Kitabı oxu: «Множественность лиц на стороне работодателя. Научно-практическое пособие»

Name: Множественность лиц на стороне работодателя. Научно-практическое пособие
Author: М. М. Харитонов
ISBN: 978-5-7205-1123-4

М. М. Харитонов

Şrift:

Моим родителям посвящается

Введение

Трудовое право является одной из самых молодых отраслей российской системы права. Его становление и развитие как самостоятельной отрасли происходило в советский период истории нашей страны, т. е. менее столетия назад, хотя государственное регулирование наемного труда начало складываться еще до октября 1917 г.¹. При этом большую часть своей истории (исключая разве что период нэпа) советское трудовое право функционировало в такой системе социально-экономических отношений, которая исключала возможность нормального существования элементов, являющихся краеугольным камнем современной системы трудового права, в частности, трудового договора как источника субъективных прав и обязанностей, базирующегося на принципе свободы труда. Этим было предопределено как содержание законодательства о труде, так и основной вектор научных исследований того времени.

Современное трудовое право, будучи во многом «правопреемником» советского трудового права, основано, тем не менее, на принципиально иной парадигме, что предполагает возникновение в нем явлений, не известных советскому трудовому праву. Однако свойственный любой правовой системе консерватизм приводит к тому, что игнорирование или отрицание тех или иных явлений в соответствующей отрасли права продолжает воспроизводиться даже тогда, когда сама концепция отрасли изменилась, а действующее правовое регулирование уже не в полной мере согласуется с действительной природой опосредуемых им общественных отношений.

Следовательно, одной из главных задач юридической науки является выявление соответствующих «конфликтных» областей правового регулирования, анализ разногласий между общественными отношениями и их правовой формой, а также определение путей и способов их устранения.

В соответствии с ч. 4 ст. 20 Трудового кодекса Российской Федерации (далее – ТК РФ) работодателем является физическое лицо либо юридическое лицо (организация), вступившее в трудовые отношения с работником; в случаях, предусмотренных федеральными законами, в качестве работодателя может выступать иной субъект, наделенный правом заключать трудовые договоры.

Таким образом, действующее российское трудовое законодательство исходит из того, что работник может заключить один трудовой договор, связанный с реализацией одной трудовой функции, лишь с одним физическим или юридическим лицом. Между тем не исключены ситуации, когда общественное отношение по применению наемного труда необходимо организовать таким образом, чтобы на стороне работодателя фактически выступали не один, а несколько субъектов, т. е. образовать множественность лиц на стороне работодателя. Такое изменение традиционного субъектного состава работодателя как стороны трудового отношения не может в полной мере соотноситься с общими подходами к вопросам заключения трудового договора, реализации работодателем хозяйской власти, ответственности сторон трудового договора и ко многим другим правовым аспектам общественных процессов, обусловленных возникновением и реализацией трудового договора.

Трудовое законодательство, игнорируя возможность существования названного явления, соответственно, не содержит четко разработанной системы правил, учитывающих его специфику. Это означает, что в случае фактического наличия множественности лиц на стороне работодателя участники трудового договора столкнутся с целым рядом проблем, рецепты разрешения которых отсутствуют.

Следовательно, наука трудового права, которая всегда должна опережать законодателя, стоит перед необходимостью детального анализа такого явления, как множественность лиц на стороне работодателя, и выработке подходов к правовому регулированию трудовых договоров, в которых присутствует данная множественность. При этом исследователя не должен смущать тот факт, что рынок труда в период исследования может не выказывать насущной потребности в новых правовых конструкциях и идеях. Современные общественные отношения могут меняться так стремительно, что, ожидая социально-экономических предпосылок для практического применения тех или иных научных разработок, легко пропустить момент, когда такие предпосылки превратятся в насущную необходимость и ученый будет уже не прокладывать русло для будущей мысли законодателя, а пытаться направить эту вовсю бегущую мысль в более-менее приемлемые рамки.

Трудовое законодательство, не признавая возможность наличия множественности лиц на стороне работодателя в трудовом договоре как юридической модели трудового отношения, тем не менее, прямо допускает возможность существования множественности лиц на стороне работодателя в трудовых обязательствах, хотя и не употребляя этот термин (ч. 11 и ч. 12 ст. 20 ТК РФ). Однако урегулирован данный институт крайне незначительно, что создает необходимость его внимательного исследования и анализа наукой трудового права для обеспечения восполнения пробелов в законе.

Настоящая работа посвящена доказательству возможности наличия множественности лиц на стороне работодателя в трудовом правоотношении, опосредуемом трудовым договором, и рассмотрению сквозь призму данного явления порядка заключения договора, движения трудового правоотношения, т. е. осуществления сторонами в договоре их прав и обязанностей (с учетом феномена хозяйской власти работодателя), ответственности сторон трудового правоотношения, изменения и прекращения трудового договора. Мы намерены также определить, каким образом категория множественности лиц на стороне работодателя проявляет себя в правоотношениях, являющихся по своему характеру трудовыми обязательствами, но не сводимых полностью к отношению «работодатель – работник» в рамках трудового договора.

По причине того что правовое явление множественности лиц в частноправовых отношениях известно еще римскому праву² и в рамках гражданско-правовой науки эта тематика не может пожаловаться на недостаток внимания, нам представляется необходимым рассмотреть основные моменты научной доктрины, посвященной множественности лиц в гражданском праве.

Помимо прочего, эта подготовительная работа позволит нам решить две задачи промежуточного характера. Во-первых, используя заимствованные из цивилистики термины («субсидиарность», «солидарность» и т. п.) при рассмотрении соответствующей проблематики в рамках трудового права, мы будем избавлены от необходимости отвлекаться на раскрытие их содержания. Во-вторых, исследование множественности лиц на примере цивилистического материала послужит нам своеобразным «трамплином» для формулирования общетеоретических положений о формах множественности лиц в правоотношениях, которыми мы, в свою очередь, воспользуемся при изучении множественности лиц на стороне работодателя в трудовых правоотношениях. Сразу оговоримся, что эта «общетеоретическая платформа» будет разработана нами применительно к сфере частного (и частноправовой составляющей трудового права), а не публичного права. Вопрос о том, может ли существовать множественность лиц в административном, государственном, налоговом, уголовном или в иных отраслях публичного права – как далеко выходящий за рамки нашего исследования – мы оставляем для разрешения специалистам по общей теории права и соответствующим отраслевым наукам.

С учетом этого названная цель исследования предопределила конкретные задачи работы:

рассмотреть категорию множественности лиц в гражданском праве;

проанализировать множественность лиц в синаллагматических правоотношениях (в правоотношениях, где стороны имеют взаимно обусловленные обязанности);

определить возможность и предпосылки появления множественности лиц в трудовых правоотношениях на стороне работодателя;

определить особенности возникновения, изменения и прекращения трудового правоотношения при наличии множественности лиц на стороне работодателя;

проанализировать реализацию нормативной, директивной и дисциплинарной власти работодателя при наличии на его стороне множественности лиц;

определить возможность существования трудовых обязательств и наличия в них множественности лиц на стороне работодателя;

рассмотреть влияние названной множественности лиц на взаимоотношения между субъектами на стороне работодателя, а также между ними и третьими лицами.

Цель исследования предопределила и последовательность разрешения поставленных задач. Те из них, которые связаны с изучением множественности лиц в гражданско-правовых отношениях, мы решаем в рамках первой главы работы, а те, которые связаны с анализом собственно множественности лиц на стороне работодателя – во второй и третьей главах работы, По нашему мнению, данный способ построения исследования («рассмотрение множественности лиц в гражданском праве» → «определение возможных форм множественности лиц в правоотношениях частноправового характера» → «изучение, с опорой на сформулированные теоретические построения, множественности лиц на стороне работодателя») является более оптимальным, чем если бы мы сразу начали с исследования трудоправовой материи, параллельно привлекая соответствующие цивилистические построения. Противоположный подход привел бы, в частности, к тому, что работа приняла бы вид сравнительного исследования множественности лиц в гражданском праве и в трудовом праве, что не соответствует истинному положению вещей, поскольку гражданско-правовой материал служит нам лишь отправной точкой для выявления пока сокрытой множественности лиц на стороне работодателя в трудовом праве.

Изучение проблемы множественности лиц в трудовом договоре, в силу ее многообразия и широты позволит коснуться и других проблем трудового права, даже не имеющих прямого отношения к теме работы, однако представляющих большой научный и практический интерес. В целом же можно с уверенностью отметить, что заявленная тема по причине своей сложности и дискуссионности предполагает, скорее, постановку проблемы, нежели ее разрешение, пусть даже и промежуточное.

Необходимо заметить, что в сфере трудовых отношений о возможности наличия множественности лиц (хотя и не употребляя указанный термин) упоминали еще К.М. Варшавский³ и Н.Г. Александров⁴, однако они ограничивались указанием на отдельные частные моменты этого явления и не проводили детального изучения форм множественности лиц на стороне работодателя и их основных разновидностей. Исключение составляет разработка Н.Г. Александровым концепции правового положения администрации предприятий и учреждений в трудовом правоотношении⁵, однако, как доказывается в работе, с точки зрения теории множественности лиц на стороне работодателя данная концепция в настоящее время является ошибочной.

Сейчас юридическая наука уже начинает проявлять интерес к множественности лиц в трудовых правоотношениях, однако пока дело ограничивается в основном указанием на нее и отдельные формы ее существования⁶. Настоящее исследование является первой в российской юриспруденции работой, в которой теоретически обоснована возможность существования множественности лиц на стороне работодателя в трудовом договоре и трудовых обязательствах и рассмотрены две ее формы и их разновидности.

Глава I
Общие положения о множественности лиц

§1. Множественность лиц в гражданском праве

Непосредственно множественности лиц в гражданском праве в настоящее время посвящены ст. 308 (п. 1), 321—326 и 399 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ). О различных случаях множественности лиц также упоминается в п. 3 ст. 56, п. 4 ст. 60, п. 2 ст. 68, п. 1 ст. 75, п. 1 ст. 87, п. 1 ст. 95, п. 1 ст. 96, п. 2 ст. 98, п. 2 ст. 105, п. 2 ст. 107, п. 2 ст. 108, п. 5 ст. 115, п. 4 ст. 116, п. 2 ст. 120, п. 4 ст. 121, подп. 2 и 3 ст. 123, п. 1 ст. 147, п. 1 ст. 292, п. 2 ст. 353, подп. 1 и 3 ст. 363, п. 3 ст. 559, п. 4 ст. 562, п. 2 ст. 586, п. 4 ст. 657, подп. 1 и 2 ст. 670, п. 4 ст. 677, п. 1 ст. 707, п. 1 ст. 885, 953, ч. 2 ст. 1034, п. 2 ст. 1047, п. 2 ст. 1050, п. 3 ст. 1079, ч. 1 ст. 1080 и п. 1 ст. 1175 ГК РФ⁷. Однако все перечисленные нормы посвящены только определению случаев возникновения множественности или особенностям исполнения обязательств с множественностью лиц, что вполне естественно, поскольку остальное – задача науки.

В доктрине гражданского права дается следующая характеристика сущности множественности лиц: «Множественность лиц предполагает право для другой стороны в обязательстве обращаться с требованием либо производить исполнение нескольким лицам одновременно, однако права и обязанности лиц, участвующих в таком обязательстве, различаются по объему прав и обязанностей, принадлежащих каждому участнику»⁸. Множественность лиц чаще всего дифференцируется по двум критериям⁹. Первый – объем прав и обязанностей лиц, принадлежащих каждому участнику. Соответственно ему различают обязательства долевые, солидарные и субсидиарные¹⁰. Второй критерий классификации множественности лиц – сторона в обязательстве, на которой она присутствует. В зависимости от этого различают обязательства активные (множественность на стороне кредитора), пассивные (множественность на стороне должника) и смешанные (множественность на обеих сторонах).¹¹

Долевые обязательства. Согласно ст. 321 ГК РФ, если в обязательстве участвуют несколько кредиторов или несколько должников, то каждый из кредиторов имеет право требовать исполнения, а каждый из должников обязан исполнить обязательство в равной доле с другими постольку, поскольку из закона, иных правовых актов или условий обязательства не вытекает иное. Таким образом, при наличии в обязательстве нескольких кредиторов или нескольких должников действует презумпция долевой множественности.¹²

В долевых обязательствах участники множественности обладают правами и несут обязанности лишь в пределах определенной доли. Это означает, что в случае пассивной множественности кредитор может потребовать от каждого из долевых должников исполнения лишь в падающей на него части, а в случае активной множественности должник обязан исполнить каждому из кредиторов только в части, причитающейся этому кредитору. Соответственно, обязательство прекращается в исполненной части, т. е. один из множества кредиторов и (или) должников из обязательства выбывает. Что касается размера долей, то в силу ст. 321 ГК РФ они предполагаются равными, если из закона, иных правовых актов или условий обязательства не вытекает иное.

В литературе отмечается, что ст. 321 ГК РФ содержит не только правило о равенстве долей, но и правило о праве кредитора требовать исполнения от содолжника лишь в его доле (и корреспондирующей обязанности последнего), при этом ничего не говорится о том, может ли быть установлено изъятие из второго правила¹³. По мнению С.В. Сарбаша, подобное вполне возможно, что приводит к возникновению сложного (ассиметричного) отношения солидарно-долевого типа.¹⁴

В литературе также отмечается, что бывают случаи, когда за долевое обязательство можно ошибочно принять совокупность обязательств. Например, А, В и С заключают договор с D, по которому обязуются поставить ему некоторое количество пшеницы каждый. В действительности здесь будет не один, а несколько договоров¹⁵. В связи с этим возникает закономерный вопрос: где проходит грань между совокупностью отдельных обязательств и обязательством с множественностью лиц? По мнению С.В. Сарбаша, таким критерием является предмет обязательства: если он составной (на каждого должника ложится обязанность по исполнению строго индивидуального действия, предметно отличного), то имеет место множество обязательств, если же предмет обязательства единый, пусть даже и делимый, то речь уже идет об обязательстве с множественностью лиц¹⁶. По нашему мнению, этот критерий не выполняет те функции, которые ему приписывает С.В. Сарбаш. Он, например, не дает ответа на вопрос: если Д обязан перевести некоторую сумму денег А, Б обязан перевести некоторую сумму денег А и В обязан перевести некоторую сумму денег А – то здесь наличествует обязательство со множественностью лиц (долевое) или несколько самостоятельных обязательств? Критерий предмета обязательства нам здесь ничего не даст. Представляется, что критерий отличия «истинного» долевого обязательства от «ложного» следующий. Все обязательства можно подразделить, в частности, на не связанные со встречными обязательствами – самостоятельные обязательства и на связанные со встречными обязательствами (в синаллагматических договорах) – несамостоятельные обязательства¹⁷. Во втором случае мы в едином правоотношении (например, купли-продажи) имеем несколько обязательств (два или более). Каждое из этих обязательств, как и любое обязательство, предполагает по общему правилу совершение действий должником и кредитором (по крайней мере, по принятию исполнения¹⁸) и наступление определенных имущественных последствий в том случае, если действия не совершены (совершены ненадлежащим образом). Соответственно, если кредитор или один из кредиторов и должник или один из должников в правоотношении, которое предполагается как единое, могут прекратить встречные обязательства между собой исполнением независимо от своих действий применительно к другим участникам обязательства, а в случае неисполнения (ненадлежащего исполнения) обязательства произойдут изменения в правах и обязанностях только участников этой связки – правоотношение только кажется единым и налицо мнимая множественность лиц в обязательстве. Если же одно или оба перечисленные условия не выполняются – мы имеем дело с множественностью лиц. Поясним приведенную мысль на примере.

В случае поставки А, В и С пшеницы D в определенном количестве каждый имеет право на получение от него известной суммы денег. А поставил свое количество пшеницы D и получил от него причитающуюся сумму. Обязательства между ними прекращены, причем независимо от того, поставили ли пшеницу В и С, перечислил ли им D деньги и т. д. Здесь не будет долевой множественности лиц. Теперь предположим, что D должен был не перечислить каждому сумму денег, а передать всем троим в собственность неделимую вещь. Здесь все обязательства, существующие между D и одним из поставщиков, никак не могут быть прекращены без прекращения или изменения в правах и обязанностях D и других поставщиков. Иными словами, применительно к поставке пшеницы будет иметь место долевая множественность лиц.

Соответственно, в том случае, если обязательство является самостоятельным, долевая множественность лиц в нем всегда будет мнимой.

Солидарные обязательства. Солидарное обязательство возникает в случаях, предусмотренных договором или установленных законом, в частности при неделимости предмета обязательства¹⁹; в отношении обязанностей или требований в обязательствах, связанных с предпринимательской деятельностью, действует презумпция солидарности, которая может быть опровергнута законодательством или условиями обязательства (ст. 322 ГК РФ).

Солидарное обязательство может быть как активным, так и пассивным²⁰. Суть его заключается в том, что каждый из кредиторов (при активной множественности) управомочен требовать от должника исполнения всего обязательства в целом, а каждый из должников (при пассивной множественности) обязаны исполнить обязательство при обращении к нему требования (неделимость требования и неделимость долга)²¹. В случае совершения полного исполнения одному из кредиторов (при активной множественности) или одним из должников (при пассивной множественности) обязательство полностью прекращается, т. е., соответственно, остальные кредиторы не вправе требовать, а остальные должники не обязаны исполнять²². При этом в случае пассивной солидарности кредитор может не требовать исполнения от одного из должников, а «разбить» свое требование между должниками в любой удобной ему пропорции²³; частичное исполнение одним из должников общей обязанности не исключает возможности для кредитора предъявить ему повторное требование²⁴. Что касается активной солидарности, то по смыслу ст. 326 ГК РФ должник может исполнить обязанность любому, по своему выбору, из солидарных кредиторов, но лишь до предъявления соответствующего требования – после этого должник может исполнять обязательство только предъявителю.²⁵

В римском праве выделялся также отсутствующий ныне в российском законодательстве частный случай солидарных обязательств – корреальные обязательства. Как отмечает С.В. Сарбаш, основное их практическое различие заключалось в том, что по корреальным обязательствам предъявление иска одному из должников или одним из кредиторов прекращало, соответственно, права и обязанности других участников²⁶. Возможно существование и своего рода «зеркального отражения» корреального обязательства – солидарное требование с резолютивным условием. Это разновидность активного солидарного обязательства, при котором тот из кредиторов, который заявит требование первым, исключает остальных – до этого момента они оба для должника солидарные кредиторы.²⁷

Возможность исполнения любому кредитору или требования исполнения от любого из должников – не единственное фундаментальное отличие солидарного обязательства от долевого. Второе такое отличие заключается в том, что при солидарности всегда присутствуют две сферы отношений: отношения между сторонами обязательства и отношения между лицами внутри множественности²⁸. В случае если кто-либо из солидарных должников полностью исполнил обязательство, он имеет право регрессного требования к остальным должникам в равных долях за вычетом доли, падающей на него самого, если же кто-либо из этих должников не исполняет данное требование, то неуплаченное падает в равной доле на исполнившего должника и на остальных должников (п. 2 ст. 325 ГК РФ)²⁹. Таким образом, вместо солидарного обязательства образуется новое – долевое³⁰. Следует учитывать, что отношениями между солидарными должниками может быть предусмотрено иное – например, что неисполнившие должники становятся солидарно обязанными новому кредитору (исполнившему должнику), или что они обязаны перед ним не в равных долях³¹. При этом регрессное требование должника является самостоятельным и независимым от права первоначального кредитора – в частности, новые должники не могут использовать возражения, которые они могли адресовать первоначальному кредитору.³²

В случае если один из солидарных кредиторов получил исполнение в полном объеме, он обязан возместить причитающееся другим кредиторам в равных долях, если иное не вытекает из отношений между ними (п. 4 ст. 326 ГК РФ), т. е. здесь также возникает долевое обязательство³³. Что касается разрешения вопроса о такой разверстке в случае получения кредитором частичного удовлетворения, в литературе отмечается отсутствие в законодательстве прямого урегулирования этого вопроса³⁴. По мнению В.О. Голевинского, к которому присоединяется С.В. Сарбаш, кредитор, получивший частичное удовлетворение, не вправе зачесть полученное в счет следующей ему доли, а должен представить к разделу между всеми, если соглашением между ними не установлено иное.³⁵

В литературе отмечается возможность установления сторонами договора того, что один из содолжников отвечает солидарно, но не в полном объеме, а лишь в части долга³⁶. Суть неполной солидарности заключается в том, что кредитор может предъявить требование ко всем должникам или к любому из них (как и при полной солидарности), но в отношении должника, отвечающего только в части долга, требование должно быть ограничено этой частью.

Субсидиарные обязательства. В ГК РФ субсидиарные обязательства упоминаются только применительно к ответственности (в частности, ст. 399 ГК РФ)³⁷. Идея о том, что субсидиарной может быть только ответственность, по всей видимости, и является, по мнению С.В. Сарбаша, причиной того, что ряд авторов не признают возможность субсидиарности на стороне кредитора³⁸. Между тем не исключена возможность установления субсидиарного обязательства договором (в силу принципа свободы договора), в котором может быть предусмотрена и активная субсидиарность, т. е. должник обязан исполнить обязательство сначала только одному из обозначенных кредиторов (главному) и лишь затем (при отсутствии волеизъявления со стороны главного кредитора) другому (дополнительному кредитору).³⁹

Сущность пассивного субсидиарного обязательства заключается в том, что кредитор обязан сначала предъявить требование основному должнику, и лишь затем, в части неисполненного основным должником – дополнительному должнику.

Следует отметить, что существует мнение, согласно которому субсидиарная ответственность, предусмотренная ст. 399 ГК РФ, не является ответственностью в собственном смысле слова – в действительности речь здесь идет лишь об исполнении обязанности, возложенной законом или договором⁴⁰. Если быть последовательным, необходимо признать, что здесь в принципе отсутствует множественность лиц, а есть лишь два самостоятельных обязательства между кредитором и «основным» должником и кредитором и «субсидиарным должником». Эта позиция представляется нам неверной. Во-первых, любую ответственность можно определить как возложенную законом или договором⁴¹ обязанность (претерпеть неблагоприятные последствия). Во-вторых, отрыв обязанности субсидиарного должника от ответственности в данном случае поставит его в более неблагоприятное положение, чем основного должника: обязанность исполнить соответствующее требование будет тогда возникать уже только в силу факта отказа от исполнения основного должника, независимо от того, насколько обоснованно было требование к основному должнику (например, при отсутствии правонарушения со стороны последнего). Если же мы не лишаем субсидиарного должника возможности выдвигать соответствующие возражения, здесь уже идет речь именно о субсидиарной ответственности.⁴²

Так же, как и при солидарных обязательствах в субсидиарных обязательствах присутствует сфера отношений внутри множественности. В случае если субсидиарный должник полностью или частично исполнил обязательство за основного должника, у него появляется регрессное требование к этому должнику⁴³ (на это указывает п. 3 ст. 399 ГК РФ⁴⁴). Если в первоначальном обязательстве должников было более двух, образуется новое обязательство с множественностью лиц: либо солидарное, либо долевое (в зависимости от его связи с предпринимательской деятельностью или договоренности между сторонами).

Дифференциация обязательств по объему прав и обязанностей не исчерпывается только долевыми, солидарными и субсидиарными обязательствами в их «чистом» виде. Существуют варианты множественности лиц, стоящие «на стыке» между ними.

Так, Г.Ф. Шершеневич определял долевые обязательства как совокупность обязательственных отношений, связанных взаимным ручательством всех пассивных субъектов⁴⁵. Если один из должников не исполнял свою обязанность, неисполненное распределялось между остальными должниками, падая на каждого в соответствующей доле. Нетрудно заметить, что такая трактовка долевых обязательств довольно сильно отличается от общепринятой в настоящее время. Как верно указывается в литературе, этот подход представляет собой соединение признаков долевых и субсидиарных обязательств или, иными словами, долевые обязательства с пропорциональным ручательством, возможность существования которых нельзя отвергать в силу принципа диспозитивности в гражданском праве⁴⁶. Возможно представить и иную конструкцию, содержащую признаки долевых и субсидиарных обязательств – например, несколько должников несут субсидиарную ответственность в определенной доле каждый, либо несколько субсидиарных кредиторов обладают соответствующим правом требования также только в определенной доле, падающей на каждого из них.

В законодательстве предусмотрены и обязательства, носящие солидарно-субсидиарный характер: например, участники полного товарищества солидарно несут субсидиарную ответственность по обязательствам товарищества (п. 1 ст. 75 ГК РФ) – кредитор управомочен предъявить свое требование любому из товарищей, но только в том случае, если основной должник (полное товарищество) не исполнит своих обязательств⁴⁷. Не исключена возможность и существования субсидиарно-солидарных обязательств. Например, договором можно предусмотреть возможность предъявления требования к любому из субсидиарных должников, на выбор кредитора.⁴⁸

С.В. Сарбаш, анализируя позицию В.И. Синайского касательно соотношения солидарных и неделимых обязательств⁴⁹, предполагает возможным существование солидарно-долевых обязательств или обязательств с неделимым предметом⁵⁰. Суть их заключается в том, что сами обязательства солидарны, в силу неделимости предмета, но ответственность содолжников по возмещению убытков и уплате неустойки может быть долевой (в силу соглашения между ними).

Представляется, что здесь отсутствует единое солидарно-долевое обязательство. Здесь имеют место два обязательства: солидарный долг (обязанность содолжников передать неделимый предмет) и долевая ответственность (обязанность содолжников уплатить неустойку или возместить убытки). «Единое» обязательство появляется здесь в результате смешения этих двух обязательств, что неправильно. Указанные обязательства, хотя и связаны между собой, все же являются двумя самостоятельными обязательствами, а не элементами одного обязательства. Чтобы убедиться в этом, достаточно представить себе ситуацию, при которой первое обязательство прекратилось в результате невозможности исполнения (например, при уничтожении индивидуально-определенной вещи содолжниками). Обязанность понести ответственность при этом будет существовать вполне благополучно.⁵¹

С.В. Сарбаш также считает возможным существование солидарно-долевых обязательств в иных вариациях, которые он обобщающе именует смешанной (ассиметричной) солидарно-долевой множественностью. Такая форма множественности отсутствует на практике, но может быть сконструирована теоретически. При этом она всегда будет носить характер двусторонней смешанной множественности.⁵²

Первый вариант, предлагаемый С.В. Сарбашем, – обязательство с солидарными кредиторами и долевыми должниками. В нем каждый из кредиторов может требовать от любого из должников и всех их вместе исполнения обязательства, но каждый из должников обязан исполнить обязательство только в определенной доле.

Соответственно, второй предложенный вариант – обязательство с долевыми кредиторами и солидарными должниками. В нем каждый из кредиторов либо все кредиторы вправе требовать исполнения по своему выбору от одного должника, нескольких или всех должников, однако управомочен получить лишь долю от общего исполнения.

Представляется, что первый из рассмотренных вариантов вполне может претендовать на признание за собой титула солидарно-долевого обязательства, но второй вариант мы им наделить не можем. В самом деле, если кредитор может потребовать от должника (должников) исполнения лишь в определенной доле, то второй вариант ничем принципиально не отличается от первого. Следовательно, каждый из кредиторов может потребовать полного исполнения. Тогда получается, что вся «долевость» переносится на отношения между кредиторами после получения исполнения от должника. Однако это уже не имеет отношения к первичному обязательству и никак не повлияет на характер и способ его исполнения⁵³. В данном случае солидарности должников никакого солидарного обязательства между должниками и кредитором (кредиторами) существовать не может. Допустимость же при этом существования обязательств с долевыми должниками и солидарными кредиторами вытекает из различий в природе солидарности и «долевости». Солидарность может проявляться в двух аспектах: объеме требования и исполнения в неразрывной связи с кругом лиц требования и исполнения⁵⁴, и только в круге лиц требования и исполнения⁵⁵. Долевой же характер обязательства всегда относится только к объему требования и исполнения. Следовательно, если солидарность исчерпывается кругом лиц требования и исполнения, то она вполне может совмещаться с «долевостью», поскольку та охватывает объем требования и исполнения. В случае если солидарность охватывает оба приведенных аспекта (как во втором примере С.В. Сарбаша), она уже несовместима с «долевостью», так как они оба будут сталкиваться на одном поле – объеме исполнения и требования. Однако из этого возможны исключения, когда дифференциация определенным образом круга лиц требования и исполнения может предотвращать столкновения между солидарностью и «долевостью» в объеме требования и исполнения. Например, может быть предусмотрена такая множественность лиц, когда несколько должников отвечают перед кредитором в равных долях (на каждого должника приходится по одной доле), а несколько должников – солидарно в пределах одной доли. Представляется, такое обязательство может именоваться солидарно-долевым обязательством.

В литературе обращается внимание на то, что не следует смешивать обязательства с множественностью лиц с теми случаями, когда один предмет выступает в нескольких обязательственных отношениях (например, имущество при субаренде), а также с исполнением третьим лицом, исполнением третьему лицу, обязательством в пользу третьего лица и представительством.⁵⁶

Такова общая характеристика категории множественности лиц в обязательствах в гражданском праве России.⁵⁷

§2. Множественность лиц в обязательствах и множественность лиц в правоотношениях

Обязательство традиционно понимается в литературе как относительное правоотношение, а термины «обязательство» и «обязательственное правоотношение» употребляются как синонимы⁵⁸. При этом авторы, признавая за обязательством титул правоотношения, расходятся во взглядах на то, существуют ли взаимные (двусторонние) обязательства, т. е. такие обязательства, в которых обе стороны одновременно являются должником и кредитором (купля – продажа, подряд, перевозка, оказание услуг)⁵⁹. По мнению противников положительного ответа на этот вопрос, здесь имеет место не одно взаимное обязательство, а несколько обязательств⁶⁰. Оставляя как подробную критику, так и защиту каждой из этих концепций цивилистам, отметим, что отказ в признании за указанными правоотношениями наименования обязательства⁶¹ не означает невозможности существования в таких правоотношениях категории множественности лиц. В самом деле, что представляет собой гражданское правоотношение⁶²? Это общественное отношение, урегулированное нормами гражданского права⁶³, к элементам которого относятся: субъекты (участники правоотношения), объект (поведение участников), содержание (взаимные права и обязанности участников) и основания возникновения, изменения и прекращения правоотношения (соответствующие юридические факты)⁶⁴. Субъекты и содержание – это самостоятельные элементы правоотношения. Следовательно, отличие содержания синаллагматического правоотношения от содержания обязательства (наличие прав и обязанностей у каждой стороны) еще не означает необходимости различия в их субъектном составе с точки зрения присутствия множественности. Соответственно, не исключена ситуация, при которой на стороне одного из субъектов будет выступать несколько участников, каждый из которых будет обладать правами и обязанностями по отношению к другой стороне. Могут возразить, что эта конструкция не имеет практического значения, поскольку такое правоотношение в любом случае можно «раздробить» на несколько обязательств и исследовать множественность лиц в рамках каждого из них. Представляется, что это не может служить достаточным основанием для того, чтобы отворачивать взор от множественности лиц в синаллагматических правоотношениях. Поскольку обязательства в двустороннем договоре носят несамостоятельный характер, т. е. находятся друг с другом во взаимосвязи, множественность лиц в одном из них, вероятней всего, будет откладывать свой отпечаток на другие обязательства и соотношение между ними⁶⁵. Таким образом, последствиями, вызванными наличием множественности, окажется пронизанным все синаллагматическое правоотношение, и нет никаких оснований даже с чисто методологической точки зрения отказываться от изучения множественности лиц в рамках этого правоотношения в пользу такого изучения в рамках отдельных обязательств. Кроме того, как будет показано в дальнейшем, далеко не всегда множественность лиц в синаллагматическом гражданском правоотношении можно подразделить на множественность лиц в составляющих его обязательствах.

Теперь необходимо вкратце остановиться на вариантах классификации множественности лиц в синаллагматических гражданских правоотношениях. Традиционная классификация, используемая для множественности лиц в обязательствах, здесь не может быть применима в чистом виде, поскольку она предполагает, что одна сторона в обязательстве обладает только правами, а другая – только обязанностями.

В зависимости от того, на скольких сторонах присутствует множественность, можно выделять правоотношения с односторонней множественностью и правоотношения с двусторонней множественностью⁶⁶. В свою очередь, из односторонних множественных правоотношений можно вычленить правоотношения с одним видом множественности (долевой, субсидиарной или солидарной⁶⁷) и правоотношения со смешанной множественностью (в частности, солидарно-долевые: например, когда обязанность передать товар лежит на продавцах солидарно, а право требовать покупную цену – в долях). Двусторонние множественные правоотношения можно подразделить на симметричные (когда на каждой стороне одинаковые виды множественности) и, соответственно, ассиметричные. Из правоотношений с симметричной множественностью можно выделить простую симметричную множественность (например, на каждой из сторон правоотношения присутствует солидарная множественность) и смешанную симметричную множественность (например, на каждой из сторон обязательства солидарно-долевая множественность). Аналогичная дифференциация возможна и по отношению к ассиметричной множественности: при простой ассиметричной множественности на одной стороне правоотношения один вид множественности (например, солидарная множественность), а на другой – иной вид множественности (например, субсидиарная); при смешанной ассиметричной множественности на разных сторонах будут разные смешанные виды множественности (например, солидарно-долевая и солидарно-долевая с субсидиарными участниками).⁶⁸

Кроме того, о множественности лиц в правоотношении можно говорить применительно ко всему спектру прав и (или) обязанностей стороны, и применительно только к части их (например, при субсидиарной ответственности).

Итак, можно констатировать, что вполне допустимо изучение категории множественности лиц не только в рамках «элементарного» отношения, каковым является обязательство, но и в рамках более сложного гражданского правоотношения, где каждая сторона обладает как правами, так и обязанностями.

§3. «Параллельная» множественность лиц и «расщепленная» множественность лиц

Нетрудно заметить, что рассмотренная выше категория множественности лиц в ее традиционном (и пока единственном) понимании отличается следующей сущностной чертой – права или обязанности⁶⁹ участников любого из вида множественности совпадают по своему качественному объему. Участники множественности либо обладают одним и тем же правом или несут одну и ту же обязанность по отношению к контрагенту⁷⁰, либо право (обязанность) каждого участника множественности представляет собой, по сути, «частицу» одного права (обязанности)⁷¹. Иными словами, они занимают своего рода «параллельное» друг с другом положение.

Такая ситуация не удивительна. Категория множественности лиц всегда рассматривалась в обязательствах, т. е. в правоотношениях, где одна сторона обладает только правом, а другая – только обязанностью⁷². Однако если мы возьмем гражданское правоотношение, где каждая из сторон обладает и правом, и обязанностью, то почему нельзя представить себе ситуацию, когда на стороне участника правоотношения выступают два лица, одно из которых по отношению к противоположному субъекту обладает правом, а другое – обязанностью? С точки зрения истории права, подобная ситуация не является чем-то новым. Так, в римском праве сын семейства и раб могли обременяться долгами, при этом все, что они приобретали, они приобретали для отца семейства или господина, т. е. в правоотношении у них отсутствовала активная правоспособность, но присутствовала пассивная правоспособность⁷³. Однако ошибочным было бы полагать, что такая юридическая модель осталась достоянием истории. Представляется, что в правовой системе современной России имеют место ситуации, когда в гражданском правоотношении права и обязанности одного из участников распределяются между, как минимум, двумя лицами.

Одним из таких случаев является договор в пользу третьего лица. В соответствии с п. 1 ст. 430 ГК РФ договором в пользу третьего лица признается договор, в котором стороны установили, что должник обязан произвести исполнение не кредитору, а указанному или не указанному в договоре третьему лицу, имеющему право требовать от должника исполнения обязательства в свою пользу. При этом по общему правилу п. 3 ст. 308 ГК РФ третье лицо приобретет только права, но не обязанности⁷⁴. Однако в синаллагматических правоотношениях не может быть обязанностей только у одной из сторон (должника по отношению к контрагенту или третьему лицу) – должны быть и обязанности по отношению к этой стороне. Следовательно, обязанности сохраняются за контрагентом, заключившим договор в пользу третьего лица. Таким образом, на одной из сторон договорного правоотношения имеет место «расщепление» прав и обязанностей между двумя субъектами. На такую ситуацию уже прямо или косвенно обращалось внимание в литературе, при этом подчеркивалось, что множественность лиц здесь отсутствует⁷⁵. Это указание, безусловно, верно, но лишь применительно к тем случаям, когда речь идет о множественности лиц в ее традиционном, общепринятом понимании. Однако это не освобождает нас от обязанности ответить на вопрос: что представляет собой это правоотношение, где права и обязанности одной из сторон распределены между двумя лицами?

По нашему мнению, поскольку здесь на стороне одного участника правоотношения выступают два лица, вполне уместно говорить о наличии множественности лиц в правоотношении⁷⁶. В то же время так как здесь происходит разделение между участниками множественности прав и обязанностей, а не предмета исполнения, как в долевых обязательствах⁷⁷, либо альтернативы в выборе субъекта исполнения, как в солидарных обязательствах, данная множественность лиц принципиально отличается от множественности, которая рассматривалась нами в предыдущих параграфах. Следовательно, этой форме множественности необходимо присвоить свое наименование – например, «расщепленная» множественность лиц, в противовес традиционной категории – «параллельной» множественности лиц.

Говоря о множественности лиц в договорах в пользу третьего лица, следует отметить следующее.

Во-первых, необходимо определить, с какого момента возникает такая множественность – с момента заключения договора или с момента изъявления со стороны третьего лица желания воспользоваться своим правом? Поскольку множественность появляется в тот момент, когда третье лицо наделяется правом требования к должнику, для ответа на поставленный вопрос необходимо определить, когда третье лицо получает названное право. Эта проблема рассматривалась еще в дореволюционном гражданском праве. Так, по мнению Г.Ф. Шершеневича, право третьего лица по общему правилу возникает только со времени выраженного им согласия – поскольку договор в пользу третьего лица имеет дарственный характер, а дарение предполагает согласие одаряемого на принятие дара⁷⁸. Мы присоединяемся к выводу Г.Ф. Шершеневича, поскольку, в противном случае, как им верно замечено, контрагентам было бы невозможно изменить заключенный договор еще до выражения третьим лицом своего намерения относительно предусмотренного в договоре права, что может быть чересчур стеснительно.⁷⁹

В литературе по поводу данного вопроса высказывалась точка зрения, согласно которой у третьего лица до момента выражения им намерения воспользоваться своим субъективным правом это право, действительно, отсутствует, однако у него есть особое «секундарное» право, т. е. своего рода «право на право», которому соответствует не обязанность другой стороны, а связанность ее этим правом⁸⁰. Поскольку множественность лиц в договоре в пользу третьего лица не может, по нашему мнению, возникнуть до выражения третьим лицом намерения воспользоваться предоставленным правом, для нас в рамках рассматриваемой проблематики безразлично, как характеризовать правовое положение третьего лица в договоре до реализации им возможности изъявить желание воспользоваться соответствующим правом и как именовать эту возможность – «секундарным» правом или иным термином.

Таким образом, множественность лиц в договоре в пользу третьего лица возникнет только тогда, когда третье лицо выразит желание воспользоваться своим правом.

Здесь необходимо оговориться, что ст. 430 ГК РФ предусматривает для третьего лица возможность «выразить намерение воспользоваться своим правом» (п. 2) и возможность «отказаться от предоставленного права» (п. 4), что вызвало появление точки зрения о наличии в ней внутренней коллизии: «…если из п. 2 ст. 430 ГК вытекает: “молчание позволяет стороне осуществить право”, то из п. 4 той же статьи, наоборот, следует: “молчание позволяет признать отсутствие у стороны соответствующего права” (только прямо выраженный отказ может его породить)»⁸¹. Представляется, что на самом деле никакого противоречия здесь нет. Пункт 2 ст. 430 ГК РФ говорит о ситуации возникновения субъективного права у третьего лица, а п. 4 ст. 430 ГК РФ – о ситуации, когда субъективное право у третьего лица уже возникло, однако последнее решило от него отказаться.

Во-вторых, множественность лиц может появиться далеко не во всех договорах в пользу третьего лица. Она исключена в тех случаях, когда контрагенту, выговорившему право в пользу третьего лица, нельзя при вступлении третьего лица в правоотношение предъявить какие-либо требования из договора. Это, например, будет иметь место при договоре страхования жизни в пользу третьего лица⁸². Аналогичная ситуация будет и в том случае, если до появления у третьего лица субъективного права соответствующий контрагент выполнил все необходимые обязанности.

В-третьих, множественность лиц в договорах в пользу третьего лица может включать не два, а большее число лиц. Это может быть предусмотрено как законом⁸³, так и договором, когда договор заключается в пользу более чем одного лица, либо когда такой договор заключается с контрагентом более чем одним лицом⁸⁴. Соответственно, сторона в правоотношении будет представлена одним должником и несколькими кредиторами, несколькими должниками и одним кредитором или несколькими должниками и несколькими кредиторами. Нетрудно заметить, что здесь «расщепленная» множественность будет дополняться «параллельной» множественностью, носящей долевой или солидарный характер.⁸⁵

В-четвертых, у третьего лица в договоре далеко не всегда будут только права и обусловленные осуществлением этого права «кредиторские обязанности». В ряде случаев⁸⁶ на третье лицо могут быть возложены и обязанности соответствующего должника. Один из таких случаев предусматривает п. 2 ст. 939 ГК РФ, предоставляя страховщику право требовать от выгодоприобретателя выполнения обязанностей по договору страхования в случае предъявления последним требования о выплате страхового возмещения либо страховой суммы.⁸⁷

В-пятых, необходимо определить, обладателем каких прав является третье лицо? Буквальный текст п. 1, 2 и 4 ст. 430 ГК РФ позволяет предположить, что речь идет только о праве требовать исполнения в свою пользу. Однако крайне сложно представить себе такой договор обязательственного характера, в котором правовое положение кредитора будет исчерпываться одним только «голым» правом требования. Как минимум, у него должно быть еще право требовать привлечения должника к ответственности за ненадлежащее исполнение обязанностей по договору. Соответственно, за третьим лицом следует признать наличие всего комплекса прав, принадлежащих кредитору, если законом или договором не установлено иное.

1.Курс российского трудового права: В 3 т. – Т. I. Общая часть / под ред. Е.Б. Хохлова. – СПб., 1996. – С. 77 (автор главы – Е.Б. Хохлов).

2.См.: Савиньи Ф.К. Обязательственное право: пер. с нем. В. Фукс, Н. Мандро. – СПб., 2004. – С. 133, 134, 137—146 и др.; Муромцев С.А. Гражданское право Древнего Рима. – М., 2003 (по изданию 1883 г.). – С. 208—211, 325—327, 500, 501; Покровский И.А. История римского права. – СПб., 1998 (по изданию 1917 г.). – С. 403—406; Римское частное право / под ред. И.Б. Новицкого, И.С. Перетерского. – М., 1994. – С. 263—268.

3.Варшавский К.М. Трудовое право СССР. – Л., 1924. – С. 61.

4.Александров Н.Г. Трудовое правоотношение. – М., 2006. – С. 169—171, 209—211.

5.Александров Н.Г. Указ. соч. – С. 209—218.

6.См., в частности: Хохлов Е.Б. Заключение и изменение трудового договора // Законы России. – 2007. – № 4. – С. 18, 19.

7.Нормы этого перечня, относящиеся к солидарной множественности, перечислены С.В. Сарбашем в его работе «Обязательства множественностью лиц и особенности их исполнения» (Сарбаш С.В. Обязательства множественностью лиц и особенности их исполнения. – М., 2004. – С. 33, 34).

8.Гражданское право: учебник: В 3 т. – 6-е изд., перераб. и доп. / отв. ред. А.П. Сергеев, Ю.К. Толстой. – М., 2007. – Т. 1. – С. 624 (автор главы – М.В. Кротов). Нетрудно заметить, что это определение не совсем точно: одновременное обращение с требованием или производство исполнения отсутствует в таком виде множественности, как субсидиарные обязательства.

9.Подробный анализ всех существующих критериев классификации обязательств с множественностью лиц выходит за рамки настоящей работы (по поводу иных критериев см., в частности: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации: в 3 т. – Т. 1. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) (издание третье, переработанное и дополненное) / под ред. Т. Е. Абовой, А.Ю. Кабалкина. – М., 2007. – Комментарий к ст. 322 (автор комментария – Г.Д. Отнюкова).

10.Гражданское право: учебник: В 3 т. – 6-е изд., перераб. и доп. / отв. ред. А.П. Сергеев, Ю.К. Толстой. – М., 2007. – Т. 1. – С. 624 (автор главы – М.В. Кротов).

11.Иоффе О.С. Советское гражданское право. – Л., 1958. – С. 413. Представляется, что исключение составляют отрицательные обязательства – в них множественности на стороне должника быть не может (по поводу невозможности пассивной множественности в солидарных отрицательных обязательствах см.: Сарбаш С.В. Указ. соч. – С. 76).

12.За исключением обязательств, связанных с предпринимательской деятельностью, о чем будет указано ниже.

13.Сарбаш С.В. Указ. соч. – С. 16, 17.

14.Там же. – С. 17.

15.Мейер Д.И. Русское гражданское право: В 2 ч. – Ч. 2. – М., 1997. – С. 108, 109.

16.Сарбаш. С.В. Указ. соч. – С. 7, 8.

17.Лавров Д.Г. Денежные обязательства в российском гражданском праве. – СПб., 2001. – С. 37. По поводу взаимно связанных и взаимно обусловленных обязательств в двустороннем договоре см. также: Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Общее учение об обязательстве. – М., 1950. – С. 132—137 (автор главы – И.Б. Новицкий).

18.В данном случае мы не рассматриваем отрицательные обязательства.

19.Т.Л. Левшина указывает, что подразделение вещей на делимые и неделимые проводится в зависимости от их естественных свойств, обусловливающих возможность физического раздела вещи на части, каждая из которых сохраняет способность служить той цели, которой служила неразделенная вещь; при этом судебная практика признает неделимыми и такие вещи, раздел которых в натуре хотя и возможен без изменения назначения, но в значительной степени снижает художественную или материальную ценность вещи (специальная библиотека, коллекция и т. п.) (Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный). – 3-е изд., испр., доп. и перераб. / под ред. О.Н. Садикова. – М., 2005. – С. 377, 378).

20.Мы полагаем, что не исключено существование и смешанных солидарных обязательств.

21.Сарбаш С. В. Указ. соч. – С. 32, 33.

22.Римскому праву были известны кумулятивные солидарные обязательства, возникающие при совершении несколькими лицами отдельных видов деликтов (убийство раба, кража). В них ответственность носила штрафной характер, т. е. полное исполнение одним из должников не освобождало других от ответственности (см. по этому поводу, например: Римское частное право / под ред. И.Б. Новицкого, И.С. Перетерского. – М., 1994. – С. 262, 263).

23.Сарбаш С.В. Указ. соч. – С. 57.

24.Гражданское право России. Общая часть: курс лекций / отв. ред. О.Н. Садиков. – М., 2001. – С. 604 (автор главы – М.И. Брагинский).

25.Сарбаш С.В. Указ. соч. – С. 93. Представляется, что в том случае, если солидарный кредитор предъявил требование о частичном исполнении, должник может исполнить требование в полном объеме другим кредиторам, нивелировав тем самым, частичное требование первого кредитора. Иной подход к решению этого вопроса приводил бы к превращению солидарного обязательства в кумулятивное солидарное обязательство либо в долевое обязательство, что не вытекает из смысла закона, или чересчур стеснял бы должника, лишая его возможности воспользоваться одним из основных преимуществ солидарности (исполнение одному как всем).

26.Сарбаш С.В. Указ. соч. – С. 5. С.В. Сарбаш в цитируемой работе (с. 82, 83) со ссылкой на Д.И. Мейера (Мейер Д.И. Русское гражданское право: В 2 ч. – Ч. 2. – М., 1997 (по изданию 1902 г.). – С. 110 (в сноске 1)) указывает на возможность существования такого специфического вида солидарного обязательства (не известного современному российскому позитивному праву и юридической литературе), как солидарные обязательства с альтернативой – суть их заключается в том, что кредитор может обратиться к любому из обязанных лиц, но, обратившись к одному, он не вправе обращаться к остальным лицам в случае безуспешности требования. Представляется, что эта конструкция не просто близка к корреальным обязательствам (о чем пишет С.В. Сарбаш), а практически аналогична им.

27.Там же. – С. 101, 102.

28.Там же. – С. 35.

29.По мнению С.В. Сарбаша, к которому мы присоединяемся, при частичном исполнении одним из должников действуют те же правила, что и при полном исполнении (см.: Сарбаш С.В. Указ. соч. – С. 71). Следует уточнить, что положение подп. 2 п. 2 ст. 325 ГК РФ (падение неуплаченной доли и на того содолжника, который исполнил первоначальное обязательство) имеет в виду только случаи невозможности исполнения одним из содолжников, а не отказ его от исполнения (см.: Там же. – С. 70. – Сноска 2). В то же время мы не можем согласиться с С.В. Сарбашем относительно его утверждения о том, что при отказе одного из содолжников регрессного обязательства от исполнения, кредитор может для защиты своих интересов перераспределить доли (Там же. – С. 70). Из закона это не вытекает.

30.Если в первоначальном обязательстве было более двух должников.

31.Возможна ситуация, когда иные правила вытекают из самой сути отношений, сложившихся между должниками. Например, в случае солидарной ответственности поручителя и должника перед кредитором должник, исполнивший обязательство, не может предъявить никаких требований к поручителю, поскольку он осуществил погашение своего собственного долга (см.: Иоффе О.С. Общее учение об обязательствах // Иоффе О.С. Избранные труды: В 4 т. – Т. III. Обязательственное право. – СПб., 2004 (по изданию 1975 г.). – С. 120). В случае же исполнения обязательства поручителем к нему переходит право требования кредитора к должнику в силу закона – положения ст. 325 ГК РФ здесь не применяются (см.: Сарбаш С.В. Указ. соч. – С. 81, 82).

32.Гражданское право: учебник: В 3 т. – Т. 1 / отв. ред. А.П. Сергеев. – М., 2009. – С. 888 (автор главы – А.А. Павлов).

33.Если в первоначальном обязательстве было более двух кредиторов.

34.Сарбаш С. В. Указ. соч. – С. 101.

35.Голевинский С.В. О происхождении и делении обязательств. – Варшава, 1872. – С. 228; Сарбаш С.В. Указ. соч. – С. 101.

36.Сарбаш С.В. Указ. соч. – С. 84, 85.

37.Сарбаш С.В. Там же. – С. 26.

38.Там же. – С. 30. В литературе встречаются возражения против возможности существования субсидиарных обязательств как разновидности обязательств с множественностью лиц в принципе (Гражданское право. Часть первая: учебник / под ред. А.Г. Калпина, А.И. Масляева. – М., 2002. – С. 416, 417 (автор главы А.И. Масляев). Критику указанных возражений см.: Сарбаш С.В. Указ. соч. – С. 23—25.

39.Сарбаш С.В. Указ. соч. – С. 25, 30 и 31. В принципе, при таком подходе не исключена возможность и смешанной субсидиарности – достаточно лишь предусмотреть в предложенном С.В. Сарбашем обязательстве фигуру субсидиарного должника.

40.Нам К. Ответственность за нарушение обязательств: теория и законодательство // Хозяйство и право. – 1997. – № 4 (243). – С. 135.

41.Здесь и далее в словосочетаниях «законом или договором» под термином «закон» будут пониматься не только федеральные законы, но иные нормативные правовые акты, исходящие от органов государственной власти.

42.Разумеется, это не исключает возможности установления субсидиарности не в ответственности, а в долге.

43.Если из самой сути отношений, сложившихся между должниками, не вытекают иные правила.

44.Хотя в данной статье речь идет о субсидиарной ответственности, ее можно распространить по аналогии и на иные субсидиарные обязательства. Необходимо отметить, что М.В. Кротовым высказана точка зрения, согласно которой субсидиарный должник, как правило, не имеет регрессного требования к основному должнику (см.: Гражданское право: учебник: В 3 т. – 6-е изд., перераб. и доп. / отв. ред. А.П. Сергеев, Ю.К. Толстой. – М., 2007. – Т. 1. – С. 626), однако обоснования своей позиции он в указанной работе не приводит (видимо, в силу формата работы).

45.Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права (по изданию 1907 г.). – М., 1995 г. – С. 275.

46.Сарбаш С.В. Указ. соч. – С. 18. С.В. Сарбаш усматривает наличие таких обязательств и в действующем законодательстве – в ст. 325 ГК РФ (Там же. – С. 68). Следует отметить, что, хотя обязательство, возникающее между должником, исполнившим обязанность перед солидарным кредитором, и остальными должниками, действительно является долевым обязательством с пропорциональным ручательством, между ним и обязательством, предлагаемым Г.Ф. Шершеневичем, существует различие – в обязательстве, вытекающем из ст. 325 ГК РФ, неисполненное одним из должников распределяется не между оставшимися должниками, а между должниками и кредитором (должником, исполнившим солидарную обязанность).

47.Сарбаш С.В. Указ. соч. – С. 32.

48.По аналогии с рассмотренными выше активными субсидиарно-долевыми обязательствами могут быть образованы и активные субсидиарно-солидарные обязательства.

49.Синайский В.И. Русское гражданское право. – М., 2002. – С. 303.

50.Сарбаш С.В. Указ. соч. – С. 38.

51.С.В. Сарбаш в других частях своей работы сам указывает на то, что нельзя смешивать долг и ответственность (см.: Там же. – С. 26, 56).
Другую точку зрения относительно соотношения долга и ответственности см., в частности: Агарков М.М. К вопросу о договорной ответственности // Агарков М.М. Избранные труды по гражданскому праву. – Т. II. – М., 2002 (по изданию 1945 г.). – С. 60, 61; Иоффе О.С., Толстой Ю.К. Новый гражданский кодекс РСФСР. – Л.,1965. – С. 231 (автор главы – О.С. Иоффе); Бекленищева И.В. Гражданско-правовой договор. Классическая традиция и современные тенденции. – М., 2006. – С. 154.

52.Сарбаш С.В. Указ. соч. – С. 104, 105. Следует заметить, что это не совсем так: обязательство, образуемое при одном из вариантов отступления от правил ст. 321 ГК РФ о равенстве долей (когда кредитор может потребовать от одного или нескольких должников исполнения в полном объеме, а от оставшихся должников лишь в определенных долях), которое, как можно судить, С.В. Сарбаш сам относит к солидарно-долевой множественности (Сарбаш С.В. Указ. соч. – С. 17), к случаям двусторонней множественности не относится.

53.Долевое обязательство может возникать и между кредиторами в обычном солидарном обязательстве после получения исполнения, однако никому не приходит в голову на этом основании называть последнее солидарно-долевым обязательством.

54.Например, в случае, если кредитор может потребовать исполнения обязательства от любого из должников в полном объеме.

55.Например, в первом варианте ассиметричной солидарно-долевой множественности С.В. Сарбаша.

56.Сарбаш С.В. Указ. соч. – С. 8—10. С этим утверждением мы не можем согласиться безоговорочно. Безусловно, все перечисленные случаи нельзя отождествлять с той конструкцией множественности лиц, которая существует в действующем законодательстве и общепринятых доктринальных представлениях. Представляется, эта конструкция не единственно возможная (об этом подробнее см. §3 настоящей главы).

57.Безусловно, тема множественности лиц в гражданско-правовых обязательствах неизмеримо обширнее, чем рассмотренные здесь вопросы (в частности, применительно к солидарной множественности нами не затронуты вопросы вексельной солидарности, возражений должников при солидарной множественности, влияния на солидарные обязательства иных, помимо зачета, оснований прекращения, уступка права требования при активной солидарности). Однако мы ставили своей задачей лишь дать общее представление о существующих в отечественном гражданском праве подходах к данной теме, а не детально рассмотреть ее.

58.Агарков М.М. Понятие обязательства по советскому гражданскому праву. – М., 1940. – С. 19, 34; Иоффе О.С. Общее учение об обязательствах // Иоффе О.С. Избранные труды: В 4 т. – Т. III. Обязательственное право. – СПб., 2004 (по изданию 1975 г.). – С. 51, 54 и др.; Лавров Д.Г. Указ. соч. – С. 11, 18, 31 и др.; Гражданское право: учебник. – Т. II. – Полутом 1. – 2-е изд., перераб. и доп. / отв. ред. Е.А. Суханов. – М., 2004 (гл. 28, §2, автор главы Е.А. Суханов); Гражданское право: учебник: В 3 т. – 6-е изд., перераб. и доп. / отв. ред. А.П. Сергеев, Ю.К. Толстой. – М., 2007. – Т. 1. – С. 571, 572 (автор главы – Н.Д. Егоров); Гражданское право: учебник: В 3 т / отв. ред. А.П. Сергеев. – М., 2009. – Т. 1. – С. 810, 814 (автор главы – А.А. Павлов).

59.Сторонниками существования таких обязательств являются, в частности: Кавелин К.Д. Права и обязанности по имуществам и обязательствам // Кавелин К.Д. Избранные произведения по гражданскому праву. – М., 2003 (по изданию 1879 г.). – С. 311, 312; Толстой В.С. Исполнение обязательств. – М., 1973. – С. 7, 8; Суханов Е.А. (Гражданское право: учебник. – 2-е изд., перераб. и доп. / отв. ред. Е.А. Суханов. – Т. II. – Полутом 1. – М., 2004 (гл. 28, §3, автор главы – Е.А. Суханов); Кабалкин А.Ю. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации: В 3 т. – Т. 1. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный). —3-е изд., перераб. и доп. / под ред. Т. Е. Абовой, А.Ю. Кабалкина. – М.: Юрайт-Издат, 2007. (Комментарий к статье 307.)

60.См., в частности: Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Указ. соч. – С. 131, 132; Лавров Д.Г. Указ. соч. – С. 32—37; Сарбаш С.В. Указ. соч. – С. 43. Белов В.А. К вопросу о соотношении понятий обязательства и договора // Вестник гражданского права. – 2007. – № 4; Гражданское право: учебник: В 3 т. / отв. ред. А.П. Сергеев. – М., 2009. – Т. 1. – С. 813 (автор главы – А.А. Павлов).
Справедливости ради, следует отметить, что, хотя С.В. Сарбаш прямо указывает на то, что из двусторонних договоров возникает, как минимум, два обязательства, одновременно с этим он использует термин «синаллагматические обязательства» (см.: Там же). Представляется, что одно исключает другое (если не придерживаться теории, что существуют некие «сложные» обязательства, состоящие из нескольких «простых» обязательств).

61.Хотя в этом случае возникает закономерный вопрос: а что тогда такое синаллагматический гражданско-правовой договор, если рассматривать его как правоотношение?

62.Все нижесказанное о понятии гражданского правоотношении и его элементах, разумеется, не является единственно возможной точкой зрения, представляя собой лишь краткое отражение одного из наиболее распространенных подходов. Подробный анализ понятия и структуры правоотношений в предмет настоящий работы не входит. См., в частности, по этому поводу: Иоффе О.С. Правоотношение по советскому гражданскому праву / О.С. Иоффе; отв. ред. С.И. Аскназий. – Л., 1949; Кечекьян С.Ф. Правоотношения в социалистическом обществе. – М., 1958; Толстой Ю.К. К теории правоотношения. – Л., 1959; Чечина Н.А. Гражданские процессуальные отношения. – Л., 1962; Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении. – М., 1974; Гревцов Ю.И. Проблемы теории правового отношения. – Л., 1981; Протасов В.Н. Правоотношение как система. – М., 1991; Скобелкин В.Н. Трудовые правоотношения. – М., 1999; Чеговадзе Л.А. Структура и состояние гражданского правоотношения. – М., 2004; Гражданское право: учебник: В 3 т. – 6-е изд., перераб. и доп. / отв. ред. А.П. Сергеев, Ю.К. Толстой. – М., 2007. – Т. 1 (автор главы – Н.Д. Егоров); Рыбалов А.О. Проблемы классификации гражданских правоотношений: дис. … канд. юрид. наук. – СПб., 2007; Гражданское право: учебник: В 3 т. – Т. 1 / отв. ред. А.П. Сергеев. – М., 2009 (автор главы – А.П. Сергеев).

63.По мнению А.П. Сергеева, с которым мы солидарны, одновременно с таким определением гражданского правоотношения имеет право на существование и точка зрения, согласно которой правоотношение – это идеальная модель взаимодействия участников реального общественного отношения, на которую они должны ориентироваться (Гражданское право: учебник: В 3 т. – Т. 1 / отв. ред. А.П. Сергеев. – М., 2009. – С. 115, 116). Эти подходы не исключают, а дополняют друг друга.

64.Гражданское право: учебник: В 3 т. – Т. 1 / отв. ред. А.П. Сергеев. – М., 2009. – С. 118—124 (автор главы – А.П. Сергеев).

65.На наш взгляд, даже признавая правомерность позиции о потенциальной возможности такого дробления и отрыва обязательств в правоотношении друг от друга, нельзя возводить ее в абсолют. Иначе мы дойдем до абсурда, поскольку получится, что синаллагматические правоотношения, возникающие из подавляющего большинства договоров, упомянутых в ГК РФ, есть ни что иное, как фикция, а в действительности наличествуют только набор «элементарных» обязательств. В этой связи представляется верным утверждение И.В. Елисеева, что в большинстве договоров гражданского права права и обязанности сторон настолько связаны, что разорвать их – значит разорвать содержание договора (Гражданское право: учебник: В 3 т. – Т. 2. – 4-е изд., перераб. и доп. / отв. ред. А.П. Сергеев, Ю.К. Толстой. – М., 2004. – С. 13). Правда, в результате возникает проблема оборотоспособности прав требования, которая порождает прямо противоположные подходы как в теории, так и на практике (об этом см. ниже).

66.Вопрос о том, присутствуют ли в правовой действительности трех– и более сторонние правоотношения с множественностью лиц на каждой стороне, – мы оставляем открытым.

67.Разумеется, если вести речь о классификации типичных видов, то такая множественность должна проявлять себя как в правах, так и в обязанностях. При отступлении от этого правила будут появляться особые виды множественности.

68.Приведенная классификация носит схематичный характер и представляет собой, скорее, приглашение к обсуждению и попытку способствовать лучшему пониманию категории множественности лиц в правоотношениях, нежели что-то большее.

69.Если речь идет о субсидиарной множественности – потенциальные права или обязанности.

70.При солидарной и субсидиарной множественности.

71.При долевой множественности и субсидиарной множественности (например, когда основной должник частично свою исполнил обязанность).

72.Этого может не избежать, в том числе, и тот автор, который придерживается концепции взаимных обязательств. Так, Е.А. Суханов, признавая, что во взаимном обязательстве каждый из участников выступает в качестве и должника, и кредитора, указывает, тем не менее, следующее: «Смешанные солидарные обязательства сочетают активные и пассивные солидарные обязательства, т. е. характеризуются множественностью связанных солидарными отношениями лиц как на стороне кредитора, так и на стороне должника. Например, при покупке имущества одними супругами у других возникают взаимные обязательства по уплате покупной цены и передаче проданной вещи, в которых по общему правилу каждый из участников выступает и в качестве солидарного должника, и в качестве солидарного кредитора. К таким сложным обязательствам соответственно применяются правила об активных и пассивных солидарных обязательствах» (см.: Гражданское право: учебник. – 2-е изд., перераб. и доп. / отв. ред. Е.А. Суханов. – Т. II. – Полутом 1. – М., 2004 (§4 гл. 28, автор главы – Е.А. Суханов)). Иными словами, Е.А. Суханов не выходит за рамки концепции, применимой к «элементарным» обязательствам.

73.См.: Магазинер Я.М. Общая теория права на основе советского законодательства // Магазинер Я.М. Избранные труды по общей теории права / отв. ред. А.К. Кравцов. – СПб., 2006. – С. 244.
Как полагал Л.И. Петражицкий, рабы являлись субъектами общей обязанности послушания, терпения и т. д. по отношению к господину, и можно только признать, что по официальным правам государств, признающих рабство, рабы в более или менее полной степени лишены активной правоспособности (Петражицкий Л.И. Теория государства и права в связи с теорией нравственности. – Т. 2. – СПб., 1907. – С. 380). По мнению В.Ф. Тарановского, рабы не имели правоспособности, однако из этого общего правила допускались некоторые изъятия и рабам предоставлялась некоторая активная и даже пассивная правоспособность, что не отменяло основного принципа признания раба вещью (Тарановский Ф.В. Учебник энциклопедии права. – Юрьев, 1917. – С. 144).

74.В литературе отмечается, что, поскольку любое право имеет границы своего осуществления, постольку лицо, обладающее правом, несет и определенные обязанности, которые обусловлены границами осуществления этого права, т. е. так называемые кредиторские обязанности (Ковалевская Н.С. Договор в пользу третьих лиц – граждан: дис. … канд. юрид. наук. – Л., 1988. – С. 49). По поводу кредиторских обязанностей см. также: Павлова О.П. Значение вины кредитора в гражданско-правовых обязательствах: автореф. дис. … канд. юрид. наук. – Л., 1984. – С. 5, 8—14.

75.См.: Ковалевская Н.С. Указ. соч. – С. 51; Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. – Кн. 1. Общие положения. – М., 2001. – 3-е изд., стереотип. (Гл. IV, п. 5, автор главы – М.И. Брагинский).
На то, что третье лицо становится субъектом договорного обязательства, прямо обращала внимание И.В. Бекленищева, однако одновременно она указывала, что третье лицо при этом не становится стороной договора, поскольку, в частности, не имеет права его расторгнуть (Указ. соч. – С. 88). Представляется, что такой подход означает, по сути, несогласие с позицией участия третьего лица в договорном правоотношении, поскольку понятие расторжения применимо к договору как правоотношению, а не к договору как юридическому факту (сделке).

76.В литературе высказываются и иные мнения относительно природы правоотношения, возникающего из договора в пользу третьего лица. Так, по мнению Ю.А. Тарасенко, договор в пользу третьего лица «в законченном виде представляет собой трехсторонний договор, в котором формирующие условия договора стороны связаны двусторонним, возмездным отношением» (Договор в пользу третьих лиц: особенности правовой конструкции // Сделки: проблемы теории и практики: сб. ст. / рук. авт. кол. и отв. ред. М.А. Рожкова. – М., 2008).

77.Ковалевская Н.С. Указ. соч. – С. 51.

78.Шершеневич Г.Ф. Указ. соч. – С. 314.

79.Там же. – С. 313. Кроме того, это хорошо объясняет, почему после выражения третьим лицом соответствующего намерения нельзя (по общему правилу) изменять или расторгать договор – это означало бы лишение лица соответствующего права без его согласия. Противоположные взгляды на момент возникновения права у третьего лица в современной цивилистической литературе можно найти, в частности, у Ю.А Тарасенко (см.: указ. соч.).

80.Брагинский М.И. Указ соч. – Гл. IV, п. 5). Среди исследований, специально посвященных проблеме секундарных прав, см.: Бабаев А.Б. Проблема секундарных прав в российской цивилистике: автореф. дис… канд. юрид. наук. – М., 2006.

81.Брагинский М.И. Указ соч. – Гл. IV, п. 5. По мнению М.И. Брагинского, природе договора в пользу третьего лица больше соответствует норма, включенная в п. 2 ст. 430 ГК РФ (Там же).

82.Как отмечено О.С. Иоффе, пока страхователь остается в живых, третье лицо никаких прав не приобретает (Иоффе О.С. Общее учение об обязательствах // Иоффе О.С. Избранные труды: В 4 т. – Т. III. Обязательственное право. – СПб., 2004 (по изданию 1975 г.). – С. 120). Соответственно, до наступления страхового случая нет «расщепленной» множественности, поскольку у третьего лица нет права, т. е. в правоотношение на стороне соответствующего участника оно не вступило, а после наступления страхового случая нет «расщепленной» множественности, поскольку на стороне участника, противостоящего страховщику, выступает только третье лицо (разумеется, здесь не исключена возможность возникновения «параллельной» множественности).

83.Пример этого дает п. 4 ст. 430 ГК РФ, предусматривающий, что контрагент по договору может заступать место правообладателя по договору – третьего лица. Фактически здесь ни что иное, как субсидиарная множественность.
Следует заметить, что А.М. Кухарев указывает, что «в рамках договора в пользу третьего лица кредитор несет ответственность как за недействительность, так и за неисполнение “переданного” права требования» (Кухарев А.М. Договор в пользу третьего лица // Юрист. – 2005. – № 3. – С. 25).
Может показаться, что, по мнению автора, кредитор заменит должника перед третьим лицом (если не в долге, то в ответственности), и здесь (уже с точки зрения нашей концепции) возникнет очередная множественность лиц. Однако в действительности имеется в виду другое – то, что кредитор сохранит свою ответственность перед третьим лицом в другом обязательстве (которое послужило причиной для заключения договора в пользу третьего лица). Это показывает следующая фраза А.М. Кухарева: «…если третье лицо не получит исполнения от должника, оставшиеся за рамками договора обязательства кредитора в пользу этого третьего лица не будут считаться исполненными и третье лицо сохранит свое право требования к кредитору». Иными словами, речь идет лишь о не очень удачном выражении, хотя оно и по своему действительному содержанию представляется нам не совсем верным.

84.В законе таких ситуаций не предусмотрено, однако исключать их нельзя в силу принципа свободы договора.

85.Разумеется, не исключены варианты, когда договором будет предусмотрен субсидиарный кредитор, не являющийся контрагентом по договору (если третье лицо отказалось от приобретенного права в соответствии с п. 4 ст. 430 ГК РФ), или субсидиарный должник.

86.В силу абзаца второго п. 3 ст. 308 ГК РФ эти случаи могут быть определены законом, иными правовыми актами или соглашением сторон.

87.Мильков М.А. К вопросу о третьем лице по договору, заключенному в его пользу // Российский судья. – 2008. – № 12.
По мнению М.И. Брагинского, есть основания полагать, что правилом о переносе риска неисполнения обязанности третьим лицом на выгодоприобретателя следует руководствоваться и при всех других вариантах заключения договора в пользу третьего лица (Брагинский М.И. Указ соч. – Гл. IV, п. 5). Представляется, что буквальный текст ст. 430 ГК РФ не дает оснований для подобного вывода. Такой перенос может иметь место только тогда, когда он прямо закреплен в законе или соглашении сторон (в порядке абзаца второго п. 3 ст. 308 ГК РФ). Причем для последнего случая законодателю следовало бы предусмотреть правило, что перенос риска исполнения обязанности на третье лицо невозможен, если оно при изъявлении желания воспользоваться предоставленным ему по договору правом не знало и не должно было знать, что соглашение предусмотрело для него не только права, но и обязанности.

Pulsuz fraqment bitdi.