Kitabı oxu: «Ремонту не подлежит», səhifə 3

Глава четвертая

Бекки вытащила нас троих и девочек из бухгалтерии праздновать и пить коктейли, восхваляя нашу троицу за то, что наконец переубедили ее парня. Я отмахивалась – мол, ничего особенного, – но Тола прислушивалась к комплиментам и наслаждалась всеобщим вниманием, возомнив себя феминистским экспертом по отношениям. Она раздувала угли, напоминая женщинам об усталости, накопившемся гневе и неудовлетворенности собственной жизнью, пока не разгорелся настоящий костер.

– Он не помнит дни рождения детей!

– Каждый год я покупаю подарок на Рождество его собственной матери!

– Я уехала на конференцию, и дочь пошла в школу в желтых колготках в горох и пижаме со свинкой Пеппой!

– Когда меня повысили, он, кажется, был совсем не рад. Так, просто сделал вид, что порадовался.

– Я вернулась в университет заканчивать магистратуру, и он теперь говорит, что я веду себя как «самая умная».

– Он пришел домой пьяный и написал в корзину для белья!

Это хотя бы смешно, подумала я.

Коллеги наперебой рассказывали эти истории за мохито и белым вином, а я слушала их и думала: а может, мне повезло, что я одна? Что я сама распоряжаюсь своим временем и жизнью и ни перед кем не отчитываюсь? Может, любовь не стоит выгорания? Я вспомнила свою бабушку – та каждый вечер на протяжении пятидесяти лет вставала к плите, готовила ужин и ни разу не пожаловалась. А может, пожаловалась бы, если бы я поинтересовалась ее чувствами?

– Ты его мама, что ли? – возмутилась Тола, повернувшись к одной из девушек, и сделала драматичную паузу, потягивая коктейль через соломинку. – Нет? Тогда хватит с ним цацкаться! Хватит его кормить. Прекрати обслуживать его и начни требовать, чтобы он дал тебе наконец то, что ты заслужила! Ты же такая прекрасная, такая чудесная женщина, он тебя боготворить должен! Эти мужчины должны стоять перед нами на коленях и Бога благодарить, что мы миримся с их небритостью, немытостью и неспособностью найти таблетки для посудомоечной машины!

Девчонки заулюлюкали и захлопали в ладоши.

– Как бы празднование помолвки не превратилось в линчевание, – пробормотала я Эрику. Тот прыснул и наклонился ко мне.

– Пытаюсь не делать резких движений, вдруг они вспомнят, что я тоже здесь, – прошептал он.

– Но смотри, как она зажигает толпу, – вынуждена была признаться я, глядя на Толу. – Звезда, да и только.

– Она не просто звезда. Думаю, она вбила себе в голову эту идею с бизнесом и нас за собой потащит, хотим мы этого или нет. Есть просто амбициозные люди, а есть Тола.

Наши спутницы болтали и смеялись, а я наблюдала за ними со стороны и вглядывалась в их лица. Они пытались шутить о крохотных декретных выплатах, ужасных свекровях и случайных встречах с бывшими, ревнивых бойфрендах, утренних пробежках и неудачном окрашивании волос.

Эти женщины устали. И даже этого не замечали. Ведь усталость от ожиданий и разочарований была неотъемлемой частью нашей «женской доли». Тола была права: все они когда-то надеялись встретить зрелого человека, полноценного сформировавшегося взрослого, который умел сам себе готовить ужин и знал, какие цветы любит его мать. А встретили… своих мужей.

– Извините, – одна из подруг Бекки отделилась от группы и подошла к нам с Эриком, – это же вы помогаете Толе?

Эрик усмехнулся и повернулся ко мне.

– Вообще-то, Али у нас главная. Наш эксперт по мужским косякам.

Я пихнула его и смущенно улыбнулась.

– Я помогаю Толе, это правда.

– Меня зовут Эмили. Мой муж совершенно не умеет обращаться с малышами. У нас маленькая дочка, и он предложил остаться дома и сидеть с ней, чтобы я могла выйти на работу, но не прочитал ни одной книги по уходу за младенцами и теперь звонит мне каждые пятнадцать минут или зовет мою маму, а та потом капает мне на мозг, что я бездушная карьеристка и бросила ребенка. Но я зарабатываю больше него, выйти на работу логично именно мне! Потом я прихожу домой, квартира похожа на свинарник, а он просто вручает мне ребенка и весь вечер играет в плейстейшн. Я знаю, что должна быть благодарна, но…

Я закрыла глаза и попыталась перевоплотиться в сотрудницу службы психологической помощи.

– Благодарность – прекрасная эмоция. Но плотина благодарности не сможет вечно сдерживать этот поток дерьма! – Господи, где я научилась так говорить? Это похоже на гороскоп из приложения, который читает Тола. – Тебе надо его научить.

– Научить, что дочери нужен уход и я не могу все успевать? А почему он сам-то этого не понимает? Почему я должна его учить?

Я скорчила гримасу и всплеснула руками.

– Кто же знает. Но, к сожалению, если хочешь добиться результата, придется покорпеть – надеюсь, недолго, зато результат будет долговременным.

– И ты поможешь? – спросила Эмили с осветившимся надеждой лицом.

– Ну, мы думали основать компанию по аутсорсингу женского эмоционального труда, – вмешался Эрик. – Так мы наконец сможем победить патриархат.

Эмили смотрела на меня и ждала, что я произнесу волшебное слово, которое решит все ее проблемы. И я, к своему удивлению, почувствовала, что сумею помочь. Я обожала анализировать проблемы и находить решения. А если проблема была сложная, тем лучше.

– Ладно, рассказывай, а я посмотрю, что можно сделать.

Нам пришлось найти младенца – не пугайтесь, мы не прибегали к криминалу. На помощь пришел друг Эрика Маркус.

Маркус был здоровяком и носил футболку на два размера меньше необходимого, под которой проступали рельефные мышцы. Он как будто только что вышел из качалки, где проводил уйму времени, но эффект смягчал фиолетовый слинг в горошек, в котором сидела его крошка и улыбалась папе как центру своей вселенной.

– Итак, план такой, – объявила я. Мы сидели в парке Финсбери ветреным субботним утром. Эмили сказала, что ее муж гуляет здесь с дочкой. – Маркус, ты должен сыграть роль идеального отца и показать, что твой ребенок – самый счастливый младенец на свете.

Маркус зашевелил бровями, улыбнулся и поправил слинг.

– Люблю, когда меня называют идеальным.

– Надеюсь, ты не против здоровой конкуренции, – подразнила я. – Нужно, чтобы отец, Лиам, увидел, как хорошо у тебя все получается, как легко ты справляешься. И захотел стать похожим на тебя.

Тола подозрительно взглянула на Маркуса.

– Напомни еще раз, почему ты нам помогаешь?

Он рассмеялся, и его дочка тоже восторженно захохотала.

– Эрик попросил. А еще потому, что этот Лиам позорит весь род мужской. Ведь чем больше мужчин станут активно участвовать в воспитании, тем скорее мы добьемся декретных выплат для отцов!

Тола улыбнулась и кивнула: он ее убедил.

– Сохранять брак с женщиной при этом не обязательно? – спросила она, и Маркус кивнул.

– Угадала.

– Ладно, – Тола потерла ладони, – начнем веселье.

Маркус подошел к качелям, где стоял Лиам и вяло раскачивал свою дочку, неотрывно глядя в телефон. Маркус приблизился, и Лиам вытаращился, увидев перед собой такого здоровяка. Готова поспорить, в этот момент он подумал: и этот парень гуляет с малышом? А почему он не в качалке? И не на боксерском ринге?

– Тут свободно? – Маркус обезоруживающе улыбнулся и указал на соседние качели.

Тола прыснула и прошептала:

– Он что, к нему подкатывает?

Эрик поморщился и обиженно проговорил:

– Маркус счастлив в браке! Он просто ведет себя вежливо.

Лиам уставился на Маркуса, помолчал и пожал плечами.

– Да. Садись.

– Супер. – Маркус переключил внимание на дочь, подбросил ее в воздух и усадил на качели, стал корчить ей рожицы и нараспев объяснять, как «папа ее сейчас покачает».

Дочка Лиама заинтересовалась происходящим, повернулась к веселому незнакомому дяде и стала внимательно за ним наблюдать, улыбаться и хлопать в ладоши. Готова поспорить, она никогда так не радовалась своему отцу, который стоял в сторонке, приклеившись к телефону, и даже не попадал в ее поле зрения. Кажется, Лиам тоже это понял и растерянно заморгал.

– Он убрал телефон! – Тола взволнованно схватила меня за руку.

– Тихо! – зашипел Эрик.

– Давайте ближе подойдем, – сказала я, – и не будем вести себя, как придурки! Мы трое бездетных взрослых и топчемся у детской площадки, это подозрительно!

Мы подошли к полянке за качелями, чтобы подслушать их разговор.

– Везет тебе! – сказал Маркус, с улыбкой повернулся к Лиаму и кивнул на свою дочку. – У меня уже, считай, капризный подросток. Вот-вот начнет краситься и ходить по клубам. Дети так быстро растут!

Лиам словно не понимал, с ним ли Маркус разговаривает. Видимо, с Лиамом так давно не заговаривал взрослый человек, что он забыл, как это бывает.

– Не знаю, мне иногда наоборот кажется, что время тянется, – вздохнул Лиам и смутился, будто спохватившись, что ляпнул что-то не то. Но Маркус улыбнулся и кивнул.

– Ну да, это же так интересно – слушать вопли, ждать, пока ребенок все вокруг обкакает, молиться, чтобы заснул, а потом паниковать, что спит слишком долго. – Маркус пожал плечами. – А может, только у меня одного ничего не получается? Я-то думал, что жизнь отца в декрете – сплошные нежности и плейстешн.

У Лиама загорелись глаза, и Тола вскинула бровь.

– Серьезно? – прошипела она.

– Он же играет роль! – Эрик бросился защищать друга, но вдруг замолчал. – Надеюсь.

Но это сработало: Лиам проникся к Маркусу доверием! Он увидел перед собой человека, который не станет его осуждать и говорить, что отцовство – волшебный и неповторимый опыт. У этого отца были такие же жалобы, и на лице Лиама отобразилось облегчение.

– Ты тоже сидишь с ребенком? – воскликнул Лиам. – Я почти не встречал других пап. Да уж… не думал, что это будет так скучно.

Маркус кивнул и посмотрел на дочь.

– А тебя тошнило, когда ты менял подгузники? Когда я впервые увидел подгузник, я блеванул, потом она блеванула, потом мы оба зарыдали… но потом стало лучше. – Он ласково посмотрел на дочку, и Лиам улыбнулся. – К тому же, на работе тоже бывает скучно, – рассудил Маркус. – А тут ты смотришь, как она растет. Слышишь ее первые слова, видишь, как она сделала первый шаг… Моя вторая половина мне завидует. Но что поделать, надо думать о финансах, да, приятель?

Намекнул, что в их семье он меньше зарабатывает и это чисто финансовое решение, никак не влияющее на эго. Молодчина, Маркус. Может, и не надо было делать для него эти карточки с подсказками; у него и без меня бы все получилось.

– Да, Эмили – это моя жена – думаю, ей грустно, что она столько пропускает. Поэтому когда она приходит с работы, я с порога вручаю ей Лилу, чтобы они наконец побыли наедине. Я знаю, как она скучает по дочке.

Я взглянула на Толу, округлив глаза, и беззвучно прошептала:

– Значит, он хотел как лучше!

– Да, понимаю, о чем ты, ей очень тяжело. Вечером я занимаюсь домашними делами: стиркой, уборкой и прочим, потому что можно спокойно сунуть дочку в руки второму родителю. У нас все отлажено, да, крошка? – Маркус рассмеялся, а его дочка захлопала в ладоши.

У Лиама было такое лицо, будто это никогда не приходило ему в голову.

– Конечно, очень хочется иногда позаниматься своими делами. Но ведь у нас равноправие, так? Один сидит с ребенком, а второй готовит ужин. Один купает малышку, а второй может спокойно позаниматься в зале… Все по справедливости.

Лиам взглянул на Маркуса и закивал, будто решил поделиться чем-то важным со своим таинственным проводником, столь вовремя явившимся ему на пути отца. Он сделал глубокий вдох.

– А я все время названиваю Эмили на работу. Мне кажется, я все делаю неправильно. И все как будто ждут, когда я ошибусь. Забуду Лилу на скамейке в парке, оставлю наедине с суперклеем или зайду в комнату, а она жует кошкин хвост…

Лиам погладил дочку по головке, а мне вдруг стало его жаль. Да, этот парень не имел ни малейшего понятия о потребностях своей жены, но явно хотел быть хорошим отцом и мужем. Его надо было лишь подтолкнуть. Он нуждался в ролевой модели, а еще ему бы пообщаться с другими папами… Но поймет ли это Маркус?

– А ты не состоишь в какой-нибудь группе для родителей?

Ну и Маркус, ну и молодец! Я восторженно заулыбалась, глядя на Толу и Эрика.

– Да, но там в основном активные мамаши, и они вечно твердят, что я все делаю неправильно…

– Но ведь есть группы для пап! – воскликнул Маркус и достал телефон. – Вот одна в нашем районе, она есть в соцсетях – выслать тебе приглашение?

В тот момент на лице Лиама отразилось такое облегчение и надежда, что я чуть не прослезилась. «Я не одинок», – говорили его глаза.

– Радость-то какая, – тихо произнесла Тола, а я улыбнулась и пихнула их с Эриком, чтобы отошли подальше от площадки. Мы ретировались на довольно большое расстояние, где можно было говорить не шепотом.

– Очень неожиданно, – сказал Эрик. – Я думал, они начнут соревноваться, чей младенец круче. Надеялся увидеть гонку малышей или что-то подобное.

– Видишь, мы знали только одну версию истории, – заметила Тола. Глаза у нее горели пуще прежнего. – Думали, он плохой отец, инфантил и эгоист, а оказалось, ему просто не хватает общения и поддержки!

– И он думал, что помогает Эмили, скидывая на нее ребенка после работы, – тихо промолвила я и покачала головой. – Ну надо же.

– Какая милота. Мне нравится. Мы пришли посмотреть на неудачника, а увидели человека, который готов становиться лучше! Это же прекрасно! – Тола всплеснула руками. – Ну что? Теперь вы видите? Видите, что мы умеем помогать? В этом что-то есть!

– Да, но как ты себе это представляешь? – возразил Эрик и вскинул бровь. – Будем работать под прикрытием и спасать отношения, отнимая работу у психотерапевтов?

Я посмотрела на него.

– Странно слышать такое от человека, который после ссоры перестал общаться с половиной родственников.

Он всплеснул руками.

– Это они со мной не общаются. К психотерапевту ходят, чтобы изменить себя: других людей нельзя изменить. Особенно если они не хотят меняться.

– Так Лиам не знал, что хочет меняться. И что его отношения нужно спасать. – Тола указала на Лиама: тот смотрел на Маркуса, как на сказочного джинна, подарившего ему три желания и пиццу с пепперони на толстом тесте. – А теперь знает. Фокус-покус! Нет, ребята, в этом что-то есть.

Глава пятая

После этого все завертелось. Тола взяла руководство в свои руки. Она всем сердцем верила в наше дело. Считала, что мы можем творить добро, «ремонтировать» отношения, освобождать женщин от гнета самопожертвования, чтобы у них появилось больше сил и времени на себя. Кажется в глубине души она даже верила, что мы сделаем мир лучше.

Эрику было интересно применить свои актерские способности и отвлечься от любовных неудач, поэтому он тоже с энтузиазмом к нам присоединился.

Что до меня… мне нравилось быть полезной. Помогать людям. Черта, которой я так стыдилась, внезапно оказалась ключом ко всей нашей задумке. Без меня друзья бы не справились. И я получала от этого истинное удовольствие; пожалуй, даже слишком много удовольствия.

Тола разработала четкий план: мы тестируем наш метод на самых разных проблемах в личных отношениях и выясняем, есть ли что-то, с чем мы не можем справиться. В начале мы боялись, что не найдем клиентов, но похоже, зря. Бекки и Эмили рассказали о нас подругам, те – сестрам, а сестры – своим подругам. И через три месяца у нас появилась рабочая схема, анкета для клиентов и система подачи заявок.

Мужчины – естественно, обычно мы «ремонтировали» мужчин – четко делились на две категории. Первым не хватало мотивации; вторые неохотно брали на себя обязательства. Эти мужчины прозябали на нелюбимой работе, но не желали тратить время и искать дело, которое нравится. Или хотели начать бизнес, написать книгу или записать песню, могли бесконечно об этом говорить, но ничего не делали. Бывало, женщины хотели получить предложение руки и сердца, но чаще всего речь шла о парах, в которых невероятно сильные и мотивированные женщины устали тащить своего партнера вперед и ждать, пока он повзрослеет. Эти женщины ходили к психотерапевтам, работали с карьерными коучами, возглавляли крупные компании и одновременно имели несколько побочных халтурок «для души». Эти женщины вкладывались в себя. Но даже они были вынуждены заботиться о своем партнере. Они тревожились, счастлив ли он, доволен ли, поддерживает ли отношения с детьми, рад ли своему выбору. Эти женщины оставляли бесконечные записки с напоминаниями, ставили будильники и делали записи в календарях. Они управляли совместной жизнью эффективно и четко, как военачальники. И при этом волновались, не слишком ли наседают на мужей, не «пилят» ли их – ведь это худшее, в чем можно обвинить женщину, хуже только быть старой девой.

Иногда женщины подозревали, что муж им изменяет, и просили нас устроить ему ловушку, но вскоре мы решили, что такие дела не для нас. Ведь они были не связаны с личностным ростом. В делах с изменами мы просто разоблачали человека, а мне, по правде говоря, не нравилось показывать кого-то с худшей стороны и потом преподносить это бедной женщине, как подарок. К тому же, мы знали, что нам, скорее всего, не поверят.

Тола была в своей стихии: она часами придумывала дизайн визиток ярко-розового цвета и сделала сайт с агрессивной рекламой. Но мы знали, что наше предприятие надо держать в тайне, что это нечто вроде закрытого женского клуба, вступить в который можно только по результатам личного общения. «Да!» – говорили женщины, – «да, у меня точно такая же проблема, мне тоже приходится с этим сталкиваться!» Так мы поняли, что нельзя делать обычный сайт: нам понадобится определенная степень анонимности и защиты.

А потом Эрик придумал, что называется, спрятаться на самом видном месте: создать сайт для поддержки деловых женщин с заметками и ссылками на психотерапевтические ресурсы. Простой, красочный, где не содержалось бы ни намека на то, чем мы на самом деле занимаемся. А на платформу системы подачи заявок можно было попасть, нажав на ссылку с рекламой менструальных чаш и заполнив анкету. Эрик написал алгоритм, чтобы наш сайт находили по ключевым словам «устала», «выгорание», «нет сил». На визитных карточках была написана всего одна фраза: «Вы несчастны? Доверьте счастье в надежные руки!» – и пароль для сайта.

Но визитные карточки не понадобились: хватило устной рекламы.

Каждый человек, бесспорно, уникален, но проблемы у всех одинаковые. В личных отношениях существовали определенные паттерны, и были решения, которые всегда оказывались эффективными, а если с первого раза не получалось, у нас имелся план Б. Я, новоиспеченная эмоциональная провокаторша, исписывала блокноты различными сценариями, и хотя я ни за что бы не призналась в этом окружающим, мне нравилась театральная часть нашей работы. Мы запаслись париками и костюмами и перевоплощались в разных персонажей. Эрик попытался изображать различные акценты, но у него получилось так плохо, что мы сразу отказались от этой затеи. Нашим главным методом стали «случайные» встречи, которые приводили к небольшому сдвигу в мировосприятии. И хотя все было подстроено, нам казалось, что мы всемогущи.

Мои вечера неожиданно оказались расписаны по минутам: мы то планировали очередной сценарий с Толой, то ходили по магазинам с Эриком. А иногда устраивали засады в баре и репетировали различные варианты «случайных» знакомств.

– Вы не мыслите глобально, – критиковала нас Тола. – Мы должны помогать самим женщинам меняться, а не просто чинить и улучшать их мужей! Мы можем перевернуть мир, Али!

– А я не хочу глобально, – отвечала я. – Мне нравится работать с частными случаями. Мы сами получаем удовольствие от процесса и ничем не рискуем. Это как игра.

Когда Тола на меня злилась, на ее лице всегда появлялось серьезное выражение; она изгибала бровь, а на лбу залегала глубокая морщинка. Но она молчала.

Я знала, что она считает меня трусихой. У нее были грандиозные планы и великие идеи, она хотела запустить «Ремонт судьбы» как лайфстайл-бренд, корпорацию, двенадцатиступенчатую программу, а я разрушала ее мечты и все время придиралась. Возвращала подругу с небес на землю. Рано или поздно таких, как я – разумных и уравновешенных – начинали ненавидеть, хотя именно такие люди вовремя охлаждают пыл чрезмерных энтузиастов. Тола хотела поджечь весь мир, а я заливала искры, не давая пламени разгореться.

В итоге сошлись на том, что разрешили ей выделить нескольких постоянных клиентов – женщин, которым нужно было больше одного сеанса «ремонта». Случайная встреча, а потом такое же случайное «повторение пройденного», чтобы информация лучше усвоилась. В конце концов, один короткий разговор в пабе может и забыться. Мы же создавали иллюзию цепочки встреч, устроенных самой судьбой. Как будто вселенная посылала нашим клиентам сигналы, заставляя к ним прислушаться.

Но, по правде говоря, чем больше мы это делали (а получалось у нас очень неплохо), тем сильнее я на себя злилась. Всякий раз, когда очередная клиентка присылала нам бутылку шампанского и открытку с благодарностью, мне хотелось биться головой об стену. Выходит, я могу контролировать чью угодно жизнь, но только не свою собственную!

Но Тола смотрела на это иначе.

Через семь месяцев и двенадцать дней после нашего первого эксперимента она подошла и бросила на мой стол визитку, как будто мы с ней были в гангстерском фильме.

– У нас новый клиент.

Я растерянно заморгала.

– Чего?

– В конторке имени твоих бывших, – ответила она. Ей нравилось переиначивать наше название и смотреть, как меня передергивает. Я взяла визитку, прочла имя, перечитала и уставилась на нее.

– Это правда?

Она оперлась о мой стол и просияла улыбкой на тысячу ватт. Я правда чуть не ослепла.

– Сто процентов, детка. Я говорила с ней и ее ассистенткой. Это было нереально.

– Но как она нас нашла? – нахмурилась я. – И разве у нее нет своих людей для решения таких проблем?

Тола улыбнулась.

– Детка, мы и есть люди для решения таких проблем. Ее ассистентка услышала про нас от своей подруги и нажала на кнопку. Я решила, что это розыгрыш, перезвонила, и оказалось, все правда! Нет, ты представь? Даже богатым и знаменитым нужно наша разработка!

Я еще раз прочла надпись на визитке, сделанную остроконечными буковками: Николетт Уэзерингтон-Смайт, контент-мейкер, продюсер, инноватор, предприниматель, инфлюэнсер.

– Ничего себе у нее регалий.

– А еще «светская львица», «участница всевозможных реалити-шоу» и «наследница империи кошачьего наполнителя». На визитке просто места не хватило, – вмешался Эрик, перегнувшись через перегородку моего стола и похрустывая яблоком. – Надо браться, что скажете, девочки? Хотя бы смеха ради. Небось с красавчиком встречается! Насколько я помню, у нее был роман с капитаном английской сборной по регби.

– Нет, – ответила Тола, – это ж сто лет назад было. После него она уже встречалась с тем напыщенным козлом из Челси, с которым они вместе участвовали в реалити-шоу, помните? То расставались, то сходились по сто раз. А сейчас у нее вроде обычный парень. Ассистентка ничего толком не сказала. Говорит, если мы согласимся, надо будет лично встретиться. Она хочет… – Тола понизила голос и изобразила воздушные кавычки, —...напряженную серию случайностей.

Мы с Эриком переглянулись и растерянно нахмурились.

– Она хочет устроить ему забег с препятствиями? По особо сложной трассе? Или что?

– Летний лагерь. На выживание.

Тола уперлась обеими ладонями в стол с очень драматичным видом и сделала паузу, убедившись, что завладела нашим вниманием. Она точно наслаждалась происходящим.

– Она хочет, чтобы мы целый месяц посвятили только ее делу.

– Господи Иисусе, что же там за парень? Бесноватый, что ли? Нам придется купать его в святой воде?

Эрик дело говорил, а я склонила голову и посмотрела на Толу, требуя более подробной информации. Но Тола лишь всплеснула руками.

– Это все, что я знаю. Но я мечтаю пойти на эту встречу. Если уж нам начали звонить богачи и знаменитости со странными предложениями, будьте уверены – нас ждет что-то интересное. И реки дорогого шампанского. – Она просияла и посмотрела на нас, как на строгих родителей, которые хотели запретить ей гулять до двенадцати. – Вы же согласны, да? Хотя бы выслушать ее? Мне так интересно!

– Вы идите и потом расскажете, – сказал Эрик и картинно закрыл лицо руками. – Я очень стесняюсь в присутствии звезд.

– Ты же даже не знал, кто это.

– Неважно. Даже если только они сами считают себя звездами, я все равно робею и не могу говорить. К тому же на этих встречах женщины всегда ждут, что я скажу что-нибудь, а потом говорят: «О, как интересно выслушать мнение мужчины!» – Он застонал, а Тола повернулась ко мне.

– Что ж, добро пожаловать в наш мир, – фыркнула я.

– Ладно, мы с Али встретимся с Принцессой Кошачьего Наполнителя, посмотрим, с каким балбесом она встречается и решим, стоит ли пачкать руки. Идет?

– Идет, – ответила я и добавила: – можно мне теперь заняться работой?

Тола закатила глаза.

– Ну если ты настаиваешь, – бросила она и ушла.

– Тебе не кажется, что мы тут лишние? – спросил Эрик и усмехнулся, качая головой.

– Может, Тола и над нами решила поработать, и меня снимают скрытой камерой, а потом сделают монтаж и покажут, как Толе удалось постепенно сделать из меня крутышку, – ответила я.

– Может, она растит наш потенциал и делает для нас все то же самое, что мы для парней наших клиенток? Потом окажется, что все это время она решала наши проблемы. – Он картинно вытаращил глаза и раскрыл рот, а я рассмеялась.

– Ты меня пугаешь, не хочу даже об этом думать. Иди! Увидимся.

Я успела заметить, как взгляд Эрика метнулся мне за спину, а потом он скривился. Блин.

Я повернулась, уже догадываясь, что увижу.

– Здравствуй, Хантер. Что сегодня стряслось?

Николетт Уэзерингтон-Смайт не привыкла ждать. Тола предложила ей встретиться в «Роял», и когда она согласилась, меня охватило любопытство. Что это за парень, которому требуется целый месяц нашего безраздельного внимания? Что за парень может сподвигнуть такую девушку, как Николетт, расстараться ради него? Она была настоящей красавицей, как все богатые девушки из реалити-шоу: тоненькая, аж больно смотреть, с золотистой кожей и больше похожая на оживший манекен, чем на живую женщину. Зачем же ей возиться с парнем, тем более обычным, не знаменитостью? Почему просто не сменить его на новую улучшенную модель?

Тола встретила меня на выходе из офиса и в ужасе уставилась на мой деловой костюм.

– Даже не начинай. – Я подняла руку и остановила проезжавшее черное такси. Мы запрыгнули на заднее сиденье, я продиктовала адрес таксисту, а он, поняв, что это всего в пяти минутах, недовольно заворчал. Однако мы не собирались ковылять на шпильках через всю Оксфорд-стрит даже на встречу с самой королевой Англии.

– Почему все черное, Али? За что ты объявила войну цвету? В мире так много красивых цветов! Их все можно носить!

– Черный выглядит профессионально, стройнит, на нем не видно грязь. Черный всегда в моде, – сказала я и полезла в сумочку за помадой. – К тому же, вот он, цвет, смотри! – Я накрасилась своей фирменной оранжево-красной помадой, используя камеру телефона вместо зеркала, и растерла помаду губами.

– Ты как-нибудь доверься мне и разреши сводить тебя по магазинам. Твоя жизнь не будет прежней, – вздохнула Тола, но улыбнулась, показывая, что шутит. – Может, как-нибудь подготовиться?

– Как, например? – В сумке завибрировал телефон, я поискала и наконец нащупала его. Мама. Ну естественно. Поморщившись, я переключила ее на голосовую почту и написала короткое сообщение с извинениями, заранее тревожась, как она отреагирует.

Тола смотрела на меня так, будто боялась, что я испорчу нам все дело. Я отложила телефон.

– О какой подготовке ты говоришь? – повторила я, чтобы она не решила, что я ее не слушаю.

– Ну, можно почитать про Николетт, – она прищурилась. – В чем дело? Ты же любишь все планировать заранее!

Я кивнула.

– Да, но мы пока ничего не знаем о самой ситуации. Встреча с клиентом и есть подготовка. Мы встречаемся, слушаем, задаем вопросы, а главное, Тола, запомни: ни на что не соглашаемся сразу, ясно?

Она махнула рукой, отдавая честь.

– Не беспокойся. Ты босс.

Да что ты говоришь. А мне так не кажется.

Встречаясь со знаменитостями, я всегда поражалась, насколько обычными те оказывались в реальности. Совершенно неприметными, в старых джинсах и поношенных кедах. Если бы Тола не увидела Николетт и не направилась сразу к ней, я бы еще долго оглядывала тускло освещенный бар, выискивая инфлюэнсершу при полном антураже, как на фотках с фильтрами в соцсетях.

Николетт сидела за стойкой в топе на одно плечо, рваных джинсах и сапогах из телячьей кожи. Длинные белокурые волосы ниспадали на одну сторону. Ее единственной необычной чертой были брови: густые и высоко изогнутые, как будто она постоянно ждала, что ей расскажут что-то интересное. Увидев нас, она улыбнулась и помахала, и мне показалось, что меня потянуло к ней, как магнитом.

– Привет-привет! – Николетт схватила нас за руки и расцеловала воздух рядом с нашими щеками, а потом указала на два соседних табурета. – Садитесь! Садитесь! Я та-а-а-к рада встрече! Мне сто-о-оо-лько о вас рассказывали!

Несмотря на манеру растягивать слова, она выглядела довольно милой и оказалась гораздо более приветливой, чем я думала.

– Приятно познакомиться, Николетт… – заговорила я, но она завизжала:

– Ники! Прошу! Зови меня Ники! И давай на «ты»!

– Ники, – кивнула я, а она вскочила с места.

– Я заказала вам коктейли! – Она подвинула нам два неоново-розовых напитка. – Мой парень говорит, что не надо мешать барменам делать их работу, но мне нравится придумывать что-то свое, и я сама диктую им ингредиенты. Получается мой фирменный коктейль. Вот сегодня придумала «Пьяного от любви фламинго»!

Тола потянулась за своим стаканом, а я отпила из своего и натянуто улыбнулась. Вкус у коктейля был такой, будто куклу Барби и розового пластмассового пони измельчили в блендере с целым грейпфрутом.

– Освежающе! – Я моргнула и причмокнула губами.

– Это же так приятно: приходишь в бар, а там тебя уже ждет коктейль! – Ники повернулась ко мне и улыбнулась. – В жизни приходится принимать так много решений. Люблю, когда кто-то берет часть обязательств на себя. – Ну да, например, коктейль можно было доверить бармену.

– Итак, – я изобразила оживление и крайнюю заинтересованность, – расскажи нам про своего парня.

Я всегда называла мужчин «парнями», как будто все происходило на пижамной вечеринке, а мы были школьницами и делились секретами за дешевыми баночными коктейлями. Я рассуждала так: пусть клиентка сначала перечислит все, что ей нравится в парне, а потом уже переходит к недостаткам, которые хочется исправить. Пусть сначала расслабится, а потом признает, что в отношениях не все гладко.