Kitabı oxu: «Убийство по соседству. Книга первая»
УБИЙСТВО ПО СОСЕДСТВУ
Книга первая
Глава 1. Добро пожаловать в приличное общество
В Петербурге есть дома, которые выглядят так, словно их строили не для людей, а для того, чтобы однажды стать памятниками чьей-нибудь несчастной семейной жизни.
Дом на Большом проспекте Петроградской стороны относился именно к таким.
Он был красив, стар, местами облуплен и обладал удивительной способностью заставлять жильцов чувствовать себя временными гостями в собственной квартире. Высокие потолки, тяжёлые двери, широкие подоконники и лестница, по которой можно было подняться на третий этаж, одновременно вспомнив молодость, все свои грехи и три поколения предков.
Я жила здесь уже шесть лет.
За это время я успела привыкнуть к скрипу половиц, капризам лифта и соседям, каждый из которых считал себя главным хранителем традиций дома.
Особенно последним.
Впрочем, я тоже не была образцом покладистости. Но, в отличие от некоторых, не пыталась объяснять окружающим, как им следует жить.
По крайней мере, до завтрака.
Утро началось с того, что мой будильник показал половину восьмого, хотя за окном уже вовсю шумел город.
Я посмотрела на него, потом на телефон.
— Предатель, — сказала я.
Будильник промолчал. Он вообще отличался редкой способностью не вступать в дискуссии, даже когда был неправ.
На кухне я поставила кофейник и открыла окно. Во дворе кто-то ругался с курьером, у мусорных контейнеров две женщины обсуждали ремонт крыши, а над крышами соседних домов медленно поднималось серое петербургское небо.
Обычное утро.
Я ещё не знала, что через несколько часов обычная жизнь закончится.
Не моя, разумеется. Я была жива, здорова и совершенно не собиралась умирать.
Пока.
В девять двадцать семь в дверь позвонили.
Я открыла и увидела Элеонору Борисовну.
Она стояла на площадке в длинном тёмно-синем пальто, с ярким шарфом и выражением лица, которое обычно появляется у людей, собирающихся сообщить нечто чрезвычайно важное.
— Дитя моё, — произнесла она вместо приветствия. — У нас неприятности.
— У кого именно?
— У приличных людей.
— Тогда я, вероятно, могу не беспокоиться.
Элеонора Борисовна сняла перчатки и прошла в квартиру, не дожидаясь приглашения.
— Не шути. У Григория Львовича вчера вечером был посетитель.
— У него часто бывают посетители.
— Этот был необычный.
— Чем?
Она посмотрела на меня поверх очков.
— Он не поздоровался с консьержкой.
Я задумалась.
В нашем доме подобное действительно могло считаться серьёзным нарушением общественного порядка.
— Может быть, человек торопился?
— В приличном обществе, Виктория, даже торопятся с достоинством.
Я налила ей кофе.
— И что же случилось?
Элеонора Борисовна поджала губы.
— Григорий Львович не вышел сегодня утром.
Я пожала плечами.
— Возможно, решил поспать.
— Он никогда не спал до десяти. У него привычка заводить часы на рассвете. Я слышала их каждое утро.
— Может быть, часы остановились.
— Виктория!
— Хорошо. Что-нибудь ещё?
Она помолчала.
— Дверь его квартиры приоткрыта.
Я поставила чашку на стол.
— Вы заходили?
— Разумеется, нет! Я воспитанный человек.
— Но заглядывали?
— Я проверяла, всё ли в порядке.
— Из коридора?
— Не будь занудой.
Я встала, взяла телефон и ключи.
Григорий Львович Воронцов жил этажом выше. Ему было шестьдесят два года, он занимался антиквариатом, коллекционировал старинные часы и относился к людям с той осторожностью, с какой другие относятся к инвестициям в сомнительные предприятия.
Мы не были друзьями.
Но несколько раз разговаривали. Однажды он помог мне разобраться с происхождением старинной фотографии, а я, в свою очередь, нашла для него бывшего владельца редкой вещи.
Он был неприятным человеком не всегда. Иногда — вполне терпимым.
А ещё он был жив.
По крайней мере, вчера.
На лестнице пахло полиролью и старым деревом. Элеонора Борисовна шла следом, громко шурша шарфом.
Pulsuz fraqment bitdi.