Kitabı oxu: «Развод с драконом. Терпеть вас не обещала!»

Name: Развод с драконом. Терпеть вас не обещала!
Author: Лолита Ланская

Şrift:

Глава 1.Ужин на одну

– Ваша светлость, велеть ещё раз подогреть ужин? – спросила девушка в сером платье, с тревогой вглядываясь в её лицо.

Лера открыла глаза и сразу пожалела об этом. Затылок пронзило так, что пришлось вцепиться в подлокотник. Под пальцами оказался скользкий шёлк вместо потёртой обивки рабочего кресла, а грудную клетку стиснуло чем-то жёстким.

– Помоги снять… вот это, – попросила она, дёрнув за расшитый ворот. Собственный голос прозвучал непривычно высоко. – Господи, как же давит!

Девушка поставила подсвечник и присела рядом. На её круглом лице мелькнул испуг. Она расстегнула несколько крючков у Леры под рукой, и дышать стало легче.

– Я ведь говорила, надо было отпустить шнуровку. Вы с самого полудня ничего не ели, а теперь ещё и побледнели. Может, лекаря позвать?

Лера наконец рассмотрела комнату. Над кроватью висел зелёный балдахин. У камина стояли два кресла; между ними был накрыт стол с серебряными приборами и букетом белых цветов. На одной салфетке лежала коробка с чёрной лентой. Свечи оплыли почти до половины. В её мастерской не было ни камина, ни кровати, и никто никогда не называл её светлостью.

– Воды, пожалуйста, – выговорила она, не отрывая взгляда от стола. – А потом… дай мне минутку. Я пока не понимаю, что со мной.

Лера обхватила поданный стакан и замерла: пальцы были слишком тонкими, ногти – длиннее привычного, а шрама возле большого пальца не было вовсе. Она получила его в двадцать лет, поранившись скальпелем. Семь лет смотрела на этот шрам и уж точно не могла ошибиться рукой. Пальцы разжались, вода плеснула на платье.

– Осторожнее, госпожа! – Девушка подхватила стакан и промокнула ткань салфеткой. – Сейчас всё уберу, вы только не вставайте резко.

Откуда-то Лера знала, что девушку зовут Тесса. Следом возникло воспоминание: собственные руки на зелёном платье, нетерпеливое: «Потуже, пожалуйста. Я хочу сегодня выглядеть хорошо».

Лера отпрянула от служанки. Она этого не говорила! Сегодня она вообще была в джинсах.

– Где зеркало? – спросила она, и Тесса испуганно подняла глаза на её сорвавшийся голос.

– У окна, как всегда. Вам дурно?

Лера уже вставала, путаясь в подоле. До туалетного столика она добралась, придерживаясь за мебель, подняла глаза и застыла. В зеркале была незнакомая женщина со светлыми волосами и серыми глазами. На шее теснились три ряда жемчуга, а на скуле виднелся след от подушки. Лера подняла руку, и незнакомка одновременно с ней прижала пальцы к щеке.

– Да что ж такое… – выдохнула Лера. Ей пришлось ухватиться за столик: колени совсем перестали держать.

– Я всё-таки пошлю за лекарем! – Тесса подставила ей стул. – Вы меня пугаете, госпожа.

– Подожди, пожалуйста. – Лера стиснула край столешницы. – Я посижу. Если не отпустит, позовём.

Она опустила голову, чтобы не видеть чужого лица. Последнее, что помнила: рабочий стол, старый альбом с растрескавшимся корешком и потемневшее зеркало из той же коллекции. Его принесли вместе с книгами, попросили посмотреть футляр. Лера собиралась закончить описание повреждений и заказать такси, а потом почувствовала резкий холод под пальцами.

Перед этим она ещё подумала: хоть бы однажды проснуться в совсем другой жизни, где не нужно в третий раз переделывать чужую халтуру. Обычная усталая мысль. Совершенно не то, на что она собиралась давать согласие.

Лера пошарила по юбке в поисках телефона и остановилась. Даже кармана не было. Мама завтра собиралась позвонить насчёт выходных, в мастерской сох переплёт… Хотелось схватить Тессу за руку и попросить отвезти домой. Только куда она её отвезёт?

Рядом стояло маленькое овальное зеркало. Переплетение листьев на серебряной оправе показалось знакомым. Лера провела по нему пальцем, но ничего не произошло.

– Как меня зовут? – спросила она раньше, чем успела придумать менее страшный вопрос.

– Аделина. Леди Аделина Вейр, – ответила побелевшая Тесса. – Вы… вы помните его светлость?

Возникло ещё одно воспоминание: широкая лестница, протянутая мужская ладонь и низкий голос: «Осторожнее, Аделина. Здесь скользко». От этих обыкновенных слов захотелось улыбнуться. Чувство было таким сильным и таким чужим, что Лера сжала зубы.

– Рейнар, – произнесла она, пробуя имя на слух.

– Да! Вы, верно, задремали и ещё не совсем проснулись. – Тесса говорила слишком быстро, словно сама старалась поверить в это объяснение.

– Напомни, что сегодня за вечер, – попросила Лера, кивнув на стол. – Мы кого-то ждём?

– Третья годовщина вашей свадьбы, госпожа. Вы велели подать ужин к семи. – Тесса отвела глаза.

На каминных часах было без четверти одиннадцать. На спинку второго кресла был перекинут мужской домашний халат. Рядом стояла подушечка для ног. Всё приготовили так, чтобы пришедшему человеку не пришлось ни о чём просить.

– А муж где? – спросила Лера уже тише.

– У себя. Совет закончился поздно, теперь его светлость занимается донесениями с границы.

– Ему передали, что здесь ужин?

– Я сама отнесла записку секретарю. Ещё утром.

Тесса поправила ровный край салфетки. Похоже, она не первый раз стояла в этой комнате с таким лицом.

– Он часто не приходит? – Лера всмотрелась в неё. Служанка молчала достаточно долго, чтобы ответ стал ненужным.

– У герцога много забот, – наконец сказала она почти виновато. – Северные крепости… вы ведь знаете. Даже драконы устают.

Она подошла к стеклянной лампе и повернула кольцо у основания. Внутри вспыхнул огонь, свободно повисший над пустой чашечкой. Под ним не было ни фитиля, ни масла. Лера опять вцепилась в край стула. Тесса только что назвала её мужа драконом, а огонь в пустой лампе не позволял надеяться, что это было образное выражение.

– Мне нужно умыться, – сказала она. – Принеси воды. И что-нибудь, во что можно переодеться без посторонней помощи.

Тесса кивнула и направилась к двери, но на пороге остановилась:

– Ужин всё-таки подогреть?

Лера посмотрела на белые цветы. Один лепесток упал в пустой бокал.

– Пока не надо.

Когда дверь закрылась, Лера прижала ладони ко рту. Дыхание сбилось, из груди вырвался беспомощный всхлип. Хотелось маминого голоса, горячей батареи под окном, даже соседской дрели – чего угодно знакомого. Она попыталась вызвать ещё хоть какое-нибудь воспоминание, но ничего не вышло.

Пришлось вытереть лицо. Надо узнать, что здесь происходит, прежде чем рассказывать всем подряд, что герцогиня куда-то делась.

На письменном столе лежала книга в синем переплёте. Лера потянулась к ней автоматически: возле чего-то знакомого было легче собраться. Под обложкой обнаружились тесные рукописные строки и имя на форзаце – Аделина Вейр.

Дневник начинался вскоре после свадьбы: «Он вернулся ночью и спросил, почему я не сплю. Не сказала, что ждала его. Наверное, это было бы глупо».

Лера перелистнула страницу, бережно придерживая расшатанный блок. Другая женщина заказывала мужу дорожные перчатки, узнав, что старые промокают. Искала сорт чая, который ему понравился у соседей. Училась разбираться в картах, чтобы понимать, о чём он рассказывает за столом, и однажды зачеркнула целый абзац с такой силой, что надорвала бумагу.

Ниже было дописано: «Он не рассказывал. Я сама спросила. Кажется, не вовремя».

Реставрируя книги, Лера научилась не лезть в чужое личное больше, чем требовала работа. Сейчас пришлось заставить себя читать дальше.

«На приёме сказал, что платье мне идёт. Хорошо, что выбрала зелёное». Лера опустила взгляд на собственную юбку: тот же цвет.

На первую годовщину муж прислал серьги. Аделина подробно описывала камни и только внизу, мелко, добавила: «Секретарь спросил, понравился ли подарок. Выходит, выбирал он».

Хотелось встряхнуть эту женщину, спросить, чего же она ждала ещё два года. Но в продавленных пером буквах было столько надежды, что Лера только вздохнула.

Наверное, каждый отдельный вечер казался Аделине не таким уж страшным. Можно было понять занятого человека, перенести разговор на завтра. Из таких вечеров и набрались три года.

Лера открыла ящик. Там хранились письма, перевязанные лентой. Некоторые остались незаконченными, другие были сложены для отправки.

«Рейнар, я знаю, что вы не обещали мне любви…»

«Мне нужно поговорить с вами не о нас. Пожалуйста, не откладывайте…»

«Я не понимаю, куда поступают деньги от источника. Управляющий уверяет, что всё объяснял, но я не нашла этих сумм…»

Лера вернулась к последним страницам дневника. Между записями о домашних делах обнаружилась пометка: выплаты от родового источника не пришли второй срок подряд. Аделина дважды просила мужа посмотреть счета. Один раз он уезжал, другой – предложил обратиться к тем, кто ведёт её имущество.

Пока это могло означать обычную путаницу. Но просьба поговорить о деньгах явно так и осталась просьбой.

На сегодняшней странице было всего несколько предложений.

«Тесса принесла платье. Зелёное, как он однажды похвалил. Подставку для пера поставлю рядом с его тарелкой. Если придёт усталый, о счетах не стану. Сегодня не стану».

Лера посмотрела на коробку у второго прибора и сердито вытерла мокрую щёку.

– А тебя он хоть раз спросил, чего тебе хочется? – прошептала она, глядя на дневник. Рот дрогнул, и Лера крепко прижала к нему ладонь.

Тесса вернулась с кувшином и стопкой одежды. Увидев открытую книгу, опустила взгляд и молча принялась снимать с Леры ожерелье. Потом вынула шпильки, помогла переодеться. Лера застонала от облегчения. Под снятым браслетом обнаружился тёмный узор: две линии обвивали запястье, сплетаясь вокруг маленького знака в форме крыльев.

– А это снимается? – спросила она, потерев кожу.

– Брачная печать? Только в палате, госпожа. – Тесса смотрела на неё с явным недоумением.

Лера умылась и вытерла лицо. Тёплая вода немного успокоила её.

– Тесса, его светлость сегодня ужинал?

Девушка замялась, прижимая к себе снятое платье.

– В кабинет подавали. Часа два назад.

Лера выпрямилась. Желудок болезненно сжался, и она вдруг поняла, насколько голодна.

– Тогда убери всё это и принеси мне горячей еды. Свежей, которую не грели весь вечер. На кухне ведь найдётся?

– Конечно. Но если герцог всё-таки придёт…

– Тогда ему тоже принесут! – Лера сказала громче, чем собиралась, и Тесса замерла. Пришлось выдохнуть и потереть лоб. – Прости. Я не на тебя сержусь. Просто я хочу есть сейчас. Не когда он придёт, а сейчас.

Служанка посмотрела на неё так внимательно, что Лера напряглась. Но потом Тесса вдруг улыбнулась – несмело, одними уголками губ.

– У поварихи есть куриный пирог. Она для кухни пекла, с луком и грибами. Только он совсем простой.

– Вот его и неси, – попросила Лера, чувствуя, как на слове «пирог» во рту появилась слюна. – И чай. А эту коробку положи в ящик, пожалуйста.

Лера убрала дневник и письма, свободно перевязав ленту, чтобы не повредить листы.

Через четверть часа перед ней стояла глубокая тарелка с пирогом. Корочка хрустнула под вилкой, из разреза поднялся пар, запахло маслом и грибами. Лера обожглась первым же кусочком, зашипела, махнула ладонью перед ртом и вдруг засмеялась.

– Вкусно! – объяснила она, поймав удивлённый взгляд Тессы, и прикрыла рот салфеткой. – Очень вкусно. Передай поварихе спасибо.

После смеха перестало так отчаянно трясти. Лера ела, согревая пальцы о чашку. Второй прибор уже убрали, и она впервые сидела лицом к камину, а не к двери. Муж этой женщины был сыт и занят своими делами. Она хотя бы поужинает.

Когда тарелка опустела, Лера попросила принести чистую бумагу.

– Вы будете писать его светлости? – уточнила Тесса. Её улыбка сразу погасла.

– Не-а. – Лера покачала головой. – Позови его завтра к завтраку, к девяти. Скажи, что нам нужно обсудить брачный договор.

– Договор? – Служанка нахмурилась, будто проверяя, правильно ли расслышала.

– Именно. И скажи без всяких «если найдётся свободная минутка». Мне нужен разговор, а не обещание когда-нибудь зайти.

Тесса кивнула, но уходить не торопилась.

– Вы на него сердитесь?

Лера посмотрела на пустое кресло. Ей нужно узнать, куда делась Аделина и как вернуться домой. Понадобится возможность самой решать, куда идти и с кем говорить. Сидя перед остывшей едой, она ничего не добьётся.

– Я больше не хочу его ждать, – ответила Лера. На этот раз голос не дрогнул.

Когда Тесса ушла, она снова села за письменный стол. В ящике нашлась опись приданого. Среди серебра и нескольких десятков книг упоминался городской дом. Лера отложила лист отдельно: о доме нужно расспросить. Сам факт, что у Аделины имелось жильё за пределами этих комнат, помогал дышать свободнее.

Она не знала, на что здесь имеет право жена. Но Тесса сказала, что печать можно снять. Значит, нужно выяснить, как это сделать, и получить договор.

Перо оказалось неудобным. Лера посадила кляксу, перевернула лист и попробовала ещё раз. Первым пунктом она записала доступ ко всем личным документам, вторым – возвращение приданого. Затем добавила городской дом и остановилась, разглядывая последние слова.

Она вспомнила сегодняшнюю запись в дневнике. Искать дорогу домой, каждый вечер изображая влюблённую жену, Лера не собиралась. Над списком она вывела: «Развод».

Она ещё раз осмотрела маленькое зеркало, ощупала оправу, тихо позвала Аделину. В стекле ничего не изменилось. Лера положила зеркало у кровати: с утра попробует разобраться, откуда оно здесь.

Под одеялом оказалось прохладно. Лера свернулась на боку, спрятала заледеневшие ступни и долго смотрела на дверь. Один раз в коридоре послышались шаги; сердце дёрнулось с готовностью, от которой стало горько.

– Не сегодня, – сказала она тихо и повернулась к стене.

Утром Рейнару Вейру придётся выслушать её. А список на столе начинался совсем не с просьбы о любви.

Глава 2.Брак заканчивается за завтраком

Утром Леру разбудил стук. Она потянулась к краю кровати за телефоном, но ладонь скользнула по прохладному шёлку. Над головой темнел зелёный балдахин, и отступивший во сне страх снова сжал грудь.

– Входи, – позвала она, садясь и приглаживая волосы. От собственного голоса снова стало неуютно. – Доброе утро, Тесса.

Служанка поставила таз с водой и осторожно посмотрела на хозяйку.

– Его светлость передал, что придёт к девяти. Только ненадолго: у него совещание.

– Хорошо, значит, по существу и поговорим. – Лера откинула одеяло. Ноги сразу замёрзли. – Принеси чулки потолще. И платье, в котором можно дышать. Сегодня я обойдусь без кружева.

Пока Тесса застёгивала синее платье, Лера смотрела на себя в зеркало. У незнакомой женщины припухли веки; на шее, где вчера теснился жемчуг, осталась розовая полоска.

Лера убрала со стола дневник и письма. Показывать их мужу без разрешения Аделины казалось последним делом. Для разговора хватит описи и списка.

К девяти на столе у камина стоял завтрак. Лера отломила кусочек горячей булки и намазала маслом. Тесса покосилась на второй прибор, однако промолчала.

Когда дверь наконец открылась, Лера как раз запивала первый кусок чаем.

Рейнар Вейр оказался из тех мужчин, на которых оборачиваются даже в спешке. Высокий, тёмноволосый, в чёрном камзоле с серебряными застёжками, он остановился на пороге, и просторная комната вдруг стала теснее. Свет из окна скользнул по резко очерченным скулам, по серебряной пряди на виске. Лера поняла Аделину раньше, чем ей хотелось бы, а потом он заговорил.

– Доброе утро. Тесса, оставьте нас, пожалуйста. – Низкий голос прозвучал спокойно, но служанка немедленно отступила к двери. Рейнар перевёл взгляд на жену. – Мне передали, вы хотели обсудить договор.

Лера поставила чашку. Пришлось напомнить себе, что красивый голос ничего не меняет ни во вчерашнем вечере, ни в содержимом ящика с письмами.

– Хотела. Садитесь, пожалуйста.

Он на мгновение задержал взгляд на её тарелке, затем отодвинул стул.

– У меня четверть часа, Аделина, – предупредил он, расправляя манжету. – Надеюсь, мы обойдёмся без возвращения к одному и тому же разговору.

Лера взяла приготовленный лист и подвинула к нему.

– Тогда начнём сразу. Это то, что понадобится мне после развода. В первую очередь прошу вернуть приданое и передать все документы на моё имущество.

Рейнар несколько секунд смотрел ей в лицо, словно ждал объяснений. Потом всё-таки опустил глаза.

Его пальцы легли на край листа. Лера невольно отметила узкий шрам на костяшке и заставила себя сосредоточиться на разговоре.

– Развод? – переспросил он, приподняв бровь. – Из-за вчерашнего ужина?

– Нет. Вчерашний ужин просто оказался последним.

Он откинулся на спинку стула. Раздражение стало заметнее: чуть сузились глаза, возле рта обозначилась складка.

– Заседание закончилось поздно. После него пришли донесения из северных крепостей. Я не мог бросить их ради…

Он замолчал, посмотрев на белые цветы.

– Ради ужина, – закончила Лера. – Но передать, что вы не придёте, было можно?

– Мне следовало предупредить, – признал Рейнар таким тоном, каким соглашались исправить небольшую оплошность. – Я распоряжусь, чтобы впредь вам сообщали об изменениях в моём расписании.

– Не нужно. Я прошу вернуть бумаги, а не исправить расписание, – сказала Лера, медленно поглаживая ручку чашки.

Рейнар снова посмотрел на список. На этот раз прочитал до конца, задержавшись на строке о городском доме.

– Вы намерены переехать?

– Да. В описи указано, что дом принадлежит мне.

– Он давно пустует, – заметил герцог, сдвинув брови.

– Тем более никого не придётся выселять! Мне нужны ключи и договор, – ответила Лера. Она попробовала улыбнуться, но улыбка вышла кривой.

Герцог положил бумагу возле тарелки. Он не выглядел ни потрясённым, ни особенно обеспокоенным. Это задевало сильнее открытой злости.

За окном застучали копыта, внизу хлопнула дверь. Замок жил обычным утром, и только у Леры колотилось сердце: приходилось заставлять себя не опускать взгляд.

– Вам полезно переменить обстановку, – произнёс он наконец. Плечи немного расслабились, словно решение уже нашлось. – Можно устроить поездку на юг, в прибрежное поместье. Возьмёте прислугу, закажете новые платья. Я распоряжусь увеличить ваше содержание.

– И вернусь довольная? – уточнила Лера с горькой усмешкой.

– По крайней мере, отдохнувшая. А подарок к годовщине можете выбрать сами. Я полагал, вам понравится…

– Не надо! – перебила Лера.

Она сама вздрогнула от своего голоса и убрала руки под стол: пальцы тряслись. Рейнар выпрямился.

– Я пытаюсь понять, чего вы хотите, – сказал он заметно холоднее.

– Я написала. Вот здесь, на бумаге. – Лера заставила себя снова посмотреть на него. – Не серьги, не платье и не поездку. Развод. Почему вы готовы обсуждать всё, кроме того, о чём я вас прошу?

– Потому что вчера вы приглашали меня отметить годовщину, а сегодня намерены прекратить брак. Вы не находите такую перемену несколько поспешной?

Лера могла понять его недоверие: ведь он не знал, кто сидит перед ним. Но за словами угадывалась удобная уверенность: жена успокоится, и всё останется по-прежнему.

– Три года – не так уж поспешно, – сказала она. – Или мне полагалось подождать ещё?

Рейнар взял чашку, но не отпил.

– Аделина, перед свадьбой я предупреждал вас, каким будет наш брак. Я не обещал любви.

– Прекрасно. Теперь я предупреждаю вас, что он заканчивается.

Он поставил чашку чуть резче, чем требовалось. Тонкий фарфор звякнул о блюдце.

За веками защипало. Только бы не заплакать сейчас! Он ведь решит, что она уже жалеет о сказанном.

– Я исполнял свои обязательства, – произнёс Рейнар. Впервые в его голосе появилось что-то кроме раздражённого терпения. – Долги вашей семьи погашены. Вы получили защиту, содержание и положение в моём доме. Наш союз никогда не строился на обмане.

– Я не говорю, что вы обещали и не дали. – Лера запнулась, подбирая слова. – Послушайте… Я не собираюсь заставлять вас любить. Вообще никого не собираюсь! Просто жить так дальше тоже не буду.

Он поджал губы, и Лера уже тише добавила:

– Чтобы спросить, зачем я прошу посмотреть счета, тоже нужно было любить? – В памяти возникли продавленные пером строки, и она крепче стиснула пальцы. – Ладно, не хочу разбирать каждый вечер за три года. Скажите лучше, где находится брачная палата.

– На Соборной площади, – ответил он наконец. – Однако расторжение договора не сводится к вашему желанию переехать.

– Хорошо. Расскажите, к чему оно сводится.

– Доступ моего дома к вашему родовому источнику закреплён брачным соглашением. Источник питает защиту северных земель. Прежде чем что-либо менять, нужно урегулировать этот вопрос.

Теперь стало ясно, почему занятый командующий женился на дочери обедневшего рода.

– Значит, этим займутся те, кто разбирается в договорах, – сказала Лера. – Должна же быть возможность развестись, не оставив крепости без защиты?

Его брови сошлись.

– Возможность есть. Потребуется полная проверка имущества и счетов обеих сторон, возврат приданого. Этим займётся палата.

– Отлично. Сегодня туда и поеду. А чего ждать? – Лера развела руками, заметив, как он приподнял бровь. – Адрес вы уже сказали.

Рейнар ещё раз посмотрел на список, потом на неё.

– Хорошо, – произнёс он наконец. – Если вы настаиваете, я согласен на расторжение нашего брака.

Лера собиралась поблагодарить его, но запястье вдруг обожгло холодом.

Она задрала манжету. Вокруг тёмного узора выступила серебристая кайма. Холод пробрал до локтя, словно руку опустили в ледяную воду.

– Что с ней?! – вырвалось у Леры. Она потёрла запястье и испуганно подняла глаза.

Рейнар уже отодвинул свою манжету. У него на коже темнел такой же знак.

– Печать отзывается на объявленное намерение, – объяснил он, внимательно разглядывая её руку. – Брак ещё действует. Окончательно печати снимут в палате, после исполнения условий.

Холод понемногу ослабевал. Стало страшнее, но одновременно легче: разговор наконец перестал быть очередной просьбой, которую можно отложить.

– Тогда мне понадобится копия договора, – сказала она, опуская рукав. – И распоряжение выдать мои документы.

Рейнар поднялся.

– Я велю подготовить бумаги. До подачи прошения у вас есть время всё обдумать.

Лера тоже встала, придерживаясь пальцами за край стола.

– Я не прошу времени, Рейнар.

Он уже взялся за спинку стула, но на собственное имя обернулся. Взгляд скользнул по простому платью, недоеденной булке на тарелке.

– Вы сегодня очень на себя не похожи, – заметил он.

У Леры неприятно свело живот.

– Просто разговор вам не нравится, – ответила она и заставила себя разжать пальцы. – Мне, между прочим, он тоже нелегко даётся.

Рейнар помедлил, будто собирался что-то добавить, однако лишь коротко кивнул и вышел.

Лера опустилась на стул раньше, чем за ним закрылась дверь. Чашка дребезжала о блюдце, когда она попыталась её поднять, и пришлось придержать фарфор второй рукой.

Тесса заглянула почти сразу.

– Госпожа? Вам плохо?

– Уже лучше, – ответила Лера, хотя голос предательски дрогнул. Она отставила чашку и провела ладонями по щекам. – Только не спрашивай пока ничего, ладно? Принеси горячего чая. И узнай насчёт кареты. Мы едем в город.

* * *

Копию договора доставили до полудня. Вместе с ней принесли распоряжение управляющему предоставить герцогине доступ к личным документам.

На ступеньках кареты Тесса придержала её за локоть.

– Точно в брачную палату? – спросила она почти шёпотом, поглядывая на кучера.

Лера поправила перчатку, скрывая холодный узор.

– Точно. Покажешь мне, куда там идти. Одной страшновато.

Тесса сразу перестала оглядываться и крепче взяла её под руку.

Палата оказалась длинным каменным зданием с тяжёлыми дверями. Внутри пахло мокрой шерстью, чернилами и натёртым воском деревом. Вдоль стены сидели люди с папками; кто-то вполголоса спорил. Лера с облегчением заметила потёртый край стойки. Здесь тоже ждали своей очереди и нервно переступали с ноги на ногу.

Чиновница в высоком сером воротнике просмотрела принесённые бумаги, сверила номер брачной печати с договором и придвинула бланк.

– Заявление о начале расторжения союза. Прочтите, затем подпишите внизу.

Лера дважды прочитала бланк. Речь шла о начале процедуры и проверке имущества, а не об отказе от каких-либо прав. Она взяла перо.

– Передумали? – негромко спросила чиновница, заметив заминку.

Лера посмотрела на пустое место для подписи. Вспомнились письма Аделины, так и не добравшиеся до адресата.

– Нет, – ответила она и придвинула лист. – Просто хочу быть уверена, что всё поняла.

Перо слегка царапнуло бумагу.

Чиновница повернула бланк к себе, проверила, заполнены ли все строки, и прижала к нижнему краю тяжёлую печать. Под ней на мгновение блеснул синий свет.

– Прошение принято, леди Вейр. Вашему супругу сообщат сегодня. Теперь нам потребуются все счета, относящиеся к браку.

Она положила копию заявления перед Лерой, а второй лист убрала в конверт для отправки.

Лера провела пальцем по свежему оттиску. На этот раз её письмо не останется в ящике.

Глава 3.Дом, где течёт крыша

– Шесть недель?! – Лера отодвинула выданный лист. – А побыстрее нельзя?

Чиновница сняла очки и устало потёрла переносицу.

– У вас договор с доступом к родовому источнику, имущество в нескольких округах и общие счета. Мы должны проверить выплаты, обеспечить возврат приданого. И только потом снимать печати. Шесть недель – обычный срок, если не возникнет споров.

– А жить отдельно в это время можно? – спросила Лера, погладив холодное запястье.

– Разумеется. Сообщите адрес для извещений.

Лера придвинула лист обратно.

– Тогда добавьте бумагу, пожалуйста. Я запишу, что мне нужно сделать.

* * *

В замке уже накрывали к обеду, но Лера попросила принести еду на подносе и открыть дорожный сундук.

Тесса уронила одну из перчаток.

– Сегодня? – переспросила она, наклоняясь за ней. – Вы сегодня уезжаете?

– А чего здесь ждать? Ключи получим, вещи сложим… Если в доме совсем нельзя ночевать, найдём другое место.

Это прозвучало увереннее, чем Лера себя чувствовала. Она не знала, сколько здесь стоит хлеб и где искать жильё. В шкатулке нашлись восемь серебряных монет и немного медных – остаток суммы на личные расходы. Крупные покупки, по словам Тессы, оплачивала казна.

Лера пересчитала монеты и всё-таки взяла жемчужный браслет. Продавать чужие украшения не хотелось, но и оставлять всё ценное в замке она не решилась. Что забирает и сколько потратит, запишет отдельно. Если найдётся Аделина, ей не придётся разыскивать ещё и эти деньги.

В отдельную сумку легли дневник, письма, зеркало и опись имущества. Маленькое зеркало Лера завернула в рубашку. Нужно найти человека, который разбирается в старых вещах и местной магии.

Управляющий прислал ключи и тонкую папку. Все счета обещали предоставить позже; пока выдали перечень имущества и несколько заверенных оттисков распоряжений. Лера убрала бумаги и написала записку для герцога: новый адрес и просьбу направлять туда корреспонденцию.

Тесса всё это время стояла возле сундука с платьем в руках. На ткани остались заломы от сжатых пальцев.

– Что такое? – спросила Лера.

– Возьмите меня с собой, госпожа, – выпалила девушка. – Пожалуйста! Я и готовить умею, не только причёски делать. Вы там одна…

Она прикусила губу, а Лера почувствовала себя ужасно неловко. Тесса складывала вещи и не знала, понадобится ли сама.

– Конечно, возьму. Я думала… – Лера осеклась. – Надо было сразу с тобой поговорить. Ты правда хочешь ехать?

Тесса быстро кивнула.

– На твоё жалованье отложим отдельно, – предупредила Лера. – Эти деньги не тронем. А остальные придётся считать.

– Я умею, – торопливо сказала Тесса. – И покупать тоже. Вы ведь даже не знаете, где хороший уголь продают.

– Вот видишь, без тебя я ещё и замёрзну. – Лера улыбнулась и коснулась её плеча. – Собирайся. Спасибо, что поедешь со мной.

Тесса вытерла щёку и бережно уложила платье.

* * *

Дом стоял на узкой улице, где пахло мокрым камнем и свежим хлебом. Напротив мальчишка складывал в корзины караваи; соседнее окно было заставлено горшками с жёлтыми цветами.

У их дома цветов не было. Водосток забился листьями, краска на двери облупилась. Ключ повернулся не сразу, а потом пришлось упереться плечом, чтобы попасть внутрь.

Пахнуло сыростью.

В прихожей сохранилась вешалка с одним загнутым крючком. На полу лежала засохшая ветка. Лера подняла её и только тогда увидела на потолке расплывшееся пятно.

Дом был небольшим: две комнаты внизу, кухня с выходом во двор и спальни наверху. В передней комнате стояли застеклённые шкафы, набитые книгами.

Лера забыла о ветке.

Она открыла дверцу, провела пальцем по корешкам и вытащила том с отставшей крышкой. Стоило раскрыть книгу на ладони, как всё вокруг приобрело понятный смысл: вот повреждение, вот причина, а вот то, что можно спасти.

С потолка капнуло ей на затылок.

Лера вздрогнула. Над шкафом набухла штукатурка.

– Тесса, принеси что-нибудь подставить! И этот шкаф надо освободить.

– Воды нет, дров нет, теперь ещё крыша… – Девушка беспомощно оглянулась. – Госпожа, здесь же жить нельзя!

В этот момент в прихожей чихнул кучер, принёсший сундук, а с вешалки отвалился последний крючок.

Лера посмотрела на него и рассмеялась. Сначала негромко, потом так, что пришлось прижать ладонь к животу.

– Вам плохо? – Тесса испуганно нахмурилась.

– Ужасно! – Лера вытерла выступившие слёзы. – Но крючок-то за что? Я к нему вообще не прикасалась!

Тесса ещё пыталась сохранить серьёзное лицо, пока кучер не спросил, класть ли обломок в сундук. Тут обе расхохотались, и он тоже улыбнулся в усы.

Через час в прихожей стояли вёдра, а книги из мокрого шкафа лежали в сухой комнате на столе. Лера не разрешила ставить их к огню, хотя кучер предложил «подсушить хорошенько». Взяла у него чистые доски, устроила на них пострадавшие тома и попросила узнать, кто здесь чинит крыши.

Спальня с окнами во двор оказалась сухой. Тесса вытряхнула одеяла, отнесла в соседнюю комнатушку свой узел. К вечеру у них появились хлеб, сыр и чайник с отбитым носиком. Соседка показала, где брать воду, а её сын за медную монету принёс дров.

За ужином Лера положила ноги на пустой ящик и пошевелила пальцами в толстых чулках. Спина ныла, ладони покраснели, а на щеке у Тессы чернела полоса пыли.

Позже, когда дом затих, ей снова стало страшно. Внизу мерно стучали капли, и некому было позвонить, чтобы сказать: «Мам, я добралась».

Лера посидела на кровати с зеркалом в руках, потом завернула его и раскрыла записную книжку. На первой странице вывела расходы за день, на второй – вопросы о зеркале.

Она по-прежнему собиралась искать дорогу домой. Но завтра нужно было встать, поесть и что-то предпринять. С этим она хотя бы знала, как справиться.

* * *

В городской архив Лера пришла на следующее утро с повреждённой книгой и адресом, который написала соседка.

Через читальный зал её направили в маленькую мастерскую. Там пахло клеем и кожей, на столе лежали прижатые грузами листы. Пожилая женщина в сером переднике разглядывала на просвет полоску бумаги.

– Поставьте на свободный стул, – сказала она, не поднимая головы.

– Что поставить? – Лера остановилась на пороге.

– Что принесли. Обычно сюда приносят то, что уже успели испортить дома.

Женщина повернулась. Седые волосы были собраны в тугой узел, на носу сидели очки с починенной дужкой.

– Я ничего с ней не делала, – поспешно сказала Лера. – Только убрала подальше от воды. Мне сказали, вы знаете, как обращаться с зачарованными книгами.

– Иногда и они знают, как обращаться со мной. Мара Эльвен.

– Аделина Вейр, – представилась Лера, стараясь не запнуться на чужом имени.

Мара сняла очки.

– Герцогиня?

Лера кивнула. К счастью, разговоров о муже не последовало: Мара освободила место на столе и дождалась, пока она развернёт ткань. Лера подложила ладонь под отставшую крышку, не давая ей повиснуть на уцелевших нитях.

– Кто учил держать книгу? – спросила архивистка.

– Я их восстанавливала. Там, где жила прежде. Только с магическими не работала.

Мара коснулась корешка. Кожа под её пальцами шевельнулась.

– Этот переплёт живой. Научитесь отличать такие от обычных, потом возьмётесь.

– Значит, обычные тоже есть? – Лера выдохнула и улыбнулась. – Уже хорошо! А материалы для ремонта где покупают? Я клей в лавке спросила, мне предложили тот же, которым стулья склеивают.

– На соседней улице хорошие стулья, – сухо заметила Мара. – Не советую портить их клей книгами.

Она достала небольшой том с порванным переплётом и придвинула лоток с инструментами.

– Покажите, с чего начнёте.

– Мне руки вымыть надо, – ответила Лера, снимая перчатки.

Архивистка едва заметно улыбнулась и показала на дверь в углу.

Том оказался старым каталогом. Крышку когда-то пытались приклеить слишком толстой полосой, и теперь она тянула за собой первый лист. Лера осмотрела повреждение, подложила опору и осторожно отделила уже свободный край.

– Дальше без размягчения порву, – сказала она. – Чем у вас это снимают?

Мара достала баночку и сначала показала, как проверить состав на обрезке.

От непривычного инструмента быстро устали пальцы. Зато дышать стало легко. Никто не ждал правильной улыбки, она не боялась оговориться и назвать незнакомца чужим именем. Нужно было удержать тонкий край бумаги и не торопиться.

Когда тонкая ремонтная полоска наконец легла ровно, Лера убрала инструмент.

– Теперь под груз и оставить. Иначе всё испортим.

Мара подала чистую прокладку.

– Руки хорошие. А вот бумагу выбрали дорогую. Для такого каталога можно было обойтись другой.

– Я местных цен не знаю, – смутилась Лера.

– Узнаете. Есть три обычных приходных книги: разошлись тетради, крышки целые. Работа скучная, заказчик торопливый. Возьмётесь?

– За деньги? – вырвалось у Леры.

Мара посмотрела поверх очков.

– Бесплатно я умею и сама.

– Возьмусь! – Лера рассмеялась, чувствуя, как горячо стало щекам. – Простите. Я только вчера переехала, и крыша течёт, и денег… Когда нужно закончить?

Они договорились о сроке и плате. Мара выдала материалы и положила на стол серебряную монету в счёт будущей работы.

– Остальное после проверки. И прежде чем полезете в живой переплёт, принесите его мне. Не после.

– Договорились. – Лера бережно уложила книги в сумку. – Спасибо!

Она уже застегнула сумку, но задержалась у двери. Вопрос о старом серебряном зеркале всё это время вертелся на языке. Лера описала оправу, стараясь говорить так, будто просто разбирает вещи в доме.

– По листьям на серебре заклятие не определяют, – ответила Мара. – Принесите само зеркало. Только ничего на нём не царапайте и не пытайтесь подогревать. Семейные вещи бывают очень несговорчивы.

Лера пообещала. Рассказывать про чужое лицо она пока не решилась, но теперь хотя бы знала, к кому идти с вопросами.

Тесса нашлась на кухне, где спорила с плохо закрывающейся заслонкой.

– У нас заказ! – объявила Лера с порога. – Первый! И аванс!

– На книги? – Служанка обернулась, едва не выронив кочергу.

– Не на замужество же, с этим я пока завязала!

Тесса прыснула. Лера поставила сумку, обняла её прямо вместе с передником и только потом вспомнила про кочергу.

– Осторожно! – вскрикнула она, отскакивая. – Я ещё даже работу не начала, не покалечь!

Теперь смеялись обе.

* * *

Наутро Лера принялась освобождать письменный стол для работы. Нижний ящик заедал; Тессе пришлось придержать столешницу, пока она тянула за ручки.

Внутри лежала папка в плотном полотне.

Лера поднесла её к окну. Акт передачи дома: толстый лист, две печати, адрес и подпись получательницы. Наклон букв она узнала по дневнику Аделины. Даже последняя линия, слегка загибавшаяся вверх, была знакомой.

Она собиралась убрать акт в сухое место, когда вспомнила бумаги из замка. Там тоже стояли подписи – на заверенных оттисках залоговых распоряжений. Вчера Лера отложила их: без приложений и счетов всё равно ничего не удавалось понять.

Теперь разложила рядом с актом.

– Тесса, принеси дневник, пожалуйста. В сумке, под письмами.

– Что случилось? – Девушка вернулась, вытирая руки о передник.

– Пока не знаю.

На акте и в дневнике первая буква имени получалась округлой, нижние соединения теснились друг к другу. На залоговых бумагах буквы стояли свободнее, начальный штрих уходил в сторону. Отличалась и последняя петля – широкая, уверенная, одинаковая на обоих оттисках.

В палате объяснили: сверочные оттиски сохраняют вид подлинника, включая подписи. Это не почерк переписчика.

– Вы ведь могли торопиться, – предположила Тесса. Голос у неё стал осторожным.

– Могла, – признала Лера, не поднимая головы.

Или Аделина меняла подпись. Или подписывала в неудобной позе, злилась, болела. Лера слишком мало о ней знала, чтобы сразу объявлять подделкой всё непривычное. Но на двух разных распоряжениях стояла одна и та же чужая петля, которой она пока не встретила ни в письмах, ни в дневнике.

Она записала названия документов и сложила их отдельно.

– Надо показать Маре, – сказала она. – И получить остальные бумаги. Здесь упомянуты приложения, а самих приложений нет.

Тесса медленно кивнула.

С улицы донёсся оклик. У калитки стоял широкоплечий мужчина с сумкой через плечо. Кровельщик всё-таки пришёл.

Двенадцать серебряных он назвал, ещё не войдя во двор.

– Это за что? – Лера остановилась перед ним с блокнотом.

– Крышу перекрыть. Вашему дому давно требуется.

– Вы её снизу пока видели! – возмутилась она. – Сначала посмотрите наверху, что сгнило, а потом решим, что менять.

Мужчина перевёл взгляд на Тессу, будто рассчитывал найти у неё больше понимания.

– Госпожа, тут работа серьёзная. Вы-то откуда…

– Вот от вас и хочу узнать! – Лера сердито отвела прядь со лба. – Сколько на материалы, сколько за работу. Запишите, пожалуйста. Мне надо понять, на что денег хватит.

Он хмыкнул, но сумку снял и пошёл осматривать чердак.

К полудню выяснилось, что до большого ремонта можно закрыть повреждённый участок временным настилом. За досками мастер отправил помощника, а Лера взялась затянуть полотнищем разбитую верхнюю створку окна библиотеки. До замены стекла хотя бы перестанет дуть.

Тесса держала лестницу. Лера стояла на третьей ступеньке, с молотком в руке, и никак не могла пристроить непослушный гвоздь.

– Да стой ты ровно! – прошипела она, зажав его пальцами.

– Я стою, госпожа! – обиженно отозвалась Тесса.

– Я гвоздю!

За калиткой фыркнули. Лера оглянулась: возле дома задержались булочник и женщина с корзиной. Женщина шепнула что-то спутнику и посмотрела на Леру с откровенным изумлением.

– Та самая? Герцогиня? – донеслось до лестницы.

Тесса подняла голову. На лице смешались испуг и едва сдерживаемый смех.

– Теперь всему городу расскажут.

Лера посмотрела на испачканный рукав, потом на молоток и улыбнулась.

– Только бы адрес не перепутали. Нам тут ещё плотник нужен! – крикнула она в сторону калитки и протянула Тессе руку за следующим гвоздём.

Глава 4.Подержите лестницу, ваша светлость

У калитки Рейнар остановился, прислушиваясь к голосам во дворе.

– Нет, всю раму мы менять не будем! – объявила Аделина. – Вчера кровельщик говорил про верхнюю створку. За ночь остальные части окна тоже испортились?

– Он крышу смотрел, госпожа, а я вот рамы осмотрел, – терпеливо ответил мужчина. – Вон как нижний угол повело.

– Тогда объясните мне, почему нельзя заменить угол. Только словами, которые я понимаю, ладно? Я с рамами раньше не работала.

Рейнар толкнул калитку.

На крыльце лежали доски. Возле стены стоял плотник, а над ним, на старой приставной лестнице, расположилась герцогиня Вейр. Подол серого платья она подоткнула за пояс. Из собранных на затылке волос выбились пряди; одна прилипла к щеке. Тесса держала лестницу, тревожно следя за хозяйкой.

На окне ещё болтался край полотнища, которым, судя по свежим гвоздям, недавно закрывали разбитую створку.

Слухи, достигшие замка этим утром, оказались точными. Рейнару сообщили и о вчерашнем торге с кровельщиком, и о ремонте, который герцогиня затеяла собственноручно.

Он рассчитывал выслушать жалобы и предложить вернуться в замок, пока дом не приведут в порядок. Карету оставил за углом, чтобы Аделине не пришлось идти далеко с вещами.

– Аделина, – позвал он, остановившись у лестницы. – Добрый день. Вы не могли бы спуститься?

Тесса дёрнулась и присела, забыв отпустить боковину. Лестница качнулась.

– Тесса, стой! – вскрикнула Аделина, прижимаясь к раме. – Не надо мне тут кланяться вместе со всей конструкцией!

Рейнар поймал лестницу, прежде чем девушка успела выпрямиться. Под ладонью скрипнула старая древесина.

Плотник снял шапку и прижал её к груди. Аделина посмотрела вниз, выдохнула и только тогда поздоровалась:

– Добрый день. Вы по делу или проверить, не рыдаю ли я среди развалин? – Она говорила ещё чуть сердито, но уголок рта уже подрагивал.

– Я приехал, потому что мне сообщили, в каком состоянии находится этот дом.

– Даже немного поздновато сообщили. Вчера с потолка капало, а сегодня уже нет. Мы с мастером закрыли повреждённое место.

Она кивнула в сторону крыши. Под ногтями темнела грязь. Перед приёмами Аделина мучительно переживала из-за любой мелочи в своём наряде; теперь даже не пыталась опустить подол.

– Вы могли просто попросить у меня денег, – сказал он, поглядев на покосившуюся водосточную трубу.

– Могла. Подержите лестницу. – Аделина передала Тессе снятую планку и потянулась за оставшимся гвоздём. – А ты принеси, пожалуйста, коробочку с гвоздями. Я её на кухне оставила.

– Ступайте, – разрешил Рейнар, переставляя ладонь поудобнее.

Служанка исчезла в доме, оставив ему лестницу.

– Я собирался поговорить с вами об условиях проживания, – напомнил он.

– Так говорите, я слышу. Только чуть правее встаньте, там доска может упасть.

Аделина пыталась подцепить гвоздь раздвоенным концом молотка. Плотник смотрел на её старания с плохо скрытым страданием.

– Дайте мне, госпожа, – попросил он наконец. – Так вы его только загнёте.

– Ага, уже поняла, – призналась она без всякого смущения и протянула инструмент. – Сейчас слезу. Ваша светлость, вы держите?

– Держу, – ответил Рейнар ровно, хотя собирался попросить её не торопиться.

На последней ступени Аделина развернулась слишком рано, и он придержал её за локоть. Она на мгновение оперлась на его руку и спокойно сказала:

– Спасибо. Тут камень шатается, я всё время про него забываю.

Рейнар убрал ладонь. От неё пахло мылом и свежим деревом. Шея над свободным воротом покраснела от усилий, на щеке остался светлый след там, где она стёрла пыль. Он задержал взгляд на этом следе и нахмурился.

Под воротником вдруг стало жарко. Обычно драконья кровь так разогревалась в ожидании опасности; здесь же раздражала разве что непривычная суета. Рейнар расстегнул верхнюю застёжку камзола.

Плотник кашлянул. Рейнар заметил, что мужчина всё ещё держит шапку в руках.

– Наденьте шапку, – велел он. – И покажите, что там с рамой.

Мастер охотно взобрался на лестницу, а Рейнар крепче взялся за боковины.

Через полчаса Рейнар знал, почему нельзя вставить новое стекло в рассохшуюся створку, сколько стоит сухой дуб и в чём разница между полной заменой рамы и её починкой.

Аделина не стеснялась переспрашивать, хмурилась, когда мастер уходил в непонятные названия, и широко улыбнулась, получив наконец ясный ответ.

– Вот! Значит, нижний брус меняем, остальное оставляем, а новую створку вы приносите завтра, – подвела она итог, присев возле снятой детали. – Сколько это будет стоить?

Плотник назвал сумму. Аделина заглянула в маленькую книжку, исписанную цифрами, и потёрла лоб.

– За стекло отдельно? – уточнила она уже без улыбки.

– Стекольщик свои деньги берёт, госпожа.

– Да что ж вы все по отдельности берёте! – Она всплеснула руками и тут же виновато улыбнулась. – Это я не с вами спорю. Каждый раз кажется, что всё посчитала, а потом ещё что-нибудь находится.

Рейнар ждал, что она посмотрит на него, намекнёт на нехватку денег, однако Аделина снова занялась подсчётами.

Вычеркнув что-то в записях, она договорилась об оплате: часть сегодня, остальное после установки.

– Если стекло привезут вовремя, до обеда закончим, – пообещал плотник. – А сейчас сделаю временную накладку. Продолжите держать, ваша светлость?

Спохватившись, он побледнел и едва не отступил со ступеньки.

Аделина громко фыркнула и прижала ладонь ко рту. Рейнар посмотрел на неё, потом на собственные руки на лестнице. Отказывать после стольких минут было бы особенно нелепо.

– Продолжу, – ответил он. – Только делайте надёжно. Других занятий на сегодня у меня достаточно.

Плотник торопливо закивал. Аделина отвернулась к стене, но её плечи продолжали подрагивать.

Над оградой покачивалась рябиновая ветка, из соседнего дома пахло печёным луком. Аделина стояла рядом, придерживая полотнище, и смотрела на работу, а не на его лицо. Рейнару не приходилось подбирать слова, чтобы она перестала надеяться на что-то, чего он дать не мог. Несколько минут они просто ждали, когда плотник закончит.

– Хорошо вышло! – обрадовалась она, когда накладка встала на место. – Тесса, теперь сквозняка не будет!

Тесса выглянула из дверей с полотенцем в руках и нерешительно сообщила, что обед готов. На герцога она старалась не смотреть.

– Вы останетесь? – спросила Аделина, отряхивая юбку. – Я руки вымою, и можно будет поговорить о документах. Или у вас опять четверть часа?

До встречи с комендантами оставалось время.

– Я останусь, – ответил Рейнар и только после этого отпустил лестницу.

* * *

В передней комнате сушились книги, большой стол был занят разобранными тетрадями. На двух стульях лежали доски, придавленные тяжёлым утюгом.

– Пресса пока нет, – пояснила Аделина, заметив его взгляд. – Только ничего не переставляйте, пожалуйста.

Тесса накрыла на кухонном столике. Вместо стульев здесь служили перевёрнутые ящики, застеленные сложенной тканью. Аделина осторожно подоткнула платье, чтобы не зацепиться за щепку. Рейнар сел напротив.

Суп оказался горячим и густым. Он попробовал бульон, потянулся за хлебом и поймал напряжённый взгляд служанки.

– Хорошо приготовлено, Тесса, – сказал он. Девушка покраснела до ушей и немедленно занялась пустым ковшом.

Аделина довольно улыбнулась, словно похвалили её саму.

– Плиту мы вчера чуть не бросили, – сообщила она. – Заслонку перекосило, а я решила, что так и должно быть. Хорошо, Тесса остановила!

– Я не представлял, что вы станете готовить, – заметил Рейнар.

– Да я и не стала. Меня оттуда выгнали. – Она развела руками и с притворной обидой посмотрела на служанку. – Велели заниматься книгами и не мешать людям работать!

– Госпожа, я же не так сказала! – испуганно возразила Тесса.

– Так ты вежливее сказала. А смысл был ровно этот.

Рейнар неожиданно для себя засмеялся. Аделина замерла с ложкой в руке, затем улыбнулась – широко, с откровенным удивлением.

– Всё, теперь точно никто не поверит, что вы приезжали, – сказала она весело. – Лестницу держали, на кухне обедали, ещё и смеялись. Решат, что я вас выдумала!

Прежде она смеялась тихо, прикрывая губы кончиками пальцев. Рейнар попытался вспомнить, над чем именно в последний раз, и не смог. Зато сейчас видел мелкие складочки возле её глаз и безуспешные попытки пригладить выбившуюся прядь.

Ему хотелось сказать что-нибудь ещё, чтобы она снова посмотрела на него с этим выражением. Вместо этого он потянулся за хлебом.

Обед закончился быстро. Тесса принесла чай, Аделина убрала хлебные крошки с края стола и положила рядом папку.

– Мне нужны остальные бумаги, – сказала она, развязывая тесёмки. Веселье из голоса ушло, но неприязни не появилось. – Не справка, что всё в порядке, а копии договоров, приложений и счетов.

– Я уже распорядился их выдать, – ответил Рейнар, отставляя чашку.

– Из замка прислали опись и два оттиска без приложений. Остальное обещали позже. Когда именно – никто не сказал.

Он пролистал пачку: для трёх лет управления имуществом бумаг было слишком мало.

– Первичные книги хранятся в казначействе, – пояснил Рейнар. – Подготовка копий требует времени.

– Пусть скажут, сколько, – попросила Аделина, проведя пальцем по краю папки. – Мне нужны и поступления от источника. За все три года.

Она не отводила взгляда. Если полный разбор избавит её от подозрений, этим стоило заняться.

– Завтра к десяти подготовят документы для предварительной сверки, – сказал Рейнар. – Приезжайте в казначейство.

– Успею отнести заказ, – пробормотала Аделина, записывая время. – И копии для работы дома мне тоже нужны.

– Вы их получите. – Он вытащил из папки плотный лист с двумя печатями. – А это откуда?

– Нашла в столе. Подлинный акт передачи дома. – Она придержала угол, чтобы бумага не коснулась мокрого следа от чашки.

Рейнар прочитал адрес и номер владения. Потом достал из внутреннего кармана сложенную ведомость, доставленную утром из казначейства для брачной палаты.

– Что там? – Аделина подалась вперёд. Улыбки на её лице уже не осталось.

– Этот дом указан в обеспечении семейного кредита. Залог оформлен прошлой зимой.

Она молча протянула руку. Рейнар подал ведомость, ожидая объяснения, однако Аделина только перечитала строку и медленно провела ладонью по лбу.

– Мне прислали оттиски без приложений, даже адресов нет! Как я должна была понять, о каком имуществе речь? – Голос сорвался, и она прижала ладонь ко рту, прежде чем продолжить: – Нужен сам договор залога. Кто получил деньги и на что они пошли?

– Завтра выясним, – сказал он. – Все распоряжения должны быть в книгах.

– Именно выясним, а не мне ещё раз скажут, что я ничего не понимаю? – Она посмотрела на него с недоверием. – Потому что я и правда пока не понимаю. Но от этого долг не исчезнет.

Рейнар сложил ведомость, затем передумал и оставил её на столе.

– Возьмите. В казначействе есть второй экземпляр.

– Спасибо, – ответила Аделина после короткой паузы и придвинула лист к себе.

Она не стала провожать его до кареты: плотник окликнул со двора, попросил проверить размеры. Аделина извинилась и ушла, на ходу убирая прядь за ухо.

Рейнар задержался у двери. Карета за углом оказалась не нужна. Несмотря на ящики вместо стульев и предстоящий разговор о долгах, ехать с ним его жена не собиралась.

* * *

Кассиан Роут встретил распоряжение о проверке лёгким удивлением.

– Разумеется, ваша светлость. К утру подготовлю подробную сводку. По поводу городского дома не стоит беспокоиться: там обычное обеспечение обязательств, предусмотренное соглашением.

Казначей говорил с привычной обстоятельностью. После донесений с границы его спокойная уверенность позволяла Рейнару не тратить силы ещё и на домашние расходы.

– Сводка у меня уже есть. Нужны договоры, приложения и первичные книги, – уточнил он, снимая камзол. На манжете осталась полоса древесной пыли. – Аделина придёт к десяти. Приготовьте для неё копии.

– В первичных книгах много технических подробностей. Боюсь, её светлость только запутается. Я мог бы сначала объяснить ей основные положения.

Рейнар повесил камзол на спинку кресла и повернулся к казначею.

Ещё утром предложение показалось бы ему разумным. Теперь он видел кухонный стол, тонкую папку и женщину, которая не могла выяснить даже то, сколько у неё осталось собственного имущества.

– Она просила документы и получила два оттиска без приложений. Почему?

– Полагаю, управляющий выдал то, что было под рукой. Остальное следовало запросить у меня. – Кассиан поправил край лежавшей на столе папки. – Я собирался лично разобраться, что именно потребуется палате.

Рейнар смотрел на него, впервые не чувствуя привычного облегчения от того, что домашними делами занимается надёжный человек.

– Поднимите все счета Аделины, Кассиан. За три года, вместе с поступлениями от источника. Завтра я сам буду их проверять.

Глава 5.Подпись мёртвой женщины

– И сколько я, по вашим бумагам, должна? – спросила Лера, придерживая лист, который казначей уже собирался убрать.

Кассиан Роут поправил очки. У него были ухоженные руки, мягкий голос и удивительная привычка отвечать Рейнару, даже когда вопрос задавала она.

– Здесь несколько договоров. Не стоит складывать суммы без учёта обеспечения, иначе получится неверное представление…

– А вы помогите получить верное, – перебила Лера. – Я для этого и приехала.

Ещё утром Мара приняла три восстановленные книги и выдала остаток платы. Лера купила сладкую плетёнку для Тессы и шла в казначейство почти довольная: после вчерашнего обеда казалось, что с Рейнаром можно договориться.

Теперь перед ней лежали бумаги, по которым у неё не было ни свободного дома, ни доходов, ни даже возможности распоряжаться частью собственного приданого.

В комнате пахло воском и чернилами. Лера расстегнула верхнюю пуговицу платья: от духоты начинало мутить.

– Объясните каждый договор отдельно, Кассиан, – распорядился Рейнар, не отрывая взгляда от ведомости.

Казначей придвинул к Лере первый лист. Городской дом обеспечивал заём. Следующее распоряжение позволяло удерживать доходы от источника в счёт другого долга. На третьем значился перевод двухсот сорока серебряных по личному указанию герцогини.

Везде стояло имя Аделины Вейр.

Лера наклонилась ближе. На двух листах последняя петля подписи была такой же широкой, как на оттисках, которые она разглядывала дома.

– Кому заплатили? Тут номер распоряжения, а имя где? – Лера постучала ногтем возле суммы.

– Перевод шёл через расчётную контору. Запросим у них подтверждение, – ответил Кассиан.

– Разве его нет в приложениях? – Рейнар поднял голову.

– Здесь только наши документы, ваша светлость, – пояснил казначей. – Они подтверждают поступление дохода и его распределение по распоряжениям вашей супруги.

Он развернул лист подписью к герцогу.

– Эти подписи отличаются от подписи на акте передачи дома, – сказала Лера. – И от других моих записей.

– Почерк меняется, госпожа. Возможно, вы подписывали документы в спешке.

– Вы при этом присутствовали? – Лера посмотрела ему прямо в лицо.

Кассиан выдержал её взгляд.

– Нет, бумаги передавались через управляющего уже подписанными.

Рейнар сложил два листа рядом, задержав взгляд на суммах.

– Аделина, если вы снова помогали родственникам, мне нужно знать об этом сейчас, – произнёс он, понизив голос. – Я считал, что прежние долги вашей семьи погашены.

Она медленно выпрямилась.

– Снова?

– Эти обязательства появились после свадьбы. Вы могли не учесть проценты… Я не собираюсь обсуждать, разумно ли вы потратили деньги. Но должен понимать, кому вы должны.

Лера знала, что сама ничего не подписывала. Но за Аделину поручиться не могла. Вдруг та согласилась на что-то, не разобравшись? Нельзя было хвататься за удобную мысль только потому, что хотелось оказаться правой.

Однако Рейнар даже не спросил, почему она сомневается в подписях. Он уже решил, что жена наделала долгов, а теперь стесняется признаться.

– Я прошу проверить, откуда взялись эти распоряжения, – сказала Лера, стараясь говорить ровно. – А вы уже объясняете мне, зачем я их подписала.

– Если вы скрывали расходы, сейчас не время продолжать молчать.

Стул скрипнул по полу: она встала так резко, что сидевший у двери письмоводитель вскинул голову.

– Да сколько можно! – вырвалось у Леры. – Я вам говорю: посмотрите на подписи! А вы слышите только то, что вам удобнее!

– Аделина, сядьте, – потребовал Рейнар, нахмурившись. – Криком мы ничего не выясним.

– А я тихо уже пробовала!

Она осеклась. Тихо пробовала другая женщина, сидя напротив этого спокойного лица и подбирая правильные слова.

Рейнар смотрел на неё, стиснув челюсти. Казначей бережно отодвинул от края стола чернильницу.

– Возможно, продолжить следует позднее, – мягко предложил он. – Её светлость расстроена.

– Расстроена! Дом заложен, деньги пропали, а мне предлагают вспомнить, на что я их потратила! – Голос дрожал, и от этого становилось ещё обиднее.

Пуговица на манжете зацепилась за пряжку сумки. Пришлось возиться с ней под чужими взглядами.

– Подписи посмотрит независимый специалист. Мне нужны подлинники этих двух распоряжений, – сказала она, наконец освободив руку. – Оттиски у меня уже есть.

– Подлинники не выдаются без сопровождения, – начал Кассиан.

– Значит, отправьте сопровождающего, – отрезал Рейнар. – Оформите осмотр на дому. Сегодня.

Он поднялся, но Лера уже направлялась к двери.

– Я не закончил разговор, Аделина.

– А я закончила, – ответила она, оборачиваясь. Глаза жгло, но Лера выдержала его взгляд и вышла.

* * *

Дома пахло свежей замазкой. Плотник вставил створку, и Тесса сияла, примеряя занавеску.

– Госпожа, посмотрите! Даже закрывается без…

Она увидела Лерино лицо и опустила руки.

– Позови Мару, ладно? – попросила Лера, стягивая перчатку зубами: пальцы не слушались. – Мне нужна её помощь с документами. Я заплачу за работу.

Она разложила акт передачи дома, дневник и письма, отметила закладками подписи Аделины. Принесла несколько книг с владельческими записями: образцов хотелось набрать побольше.

Буквы выходили то теснее, то свободнее. Одна подпись была совсем неровной. Но начало имени и узкая последняя петля повторялись снова и снова.

Лера потянулась за ещё одним листом и заметила, что уронила на него слезу.

– Вот только бумагу мне не испорть, – сердито сказала она себе и отошла от стола.

Мара пришла, когда она умывалась. Выслушала Леру, внимательно сравнила образцы с оттисками, но делать выводы не спешила.

– Разница есть. Только человек может взять другое перо или расписаться непривычно. Нам нужно больше, чем непохожая петля.

Лера кивнула. Мара хотя бы смотрела на бумаги, прежде чем делать выводы.

Письмоводитель из казначейства привёз подлинники, сверил их с описью и сел возле стола: после осмотра ему предстояло забрать документы обратно.

Мара достала из сумки узкое стекло в медной оправе. Поднесла его к лампе, провела пальцем по ободку, и свет за стеклом расслоился на тонкие золотистые полосы.

– Лист не двигайте, – велела она Лере. – И не заслоняйте лампу.

Мара долго рассматривала распоряжения. Попросила акт на дом и снова вернулась к залогу. Лера сидела рядом, боясь помешать.

– Вот здесь, – сказала Мара наконец, указывая на нижнюю строку. – Подпись нанесена заметно позднее основного текста. И на втором листе тоже. Чернила успели по-разному закрепиться в бумаге.

– Но договор ведь не обязательно подписывают сразу? – осторожно спросила Лера.

Мара одобрительно взглянула на неё.

– Не обязательно. Одно это ничего не доказывает. Однако надпись о личном распоряжении сделана теми же поздними чернилами, что и подпись. А перо другое: посмотрите, какой раздвоенный след на повороте.

На изгибе линии Лера увидела две тонкие бороздки. На старом акте такого следа не было.

– Это подделка? – спросила она, боясь услышать слишком удобное «да».

– Это документ, который дополняли после составления, – ответила Мара. – Ваши образцы написаны одним привычным движением. Здесь перо останавливалось посреди букв. У меня есть основания подозревать подражание подписи. Но ни имя писавшего, ни день я вам сейчас не назову.

Лера опустила плечи. Она и не заметила, как всё это время сидела, втянув голову.

Мара составила запись о найденных различиях. Письмоводитель подтвердил подписью, какие документы осматривали, и запечатал пакет. Архивистка негромко сказала:

– Остальные личные бумаги проверьте. Особенно за зиму. И ничего не пытайтесь проявлять сами.

– Не буду, – пообещала Лера. – Спасибо вам.

Мара сжала её плечо тёплыми пальцами.

– Чаю всё-таки выпейте. У вас руки холодные.

Перед уходом она осмотрела принесённое Лерой зеркало. Провела стеклом над серебряными листьями, но они остались тусклыми.

– Родовая вещь. Заклятие спит, след очень старый. Без второго отклика я сейчас увижу только оправу, – признала Мара. – Поищу описание знаков. Не хочу будить неизвестно что ради любопытства.

Лера хотела спросить, не поздно ли уже что-нибудь будить, но промолчала. Сначала надо было справиться хотя бы с тем, что можно показать на бумаге.

* * *

К вечеру на столе стало тесно от книг. Лера искала зимние даты, но Аделина писала нерегулярно. В письмах было много осторожных просьб и совсем мало подробностей.

Остался маленький молитвенник, который Лера принесла с библиотечной полки ради имени на форзаце. Задняя крышка была тяжелее передней; под форзацем прощупывалось утолщение с ровным краем. Лера придвинула лампу.

Бумагу когда-то отделили от картона, а потом прикрепили обратно по краям. Нижний угол отклеился от сырости. Лера приподняла его лопаточкой и увидела сгиб другого листа.

– Тесса, подай чистую подложку, пожалуйста, – позвала она, не отводя взгляда от книги.

Под форзацем лежали четыре записки и письмо. Знакомым почерком были выписаны даты и суммы.

«За зимнюю долю – двести сорок серебряных. Мне не выдали. В книге расходов записано, что переведены по моему распоряжению. Я такого распоряжения не давала».

Лера перечитала последнюю строчку.

Следующая запись была сделана другими чернилами:

«Просила Рейнара посмотреть. Он уезжал, сказал обратиться в казначейство. Там мне объяснили, что деньги уже учтены. Я понимаю слово “учтены”. Я не понимаю, кому их отдали».

Тесса поставила рядом чашку, но Лера даже не повернулась.

Дальше шли суммы, номера расписок и короткие заметки о разговорах. Иногда Аделина зачёркивала слово и писала над ним другое, более осторожное. «Не показали» превратилось в «не смогли найти». «Отказал» – в «обещал позже».

На последнем листе исправлений почти не было.

«Книгу поступлений за зиму мне не дали снова. К. Р. сказал, что я мешаю работе и расстраиваю мужа пустыми подозрениями».

Лера развернула письмо, пытаясь проглотить комок в горле.

«Рейнар, пожалуйста, прочтите до конца.

Я не прошу Вас проводить со мной больше времени. Мне нужно, чтобы Вы посмотрели два распоряжения. На них моё имя, но я не помню, чтобы подписывала их, и не знаю людей, которым ушли деньги.

Вчера я приходила к Вашему кабинету. Мне сказали, что совещание скоро закончится. Я подождала, а потом Вы вышли с комендантом и спросили, не заболела ли я. Я сказала, что нет, потому что Вы торопились.

Мне надо было сразу сказать про бумаги. Я понимаю. Просто я обрадовалась, что Вы остановились».

Лера зажмурилась. По щеке скользнула слеза, за ней другая. Она успела отложить письмо и прижала обе ладони к лицу.

– Госпожа… – шепнула Тесса и придвинула к ней стул.

Лера села, но плакать не перестала. Она видела Аделину в коридоре с прижатыми к груди листами. Та боялась помешать, подбирала объяснения, а потом муж сам заметил её – и всё вылетело из головы.

Вчера он смеялся на их кухне, придержал лестницу и поблагодарил Тессу за обед. Умел и замечать, и слушать. Просто годами не считал нужным делать это с женщиной, которая всегда была рядом.

Лере хотелось, чтобы он оказался таким бессердечным, каким его легко было бы ненавидеть. Но она уже знала, что он способен остановиться. От этого плакалось ещё горше.

Тесса молча села рядом и подала платок. Лера вытерла лицо, неровно вдохнула и заставила себя дочитать.

«Если всё это ошибка, я буду рада. Только давайте узнаем, чья. Я боюсь ставить подписи. Сегодня принесли новые бумаги, а я сказала, что у меня болит голова, и не взяла перо».

Лера очень осторожно разгладила сгиб.

Она ничего не знала о том, что случилось с Аделиной. Думала о ней как об умершей, хотя доказательств её смерти не было. Но в одном могла быть уверена: эта женщина уже пыталась защитить себя. Спрашивала, сравнивала цифры, отказывалась подписывать. Даже нашла место, где спрятать записи.

– Вы тогда велели отнести лекарства обратно, – тихо сказала Тесса, глядя на последнюю строку. – Сказали, голова уже прошла. Я ещё подумала, как хорошо…

Она запнулась и потупилась. Лера накрыла её руку своей.

– Ты не могла знать, – произнесла она хрипло. – Правда не могла.

Некоторое время они сидели молча. Потом Лера убрала платок и придвинула чистый лист.

* * *

Личное письмо Лера пока отложила. Переписала записи о деньгах и несостоявшихся разговорах, проверяя каждое слово. Пусть Рейнар прочтёт, прежде чем снова спросит, почему жена к нему не пришла.

На отдельной полоске Лера вывела: «Она пыталась вам сказать».

Посмотрела на слово «она» и замерла. Нужно было исправить на «я». Так безопаснее, привычнее, и вопросов не возникнет. Но рука не поднялась зачеркнуть написанное. Эти записи принадлежали Аделине. Хотя бы сейчас Лера не хотела выдавать её попытки за собственные.

В последней записи снова упоминались зимние счета и стояли инициалы: К. Р.

Кассиан Роут. Лера вспомнила его аккуратные руки на чернильнице. Совпадения инициалов ещё мало, но теперь она знала, чьи объяснения будет проверять особенно внимательно.

В конверт легла и запись Мары об осмотре. Лера запечатала его и попросила Тессу найти посыльного, который передаст пакет герцогу лично, а не оставит в казначействе.

Убрала записки подальше от лампы и всё-таки отломила кусочек плетёнки. Есть не хотелось, но день ещё не закончился.

Стук раздался, когда она пыталась застегнуть упрямую манжету. Лера вышла в прихожую и сама открыла дверь.

Рейнар стоял на нижней ступени, держа её конверт. Ни секретаря, ни слуг, ни свиты за ним не было.

Он не шагнул в дом, как вчера. Поднял глаза, задержал взгляд на её припухших веках и сжал конверт так, что хрустнула бумага.

– Покажите мне всё, что вы нашли, – попросил он негромко. После короткой паузы добавил: – Пожалуйста.

Pulsuz fraqment bitdi.