Kitabı oxu: «Анатомия страсти»
Глава 1
— И что, прям красавчик, да? — заламываю бровь и сомкнув губы на трубочке тяну воду с лимоном из любимой бутылочки.
— Прям красавчик. Сама бы запала, если б была молодая. Но раз немолода, то для тебя присмотрела, Майечка, — улыбается баба Глаша, которая видимо, в молодости была ого-го какая затейница, раз даже сейчас положила глаз на нового жильца из дома напротив.
— Он похож на Бурака Очкивита, — вторит ей Сара-апай, еще одна соседка - любительница турецких сериалов.
— Да не Очкивит, а Оз-чи-вит, — сложив пальцы клювиком исправляет подружку Айша-апай. — Сколько раз говорить.
Вместе этот золотой состав “ВИА Гры” - местное информбюро, которое в курсе всех новостей не только нашего дома высокого быта, но и двора. Старушки с утра пораньше ходят в ближайший сквер заниматься скандинавской ходьбой. На обратном пути мы пересекаемся и я слушаю местные сплетни. Свежак - в доме напротив поселился какой-то красавчик под два метра с мужественной щетиной и черными, как смоль, волосами. По описанию похож на турецкого краша пенсионерок и главное - кольца не безымянном пальце нет.
— Я те говорю, Май, не женат он, — подмигивает мне баба Глаша. — У меня глаз на женатиков еще с молодости наметан. У него окна на твои выходят. Так что все в твоих руках.
— О Господи! — подавившись, я начинаю кашлять. — Стесняюсь, спросить, к чему вы это баб Глаш? Может мне ему шоу с переодеванием “За стеклом” устроить?
У моих соседок, как и моей мамы, идея фикс - выдать меня замуж. Потому что мне 36, я старая дева, а часики тикают. То что они тикают я и сама знаю, потому что это моя профессия. Я репродуктолог и помогаю бездетным парам стать родителями. В этом моя миссия на этой грешной Земле. Давайте знакомиться. Меня зовут Майя Аскарбек. Во мне прекрасно уживаются две крови: немецкая - по маме и восточная - по папе. Их интернациональная любовь на выходе выдала двух совершенно противоположных девочек. Младшая сестра - мечтательница, витающая в облаках, а я - реалистка и карьеристка, или как говорит мама “Куколка с языком, как у сапожника”.
— Так, мои хорошие, мне пора на работу, — сворачиваю тему женихов. — Чмоки-чмоки в обе щёки, — машу им ручкой и быстро иду на остановку.
— Подумай, Май! Такие мужики на дороге не валяются, — кричат они мне вслед.
— Обязательно подумаю!
Но новый сосед быстро вылетает у меня из головы. День сегодня шикарный. Понедельник. Генеральный представит нового главного врача, имя которого держится в секрете. Марк Эдуардович говорит, что это большой сюрприз. Что ж, надеюсь, сработаемся. Жаль, наш прежний главный ушла, чтобы бороться с онкологией.
Прием начинается в девять, в клинику приезжаю в 8.45. Девочки на ресепшене взбудоражены появлением нового главного. Все красотки сегодня, потому что прошел слушок, что это мужчина. Причем, не старый.
— Привет, красотки, — улыбаюсь им по пути к лестнице.
— Здравствуйте, Майя Каримовна, — хором здороваются они.
Мой кабинет на втором этаже и возле него уже сидят две пациентки. Глазки у обеих грустные, но полны надежд. Первую надо посмотреть на третий день цикла. В этом месяце мы делаем инсеминацию. А вторая уже полгода пытается забеременеть в естественном цикле и мы с ней продолжаем бороться.
— Майя Каримовна, — привстает первая. — Можно?
— Одну минутку, я приглашу.
В кабинете быстро переодеваюсь в медицинскую форму, включаю компьютер и УЗИ-аппарат, установленный рядом с гинекологическим креслом.
Итак, здравствуй, новый день.
В понедельник обычно дел невпроворот. Пациенты идут один за другим. В десять ко мне заходят трое: супруги и их суррогатная мать - дальняя родственница жены, которая согласилась выносить для пары ребенка. У моей пациентки патология эндометрия при хорошо работающих яичниках. Мы взяли у нее пятнадцать яйцеклеток и заморозили их. Теперь дело за малым - оплодотворить их и перенести в матку той самой родственницы, которую я сейчас и осматриваю за ширмой.
Веду датчиком УЗИ, пока моя пациентка Елена держит за руку свою троюродную сестру Инну. Сегодня третий день цикла. Инна жалуется, что мажет как-то странно и я хочу разобраться, почему. Внимательно смотрю на экран и замечаю просто чудо чудесное.
— Дата последних месячных? — спрашиваю, мельком взглянув на нее.
Инна напрягает память и говорит дату, а я понимаю, что у нас нештатная ситуация.
— Майя Каримовна, что-то не так? — беспокоится Елена, муж которой ждет нас за ширмой.
— Одевайтесь, Инна, — прошу я, снимаю перчатки и отправляю их в урну.
Принтер распечатывает результаты УЗИ и лучше я скажу им все за столом.
— Лена, — вздыхаю и стараюсь сохранять спокойствие, когда она садится передо мной, а Инна приземляется на кушетку сбоку. — Только не волнуйтесь, но Инна беременна. Вот видите, — показываю пальцем на черно-белую картинку, — небольшое плодное яйцо прикрепилось к стенке.
— Не может быть, — ахает Инна, закрывая рот руками. — У меня же месячные.
— На ранних сроках такое бывает, может мазать. Я выпишу вам препарат для поддержки. Но Лена, — обращаюсь к пациентке, — нам с вами придется искать другую суррогатную мать. Инна исключается из программы.
— Нет! — восклицает Лена, метнув яростный взгляд на сестру. — Как ты можешь быть беременна?! Ты же обещала! Ты же говорила, что у тебя никого нет! Я же просила тебя. Мы тебе деньги обещали.
— Прости, — Инна прячет лицо в ладонях и рыдает. — Прости, я просто влюбилась и мы сделали это.
— Блядь, молчи, — наконец, подает голос муж Лены - Слава, которого она все это время держала за руку. — Молчи.
— Ты же сказал, что сам ей скажешь. — Инна смотрит на них красными глазами, а до меня, наконец, доходит весь ужас ситуации. Впрочем, до Лены он тоже доходит.
— Ты и Слава? — ее шепот такой страшный, что даже у меня кровь стынет в жилах.
— Он обещал.
— Я ничего не обещал, — оправдывается он.
— Шалава! — я не успеваю среагировать, когда Лена набрасывается на Инну, валит ее на кушетку и начинает бить кулаками. Инна дает отпор, толкает сестру и та падает в объятия мужа. Но та снова летит на нее, и они уже дерутся не на жизнь, а на смерть.
— Успокойтесь! Успокойтесь, я сказала! — пытаюсь разнять женщин. Дверная ручка шевелится. В коридоре слышен громкий и жесткий мужской голос:
— Что у вас там? Откройте! У кого ключ?
Ох уж эти магнитные замки. Изнутри мы можем открыть дверь, а снаружи нужен электронный ключ. Это сделано для соблюдения приватности во время приема.
— У медсестер! — кричу я, а сама пытаюсь помочь Славе разнять его женщин.
— Шмара! Сучка! Спала с моим мужем! — кричит Лена и тянет сестру за волосы.
— Ай больно! Психичка! Неудивительно, что ты не можешь родить. И трахаться нормально.
Елена звереет, заносит кулак. Я хочу перехватить ее руку, но она в состоянии аффекта толкает меня со всей силы и я улетаю к стеллажу и ударяюсь головой о полку.
Резкая боль в затылке. В глазах на пару секунд становится темно, а после мушки летают и я прикрываю веки . Слышу женский визг, но ничего уже не могу разобрать. Сползаю внизу, чувствуя как раскалывается голова.
— Что вы здесь устроили? — ругается мужчина. Наверное, дверь открыли. Я не разберу, потому что не могу открыть глаза. — Охрана, выведите! — требует он, а женщины стихают и я слышу плач Елены:
— Майя Каримовна, простите! Я не хотела. Пожалуйста, простите.
— Дура! Смотри, что ты наделала. Она отключилась.
— Идите, — строго велит мужчина.который судя по всему и открыл злосчастную дверь.
Почему-то его голос кажется мне знакомым, будто я слышала его в другой жизни.
Теплые сильные пальцы осторожно касаются шеи и меня в этот миг прошибает током. Как бережно этот мужчина трогает меня, как хорошо. Ох, Майя, не к добру такая внезапная реакция на чужие руки.
— Майя, где болит? — тихо спрашивает. Откуда он знает мое имя?
— Затылок. Ударилась.
Глаза режет от яркого света, когда я их открываю. Лицо мужчины напротив вижу расплывчато, но пытаюсь сфокусироваться и вдруг…
В ушах напряженно звенит. Господи, только не он! Только не это! Ну почему, Господи! За что мне это наказание? Что он делает в нашей клинике?
Мы смотрим друг на друга непозволительно долго, пока вокруг нас суетятся медсестры. Слова застревают в горле, или же я просто разучилась говорить. Неверие сменяется осознанием, что рядом со мной на корточках сидит мужчина, которого я когда-то безумно любила. Мой первый мужчина. Первый во всем. Первая любовь, поцелуй, секс. Первое и пока единственное разочарование. Потому что после него я никак не могу построить нормальных отношений.
— Майя, ты меня слышишь? Моргни, если да, — проверяет мои реакции, а я молчу, хотя хочется кричать.
И почти сразу флэшбэк: восемь лет назад я позвонила ему по “Скайпу” в надежде помириться и поговорить, попробовать решить, как нам дальше сохранить любовь на расстоянии. Он тогда проходил двухгодичную стажировку в американской клинике - выиграл грант. А я ждала его дома. За несколько дней до этого мы сильно поругались и я предложила взять паузу, чтобы понять, куда мы движемся дальше. Это был кризис, проверка наших чувств.
Не прошло и недели, как я поняла, что была неправа и сделала первый шаг. Хотела сказать, как его люблю и не хочу терять. Он принял звонок. Вернее, не он, а она. Миниатюрная азиатка в майке и трусиках, которая на идеальном английском поздоровалась со мной, а на мой вопрос, где Арлан, ответила:
— He’s in the shower.
Он в душе.
И в ту же минуту Арлан вошел в комнату в спортивных штанах. Волосы, как и обнаженный торс блестели от влаги. Азиатка, увидев его за спиной, томно улыбнулась, повернулась к нему и прощебетала:
— Hey, baby. Somebody is calling you from your country.
Быстро перевела в уме: “Эй, малыш, тебе кто-то звонит из твоей страны”.
Малыш? Она назвала моего Арлана малышом?
Увидев меня, он тут же изменился в лице и подняв ноут со стола, сказал произнес:
— Зачем звонишь, Майя?
Эта сталь в голосе меня поразила и ранила. Он говорил со мной, как с чужой, смотрел на меня со злостью, а я не понимала, что я сделала, чем заслужила. Ничего не ответив, закрыла крышку ноутбука и расплакалась. Было безумно больно от его предательства. Больно представлять, что он целовал, обнимал, ласкал ее также как меня.
Жестоко. Очень жестоко. Все слова о любви ничего не значили, все обещания оказались ложными, пустыми. Мы не прошли проверку, мы завалили этот экзамен. Он ушел вперед, я плелась в хвосте со всем своим самокопанием, рефлексией, девичьей мнительностью.
Что было дальше, даже вспоминать не хочется. Невыносимая боль, ожидание звонка, которого так и не было, слезы, просмотр его Инстаграма (соцсеть, запрещенная на территории РФ). Он не публиковал ничего личного, только фото больницы, конференций. Но по хэштэгам его клиники я вышла на ту самую азиатку. Как оказалось, японку. Она работала там медсестрой и запостила селфи с Арланом. Где-то в кабинете, с надписью “My wolf” - “Мой волк”.
И вот он здесь. Сидит рядом со мной, держит мою голову в своих ладонях, смотрит встревоженно. По-прежнему красивый, возмужавший и теперь чужой. Мой бывший любимый.
— Майя, — зовет меня Арлан.
Арлан… Его имя означает вожак стаи волков. Волк и есть.
— Майя. Ты меня слышишь?
Глава 2
— Майя, ты меня слышишь? — повторяет Арлан, всматриваясь в мое лицо. Брови хмурит, как раньше. Такой же обворожительный. Такой притягательный.
Стоп, Майя. Включай голову. Это все химическая реакция, не более. Ты же сама знаешь.
— Слышу. Мне надо встать, — отвожу взгляд и пытаюсь оттолкнуться руками от пола.
— Нет, сиди, — он хватает меня за плечи и смотрит сурово. — Сейчас терапевт тебя осмотрит.
Тоже мне, начальник нашелся!
— Не указывай мне, что делать. Я хочу встать. И руки убери.
Он демонстративно их убирает и поднимает на уровне глаз растопыренные ладони. Взгляд по-прежнему жесткий, тяжелый. Я не слушаю его и все-таки поднимаюсь на ноги, но внезапно кружится голова, перед глазами все плывет и я хочу схватиться за полку, однако рука не слушается, летит мимо, как и я, и в это мгновение меня ловит Арлан.
Секунда. Вторая. Третья. Все устремляется куда-то вниз. Я на краю обрыва. Вдруг становится оглушающе тихо, ведь бывший сжимает меня в объятиях и смотрит внимательно сверху вниз. Уголки его твердых губ дрожат. Мое сердце перестает биться, а громкий стук его я, кажется, слышу. У нас внушительная разница в росте и рядом с ним я всегда казалась малюткой. А ему это нравилось, он даже меня маленькой называл. Где-то в параллельной Вселенной.
— Ты все такая же, пчелка Майя. Очень красивая и жутко упрямая.
Подбородок дрожит, хочу ответить ему и послать в дальние дали, откуда он к нам приехал, но слова не идут, горло будто колючей проволокой скручивает.
— Арлан Тимурович, Наталья Михайловна освободилась, уже бежит, — наше уединение нарушает медсестричка, которая увидев нас в недвусмысленной позе, быстро закрывает дверь.
Арлан Тимурович… с чего вдруг столько чести?
Вашу Машу! Не может быть! Нет же, ну нет.
— Арлан Тимурович? Так это ты новый главный?
— Я, — расплывается в довольной улыбке, а мне хочется заехать кулаком по наглой роже.
— Посади меня! — требую.
— Куда? — недоумевает он.
— На голову себе! — рявкаю. — На стул, куда еще?
Только этого для полного счастья мне не хватало. Арлан - наш новый главный врач, а значит, мой босс. Человек, с которым я спала… Нет, не просто спала, а которого любила больше всего на свете, теперь мой руководитель. Он видел меня голой, я видела его голым. Боже, я уволюсь!
— Майя! Господи, весь центр на ушах, — терапевт Наталья Михайловна залетает в мой кабинет аккурат, когда Арлан сажает меня на стул. В коридоре взволнованные пациентки наблюдают за операцией по спасению репродуктолога, пока коллега меня осматривает.
— Наталья Михайловна, мне кажется, Майю Каримовну надо отправить в больницу.
— Надо, — соглашается она и светит мне в глаза фонариком.
— Не надо. У меня прием, пациенты! Я нормально себя чувствую.
— Вы не можете на ногах стоять, — возражает бывший. — Как вы будете работать?
— Головой, а не ногами, — огрызаюсь, а Наталья Михайловна бросает на меня удивленный взгляд.
— С головой у вас, похоже, не все в порядке, — парирует он, а терапевт переключается на Арлана и не понимает, почему мы с новым главврачом общаемся как кошка с собакой.
— Да что вы говорите? У меня просто ушиб. Это не сотрясение, да? — с надеждой смотрю на нашу коллегу.
“Майя, не пали контору”, — говорит мне внутренний голос.
Правильно, я не должна себя выдавать, но во мне кипит негодование, боль и обида. Почему он? Почему здесь? Почему сейчас?
Меня начинает тошнить, прикрываю рот ладонью и надуваю щеки. Страшно хочется вырвать.
— Ведро! — громко велит терапевт новому главврачу.
За секунду передо мной оказывается ведро, куда летит весь мой завтрак.
— Скорую вызывайте. Сотрясение, — заключает Наталья Михайловна. — В больницу тебе надо, Майя.
Все тело обдает то мелкой дрожью, то пламенем. И это не только из-за сотрясения мозга, я знаю. Протираю влажные губы тыльной стороной ладони и смотрю на бывшего исподлобья, пока он звонит в 103, обрисовывает ситуацию, называет адрес.
— Ложитесь на кушетку Майя Каримовна, — от его приказного тона по позвоночнику пробегает холодок.
— У меня пациенты, — я пытаюсь сохранить хоть какие-то остатки гордости, но меня снова тошнит.
— Ваших пациентов я беру на себя.
Нет, вы только на него посмотрите. Без году неделя в центре, где я работаю два года, и уже хочет взять моих пациентов на себя. Он всегда был самоуверенным. В прошлом мне эта черта даже нравилась.
— Вы не знаете, что нужно…
Не успеваю договорить, потому что в палату входит генеральный директор клиники - седовласый и крепкий Марк Эдуардович Фидлер — академик, светила, главный внештатный репродуктолог нашей страны. Я всегда мечтала с ним работать, а сейчас он смотрит на меня по-отечески строго, но спокойно, а я думаю лишь о том, что выгляжу ужасно и от меня пахнет рвотой.
Мне, конечно, везет как утопленнику.
— Майя, что здесь случилось? — поправляя очки, спрашивает он.
Обреченно вздыхаю, будто на плаху ступаю. Если уж Фидлер спустился, то плохи мои дела.
— Марк Эдуардович, форс-мажор. Суррогатная мать забеременела от мужа пациентки. В смысле естественно. В смысле, он изменял ей с ее троюродной сестрой. И они подрались.
Три пары глаз удивленно смотрят на меня. Арлан складывает мускулистые руки на груди и хмыкает:
— Весело у вас тут однако.
— Ну что ж, бывает, — генеральный разводит руками. — А ты?
— Я хотела их разнять, но отлетела к шкафу и ударилась головой… Ой, — как только вспомнила об этом, тут же почувствовала боль в затылке и головокружение.
— Я считаю, Майю Каримовну нужно отправить на скорой в больницу. А далее по ситуации. Но я бы рекомендовал больничный.
— Я не могу уйти на больничный, у меня пациенты! У меня переносы (переносы эмбрионов - прим.авт.), — мой голос уже звучит уже не так уверенно.
— Я же сказал, что возьму их на себя, — Арлан уже теряет терпение и говорит со мной, как недовольный босс.
— А не слишком ли вы много на себя берете? — бросаю ему вызов и тут же тушуюсь по зорким взглядом шефа. Фидлер в шоке и только Наталья Михайловна пытается меня оправдать.
— Головой ударилась бедняжка, — по-матерински заботливо заправляет за ухо прядь.
Глава 3
— Головой ударилась, бедняжка моя, — жалеет подруга.
— Лязочка, спасибо, что забрала меня из больницы. На такси ехать не хотелось, — пристегнув ремень безопасности, поворачиваю голову и смотрю на подругу грустными глазами.
У меня действительно сотрясение мозга, мне прописали лекарства, постельный режим и отправили домой. А Марк Эдуардович - на больничный. Маме с сестрой звонить не стала, иначе начнется драма. Вот был бы у меня парень или муж, я бы его вызвала, он бы меня до дома довез, на руках в квартиру занес, отогрел, полечил. А так пришлось просить подругу - бизнесвумен, которая не привязана к офису и имеет машину под пятой точкой.
— Да не вопрос. Зачем еще нужны подруги? Не только же, чтоб бухать вместе, — хохмит она и заводит мотор.
С Ляззат мы дружим с первого курса Медицинского. На втором она поняла, что лечебное дело - не ее страсть и забрала документы. Сегодня у нее своя кофейня в историческом Золотом квадрате и дочь от бывшего мужа.
— Удобно тебе? Спинку еще опустить? — заботливо спрашивает она.
— Не, нормально, — я уже почти лежу и смотрю в потолок. — Черт, как же я опозорилась.
— Блевануть перед бывшим… это надо уметь, — посмеивается подруга и плавно вливается в автомобильный поток. — Даже не представляю, как вы сработаетесь.
— Никак! Я не могу с ним работать! Я видеть его не могу после того, что он сделал.
— Восемь лет прошло. А ты все еще видеть его не можешь? Не отболело что ли? — косится на меня.
— Отболело давно, — убеждаю ее и себя. — Просто зачем было лезть на мою территорию? Он же наверняка знал, что я здесь работаю. Все эти годы сидел себе в столице, сидел бы дальше.
— А может он именно потому и согласился на предложение Фидлера?
Теперь я кошусь на Лязку. Что за бред?
— Не смотри на меня так, — усмехается. — Ну с чего твоему волку бросать насиженное место в столичном Центре репродуктологии?
— У нас передовая клиника! — размахиваю пальцем. — Международная! К нам пациенты даже из Европы приезжают.
— У вас, может, и передовая клиника, а у него, может, незакрытый гештальт.
Смотрю на нее с выпученными глазами, пока она следит за дорогой и продолжает:
— Глаза верни обратно на орбиты.
— Это бред, — фыркаю. — Просто совпадение.
— Совпадение? — театрально переспрашивает Ляззат. — Не думаю. Ладно, — улыбнувшись, выворачивает руль вправо, — забей. И помни, что ты лучшая. А что там у вас с бывшим будет на работе, покажет время. Только, плиз, сохраняй субординацию и не выёживайся. А то у тебя язык твой, враг твой. Я сколько раз тебе говорила флиртовать с парнями? Ты слишком прямолинейная, а с мужиками так нельзя.
— А как надо? — теперь моя очередь ухмыляться.
— Надо иногда включать дурочку, но при этом оставаться умной и по возможности мудрой. Играючи надо, где-то “хахаха” посмеяться, где-то реснички опустить к полу и сразу взмахнуть ими, где-то волосами взметнуть, чтобы мужик увидел какие они у тебя офигенные. Мужчины любят глазами и уже с первой встречи знают, хотят ли они женщину или нет.
— С научной точки зрения это весьма спорный вопрос, — возражаю я.
— Зануда, — цокает Ляззат и принимает звонок от дочери.
Пока они болтают, я закрываю глаза и думаю над последними словами подруги. И тут в голове невольно вспыхивает старое воспоминание - такое древное, пылью покрытое, что надо бы засунуть его обратно, но вместо этого я сдуваю пылинки и воскрешаю его в памяти.
Давным-давно я только начинала работать в Центре Акушерства и гинекологии. Тогда меня заинтересовала репродуктология и я знала, что там как раз есть местечко.
Работы в тот день было много, я толком не поела, но купила в столовой пирожок и бутылку воды, и побежала к лифту.
Пока ждала его, не выдержала, достала из пакета пирожок и засунула в рот. Двери открылись, я вошла и увидела в зеркале свое растрепанное отражение и решила быстро исправить ситуацию. Мой обед так и торчал изо рта, а бутылку я сжала бёдрами. Сразу же сняла резинку, причесала волосы пальцами и собрала их на макушке.
И по закону подлости в этот самый момент, когда двери начали съезжаться, чья-то рука их резко остановила и за моей спиной появился высокий мужчина в медицинской форме и белом халате. Красивый до безобразия. И тут я с выпирающим изо рта пирожком, бутылкой между ног и поднятыми вверх руками. Вашу Машу, я тут же покраснела, когда он изогнул бровь в удивлении и снисходительно усмехнулся.
Этим мужчиной был Арлан.
— Вам на какой этаж? — спросил он, еле сдерживая улыбку.
Я наскоро собрала волосы в хвост и вытащила многострадальный пирожок из не менее многострадального рта.
— Четвертый, пожалуйста.
Украдкой следила за тем, как он нажимает цифру “4”, Этаж отделения репродуктологии. Я тогда подумала, что он, наверное, тот самый Арлан, который был на стажировке в Южной Корее, но так и не решилась об этом спросить.
Шесть месяцев спустя мы впервые поцеловались в этом же лифте. Тогда уже работали в одном отделении и не могли отрицать, что нравимся друг другу. Нас безумно тянуло и крышу сносило. Поэтому, однажды когда двери кабины закрылись и лифт поехал вниз, мы с Арланом потянулись навстречу друг к другу, он прижал меня к прохладной стене, взял мое лицо в ладони и поцеловал. Тогда я впервые поняла, что любовь - это больше, чем химия и физика.
Я до сих пор помню слова, которые даже после расставания и предательства еще долго звенели в ушах:
“Губы пчёлки Майи сладкие, как мёд”.
