Kitabı oxu: «Гость»

© Кейли Л., 2026

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

* * *

ЛОРА КЕЙЛИ (настоящее имя Лейла) родилась в небольшом городке в семье художников.

С детства увлекалась кино, живописью и поэзией. С юных лет проявляла интерес к писательству. Окончила школу искусств и литературный институт, где изучала английскую и европейскую литературу. На протяжении нескольких лет работала сценаристом и ассистентом режиссера на радио и телевидении. Изучала актерское мастерство, что послужило источником идей и метких наблюдений для ее творчества.

Герои романов писательницы – обычные люди, попавшие в необычные обстоятельства. А основная тема – отношения человека со временем.

1
Глава

– Доброе утро, друзья! С вами городское радио!

Мэтью Ашер открыл глаза.

– На часах восемь утра, а это значит, в эфире наша постоянная рубрика – «Гороскоп на неделю»! А я напоминаю, что все наши прогнозы составлены профессиональными астрологами агентства «Лазурное небо»!

Агентство «Лазурное небо» – мы знаем, что ждет вас завтра!

Мэтью поднялся с кровати, нащупал регулятор приемника и сделал звук тише.

Вчера он потратил весь день почти что впустую. Если это вообще можно было назвать полноценным днем. Он и не заметил, как наступил вечер, не заметил, как провел почти три часа в доме соседки Долорес, когда очнулся от ее возмущенного:

– Вы представляете?

Он представлял.

Детектив Ашер сидел на скамье у ее дома, и она снова и снова говорила ему об одном, засыпала его бесконечным потоком путаных слов и предположений. Сначала он ей поверил и даже осмотрел весь ее дом, от первого этажа до второго, от ближних комнат до дальних, но после решил, что все это выдумки. Сказочный старческий бред.

У Долорес пропала соседка. Они делили дом на двоих. Как сказала старушка Долорес, Сара – женщина пятидесяти лет, прожила в этом доме недолго, а потом просто пропала, не забрав с собой даже вещей.

– Совсем ничего? – переспросил тогда Мэтью.

– Вы представляете?

Он представлял.

Через день вещи тоже пропали. И вот это было уже интересно.

– Не осталось совсем ничего! – восклицала старушка Долорес. – Ни одной, даже малой вещицы.

– И никаких доказательств того, что эта соседка вообще здесь жила, – рассуждал детектив Мэтью Ашер.

– Вы представляете? – возмущалась она уже тише, будто эхо ее же сомнений наконец-то дошло до нее.

Ашер кивнул.

Вероятно, этой соседки и не было вовсе.

– Может, ее похитили? – не унималась старушка, крепко держа его за руку, пригвоздив своей старческой наглостью к этой скамье.

– А потом похитители вернулись и за ее вещами? – посмотрел на нее Мэтью Ашер, надеясь хоть как-то стряхнуть с себя закостенелый старушечий бред.

– Вы представляете?

Он только вздохнул.

Старушка еще долго держала его за руку, всматриваясь куда-то в даль. Там на горизонте отдавало закатным наливом, предвещая грядущую ночь.

– А может быть, это они? – вдруг сказала Долорес, указав пальцем в небо.

– Кто? – не понял ее детектив.

– Инопланетяне, – уточнила она.

Мэтью только вздохнул и заглянул в глаза странной старушки.

– Может быть, – кивнул он, сам не зная зачем, – может быть, это они.

– Вы представляете!

Он представлял.

Теперь они оба смотрели в небо, что уже темнело под облаками, готовя весь город ко сну. Долорес пыталась в них разглядеть следы хоть каких-то пришельцев, Ашер же видел в том бесполезно прожитый день.

Освободившись уже наконец от цепкой хватки старушки и извинившись сам не зная за что, детектив Ашер направился к своему дому. Точнее, к тому дому, в котором временно жил.

На часах было только без четверти десять, а его жутко тянуло ко сну. Такая вот обыкновенность всех небольших городов – улицы в них неширокие, дома небольшие и день непривычно короткий, как больше нигде. Зато люди безмерно болтливые. Но то было даже кстати.

У таких болтунов можно выведать все…

– И это был гороскоп на неделю! А если вы еще не проснулись, самое время принять душ, выпить кофе и встретить это прекрасное утро…

Мэтью сделал звук еще тише и потер глаза.

По белому потолку гуляли кривые тени свисавших за окнами крон. Деревья дрожали и танцевали, будто тихо шепча: поторопись… По стенам гулял утренний свет, заходя в каждый угол, будто проверяя, на месте ли все.

Радио опять зашипело. Мэтью посмотрел на приемник, тот вмиг замолчал. Или это были звуки утренних улиц?

Опустив ноги с кровати, он увидел один ботинок и начал искать второй.

Как он вчера раздевался?

У него было много дел, но вчера он не успел ничего. Как обычно это бывает, когда надо спешить, убыстряются только секунды на проклятых часах. Отыскав второй ботинок, Мэтью взглянул на прикроватную тумбу, точнее, на телефон, что стоял на ней, потом на часы, потом на спокойную трубку, что неподвижно лежала на стареньком аппарате. Такие дисковые телефоны уже мало кто использовал дома, но именно их невозможно было прослушать. По крайней мере, ему так сказали.

И вот теперь он ждал звонка. Ему должны были позвонить в 8:15, но телефон все так же молчал. Молчал он и через пять минут, и через десять.

Мэтью снял трубку – один длинный гудок, значит, аппарат был исправен, – положил, посмотрел на наборный диск. Когда телефон звонил, то дребезжал и трясся. Но сейчас он был неподвижен.

– Почему они не звонят?

Через пять минут напрасного ожидания он набрал номер сам.

Теперь исчезли даже гудки. Детектив Ашер сбросил звонок и набрал номер снова – только гнетущая тишина.

Какое-то нехорошее чувство поселилось в желудке. Неприятно пересохло во рту. Ему должны были сообщить точный адрес охраняемой ими Линды Янг, она проходила по программе защиты свидетелей, но вот где ее здесь искать, он пока так и не знал. А пошел уже второй день, как он прибыл на место.

«Приедете в город, обустроитесь там, потом мы вам сообщим все детали», – вспомнил он слова капитана и огляделся.

Сколько же можно было ждать, когда все и так было готово. И почему этот адрес нельзя было сообщить ему сразу? Что за секретность? Хотя, может, он чего-то не знал…

Может быть, что-то пошло не по плану, и те ублюдки, что за ней следили, уже до нее добрались?

Нет, не могло этого быть. Не могли они так облажаться. Не зря же его прислали сюда.

Ему нужно было ее опросить. Каждый новый день, каждый час мог разбудить ее память. Им нужно было знать все, что знала она: кто ее преследовал, что она раскопала и почему ее хотели убить.

Телефон задребезжал. Ашер очнулся от мыслей и потянулся к трубке.

– Вас приветствует «Лазурное небо». – Женский голос на том конце, приятный, как и все рекламные голоса. – Спешим напомнить, что вы можете прийти к нам в любое удобное для вас время по будням и выходным. К вашим услугам…

Детектив повесил трубку. Это еще что такое? Никто не знал его номер, никто не должен был…

Телефон зазвонил опять.

Мэтью Ашер снял трубку, уже и не зная, чего ему ожидать. Эти рекламщики достанут хоть черта из преисподней, лишь бы зачитать ему свой прейскурант.

– Детектив Ашер? – раздалось на том конце. – Почему вы не берете трубку?

– Я сижу у телефона уже пятнадцать минут!

Молчание.

– Странно, – капитан тяжело вздохнул, – дозвонился до вас только с третьего раза. Ладно, давайте ближе к делу. Линда Янг живет недалеко от вас, в 47-м доме. Она почти не выходит на улицу, еду ей приносит служба доставки. Когда придете, не забудьте показать свой значок. Она очень беспокойная особа.

«Еще бы, – подумал Ашер, – Ее же хотели убить».

– А мне нужно быть постоянно с ней? – спросил он у капитана.

– В этом нет особой необходимости. Никто не знает, куда мы ее поселили. Операция совершенно секретна. Единственное, что от вас нужно сейчас, – навещать ее каждый день, не давить, но постараться вывести на разговор, а когда она что-то вспомнит, доложить об этом нам. И помните, о чем мы с вами договорились… – На том конце затрещало.

Ашер все помнил.

– Подождите, – крикнул он в трубку, когда капитан уже прощался.

– Что-то еще?

– Да. Вы, случайно, не в курсе, что это за кантора «Лазурное небо»?

– Первый раз слышу, – откашлялся тот.

– Они мне звонили минуту назад.

Капитан замолчал на секунду, и тяжесть его молчания передалась и Мэтью.

– Звонили вам? – переспросил он. – На ваш телефон? Не может этого быть. У вас определился их номер?

– На этом-то агрегате? – детектив Ашер посмотрел на наборный диск.

– Ах да, – вздохнули на том конце. – Хорошо, разберемся. – Ничего хорошего это Ашеру не сулило. – Мы пробьем эту контору по базе. Да и вы постарайтесь узнать…

Связь снова оборвалась.

– Постараюсь, – сказал самому себе Мэтью Ашер и повесил трубку.

Линде Янг было за тридцать, она работала журналистом, напала на след преступной банды, но сообщить ничего не успела. Попала в аварию, скрываясь от них, из-за чего последние дни просто выпали из ее памяти.

– Что же она раскопала? – размышлял Мэтью Ашер. – Имена главарей, их нахождение? Что?

Это ему и предстояло узнать. Добыть информацию, которую добыла она, до того, как все позабыла. А еще лучше – засечь тех, кто за ней следил. Он бы с радостью поймал их на живца. И живцом могла быть она… Его затошнило от одной только этой мысли. Подвергать опасности женщину, которая чуть не погибла… Но, с другой стороны, как сказал ему капитан, никто не знает, куда они ее поселили. Хотя Ашер в это не верил. В этом мире узнать можно было все. Даже секретный номер его стационарного телефона. Что бы там ни говорил капитан о надежности этого места, Ашеру еще вчера показалось, будто за ним следят.

Накинув куртку и взяв пистолет, он вышел за дверь.

Проходя между домами, надеясь не столкнуться со старушкой Долорес, Ашер перешагивал через чужие клумбы, пролезал через кусты, опасаясь ее даже больше, чем любого бандита. С бандитом он мог разобраться за пару минут, от Долорес же у него не было никакого приема защиты.

Подходя к нужному дому, детектив огляделся по сторонам и, не заметив ничего, что могло бы его насторожить, перешел через дорогу.

Могли бы подобрать ей домик получше, думал он, поднимаясь по потрепанным жизнью ступеням. Хотя, может, это был единственный дом, который здесь пустовал? Еще вчера, объезжая округу, он заметил, что здесь не было ни одного дома в аренду. Обычно объявления от риелторских фирм так и лезут в глаза.

Детектив поднялся к двери и нажал на звонок.

«Позвоните три раза: один короткий, два длинных», – вспомнил он слова капитана.

Вскоре послышались и шаги, дверь щелкнула двумя замками, приоткрылась, но все еще удерживалась защитной цепочкой.

– Линда Янг? – спросил он, глядя в уставшее лицо незнакомки.

Она взглянула на него сквозь слепящее солнце и кивнула в ответ.

– Меня зовут Мэтью Ашер, я детектив, – представился он, показав полицейский значок. – Можно войти?

Она смотрела на него отстраненно, но все же задержала взгляд на значке, потом отступила на шаг и захлопнула дверь. Больше полминуты ничего не происходило. Мэтью хотел было еще постучать, как цепочка брякнула и дверь отворилась. Линда Янг пригласила его войти.

Вид у нее был не очень, можно сказать, больной, подумал Ашер, проходя в плохо освещенную комнату с зашторенными наглухо окнами. Не очень-то будет полезен тот человек, которому самому нужна помощь.

– Вы в порядке? – спросил он ее.

Линда Янг стояла напротив. На лбу ее четко виднелся еще свежий розоватый шрам.

– Я мало что помню, – сказала она.

– Вы проходите по программе защиты свидетелей, – напомнил ей Ашер. – На вас было совершено покушение. Уходя от погони, вы врезались в ограждение и вылетели с дороги. Ваша машина загорелась. Вас же выбросило из нее, и вы чудом остались живы. Несколько дней пробыли в больнице, а после выписки мы привезли вас сюда. Меня приставили к вам. Я буду вам помогать.

Он хотел сказать – защищать, но вовремя остановился. Не стоило ее так пугать. Как сказал им доктор – память если и может вернуться, то только в состоянии покоя.

– Вы так и не поймали их, да? – смотрела она на него, вопрошая.

Ашер промолчал.

– Тех людей, что за мной гнались.

– Нет, – сухо ответил Мэтью, – но мы делаем все возможное. Нужно найти их логово, и тогда…

Ее передернуло всю, будто током пробило.

– Вам нехорошо? – придержал он ее за локоть.

– Наверное, давление, – сказала она, взглянув на дрожащую руку, – и стресс.

– Не волнуйтесь. Вам ничего здесь не угрожает.

Это была наглая ложь, в которую он даже сам не верил.

– Не беспокойтесь, – сказала Линда, – не нужно меня утешать.

Она взглянула на закрытые окна и вздрогнула снова.

– Если бы все было в порядке, – вздохнула мисс Янг, – вас бы сюда не прислали.

– Вам лучше открыть все шторы. – Он подошел к окну и раздвинул плотную ткань. – Ваш дом единственный так закрыт. Не стоит привлекать внимание.

Линда зажмурилась от проступившего в комнату света. Они оба молчали. Тишина давила на стены, стены давили на них.

– Вы помните, что произошло в тот день? – наконец спросил детектив.

Линда Янг лишь пожала плечами.

– Вы помните, кто вас преследовал?

– Я помню лишь фары, потом сильный удар, жар от взрыва и темноту. А после – палату, – тихо сказала она.

– Хорошо… И больше совсем ничего? От кого вы убегали?

Линда молчала. Ашер понял, что слишком давил.

– На дороге помимо следов от вашей машины, – осторожно продолжил он, – были обнаружены следы от протектора других шин. По камерам наблюдения мы установили, что это был внедорожник черного цвета. К сожалению, больше нам не удалось ничего разглядеть – ни откуда он появился, ни куда после исчез.

– Я помню фары, – повторила она то, что уже говорила, будто помогая себе разобрать запутанность собственных мыслей, – они мчались за мной… А потом, – она на миг замолчала, – я помню, как ударилась о землю, и больше ничего.

Линда Янг пошатнулась и чуть не упала. Ашер подхватил ее и усадил на диван.

– Воды?

– Нет, все в порядке.

Он был уверен, что она что-то помнит, но боится сказать.

– Вы помните, где они вас перехватили и от чего вы бежали?

Она опять пожала плечами и ничего не сказала.

От этих вопросов у Линды голова разболелась еще сильнее, и единственное, чего ей хотелось, – это чтобы детектив поскорее ушел. Он показался ей каким-то странным, все ей казалось каким-то странным в этом небольшом городке. К сожалению, программа защиты свидетелей не защищала от собственной паранойи.

– Послушайте, есть вероятность… – продолжил детектив Ашер.

Он хотел было сказать – есть вероятность, что ее преследователи могут быть здесь и, возможно попытаются снова, – но передумал.

– Есть вероятность, – повторил он, – что мы сможем их найти и очень скоро. Нам только нужна ваша помощь. Постарайтесь, пожалуйста, вспомнить все, что было в тот день. И да, если заметите что-то подозрительное, сразу звоните мне.

Он достал свой блокнот и ручку:

– Вот номер моего мобильного и домашнего телефона. Я живу здесь неподалеку. Могу записать и адрес, если будут проблемы со связью.

Он записал все, что нужно, вырвал листок и передал его Линде.

2
Глава

– Время завтрака прошло, – бросила им грубоватая официантка, играя жвачкой во рту.

– Я просил яичницу с беконом и кофе, – огрызнулся на нее неприятного вида мужчина.

Она закатила глаза, щелкнула на него пузырем мятной жвачки, будто стрельнула, развернулась и вальяжно ушла.

Мужчина не любил, когда его не боялись, и сейчас ему будто плюнули этой жвачкой в лицо.

– Вот ведь стерва, – сказал парень рядом, худой и сутулый, с зубочисткой во рту. Его звали Раф, но Харви всегда звал его просто Тощим. – Какой у нас план?

– Пожрать, я голоден как собака.

– Думаешь, он уже уехал? – Раф посмотрел в окно.

– Ты об этом копе? Да черт его знает!

– Сейчас как зайдет сюда, – ворчал тихо Раф, поглаживая правую ногу, – а я тебе говорил, надо подальше уйти.

– Разве не ты мне ныл, что не можешь бежать?

Тот убрал руку с колена:

– Да говорю тебе, все нормально, давай свалим отсюда, а?

Харви оглядел забегаловку, каждый занятый столик, остановился взглядом на еще одном официанте, но тот даже не вздрогнул. Его здесь никто не боялся. Эта особенность всех небольших городов – никто здесь не знал ни тревоги, ни страха, все были почти что семьей.

– Если бы тот полицейский напал на наш след, он бы уже был здесь.

– Он пошел к тому месту! – прошептал ему Раф, перегнувшись через весь столик. – Он пошел за те самые баки, за которыми были мы!

– Ну а потом?

– Что потом?

– А потом он сел в свою тачку и спокойно уехал! Как будто и не искал никого.

– Откуда тебе знать, что спокойно?

– Он не включил никаких сигналов!

– Он их не включил, чтобы не спугнуть нас!

– Ваша яичница с беконом, – сказала им официантка, поставив тарелки на стол.

– Спасибо, малышка, – присвистнул ей Харви. Его успокаивал запах еды еще до того, как сама еда плюхалась в опустевший желудок.

Официантка недовольно на них покосилась и так же недовольно ушла.

– Все красивые бабы – стервы, – жуя, пробубнил Харви.

– Давай уже свалим отсюда, а?

– Жуй свой бекон и не ной.

Раф дожевывал несвежий бекон, хоть и есть ему совсем не хотелось. Все шло четко по плану, пока они не оказались на том чертовом заднем дворе той проклятой больницы.

Харви жевал, отхлебывал кофе и, казалось, даже не думал о том, что сегодня с ними случилось. Кто-то напал на их след, вот только кто?

– Ты не помнишь, мы с кем-то дрались? – спросил его Раф, напрягая уставшую голову.

– С охранником, – ответил Харви, – я только что вспомнил.

– Значит, это он вышвырнул нас из больницы?

– Угу. – Харви отхлебывал и глотал.

– Полицию тоже он вызвал?

– Похоже на то.

Теперь все немного, но прояснилось, и Рафу даже чуть полегчало.

– Сейчас проследим за ней еще раз. – Харви скомкал салфетку.

– Боюсь, нас там караулят.

– А кто сказал, что мы попадемся им на глаза? Или ты собрался туда ломиться? Мы будем караулить издалека. Она же должна будет выйти.

– Только давай подождем, когда совсем стемнеет.

Когда стемнело совсем, свою машину они не нашли.

– Угнали! – распылялся в ярости Харви. – Какие-то сволочи угнали машину!

– Надо позвонить в полицию!

– Ты что, совсем одурел?

Раф молчал и смотрел на Харви.

Тот достал телефон.

– Разрядился, – ругнулся он, – а зарядка была в машине! Ладно хоть пистолеты с собой.

– Что будем делать? – переминался с ноги на ногу Раф.

– Найдем чью-нибудь тачку и тоже угоним.

– Идея – дерьмо.

– Есть получше?

Раф только пожал плечами и снова потер колено.

– Тогда заткнись и иди за мной.

Дойдя до автобусной остановки, они сели в пустой автобус. Харви нашел в кармане купюру, но никто к ним не подошел. Проехав полгорода, свернув на заправке, автобус открыл свои двери и выпустил их.

3
Глава

Линда Янг еще долго смотрела в сторону уходящего полицейского, даже когда тот уже скрылся из виду.

«Вы точно ничего не помните? – крутилось в ее голове. – Точно ничего? – повторила она про себя. – Если только тот самый день…»

Месяцем ранее

Дорога еще освещалась слабым светом тускнеющих фонарей. Влажный асфальт поблескивал желтыми огнями, низкие ветви свисавших к дороге деревьев скрывали ее очертания, отчего каждый следующий поворот нес за собою смерть.

Линда Янг давила на газ, каждый раз тормозя на очередном повороте, с трудом удерживая машину на скользкой дороге. Она боялась не за себя. Она боялась за тех других, которых не успеет спасти, если ее догонят или же если ее занесет под колеса какого-нибудь грузовика.

– Успокойся, – шептала она себе, – они уже далеко.

По крайней мере, сейчас их было не видно. Ничего не было видно, кроме этих зарослей и домов, что стояли вдоль всей дороги, будто выглядывая из кустов, будто следя за ней. Ей бы сейчас остановиться, бросить машину и постучаться в один из них – Линда всматривалась в потухшие окна. Но если ее не впустят, если ей не откроет никто, она лишь потеряет время.

Надо успокоиться, проехать еще немного и найти придорожный мотель. Она посмотрела на индикатор бензина, тот был почти на нуле.

Ее сердце стучало еще сильнее, дыхание сбилось, дрожащие руки вцепились в руль. Эти дни были настоящим безумием, но, предложи ей прожить их опять, она бы, не думая, согласилась. Еще никогда она не заходила так далеко как журналист. А в редакции никто даже не знал, где она находилась…

Линда посмотрела в зеркало заднего вида – никого на хвосте, сбавила скорость, потянулась за сумкой, положила ее себе на колени и принялась искать, то и дело поглядывая на дорогу. Через пару секунд в ее руках уже был диктофон.

Она нажала на запись.

– Меня зовут Линда Янг. Если вы нашли эту запись, передайте ее полиции. По проверенным мною данным и в соответствии с собранной информацией могу заявить, что логово террористов находится…

Ее ослепил яркий свет встречных фар.

Кто-то мчался по встречке. Линда выронила диктофон, крутанула руль и чуть не вылетела с дороги. Вдруг машина, что проехала мимо, развернулась, свистя тормозами, и поехала прямо за ней.

Линда дала по газам и помчалась через дворы. Мимо оград и заборов, мимо окон, в которых только сейчас стал загораться свет. Ей нужно было наперерез, ей нужно было выехать на другую дорогу, более светлую, более людную, туда, где было больше машин, где можно было хоть как затеряться в потоке. Она обернулась, автомобиль мчался за ней, а впереди – только темень.

Ее вдруг сильно тряхнуло, и под колесами все затряслось. Ступени – поняла Линда, – она едет вниз по чьим-то ступеням, в незнакомый ей двор. Вылетев прямиком под чужие шезлонги, Линда чуть не нырнула в бассейн. Тот светился голубым светом, словно отпугивая таких, как она. Обогнув его, выкрутив руль, она только успела удержать машину, как в доме зажегся свет.

– Извините, – прошептала она и помчалась наперерез, мимо дома.

Не успела Линда набрать хоть какую-то скорость, как услышала выстрелы за спиной – это стреляли по ней. Она пригляделась. Неужели догнали? Нет. Это хозяин дома стоял в желтом свете открытой двери с настоящим ружьем в руках.

– Боже! – взмолилась Линда и, зажмурив глаза, прибавила скорость.

За ее спиной все так же кричали, но уже перестали стрелять. Ей осталось проехать два дома, выехать из этих дворов, а затем на дорогу, что была за теми кустами.

В сумке загудел телефон. Еле как найдя трубку, она приняла звонок.

– Алло, Линда? – На том конце мужской голос.

– Я сейчас не могу говорить!

– Линда, меня зовут Кеннет Фишер. Я из полиции. Я знаю, что этот пост написали вы. Все, о чем вы там говорили, может быть правдой. Мне нужно встретиться с вами! Эти люди, против которых вы решили пойти, могут быть очень опасны!

– Я уже в курсе!

– Где вы сейчас?

– Они едут за мной!

– Где вы находитесь?

Линда налетела на кочку, телефон выпал из рук и отлетел далеко под сиденье. Она проехала через кусты и, ослепленная густыми ветвями, выскочила на проезжую часть, подрезав пару машин. Ей просигналили и обогнали.

На часах – почти пять утра. Уже просыпались доставщики и таксисты.

Она всмотрелась в хмурое небо, во мрак, что разросся вдали. Эта гнетущая темень, заполнявшая горизонт, вдруг еще больше сгустилась, собралась в один большой рой и пошла прямиком на нее предчувствием неминуемой смерти. Линда прибавила скорость, будто могла убежать от того, что должно случиться.

Плохое предчувствие засело меж ребер, застряло в груди и скреблось. Темнота, что шла на нее, уже догнала машину, проникала в закрытые двери, не давая вздохнуть. Нехорошее и гнетущее, удушающее и больное слилось в ней в один большой страх и душило. «Как же холодно», – думала Линда, проезжая второй поворот.

Обгоняя редкие автомобили, она мчалась к большой дороге.

Вдали – городские огни от бегущих реклам на высотках, до них не меньше двадцати километров. Только бы их догнать. Линда прибавила скорость. Дорога, изгибаясь, уже подходила к концу, втекая, будто рекой, в широкую ровную трассу. Где-то там, под ее сиденьем, из динамика телефона все еще раздавался еле слышный призыв. Она хотела его поднять, как вдруг в зеркале заднего вида сверкнули высокие фары.

Это были они! Летели прямо в нее…

Секунда, вторая, удар!

Линда сошла с полосы, разбила хлипкие ограждения, ударилась головой о руль и полетела в обрыв.

Темнота, что поселилась внутри, разлилась по всему ее телу, отдавая соленой кровью на разбитых губах.

Линда летела туда, как в бесконечную пропасть, и уже приготовилась умереть, как дверь машины открылась и какая-то странная сила вытолкнула ее. Пролетев несколько метров, она ударилась оземь и кубарем покатилась вниз, пересчитав телом каждую кочку, исцарапав себе все лицо.

Рядом раздался хлопок, а следом за ним и взрыв, озарив своим адским светом все еще темное утро, доходя запоздалой волной теперь и до нее.

Это горела машина, это горел старый «Пежо». Линда прижалась к земле, какой-то кустарник впился ей в руку, но она не могла отдернуть ее. Тело не подчинялось ни приказам, ни мыслям. В машине догорало все, что ей удалось раздобыть. Линде хотелось кричать, но и это не получалось.

Над обрывом кто-то стоял.

– Сдохла, что ли? – послышалось сверху.

– Не сдохла сразу, так точно сгорит, – ответил уже другой голос, – вон как полыхает.

Они хлопнули дверью.

Шум мотора, звук колес по дороге отдалялись и вскоре исчезли.

Как же болело внутри. И еще этот запах крови… Это была ее кровь. Она текла из носа по подбородку, поливая сухую землю, доводя Линду до тошноты.

Тьма, что проникла в нее, вдруг покинула ее тело, растворившись в сумраке утра, в пламени большого огня.

Как же было тепло.

Вскоре издалека разнесся тревожный возглас сирен, зарябил над дорогой сигнальными маячками, но Линда их не увидит. Ее покидало сознание, возвращая в тот самый день, когда все началось…

4
Глава

Несколькими днями ранее

– Тридцать восемь погибших и более трехсот пропавших без вести… – говорил телеведущий.

– Их больше, значительно больше, – повторяла Линда.

Пульт дрожал в ее руках, взгляд был прикован к экрану, страшные картины ужасного взрыва сменяли одна другую, а когда кадры кончались, их запускали по новой. И опять по тому же кругу: окровавленные лица людей, арматура, торчащая из разрушенных стен, крики, вой сирен пожарных и «скорых». И свидетели… Каждый из них видел что-то свое.

– Я проходила мимо, когда это случилось, – говорила худощавая женщина в серых очках и шарфе, закрывавшем половину лица, – было два взрыва…

– Взрыв был только один, но мощный, – смотрел в камеру темнокожий мужчина, – я видел, как два человека выпрыгивали из окна.

– Я видела самолет, влетевший в здание, – сказала полноватая женщина, – сейчас же 11 сентября?

– Нет, мэм, сейчас другой год.

– А, – улыбнулась она, – тогда я не видела самолет…

Никто из журналистов не гнушался ничем, интервью брали у бездомных в наркотической полудреме, у людей, что пришли после того, как все произошло, были, конечно, и те, кто все действительно видел, но ни одно из их показаний не меняло теперь ничего.

Линда подошла к телефону и набрала нужный номер. Через пару гудков ей ответил ленивый голос:

– Алло… Вот же ж блин!

– Гарри, это я.

На том конце что-то упало.

– Мать твою…

– Ты опять заснул с пепельницей на животе?

– Нет, – ответили там протяжно, – это был пульт.

– Опять теракт, Гарри, четвертый за год.

– Четвертый за год в мире, – поправил он.

– Этого мало?

– Ну… – Он почесал немытую голову так, что через телефон было слышно, как его дрожащие пальцы выскребали белую перхоть со слипшихся сальных волос.

– Ты не узнал, кто был среди погибших?

– Слушай, я только сейчас от тебя узнал о теракте…

Линда слышала, как он включил телевизор, перебирая каналы в поисках новостей.

– Нашел, – наконец сказал он.

По десятому кругу Линда слушала то, что уже слышала сегодня из всех щелей. Иногда ей казалось, что Гарри живет на другой планете, хотя, может, так оно и было, эти хакеры все на одно лицо.

– Вот так бомбануло, – свистнул он, – не хило так, да?

– Не хило, – согласилась Линда, – мне нужно узнать…

– Да они еще списки не разместили, – угадал он ее вопрос. – Слушай, Лин… – Он хотел было что-то придумать, чтобы пока отвертеться, но ничего, кроме дебильных песен и кодов, не вертелось в его сонном мозгу.

Гарри прощал ей все, и она это знала. Любого другого, кто посмел бы его разбудить, он бы уже послал, но она была не из их числа.

– Ты знаешь, кого искать, – сказала Линда.

– Да, – вздохнул он, – ты не могла подождать до утра?

– Уже вечер.

– Серьезно? – Он уронил будильник, тот разразился нервным трезвоном, окончательно его разбудив.

Гарри встал с мятой постели, стал искать под кроватью кеды, понял, что заснул в них, и пошел, натыкаясь на мебель, прямиком по коробкам от пицц. Уже минуло полгода, как он не выходил из дома. Он боялся куда-либо выходить. После нескольких анонимных угроз он так и засел в этой норе. Иногда он смотрел в окно, наблюдая, как в лужах перед домом отражается вывеска магазина цветов. И все. Этой игры огней на мокром асфальте ему вполне хватало, чтобы прикоснуться к внешнему миру и вернуться к себе.

– У вас агорафобия, – сказал ему как-то доктор и прописал лекарства. Гарри тогда выбросил пузырек и решил, что и без реального мира он как-нибудь проживет.

– В каждом теракте одно и то же, – твердила ему в трубку Линда, – если здесь мы обнаружим такую же жертву, в чем я даже не сомневаюсь, значит, это уже не случайность.

– Даже если и обнаружим, – зевнул он в который раз, – как ты собираешься их искать?

– У меня есть план.

– И зачем я спросил…

В ее трубке неожиданно зажурчало.

– Ты же не в туалете сейчас?

– Ну, допустим, что нет.

– Господи! – Линда бросила трубку под его заливистый смех.

Гарри был самым противным и самым талантливым парнем, которого она знала. А еще он никогда не подводил.

Открыв ящик стола, Линда достала серую папку – простую, невзрачную, каким и должно быть все, что нужно оставить в тени. Половина из этих смертей приходилась еще на те годы, когда интернета и электронной почты не было и в помине. Потому найти их электронный след было сейчас невозможно. Линда пыталась связаться с родственниками каждого, кто был в этой папке, каждого из шестнадцати, но ей так никто и не ответил. Почему? Потому что от журналистов все отмахиваются как от назойливых мух. Линда казалась им обычным стервятником, мечтавшим сожрать плоть их деда или отца со всеми их потрохами. Но все было совсем по-другому. Вот только доказательств у нее не было никаких. Но одно она точно знала: если случайность можно предугадать, то это закономерность.

Эти смерти, с разницей в годы, с расстоянием в целые страны, были ничуть не случайны. Среди погибших были нефтяные магнаты, владельцы банков, основатели медицинских и фармкомпаний.

– Это лишь совпадение, – вспомнила она слова Гарри, – я приведу тебе в пример сотни терактов, где не погиб ни один из таких людей.

И он приводил…

Но ей было все равно. Люди такого ранга погибают только тогда, когда их хотят устранить.

Ее телефон все так же молчал. Гарри либо опять заснул, либо еще не начал искать.

Она сложила все фотографии в папку, спрятала ее на то же дно письменного стола, взяла ключи от машины и вышла из дома.

Место трагедии уже оцепила полиция, шел поиск людей. Собаки, взбираясь на обломки, обнюхивали каждую щель между раскореженным бетоном.

– Итак, у нас прямое включение, – раздалось у нее за спиной. Линда отшатнулась от камеры, чтобы не попасть в объектив. – По предварительным данным, поступившим к нам только что, ответственность за теракт взяла на себя известная террористическая организация…

«Когда не знаешь, кто виноват, говори, что убийца – серийный маньяк», – подумала Линда и отошла подальше от репортерской машины.

Сделав несколько снимков с места трагедии, она уже собралась уходить, как увидела неподалеку черный «Ягуар» и еще два таких же рядом. Возле стояла охрана. Номеров не было ни на одной из машин. Что, впрочем, ее не удивило. Одна из машин изрядно покрылась пылью, значит, была здесь, когда взорвалось. Линда подошла ближе. Охранники, заметив ее, недвусмысленно пригрозили, каждый положил руку на пистолет.

«Представься уже, – говорил ей внутренний голос, – а то они тебя тут и пристрелят». Но Линда, как назло, не могла открыть рот. То подозрение, что в ней нарастало, казалось, сейчас найдет подтверждение. Шаг, еще один, и вот она уже могла разглядеть, как вены на висках одного из этих парней напряглись…

– Сюда нельзя, – сказал охранник, встав на ее пути.

– Меня зовут Линда Янг. Я репортер местной газеты. Скажите…

– Мы не даем интервью.

– Скажите, владелец этой машины был в разрушенном здании?

– Нет, – сказал резко второй и опять положил руку на пистолет.

Нашел чем пугать, подумала Линда.

– Я лишь хотела спросить…

В окно с пассажирских сидений неожиданно постучали. По-видимому, женская рука.

Они развернулись и, так же синхронно шагая, вернулись к машинам.

Через секунду те зашуршали колесами и в стройной шеренге одна за другой двинулись следом. Проехав через ограждение, они встроились в общий поток и скрылись в вечернем тумане.

Линда сфотографировала и их.

До редакции она добралась только к ночи.

Длинные пробки на перекрытых дорогах замедлили ход быстрой жизни. Полицейские стояли на перекрестках, в аэропортах переносили рейсы, проверяя с собаками каждый самолет, поезда отменяли тоже. Жизнь будто остановилась.

– Предполагаемых террористов могли видеть за полчаса до взрыва в кафе неподалеку, – трещало новостями автомобильное радио, то пропадая, то появляясь опять. Повсюду глушили сигнал. – Количество и имена погибших уточняются, – едва расслышала Линда из прерывистых слов.

В редакции было тихо. Только ночная охрана сидела на первом этаже.

Линда поднялась на свой шестой. На входе сопел спящий ксерокс, принтеры шептались друг с другом, остывающие системные блоки медленно затихали, будто тоже ложились спать. Включив свет, она пошла к рабочему месту, села за стол и взяла телефон.

В отделе по связям с общественностью никто не брал трубку. Линда позвонила напрямую в криминальный отдел.

Но и там телефон был занят, наконец с третьего раза ее смогли переключить.

– Полиция, слушаем вас.

– Алло, – Линде казалось, ее плохо слышно, – алло, меня зовут Линда Янг, я репортер местной газеты. Мы бы хотели получить списки погибших…

– Списков погибших еще нет, – раздалось сухое и быстрое, будто скороговоркой промчалось мимо ушей.

– А когда…

– Завтра.

Она посмотрела на часы и повесила трубку. Завтра уже наступило.

Загрузив сегодняшние снимки на рабочий компьютер, она принялась их листать. На последнем – лицо одного из тех самых охранников, вышло достаточно четким. Линда вырезала его, сохранила, открыла браузер и поиск по фото.

Кружок загрузки крутился ужасно долго, наконец он исчез, явив ей с десяток фото похожих мужчин. Она листала их и листала, пока не нашла его.

Вот он, по центру, в таком же костюме, рядом с каким-то мужчиной.

Линда кликнула фото.

– Ричард Фостер – один из крупнейших бизнесменов Европы, прибыл сегодня с визитом, – прочитала она.

В кармане заиграл Вивальди. Линда приняла звонок.

– Ричард Фостер? – только успела сказать она, как услышана то же от Гарри.

– Как ты узнала?

– Теперь ты мне веришь?

– Слушай, – тяжело вздохнул он, – если это действительно так, ты лучше в это не лезь.

– Если это действительно так, мы не можем молчать.

– Мы?! – на том конце поперхнулись.

Линда повесила трубку.

5
Глава

Статья была закончена к утру.

Когда офис стал наполняться людьми, Линда проснулась. Она прикорнула на своем же рабочем столе, к ее щеке прилипла обертка от единственного печенья, найденного на дне сумки, ее мысли путались и вновь собирались в нестройный, но все же привычный ряд.

– Ты что, провела здесь всю ночь? – услышала она чей-то голос.

Линда кивнула.

– Привет, Лин, – прошел мимо кто-то, направляясь к толпе, что стояла у кофейного аппарата.

Нажав машинально на «пуск», включив потухший экран, Линда с горечью осознала, что все это было не сном. Перед ней – ее же статья. На какие-то пару минут она и забыла, в какой мрак погрузился вчера их город. Этот мрак пришел и сюда, в их репортерские двери. На лицах многих она наблюдала неподдельную скорбь.

Лицо замредактора Роузи было почти что серым, к ней подходили коллеги, сочувствовали и обнимали.

Через десять минут пришел мистер Кэмпбелл, подошел к ней и тоже обнял.

– Ты могла сегодня не приходить, – погладил он ее по руке.

Это было чересчур непривычно, но горе порой избавляет от всех «чересчур», объединяя близких к нему людей.

Роузи кивнула, потерла раскрасневшийся нос и разрыдалась прямо у него на плече, потом извинилась и выбежала из общего зала. Редакцию наполнили вздохи и шепот, такой же скорбный и серый. Серость будто спустилась с небес и покрыла весь этот город, каждого человека в нем своей похоронной вуалью.

Линда еще раз прошлась глазами по статье, которую написала за ночь, исправила пару ошибок, заменила парочку слов, выдохнула и нажала на кнопку печати. Не дожидаясь, пока принтер выплюнет лист целиком, она вырвала его из пластмассовой пасти и побежала к суровому мистеру Кэмпбеллу.

Для главного редактора он был непривычно молод, современен и полон новых идей, и только поэтому Линда всегда его уважала, вот и сейчас она точно знала – он на ее стороне.

– Ты в своем уме? – Кэмпбелл поднял глаза от статьи.

– Я? – переспросила Линда, оглянувшись, будто там сзади должен стоять еще кто-то, кому бы он мог это сказать, но в кабинете была только она.

А Кэмпбелл все смотрел на нее с недоумением, будто пытаясь поймать хоть какое-то осознание на ее лице. Но Линда была непокорна. Ни один мускул не дрогнул.

– Послушайте, – только успела сказать она, как поняла, что он и не собирался.

– Мы все пережили стресс, Линда, – набрал он спокойствия в грудь, – но поверь мне, сейчас не то время, чтобы высасывать сенсацию из пальца. Это же полный бред! – Ударил он покрасневшей ладонью по бумаге в дрожащей в руке. – Что ты хочешь этим сказать? Что все эти катастрофы и теракты… С какого-какого? – Он прищурился. – С 1968 года были связаны между собой? А сейчас этот взрыв – причина охоты на какого-то бизнесмена?

– Но я… – начала было Линда.

Он не дал ей договорить:

– В наше время есть киллеры, дорогуша! И чтобы убить кого-то, не надо сносить небоскреб! О чем ты вообще говоришь?! – Кэмпбелл смял статью и швырнул ее с нескрываемой злостью в корзину.

За окном еще не осела вчерашняя пыль после взрыва. Плохо сейчас было всем, даже тем, кого это никак не коснулось. Каждый вдруг понял, что вся его жизнь не стоит и цента, а единственное, чего он будет достоин, – номера в списке погибших людей.

Линда сидела в машине и по третьему разу перечитывала список погибших, листая сенсорную страницу новостей. Она позвонила Гарри, он, как всегда, уронил телефон, но сразу же заговорил, иногда ей даже казалось, этот парень читал ее мысли еще до того, как они приходили к ней.

Все, что она узнала, – это то, что у этого Ричарда Фостера было две алмазные шахты. Не так много, чтобы его устранить, но и не так уж мало, чтобы быть чьей-то занозой.

– У этого типа куча недвижимости, – сказал ей, зевая, Гарри, – сам он жил последние годы во Франции, а его жена – здесь, недалеко.

Не успел он продиктовать ей адрес, как Линда уже мчалась через два перекрестка на красный сигнал светофора.

Она расскажет им все! А после узнает, зачем он приехал в тот бизнес-центр и кто его туда пригласил…

Вот только Линда была далеко не первой у дома его жены.

У высоких ворот уже находилось несколько репортеров, три новостных фургона, и даже один вертолет стоял на вертолетной площадке, что была недалеко от дома. Вся эта журналистская братия была почему-то быстрее ее. Хотя ничего удивительного: списки погибших центральным каналам раздали еще вчера, показали они их утром, а журналисты, наверное, с ночи караулили этот дом.

Не успела Линда выйти из машины, как лопасти вертолета закрутились, разрезая утренний воздух, а из ворот дома выехал тонированный «Ягуар», один из тех самых, что стоял вчера возле взорванного небоскреба. Машина проехала через толпу, едва не снеся одну из камер, журналисты побежали следом, но через какие-то пару минут автомобиль уже был на вертолетной площадке. Три пассажира – женщина и двое детей – вышли из задних дверей машины и сели в вертолет. Двери его закрылись, лопасти закрутились сильнее. Репортеры все хором вздохнули, кто-то кого-то послал, обменявшись парой проклятий, и вот через десять минут толпа уже рассосалась.

– Ты же не думала, что они тебя впустят? – Гарри чавкал жвачкой, не отрываясь от экрана ноутбука. – Здравствуйте, я журналист местной газеты Линда Янг, – повысил он голос, доведя его до якобы женского, – тело вашего мужа еще не остыло, но можно взять у вас интервью…

– Заткнись! – Она метнула в него подушкой.

– Между прочим, я здесь делом занят!

И Гарри не врал. Ради такого она готова была стерпеть от него все.

Прошло без малого два часа, а он так и не произнес ни единого слова, только клацанье клавиатуры и чавканье жвачки разряжали затхлую тишину.

– Есть! – наконец сказал он.

– Что? – подпрыгнула Линда на стуле.

– Рабочая почта, входящие сообщения…

– Не может быть! – Она подошла поближе и, встав за его спиной, всмотрелась в заляпанный жиром экран. Это и правда была папка с входящими мистера Фостера.

– Домашнюю почту я пробить так и не смог. А эту – пожалуйста. Офисные пароли как дырявые носки: всегда найдется, куда просунуть палец.

– Фу, – Линда забрала из его рук ноутбук, – дай я посмотрю.

Гарри недовольно поднялся с кровати и, размяв свои затекшие мышцы, протяжно зевнул.

– Вообще, вероятность того, что приглашение может быть здесь, составляет не больше десяти процентов, – расхаживал он по квартире, – как правило, их присылают обычными письмами или уточняют звонком, либо…

– Кажется, я нашла…

– Да ладно! – Гарри уставился в экран своего ноутбука.

– Вот, смотри, – ткнула она пальцем в позавчерашнюю дату. – «Уважаемый мистер Фостер, – читала она, задыхаясь, – хотели бы вам напомнить о нашей встрече. Надеемся на отличную сделку. С уважением, компания „Инвест Капитал“». Можешь узнать, откуда письмо?

Гарри забрал ноутбук, пробил адрес в какой-то программе, сколько у него было этих программ, Линда не могла и сосчитать, потом сел за другой компьютер и начал что-то проверять на нем.

– Сообщение отослано автоматической системой вот с этого сервера. Единственное, что могу сказать, – то, что он зарегистрирован в этой стране.

– Ого, – сказала Линда, – в этой стране… Это значительно упрощает дело. А подробнее можно?

– Нет, – повернулся к ней Гарри. – Это обычный робот, где он находится, я точно сказать не могу.

– Что же нам делать? – вздохнула она. – Подожди, если это сделала система рассылки, значит, они не хотели, чтобы их засекли, и та фирма не настоящая? Ты узнал что-то об этой фирме?

– Сейчас…

Через пять минут у Линды уже был их телефон, юридический адрес и адрес электронной почты.

– Адреса почты не совпадают, – уверенно сказал Гарри.

– Спасибо, Шерлок, и без тебя поняла. – Линда набирала их номер.

– Ты куда звонишь?

– Алло, компания «Инвест Капитал»? Это детектив полиции Линда Гарсиа…

– Кто? – подавился Гарри.

– Могу я поговорить с директором компании? Это по поводу вчерашнего теракта.

– Да ты спятила! – откашлялся он.

– Переключают, – шепнула Линда, закрыв рукой трубку.

Через пять минут разговора с директором компании Линда узнала, что никакие встречи с мистером Фостером никто не назначал. И вообще, они ему не писали, потому как не занимаются скупкой алмазов уже как год.

– Ну и что ты собираешься делать, детектив Линда Гарсиа? – уставился на нее Гарри.

– Если я не могу найти правду, она сама найдет меня.

– Это еще как?

– Я расскажу об этом всем! А ты мне в этом поможешь.

6
Глава

Либо она что-то скрывает, размышлял Мэтью Ашер, выходя из ее дома, либо и правда не помнит ничего. И зачем его к ней приставили? Просто охранять? От нее же ничего не добьешься. Эта девушка не помнит саму себя.

Он прошел от ее дома дальше, и единственное, чего ему сейчас хотелось меньше всего, – это встретить старушку Долорес. Видит бог, даже тех отморозков, что охотились на мисс Янг, он остерегался меньше, чем эту женщину с неясным бредом про то, как пропала ее соседка. Он, может быть, и поверил в пропажу, если бы не вещи, пропавшие вместе с ней.

– А что, если все ее вещи спрятала сама Долорес? После того, как сама же…

Детектив выругался на самого себя и ускорил шаг, но остановился на перекрестке. Нет, не может этого быть. Он обыскал весь дом, и, если бы Долорес кого и убила, он бы обязательно что-то нашел, хоть какие следы. Но ничего подозрительного в доме Долорес он не увидел, кроме ее самой. «Надо зайти к ней еще раз», – вдруг подумал Ашер и сам же поморщился от этой мысли.

– Конечно, – ругал он себя, – тебе же нечем больше заняться!

Черт возьми, как же он не хотел ее видеть, но и не зайти тоже не мог. Если Долорес спятила, думал Ашер, она может и не вспомнить, о чем говорила вчера.

Была у него одна такая свидетельница по старому делу, что постоянно теряла память. Будто ее воспоминания раздробились на сотни осколков и теперь выпадали один за другим. А на место этих пустот вставали фальшивые скрепы из фантазий и бредовых идей. Все дело в том, что память у этих несчастных была помесью яви и бреда. Это вроде начало деменции или чего-то типа того.

Мэтью Ашер стоял у дома Долорес и стучал в закрытую дверь. Он не будет к ней заходить, лишь спросит, не вернулась ли Сара.

К двери не подходили. Ни со второго, ни с пятого стука. Мэтью прошел к окну, приложил ладони к стеклу, загораживая обзор от солнца, и не увидел почти ничего – лишь пустая гостиная и выключенный телевизор. В доме, похоже, не было ни души.

Он вернулся к двери и постучал снова.

– Долорес, – крикнул он и сам от этого вздрогнул.

Ему показалось, что голос его отбился от этой двери и вернулся к нему так, что даже уши слегка заложило.

– Долорес, откройте, это детектив Ашер.

Тишина.

Он медленно наклонил ручку, та щелкнула, дверь отворилась, обдав его запахом старых вещей и цветочных духов.

Детектив осторожно ступил за порог:

– Долорес, вы здесь?

Дом ответил глухой тишиной.

Внутри не было никого. «Если бы она здесь была, – думал Ашер, – то уже давно бы трещала, окатив целым потоком из беспорядочных слов».

Дверь за спиной затворилась, он оглядел все вокруг. Ничего не изменилось с тех пор, как он был здесь вчера. Та же аккуратная мебель, скромно расставленная у стен, тот же столик ровно по центру, те же пледы на уютных диванах.

Может, она просто ушла? Вышла к кому-то и так же нещадно трещит о том, как пропала ее несчастная Сара, а кретин-полицейский не хочет ее искать. Да, скорее всего, так и было. И с чего он решил, что она тоже исчезала? Это все чертов город, он наводил на странные мысли. Будто разум его допускал абсолютно все, не фильтруя, будто критичность его ума стала совсем беспринципной.

Ашер обвел взглядом гостиную, прошел по коридору на кухню, там на двери холодильника – фото женщины с кольцами на каждой руке и магическим шаром по центру.

– Матильда Вонг,– прочитал Мэтью Ашер,– медиум высшей категории. Связь с высшими силами, предсказания будущего,– он перевернул – на обратной стороне кривым старческим почерком: «Вторник, 10 утра».

Взглянул на часы – 10:30.

«Да не может этого быть!» – ухмыльнулся Ашер. Хотя почему не может. Пусть уж лучше старушка Долорес треплет нервы какой-то Матильде, чем ему. Он повесил фото на место и только сейчас заметил надпись на нем: «Лазурное небо» – мерцало голографическим штампом в верхнем углу. «Узнай свое будущее» – гласил слоган ниже. Ашер присмотрелся – точно. Это же они звонили ему! Чем занимается эта контора?

Не успел он выйти из дома, как услышал вой полицейских сирен. Мимо него промчался полицейский седан. Сирены вскоре заглохли, машина остановилась возле дома его соседа – нелюдимого мистера Майера. Хотя и сам Мэтью Ашер был нелюдим, но к таким же, как он, относился всегда с подозрением.

Мистер Майер жил в трех домах от него. Он никогда не общался с этим мужчиной. На вид ему было около сорока, на внешность типичный европеец, и это все, что знал о нем Ашер. Ей-богу, если бы кто попросил составить его фоторобот, то по нему бы никого не нашли или нашли бы с десяток таких же. Слишком типичен, слишком как все. Но зачастую большинство преступлений происходит в домах самых типичных на внешность людей.

Ашер еще раз окинул взглядом дом старушки Долорес и закрыл за собою дверь. Если она заметит, что он от нее выходил, то покоя ему не видать. Так он и прошел мимо соседских домов, кустами и тропами, скрытыми под тенью нестриженых крон.

– Значит, вы утверждаете, что вашей жены не было дома со вчерашнего вечера? – услышал он протокольный тон.

Ашер зашел в дом соседа, поймав на себе взгляд полицейского, что стоял на пороге. Его напарник в это же время говорил с хозяином дома.

Мэтью показал свой значок, полицейский на входе приподнял бровь, но промолчал и так и продолжил стоять неподвижно, будто кого охраняя. Он просто стоял и не делал совсем ничего.

«Тебе бы осмотреть дом», – хотел сказать ему Ашер, но не сказал, а лишь молча прошел через порог соседского дома.

– Я не мог до нее дозвониться, – говорил мистер Майер, и голос его дрожал. – Она сказала, что хочет прогуляться по парку, что ей нужно проветрить мозги. После этого вечера я ее и не видел.

На этом Майере не было лица, руки дрожали, губы сводил будто какой паралич. Это нервозное, понял Мэтью, он что-то знает. Да и этот страх в глазах сродни животному страху. После двадцати лет в полиции Ашер дал бы фору любому психологу. Неужели здешние полицейские ничего не замечают? Полицейский, тот, что стоял с блокнотом, был совершенно спокоен, лишь раз на его равнодушном лице мелькнул проблеск случайного интереса.

– В котором часу она вышла?

– Вечером, в шесть.

– И больше не приходила?

– Нет…

– Скажите, – вклинился Ашер, – а вещи вашей жены не пропали?

– Что? – не понял хозяин дома.

– Простите, а вы кто такой? – спросил наконец полицейский, оторвав от листа авторучку.

– Детектив Ашер, – показал он значок, – я живу здесь недалеко, через три дома. Миссис Долорес рассказала мне о пропаже своей соседки, ее вроде бы звали…

– Сара, – сказал мистер Майер, – эта женщина тоже пропала? – взглянул он на сержанта с блокнотом.

– Нам не поступало никаких заявлений.

– Подождите, значит, вы ее знали? – не веря своим ушам, спросил Ашер, – Я имею в виду, она на самом деле была?

Теперь уже местный коп смотрел на Ашера так, как еще вчера он сам смотрел на Долорес, с молчаливым вопросом – не сошла ли она с ума. Но Ашер ведь точно не спятил, он это точно знал! Как и все, кто поплыл сознанием.

– Я имею в виду, – запнулся он, – я думал, Долорес все сочинила.

– У миссис Долорес плохая память, – улыбнулся полицейский с блокнотом, – она может что-то забыть, но выдумывать – это не про нее. Скорее всего, она просто забыла, как соседка съехала из этого дома.

– А зачем ей так быстро съезжать?

Взгляд полицейского встретился со взглядом Мэтью, они напряженно молчали, но первый умерил пыл:

– Люди постоянно съезжают. Это вас удивляет?

Ашер пытался понять, что в этом местном полицейском было не так. Ему даже вдруг показалось, что попроси он его процитировать кодекс, так тот и не вспомнит ни строчки. Хотя чего ждать от полицейских в столь небольших городах.

– Извините, – перебил их Майер, дрожь в его голосе стала писклявой, – может, вы все же займетесь поиском моей жены? Прочешете улицы, сообщите о пропаже на радиостанции. Может, ее кто-то видел!

– Мы даже детей ищем лишь на вторые сутки, а здесь речь о взрослом, – сказал полицейский. – Может, вы поссорились и она просто ушла, скажем, к подруге. Или еще к кому?

– К кому? – смотрел на него мистер Майер. – К кому она могла уйти? – перевел он вопрошающий взгляд на Мэтью.

– Не знаю, – ответил Ашер, только пожав плечами, – но я бы согласился с сержантом, еще ведь и суток не прошло.

– По-вашему, – ноздри Майера вздулись, на лбу набухла большая вена, – по-вашему, я должен ждать, пока что-то случится с моей женой? Пока…

Рация полицейского вдруг зашипела.

– Обнаружено тело женщины, – раздался прерывистый голос, – возле береговой линии… Обнаружено тело женщины…

Лицо Майера искривилось какой-то пронзительной болью, этой болью пронзило все, даже воздух и стены. Они, кажется, так же дрожали, как и хозяин дома.

– Выезжаем! – сказал полицейский, и рация его замолчала.

На берегу небольшого залива стоял один человек в непромокаемой куртке, таких же штанах и рыбацких сапогах выше колен, он склонился над вымокшей женщиной, та, распластав тонкие руки на белом песке, лежала, будто уснув. Мистер Майер выбежал из машины, полицейские вышли за ним.

– Она не дышит! – крикнул мужчина.

– Отойдите, – подбежал к нему полицейский, опережая несчастного мужа, опасаясь, что тот испортит им все.

– Я вышел на пирс порыбачить и увидел девушку на берегу, – бормотал несчастный рыбак.

Полицейский склонился над телом, убрал спутанные волосы с лица жертвы и посмотрел на мистера Майера.

Тот выдохнул, и так громко, что это услышали все.

– Это не Элиз, – сказал он, держась за шумное сердце, – это не моя жена!

Издали послышался вой сирен неотложки.

Полицейский приложил палец к носу несчастной, потом взял ее за запястье и посмотрел на напарника.

– Пульс есть, она еще жива.

– Слава тебе господи! – выдохнул рыбак.

– Мисс, – полицейский похлопал ее по щекам, – мисс, вы меня слышите?

По телу девушки было понятно, что она не просто тонула, ее, похоже, избили или еще хуже того… Все ноги в больших синяках, губы разбиты в кровь.

– Ее хотели убить, – сказал Ашер.

– Вполне вероятно, – согласился с ним полицейский.

Он приподнял несчастную и положил ее вялое тело животом на свое колено, засунул два пальца в рот, вызвал рвотный рефлекс. Ничего, кроме слизи.

«Тот, кто хотел ее убить, мог бы и утопить тело, – думал Ашер, – но почему-то оставил ее на берегу».

Девушка вздрогнула, но не пришла в себя.

– Какой изверг мог это сделать? – заговорил мистер Майер. – Я так понимаю, этот тип все еще на свободе? А вы, как всегда, не в курсе? – сверлил он измученным взглядом лицо равнодушного копа.

Голос его, до того просто нервный, перешел на надрывистый крик.

– Мы еще не знаем, что с ней случилось, – начал было сержант.

– А я вам скажу что! – перекрикивал Майер сирены подъезжающей к ним неотложки. – Ее изнасиловали и убили! Думали, что убили! Может, моя жена тоже где-то… – Он задохнулся от тяжести собственных мыслей и закрыл рот руками. Будто произнеси он столь страшное вслух, так оно непременно случится.

Машина «Скорой» показалась на берегу, приближаясь к ним так быстро, как это было возможно для такой тяжелой машины. Через минуту она уже была здесь, поблескивая кричащими маячками, выключив наконец этот раздражающий звук. Из нее вышли двое.

– Пульс есть, – крикнул им полицейский. Те кивнули в ответ.

– Ее изнасиловали, так ведь? – обратился Майер к медбрату.

Медик посмотрел на сержанта и ничего не сказал.

– Ее осмотрят врачи, – сказал полицейский, – тогда все будет известно.

– Чего там смотреть! И без того все понятно! В этом городе орудует какой-то маньяк! – Он вдруг посмотрел на Мэтью, измерив того подозрительным взглядом. – А вы, собственно, кто?

– Я полицейский, – Мэтью Ашер опять показал значок, – но из другого города.

– Такие значки можно купить на каждом углу! Вы же недавно здесь, так?

«Скорая» завопила кричащими маячками, заглушив мистера Майера и все его обвинения.

Девушку увезли. Она и правда была жива. Что не могло не озадачить Мэтью. Мотивы убийства, как ни прискорбно, всегда очевиднее, чем полуживой человек. Она ведь может все рассказать. На секунду ему показалось, что на ее месте могла быть и Линда. Нужно сказать капитану, чтобы прислал к ней круглосуточную охрану. Нужно дежурить у дома 24 часа.

– Так, значит, вы работаете в полиции? – спросил у него местный сержант, когда они уже возвращались к машине.

– Да, – кивнул ему Мэтью, – в трех тысячах километров отсюда.

– И какими судьбами?

– Решил взять отпуск, – поймал он недоверчивый взгляд, – нервы, небольшой тремор.

– Понимаю, – кивнул тот в ответ. – Забыл представиться, меня зовут Феликс Брик. – Он протянул ему руку.

– Мэтью Ашер, – пожал он ее.

– Может, вы уже начнете искать мою жену? – перебил их взбешенный Майер.

– Мы сделаем все, что в наших силах, – сказал сержант Брик, – но пока нам нужно в больницу. Если будет что-то известно о вашей жене, непременно звоните.

– Если будет что-то известно о моей жене, вам я точно не позвоню! – огрызнулся на него мистер Майер и пошел быстрым шагом к дороге.

– Вас подвезти? – крикнул ему сержант Брик, но тот лишь от всех отмахнулся.

– Женщина, не ночевавшая дома, – не обязательно пропавшая женщина. Не так ли, мистер Ашер? – подмигнул ему он.

– Какой-то странный этот ваш Майер. – Ашер провожал того взглядом.

– Думаете, стоит к нему присмотреться?

Мэтью промолчал.

7
Глава

Тремя месяцами ранее.

Дом мистера и миссис Майер

Элиз проснулась от странного шума. Ей почудилось, будто кто-то ходил внизу. Она знала, как скрипят доски их пола, она давно хотела его поменять. И вот сейчас одна из них точно скрипела.

– Дорогой. – Она толкнула мужа в ворох скомканного одеяла. – Йенс, просыпайся! – Голос ее дрожал. Все тот же удушающий страх, как и месяц назад, подошел к ее горлу и сжал его невидимой хваткой.

Мистер Майер перевернулся на другой бок.

– Йенс! – толкнула она мужа еще раз.

Тот вздрогнул и потер помятое лицо.

– Что такое? – потянулся он к ночнику.

– Мне кажется, внизу кто-то есть.

Теплый свет прикроватной лампы осветил половину комнаты, помятую физиономию Майера и испуг на лице жены.

– Что? – не понял он, щурясь.

– Там внизу кто-то есть! – сказала она, уже злясь.

Йенс прислушался: доски уже не скрипели. Но и по виду жены он понял, что не проверить не мог.

– Может, кошмар? – осторожно спросил мистер Майер.

– Я слушаю этот кошмар уже пять минут! С тех самых пор, как проснулась!

Йенс тяжело вздохнул, откашлял застрявшую в горле мокроту, спустил ноги с кровати и, открыв небольшую тумбу, достал из нее пистолет.

– Не надо, – прошептала Элиз.

– Не волнуйся, – он проверил обойму, – я лишь спущусь и посмотрю. Может быть, это просто воры.

И как они дошли до той жизни, что радовались просто ворам.

Месяц назад было все то же. Целый месяц с перерывами в несколько дней его жене постоянно казалось, будто за ней следят. Следят за каждым ее шагом. Сначала он не поверил, но потом ее панический страх передался и ему. Пару раз он слышал шаги, пару раз ловил силуэт мужчины, однажды обращался в полицию, те приезжали, но не помогли ничем.

– Нет никаких следов, – сказал тогда полицейский. – А придомовых камер у вас, случайно, нет?

Камеры были. Вот только на них не было ничего.

Полицейский уехал, обещая перезвонить, и так и не позвонил. После Элиз казалось, будто за ней следили уже повсюду. Не только около дома или вблизи соседних домов. По дороге с работы, на парковке торгового центра, даже в парке, куда она ходила гулять. И самое страшное, что этого больше никто не видел, никто, кроме нее.

– Я же не спятила, да? – плакалась она мужу.

– Я тебе верю, – говорил он ей, уверяя в том себя самого.

Когда же и ему стало казаться, что кто-то и вправду следит, он купил пистолет.

Теперь он спускался с тем пистолетом, ожидая в любую секунду встретить если не психа, так монстра. Встретить кого-нибудь…

– Эй, – крикнул он в темноту, нащупывая на стене выключатель, – у меня пистолет! Я буду…

Выключатель попал под руку. Яркий свет разлился по дому, осветив каждый угол просторного холла. Майер шагнул вперед, обошел всю прихожую, заглянул на кухню, развернулся, нацелив пистолет в пустоту – двери были закрыты, как и окна.

– Там кто-нибудь есть? – услышал он сверху голос жены.

– Иди к себе, дорогая, и закройся в спальне.

Шаги жены убежали, дверь щелкнула хлипким замком.

Мистер Майер прошел в гостиную, оглядел ее целиком и хотел уже пойти в туалет, как под ногами его зашуршало – сухая роза, красный бутон, рассыпалась на шерстяном ковре тускло-багровым пеплом.

Эта роза из их же сада. Совсем недавно они зацвели. Как долго тот, кто принес ее, держал цветок у себя? Как давно он был в их саду, неделю назад или больше?

Дрожь пробежала по телу. Чья-то тень прошла по белой стене, Йенс обернулся – кто-то стоял в окне, промелькнул и исчез в то же мгновение.

Двумя месяцами ранее

Жене он ничего не рассказал о том, что случилось той ночью. Цветок спрятал, прах от лепестков убрал с ковра. Йенс не рассказал ей об этом цветке, как и о тени за домом, как и о том, что тот силуэт, как ему показалось, был в полицейской форме. Йенс сообщил об этом местному копу, тот положил несчастную розу в пакет и уверил его, что они все проверят. Полицейский тогда пришел днем, когда Элиз еще не было дома, и, естественно, не нашел ничего, совсем никаких следов.

С тех самых пор мистер Майер караулил жену с работы, сам встречал и сам отвозил, и в магазины они ходили вдвоем и так же вдвоем гуляли по парку. Он ненавидел эти прогулки, но еще больше он ненавидел быть дома один, ожидая ее. Либо сидеть в машине, вот как сейчас, ожидая, когда она выйдет из школы. Он взглянул на молчаливый мобильный. Из школы вышел последний класс, уехал желтый автобус и машины с детьми, а Элиз все не выходила. Она должна была выйти следом, но ни через пять минут, ни через десять он ее не увидел. Вдруг трубка в его руке задрожала.

– Дорогой, – прошептала она, – я не могу выйти из кабинета…

Элиз была заперта, пока школьный охранник подбирал запасной ключ. Йенс хотел выбить чертову дверь, но жена его уверяла, что в кабинете она одна.

– Чертова школота, – ворчал вспотевший охранник, – украли, небось, ключи и заперли миссис Майер там.

Наконец ключ подошел, и бледная миссис Майер упала в объятия мужа, пару раз всхлипнув на его сутулом плече.

Охранник, удивившись такому трагизму, хотел было сгладить все шуткой. Но, поймав суровый взгляд Йенса, промолчал и ушел.

– У меня нет ключей, – сказала она, – кто-то украл ключи.

– Мы переедем, – ответил ей Майер, – мы уедем отсюда куда-нибудь в другой город, в уютный небольшой городок…

Элиз успокоилась, вытерла слезы, вернулась за своими вещами и вскрикнула, чуть не упав.

На столе лежало письмо с фотографией миссис Майер. На снимке она спала в своей спальне, в сползшей с груди сорочке, а тот, кто ее снимал, положил волосатую руку на ее оголенную грудь так, чтобы не разбудить, но удачно заснять.

– Я люблю тебя, – дочитывал письмо полицейский, – ты будешь моей, и никто этому не помешает.

– Это вы? – указал он на фото.

– А вы что, не видите? – взбесился Йенс.

– Я обязан спросить, – буркнул тот и уткнулся в свои бумаги.

Месяцем ранее

– Значит, вы никого не видели?

Через месяц все повторилось. Только гораздо хуже. Элиз спустилась в подвал, где ее схватили и зажали рот потной рукой. Тот ублюдок прижал ее сильно, так, что она не могла и вздохнуть, он терся об нее и дышал в шею, повторяя какие-то пошлости, пока в подвал не вошел мистер Майер.

Извращенец ослабил хватку, Элиз закричала, Йенс кинулся в темноту, но тот оглушил его чем-то тяжелым и выбежал прочь.

Следы в этот раз нашли. Кроссы известной марки. Но на этом все остановилось.

На следующий день пропала уже Элиз. Йенс нашел на столе письмо, написанное его же рукой. Его рукой, но не им.

Не волнуйся, я напал на след мерзавца, полицию не вызывай.

Эти идиоты только все испортят. Если не вернусь через два часа, ищи меня в лесу.

Он перечитывал записку снова и снова и не верил, что его Элиз, учительница английского и литературы, могла в это поверить.

«Хотя, – думал он, надевая куртку и заряжая пистолет, – когда сумасшествие овладевает умом, логике не остается в нем места».

До леса он доехал за десять минут. Ему казалось, он сходит сума, ему мерещился силуэт этого типа повсюду, ему мерещилась полицейская форма. Тот ублюдок точно был полицейским, вот только никто ему не поверил.

Йенс бродил меж густых кустов, меж высокой травы и бурелома, он кричал имя жены и ненавидел себя. Ему не следовало ее оставлять ни на секунду, но работа не позволяла ему сидеть дома двадцать четыре часа. Он отлучился лишь до обеда и поплатился за это.

– Элиз! – крикнул он в пустоту шумного леса.

«Элиз», – отбилось от старых деревьев и разнеслось горьким эхом.

Мистер Майер не знал, сколько так проходил, час или больше, но на его телефоне уже не ловила связь. Видимо, он забрел слишком далеко. Вдруг ему показалось, что он уже видел этот старый дуб с выкорчеванными корнями. Точно! Он ходил по кругу, черт его подери.

– Элиз! – крикнул он, чуть не рыдая. – Элиз! – вернулось ему в ответ. Йенс Майер закинул голову к нему, ветви над ним закружились, шаг назад, и вот уже он летел в пустоту.

Земля ушла из-под ног. Он провалился в какую-то яму, ударился головой о спрятанный в листьях камень, непонятно, сколько так пролежал, и очнулся только от крика. Это Элиз его звала.

– Я здесь! – крикнул он в ответ и, с трудом хватаясь за торчащие ветки, ступая по прогнившей листве, выбрался наверх.

Жена бежала к нему навстречу, тяжело дыша и спотыкаясь.

– Я, кажется, его убила, – кричала она, – я стукнула его камнем по голове!

В лесу никого не нашли, ни на второй день, ни на пятый. Но это их уже не касалось. Они уехали из этого города в другой, совсем неприметный городок, в котором и жили сейчас, надеясь, что этот кошмар их больше никогда не настигнет.

8
Глава

Линда Янг провела весь день дома. У Ашера уже затекла спина. Он сидел в машине и следил за ее окнами битый час. И хоть капитан уверил его в том, что ей ничего не грозит, Мэтью это не успокоило.

Пока они добирались до того самого пляжа, его не покидала мысль, что это могла быть она. И он так же выдохнул, как и мистер Майер, когда увидел на песке совершенно другую девушку. То, что несчастная была изнасилована и чуть не убита, ему подтвердил и мистер Браун – главный доктор центральной больницы. Он вышел к ним через час после того, как ее привезли, и сообщил, что состояние девушки тяжелое, но в данный момент ее жизни ничего не угрожает. Говоря все это, он преимущественно смотрел на него. Или Ашеру так показалось? Также ему показалось, что и сержант Брик, и этот самый доктор докладывали ему о случившемся, будто заранее сговорившись. Хотя Ашер с сержантом прибыли на пляж в одно время. И для сержанта, как и для него, сообщение о состоянии жертвы так же было новостью, только вел себя этот Брик так, будто заранее знал, что доктор должен сказать.

У Ашера путались мысли. За пару дней уже двое пропавших и один труп… почти труп. Ей-богу, он был уверен, что эта девушка скончается в «Скорой», что ее не успеют спасти. А может, ее не спасли и этот Брик с подозрительным доктором что-то скрывали? Черт возьми, подумал Ашер, так оно и есть! Не потому ли они так обменивались взглядами, так поддакивали друг другу, не потому ли, что он был для них просто лишней фигурой в их общей афере? Вот только какой?

– В нашем городе почти не бывает преступлений, – вспомнил он слова сержанта Брика, когда они следовали за «Скорой». – Вот такие вот случаи – это большая редкость. Город у нас спокойный, все очень дружны.

Ашер тогда подумал, что в этом сержанте, как и в его странном напарнике, что всю дорогу просто молчал, не было от полицейских почти ничего. Видит бог, если бы такие ребята работали у них в отделе, их бы пристрелили в первый же день, слишком они степенны. Им бы документы перебирать, а не выезжать на преступления.

Мэтью окинул взглядом до неприличия тихий город. Может, и полиция здесь под стать этому городку, такая же тихая и глухая?

Ашер поерзал на жестком сиденье, Линда все так же не покидала дом. Поднеся бинокль к глазам, детектив заглянул в окна соседних домов, но ничего подозрительного в них не увидел. Линда же по-прежнему сидела в гостиной, переключая каналы. Через полчаса она встала и появилась уже в окне кухни, прошла к холодильнику, открыла его…

– Мистер Ашер! – услышал он голос рядом и чуть не выронил бинокль из рук. – За кем-то следите?

Напротив него стояла старушка Долорес и улыбалась во все свои зубы, белые, как фарфор.

Не успел он придумать, что ей сказать, как она перебила его все тем же…

– Вы представляете! – сказала она. – Я была у Матильды Вонг!

– Представляю, – сказал недовольно Ашер, чуть опустив стекло.

– Это наш медиум, у нее сейчас огромная очередь! Я еле пробилась! Попросила записать меня в числе первых. Не каждый день, знаете ли, исчезают соседи!

Ашер приподнял бровь. То, что старушка Долорес пошла к этой Матильде, его не удивило ничуть, но что там была целая очередь таких, как Долорес, даже слегка испугало.

– И у всех посетителей кто-то пропал? – спросил он.

– Не обязательно, – перешла на шепот Долорес, еще ближе наклоняясь к нему, – вы знаете, – она огляделась по сторонам, – вы знаете, многие начинают слышать голоса.

– Голоса? – не понял Ашер.

– Да, кто-то выходит с ними на связь. Матильда считает, что это люди оттуда, – указала она морщинистым пальцем наверх. – С того света, – уточнила она.

Ашер посмотрел на Долорес в надежде найти в ее взгляде хоть каплю рассудка.

– У нее там не протолкнуться! – продолжала старушка, гордясь своим же упорством. – Я спросила у Матильды про Сару, и она мне сказала, что Сара жива!

– Какое счастье. – Ашер скривил улыбку.

– Вы не верите?

– Ну почему же! А о пропавших вещах она ничего не сказала?

Долорес задумалась.

– Ничего. Но она попросила передать мистеру Майеру, чтобы тот не сильно переживал. С его женой все будет хорошо, – Долорес задумалась, – я правда ей сказала, что с Элиз итак все в порядке. С ней же ничего не случилось?

Мэтью Ашер завел машину:

– Где, вы говорите, принимает эта ваша Матильда Вонг?

– В центре…

– Ах да. – Он вспомнил адрес на рекламной открытке.

– Что-то случилось? – только успела спросить Долорес, как Ашер уже умчал, оставив старушку одну.

«Откуда эта Матильда знала, что Майер ищет жену?» – думал Ашер, проезжая дома и заправки, выезжая из одноэтажных улиц в город из многоэтажных домов.

Если только Йенс успел к ней зайти, после того как ушел с пляжа. Нет, в такой бред Майер точно бы не поверил.

Этот город, который Долорес назвала центром, примыкал к их одноэтажному городку и был лишь чуть современнее, но ненамного. Дома в нем были такие же скромные, хоть и трех-четырех этажей, и улицы немноголюдные, и машины будто никуда не спешили, лишь стояли возле витрин магазинов, выжидая своих хозяев. У этого города была незавидная участь всех заброшенных городов. Сначала в них строят заводы, завозят новых людей, а потом эти люди ищут жизнь совершенно иную, оставляя старую на съедение времени и клопам.

Салон Матильды Вонг находился на первом этаже четырехэтажного дома, занимая как первый, так и подземный этаж.

Ашер спустился по небольшой лестнице к входу, открыл легкую дверь, занес с собой перезвон музыкальных цилиндров, поймал дух благовоний, а также взгляды клиентов салона, прервавших на пару секунд свои разговоры.

Долорес не соврала. В салоне Матильды Вонг и правда было не протолкнуться. У входа стояла охрана. Холл был полон людей.

Мэтью хотел пройти к ней без очереди, но подумал, что лишь наведет суету. Теперь же он был рад, что никто, кроме его соседей, не знал, кем он работал. Найдя свободное место, будто специально приготовленное для него, Ашер притаился в углу за комнатной пальмой, торчащей из глиняного горшка. Больше на него никто не смотрел. Не то чтобы он был совсем неприметный, просто все были заняты разговорами друг с другом, а те, кто молчал, погрузились в себя так глубоко, что не видели ничего, только ждали, когда их позовут.

Потянувшись к стопке журналов на небольшом стеклянном столе, Ашер раскрыл первый из них…

– А я своему сказала, что слышу какие-то голоса, – услышал он шепот рядом. Женщина в вязаной кофте говорила что-то соседке, жестикулируя и быстро шепча, – но разве он мне поверит! Мой муж вообще ничему не верит. А я ему говорю: да как ты сам-то не слышишь…

Женщина рядом кивала:

– Я тоже слышу. Не отчетливо и не всегда, но слышу… И главное, не могу распознать, чьи они, эти голоса.

– Они вам тоже знакомы?

– Конечно! Сначала я думала, это Саманта – дочка мужа от первого брака.

– Простите, – женщина положила свою руку на ее руку, – а эта ваша Саманта мертва?

– Нет, что вы! Она живет в Сеуле. Переехала туда еще во время учебы… Я пыталась ей дозвониться, но телефон не ловит сигнал.

– Связь здесь стала просто ужасной, – согласилась с ней тут же вторая.

– Вы не знаете почему?

– Говорят, рядом строят какой-то секретный объект и заглушают мобильную связь. А стационарные телефоны требуют подключения через межгород.

– Это какой-то кошмар…

Мэтью листал журналы. Среди обычных статей мелькали рекламы: «Центр психологической помощи – „Лазурное небо“! Начни с нами новую жизнь!»

– Центр психологической помощи, – повторил Мэтью и перевернул страницу.

«Устал от обыденности? Испытай бурю эмоций в новой зоне отдыха развлекательного комплекса „Лазурное небо“! С нами вы найдете себя!»

Перелистнув еще пару страниц, Ашер наткнулся на две статьи: «Как пережить одиночество» и «Что делать при панических атаках».

«Если вас одолевают панические атаки, – говорилось в статье, – пройдите оздоровительную терапию по страховке от компании „Лазурное небо“. Всю необходимую информацию можно получить по телефону…»

– А вы слышали, что случилось с тем мальчиком? – вдруг спросила другая женщина.

– С кем? – переспросила вторая.

– С маленьким Ричи.

– Ох, малыша сбила машина, а мерзавца так и не поймали.

– Он ведь так и лежал на дороге, этот малыш, пока люди его не забрали…

– Все, что с ним случилось потом, – это просто чудо Господне. Доктор Браун сказал, что выжить с такими травмами было почти невозможно.

– Он ведь уже через месяц пришел в себя.

– А где мальчишка сейчас?

– Говорят, он уехал, как только пошел на поправку. Реабилитация у нас никакая. Они уехали в другой город, там медицина получше.

– Ну и отлично.

– Я так и сказала.

– Вы были знакомы с их семьей?

– Нет, я слышала лишь о ребенке. Вроде как он приезжал сюда погостить.

– Это же надо, как обернулось. А того водителя так и не поймали?

– Не поймали, вы представляете.

Мэтью теперь представлял.

Еще бы его нашли с такой-то вялой полицией.

Он смотрел, как выходят люди из кабинета, будто из ночи: они выходили, щурясь от света, пахли каким-то дымом, смотрели на тех, кто сидел здесь, чуть свысока, и, не говоря ни единого слова, исчезали в дверях.

– Простите, – спросил Мэтью, наклонившись к одной из женщин, – а эта Матильда Вонг и правда может помочь?

Та посмотрела на него как на идиота, прокаженного, пробравшегося в обитель святых, а после, все же вспомнив, что гордыня – это грех, растянула, как только могла, свою неприветливую улыбку.

– Матильда всем помогает, – сказала она. – Вы с какой проблемой?

– Кошмары! – выпалил Ашер первое, что пришло ему на ум. – Ночные кошмары.

– О, – понимающе кивнула его собеседница, – нас много таких.

– Каких? – не понял он.

– Тех, кого мучают плохие сны. Вот Аманде, например, – указала она на женщину возле самой двери, – Аманде снится, как она тонет. У нее на нервной почве даже раздулось лицо.

Мэтью прищурился, но ничего не заметил.

– Это сейчас все хорошо, но выглядела она просто ужасно! – Женщина поймала взгляд той самой Аманды и улыбнулась ей, помахав. – Доктор сказал, это самовнушение. Мол, ей надо перестать себе это внушать.

– И как, помогло? – спросил Ашер, поймав себя на постыдном к тому интересе.

– Не совсем. Точнее, совершенно не помогло. Одна лишь Матильда сумела помочь. Она сообщила, что на бедняжке проклятие.

Мэтью аж перекосило всего.

– Вы не верите? – обиделась женщина. – Очень зря. Ведь всё это существует. На Аманду навели порчу, чтобы та просто свихнулась, но наша Матильда Вонг сняла ее за два сеанса. Ей сказали пройти еще парочку для полноценной очистки, и будет все хорошо!

Мэтью вздохнул.

– А вы с чем пришли? – спросил он в надежде, что не с проклятием.

– У меня меркантильный вопрос, но не менее важный! – попыталась оправдаться она. – Кто-то украл мои украшения. – Она растопырила пальцы. – Вот здесь было два кольца. На этом пальце и этом. Здесь я носила рубин, а здесь изумруд. Я проснулась как-то с утра и не обнаружила их на месте. Обычно я их снимала всегда перед сном и оставляла на тумбе. А тут просыпаюсь, а колец просто нет! А живу я, к слову, одна. Но это еще не все, – перешла она на быстрый шепот, – тот, кто украл мои кольца, стер мой малиновый лак!

– Что, простите? – не понял Мэтью.

– У меня был малиновый лак на ногтях, и тот, кто украл мои кольца, стер мой малиновый лак.

– Может, вы сами и стерли? Вечером. И забыли? – попытался он предположить.

Та зыркнула на него осуждающим взглядом:

– Я не могла этого сделать! У меня закончилась жидкость.

– Что?

– Жидкость для снятия лака, я как раз хотела ее купить. Но накрасить ногти по новой я опять не смогла, он украл и мой малиновый лак! Какой-то фетишист, ей-богу. Если встретите мужчину с малиновыми ногтями, знайте, это тот извращенец!

– Почему же мужчину?

– Женщина бы так не поступила! У любой женщины есть свой собственный лак. А это настоящий фетишист-извращенец. Маньяк! Маньякам не нравятся яркие женщины. Они нас боятся!

Ашер опять вздохнул.

Он сидел среди настоящих психов, и, как зачастую это бывает, от нормальных людей их и не отличишь, пока не начнешь диалог.

– И я здесь не одна такая! – не унималась женщина с немалиновыми ногтями. – У Сильвии пропал бриллиантовый крест, а у Марты, – она перешла на шепот, – дорогое кружевное белье! Такое прозрачное, знаете, с французскими кружевами…

Ашер поморщился, но кивнул.

– Да, Марте семьдесят пять, но разве это запрещено, носить кружевное белье? Что за поборники старой морали! Мы вызвали полицейских, они все записали, и думаете, хоть кого-то нашли?

Ашер усердно изображал интерес.

– Мне кажется, это инопланетяне, – заключила она наконец. – Вы верите в инопланетян?

– Может быть, все-таки воры?

– Что вы! У нас очень благополучный район. Так вы верите? – наклонилась она.

– Вы же только что говорили про фетишиста!

– А вы думаете, среди них таких нет? Так вы верите?

– Верю! – резко выпалил Ашер, и, подскочив, как на пружине, встал, и пошел к двери кабинета Матильды Вонг.

– А вы куда без очереди? – огрызнулись милые дамы.

– Я по серьезному делу! – показал он полицейский значок.

Женщина, что только что с ним болтала, ахнула, но тут же закрыла рот. Шепот опять наполнил помещение.

9
Глава

В лицо било белое солнце. В нос лезли стебли травы. Человек, не помнящий своего имени, еле открыл глаза. Где-то от виска до затылка, от затылка до другого виска отдавала тягучая боль. Опершись локтями о землю, приподняв уставшее тело, человек посмотрел на горизонт. Ничего не было видно, кроме этой рассветной и ранней, рдеющей полосы. Похоже, он пролежал здесь всю ночь. Его конечности заледенели, все тело трясло мелкой дрожью, будто он только что выплыл из ледяной реки. Одежда была сухая. Мочевой пузырь переполнен. Человек поднялся, шатаясь, в поисках хоть какого укрытия, но, ничего не найдя, встал посреди травы, расстегнул штаны и выдохнул с облегчением. Отступив и отряхнув пыльные джинсы, он попытался себя рассмотреть, но ничего из этой одежды не помогло ему себя вспомнить. Приподняв грязный свитер, он увидел две гематомы, наверное, сломаны ребра или ребро. Человек вобрал в легкие воздух и чуть не вскрикнул от боли. Он не помнил совсем ничего. Проведя по густым волосам и ощупав больной затылок, он заметил огромную шишку и застывшую кровь. Видимо, кто-то неплохо его отметелил.

Все было гораздо хуже, чем ему показалось сначала. Он сделал только два шага, а его уже затошнило, горизонт накренился, из желудка вышла наружу горько-вонючая слизь вперемешку с остатками крови. Он нащупал шатавшийся зуб, поддел его языком и сплюнул. Как же болела челюсть и ныло все внутри.

Его память пестрила картинками детства, идиотского пубертата, первого нелепого секса – и все. Больше в ней не было ничего. Будто кто-то стукнул по пазлу, стряхнув все кусочки на пол, оставив лишь на столе собранное начало. Человек выходил из трав, ступая по твердой земле, ощущая каждую поступь с тем же трепетом, будто ребенок, только понявший, как надо ходить.

Впереди лишь дорога и поле и ни одного дома вблизи. Человек пошел вдоль дороги, ожидая хоть какой-то машины: если он ее остановит, то как предстанет перед людьми? Возьмет ли кто незнакомца, человека потерявшего память, подозрительного типа, как он?

Ноги его, до того лишь затекшие, начали ныть через час. Целый час, а именно столько прошло на его часах, он прошел по дороге, ведущей далеко в никуда. И за все это время мимо него так никто и не проехал. Почему здесь так пусто?

«Ведутся ремонтные работы» – гласил знак, воткнутый в землю, на который он наткнулся еще через десять минут.

«Движение прямо запрещено» – говорил другой указатель.

Человек обернулся. На протяжении всего пути он не видел ни техники, ни работ. Быть может, к ним еще не приступали?

Неподалеку показались высокие фары какого-то грузовика, он притормозил перед знаком и свернул резко вправо, дальше проехала еще одна машина и еще… Человек подошел к обочине и машинально вытянул руку, после двух машин, проехавших мимо, остановилась одна. Водитель за рулем – седой, круглолицый старик – посмотрел на него и кивнул.

Человек сел в чужую машину, от мягкости этого кресла ему захотелось плакать, тело, обретшее знакомый комфорт, расплылось по нему с облегчением. Если бы его сейчас пристрелили, он бы даже того не заметил.

– Я в Милуоки, – сказал ему незнакомый водитель. – А ты?

Нет, туда ему точно не надо, хотя бы это он помнил. Может, так, методом исключения городов, адресов и имен, он наконец поймет, кем был сам? Долго же ему придется ждать…

– Эй, – окликнул его водитель, – ты там как, живой? Меня зовут Эл, если что. Старина Эл – можешь называть меня так. Ты вообще откуда здесь взялся? Машина, что ли, сломалась?

Тот тихо кивнул.

– А какая у тебя? Если «француз», то сразу труба, хотя и наши туда же, вот «немцы», они хороши…

Водитель нескончаемо тараторил, отчего в висках у человека стучало еще сильней.

– Меня избили, – сказал он тихо, – я ничего не помню.

Старина Эл замолчал и взглянул на него еще раз.

– Тебе бы в полицию, парень, хотя если ты от них и бежал, то лучше не надо. – Водила вдруг засмеялся.

Человек тяжело вздохнул и схватился за ребра.

– Не хило тебе досталось, а? – покачал старик головой. – Не помнишь совсем ничего?

Человек лишь пожал плечами.

– Даже имени? Вот дела… Помню, в младших классах мать подписывала мою одежду. Хорошая была идея, а? – подмигнул ему добрый водитель.

И правда, сейчас бы ему не помешало хотя бы понять, как его зовут. Человек вдруг поежился на сиденье и запустил руку в трусы.

– Эй! – крикнул ему водитель. – Ты чего это собрался тут делать? Мочиться у меня в салоне?

И почему он раньше этого не заметил, хотя бы тогда, когда мочился в траву?

Что-то шуршало в трусах. Что-то, чем были деньги. В трусах был вшитый карман.

– Ого, – свистнул Эл, – несколько сотен! Ты знал, где их запрятать, а?

Человек лишь пожал плечами, вытащил одну купюру и передал ее старине Элу.

– Ну уж нет, – рассмеялся тот, – с запашком мне не надо, оставь лучше себе. «Сникерс» будешь? – предложил он ему шоколадку.

Человек охотно кивнул.

Они ехали молча в машине, в салоне пахло арахисом и шоколадом, куревом и освежителем на окне, от которого лишь исходила тошнотворная вонь. Купюры он слегка обмочил, но как сказал ему Эл: «Деньги не пахнут, забей».

Они проезжали поля и дороги, заправки и одинокие магазины. Потерянный человек всматривался во все и не находил ничего, что было б ему знакомо. Он видел всю эту местность впервые.

Солнце уже поднялось и теперь светило в глаза, будто лампой в лицо на допросе, будто бы вопрошая: «Ты помнишь, кто ты?»

Нет, он не помнил.

Голова уже меньше болела, но память не возвращалась, просто тихая боль заполнила пустоту.

– Вид у тебя, конечно, – покашлял в кулак водитель, – если нас остановят, я скажу, что ты не со мной. А ты, это… Не натворил чего? – спросил он, улыбаясь, такой нервной улыбкой, что идет перед нервным смехом, но если ее сдержать, то можно и не выдать себя.

Человек покачал головой.

– Может, кого обокрал?

– Может, – согласился на то незнакомец, хотя и этого он тоже не знал.

Машина с жесткой подвеской ловила каждую кочку, и эта ужасная тряска отдавалась болью в груди. Человек застонал.

– У меня где-то были таблетки, – водитель открыл бардачок, – вот, возьми.

Это был аспирин. Незнакомец выпил две сразу и откинулся на сиденье, забирая все свои боли в подступающий сон.