Kitabı oxu: «Фанфики по "Мёртвым Душам"»
Посвящается модератору, моему единственному читателю.
Лиза
Пепел.
Гоголю не понравился второй том, вот он его и сжёг. Вполне логичное действие взрослого и уверенного в себе человека. Но суть не в этом. Пусть беды перфекционистов слишком идеальны для наших умов, однако есть проблема поближе. До меня дошла одна такая мысль, что томов планировалась три. Три! Это крайне важное замечание, смотря что, закончить историю можно было и на первом. Хотя что это я мелочусь, можно было просто и не начинать. Всё равно гори сарай, гори и хата. Однако три тома несколько не дают покоя. Я читал мёртвые души не раз. Читал эти огрызки от второго тома, предлагавшие составить сюжет самому. Так почему бы не продолжить и дальше? Хотел три тома, так сделаем три тома. Мёртвые не протестуют, авторские права я не знаю, так что звучит круто. Чего печалиться о незаконченном произведении из-за смерти Гоголя, если есть свой Гоголь дома? Я звучу цинично и слишком самолюбиво, а также собираюсь замарать великую классику своими подделками. Но я это скоро осознал, потому буду писать просто предположения. Предположения сюжета. Верьте мне, это то, чем кажется.
Так вот. Второй том знают меньше первого, и почему-то многие уверены, что огонь поглотил всё. Может и всё, но у меня откуда-то взялась книга на столе, где у душ два тома. Может это тоже фальсификация и фанфик. Я не собираюсь проверять, потому что так даже веселее. Но по второму тому если быть кратким, Чичиков поездил ещё по миру, загремел в тюрьму и отгремел оттуда. Конец, занавес. Я пишу фанфик по третьему тому, так что не будем про остальные. О чём будет третий том? Очевидно, что о перерождении. О чём ещё мог писать русский творец? Ад здесь, но зуб даю рай впереди. Это вполне логичное продолжение, ведь он же должен был давать что-то новое. Как раз и был посыл на это, когда Чичикова отпускали со словами, чтобы он творил добро, жил в деревне и не знал города. Конечно, сразу же по выезду из тюрьмы Чичиков снова возвращается к своим обычным мыслям о деньгах. Добро как-то исчезает с его глаз, когда жизнь отпустила его от неизбежного правосудия. А как могло быть иначе?
