Kitabı oxu: «Ремонту не подлежит», səhifə 4

– О, да он просто потрясающий, он… – начала она и тут же осеклась. – О, погодите, я забыла. Сначала надо, чтобы вы подписали кое-какие документы – сами понимаете. За мной гоняются таблоиды, рисковать нельзя.

Она вручила нам два стандартных договора о неразглашении; мы с Толой пробежали их глазами и подписали. Хотя Ники сначала предложила нам выпить, разве это не делает договор недействительным? Впрочем, мне было все равно; я не собиралась никому ничего рассказывать об ее парне. Мне просто хотелось узнать, в чем проблема Ники. И еще какая-то крохотная и упрямая частица моего существа желала доказать, что я, Алисса Арести, способна изменить мужчину, который не поддался даже красивой и знаменитой наследнице.

Мы передали ей документы, а она убрала их в свою большую сумку.

– Чудесно! Значит, вы хотите, чтобы я вам о нем рассказала? – спросила Ники, видимо, ожидая услышать восторженные крики «да», но мы просто кивнули. – В общем, мы познакомились пару лет назад в ресторане… он пролил на меня напиток, а когда я предположила, что он сделал это нарочно, он сказал, что «делать ему нечего»! – Ники рассмеялась пронзительным дребезжащим смехом, будто кто-то тряс монетки в жестяной банке. – Я думала, он знал, кто я, но он даже обо мне не слышал. А мне понравилось, что он такой плохиш, и его грубоватое обаяние. Он совсем не пытался произвести на меня впечатление и этим отличался от всех моих знакомых. – Ники закатила глаза, будто подчеркивая, какие глупые у нее знакомые, раз пытаются произвести на нее впечатление. Но мне показалось, что на самом деле ей это нравилось.

– Естественно, когда мы познакомились поближе, я поняла, что он совсем не такой. Он добрый, дружелюбный, со всеми ладит. У нас было несколько свиданий, совершенно… обычных. Мы не ходили в шикарные рестораны. Представьте, однажды пошли даже в «KFC»! – Она прижала ладонь к груди, будто сама эта мысль казалась ей невероятной. – А потом постепенно я начала показывать ему свой мир. Мы ездили в потрясающие путешествия, ходили в более крутые рестораны, и он познакомился с ребятами из моих шоу…

И ему понравилось. Ну естественно. Разве может такая жизнь не понравиться? Роскошь и блеск, бесплатные коктейли и путешествия первым классом. Мне бы точно понравилось.

– Теперь он понимает, что у меня за жизнь, к чему я привыкла. Мы ездим путешествовать, он планирует свидания и понимает, на что рассчитывает такая девушка, как я. Я не из тех, кого можно сводить в «KFC», понимаете? Он это понял. Но… у меня такое чувство, что он не одобряет мой род занятий.

А чем ты, собственно, занимаешься?

– Что именно он не одобряет? – спросила Тола, идеально сформулировав вопрос. Я чуть не бросилась ее обнимать.

– Мою карьеру инфлюэнсера. Он считает… – Ники судорожно вздохнула, – …что я как будто постоянно играю перед невидимыми зрителями. Говорит, что я никогда не бываю собой и мои подписчики всегда рядом со мной, в том числе в личной жизни.

– Ага, – Тола кивнула, – но это же ваша работа. Вы должны быть уязвимой и настоящей перед подписчиками. Плакать и радоваться на камеру.

– Вот именно! Вот именно! – горячо жестикулируя, воскликнула Ники. – Вот ты понимаешь! Ты меня понимаешь! Мои подписчики – мой хлеб! Я должна поддерживать интерес, иначе не будет работы. Статистика, охваты, вовлеченность – все это должно оставаться на высоте. Но он этого не понимает.

– А чем занимается твой парень, Ники? – спросила я.

Не всякий способен понять особенности цифрового маркетинга и заработка в соцсетях, особенно люди традиционных профессий. Видимо, придется просто объяснить этому парню, что это такая же работа и она тоже имеет ценность. Что именно благодаря этой работе они могут путешествовать первым классом. Думаю, за месяц точно справимся.

– Он разработчик приложений.

Я чуть не выплюнула барби-коктейль на стойку.

– Разработчик приложений, который не понимает ценность соцсетей как платформы для продвижения бренда? – Тола произнесла это таким возмущенным тоном, что я чуть не расхохоталась.

– Он развивает свой стартап, ценит инновации и творчество. Он все понимает, но… хочет, чтобы я сбавила обороты. – Ники склонила голову набок. – А я, наоборот, хочу, чтобы он прибавил.

Ах так, подумала я, кажется, мы подбираемся к сути.

– Что ты имеешь в виду? – Я наклонилась вперед, чтобы расположить ее к себе и заставить рассказать все, как есть, чтобы я смогла идентифицировать проблему и поставить диагноз ее отношениям.

– Ну, во-первых, мне хочется, чтобы он продвинулся в профессиональном плане. Он уже некоторое время «развивает свой стартап», но так толком ничего не развил, понимаете? Он слишком осторожен. Он уже обжигался, и я все понимаю, но разве смысл стартапа не в том, чтобы все делать быстро? Получаешь финансовую поддержку и вперед.

– Точно, – кивнула я, – а он, значит, не спешит. Скажи, а ты давала ему деньги на стартап?

– Нет, он мне не разрешает. Говорит, это целиком его дело, его ответственность. Но я дала бы, у него очень классная идея. Он гений, говорю вам.

Никки произнесла это с абсолютной уверенностью.

Значит, дело не в деньгах. Парень честен и хочет все сделать сам. Может, ему нужна моральная поддержка?

У меня снова завибрировал телефон. Я бросила недовольный взгляд на экран. Снова мама. Я опять переключила ее на голосовую почту, виновато взглянула на Ники, но та, кажется, даже не заметила.

– В общем, мне кажется, что я просто горю построением своего бренда, а он – нет. Я будто тащу его за собой, и мне это надоело. И мне просто некогда.

Тола улыбнулась. Надо отдать Ники должное, она вела себя так, как нравилось Толе: ставила себя на первое место. Пусть в таблоидах ее называли эгоистичной избалованной принцессой, мне она была симпатична.

– В конце месяца у него важная встреча. Он будет представлять свой проект инвесторам, и, думаю, ему нужно помочь.

Я нахмурилась.

– Это, конечно, целиком и полностью в наших интересах, но почему ты не обратишься к бизнес-коучу? Почему к нам? Мы специализируемся на отношениях.

– Потому что у меня тоже важная встреча в конце месяца… – Она огляделась, подбирая нужные слова, будто их можно было прочитать в воздухе, на витражных окнах или бархатной обивке кресел. – Мне не хватит сил на нас обоих.

Ах, детка.

Я ее прекрасно понимала. Со мной такое случалось много раз. Чувство, будто ты тащишь друга со сломанной ногой последние сто метров марафона к финишной прямой. Только этот друг к марафону не готовился, надел неудобную обувь, или, может, совсем не собирался никуда бежать и был бы рад, если бы я с самого старта везла его за собой на тачке.

Тола потянулась и накрыла своей ладонью руку Ники. Та взглянула на нее из-под ресниц и судорожно вздохнула. Кажется, с облегчением.

– Как же я рада, что вас нашла! Я не знала, как поступить. Сами понимаете, такая, как я должна встречаться с очень успешным человеком. С тем, кто хочет быть частью моей жизни, но при этом сам собой тоже что-то представляет.

Пытаться уследить за мыслительным процессом Ники было невозможно. Я будто гонялась за бабочкой в сауне. Интересно, много ли ее монологов вырезали из того реалити-шоу?

– Значит, для тебя важно, чтобы твой парень был успешным? – спросила я.

– О да, это очень важно. Это же социальный капитал, понимаете? Мой агент хотел, чтобы я начала встречаться с другой звездой реалити-шоу или с начинающим актером, в общем, с кем-то, кто укрепил бы мой бренд и открыл для меня совершенно новую аудиторию. Но я влюбилась, тут уж ничего не поделаешь. – Ники пожала плечами. – Но кое-что мы все-таки можем исправить: повлиять на его отрицательное отношение к соцсетям. Если к концу месяца он хотя бы чуточку продвинется в соцсетях…

– …инвесторы лучше воспримут его предложение, да?

– Именно. Но это благоприятно повлияет и на исход моей встречи. Передо мной открываются очень большие перспективы, но без него ничего не получится. Он должен блистать, производить хорошее впечатление и не бояться соцсетей.

Я почувствовала на себе взгляд Толы и попыталась не заскрежетать зубами.

– Ники, если мы будем работать вместе, нам нужно точно знать, чего ты хочешь, чтобы ты не питала напрасных ожиданий. Можешь рассказать о своем большом проекте?

Она округлила глаза, наслаждаясь драматическим накалом.

– Только никому ни слова. Ни одной живой душе!

Я сделала жест, будто застегиваю рот на молнию.

– Это новое шоу «Звездные свадебные войны», – воскликнула она и захлопала в ладоши. – Три звезды ходят друг к другу на свадьбы и оценивают их. Победительница выигрывает деньги на благотворительность. Если я выиграю, организаторы обещают запустить для меня коллекцию свадебных платьев со знаменитым дизайнером. Моя собственная коллекция свадебных платьев, представляете?

– Не представляю.

– Теперь понимаете, почему вы нужны мне на месяц? Предстоит много работы! Большие перемены и предложение руки и сердца! – Она снова рассмеялась, и от ее дребезжащего смеха у меня зубы заболели.

Признаться, я обалдела. Значит, эта женщина хочет, чтобы ее парень, скромный айтишник, запустил свой стартап, полностью изменил свое отношение к соцсетям, раскрутился до уровня инфлюэнсера и сделал ей предложение, и все до конца месяца? Она в своем уме?

– Не хочу тебя обидеть, Ники, но ты не думала, что проще будет… просто избавиться от него и начать с чистого листа? – Я ничуть не шутила.

Она расхохоталась.

– Ну ты юмористка. – Ники повернулась к Толе. – Скажи, она юмористка? Нет, я так не могу. Я же его люблю.

– Но… учитывая, как ты его описала… ваши желания совершенно не совпадают. Ты просишь нас превратить его в совсем другого человека. За месяц. А вы вообще говорили о браке? Давно вы вместе?

Ники отмахнулась от моих доводов, как будто я была ее назойливой старой тетушкой.

– Около года. Естественно, мы говорили о браке, мы сто раз ходили на свадьбы моих подруг. Эта тема всегда всплывает.

– И? – спросила Тола. Безмятежная улыбка стерлась с ее лица.

– Он все время говорит, что надо дождаться подходящего момента. И вот для этого вы мне и нужны. Убедите его, что подходящий момент настал. Может, он так обрадуется успеху у инвесторов, что сам решит, что пора!

– Кольцо он сам выберет, или с этим тоже нужна наша помощь? – язвительно заметила я, а Ники захихикала.

– Я уже выбрала кольцо. Нельзя доверять мужчинам выбирать кольца, которые вам потом всю жизнь носить! Я же не какая-то ненормальная!

Романтичной меня назвать было сложно, но снова вспомнила своих бабушку и дедушку. Как те танцевали по вечерам, а в дедушкиных глазах читалась нежность, когда он смотрел на бабушку через комнату. Как иногда она, проходя мимо, касалась его щеки. Любовь.

Ники будто разом осквернила все прекрасное и романтическое в этом мире. Вот что делает с человеком круглосуточное внимание и неограниченные ресурсы. С таким крайним проявлением нарциссизма мне еще сталкиваться не приходилось.

– Ники, честно скажу, не знаю, сможем ли мы это провернуть, – осторожно проговорила Тола.

– Не скромничайте! – Ники отмахнулась, будто наши доводы казались ей совершенно неубедительными. – Я бы сама это провернула, будь у меня время, но я слишком занята. Мой бывший тоже сначала не горел идеей брака, а потом сделал мне предложение. – Тот парень из реалити-шоу?

– Но он понимал пользу этого брака для ваших личных брендов, – заметила Тола. – Он тоже принадлежал к этому миру.

Ники раздосадованно вздохнула.

– Послушайте, почему бы вам сначала с ним не познакомиться? Ведь все с этого начинается, верно? Сначала вы знакомитесь с парнем и оцениваете ситуацию? Если решите, что все безнадежно, так и быть.

Мы с Толой замялись, не решаясь ответить ни «да», ни «нет», и Ники подумала, что мы согласны. Она кивнула и взяла телефон.

– Ладно. Теперь по поводу гонорара.

– Гонорара?

До этого мы просили клиентов только оплатить счета в барах и считали наше занятие хобби, приносящим бонусы в виде бесплатного шампанского. Я никогда не думала, что «Ремонт судьбы» станет настоящим бизнесом, ведь у меня была работа. Я думала, мы просто втроем играем в переодевания и помогаем людям. Но эта история, похоже, грозила стать настоящим кошмаром с подписанием контрактов, юридическими обязательствами и прочим.

– Гонорар за ваше время, дорогие мои, если все же возьметесь за проект. Я понимаю, работы много, тут и бизнес-коучинг, и продвижение в соцсетях, и романтическая составляющая… тянет на месячную зарплату коуча как минимум.

– Ну… да, нам бы посовещаться и составить смету в зависимости от количества часов… – начала Тола, но Ники снова замахала руками.

– Я подумала и решила, что с учетом среднемесячной зарплаты коуча, расходов на транспорт и прочего должно получиться около десяти тысяч, что скажете? Хотя, естественно, если возникнут другие траты, я все оплачу.

Она смотрела на нас, широко раскрыв глаза и не мигая, а Тола сжала мое колено под столом, будто предупреждая: только попробуй мне все испортить. Десять штук. Десять штук за то, чтобы постепенно изменить личность парня за месяц. Десять штук!

Я сделала глубокий вдох.

– Ники, ты же понимаешь, мы не можем гарантировать, что он сделает тебе предложение.

Она улыбнулась, как Чеширский кот.

– Конечно, понимаю, дорогая. Юридически это очень трудно оформить. Но мы можем продумать более… мотивирующую схему выплат. Например, пять тысяч сразу и остальное бонусом, если все получится?

Я запаниковала. Почему мне кажется, что это совсем другое дело, что этот случай отличается от всех других, когда женщины просто жалуются на своих непутевых бойфрендов, не желающих брать на себя обязательства? Почему у меня предчувствие, что с этой Ники нас ждут неприятности? То ли дело в деньгах, то ли мне просто жаль бедного парня.

Я в панике метнула взгляд на Толу. Та похлопала меня по руке.

– Ники…

– Просто встретьтесь с ним, ладно? Не настраивайтесь сразу на негатив! – Она снова улыбнулась идеальной широкой улыбкой, слишком широкой для ее лица – как будто пиранья, замаскированная под дельфина, вдруг сбросила маску. Тут ее взгляд устремился вдаль, и она воскликнула: – А вот и он!

Ники встала и помахала, и тут я поняла, что она сделала. Она наняла нас, чтобы манипулировать своим парнем, и манипуляциями же заставила нас с ним встретиться. Ну естественно, а как еще? Для этой женщины не существовало преград. Я бы восхитилась ей, не будь я в бешенстве.

Я повернулась к Толе, округлив глаза; та сидела, вскинув бровь, с весьма недовольным видом. Впрочем, какая разница; все равно мы не согласимся на это дурацкое предложение. Сейчас поздороваемся, извинимся и пойдем смеяться над этим случаем в нормальный бар, где подают нормальные коктейли. Тола кивнула, будто прочитав мои мысли.

И тут я увидела его.

Мужчина, который шел навстречу Ники, был высокого роста, темные волосы искусно убраны назад, голубые глаза неотрывно смотрели на нее. Он лениво улыбался. Я узнала эту улыбку. Я узнала бы ее и через сто лет.

На нем был темный костюм и белая рубашка с расстегнутым воротником; мне не надо было даже смотреть на этого парня, я и так знала: на шее он носит серебряный медальон со святым Христофором, один из его передних зубов – коронка. Откуда я это знала? Оттуда же, откуда знала, что он боится лошадей, что в тринадцать лет сломал ногу, а в задумчивости сжимает кончики большого и указательного пальцев.

Дилан Джеймс.

Он был моим детством, моим лучшим другом и первой любовью. И я не видела его пятнадцать лет.

Глава шестая

Меня сейчас стошнит, подумала я, меня точно стошнит! Как притвориться невозмутимой? Холодной и сдержанной? Сделать вид, что не случилось ничего особенного, и надеяться, что он сделает то же самое? Мне надо притвориться, как все притворяются, когда встречают человека из прошлого. Стать дерзкой и обаятельной, как тогда с Джейсоном в очереди в ресторан. Взгляни, у меня все прекрасно!

Но Дилана не проведешь фальшивыми улыбками. Он видел меня насквозь.

Он подошел к столику, я встала и приготовилась, что сейчас он меня узнает…

– О боже, – проговорила я, и Дилан повернулся ко мне.

– Вот это приветствие! – Наши взгляды встретились, он рассмеялся и подал мне руку. – Дилан Джеймс. Рад знакомству.

У меня вытянулось лицо. Я стояла, все еще держа его за руку, и чувствовала, как внутри меня все скукожилось. Хотелось закричать: Дилан, дубина, это же я! Но потом я заметила, как он на меня смотрел, и осеклась. Он не случайно меня не узнал. Он притворялся. Нарочно.

И это было хуже лживых любезностей. Намного хуже.

У меня вдруг поплыло перед глазами. Я села.

– Это Али и Тола, – прощебетала Ники, глядя в телефон. На нас она даже не смотрела. – Бизнес-коучи. Я обсуждала с ними пару своих проектов, но мне кажется, они и тебе могут быть полезны накануне важной встречи с инвесторами. Что скажешь, малыш?

Она взглянула на него, явно рассчитывая, что он обрадуется. Дилан потер шею и поморщился.

– Скажу, что я тут всего полминуты, а ты уже пытаешься вмешиваться в мою жизнь. – Он поцеловал Ники в висок – наверное, чтобы не было так обидно за его слова, – забрал у нее телефон и положил на стол. Ники подняла бровь, но промолчала.

Про вмешаться в жизнь это ты верно угадал, малыш.

– Значит… – Наши взгляды снова встретились, и я поняла, что таращусь на него во все глаза. Скажи что-нибудь, скажи что-нибудь! – Если я вас найму, вы будете всегда рядом, так? Целый месяц будете меня консультировать? А то привыкну к вам, а в самый нужный момент вы исчезнете. – Дилан посмотрел в сторону, глотнул пива и кивком поблагодарил официанта, который принес бокал. – Это было бы не очень… профессионально.

Ах, вот значит, как.

Мне хотелось начать оправдываться и спорить – мол, я уехала в университет, а у тебя была девушка, и вообще, иди к черту. Но я сдержалась.

Ответила Тола: объяснила, что мы работаем в Лондоне, познакомились пару лет назад и параллельно с работой в агентстве начали свое дело.

Дилан сидел, откинувшись на спинку дивана, кивал и улыбался. Такой расслабленный, такой вежливый. А сам сверлил меня своими голубыми глазами, будто бросая вызов.

– А вы – Али, верно? – А то ты не знаешь, как меня зовут, притворщик. Ты знаешь мое полное имя, имя моей мамы и имя кролика, который был у меня в двенадцать лет.

– Алисса. – Я улыбнулась своей самой профессиональной улыбкой, хотя улыбаться ему было так же приятно, как жевать стекло. – Какой у вас вопрос?

– Можно ли вам доверять? Если я найму вас, могу ли я рассчитывать, что вы никуда не денетесь?

Неужели этот надменный усмехающийся тип – тот самый мальчик, что держал меня за руку, когда мои родители развелись? И плакал на моем плече, когда умерла его мама? Тот, с кем я выкурила свою первую сигарету, распила первую бутылку пива? С кем делилась всеми тайнами? Всеми, кроме одной, которой поделиться не смогла?

– Я до конца предана тем, кто говорит мне правду. – Я натянуто улыбнулась и посмотрела ему в глаза. С удовлетворением заметила, что в них промелькнула досада. Но от прошлого не спастись. Дилан Джеймс мог сколько угодно притворяться, но я знала, кто он на самом деле, и потому обладала над ним особенной властью.

Кажется, мы слишком долго играли в гляделки, потому что я заметила, как Тола смотрит на меня с подозрением. Она решила вмешаться.

– Мы чисты, как слеза, зачем нам что-то скрывать?

Все это время Ники с интересом за нами наблюдала, подперев рукой подбородок. Словно мы были героями реалити-шоу, а она никак не могла оторваться от экрана. Может, она решила, что это часть игры, что я гипнотизирую клиента, пока тот не перестанет вести себя, как придурок? Но потом я заметила, что она то и дело стреляет глазками на телефон, будто ждет возможности его забрать. Каким бы любопытным ни было наше общение, мы не могли соревноваться с сотнями тысяч верных подписчиков, согласных с каждым ее словом.

Дилан повернулся к Толе, внимательно обдумывая свой следующий вопрос.

– Значит, вы – бизнес-коучи?

– Мы помогаем людям раскрыть потенциал. Это наш конек, – ответила я вместо Толы и взглянула на него, склонив голову набок. Ты разве не помнишь? Ведь ты был первым, кому я помогла.

Он презрительно усмехнулся.

– Как мило. Значит, будете держать меня за ручку и подбадривать?

– Малыш! – взвизгнула Ники, смущенно улыбаясь. – Не груби!

– Ну, домашку по математике мы за вас делать не будем, если вы это имеете в виду, – огрызнулась я, уже не скрывая враждебности. Даже улыбка не могла ее замаскировать. Дилан ухмыльнулся, явно чувствуя себя победителем в этом раунде.

Я так обрадовалась, увидев его, хотя одновременно готова была провалиться сквозь землю. И если бы он сразу поприветствовал меня ухмылкой, сразу равнодушно пожал плечами, я бы не обиделась. Но теперь я чувствовала себя такой дурой, ведь на долю секунды обрадовалась его появлению. Как ребенок, которого жестоко обманули.

– Что ж, оставьте свою визитку. А то я уже устал сам раскрывать свой потенциал, знаете ли, – рассмеялся он, в этот раз искренне, и подмигнул. Подмигнул! Я ощетинилась, но он уже повернулся к Толе и принялся расспрашивать про ее кожаную куртку, расписанную вручную, и интересоваться мнением Ники об этом модном тренде. Мне было нечего сказать, и я молчала.

Дилан всегда умел обаять, даже когда был застенчивым неуклюжим подростком. Как бы люди на него ни злились, он всегда умудрялся заставить их улыбаться. Он знал, что после этого ни влюбленная девушка, ни учитель географии не смогут сопротивляться его обаянию. Мне всегда было любопытно, превратятся ли эта харизма и дружелюбие в неконтролируемое самолюбование, если меня не будет рядом и я не буду подтрунивать над ним, спуская с небес на землю. Кажется, именно это и произошло. Вот только несправедливо, что он превратился в такого красавчика.

Впрочем, Ники не стала бы размениваться на меньшее. Она подмечала каждый взгляд, брошенный на него официантками, каждую женщину, которая оборачивалась, когда они проходили мимо, и ей, несомненно, нравилось такое внимание к ее парню. Разумеется, бывший Ники, звезда реалити-шоу, наверняка привлекал в десятки раз больше внимания, но и этих маленьких сигналов ей было достаточно, ведь они подтверждали, что она вновь выбрала кого-то особенного.

Дилан окреп, стал мускулистым и широкоплечим; когда он опирался о спинку дивана, под рукавами рубашки просматривались плотные бицепсы. Удивляться, наверное, не стоило: его отец был военным и по воскресеньям, утром всегда заставлял его делать армейскую зарядку. Но кое-что в нем совсем не изменилось. У него были такие же густые изогнутые темные ресницы. Помню, сколько раз я жаловалась, что ему от природы достались ресницы, как у Бэмби, а я чуть не ослепла, орудуя щипцами для ресниц и щеточкой для туши. Он хлопал глазами и ухмылялся. Зачем ты мучаешься, Али? Тут же никого, кроме нас с тобой, нет, какая разница. Я всегда была для него лучшей подругой; как девушку он меня не воспринимал.

Он, видно, чувствовал на себе мой взгляд, потому что то и дело посматривал на меня, а потом снова поворачивался к Ники. Интересно ли ему, какое впечатление он произвел? Боится ли он, что я его оцениваю и через столько лет прихожу к выводу, что он изменился к худшему? А какого он мнения обо мне? Об этом даже думать не хотелось.

Через десять минут, показавшихся вечностью, мы попрощались. Дилан не смотрел мне в глаза. Он сфокусировал взгляд на мочке моего левого уха и махнул рукой, не вставая с дивана.

– Очень рад знакомству, – произнес он с каменным лицом, поджав губы.

– Аналогично, мистер Джеймс, – отчеканила я, – очень занимательная встреча.

Я снова ощутила раздражение и поняла, что выиграла этот раунд. Я бы порадовалась, но мне почему-то хотелось рыдать.

Когда мы наконец вышли на шумную улицу, Тола схватила меня за руку.

– Это что такое было? – спросила она.

– Ты не поверишь, что это было.

Я чувствовала себя так, будто меня сбила машина, а серое лондонское небо и снующие мимо прохожие лишь усугубляли мое смятение. Мои чувства, видимо, отразились на лице, и Тола решила взять ситуацию в свои руки.

Она отвела меня в бар за углом, усадила за столик, подошла к стойке, заказала два мартини и тарелку жареных во фритюре закусок. Тола часто говорила, что луковые колечки – лекарство для души.

Когда она подошла, я уже немного оправилась. Тола поставила передо мной бокал и велела пить, как будто мы проводили некий ритуал перед началом разговора.

– Ну что, тебе лучше? – спросила она. Я сделала еще один глоток и кивнула.

– Хорошо, – она положила ладони на стол, – теперь рассказывай.

Я не знала, с чего начать и выкладывать ли ей всю подноготную. Может, оставить за кадром самые неудобные моменты, преуменьшить роль, которую сыграл в моей жизни Дилан? Объяснить все коротко?

– Дилан Джеймс – мой лучший друг.

Тола нахмурилась.

– А по вам и не скажешь.

Я поморщилась. Вот я дура.

– Был. Был моим лучшим другом. – Хотя за эти пятнадцать лет я так и не нашла ему замену. До знакомства с Толой и Эриком он был моим единственным настоящим другом, но мне было стыдно в этом признаваться. Я плохо сходилась с людьми.

После расставания с Диланом я вела себя тише воды, ниже травы, занималась только учебой, боялась снова обжечься и встречалась с парнем, который, кажется, даже не замечал моего присутствия. Тебя сложно полюбить, Али, говорил он. Ты будто этому противишься. Три впустую потраченных года с человеком, который так и не смог меня полюбить. Зато занял в моей жизни место друзей, хобби и всего прочего, чем обычно занимаются люди, впервые уехав из дома и начав самостоятельную жизнь.

Вот почему я закончила университет с красным дипломом, но на церемонии вручения мне даже некого было обнять.

– Мы с Диланом познакомились в пятом классе, в первый учебный день. Мы понимали друг друга без слов…

Я пыталась сопоставить воспоминание о Дилане-подростке с образом взрослого мужчины, которого только что видела, но не сумела. Мой Дилан все время улыбался, и не натянутой фальшивой улыбкой, а настоящей, открытой. Он громко смеялся. Такого громкого смеха я больше ни у кого не слышала.

– А потом вы поссорились и больше не разговаривали? – Тола сама додумала конец истории. – Потому что именно так все и выглядит со стороны. Вот только зачем вы притворялись, что не знакомы?

– Нет, все было сложнее… – Я вздохнула, прикидывая, стоит ли ей открываться, ведь я рисковала оказаться в очень уязвимом положении. Но Тола улыбнулась и похлопала меня по руке.

– Рассказывай.

– Я в него влюбилась. В выпускном классе. И подумала, что поступлю в университет и непременно встречу там кого-нибудь, и тогда это пройдет. – Я поджала губы. – Начну новую жизнь, мы останемся просто друзьями, и все будет идеально.

– Но…

– Но мы пришли на вечеринку, и там играли в «правда или действие», подошла очередь Дилана, он выбрал действие, и ему выпало меня поцеловать. Как будто это было худшее, что только можно придумать, самое абсурдное для него наказание. – Я успокоила дрожавший голос и постучала кончиками пальцев по столу. – Ты когда-нибудь целовалась с парнем, в которого влюблена, перед толпой твоих знакомых, которым все происходящее кажется очень смешным? Меня это сломало. Я одновременно получила, что хотела, и пережила худшее в своей жизни унижение. После поцелуя он улыбнулся, погладил меня по щеке с такой нежностью в глазах, и на миг мое сердце преисполнилось надежды. Может, для него этот поцелуй тоже что-то значил? Но потом он повернулся к друзьям и сказал: «Ну что, извращенцы, довольны? Следующий!» В общем, с горя я напилась. Выпила полбутылки текилы и съела целый лимон. Меня просто унесло. – Я заморгала, прогоняя стыд, который испытывала до сих пор.

– Что ж, бывает. Ты была подростком., – Тола пожала плечами и тихонько пихнула меня, напоминая, что она рядом и готова меня поддержать.

– Вспоминаю об этом и понимаю, как это было опасно, ведь в этом возрасте совсем себя не контролируешь! И совсем не думаешь о здоровье!

Тола склонила набок голову и посмотрела на меня скептически, будто хотела сказать: да ты и сейчас особо не думаешь о здоровье. Она помолчала и произнесла:

– Детка, правильно я догадалась, что счастливого конца у этой истории не будет?

Я покачала головой, и она кивнула. В тот момент я поняла, что каким бы ни был конец этой истории, Тола поддержала бы меня в любом случае и отреагировала бы точно так же: отпила мартини, ласково улыбнулась и велела бы мне продолжать не спеша.

– Дилан отыскал меня, отвез домой и успокоил. Я почти ничего не помню, не помню, что ему наговорила. Меня вырвало, он дал мне свою футболку. Я, наверно, все-таки сболтнула лишнего, потому что помню, как в один момент сказала что-то, и он в ужасе вытаращился на меня. Он был в шоке.

Господи, как же трудно было рассказывать об этом даже спустя столько лет. И даже Толе.

– Потом настало утро, я проснулась и обнаружила, что лежу под одеялом, а он – на одеяле. У него зажужжал телефон. Его девушка забросала его сообщениями, она была недовольна, что он возился со мной вместо того, чтобы лишить ее девственности, о чем они предварительно договорились. – Я попыталась посмеяться над этим, но Тола не смеялась. У нее было грустное лицо, будто она догадывалась, к чему все шло. – И пока я спала, он отправил ей несколько сообщений… писал, что вынужден со мной возиться, что я ему уже надоела и скорее бы я уже уехала в университет на другой конец страны, тогда не надо будет больше обо мне беспокоиться… По правде говоря, мне всегда казалось, что я таскаюсь за ним, как хвост, ведь он был таким популярным парнем и легко вливался в любую компанию. Но я не понимала, что он тоже меня так воспринимал. Судя по этим сообщениям, я была для него жалкой маленькой прилипалой, которая позорно влюбилась в него по уши и вечно таскалась за ним, вечно надеялась на что-то.

Я перевела дух и продолжила.

– И вот я тихонько вышла из комнаты, пошла домой и спросила маму, можно ли провести лето перед отъездом в университет на Крите с бабушкой и дедушкой. Потом заблокировала его номер в телефоне и исчезла. Больше мы не виделись. – Я всплеснула руками.

– До сегодняшнего дня. Ах, Али, – вздохнула Тола. – Но я так и не поняла, почему он вел себя так, будто за ним моральное превосходство. И почему притворился, что вы не знакомы.

– Наверно, потому что я просто исчезла и не стала выяснять отношения. Я тогда не любила конфликтовать. – Я пожала плечами и сделала глоток мартини. Ну вот, излила душу. Оказалось, это даже приятно.

– А сейчас, можно подумать, любишь. Сейчас ты прекрасно умеешь конфликтовать и именно поэтому постоянно делаешь за Хантера его работу и годами ждешь, что Феликс тебя повысит, хотя могла бы просто подойти к нему и потребовать это сделать.