Kitabı oxu: «Сколько стоит один шаг?»
моему папе
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Любовь Антоновна – 60 – 62 лет. Высокая, статная, элегантная.
Виктор – 35 – 37 лет. Невысокий, худощавый, очень просто одет, но, при этом. в нем видна врожденная воспитанность.
Антон – 35 – 37 лет. Высокий, интересный, холенный.
Римма – 35 лет, жена Антона. Высокая, пикантная женщина.
Анна – 35-37 лет, небольшая, полненькая, с энергичной манерой разговора.
Елена – 35 – 37 лет. Полная женщина, озабоченная больше всего проблемами своей семьи.
Девочки и мальчики 16 – 17 лет, пришедшие на празднование 9 мая.
I ДЕЙСТВИЕ
Открывается занавес.
Парк. На одной скамейке сидят несколько девушек – старшеклассниц, на другой – мальчишки их же возраста, на третьей – Любовь Антоновна.
9 мая. Играет музыка. Бравурная сменяется грустной. Вся обстановка говорит о празднике.
Поет одна из девушек. Это, скорее, речитатив:
Война, война, ах, как далеко,
Почти что, не слышны нам взрывы,
А память в душах так глубока,
И стыд, что мы остались живы.
После первого куплета смотрит, какое производит впечатление. Мальчики, явно, заинтересованы ею и ее подругами.
Любовь Антоновна: (Слушает, смотрит с интересом, обращается к девушке.) Деточка, а кто автор этой песни?
Девушка: (Удивленно, она не заметила на скамейке, вдалеке, Любовь Антоновну.) Витька Симонов, наш местный, начинающий бард.
Любовь Антоновна: Сколько же лет, этому начинающему?
Девушка: Лет 30.
Любовь Антоновна: В 30 лет начал писать стихи и песни?
Девушка: Не знаю. Это первая его песня, которую я услышала.
Любовь Антоновна: Она вам понравилась?
Девушка: Да. А почему это вас удивляет?
Любовь Антоновна: Меня удивляет то, что 30 летний молодой человек пишет песни о войне, и что у вас есть желание их петь.
Девушка: Но почему? Хорошие песни всегда хорошие.
Любовь Антоновна: Нет-нет, мне, просто, казалось, что для вашего поколения эта тема далека и чужда.
Девушка: Простите, а у вас есть дети?
Любовь Антоновна: Есть.
Девушка: Им далека эта тема?
Любовь Антоновна: Нет.
Девушка: Тогда почему вас удивляет, наш интерес к таким песням?
Любовь Антоновна: Я, наверно, неправильно выразилась – радует.
Девушка: Потому, что чувствуете в этой памяти дань уважения к себе?
Любовь Антоновна: Я не думала об этом. Но вы, скорее всего, правы.
Девушка: Скажите, а когда уйдет ваше поколение, что тогда нам останется уважать?
Любовь Антоновна: Не поняла? Что вы имеете в виду?
Девушка: Я понимаю, что можно уважать людей, которые сделали доброе дело. Назовем это подвигом. Но проходит время – и их уже нет, они ушли из жизни. Извините, что я так жестоко.
Любовь Антоновна: Нет-нет, все правильно. Я с интересом слушаю вас.
Девушка: Остается исторический факт. Разве можно уважать историю? Факт он и есть факт.
Любовь Антоновна: Можно уважать или не уважать память?
Девушка: Интересная мысль. Нужно запомнить (пауза). А ваши дети уважают память?
Любовь Антоновна: Они уважают меня.
Мальчик: А как же быть с погибшими? Уважать мертвых?
Любовь Антоновна: Ребята, вы решили загнать меня в тупик?
Мальчик: (Настойчиво). Нет.
Любовь Антоновна: Тогда я не поняла вопроса?
Мальчик: Мне кажется, что уважение может быть к личности, а не вообще.
Любовь Антоновна: Что такое “вообще”?
Мальчик: Например, государство.
Его перебивает девочка.
2 девочка: Скажите, за что уважать государство, которое способствовало этой войне?
Любовь Антоновна: Ребята, вы заставляете меня задумываться, на старости лет, над вопросами и ответами, которых раньше не было.
Мальчик: Ну, во-первых, какая “старость лет”? Вы очень привлекательная и элегантная женщина. Я это вам, как мужчина, говорю.
Любовь Антоновна: Товарищ “мужчина”, вы даже не представляете, насколько мне приятно. Хотя бы потому, что мои внуки всего на пару – тройку лет моложе вас. А “во-вторых”?
Мальчик: А во-вторых, это же хорошо, что мы, молодые, можем задать вам (пауза), старшему поколению, серьезные вопросы, на которые нужны серьезные ответы.
Любовь Антоновна: (Улыбаясь). Я благодарна вам за это.
2 девочка: За что?
Любовь Антоновна: За такую умную беседу (пауза). Но ведь государство – это люди.
Мальчик: Вот-вот, о руководителях государства я и говорю. Их тоже надо помнить и уважать? А может, лучше уважать простого солдата, который не разбирался в этой грязной политической волоките, а просто не хотел, чтобы во главе его страны стояли люди с немецкими фамилиями?
Любовь Антоновна: Какая ты умничка. Ничего, что я на “ты”?
Мальчик: (Смутившись). Да, все нормально. (Продолжает). Вы со мною, то есть с нами, не согласны?
Любовь Антоновна: Не совсем.
2 девочка: С чем?
Любовь Антоновна: Немецкая фамилия – это еще не гарантия врага. 30 лет во главе всех нас была грузинская фамилия.
2 девочка: Я не о фамилии, я о подчинении.
Любовь Антоновна: Ну, уж, подчинения наша страна хлебнула по полной программе.
Мальчик: Я не о том. Ну, ладно. Ответьте мне на такой вопрос: патриотизм – это сердце или разум?
Любовь Антоновна: Не знаю. Сердце обязательно, а вот насчет разума не думала.
2 девочка: (Очень настойчиво). Посмотрите, сколько мы задаем вопросов, и на большинство из них вы не знаете ответов.
Любовь Антоновна: Да. Увидела (пауза). Это очень хорошо.
Мальчик: Почему?
Любовь Антоновна: Вы свободней нас.
1 девочка: Вот поэтому мы не хотим, чтобы вы указывали нам дороги. Мы все равно по ним не пойдем.
2 девочка: (Язвительно). Один мальчик в городе Самаре, правда, говорил маме, что пойдет другим путем.
Мальчик: И пошел, и привел.
В это время выходит Анна с букетом цветов. Она ищет знакомых. Видно, что здесь была назначена встреча. Увидев Любовь Антоновну, беседующую с ребятами, останавливается.
Любовь Антоновна: (Увидев Анну). Анна, здравствуйте. Как я рада вас видеть. (Обращаясь к девушке). Милая, извините, пришел дорогой мне человек.
Девушка: Ну, что вы, я рада за вас. Нам было очень приятно с вами побеседовать (пауза) и интересно.
Любовь Антоновна: (Ко всем). Всего вам доброго, дорогие. (Обращаясь Анне). А я, уж, подумала, что у вас изменились обстоятельства, и вы не придете.
Анна: Ну, что вы! Это одна из самых лучших традиций, которая сохраняется.
Любовь Антоновна: А ваши ребята придут?
Анна: Обязательно. У нас сегодня, только по секрету, программа на весь день.
Любовь Антоновна: А почему “по секрету”?
Анна: Решили сделать вам приятный сюрприз.
Любовь Антоновна: Тогда, почему выдаете друзей?
Анна: Я не выдаю, я предупреждаю вас и прошу изменить собственные планы.
Любовь Антоновна: Так что же на сегодня намечается?
Анна: Где-то, через полчаса, соберутся все, и поедем к нам домой отметить праздник.
Любовь Антоновна: Нет-нет, я к этому не готова.
Анна: (Настойчиво). Простите, а как к этому нужно готовиться?
Любовь Антоновна: Не знаю, не думала.
Анна: (Продолжает) И потом поедем на кладбище. Не отказывайте, прошу вас.
Любовь Антоновна: Ну, что вы! С каждым годом все меньше людей хотят мне сделать добро.
Анна: (Удивленно). Почему?
Любовь Антоновна: Просто, каждый занят своими делами, не до сантиментов.
Анна: А вы часто со своими знакомыми или близкими вспоминаете войну?
Любовь Антоновна: Нет.
Анна: Почему?
Любовь Антоновна: Не знаю. Наверно, не чувствовала интереса.
Ребята с начала прислушиваются к разговору, а потом быстро уходят.
Анна: Любовь Антоновна, но, ведь, вы были на фронте до конца войны?
Анна: Не появились?
Любовь Антоновна: После войны осталось мало здоровых мужчин, выбирать было нечего.
Анна: Совсем нечего?
Любовь Антоновна: Совсем (пауза). Вот и пошла, за кого пошла (задумалась). Всю жизнь я молча говорила себе: если бы Витенька был жив, в какой бы нежности жила я, в какой ласке росли бы наши дети.
Анна: У вас не нежный был муж?
Любовь Антоновна: Не знаю. Не нужен был ни тогда, ни потом, ни даже сейчас, когда в земле. Не нужен.
Анна: Что, плохой человек был?
Любовь Антоновна: Да, нет. Наверно, не плохой. Не нужен (пауза). Чужой (пауза), не мой.
Анна: Так больше никто и не встретился?
Любовь Антоновна: Понимаете, пока подросли мужчины в нашей стране, женщины состарились (пауза). Кто в одиночестве, кто, как я.
Анна: (Стараясь сделать разговор мягче). Но ведь большая часть людей, к сожалению, не находит свою половину – смиряются, успокаиваются, становятся терпимее и равнодушнее.
Любовь Антоновна: Я начала с конца, с равнодушия.
Анна: Ну, хоть, ни с ненависти.
Любовь Антоновна: Вообще-то, ненависть тоже чувство, и многие от него получают удовольствие.
Анна: Вы ни разу не пытались изменить свою жизнь?
Любовь Антоновна: Нет. Я еще на войне, совсем девочкой, поняла, что важное решение – это шаг по проволоке, и никто не знает, что внизу. А вдруг там пропасть?
Анна: Но, ведь, жизнь, все равно, ставит перед выбором, все равно, наступает момент, когда нужно сделать шаг, первый шаг.
Любовь Антоновна: Понимаете, когда есть выбор, тогда, наверно, нет этой психологической пропасти (длинная пауза). А на войне этот первый шаг – самое тяжелое, самое страшное.
Анна: Папа говорил, что, когда начинается атака, оторвать голову и тело от земли невозможно.
Любовь Антоновна: (Молчание). И этого одного шага достаточно, чтобы все рухнуло в твоей жизни. Один шаг – и его не стало.
Спускается, в это время, экран, на котором кадры войны: молоденький солдат поднимается в атаку, делает шаг, выстрел и он, замертво, падает.
Любовь Антоновна: Неужели, это моя судьба (как всхлип души)?
Во взгляде, вздохе, повороте головы – воспоминание, как прикосновение любви.
Любовь Антоновна: Видите, как оказалось: мне не пришлось его жалеть, не пришлось в нем разочаровываться.
В Любовь Антоновне столько томления по любви, которую отняла война.
На экране – воспоминания: она, молодая, в окопе с мальчиком. Они так нежны, так трепетны друг другу. Они так счастливы.
Конец I действия
II ДЕЙСТВИЕ
Комната в доме Антона и Риммы, хорошо обставлена, чувствуется достаток, накрыт праздничный стол.
Заходит Римма, за ней Елена. Заканчивают сервировку стола.
Антон: (Радушный хозяин). Смотрите, как все здорово успели.
Римма: Твои друзья будут довольны.
Елена: А почему его? За эти годы мы стали и твоими друзьями.
Римма: Лен, я как подумаю, что со школьных лет вы вместе, с ума сойти.
Антон: Все всегда удивлялись: столько было друзей, а остались: один мальчик, то есть, я и две девочки – Анька с Ленкой.
Римма: А как мы познакомились с Любовь Антоновной?
Елена: Аню папа познакомил с ней.
Римма: Они были вместе на фронте?
Елена: Нет. Их познакомил Комитет ветеранов войны.
Антон: Какая она умная и приятная женщина.
Римма: И грустная.
Елена: Ну, почему же? Смешливая, анекдотец всегда к месту вставит.
Римма: А глаза всегда грустные.
Антон: Ну, у меня жена такая тонкая – все видит.
Звонок в квартиру. Входят Любовь Антоновна и Анна.
Антон: Входите (пауза). У нас все, как по нотам. Нигде не опоздали.
Римма: Что ж, сразу к столу?
Любовь Антоновна: Обождите, обождите. Дайте осмотреться, еще раз поздороваться, помыть руки, а потом…
Елена: А потом – по приготовленной программе.
Любовь Антоновна: (Глядя на стол). Да, приготовлено выше всякой программы – всяких похвал.
Римма: (Нетерпеливо). Все, моем ручки – и за стол.
Любовь Антоновна и Анна выходят.
Антон: Как, все хорошо. (Обращаясь к жене). Римка, все-таки ты у меня – молодец.
Римма: (Игриво). Стараюсь (глядя на стол). Ой, Тон, а хлеб?
Антон: Как всегда. Все-все иду. Один момент.
Уходит.
Входят Любовь Антоновна и Анна.
Римма: У нас – заминка с хлебом.
Любовь Антоновна: Тогда разрешите заполнить паузу (садится за пианино, начинает играть и петь речитативом)?
Как много лет, как много лет,
Все, что прошло, все так далеко,
Душа хранит печальный след,
А мне – все так же одиноко.
Елена: А дальше?
Любовь Антоновна: Это последний куплет песни, можно только сначала.
Римма: Так, что нам мешает?
Входит Антон.
Антон: Я. Вот теперь, уж, точно за стол.
Все садятся за стол.
Антон: Я сегодня единственный мужчина за этим столом, давайте первый тост за здоровье присутствующих.
Все пьют, начинается разговор в перерывах между едой.
Елена: Любовь Антоновна, вам детки в саду задавали каверзные вопросы?
Любовь Антоновна: Скорее, умные, на которые не всегда могла ответить.
Елена: Мой маленький…
Любовь Антоновна: (Перебивает). А сколько ему?
Елена: (Продолжает). Четырнадцать. Спросил: почему в мирное время убийство – преступление, а в военное – доблесть?
Антон: Умными мы вырастили детей.
Римма: Мыслят свободно.
Анна: Ответить нечего.
Елена: (Продолжает). Знаете, что он мне еще недавно заявил: “Мама, ты говоришь, что я должен вырабатывать в себе человеческие качества. Ты имеешь в виду только положительные?”
Анна: Умный мальчик.
Елена: (Продолжает). Вы послушайте дальше: “Но, ведь, человек должен иметь и отрицательные. А какие отрицательные – ты мне разрешаешь иметь?”
Римма: (Глядя на Антона). Ну, и вопросики. Хотя мы уже через это прошли.
Елена: (Продолжает). Нет, вы слушайте, слушайте: “Ты же хочешь, чтобы у меня было достоиство, благоразумие, благородство, добродетель”.
Антон: Молодец, парень.
Елена: Да, я от этого молодца скоро чокнусь. Он меня спрашивает: “А счастье ведь тоже должно быть?”
Антон: Конечно, а как же.
Елена: Вот-вот, он мне и отвечает: “Все предыдущее мне понятно, а счастье, ведь, не может быть в единственном числе. Тут нужно хотя бы двое”.
Раздается звонок в дверь.
Все удивлены.
Анна: Вы еще кого-то приглашали?
Антон с Риммой: (Вместе удивленно). Нет.
Елена: Ладно. Пойду, открою, посмотрю.
Выходит, через полминуты заходит и спрашивает.
Елена: Вы сантехника вызывали?
Римма: (Удивленно). Да. Но в праздник?
Антон: Иди-иди, раз, вызывала (пауза). Пришел, наверно, с надеждой, что нальют.
Римма выходит.
Елена: (Пытаясь разрядить обстановку). Хотела еще что-то рассказать интересное из умничаний своего обормота, но перебили, забыла.
Антон: Девочки, чего мы остановились (берет бутылку, наливает всем)? Наливаем, берем рюмочки и тост (обращается к Любовь Антоновне), Любовь Антоновна, мы вас слушаем, ваша очередь.
Любовь Антоновна: Тогда (задумалась): за память (пауза), за светлую их память (пауза), за нашу память. Что б ничего не забывалось (пауза). Давайте.
Все встали, не чокаются и пьют.
Анна: Мне кажется, что делаем недопустимую ошибку.
Антон: Какую?
Анна: Не отмечаем этот праздник с детьми. Они уже взрослые, надо бы.
Антон: А твой Сашка пошел бы?
Анна: Думаю, да.
Входит Римма.
Римма: (Обращаясь ко всем женщинам сразу). Девочки, быстренько налейте в хорошую рюмку, и на тарелку – закуску.
Антон: Сделал?
Римма: Сделал.
Антон: Все сделал?
Римма: Все сделал.
Антон: Ты спросила, сколько мы должны?
Римма: Он работник ЖЭКа. Пойди сам, и реши.
Антон: Его не нужно было делать?
Виктор: Не знаю. Но только те, кто возглавлял это движение, стремились, чтобы все было на виду, так сказать “под аплодисменты” (пауза). Но аплодисменты нужны актеру. А в данном случае – это заведомая фальшь. Понимаешь, делается, вроде бы, благородное дело, но с гнильцой.
Антон: Ты выходил на площадь?
Виктор: (С усмешкой). С группой товарищей.
Антон: Они потом тоже были товарищами?
Виктор: Не все.
Антон: Так что, правильно говорили древние: не заставляй человека переносить невозможное – он этого не выдержит.
Виктор: Не дураки были.
Антон: А как же с братством?
Виктор: Отношения между братьями тоже бывают разными.
Антон: Ты с ними сейчас поддерживаешь отношения?
Виктор: Нет – отработанный материал.
Антон: Ну, у тебя и формулировочки.
Виктор: За то, честно.
Антон: Должен сказать, что сантехник ты интеллигентный.
Виктор: Что воспитано, то воспитано.
Антон: Да (пауза). Я научился в этой жизни многому: казаться добрым (пауза), умным.
Виктор: Это очень много.
Антон: (С ухмылкой), Научи, как быть или казаться интеллигентным.
Виктор: Наверно, лучше просто быть.
Антон: Просто быть – это просто быть так воспитанным, и больше ничего. Понимаешь, такая малость.
Виктор: (Стараясь поменять тему). Когда-то было такое выражение – слуга народа. Ты из них?
Антон: Да. Но этой формулировки уже нет. Зачем быть слугой, холуем народа? Ведь, его место в коридоре.
Виктор: А как же быть с сущностью?
Антон: С этим сложнее. Холуй в должности – страшная вещь.
Виктор: А желающих толпы?
Заходят Римма, Анна, Елена.
Анна: (Энергично). Ну, что, ребята, пьем, беседуем, вспоминаем?
Виктор: (Подыгрывая ей). И пьем, и беседуем, и вспоминаем.
Елена: О чем беседуем?
Антон: О чем, о чем. О сегодняшних временах. О том, что сегодня пугачевщина конца 20 века.
Римма: Не поняла.
Виктор: (Объясняя очень доступно). Тогда грабилось, разбивалось, разрушалось.
Антон: (Продолжая). А сейчас: грабится, разрушается и увозится.
Анна: И это мы – культурный народ.
Виктор: Анечка, культура – это, ведь, не только созидание, это и сохранение.
Антон: Мы, как-то, удивительно умеем первое и, совершенно, не умеем второе.
Анна: Ну, почему, почему?
Римма: (Очень четко). Рабы (пауза). Вот почему (пауза). Конец 19 века, а в нашей необъятной – рабство (пауза). У человека ничего нет. Его продают, отрывают от детей, жены, близких, дома (пауза). Ему ничего не жалко (пауза) и никого.
Виктор: (Продолжает). Посмотрите, как возбуждают призывы к равенству и справедливости. Как кровожадны результаты добрых дел (пауза). Освобожденный раб, все равно раб, только очень жестокий (пауза). Воспитывают каждого человека и раба тоже. Только в лексиконе воспитателя нет слов: достоинство, уважение и самоуважение.
Все молчат.
Елена: (Решила сменить тему). Ребята, мы едем на кладбище?
Антон: Конечно (обращаясь к Виктору утвердительно), и ты.
Виктор: Вы хотите положить цветы или отслужить молебен?
Римма: Цветы обязательно.
Антон: Жаль, что Любовь Антоновна ушла.
Анна: Мне кажется, что она пошла на кладбище (пауза). Одна. Без нас.
Антон: Это ее право (пауза). Каждый несет свой крест в одиночестве.
Анна: Крест одиночества и разлук.
Елена: (Продолжая) И отчаяния, и ненужных, тяжких обязательств.
Виктор: (В тон всем) И уныния, и презрения, и обиды.
Конец II действия
III ДЕЙСТВИЕ
Около низкого забора, ограждающего небольшую кладбищенскую церквушку, стоит Любовь Антоновна.
Из церкви выходит Виктор. Увидев стоящую к нему спиной Любовь Антоновну, подходит.
Виктор: Любовь Антоновна, еще раз, добрый день.
Любовь Антоновна: Добрый.
Виктор: Девочки поняли, что вы поехали на кладбище (пауза). Они здесь (пауза). Вы их подождете?
Любовь Антоновна: Конечно (пауза). Они в церкви?
Виктор: Не знаю (пауза). Антон меня затащил туда. Сейчас выйдет. А девочек я там не видел. Может, медленно идут по кладбищу.
Любовь Антоновна: Почему “затащил”? Вам не нравится, находиться там?
Виктор: Я ни во что там не верю.
Любовь Антоновна: А во что там нужно верить? В Бога?
Виктор: Я не верю служителям Бога. Не верю в блеск (пауза). Все истинное и правдивое – проще, тише, спокойней.
Любовь Антоновна: А люди идут, и ищут там утешение, надежду и спасение.
Виктор: И вы тоже?
Любовь Антоновна: Мне нечего ждать (пауза) и некого.
Виктор: У вас, ведь, семья, дети?
Любовь Антоновна: Да. Двое: мальчик и девочка. У них своя жизнь.
Виктор: А у вас своя?
Любовь Антоновна: Для женщины жизнь – это забота: о детях, о любимом, о внуках.
Виктор: Но есть еще жизнь для себя, для своей души.
Любовь Антоновна: Это хорошо, только когда параллельно.
Виктор: Знаете, от вас веет покоем.
Любовь Антоновна: А мне казалось – одиночеством.
Виктор: Одиноки, в общем, все люди (пауза). Только не хотят себе в этом признаться (пауза). Человек рождается и умирает в одиночестве – это знали еще древние.
Любовь Антоновна: (Добавляет). И живут.
Виктор: (Задумчиво). И живут.
Из церкви выходит Антон, подходит к Любовь Антоновне и Виктору.
Антон: Любовь Антоновна, девочки оказались правы.
Виктор: Я это уже сказал.
Антон: Я рад, что мы еще раз сегодня встретились. В такой день (пауза). Мне кажется, что это нужно всем: и вам, и нам.
Любовь Антоновна: А где вы потеряли дам?
Антон: Не знаю. Думаю, что далеко они не ушли.
Любовь Антоновна: За кого вы молитесь, Антон?
Антон: Я не молюсь, я не умею и не знаю, как это делается. Я поставил свечи: за упокой и за здравие.
Любовь Антоновна: За здравие кого?
Антон: За ваше, моих близких, детей (пауза). Не помешает.
Любовь Антоновна: А я за упокой тех, кто тогда, очень давно, выиграл эту кровавую игру.
Виктор: Любовь Антоновна, не народ и не страна – победители в этой войне.
Любовь Антоновна и Антон: (Вместе). А кто?
Виктор: У победителя простое грузинское имя – Сосо.
Антон: (После паузы). Как это ни жестоко, но – правда.
Любовь Антоновна: (После паузы). Душа болит, не в состоянии в это верить, не хочет (пауза), не может.
Любовь Антоновну очень расстроило высказывание Виктора.
Любовь Антоновна: Если вы не против, пойду навстречу дамам.
Уходит.
Антон: Может, правда не всегда стоит того, чтобы ее говорили (пауза). Уж очень жестока.
Виктор: Правда редко бывает приятной.
Антон: Не нужно было (пауза). Понимать – это одно, а, когда тоже самое вслух…
Виктор: Не стоит говорить, что за жизнь есть одна плата?
Антон: Какая?
Виктор: Сама жизнь (пауза). Не обижайся, понимаешь, бывают моменты, когда чувствую, что сердце оглохло.
Антон: Но ты же умный человек: щадить людей надо.
Виктор: Не всех (пауза). И не всегда.
Пауза.
Виктор: А ты что стал верить в высший разум? Но, ведь, он дал человеку интеллект, стремление к познанию и прогрессу. И тут, без критического ума – никак. Неужели Богу нужны оппоненты?
Антон: Если я буду вести себя иначе, меня не поймут.
Виктор: Кто? Кому ты хочешь быть понятным?
Антон: Неужели, тебе нужно объяснять, что каждый выбирает собственный путь и собственные вершины.
Виктор: Ты прав. Только собственный путь совсем не всегда ведет к вершинам.
Антон: Я не хочу навязывать тем, кто окружает меня, собственное, мое личное миропонимание, потому что давно понял: каждый понимает только то, что ему сегодня близко, дорого и понятно.
Виктор: Но, ведь, еще с детства ты с такой тщательностью копил тот невидимый багаж, имя которому – интеллект. Ведь, это твой аргумент: Бог – это запросы сердца, а наука – запросы разума.
