — размышляла я, пока Алиса кротко слушала указания Эркель. — Впрочем, мадам Соления тоже выбивалась среди местных светлокожих и светловолосых девушек. Наверное, они из другой страны».

Выслушав приказ, Алиса прошла в центр зала, закрыла глаза на мгновение, а затем её руки плавно поднялись вверх, и пальцы сложились в изящный жест — словно девушка держала невидимый цветок. Она начала медленно двигаться, плавно входя в нужный ритм. Её бёдра описали ленивый круг, затем второй, и каждый раз позвоночник прогибался так, что я почти слышала хруст позвонков.

«Похожее я видела и раньше, на соревнованиях и представлениях, там даже лучше танцевали. — Размышляла я, пристально следя за движениями куртизанки. — Видно заученные движения, которым даже музыка не нужна».

Звон украшений наполнил зал, Алиса ускорилась, и теперь её плечи тряслись с невероятной скоростью, а руки перетекали из одной позиции в другую — то касаясь плеч, то скользя по бёдрам, то взлетая над головой. Глядя на этот танец, я не чувствовала ничего, кроме уважения к мастерству куртизанки.

«Она как кукла, которой сказали танцевать, — осознала, поняв, что меня смущает в танце. — Она совершенно лишена эмоций, просто выполняет свою работу. Разве этим можно возбудить мужчину?».

Однако в следующее мгновение Алиса сделала нечто, что заставило меня замереть. Она начала кружиться на одной ноге, и её шаровары раздулись, как колокол, обнажая стройные ноги. Но куртизанка не просто быстро двигалась, она словно парила над дощатым полом. Её стопы едва касались ковра, и от каждого её движения по полу разбегались золотые искры, будто она отбрасывала не тени, а звёздную пыль.

Я моргнула, подумав, что мне показалось, но искры не исчезали — они вились вокруг неё, как светлячки, и гасли у самых наших ног. Магия?

Представление всё не заканчивалось, перестав кружиться, Алиса опустилась на колени, и её тело извивалось уже у самого пола. Она проводила ладонями по ковру, и пыль, взметнувшаяся в воздух, засверкала, как звёздная туманность. Её позвоночник выгибался дугой, куртизанка откидывалась назад так сильно, что я испугалась, не сломается ли он. А затем танцовщица замерла, перейдя в позу полного поклонения зрителям, и в этой неподвижности чувствовалось смирение дальнейшей судьбе.

Я вдруг поняла, что перестала дышать. Мой циничный внутренний голос, который всё это время комментировал её движения, замолк. Я видела перед собой не просто куртизанку — я видела женщину, которая превратила своё тело в инструмент соблазна, но утратившей при этом эмоции. Она была одна в своём танце, и мы были лишь случайными свидетелями её сгорающего в огне внутреннего мира.

Госпожа Эркель, стоявшая у окна, кивнула и сухо произнесла:

— Запомните этот момент. Видите, как она держит спину? Вы должны быть пластичными, податливыми, как восковая свеча. Всего одно лишнее движение и вся магия рассеивается, а вы рискуете повредить тело. Алиса, ты отлично справилась, а теперь покажи базовые движения девочкам.

Следуя воле наставницы, Алиса послушно встала и сделала восьмёрку бёдрами — настолько медленно, что я с удивлением заметила, что теперь всё относительно понятно. Я невольно подалась вперёд, ловя каждую деталь. Во мне проснулась профессиональная натура, готовая к работе.

— Теперь ваша очередь, живо встали по местам, — приказала госпожа Эркель, указывая на меня. — Попробуйте изолировать бёдра, как она.

Мы заняли привычные места, на небольшом расстоянии друг от друга. Девушки, увидевшие живой пример, заметно оживились. Их глаза сверкали азартом, только вот он испарился, стоило начать пробовать повторить восьмёрку. Я же надежд не питала, понимая, что гибкости новому телу не дали. Одеревенело, я старалась сделать простейшее движение, и едва не скрипела зубами.

— Нет-нет, — остановила меня госпожа Эркель. — Ты думаешь о движении. А надо чувствовать его. Представь, что твой таз — это маятник, а ноги — опора. Не дёргайся, как пойманная гусеница, а плавно покачивай нижней частью тела.

Закрыв глаза, попыталась представить. И вдруг, когда мозг перестал анализировать, и я просто позволила телу двигаться, появилось ощущение нечто странного — волну тепла, поднимающуюся от низа живота. Мои бёдра начали двигаться легче, и я поймала себя на том, что мне это начинает нравиться.

«Вот чёрт, — подумала я. — Я начинаю получать удовольствие от этого».

Отдавшись танцу, я совершенно позабыла, где нахожусь. Окунувшись с головой в знакомую стихию, мне на какой-то момент даже стало легче на душе. Пусть я лишена прошлой жизни, а вокруг сотни проблем, мне хотелось и дальше танцевать. Столько лет проведя за этим занятием, я больше не представляла без него жизни.

Внезапно послышались аплодисменты, и я открыла глаза, возвращаясь в реальность. Алиса, которая до этого стояла в стороне, наблюдая, слегка улыбнулась — впервые за всё время. И эта улыбка была не насмешливой, а ободряющей. Она сделала шаг ко мне и положила руку на мою талию.

— У тебя хороший потенциал, — почти шёпотом произнесла танцовщица. — Но ты слишком напряжена. Танец — это дыхание. Когда ты выдыхаешь, опускай бёдра, когда вдыхаешь — поднимай. Попробуй.

Я подчинилась, и вдруг движение сложилось само собой. Я чувствовала, как мои мышцы отзываются на ритм, как воздух наполняет мою грудь, а затем выходит вместе с движением.

— Хорошо, — сухо произнесла госпожа Эркель. — Теперь всё повторяйте за Алисой.

Мы выстроились в ряд и начали повторять её движения. Я смотрела на неё и видела, как легко она движется, как её тело течёт, словно вода. И я поняла, что дело не в технике — дело в том, что она приняла своё тело таким, какое оно есть, и научилась им говорить. В моём мире я видела тысячи женщин, которые танцевали для других, но здесь я впервые увидела женщину, которая танцевала для себя — и делала это так, что другие не могли оторвать взгляд.

Время пролетело незаметно. К концу занятия я была вся мокрая, но чувствовала необыкновенную лёгкость. Мари сияла, Ветрена, насупившись, практиковалась дальше, пытаясь запомнить все па. Я же стояла и смотрела на Алису, которая устало утирала пот с лица и пила воду из стакана.

— Почему ты не работаешь на сцене? — неожиданно спросила я. — Тебя бы с руками оторвали в театре.

Она посмотрела на меня с лёгким удивлением, а затем улыбнулась — той самой загадочной улыбкой, которую я уже видела у мадам Сильвии.

— Я работаю здесь, — ответила Алиса. — И моя жизнь навсегда связана с «Алой зарёй». Точно так же, как и ваши. Мы все обречены развлекать мужчин, отдавать им всё, не получая взамен ничего. Однако даже зная об этом, я стараюсь искать плюсы и получать удовольствие от танцев.

Развернувшись, Алиса ушла из зала, оставив нас в тишине. Я смотрела на дверь, за которой она скрылась, и чувствовала, как моё настроение стремительно портится. Но в то же время я поняла, что даже в самой безумной и чуждой реальности можно найти что-то настоящее. И эта куртизанка, которая танцевала для нас, была настоящей — со своей болью, своей страстью и своей свободой, которую она продавала по частям, но никогда не отдавала целиком.

Я выдохнула и посмотрела на госпожу Эркель, которая уже открыла свою тетрадь и что-то записывала.

— Завтра повторим, — сухо бросила наставница, не поднимая глаз. — Вы обязаны научится жить в этом месте, отдавая все силы обучению, а после и работе. Иначе мы будем вынуждены перепродать вас в другие бордели. Дешевле и без требований… к девушкам.

Нас отпустили на обед, который длился не больше получаса. В пустой столовой были только ученицы, поскольку бордель уже начал принимать клиентов. Мы слышали отголоски музыки, что доносилась из другой части здания. Судя по всему, новеньких отселяли в отдельное крыло, дабы не пугать раньше времени.

Получив свободу от надзора преподавательниц и старших, молоденькие девушки наперебой стали делиться впечатлениями от занятий. Все галдели, но не забывали про трапезу. Я же настолько проголодалась, что не обращала внимания на других.

Пропуская болтовню мимо ушей, я наслаждалась кукурузной кашей, в которой виднелись небольшие кусочки мяса, и салатом из свежих овощей. Сухой хлеб крошился в руках, но давал недостающую сытость. Я чуть ли не урчала от удовольствия, несмотря на то что в прошлой жизни терпеть не могла такую еду. Всё же, голод меняет предпочтения и стирает границы привычного питания.

— Говорят, на наш аукцион приедут многие знатные мужчины, — донёсся до меня воодушевлённый голос одной из учениц. — Даже драконы могут быть!

— Да ну, врёшь ты всё! — фыркнула другая, надменно задрав нос. — Куда нам до драконов, тем более знатных.

— Вот увидишь, — защищаясь, выпалила первая, Анрея, если не ошибаюсь. — Скоро начнётся сезон королевской охоты на магзверей. А там и наша очередь придёт, мужчинам ведь надо сбрасывать напряжение!

— Глупости это всё! — протянула третья девушка, которую звали Бертой. — Хоть «Заря» и славится своими девушками, но есть бордели и получше.

Девушки продолжали спорить, а я всё никак не могла понять: «Что значит − драконы? В этом мире водятся те самые огнедышащие ящерицы с крыльями? И они ходят по борделям?!». Бред какой-то, честное слово. Меня терзало любопытство, но спрашивать о таком я не рискнула. Может, сама со временем разберусь. Сейчас главное — продержаться до побега, не встревая в неприятности.

Pulsuz fraqment bitdi.

Yaş həddi:
18+
Litresdə buraxılış tarixi:
29 avqust 2026
Yazılma tarixi:
2026
Həcm:
200 səh. 1 illustrasiya
Müəllif hüququ sahibi:
Автор
Yükləmə formatı: