Kitabı oxu: «Кредит истины»
Глава 1
Марк проснулся до сигнала, потому что мать кашляла на кухне. Она старалась делать это тихо, прикрывая рот полотенцем, но между приступами у неё получался короткий свист. За стеной включили воду, в потолочной трубе что-то ударило, и свист на несколько секунд пропал в обычном утреннем шуме.
Он лежал, пока кашель не прекратился, затем достал карту из кармана рабочих брюк. Терминал возле кровати показал шесть единиц и десять сотых доступного остатка. Ниже стояли два вечерних платежа: двадцать две сорок за его счёт и двенадцать сорок за счёт Грейс.
Ингалятор стоял на полке рядом с зубной щёткой. Он повернул кольцо до щелчка, вдохнул и подержал воздух, пока зелёная полоска не погасла. Во рту осталось слабое сладковатое ощущение, которое прошло после первого глотка воды.
Грейс сидела у стола уже одетая, хотя выходить ей было некуда. На плите подогревалась каша, крышку она прижала чашкой, чтобы не стучала. Марк заметил на сушилке фильтр лечебного прибора: его промыли, но серое пятно возле клапана осталось.
— Ты опять поставила старый? — Он снял фильтр и повернул к окну. — На нём дата ещё с прошлой недели. Хелен сказала менять после трёх использований, ты сама мне передала.
— Хелен сказала много чего, а выдали нам четыре штуки, — ответила Грейс. — Этот ещё тянет воздух, я проверяла. Положи его обратно, пожалуйста, иначе я забуду, куда ты убрал.
Марк посмотрел на стакан возле прибора. Для промывки она использовала кипячёную воду, значит, ночью вставала ещё раз и включала плиту. Он положил фильтр на чистую тарелку, где его можно было найти сразу, и сел напротив.
— Сегодня можно попросить повторный приём, — сказал он. — Я узнаю, есть ли окно после смены, а ты пока собери прошлую выписку. Если опять будут спрашивать про снимок, он сохранён у меня на тестере.
— После смены ты пойдёшь на сортировку, если там дадут часы. На приёме меня взвесят и спросят, стало ли легче, а за это возьмут столько же, сколько в прошлый раз. Выписка лежит в верхнем ящике, я ничего не выбрасываю.
Она подвинула ему миску, а сама стала отделять ложкой тёмную корку от дна кастрюли. Марк хотел сказать, чтобы она не ела пригоревшее, но вспомнил, как они вчера делили остаток сухой смеси. Он молча поменял миски местами и сделал вид, что не заметил её взгляда.
— Я не прошу тебя решать всё сегодня, — сказала Грейс. — Только не считай дополнительные часы до того, как тебе их подтвердят. В прошлую среду ты пришёл с пустыми руками и потом до полуночи искал, у кого занять.
— Я помню, что было в среду. И предупреждение у меня тоже сохранено, если ты хотела напомнить. Но фильтр сам новым не станет, пока мы сидим и считаем, как лучше ничего не делать.
Грейс убрала ложку на край тарелки. В кухне стало слышно, как сосед сверху передвигает стул, и Марк несколько секунд смотрел на собственные руки. На большом пальце была трещина от растворителя; он согнул его, пока кожа не начала щипать.
— Я не это хотел сказать, — произнёс он. — На приём сегодня всё равно не успеем, запись закрывают утром. Я попрошу часы и вечером посмотрю, сколько останется на новые фильтры.
— Посмотри, — согласилась она. — А кашу доешь, пока тёплая. С собой я положила хлеб в пакет, он не из твоего сегодняшнего пайка.
Перед уходом Марк подтянул винт на ручке кухонного шкафа. Резьба в тонкой плите уже не держала, и он вставил в отверстие обломок деревянной шпажки из старого набора питания. Ручка перестала качаться, хотя винт теперь выступал на полмиллиметра.
У двери пришлось приложить карту дважды. Замок открылся, а терминал напомнил об одной просрочке за расчётный период и предложил ознакомиться с условиями восстановления финансовой устойчивости. Марк погасил экран ладонью, чтобы мать не прочитала уведомление из кухни, и вышел.
В коридоре пахло влажной одеждой и средством для промывки труб. На третьем этаже лифт не остановился: утром его направляли на нижние площадки, где жило больше работников первой смены. Марк спустился по лестнице и у выхода сверился с часами над пропускной рамкой.
На получение пайка оставалось девятнадцать минут. Если очередь двигалась обычно, до завода он успевал пешком и сохранял стоимость рабочего транспорта. Он перешёл улицу там, где разметку почти стёрли колёсами грузовых платформ, и занял место под экраном.
Лира появилась без звука, пока заканчивалась реклама нового вкладыша для ингалятора. Потом включили голос, мягкий и достаточно громкий, чтобы его слышали у последнего окна выдачи. На её светлой одежде не было карманов, складки оставались неподвижными, когда она поднимала руку.
— Совершеннолетие означает право самостоятельно распоряжаться своей жизнью. Личный кредит объединяет расходы, которые общество приняло на себя в годы вашего взросления. Своевременный платёж сохраняет доступ к привычным услугам и подтверждает вашу готовность отвечать за собственные решения.
Сегодня работали три окна из пяти. У четвёртого висела табличка о техническом обслуживании, у пятого сотрудница пересчитывала упаковки, не поднимая головы. Старик в синей рабочей куртке задержался у первого окна и снова поднёс карту к считывателю.
— Вчера я здесь получал, — сказал он. — Вот пакет с вашей отметкой, ещё даже не выбросил. Посмотрите по номеру, у меня смена с семи.
— Сегодня у вас другая категория выдачи. Мне не открывается ячейка, пока вы прикладываете эту карту. Отойдите, пожалуйста, вправо, там можно распечатать маршрут.
Старик отошёл на полшага и посмотрел туда, куда она показала. В нише стоял терминал без клавиатуры; на экране менялись сведения о пищевой ценности пайка. Он приложил карту, но отпустил её до того, как считыватель закончил проверку.
Марк вышел из очереди и придержал край карты. Старик не сразу разжал пальцы, словно молодой человек собирался забрать её себе. Когда появился маршрут, Марк нажал кнопку печати и увидел адрес распределительного центра на другой стороне железнодорожной ветки.
— Это ошибка, у меня нет назначения туда, — сказал старик. — Меня вчера перевели на полсмены, потому что полный день я уже не прохожу по здоровью. Я думал, они пересчитают норму, а не отправят за едой к железной дороге.
Марк вернулся к окну и попросил сотрудницу проверить категорию. Она ввела номер вручную, дождалась ответа и показала ему красную строку, не разворачивая экран до конца. В графе основания стояло изменение рабочего режима, но дата начала нового маршрута не совпадала с датой перевода.
— Выдайте ему сегодня, а потом поправят, — попросил Марк. — Здесь же видно, что даты разные. Он иначе на смену не успеет, даже если сразу пойдёт туда.
— Я не могу поправить дату и не могу открыть ячейку. Заявление примут там же, куда его направили. Если хотите помочь, покажите ему короткий проход, а здесь задерживать людей не нужно.
Марк взял распечатку и объяснил старику, как выйти к подземному переходу. Тот слушал внимательно, повторил номер улицы и убрал бумагу во внутренний карман. Ему было важнее не ошибиться ещё раз, чем продолжать спор с окном.
Пока Марк возвращался, женщина из соседнего подъезда раскрыла свой пакет. Она переложила одну хлебную упаковку в сумку стоявшей рядом женщины, которая прятала уменьшенный набор под курткой. Обе продолжали смотреть на табло, будто пересчитали только собственные вещи.
Своё место он сохранил благодаря мужчине, стоявшему сзади. Тот пропустил его, но постучал ногтем по часам и сказал, что выдача не обязана оправдывать чужие опоздания. Марк получил кашу в плоском контейнере, хлеб, ингалятор и бумажную салфетку, которую сразу убрал для пайки.
До начала смены оставалось восемь минут. Отсюда пешком было не меньше одиннадцати, даже если не останавливаться у грузового перекрёстка. Марк пошёл к остановке и оплатил две единицы сорок за транспорт, прежде чем успел ещё раз посчитать вечерний остаток.
В заводской рамке его карта сработала с первого раза. На табло оставалось сорок семь секунд до начала смены, и Марк успел взять халат, не дожидаясь, пока высохнут ладони после промывки. Генри Коул стоял у третьего стола и поворачивал к свету ногу андроида.
— Сначала этот, потом два корпуса из ночного брака, — сказал он. — У этого привод останавливается при нагрузке, хотя на свободном ходе всё нормально. Не лезь сразу в редуктор, вчера там уже лазили и ничего не нашли.
Андроид лежал на стенде лицом к потолку. Вместо глазных стёкол на нём стояли защитные заглушки, рот был закрыт полоской транспортной плёнки. На грудной панели сохранилась наклейка с первой проверки: готов к комплектации.
Марк подключил питание и запустил медленное сгибание ноги. Привод прошёл половину хода, остановился и снова начал движение после снятия нагрузки. В журнале стояло три одинаковых сообщения об отклонении тока, но измерение без нагрузки укладывалось в допуск.
Он отключил питание, проверил кабель до блока управления, затем отстегнул кожух. На одном контакте была тёмная точка, почти незаметная возле штатного покрытия. Марк поднёс лампу ближе и прижал разъём деревянной палочкой; показание сопротивления изменилось.
Артур Хейл подошёл, когда он снимал фиксатор. Начальник держал планшет обеими руками и смотрел на него, а не на раскрытый привод. В ведомости напротив этого стенда уже появилась жёлтая полоса задержки.
— По инструкции здесь замена узла, — сказал Артур. — Мне нужен закрытый результат до обеда, отправка комплектуется сегодня. Если снова оставим на завтра, ремонтную премию по этому корпусу снимут со всей группы.
— Узел исправный, у него контакт нагревается. Я перепаяю и проверю под нагрузкой, это быстрее, чем ждать замену со склада. Если останется отклонение, тогда оформим весь привод.
Артур посмотрел на Генри, ожидая подтверждения. Старший ремонтник взял разъём, проверил его сам и вернул Марку. На столе лежал чистый бланк, который позволял списать дорогостоящий узел без каких-либо дополнительных объяснений.
— Дай ему сорок минут, — сказал Генри. — Проверку я подпишу, не он. Если ток не выровняется, до обеда ещё успеем взять замену.
Артур поставил в ведомости время повторного контроля. Марк дождался, пока начальник уйдёт, и принёс маленький паяльник с регулируемым нагревом. Генри велел сначала закрыть соседнюю плату от капель припоя, хотя Марк и сам собирался это сделать.
Джеймс Уокер пришёл за динамометрическим ключом. Его пропуск висел на длинной ленте и всё время цеплялся за край халата. Он придержал его локтем, пока рассматривал раскрытую ногу.
— Ему опять сустав меняют? — спросил Джеймс. — Мне бы так колено после лестниц разобрали, смазали и вернули к вечеру. Только без вашей плёнки на лице, я с ней суп не съем.
— У него контакт, а тебе надо меньше бегать по лестницам. Ключ в нижнем ящике, только возьми вкладыш вместе с ним. В прошлый раз ты вернул инструмент, а вкладыш мы потом искали целую смену.
Генри попросил обоих освободить проход для тележки. Джеймс взял ключ, но перед уходом положил рядом с Марком запасную оплётку, которую принёс из своего цеха. Марк хотел спросить, зачем тот заходил к складу так рано, однако привод уже требовал повторного запуска.
После пайки ток выровнялся. Машина выдержала рабочую нагрузку, затем ещё два прохода в верхней границе допуска, и Марк поставил корпус вертикально. Андроид перенёс вес на обе ноги и замер, ожидая команды со стенда.
Генри дождался последнего цикла и вошёл в свою сервисную сессию. Он записал ремонт контакта, приложил карту к подтверждению и только тогда разрешил закрыть кожух. Рядом с результатом появилось его имя, а напротив группы исчезла полоса задержки.
— Если потом всплывёт, отвечать буду я, — сказал Генри. — Поэтому не называй это обычной заменой и не приучайся писать, что удобнее. На таком ремонте иногда держится смена, но иногда на нём же она и заканчивается.
Марк кивнул и перепроверил, правильно ли записан номер разъёма. Ему хотелось поблагодарить Генри за сохранённую премию, но при остальных это прозвучало бы так, будто он просил подписать работу без проверки. Он убрал инструменты, а новую салфетку использовал, чтобы стереть остаток флюса со стенда.
К обеду в цехе стало теплее, хотя вентиляция гудела на прежней скорости. Марк закрыл второй корпус и пошёл к боковому коридору, где между сменами разрешалось есть. Джеймс сидел на перевёрнутом ящике и пытался открыть контейнер одной рукой, удерживая карту в другой.
Марк забрал контейнер, поддел край крышки и вернул его другу. На экране карты успело появиться предупреждение, но Джеймс погасил его большим пальцем. Каша внутри ещё сохраняла прямоугольную форму упаковки.
— Второе? — спросил Марк, садясь рядом. — У тебя же вчера оставалось до расчёта. Ты говорил, что перенесли только плату за уход.
— Плату перенесли на вчера, а вчера я не вышел. Рут утром не смогла встать, и я ждал, пока придёт дежурная помощница. Она явилась после десяти, а смену с середины мне не засчитали.
Джеймс разломил кашу ложкой и поискал в ней мясную добавку. Марк открыл свой контейнер, хотя есть сразу расхотелось. В конце коридора работал автомат с горячей водой; к нему подошли двое и стали ждать, пока нагреется следующая порция.
— Мы могли поменяться, я бы вышел за тебя. Сегодня вечером дадут сортировку, если у меня будет место, я спрошу и для тебя. За два вечера ты бы закрыл хотя бы вчерашний платёж.
— Вчерашний я закрою, только предупреждение от этого не исчезнет. До следующего мне надо ещё прожить сегодня и завтра. А я теперь плачу помощнице за часы, когда раньше Рут оставалась одна.
Он всё-таки включил карту и открыл расчёт. В строке дохода стояла оплата за четыре смены, под ней — жильё по совместному договору, питание и обслуживание медицинского оборудования. Пропущенную смену отметили серым прямоугольником, который не уменьшал ни одну из нижних строк.
— Здесь можно оспорить уход, если есть назначение врача, — сказал Марк. — Не весь счёт, хотя бы один день. Они не могут считать, что ты просто решил дома посидеть.
— Они так и не считают, я указал причину. Посмотри, там написано про уход за членом семьи, всё правильно. Правильно записанная причина не делает этот день оплаченным, я уже спросил.
Марк прочитал ответ в нижней части экрана. Джеймс действительно подал запрос, приложил подтверждение и получил разъяснение о возможности заранее заказать замещающего работника. Запрос был закрыт, потому что объяснение признали достаточным.
— Заранее Рут могла хотя бы предупредить, что утром не встанет, — сказал Джеймс. — Мы бы с ней всё оформили вечером и спали спокойно. Надо поговорить, почему она так плохо планирует своё здоровье.
— Не надо так о ней, — ответил Марк. — Я понял, что ты имеешь в виду, но всё равно не надо. Моя тоже стала извиняться, когда ночью кашляет, и я не знаю, что ей отвечать.
Джеймс посмотрел на него и закрыл расчёт. Несколько секунд оба ели, слушая, как в соседнем проходе переставляют пустые тележки. Потом друг придвинул свой контейнер и показал маленький кусок добавки, который обнаружился на дне.
— Вот за это стоит жить, Рид, — сказал он. — Сегодня нам достался настоящий угол мяса, только разрезали его на двоих. Если твой угол больше, можешь хотя бы не показывать.
— У меня вообще нет, можешь проверить. Значит, ты получил моё, пока я помогал одному деду у выдачи. Я бы попросил вернуть, но теперь это уже медицинский случай.
Джеймс засмеялся и чуть не уронил ложку. В учебном корпусе они спорили из-за таких контейнеров, пока однажды не поменялись ими и не обнаружили, что разницы нет. Тогда у них ещё не было личных счетов, и можно было всерьёз обсуждать, на каком участке заработать на отдельную комнату с окном.
До конца перерыва оставалось четыре минуты. Марк убрал контейнер и на своём терминале открыл дополнительные назначения. Сегодня требовались двое на сортировку электронных отходов; за подтверждённый вечер обещали семь единиц двадцать сотых.
Он подал заявку, затем вернулся в цех за картой Генри, которой отмечали допуск к ремонтному инструменту. Два предупреждения Джеймса не добавили ничего нового к правилам, но теперь Марк видел в них два конкретных утра. На своё первое он старался не смотреть, будто отсутствие взгляда помогало сохранить расстояние до следующего.
Дополнительные часы подтвердили незадолго до конца основной смены. Марк закончил последний корпус, сдал проверку и переоделся в плотный сортировочный жилет. Генри оставил ему набор отвёрток под расписку и велел вернуть до начала завтрашнего ремонта.
Сортировочный зал находился за погрузочным двором. Здесь не было стендов, только столы с вытяжками, весы и контейнеры для разных материалов. Под потолком шёл закрытый желоб, по которому поступали упаковки из служебных шахт верхнего уровня.
Марк занял место рядом с женщиной, работавшей здесь после дневной уборки. Она показала, куда складывать элементы питания с повреждённой оболочкой, и подвинула ему поддон. На нём лежали шесть одинаковых светильников с целыми корпусами.
Он проверил первый и нашёл разрыв возле штекера. Светильник можно было починить за несколько минут, но в сортировочном задании не было графы восстановления. Марк снял плату, отделил металл и положил прозрачную оболочку туда, где она уже не отличалась от остальных.
Деньги начисляли только после закрытия всей вечерней ведомости. Сегодня оператор ждал уточнения по контейнеру питания, который привезли без одного транспортного пломбировочного номера. Марк посмотрел на часы и спросил, можно ли закрыть их стол отдельно от этого контейнера.
— Если начальник подтвердит разделение, закрою. Я запрос уже отправил, второй раз отправлять нельзя, иначе первый уйдёт в повторную проверку. Работайте пока, у вас ещё двадцать минут оплаченного времени.
К концу задания начальник подтвердил разделение партии. Оператор провёл расчёт, приложил свой пропуск и попросил Марка проверить количество часов. На его карте появились семь двадцать, а после следующего обновления — оплата основной смены с сохранённой ремонтной премией.
Марк отошёл к свободному терминалу у выхода. После утреннего транспорта, обоих платежей и сегодняшнего заработка должно было остаться четыре девяносто; он дважды проверил эту сумму, прежде чем открыть перевод. До срока оставалось семь минут, но связь с финансовым узлом обычно занимала меньше одной.
Сначала он погасил обязательство по своему счёту. Потом выбрал счёт Грейс, подтвердил право семейного платежа и дождался отдельного уведомления о зачислении. Зелёная строка появилась не сразу, и он всё это время держал карту возле считывателя, хотя устройство уже не требовало её присутствия.
У выхода оператор остановил его, чтобы подписать завтрашнюю предварительную ведомость. На листе была указана партия электронных отходов с административной террасы, включая бытовые и вспомогательные автоматические системы. Напротив двух мест сортировщиков пока стояли пустые поля.
— Если хочешь, внесу тебя сейчас. Подтвердят утром, но обычно по такой партии часы оставляют. Там надо аккуратнее с платами, они часть забирают на повторную проверку.
Марк попросил внести его и расписался в предварительной заявке. Он вышел во двор с набором Генри под мышкой и потёр пальцем запястье, где за время работы натирал край перчатки. Рабочий транспорт уже ушёл, но теперь можно было идти пешком, не боясь потерять деньги из-за дороги.
У дома экран перевели на ночную яркость. Лира напоминала об экономии энергии, а возле двери двое соседей ждали, пока у одного обновится разрешение на вход. Марк прошёл после них и впервые за весь день не вынул карту, чтобы проверить остаток.
Грейс оставила еду на плите под той же крышкой с чашкой. Она сидела в кухне, разбирая нитку из манжеты старой кофты, и подняла голову, когда он поставил инструменты на пол. На стуле для него лежало чистое полотенце.
— Всё прошло, — сказал Марк, показывая зелёные строки. — И твой, и мой, я отдельно проверил. Ещё осталось немного, завтра узнаю цену фильтров без упаковки на полный набор.
— Сначала руки вымой, у тебя пальцы чёрные. Воду я оставила в чайнике, из крана опять идёт холодная. Каша загустела, но если добавить немного, будет как утром.
Он умылся, вернулся и сел за стол. Грейс подвинула к нему хлеб, который утром положила с собой и который он принёс обратно. Марк разломил его, половину оставил возле её тарелки и начал есть, ощущая, как после долгого стояния тяжелеют ноги.
Терминал возле двери подал короткий сигнал. Марк хотел оставить сообщение до утра, но на экране появилась отметка медицинского обслуживания. Повторную консультацию Грейс предлагали в пятницу; стоимость при подтверждении записи добавлялась к текущим начислениям.
Он открыл условия и увидел, что направление действительно осталось действующим после прошлого обследования. Мать посмотрела на экран, затем снова на свою тарелку. Марк не стал закрывать окно ладонью, как утром, и дочитал до конца.
— Я завтра ещё на сортировку записался, — сказал он. — Утром подтвердят часы, тогда посчитаем, можем ли взять этот приём. Пока ничего не отклоняй, пусть побудет до завтра.
Грейс кивнула и убрала чашку с крышки. Марк поставил медицинское уведомление на отсрочку, проверил время начала новой партии и положил карту рядом с инструментами. За сегодняшнюю ночь они уже заплатили, а завтрашняя ведомость пока оставалась предварительной.
