Kitabı oxu: «Иерархия Тьмы, Книга Первая: Венец Искажения»

«Свет — это лишь

временная ошибка. Тьма — это

истинное состояние Вселенной. И

когда она посмотрит на тебя, не

пытайся моргать. Просто стань её

частью»

Из хроник Бездны

ПРОЛОГ: Пепел Прошлого и Клятва Бездны

История моего падения и последующего вознесения началась в те проклятые времена, когда само имя Мортесса Вертраг заставляло старейшин Конклава плотнее задергивать шторы своих поместий. Я была живым, пульсирующим сердцем Культа. Как редчайший, противоестественный гибрид льда Властителя Бездны и изменчивой плоти Ваятелей, я воплощала в себе саму суть первозданной ночи. Мы вели бесконечную войну против лицемерных догматов, против цепей Завесы, считая себя истинными венцами творения. Мы были хищниками, не знавшими страха… пока люди, которых мы презирали, не совершили невозможное.

Фанатик, чья вера была такой же острой, как инквизиторский нож, священник по имени Осгуд Дорвалле, сотворил дьявольское чудо — «багровый туман». Это было не просто оружие, это было летучее пламя, пожирающее саму суть Тени. Он превращал наше бессмертие в горстку серого, бесславного пепла за считанные мгновения. Даже Древние, чья кровь была густой, как смола, не были в безопасности перед этим багровым туманом.

Мир рухнул, когда Патриции, воспользовавшись хаосом, схватили моих верных подданных и моего верного Паладина — Рейгара. Чтобы спасти тех, кто был мне дороже собственного посмертия, я пошла на сделку с самой Смертью: я явилась к порогу Лу де Валуа. Мое условие было простым, как удар меча: головы создателей газа и полное уничтожение их лабораторий в обмен на свободу моих людей. Патриарх дала слово, закрепив его клятвой, но я уже тогда чувствовала на губах приторный вкус грядущего предательства.

Я ворвалась в обитель Дорвалле, словно сорвавшаяся с цепи тень. Охрана разлеталась в стороны, как сухие листья под напором шторма. Когда мои пальцы, когтистые и беспощадные, сомкнулись на горле этого святоши, он зашелся в последней молитве. Но крест бессилен перед той, в чьих жилах течет первородная тьма богов.

В тот миг, когда жизнь почти покинула его тело, вентиляция взвыла, изрыгая багровое проклятие. Газ коснулся моей кожи, и я закричала — впервые за столетия. Тело покрывалось чудовищными ожогами, яд разъедал саму душу, но я не отпустила его. Слабея, я выпила жизнь этого самозванца до последней капли, оставив его иссохшую оболочку гнить у алтаря, которому он так истово служил.

Я вернулась в цитадель Патрициев, едва держась на ногах, требуя свободы для Рейгара и моих братьев. Но вместо чести я встретила сталь. Десятки наточенных металлических балок, окропленных святой водой и алхимическими составами Оккультистов, вонзились в мою истерзанную плоть. Я почувствовала, как по телу разливается невиданное ранее, обжигающее чувство — холодный металл разрывал мои каналы силы, пригвождая меня к самой вечности. Тьма сомкнулась над моими глазами.

Меня не убили. Трусливые псы Патрициев побоялись высвободить ту мощь, что дремала в моей крови, опасаясь, что после смерти я стану еще опаснее. Они высушили меня, превратив в безжизненную, безмолвную статую, и заточили в саркофаг, скрытый в самых глубоких, забытых Богом и светом катакомбах. Культ пал, лишившись своего сердца.

Столетия Рейгар был рабом моих врагов. Он терпел унижения, скрывал свою ярость под маской покорности и ждал, собирая крупицы информации, лишь ради одной цели — найти мой след. И он нашел его.

Тайные тропы привели его к моему склепу. Пролив кровь высокородного интригана Патрициев на мои запекшиеся губы, он разрушил оковы торпора. Кровь врага стала моим первым глотком новой жизни.

Теперь я здесь. В нашем замке. На руках того, ради кого я когда-то спустилась в самый жаркий круг ада.

Рейгар несет меня через анфилады нашего заброшенного замка. Его шаги гулко отдаются от стен, которые когда-то дрожали от моего шепота. Я чувствую себя легкой, как предрассветная тень, но он ощущает, как в моих жилах снова начинает пульсировать древняя мощь. Моя кожа, изрытая когда-то ожогами газа, на его глазах обретает тот самый безупречный, фарфоровый оттенок, который он помнил все эти века.

Он бережно опускает меня на трон из черного обсидиана, обитый истлевшим темным бархатом. Вокруг нас — только тишина и пыль столетий, но сам воздух начинает вибрировать, узнавая свою хозяйку.

— Морта… — его голос звучит хрипло, он почти разучился произносить имена тех, кого любит. — Ты спала слишком долго. Патриции празднуют победу, полагая, что «багровый туман» стер нас из памяти мира. Но они забыли главную истину: Тьма не умирает — она просто ждет своего часа.

Он преклоняет колено, и в моих глазах, отражаясь в его светлом взоре, начинает медленно разгораться синее пламя ярости.

Мир изменился. Культа как единой силы больше нет — он разбит на жалкие, грызущиеся между собой ячейки. Патриции погрязли в бюрократии и цифровых интригах, а люди забыли об Осгуде Дорвалле… но я чувствую, что это затишье перед бурей. Сила возвращается ко мне. Тени в углах зала начинают шевелиться, сплетаясь в причудливые узоры, приветствуя меня. Черные татуировки на моих руках делают первый, медленный вдох, готовясь снова стать иссиня-черными от ярости.

Мортесса Вертраг вернулась. И на этот раз я не буду договариваться. Я буду судить.

ГЛАВА I: Цена Пробуждения

Зал замер, боясь нарушить тишину, которая копилась здесь столетиями. Рейгар бережно опустил её на обсидиановый трон. В тусклом свете факелов Мортесса казалась совершенным изваянием, высеченным из лунного мрамора. Он всматривался в каждую линию её лица, запоминая изгиб застывших губ. Веками этот образ был его единственным якорем в океане безумия, и теперь, когда она была рядом, реальность казалась чересчур хрупкой.

Его рука, привыкшая к тяжести меча и холодному металлу огнестрела, заметно дрогнула. Он коснулся её щеки тыльной стороной пальцев — кожа была холоднее льда.

— Рей… — сорвался с её губ едва слышный, призрачный выдох. Первый звук за сотни лет одиночества.

Надежда вспыхнула в его глазах и тут же погасла. Веки Мортессы снова сомкнулись, тяжелые, как могильные плиты. Второе рождение не желало отпускать свою добычу так просто.

— Она осушила жертву до дна! Почему она не встает?! — голос Рейгара, обычно стальной и бесстрастный, сорвался на крик.

В дверях бесшумно появилась высокая фигура. Розалинда Эриксон, лекарь Оккультистов, принесла с собой шлейф запахов полыни и стерильности. Для неё Королева Культа не была божеством — лишь сложнейшим биологическим механизмом, заклинившим от времени и древнего яда.

— Ей нужен медицинский изолятор, — Розалинда произнесла это как приговор. — Прямое переливание крови сильной Тени и непрерывное питание из источника высшего ранга. Но будь готов, Рейгар: после такого сна она очнется не той женщиной, которую ты помнишь. Она очнется Зверем. Тот, кто окажется с ней в клетке в момент вспышки… для неё он будет просто мешком с теплой едой. Он уже мертвец.

— Значит, я буду этим мертвецом, — без тени сомнения отрезал Рейгар.

Изолятор встретил их гулом охладительных систем и пугающей пустотой. Их соединили гибкие трубки. Кровь Рейгара — густая, насыщенная вековой преданностью и силой гибрида — пульсирующим потоком уходила в вены королевы. Время превратилось в липкую серую взвесь.

Тишину разорвал не крик — рев пробужденной Бездны.

Мортесса вскочила. В то же мгновение иссиня-черные татуировки на её теле ожили. Они запульсировали, извиваясь, словно живые черные змеи, и начали расползаться, превращаясь в плотную, непроницаемую теневую завесу. Палата утонула во мраке — кровь Властителей бездны отозвалась на ярость.

Окутанная живым мраком, Мортесса метнулась к Рейгару. Её пальцы вцепились в его горло с силой гидравлического пресса. В глазах, лишенных зрачков, полыхало чистое безумие. Она прильнула к его шее, обжигая кожу ледяным дыханием, пробуя на вкус сам воздух, пропитанный его запахом. Теневые узоры на её руках извивались, пытаясь проникнуть под кожу Рейгара, чувствуя ток жизни.

Клыки уже коснулись пульсирующей жилы, когда Мортесса вдруг замерла. Она встретилась с его взглядом — желтые глаза, полные боли и абсолютного, рабского обожания. Они были единственной точкой опоры в мире, который она забыла. Зверь внутри неё дрогнул, узнавая своего стража.

Резким, почти брезгливым движением она отшвырнула его. Сдерживать мощь Ваятелей было невозможно. Мортесса обрушилась на стену изолятора, и сверхъестественная сила превратила армированный бетон в пыль.

Там, в соседнем отсеке, её ждал «дар». Высший инквизитор Патрициев, прикованный к стальному креслу, даже не успел вскрикнуть. Мортесса набросилась на него с грацией черной пантеры.

Это не было просто кормление. Это было Великое Поглощение — великое и греховное таинство. Она поглощала не только кровь, но и саму его суть, ломая чужую волю, выпивая воспоминания и силу, присваивая их себе. Инквизитор высох за секунды, превращаясь в серый пепел.

Когда всё было кончено, она медленно обернулась. Тьма улеглась, тени втянулись под кожу, снова становясь изящными узорами на фарфоровой бледности. На лицо вернулось величественное, почти божественное спокойствие.

Её взгляд встретился со взглядом Рейгара. Мортесса едва заметно, по-королевски одобрительно кивнула.

— Спасибо, — беззвучно прочитал он по её алым губам.

В изоляторе повисла звенящая тишина. Розалинда застыла в тени, раздавленная мощью, которую только что видела. Рейгар сделал осторожный шаг вперед. Его одежда была пропитана аурой Мортессы, а на шее багровели следы её пальцев — его новые знаки отличия.

— Морта… — прошептал он. — Ты вернулась. По-настоящему.