Kitabı oxu: «Алмазы от нищенки»

Глава 1

Странный внезапный звук пронзил сонный бред спящей девушки, она вздрогнула и широко открыла глаза. Во мраке квартиры и за тёмным окном стояла ночная тишина. Сердце бешено колотилось у горла, непонятная тревога сковала ужасом тело. «Что?! Что это было?!» – стучало в мозгу. Собравшись с духом, она опустила ноги на пол и почему-то на цыпочках, прислушиваясь, отправилась проверять входную дверь. Замки оказались закрытыми. Глубоко вздохнув (наверное, приснилось), хозяйка решила вернуться в постель и поплелась к спальне. Жуткий вой за дверью остановил её на полпути. Ноги внезапно подкосились, и она сползла по стенке на холодный пол прихожей. Воображение, взбудораженное ужасным сновидением, услужливо нарисовало лёгкое полупрозрачное привидение, стремящееся пролезть в замочную скважину и стонущее от неудачи. Неожиданно в сознание проникли и другие звуки: шаги на лестнице и негромкий разговор.

– Ну, не фига себе, – отчётливо прозвучал мужской голос.

В ответ послышалось рычание. «Боже мой, а это что?» – напрягла она слух. Следом донеслось «держи-и-и», что-то шумно завозилось, «привидение» завизжало и тоскливо заскулило.

Внезапный звонок в квартиру и голос соседки тёти Таи: «Зиночка! Не бойся! Открывай!» – заставил девушку подняться с пола и на ватных ногах, опираясь о стену, приблизиться к двери. Замок никак не слушался, и лучше бы он не открылся!

Картина, представшая перед её глазами, казалась продолжением страшного сна. В полумраке площадки два милиционера шумно возились с чем-то на полу. В открытых дверях напротив друг друга стояли соседи: тётя Тая из тридцать седьмой, придерживая на груди наспех накинутый пёстрый халат, и Сергей Кузьмич из сороковой в полосатых семейных трусах и серой майке. Оба с перекошенными лицами смотрели под ноги Зине, а там, уткнувшись лицом в её резиновый коврик, на животе, широко расставив локти в бесполезной попытке привстать, лежала (по всей видимости, молодая) женщина в коротком зелёно-белом платье. Несмотря на неудачную позу и слетевшую с левой ноги старенькую туфлю, она не шевелилась, растянувшись от начала лестницы до чужого порога. «Фу! Как можно так напиться!» – подумалось Зине.

Наконец милиционеры поднялись с корточек и, перешагнув через бледные ноги неизвестной, потопали по ступенькам вниз курить, открыв взору то, с чем минуту назад возились. На полу, словно кокон насекомого-мутанта, валялась опутанная бельевыми верёвками небольшая рыжая дворняжка. Круглые тёмные пуговицы испуганных глаз над забинтованной пастью с испугом воззрились на Зину, и бедняга задёргалась на скользком полу, желая освободиться от пут. Всё вокруг казалось нереальным. В плавающем сизом дыме на площадке между этажами тихо разговаривали милиционеры и только что подошедший мужчина средних лет и неприметной наружности. Он тоже раскурил сигарету и, поднявшись по ступеням, склонился над спиной лежащей женщины, разглядывая между белыми разводами на зелёном фоне небольшую бурую кляксу, из которой торчал чёрный предмет, похожий на рукоятку ножа.

До Зины не сразу дошёл его вопрос, адресованный ей:

– Вы знаете убитую?

– Нет. Я не знаю. Убитую? Как уб-битую? А я думала…

– Если вы её не знаете, то почему её убили у вашей двери?

– А п-почему у моей двери? Так у неё и… Ах, да! Из-звините! Я ни-ни-чего н-н-не понимаю и ни-ничего н-н-не з-знаю, – язык еле ворочался, отказывался слушаться, прилипая к сухому нёбу. Нестерпимо хотелось пить. «Лечь бы сейчас в постель, – тоскливо подумала Зина, глядя на стоящего перед ней незнакомца, – забыться, уснуть, а завтра узнать, что всё это приснилось».

– Вы слышали что-нибудь подозрительное? – голос мужчины вернул её к действительности.

– Я п-проснулась от к-какого-то звука. Н-не могу сказать, что это было. Сразу подошла к двери, – пыталась справиться с дрожью Зина.

Было невыносимо находиться рядом с мёртвым человеком. Обхватив себя за плечи, она старалась унять озноб и не смотреть вниз, на тело на полу, но взгляд, как магнитом, притягивался к бурому пятну. Хотелось вспомнить что-то очень важное, но нужная мысль ускользала. От сигареты остался маленький окурок, милиционер раздавил его о перила и щелчком послал вниз на четвёртый этаж. Проследив взглядом за его траекторией падения, он поднял глаза на бледную девушку и устало произнес:

– Идите, оденьтесь… Сейчас приедут криминалисты, вы ещё понадобитесь.

Зина с радостью попятилась в квартиру, и только прикрыв створку, со стыдом заметила на себе лишь одну розовую, в цветочек, ночную рубашку. Шагнув в юбку и наспех заправив в неё тонкую «ночнушку», она сунула руки в рукава тёплой кофты и отправилась на кухню выпить чашечку кофе.

В дверь позвонили и пригласили свидетеля выйти. На площадке возились новые люди. Один из них, примостив то ли тетрадь, то ли книжку на перила, бубня что-то под нос, сосредоточенно писал. Другой, похожий на пожилого мальчика, упаковывал в футляр фотоаппарат с громоздкой вспышкой. Собаки на полу уже не было, исчезли и два милиционера, связавшие её. Осталось одно знакомое лицо – грузный усталый мент, опять пускающий дым через нос. Он подал Зине горячую шершавую руку. Пришлось перешагнуть через нарисованный мелом силуэт, спуститься с соседями на ярко освещённый четвёртый этаж к накрытым носилкам, и, дождавшись своей очереди, после всхлипывающей и бормочущей «Боже мой, молоденькая-то какая» тёти Таи и молча сопящего Сергея Кузьмича заставить себя взглянуть на лицо покойницы. Зине стало дурно, она ухватилась за сопровождавшего их следователя и побелевшими губами прошептала: «Света… Это Света!».

– Вы знали убитую? – оживился мужчина и, видя состояние девушки, предложил: «Пройдёмте к вам».

За столом уютной кухни он достал потрёпанный блокнот, отыскал пустую страницу и прижал широкой ладонью к столу.

– Назовите свою фамилию, имя и отчество.

– Лисянская Зинаида Викторовна.

– Где работаете?

– В школе, в двадцать четвёртой, учителем. Преподаю русский язык и литературу.

– Живёте одна?

– С мамой. Она сейчас на даче. А я вот, осталась. И чего я не поехала с ней?!

– Назовите убитую.

– Светлана. Фамилии не знаю. Мы с ней не очень хорошо знакомы. Она живёт, жила, – исправилась Зина, – в пятом подъезде нашего дома. На первом этаже. Я у неё была один раз, заходила на минутку.

– Как вы с ней познакомились? – поднял усталые глаза следователь.

– Совершенно случайно. Я как-то раз возвращалась из школы домой после второй смены, часов в шесть вечера. Дело было зимой, поэтому на улице совсем стемнело. Не успела ещё подойти к нашему дому, как кто-то налетел на меня сзади и сбил с ног. У меня тогда выхватили сумку с тетрадями учеников. Почти сразу из-за угла вышла девушка с небольшой рыжей собачкой. Она помогла мне подняться, отряхнуться. Так мы познакомились. Сейчас люди не знают, кто этажом ниже живёт, не то что в другом подъезде. Вот нас и свёл случай. Кстати, на следующий день, рано утром (а это было воскресенье), меня разбудила удивлённая мама. Мне вернула сумку вместе с тетрадками новая знакомая – она утром выгуливала собаку и нашла всё это у соседнего дома под кустом. Правда, исчезли старенький кошелёк с мелочью и мои ключи от квартиры.

Я в тот же день пошла к Свете поблагодарить её. Жила она очень скромно, даже бедно. Потом мы с ней виделись ещё несколько раз. Иногда утром, иногда вечером. Она всегда гуляла с беспородной рыжей собачкой, звала которую то ли Нюськой, то ли Пуськой.

– Она жила одна?

– Нет, со старшей сестрой-инвалидом. Да! Ещё как-то жаловалась, что к ним часто перебирается с пожитками брат, когда его выгоняет жена.

– Когда вы виделись в последний раз?

– Не помню. Может, недели две назад. Вообще, я её часто вижу, когда утром иду на работу. Вернее, видела. Она выгуливала собаку. Но сейчас я в отпуске. Редко рано выхожу из дому.

– Вспомните, о чём вы говорили в последний раз.

– Мы не говорили. Издали кивнули друг другу.

– Что-нибудь можете добавить?

Зина покачала головой.

– Завтра в десять ноль-ноль жду вас в следственном отделе прокуратуры, в восьмом кабинете. Запишите адрес, – следователь назвал улицу и номер и добавил: – Подумайте до утра. Может, ещё что-нибудь вспомните. Ведь она почему-то шла ночью к вам.

Мужчина не торопился уйти, медленно заталкивая ручку и записную книжку в тесный карман брюк. Зина почувствовала неловкость и предложила «гостю» чаю. Тот сразу согласился. За чаем стало известно, что напротив сидит Кречетов Пётр Иванович, работает он в следственном отделе восемнадцать лет, имеет дочь, которая только что окончила школу и собирается поступать на юридический факультет.

Когда Зина осталась наконец-то одна, было уже четыре утра. Попытка снова уснуть не увенчалась успехом. Лежать в темноте и думать, зачем Света приходила к ней ночью, было тяжело. Перед глазами калейдоскопом крутились картины: неподвижное тело на полу, испуганные влажные глаза рыжей собачонки, серое лицо убитой, соседи в дверях своих квартир, нарисованный мелом силуэт перед порогом, усталый милиционер за столом любимой кухни. Это было невыносимо. Пришлось встать, включить свет и достать с полки детектив Дарьи Донцовой. Но отвлечься не получилось: и здесь описывалось убийство женщины, знакомой главной героини книги – Даши Васильевой, но она, в противоположность Зине, не испытывала почти никаких эмоций по столь печальному поводу. Книга со вздохом была возвращена на место. Зина вышла в кухню накапать валерьянки, думая о том, как было бы хорошо воспринимать всё случившееся так же спокойно.

– Завтра поеду к маме на дачу, – вслух решила она, – только схожу в прокуратуру и успею к двенадцати на автобус. Вот мама обрадуется! Ага, обрадуется, – возразила она себе, – особенно, когда узнает, что перед нашей дверью убили человека.

Утром, позавтракав и одевшись, Зина всё топталась на пороге, не решаясь выйти из квартиры. Не хотелось перешагивать через нарисованный на полу силуэт. Выручила добрая тётя Тая, она позвонила в дверь и прокричала:

– Зи-ин, открывай! Это я!

На площадке не оказалось никаких признаков разыгравшейся ночью трагедии. На удивлённые вопросы, куда всё исчезло и было ли вообще, соседка ответила:

– Я не смогла больше уснуть и решила лестницу отмыть, чтобы скорее забылось. А сейчас надо идти в прокуратуру! Я ведь ценный свидетель, – гордо заявила она. – Это я первая увидела бедную девочку, когда собака завыла. Я и вызвала ночью милицию.

Глава 2

В прокуратуре свидетельницы задержались до полудня. Первые двадцать минут пришлось сидеть в пустом коридоре у закрытой двери, гадая, как поступить, прежде чем к кабинету напротив подошёл высокий молодой сотрудник весьма симпатичной наружности и вставил ключ в замок.

– Вы не скажете, – подскочила с места тётя Тая, – где следователь? Он нам в десять назначил, а самого нет. Сколько нам ждать ещё? Или уйти можно?

– А?! – обернулся мужчина. – Пётр Иванович ещё в восемь уехал на происшествие. Должен вот-вот вернуться. Вам нужно подождать.

Свидетельницы от скуки принялись рассматривать скудную обстановку открытого кабинета, в который то и дело входили люди, просили какие-то дела и спрашивали, как себя чувствует Вячеслав, скоро ли выпишется. Димыч (так называли сослуживцы хозяина кабинета) отвечал, передавал бумаги и, вздыхая, возвращался к монитору компьютера.

Прошло больше часа тягостного ожидания, пока в коридоре не появился вчерашний следователь. Вначале была приглашена тётя Тая. Зина осталась сидеть на месте, прислушиваясь к звукам за дверью, но ничего разобрать не смогла. Минут через десять отпустили соседку и вызвали её.

В кабинете витал крепкий запах кофе. Кречетов, с усталым лицом и воспалёнными глазами, сел за письменный стол, держа большую синюю чашку в руках, из которой, извинившись, отхлебнул ароматный напиток. Отставив чашку, он некоторое время молча писал её ночные показания, потом зачитал их вслух, спросил, всё ли с её слов записано верно, желает ли она что-нибудь добавить, и, придвинув лист, дал его подписать.

Зина, конечно, опоздала на автобус и не поехала на дачу. Раздосадованная, усталая, она плелась домой, мечтая об одном – выспаться. Дома её ждал сюрприз: вернулась с дачи мама. Возбужденная, она встретила дочь громкими восклицаниями:

– Представляешь, я сегодня не спала всю ночь! Вечером долго не ложилась: было душно. Читала почти до двенадцати, потом закрыла окна и выключила свет. Но почему-то сон не шёл, вдруг слышу… – женщина округлила глаза. – Вокруг дома кто-то ходит. Потом в дверь ключ вставляют. Возились, возились, а у меня замок на защёлке. Потом за дом пошли. Стали решётки дёргать. Если бы ты знала, какого я страху натерпелась! Продрожала всю ночь, представляешь?! Правда, уже не слышала никаких звуков. А утром чуть свет побежала к Анне Петровне, а она не поверила. Так мы с ней обошли весь наш двор и нашли сигарету, а может, папиросу – я в них не разбираюсь. А ещё куст розы сломан, а на колючках кусок чёрной тряпки. Наверное, штаны подлец порвал…

Мама всё не успокаивалась, кляла неизвестного «гада», которому понадобилось зачем-то лазить по чужой даче и пугать беззащитную женщину. Теперь она боится ночевать там одна. Вот была бы заботливой дочь, так не оставила бы мать на растерзание преступникам. Так нет же, на дачу не заманишь…

Зина, проходя мимо, обняла мать за плечи и чмокнула в щёку.

– А где ты с утра была? Да так долго? – поинтересовалась мама.

– Так, бегала кое-куда. Знаешь, у меня тоже была бессонница. Давай немного поспим.

Когда проснулась Зина, дом оказался пустым. Волчий аппетит привёл её к холодильнику, в котором обнаружились розовые помидоры, привезённые с дачи.

Щёлкнул замок входной двери, и в кухню на цыпочках вошла мама.

– А-а, уже встала! Доченька! Бедненькая! Чего же ты только не натерпелась ночью! А я тут ещё со своими жалобами…Мне Тая всё рассказала. Что ж ты один помидор ешь? На плите котлетки, ещё тёплые.

Зина неожиданно почувствовала острую необходимость поговорить с единственной подругой Таней, с которой познакомилась при поступлении в пединститут, училась в одной группе, почти не расставалась во время учёбы, пока Татьяна, высокая эффектная блондинка, удачно вышедшая замуж, не перешла на четвёртом курсе на заочное отделение. Подруга окончила институт на год позже и не рвалась на работу в школу (Зина уже преподавала), всё чаще подумывая о том, чтобы сменить неблагодарную профессию преподавателя на что-нибудь более увлекательное и достойное в смысле оплаты. Сейчас она воспитывала сыночка Максимку. Её муж зарабатывал вполне прилично, купленная им сразу после свадьбы просторная трёхкомнатная квартира была отделана и обставлена модным дизайнером. За совместные четыре года жизни Игорь, муж Татьяны, второй раз сменил иномарку. Сейчас велись отделочные работы в двухэтажном доме за городом. Вообще, молодая семья Калугиных жила спокойно, легко, без особых претензий к жизни. Подруги продолжали общаться друг с другом, чаще по телефону. Вот и сейчас Зина выбила на кнопках заветные цифры.

– Слушаю вас, – колокольчиком прозвенел весёлый голос.

– Привет, подружка! – обрадовалась Зина, что застала Таню дома. – Мне очень нужно с тобой поговорить! Очень нужно! Тут такое произошло!

– Ну так рассказывай, я только поудобней усядусь.

– Нет, ты не поняла. Я хотела с тобой встретиться!

– Так в чём же дело? Игорь только что пришёл, посидит с Максимкой. А я хоть погуляю, – с радостью откликнулась Татьяна.

При любой возможности она старалась оставить двухлетнего сыночка с папой, считая, что мальчику полезно мужское воспитание, а ей надо менять обстановку. Чтобы не забывать, что она женщина, иногда надо марафетиться и встречаться с себе подобными. Обожающий жену и сына Игорь всегда соглашался с мнением супруги.

Не прошло и часа, как по квартире разлилась нетерпеливая трель. Разодетая в пух и прах Татьяна ворвалась в прихожую, благоухая ароматом французских духов и припадая на правую ногу. Не успела Зина спросить, что случилось, как она, попеременно прыгая на одной ноге, сняла поочерёдно модные босоножки на высоком тонком каблуке (вернее, каблук был на левой босоножке, на правой таковой отсутствовал), постучала подошвами покалеченной обуви друг о друга и спросила:

– Где у вас мусор? Надо выбросить!

– Как выбросить? Они же дорогущие! Их ещё починить можно! – пыталась урезонить подругу Зина в то время, как та заталкивала испорченную обувь в ведро. – Как это случилось?

– Это я так летела к тебе! Радовалась, что вырвалась на свободу! Погналась за троллейбусом, успела вскочить в него, но… вот – оставила на тротуаре каблук.

– Как же ты шла от остановки к дому?

– Как?! Вот так! – она босиком продефилировала по коридору с гордо поднятой головой и серьёзным видом, ступая на пальцах левой ноги и смешно хромая на правую, отчаянно виляя левым боком. – Ничего страшного, – широко улыбнулась она, заметив недоумение на лице Зины. – В этом тоже есть свой плюс. Нечасто встретишь такое внимание! А сегодня очень удачно на пути попадались преимущественно мужчины. Такая удача! Я себя чувствовала кинозвездой, нет, супермоделью.

Зина расхохоталась. Она живо представила ковыляющую по подиуму модель в шикарном платье.

Вот так всегда! Стоит встретиться с Таней, как все заботы и неприятности кажутся ерундой, не стоящей выеденного яйца.

– Ну, давай рассказывай! Что у тебя случилось? Сгораю от нетерпения. У тебя по телефону такой загадочный голос был! И дай мне что-нибудь выпить! Здравствуйте, тётя Клавочка! Сначала что-нибудь холодненького, а потом можно и горячительного! Тётечка Клавочка, угостите жаждущую своей знаменитой наливкой, пожалейте потерпевшую! – шлёпая босыми ногами по полу, звонко выкрикивала Таня, делая обход маленькой квартиры. Заглянув в тесную ванную и вымыв руки, гостья направилась в кухню.

Клавдия Петровна, обрадованная приходу весёлой и ласковой подруги дочери, рысцой бросилась к холодильнику, достала запотевший графинчик. В трёх хрустальных бокалах заплескалась ароматная малиновая наливка, в широкой вазе появились румяные яблоки и лиловые сливы. Клавдия Петровна расположилась за столом, намереваясь принять участие в общем разговоре.

– Ну, выпьем, мои дорогие, за прекрасную жизнь, которая преподносит нам замечательные сюрпризы! – глядя через фужер на свет, загадочно произнесла гостья.

– Да уж, сюрпризы! – начала было Клавдия Петровна, но Зина предложила Тане взять вино и фрукты в комнату, чтобы поговорить там.

Мать, немного обидевшись на дочь, вскоре успокоилась и забылась перед экраном телевизора, увлечённая любимым телесериалом.

Оставшись с Таней наедине, Зина рассказала о страшном сне, который увидела накануне ночью и только сейчас вдруг вспомнила:

– Знаешь, у меня в классе есть очень трудный ребёнок из неблагополучной семьи. Его отец за что-то сидит, а матери до сына нет никакого дела. Мальчишка растет, как придорожная трава: в шестом классе уже курит, учится из рук вон плохо, вернее, вообще ничего не учит, вечно попадает в плохие истории: то сотовый у товарища стащил, то на вокзале ночевал – в милицию забрали. Я с ним так намучилась, но ведь жалко парня, а проучить как-то надо. В общем, поставила я ему в году двойку по русскому языку, чтобы он остался на осень и жизнь не казалась ему сплошным праздником. Так он, представляешь, мне пригрозил, что скоро из тюрьмы вернётся отец и разберётся со мной!

– И что, этот зэк посмел тебя обидеть? – изменилась в лице Татьяна.

– Нет, слушай дальше. Мне сегодня приснилось, что я почему-то ночью нахожусь в школе, вокруг никого нет, и я иду по тёмному коридору, а коридоры узкие и очень длинные. Вдруг чувствую: кто-то крадётся за мной. Оглядываюсь и вижу огромного мужчину (прямо слонопотам) с ножом в руках. Я догадываюсь, что это отец Сашки Яблочкина вышел на волю, чтобы убить меня. Пытаюсь убежать, но с трудом передвигаюсь. Хочу попасть в спортивный зал – он должен быть открытым – еле волочусь по коридору мимо закрытых дверей. Почему-то нет голоса, и я не могу позвать на помощь, а кожей чувствую, что убийца рядом, в спину дышит. Наконец оказываюсь перед спортивным залом и с огромным усилием открываю тяжёлую дверь. Хочу спрятаться в темноте, а там – Сашка! Гадко так смеется и рожи мерзкие мне корчит. И вдруг прямо на глазах начинает расти, будто его надувают, и превращается в своего огромного отца…

– Ну и? Что дальше?

– А дальше я проснулась от какого-то звука. Я тогда не поняла, что это. Показалось, что Сашка с отцом-уголовником у меня в доме. Так жутко стало! Сердце бухает вот здесь, в горле, вся в холодном поту…

– И что за звук тебя разбудил? – перебила подруга.

– Как потом оказалось, выла на лестнице собака девушки, которую сегодня ночью убили у моей двери.

– Как у твоей двери? Убили? Да ты что?! Шутишь!

– Не до шуток! Думаешь, позвала тебя, чтобы сон страшный рассказать?

– Ну и ну! – встряхнула длинными светлыми волосами Татьяна. – Тогда рассказывай. Да со всеми подробностями!

И Зина поведала о ночном кошмаре и походе в милицию.

– Что ты об этом думаешь? – спросила она, внимательно следя за эмоциями подруги.

– Очень интересно! Это же такая встряска! Выброс адреналина! Жаль, меня здесь не было!

Не ожидая такой реакции, Зина, удивлённая до крайности, напомнила:

– Но ведь человек погиб! Да ещё почему-то на пороге нашей квартиры! Да ещё это общение с правоохранительными органами! Не очень-то приятное, надо тебе сказать.

– Бесспорно, девушку жаль! – согласилась Татьяна и помолчала. – Но ведь всё это так интересно! Как в фильме! Ну почему она пришла к твоей квартире? Жила б ты на первом этаже, можно было бы предположить, что собака забежала в чужой подъезд, а Света за ней! Тут её бомж и прикончил, чтобы деньги и драгоценности забрать!

– О чём ты говоришь?! Кто выгуливает собаку ночью и берёт с собой кошелёк? – возразила Зина. – А драгоценности она, наверное, только по телевизору видела. У них в квартире такая нищета. Сестра в инвалидной коляске. Да я Свету еле пристроила уборщицей в кафе через папу одной моей ученицы. Она мне так была благодарна! Даже неудобно становилось: каждый раз, когда меня видела, спасибо говорила и отчитывалась, сколько ей заплатили. Я, знаешь, ей слегка завидовала. Где же справедливость, Тань?! Я, учитель первой категории, с высшим образованием, пятилетним стажем, имею нагрузку в двадцать пять часов и классное руководство, работаю в две смены, несу домой полные сумки тетрадей, чтобы ночью их проверить и ночью же подготовиться к урокам и написать план занятий, получаю зарплату чуть больше шести тысяч! Хорошо ещё, семьи нет, да мама еду готовит. Никакой личной жизни. А Света за несколько часов вечерней уборки в кафе получала на руки семь тысяч рублей! И целый день свободна. И нервы никто не треплет! Где же справедливость?! А? Нет! Не нужны мы, педагоги, нашему государству, как и грамотное молодое поколение. Ты представляешь, мои ученики…

– Ладно, хватит жаловаться! Я всё это знаю, поэтому и хочу найти более комфортное место. А ты работай себе, ты бы и бесплатно уроки давала – такая у нас идейная! Но всё-таки очень интересно, почему она ночью шла к тебе, – задумчиво произнесла Таня. – В этом есть какая-то загадка… Хотя… Думаю, мы её можем разгадать.

– Каким образом?

– Всё очень просто, как апельсин. Идём к её сестре, пособолезнуем, спросим, чем помочь, и узнаем, что ей известно об этом.

Зинаида стала быстро собираться. Ища в шкафу что-нибудь тёмное, она удивлялась, как такая простая мысль не пришла в её голову. Губы не стала красить, решив, что это неуместно. Маме крикнула из прихожей, что пошла провожать Таню и скоро вернётся. Подруга прошлёпала босыми ногами в большую комнату и пожелала спокойной ночи «тётечке Клавочке» и приятных сновидений. Клавдия Петровна, пытавшаяся смотреть фильмы на двух каналах одновременно, прервалась на рекламу и вышла в прихожую.

– Господи, деточка, ты что, босиком пойдёшь по улице? – всплеснула она полными руками.

– Так лето же, – пошутила Таня. – Зинуль, дай напрокат какие-нибудь шлёпанцы.

– Да уж, здорово мои шлёпки подойдут к твоему стильному платью, – проворчала Зина, вытаскивая свои лучшие босоножки. – На, примерь.

– Здорово, как раз на меня, – с трудом впихнув ноги в тесную обувь, Татьяна полюбовалась свисающими пятками. – Верну с процентами!

– Это как же? – ахнула Клавдия Петровна.

– С запасными каблуками, – засмеялась Таня.

Глава 3

Во дворе на двух скамейках человек семь соседей внимательно слушали рассказ тёти Таи о ночном убийстве. Все как-то особенно тепло ответили на приветствие Зины и с завистью посмотрели на неё, а, может, и с подозрением, по крайней мере, так ей показалось.

Попав в тёмный подъезд, где раньше жила Света, и поднимаясь по лестнице на площадку первого этажа, девушки услышали громкие голоса: женский, срывающийся на визг, и немного испуганный мужской.

Перед дверью нужной квартиры стало понятно, что ссорятся именно там.

– Придумал! Ещё чего! Ухаживать за ней! Да я ни за какие миллионы не соглашусь! Да она нас со свету сживёт, как Светку, царство ей небесное! Надо тебе – выноси сам горшки из-под своей сестрички-прохиндейки! Она ещё всех переживёт, дурак ты наивный! Она здоровее нас! Ходить она не может! Ей это выгодно! – зло выкрикивала женщина.

– Нина, что ты несёшь! Да ещё в такой день! Соображай, что говоришь! – пытался урезонить её мужчина.

Татьяна, недолго думая, решительно нажала на кнопку звонка. В ту же секунду дверь распахнулась, и мимо, грубо оттолкнув гостью, пронеслась красная, как зрелый помидор, пышнотелая блондинка лет тридцати. За ней следом, не замечая вынужденных зрителей, протопав по нескольким ступенькам вниз, с криком «Нина, подожди!» вылетел из подъезда худой высокий мужчина.

Зина, приподняв брови, качнула головой, как бы спрашивая, что делать в такой ситуации. Таня, схватив нерешительную подругу за руку, увлекла её внутрь. Тёмная узкая прихожая была пуста.

– Можно войти? – звонкий голос Татьяны вспугнул мёртвую тишину квартиры.

– Да! – послышалось обеим.

Гостьи переглянулись и двинулись на шелестящий звук. В дверном проёме показалась инвалидная коляска, а в ней толстая брюнетка лет сорока, одетая, несмотря на летнее время, в байковый тёмный халат. Пухлые руки лежали на резиновых ободках колёс, она без усилий поворачивала их, таким образом передвигаясь по комнате. Пропуская посетительниц, она крутанула колёса назад и отъехала к окну. Вся старая дешёвая мебель небольшого помещения выстроилась вдоль стен, освобождая середину для свободного движения. В комнате царил полумрак: сюда даже днём не проникали лучи солнца – так густо переплелись ветви деревьев, закрывая обзор из окна. К тяжёлому, затхлому воздуху старых вещей и грязного белья примешивался слабый запах сырости подвала.

Хозяйка, утирая то ли слёзы, то ли пот с широкого красного лица, выжидающе смотрела на вошедших.

– Здравствуйте! Вы меня не помните? Я однажды была у вас. Со Светланой, – робко начала Зина.

– Свету убили сегодня ночью, – бесстрастно сообщила женщина.

– Мы знаем! Мы соболезнуем! Очень жаль, – лепетала Зина.

– Скажите, как вас звать? Меня – Татьяна Николаевна, а Зинаиду Викторовну вы знаете. Мы пришли выразить вам наше соболезнование. Вот! Всё, что можем! – протянула Таня три сотни.

Хозяйка, блеснув глазами, деньги сразу взяла и, раскрыв веером три бумажки, удовлетворённая, опустила их в надорванный карман халата.

– Нельзя, говорят, благодарить, – быстро произнесла она. – А звать меня Марьей Ильиничной.

– Дело в том, что ваша сестра погибла под дверью квартиры Зины. Не знаете, зачем Светлана шла к ней ночью?

– А! Так это Зиночка – подружка Светочки? – прояснился взгляд хозяйки.

Зина смутилась: она никогда не считала покойную подругой.

Женщина тем временем продолжала:

– Вы такая хорошая: на работу устроили, советы хорошие давали, деньгами помогали…

– Какими деньгами? Когда? – поразилась Зинаида.

– Когда Света приносила деньги от Зины? Какие суммы? – строго спросила Таня.

– Да что, она сама не помнит? – удивилась Мария Ильинична.

– Вот и не помнит. И всё-таки, какие суммы? – настаивала, подтолкнув локтём подругу, Татьяна.

– Да разные суммы. Вначале – это когда Светочка устроилась на работу в кафе, но ещё не получала зарплаты – то сто рублей принесёт, то двести, а позже так и по триста давала.

– И как часто Света приносила деньги от меня? – прорезался голос у Зины.

– Так довольно часто! Сначала раз в неделю, потом по два-три раза. Теперь не знаю, как дальше жить буду! Одна, без помощи, на одну инвалидную пенсию, – всхлипнула женщина.

– Марья Ильинична, а вы никогда не задумывались над тем, откуда у нищей учительницы такие деньги, что можно поделиться с другими? – Татьяна упрямо возвращалась к интересующей её теме.

– Кто нищая учительница? – не поняла хозяйка.

– Так вот – Зинаида Викторовна! Она получает меньше зарплату, чем ваша Света в кафе.

Зина слегка покраснела: неприятно, когда тебя называют нищей, да ещё вдруг узнаёшь, что якобы давала Свете деньги на бедность. Ничего не понимая, она уже и забыла, с какой целью пришла в этот дом. Но Таня твёрдо гнула свою линию:

– Марья Ильинична, скажите, что нужно было Свете ночью у Зинаиды Викторовны?

– Так у меня об этом уже спрашивали.

– Кто спрашивал?

– Так ещё ночью милиция. Когда сказали, что убили Светочку, – опустила голову и будто задумалась женщина.

– И что вы им ответили? Зачем Света ночью ходила в чужой подъезд, к чужой квартире?

– Так я ничего не знаю. Она всегда возвращалась из кафе после двенадцати и выгуливала собаку. А я её всегда ждала, чтобы она уложила меня спать. Смотрела телевизор. Так и вчера. Она открыла дверь и позвала Пуську. Они ушли. Я ждала, ждала её и уснула в кресле. Потом меня разбудила милиция…

Мария Ильинична ниже опустила голову и стала всхлипывать.

Зина дёрнула за руку подругу, дескать, пошли, хватит мучить бедную женщину.

– Когда похороны? – не зная, как уйти, спросила Таня.

– Милиция пока не разрешает хоронить, говорят, тело нужно для следствия. Но я похоронами всё равно не могу заниматься. Всё сделает мой брат. Как я теперь буду одна? – опять всхлипнула хозяйка.

– Но ведь у вас есть брат и невестка! – оттесняя подругу к выходу, резонно заметила Таня.

– Они не будут за мной ухаживать. Невестка терпеть меня не может. А брат у неё под каблуком. Вот только, если она его опять выгонит из дома…

Девушки наконец попрощались и выскочили на улицу, с шумом вдохнув свежего воздуха.

– Кажется, насквозь пропитались запахом бедности. Давай пройдёмся пешком, проветримся и подумаем, – предложила Таня.

Они медленно шли по проспекту и дышали полной грудью. Не хотелось разговаривать и думать о чём-нибудь серьёзном. Мимо проплывали зеркальные витрины магазинов. Навстречу спешили с работы люди. Лучи заходящего солнца, пробиваясь сквозь резную листву, ещё слепили глаза. Всюду под огромными зонтами за витринами-холодильниками молоденькие продавщицы предлагали прохожим вкусное мороженое. Татьяна, жадно поглощая в хрустящем сахарном рожке холодное ассорти из ароматных разноцветных шариков, неожиданно спросила:

– А парень у неё был?

– У кого? – вынырнула из задумчивости Зина. – А! Я не знаю. Она не говорила.

– А далеко это кафе?

– Ты каждый день мимо ходишь в магазин.

– «Южная ночь», что ли? – удивилась Таня, вытирая платочком пальцы. – Так пойдём туда, побеседуем с персоналом.

– О чём будем говорить, и кто нас туда пустит?

– Ты что? Как это не пустят? Это что, закрытый клуб? Мы обычные посетители, желаем поужинать. Все расходы беру на себя!

– Я имела в виду, что не пустят беседовать. Кто мы такие!

Но в кафе их действительно не пустили. В этот вечер всё помещение было арендовано под свадьбу, и пускали только по приглашениям.

Неунывающая Татьяна решила:

– Завтра часов в двенадцать встречаемся здесь, я тебя угощаю завтраком.

– Какой же это завтрак? Это уже обед, – возразила Зина.

– А ты не ешь утром, тогда и будет завтрак.

– Куда ты Максимку денешь?

– Свекрови подкину, пусть понянчится, а то забыла, наверное, как внук выглядит.

Девушки подошли к четырнадцатиэтажному дому и заметили во дворе Игоря. Он вез за уздечку жёлтый трёхколёсный велосипед с восседающим на нём крупным краснощёким карапузом. После тёплого приветствия завязался разговор о Максимке и погоде. Вскоре Зина попрощалась, и Татьяна напоследок напомнила: «Не забудь, в двенадцать!».

Глава 4

Наутро, занимаясь домашними делами, вполуха слушая голос мамы, Зина в уме составляла вопросы, чтобы задать их бывшим коллегам покойной Светланы.

Около двенадцати она стояла у входа в кафе «Южная ночь». Нарядная, как на свидание, к ней подлетела Татьяна.

– Идём, – подхватила она под руку Зину.

В уютном зале тихо звучала приятная музыка, сквозь полуопущенные жалюзи на окнах проникал слабый солнечный свет, веяло прохладой от работающего кондиционера. Было пусто, только в углу двое влюблённых, касаясь лбами друг друга, мило ворковали, забыв о тающем в вазочках мороженом. Девушки заняли столик у окна. Немного оглядевшись, они догадались, что днём здесь самообслуживание, и подошли к стойке. Татьяна заказала кофе, бутерброды с сыром и ветчиной, мороженое нескольких сортов. Пока Зина всё относила на столик, она, расплачиваясь, поинтересовалась, как можно увидеть Свету.

– Какую Свету? – подняла брови домиком девушка за стойкой.

– Она у вас убирает помещения, – уточнила Таня.

– Дневных уборщиц по имени Света нет. Впрочем, я здесь работаю вторую неделю, может, не всех знаю.

Вернувшись, Таня развела руками:

– Осечка, она её не знает – днём работает. Давай хоть поедим, оценим, так сказать, здешнюю кухню.

Кофе оказался ароматным, вкусным, бутерброды свежими, а мороженое – просто восхитительным. Таня поглядывала на Зину – та, вместо того чтобы наслаждаться вкусной едой, вяло жевала, глядя в одну точку на столе. Колоски её тёмных бровей почти сошлись на переносице, что свидетельствовало о напряжённом мыслительном процессе.

– Ты часто бываешь в кафе? – не выдержала Таня.

Зина не сразу поняла вопроса:

– А-а-а? Нет, конечно. Раз в году и только с тобой.

– Вот и перестань хмуриться, наслаждайся мороженым и жизнью.

В зале появилась ещё одна девушка в таком же кружевном фартучке, как и продавщица за стойкой. Собрав вазочки и чашки со стола, за которым раньше сидели влюблённые, она с подносом проследовала мимо. Таня окликнула её, попросила подойти, пригласила сесть, но та отказалась:

– Простите, нам нельзя сидеть за столиком с клиентами.

– Мы разыскиваем подругу Светлану, она у вас работает уборщицей, – перешла к делу Татьяна.

– Уборщицу Свету убили. Ой! – спохватилась девушка. – Я, правда, не знаю, ваша ли это Света!

– Ей двадцать лет, у неё тёмные волосы до плеч, рост средний, симпатичная, – включилась в разговор Зина.

– Наверное, это она и есть. Вчера приходила милиция, опрашивали всех и меня тоже. Но что я знаю? Мы с ней несколько раз виделись – сталкивались по работе, но практически не разговаривали.

– Не знаете, парень у неё был? – спросила Зина.

– Не знаю, – пожала плечами девушка. Забрав поднос, она продолжила свой путь.

– Да, не густо, – проговорила Таня. – Придётся позвать администратора.

Она направилась к барной стойке. Девушка за прозрачной витриной старательно протирала салфеткой фужеры, когда услышала её просьбу. Удивлённо приподняв брови, она всё-таки кивнула и покинула рабочее место, исчезнув за дверью рядом. Таня снова села за стол.

– Сейчас позовёт, – сообщила она, доедая растаявшее мороженое.

Вернулась за стойку барменша и принялась сосредоточенно протирать блестящую столешницу. Вслед за ней в зале появился крепкий молодой мужчина с гладко выбритой головой, одетый во всё светлое: в белоснежную рубашку с короткими рукавами, льняные брюки и туфли молочного цвета. Его пронзительный взгляд остановился на единственных посетителях у окна, и он приблизился к их столику:

– В чём состоят ваши претензии? – прозвучал мягкий баритон.

– Претензий нет, нам всё очень понравилось! – поспешно заверила Таня, в момент оценив его привлекательную внешность. – У нас к вам несколько вопросов.

– На предмет чего? – удивился администратор.

– Вы можете присесть? – подала голос Зина.

Мужчина перевёл взгляд на неё и сел напротив.

– Ну-с, слушаю ваши вопросы.

– У вас работает наша подруга Светлана. Уборщицей. Мы её разыскиваем, а ваши девушки сказали, что её убили, и ничего о ней добавить не могут, – на одном дыхании выпалила Зина, почему-то сильно смущаясь и не в силах отвести взгляда от синих глаз сидящего напротив симпатичного администратора.

– Ну, если это ваша подруга, то почему вы её не ищете у неё дома?

– Там закрыто, – поспешно ответила Таня.

– Что вы от меня конкретно хотите? – поднимаясь со стула, уточнил мужчина.

Татьяна придержала его за локоть, не дав встать. Администратор удивлённо взглянул на бесцеремонную блондинку, но всё-таки вернулся в сидячее положение. Она же улыбнулась самой очаровательной улыбкой, на которую была способна, и пропела ангельским голоском:

– Хотим, чтобы вы нам рассказали всё, что знаете о Свете.

– Но я о ней ничего не знаю.

– Но вы ведь администратор, по долгу службы должны были руководить ею. Ведь так? Что вы скрываете? – Татьяна предприняла последнюю попытку вытянуть сведения из заартачившегося мужчины.

На его лице дрогнули в полуулыбке скулы:

– Мне нечего скрывать. Я уже отвечал милиции, что с ней мне не довелось близко познакомиться, потому как я пятый день на этой должности, в этом кафе, – сделав ударение на словах «этом кафе», он всё-таки встал и, посмотрев на Зину, поинтересовался: «Может, ещё что-то хотите узнать?».

– А с директором можно поговорить? – обращаясь почему-то к застывшей, как макака под взглядом удава, подруге, спросила Таня.

– Я покажу его кабинет, но пойдёте к нему сами, – согласился администратор и двинулся по залу впереди девушек.

Все оказались в ярко освещённом узком, отделанном белым блестящим эксапаном коридоре перед дорогой массивной дверью без таблички, их провожатый открыл ключом такую же, справа, и скрылся внутри.

Татьяна передёрнула плечами. «Фу ты, ну ты, какие мы!» – ехидно послала она закрывшейся двери и решительно постучала в ту, перед которой стояла. Девушки прислушались, ожидая приглашения. Внутри, кроме лёгкого шума кондиционера, не раздавалось ни единого звука. Теперь постучала Зина, и тут же зазвонил телефон, настойчиво, громко, но никто не снимал трубку.

Таня шагнула к соседнему кабинету, без церемоний открыла его:

– Извините, но вашего директора нет! Не подскажете, когда его можно застать на месте?

Администратор стремительно вышел в коридор, заставив девушек попятиться.

– Он там! Никуда не собирался уходить. Стучать нужно громче! – с лёгким раздражением проговорил он.

Со словами «Сергей Анатольич, можно?» он нажал на резную ручку и шагнул в отворившуюся дверь, но тут же замер на пороге, прошептав: «Бог ты мой!». Любопытная Татьяна заглянула в кабинет через плечо остолбеневшего мужчины: «Ну, и где он?». За тёмным массивным столом в конце небольшого кабинета никого не было – на фоне светлой стены одиноко чернела спинка кожаного кресла. В левом углу темнел пустотой открытый сейф, а под ним на мягком светлом ковре на боку, спиной к вошедшим, неподвижно лежал, по-видимому, директор. Белая рубашка на нём имела небольшой изъян – красное пятно слева с бурой дыркой в центре. «Бог ты мой!» – повторила девушка. Сзади в кабинет старалась протиснуться Зина: «Что там?». То, что открылось взору, сразило её окончательно. Она пошатнулась и, цепляясь за Таню, стала оседать на пол.

Очнулась Зина в мягком кожаном кресле, опрысканная холодной водой. Над ней склонился красавец администратор, его синие глаза смотрели внимательно и сочувственно.

– Ну, слава Богу, жива! – с облегчением вздохнул он и отошёл к телефону вызвать милицию.

Зина огляделась: стол с компьютером у окна, на полу нет светлого ковра с трупом. «Мы в другом кабинете», – догадалась она и почему-то зашептала:

– Это правда? Вы тоже видели? Там, правда, мёртвый?

– Ну, моя дорогая, ты должна уже привыкнуть, а не падать без чувств, как юная гимназистка, – пыталась шутить Таня.

Зина одёрнула юбку, сжала ладонями виски и простонала:

– Меня что, преследуют трупы?! Ещё один труп – и я не выдержу.

В кабинет заглянула девушка из бара:

– Антон Владимирович, можно у вас отпроситься на часик? У меня проблемы дома. Меня Надя заменит. Людей почти нет! – на одном дыхании выпалила она, скомкав в спешке последние слова.

– Нет, Лариса, сейчас никто не покинет кафе. Срочно сюда позови охранника! Живо! – приказал администратор.

Девушка обиженно поджала губы и выскочила в коридор. Почти сразу в дверном проёме материализовался хмурый крепкий парень с буграми мышц под тесной чёрной футболкой:

– Слушаю, Антон Владимирович!

– Никого не выпускать и не впускать до приезда милиции! Похоже, босса убили!

Парень невозмутимо повёл могучими плечами, молча кивнул и исчез.

Вскоре в открытом кабинете в сопровождении того же охранника появились трое мужчин в строгих костюмах.

– Где труп? Кто обнаружил? – спросил один из них.

Антон Владимирович пригласил всех в соседний кабинет. Подруг, решивших наконец-то уйти, не отпустили, пока не взяли у каждой в отдельности свидетельские показания.

Оказавшись на улице, Татьяна решила проводить расстроенную Зину домой. Шли пешком три остановки почти молча, у дома сели на свободную скамейку под кустами сирени напротив крайнего подъезда, где несколько дней назад жила Света.

– Зин! О чём тебя менты спрашивали? – поинтересовалась Таня, разглядывая свои туфли-лодочки.

– Да у них, пожалуй, одни и те же вопросы ко всем.

– Ну, и что ты отвечала?

– Правду, конечно. Только теперь, чувствую, совсем затаскают по кабинетам! Отпуск мой, по всей вероятности, проведу в милиции. И почему я тогда с мамой на дачу не уехала? Сейчас бы всего этого не было!

– Да в чём дело? Что ты такое им сказала, что возомнила себя ценным свидетелем?

– Во-первых, я знала директора кафе. Я же через него и устроила Свету на работу. Господи, это же Леночка – дочка Сергея Анатольевича и жена его ещё не знают о случившемся! – слегка раскачиваясь из стороны в сторону, печально говорила Зина. – Бедные! Бедная девочка! Без отца осталась! Надо им позвонить и родительскому комитету класса, помочь семье!

– А что «во-вторых»? – напомнила Таня.

– А во-вторых, я сказала, что мы пришли поговорить с директором об убитой Светлане. Да ты уже, наверное, до меня им рассказала.

– Ещё чего! Ничего я не рассказала! Сказала, что пришли в кафе посидеть, да увидеться с подругой, которая там работает. Я не говорила о ней, как о мертвой. Ой, смотри, Светкин брат пошёл в подъезд. Молодец! Не оставляет сестру-калеку.

– Да, молодец. А нам уже пора разбегаться! Тебя, наверное, свекровь ругает почём зря: уже почти пять!

– Ничего, Игорь Максимку заберет, а у меня уважительная причина. Представляешь, ведь не поверят, что я вляпалась в криминальную историю; труп, можно сказать, первая обнаружила. Эх, хорошо все-таки жить, дышать этим воздухом, слышать щебет птиц! Особенно это сейчас понимаешь, после того как встретилась лицом к лицу со смертью! – звонко произнесла последнюю фразу Таня, широко раскинув руки по спинке скамьи и глядя в небо.

– Бр-р-р, какие вещи ты говоришь! Давай не будем о смерти. Хотя! А что ты думаешь? Кто это его? Мне кажется, оба преступления связаны между собой. Убиты они друг за другом, правда, по-разному. Только что объединяло этих двух людей: директора и уборщицу? И почему был открыт сейф? Я слышала, денег там осталось совсем мало – исчезла крупная сумма. Ой, а как я оказалась в кресле в другом кабинете?

– Эх, Зинуль! Вовремя ты стала падать, да так картинно, как в немом кино! Этот красавчик тебя и подхватил на руки. Так бережно и занес в свой кабинет. А у него там ничего! Классно! – сладким голосом говорила подруга. – А он, кажется, глаз на тебя положил: в кафе всё пялился, да и там, когда ты в кресле лежала. А ты-то, мать, тоже, вроде, без внимания его не оставила! Вся розовела – чистый бутон! – смеялась Таня. – Ну, пойдём к тебе, что-нибудь поедим, а то я уже проголодалась. Да свекрови позвоню от вас.

По квартире витал запах сдобы. Клавдия Петровна выглянула из кухни:

– Что так долго? Без обеда! Идите пирожки с вишней есть.

– С удовольствием, тетя Клавочка! Я вашу выпечку люблю! А компот будет? – щебетала Таня.

– Будет, будет, – улыбнулась раскрасневшаяся от жары женщина и принялась накрывать на стол.

Татьяна позвонила свекрови:

– Мамуличка! Представляешь, мы с Зинулей попали в такую передрягу, просто ужас! Труп, милиция, нас допрашивали! Вообще – жуть! Такой стресс, такой стресс! Зине совсем плохо – я её домой еле доставила. Вот теперь её мама не отпускает, пока не поем. Пусть уж Игорёк Максимку заберёт, на улице выгуляет… А?! Подробности потом! Целую!

Таня засиделась допоздна. Позвонив мужу, отдала распоряжение выкупать, покормить и уложить сына в постель. Девушки долго обсуждали случившееся, охали, вздыхали, строили предположения, начинали повторяться, терялись в догадках и в конце концов решили, что Тане пора домой. Теперь Зина провожала подругу.

Шли медленно вдоль дома, вдыхая свежий вечерний воздух, молчали, слушая стрекотание цикад на фоне телевизионных новостей. Свет из открытых окон первого этажа падал на землю светлыми прямоугольниками, из одного из них неслась, видно, супружеская перебранка, густо тянуло жареной рыбой. Только завернули за угол, как Таня сжала тонкое запястье подруги, прошептав: «Смотри!». Из тёмного окна первого этажа выпрыгнул человек. Высокая худая фигура, пригнувшись, метнулась через пятно света прочь от дома в черноту под деревьями, где и растворилась бесследно. Переглянувшись, девушки поторопились к отрытому окну.

– Это же Светина квартира! Не случилось ли чего? Почему-то темно! Может, позвать Марью Ильиничну? – встревожилась Зина.

– А ну-ка, посмотри, что там! Я тебя подсажу!

Не дав подруге опомниться, Татьяна, присев, схватила её за ноги выше колен и, рывком оторвав от земли, не удержав равновесия, припечаталась вместе с ношей к кирпичной стене – Зина, качнувшись вперёд, схватилась за открытую створку. Таня, пристроив ноги подруги на кирпичный выступ, принялась подталкивать её снизу под мягкое место, кряхтя «ну что там?». Зина оперлась на локти и, слегка брыкаясь, попыталась освободиться.

– Ничего не видно. Тихо и темно. Спит, наверное. Помоги, я буду прыгать.

Сорвавшись вниз, при этом слегка ободрав левый локоть, Зина укоризненно покачала головой: «Ну, ты даёшь! Сама бы полезла», на что получила ответ: «Да я бы с удовольствием, только в тебе силёнок не хватит мой рост выдержать». Девушки продолжили путь на остановку троллейбуса.

– Может, это брат таким образом налево ходит, чтоб ни жена, ни сестра не знали? – предположила Таня.

– Надеюсь, что это так и не будет третьего трупа! – вздохнула Зина.

Глава 5

Утро следующего дня началось с телефонных звонков: Зина выразила соболезнование жене погибшего, потом попросила председателя родительского комитета класса организовать помощь семье Кругловых. Попытка связаться с Таней не увенчалась успехом. Вернулась с рынка мама, крикнула с порога:

– А я мясо хорошее купила! К обеду будут голубцы!

– Очень хорошо! – отозвалась дочь.

В квартиру нетерпеливо зазвонили. Зина, решив, что это Таня, бросилась открывать дверь, но это была тётя Тая. Глаза её горели, щёки пылали. Не успев перешагнуть порог, соседка ещё на площадке возбуждённо заговорила:

– Зин, представляешь?! У той убитой, что лежала тут, у нас, сегодня ночью мать убили! Инвалидку! Милиции понаехало! Даже собаку привезли!

– Что? – опешила девушка. – Не может быть! У неё не было матери! Инвалид – это её сестра!

– Ну, так сестру! Какая разница? Что-то тут не так! Не случайно молодую-то убили! А ты, девонька, поостерегись! – с этими словами тётя Тая выкатилась на лестничную площадку и повернула к сороковой квартире, чтобы сообщить сногсшибательную новость Сергею Кузьмичу.

Зина снова схватилась за трубку и, услышав на другом конце провода мелодичный голос подруги, прикрыв рот ладонью, лихорадочно зашептала:

– Тань, представляешь, вчера мы видели убийцу! Сестру Светы убили! Приедешь? Сможешь? Жду.

Татьяна, как всегда, стремительно влетела к Лисянским. В прихожей, стаскивая с ног туфли, она втянула носом аппетитный запах и прокричала:

– Тётя Клавочка, не дадите умереть с голоду? Согласна и на корочку хлеба и стакан сырой воды!

Зинаида рассердилась:

– Потом поешь. Что так долго? Я уже извелась в ожидании!

– Идём, идём к тебе! – подталкивая подругу в сторону спальни, шептала Таня. Прикрыв дверь, она приказала ей сесть: – Похоже, ты уже привыкла к трупам, не бьёшься в истерике.

– Но я его, то есть труп, не видела, слава Богу! – возразила Зина. – Ну, так что за таинственность?

– Ты сейчас упадёшь! Я проделала огромную работу, пока ты тут трупы коллекционировала. В общем, слушай! Я утром отправилась в кафе и встретилась с твоим Антоном. Молчи! Не возражай! Антон пообещал нам помочь с расследованием!

– С расследованием?

– Да, да! Мы втроём должны раскрутить это дело. Мы уже многое знаем!

– Да что мы знаем? Только немного знаем трёх человек, которые друг за другом отправились на тот свет не по своей воле! – возразила Зина.

– Милиция не в курсе, что мы видели убийцу сестры Светы, а может, и убийцу всех троих. Потом Антон пообещал достать адрес служащей, которая убирает другие помещения тоже ночью. Понимаешь, они должны были общаться. Одевайся!

– Зачем?

– Мы едем к этой Вале! К уборщице! Вот адрес! Антон уже дал! – радостно помахала бумажкой Татьяна. – Обедаем и едем! Ох, чует моё сердце, мы на пороге открытий!

– Девочки, кто тут умирал от голода? Корочка хлеба и стакан сырой воды на столе, – возникла на пороге комнаты излучающая доброту Клавдия Петровна. – Живо мыть руки!

– Любимая тётя Клавочка, была бы у меня такая свекровь! – обнимая за полную талию хозяйку, двинулась по направлению к кухне хитрая Татьяна.

Энергично поглощая борщ со сметаной, густо посыпанный петрушкой, а затем пузатый, с румяными поджаренными боками, голубец, плавающий в сметане, Таня с набитым ртом не переставала нахваливать кулинарные способности тёти Клавочки, которая, жмурясь от удовольствия, складывала горкой в вазочку вчерашние пирожки.

Идиллию обеда прервал требовательный трезвон в дверь.

– Сидите, доедайте – сама открою, – сказала мама и вышла в коридор.

Щёлкнул замок, Клавдия Петровна вскрикнула, загомонили голоса, послышалось недовольное урчание. Дверь кухни стремительно распахнулась – в тесное помещение влетела огромная серая овчарка, с хрипом таща на поводке щуплого рыжего паренька. Псина, бросившись к Зине, водрузила мощные лапы на её хрупкие плечи. Огромная морда со стоячими ушами и сетчатым металлическим намордником оказалась перед лицом окаменевшей девушки, которая секунду назад откусила пирожок, да так и не успела его проглотить. Таня, взвизгнув, вскочила с табуретки, опрокинув на пол чашку с компотом. Взмыленный рыжий паренёк на том конце поводка, то есть у двери, переводя дух, приказал неожиданно низким голосом: «Фу, Муха! Лежать!». Муха, недовольно урча, нехотя убрала лапы с дрожащих девичьих плеч и улеглась в ногах хозяина. Через секунду тесная кухня заполнилась до отказа: вошли ещё двое, да протиснулась Зинина мама, стараясь собой загородить дочь от собаки.

– Что это такое? Что вы себе позволяете? Да ещё с псиной! Все полы затоптали! – гневно обводя незваных гостей выпученными глазами, срываясь на визг, фальцетом вопрошала Клавдия Петровна.

– Выйдите, гражданочка, в коридор, не мешайте следствию, – приказал один, солиднее и старше, и добавил: – Серёжа, свободен, вернись с Мухой на исходную, ещё раз проверь.

Клавдия Петровна, теснимая Мухой с мелким Серёжей на поводке, задохнувшись от возмущения, была вынуждена попятиться из кухни.

– Так-так, – загадочно произнёс всё тот же мужчина, локтем согнутой руки сдвинул в сторону тарелки на столе и уселся на табурет, на котором несколько минут назад спокойно обедала Зина, теперь отскочившая к окну, к Тане. На освободившемся островке клеёнки он разложил бумаги, оглядел жмущихся друг к дружке девушек:

– Что, сразу признаваться будем? Отпираться бессмысленно!

– Это в чём же нам признаваться? – осмелела Татьяна и плюхнулась на стул. – Сядь! Ты в своём доме, – приказала она Зине, подвинув к ней ногой свободный табурет. – Вы, вообще, кто такой?

– Понятно, кто здесь главный, – усмехнулся мент. – Я капитан милиции Зеленцов. А дурочку строить тут нечего: розыскная собака никогда не ошибается – прямо к преступнику и привела. А может, к преступникам?

– Это мы преступники? – возмутилась Таня. – И что же мы натворили?

– Так! Хватит! Бери её в комнату! – кивнул на Зину капитан. – А я эту бойкую допрошу.

– Пройдёмте! – велел второй Зиночке, пропуская её в коридор, где перед кухней растерянная хозяйка терзала руками подол фартука.

– Доченька, куда он тебя ведёт? Что им от тебя надо? – засеменила следом Клавдия Петровна.

– Не волнуйся, мама, сейчас всё выяснится. Я сама ничего не понимаю.

– Не разговаривать! А вы, гражданочка, не входите, – мужчина закрыл дверь в комнату перед носом хозяйки.

Старое кресло перед низким журнальным столиком жалобно скрипнуло под весом незваного гостя, бумаги аккуратно легли на стеклянную поверхность, подозреваемой было приказано сесть напротив. Мужчина посмотрел ей в глаза и, назвавшись скороговоркой следователем Сергеевым Иван Степанычем, принялся заполнять формуляры её анкетными данными. Наконец оторвавшись от бумаги, он задал главный вопрос:

– Так где вы находились вчера между восемью и десятью вечера?

Зина удивилась:

– В чём всё-таки меня обвиняют?

– Пока ещё не обвиняют, а подозревают. В убийстве, – бесстрастно добавил следователь.

– В убийстве? Кого? – поразилась новости Зина.

– Вопросы задаю я, а вы отвечаете, – сурово произнёс мент. – Так где и с кем вы провели вчерашний вечер? Постарайтесь вспомнить подробности.

– Весь вечер мы были с подругой. С Таней.

– Полное имя, отчество, фамилия! Кто такая, чем занимается?

– Татьяна Николаевна Калугина. Моя подруга. Нигде не работает – занимается воспитанием двухлетнего сына. Замужем. Живёт в трёх остановках отсюда. Да она сейчас всё на кухне рассказывает, – устало закончила Зина.

– Так и чем вы занимались вчера вечером? Рассказывайте поэтапно, – настаивал следователь.

– Сначала сидели на улице у нашего дома. Но это ещё до пяти. Затем поднялись ко мне, разговаривали долго. Потом мама нас покормила. А как стемнело – это уже после девяти вечера, – пошли к троллейбусной остановке. На остановке стояли минут пятнадцать (троллейбуса не было), потом Таня уехала, а я вернулась домой. Всё вроде.

– По дороге куда заходили? Кто-то вас видел?

– Никуда не заходили, сразу домой. Кажется, никто не видел. Только мама. Да вы у неё спросите. Я пришла где-то около десяти – она фильм смотрела, очень звала меня присоединиться, но настроения не было.

– Отчего же? Совесть мучила? – пристально изучая лицо допрашиваемой, нехорошим тоном спросил мужчина.

– Неужели вы и правда думаете, что я могла кого-то убить? – взмолилась Зина.

– Факты – упрямая вещь, – произнёс известную фразу законник.

– Да какие факты? Вы можете объяснить?

– Марию Ильиничну Клепикову знаете?

– А кто это?

– Придётся вас задержать до выяснения обстоятельств. Пойдёмте! – вздохнул следователь.

Растерянная Зиночка в сопровождении стража порядка проделала обратный путь на кухню мимо мамы, понурым видом вовсе расстроив её.

– Будем задерживать обеих? – спросил Зинин мучитель. – Алиби нет, признания не даёт.

– Да, повезём их, в отделе ещё пальчики надо снять.

– Покажите ордер на арест! – севшим от волнения голосом потребовала Татьяна.

– А вас никто не арестовывает, надо соблюсти кое-какие формальности. Вот если подозрение подтвердится, то вам будут предъявлены обвинения и ордер на арест.

– Без своего адвоката я никуда не поеду! – продолжала артачиться Таня, основательно усаживаясь на табуретку и облокачиваясь о подоконник.

– Да вы нам особенно и не нужны. Потом вызовем, когда понадобитесь.

– А Зина вам зачем? Нашли преступницу! Она почти заслуженная учительница России! Она детям несёт разумное, доброе, вечное! Она и мухи не обидит (слово «муха» прозвучало двусмысленно, и мент усмехнулся), а не то чтобы стукнуть кого-то. А вы убийцей её посчитали!

– Так! Ладно! Хватит антимонии разводить. Сами виноваты – не помогаете следствию. Убитую Марию Ильиничну Клепикову не знаете, однако служебно-розыскная собака от окна её квартиры привела прямиком к вашей заслуженной учительнице! – ехидно выделив интонацией два последних слова, свирепо произнёс Сергеев.

– А! Так сразу бы и объяснили, что вам от нас надо! – просияла Таня. – Давайте присядем. Мы сейчас вам всё-всё расскажем.

Озадаченные служители Фемиды уселись вновь на тесной кухне. Девушки, дополняя друг друга, изложили историю вечерней прогулки с обнаружением убегающего мужчины и лазанием в чужое открытое окно Зины, подсаженной любопытной Татьяной.

– Теперь всё встало на свои места! – хлопнул по столу капитан. – Затоптали и стёрли следы преступника, собаку сбили со следа! Любопытные Варвары, блин! Преступника хоть описать сможете?

– Худой и длинный. Лица-то мы не видели! Он же, как выпрыгнул из окна, так и побежал между деревьями прочь от дома. Только одну спину и видели. Он ещё пригнулся, когда бежал, – ответила с готовностью Таня.

– Ну, хоть что-нибудь рассмотреть успели? Одежду? Головной убор? Цвет и длину волос? Походку? Может, в руках что держал?

– Был во всём тёмном. Голову наклонил вперёд. В руках, вроде, ничего не было, – пожала плечами Таня.

– Вот только бежал он, не размахивая руками: они у него были согнуты в локтях, как будто он прижимал их к груди или что-то прижимал, – добавила Зина. – Боюсь оговорить человека, но мы ещё с Таней подумали, что это брат той женщины-инвалида ходит, извините, налево от жены втайне от сестры.

– А ну-ка, подробнее! Откуда вы его знаете? – оживился следователь.

– А-а-а, – начала заикаться Зина.

Татьяна пришла на помощь:

– Так в одном же доме живут. Вчера мы сидели на скамейке у чужого подъезда, увидели высокого тощего мужчину. Зина и сказала, что, мол, молодец брат, не забывает сестру-инвалида, проведывает. Кстати, был он одет во всё тёмное: чёрные брюки и, по-моему, тёмно-синюю футболку, а может, тёмно-зелёную. А, Зин?

– Точно не могу сказать, – откликнулась та.

Оперативники пробыли на маленькой кухне ещё некоторое время, пока не оформили свидетельские показания и не дали их подписать девушкам. Уже уходя, в дверях, пообещали прислать сотрудника для дактилоскопии, если он ещё не уехал.

– Зачем? – поинтересовалась Таня.

– А чтобы отличить отпечатки ваших пальчиков на подоконнике от отпечатков преступника!

После ухода незваных гостей обе были с пристрастием допрошены Клавдией Петровной, которая, подслушивая под дверью, не всё поняла.

Вскоре явился страдающий одышкой крупный седой мужчина; беспрестанно вытирая скомканным платком красное лицо, скромно поместил чемоданчик на табурете в кухне и взял у свидетельниц отпечатки пальцев.

– Мои-то зачем? – не преминула возмутиться Таня.

– На всякий случай. Вдруг тоже схватилась, да не помнишь, – ответил, пыхтя, криминалист. – На подоконнике пальчиков не меряно.

Наконец-то оставшись одни (Клавдия Петровна сердито гремела посудой на кухне), подруги в комнате устало разлеглись в креслах. Зина включила телевизор, пощёлкала пультом, переключая каналы, – везде было одно и то же: убийства, насилие, стрельба, разборки бандитов, сообщение о теракте.

– Выключай ящик, у нас тут своя криминальная хроника. Собирайся, пора ехать к Вале, – спохватилась Татьяна.

– Какой Вале?

– Ты что, забыла? Антон дал адрес ночной уборщицы.

– Знаешь, с меня, пожалуй, хватит! Не хочу никаких расследований – сыта по горло! Хочу покоя! Скоро на работу – там и преступления, и наказания, и расследования – всё вместе будет.

– Нет, Зин, не раскисай! – не сдавалась Таня. – Сейчас начинается самое интересное! Утрём нос операм! Такой случай, может, за всю жизнь больше не представится!

– О чём ты?

– Да о том, Зинуль! Жизнь скучная у меня, пресная – быт совсем засосал! А хочется перчинки, огонька! И вдруг ты с потрясающей новостью о трупе – вот он случай поиграть в мисс Марпл! В общем, собирайся, а то, действительно, скоро на любимую работу выйдешь киснуть, и нечего будет вспомнить.

Зина, уже одеваясь, укоризненно покачала головой.