Kitabı oxu: «Философия для тех, кто ничего не понял»

Содержание

Введение 4

Базовые вопросы философии 5

Раздел I. От природы к человеку 7

Глава 1. От мифа к логосу. Почему появилась философия 8

Глава 2. Элеаты и Зенон. Бытие, мышление и апории 16

Глава 3. Софисты. Человек, истина и спор 19

Раздел II. Сократ и Платон 23

Глава 4. Сократ. Истина внутри человека 24

Глава 5. Платон. Мир идей, пещера и диалектика 28

Глава 6. Платон. Государство, законы и формы правления 33

Раздел III. Аристотель и Средневековье 38

Глава 7. Аристотель. Материя, форма и энтелехия 39

Глава 8. Аристотель. Этика, политика и логика 43

Глава 9. Средневековая философия. Августин, Фома и схоластика 46

Раздел IV. Возрождение и новая наука 54

Глава 10. Возрождение. Гуманизм, антропоцентризм и пантеизм 55

Глава 11. Социальные утопии Возрождения. Мор и Кампанелла 60

Глава 12. Бэкон. Опыт, идолы и новая наука 64

Раздел V. Рационализм, эмпиризм и Просвещение 68

Глава 13. Декарт. Рационализм и метод сомнения 69

Глава 14. Беркли и Юм. Эмпиризм, ощущения и скептицизм 71

Глава 15. Французский материализм и Просвещение 74

Раздел VI. Немецкая классическая философия 81

Глава 16. Кант. Границы познания и вещь-в-себе 82

Глава 17. Кант. Долг и категорический императив 87

Глава 18. Гегель. Абсолютная идея и диалектика 90

Раздел VII. Неклассическая западная философия 97

Глава 19. Позитивизм и неопозитивизм. Наука, язык и верификация 98

Глава 20. Иррационализм, философия жизни и экзистенциализм 103

Глава 21. Постмодернизм. Смысл, знак и интерпретация 109

Раздел VIII. Русская философия и цивилизационный путь России 113

Глава 22. Истоки русской философии. От Древней Руси до начала XIX века 114

Глава 23. Славянофилы. Соборность и особый путь России 118

Глава 24. Западники. Либерализм и социальная революция 121

Раздел IX. Цивилизационные теории и всеединство 126

Глава 25. Данилевский. Культурно-исторические типы 127

Глава 26. Леонтьев. Византизм и критика прогресса 131

Глава 27. Соловьёв. Всеединство, любовь и Антихрист 133

Раздел X. Свобода, цивилизация и духовное обновление 136

Глава 28. Бердяев, Шпенглер и Ильин. Свобода, цивилизация и духовное обновление 137

Раздел XI. Онтология. Что существует и как меняется 142

Глава 29. Материя и движение 143

Глава 30. Диалектика. Принципы и законы развития 146

Глава 31. Пространство и время 150

Раздел XII. Сознание, язык и память 153

Глава 32. Сознание, критическое и клиповое мышление, бессознательное 154

Глава 33. Сознание и язык. Смысл и манипуляция 159

Глава 34. Память и то, как удерживается смысл 161

Раздел XIII. Познание, истина и наука 164

Глава 35. Общая структура познавательного процесса 165

Глава 36. Истина. Абсолютное, относительное и критерии 167

Глава 37. Наука, гипотеза и теория 171

Раздел XIV. Общество и история 174

Глава 38. Как объяснять историю. Формации и стадии 175

Глава 39. Цивилизационные теории развития общества 178

Глава 40. Общество, классы, стратификация и социальная позиция 179

Раздел XV. Свобода, ценности и искусство 182

Глава 41. Человек и свобода. Что зависит от нас 183

Глава 42. Ценности и выбор 186

Глава 43. Классическое искусство, модерн и постмодерн 189

Раздел XVI. Геополитика, глобальные проблемы и будущее 193

Глава 44. Классическая геополитика 194

Глава 45. Кто и как влияет на современный мир 198

Глава 46. Глобальные проблемы и границы контроля 201

Глава 47. Трансгуманизм, футурология и сценарии будущего 203

ОСНОВНЫЕ ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА 209

Введение

Фалес — вода. Платон — идеи. Аристотель — материя и форма. Студент смотрит на список: выучить можно. А теперь надо объяснить, зачем Платону понадобились идеи и почему Аристотеля его ответ не устроил. Тут выясняется, что заученные слова ещё придётся связать в рассуждение.

Экзамен уже закончился. Студент выходит из аудитории и понимает, что провалился. А готовился он усердно. Читал конспект, подчёркивал определения, запоминал фамилии, повторял «бытие», «истину», «сознание» и прочие слова, которые накануне даже казались понятными. Не помогло.

В аудитории он вытянул билет — и в голове возникла чёрная дыра.

Он посмотрел на часы, потом снова на билет. Вопрос был знакомым. Ещё утром он помнил, что именно собирался ответить.

Слова туда провалились. Фамилии тоже. Мысль исчезла первой. Осталось только внутреннее «ну…», с которого обычно начинается экзаменационная катастрофа.

Куда делись знания? Да никуда. Фамилии и определения студент помнил ещё утром, а вот связать их в ответ не смог. Ну да, конечно, виноват билет. А заодно преподаватель, магнитная буря и неудачное расположение планет.

Вернёмся к вечеру накануне экзамена.

Студент открывает конспект. Рядом с ноутбуком остывает чай. В кресло запрыгивает кот-обломовец.

Он поворачивается на месте, укладывается на плед и закрывает глаза. Лучшее место занято, порядок восстановлен, философствовать можно где-нибудь рядом.

Студент отвёл взгляд от конспекта и попробовал объяснить определение своими словами. На втором предложении остановился.

Базовые вопросы философии

Он вернулся к конспекту. До философов было ещё далеко. Сначала шли слова, которые обычно пролистывают в надежде вернуться к ним перед экзаменом, — мировоззрение, предмет философии, функции, материализм, идеализм.

Студент уже хотел пролистнуть страницу. Но дальше в конспекте философы только и делали, что спорили о материи, сознании и познании. Не разобравшись с этими словами, можно было снова выучить фамилии и ничего не понять. Он вернулся к началу. Первым в списке стояло мировоззрение.

Мировоззрение и его структура

Человек выбирает, ради чего учиться, какую работу считать достойной и на что он готов ради денег. За такими решениями стоят представления о мире, о себе и о том, как следует жить. Эта общая картина — его мировоззрение. В неё входят знания, ценности, убеждения, идеалы, нормы и жизненные цели.

Миф объясняет мир через образ и предание. Религия опирается на веру и откровение. Философия требует рассуждения, а наука — наблюдения и проверки. В культуре эти способы могут пересекаться, но основания ответа у них различаются.

Основной вопрос философии

Основной вопрос философии — вопрос о соотношении бытия и мышления, материи и сознания. У него две стороны — онтологическая и гносеологическая. Онтологическая сторона спрашивает, что первично. Если первична материя — это материализм. Если первичным признаётся духовное начало, идея, Бог или сознание — идеализм. Если материя и дух рассматриваются как два самостоятельных начала — дуализм.

Гносеологическая сторона ставит другой вопрос. Познаваем ли мир? Позицию, признающую возможность познания, называют познавательным оптимизмом.

Агностицизм ограничивает или отрицает возможность достоверного познания мира, скептицизм подвергает такую возможность сомнению.

Предмет и функции философии

Предмет философии — наиболее общие основания бытия, познания, человека, общества и ценностей. Поэтому один и тот же философский вопрос может касаться природы, знания, морали, политики или смысла жизни.

Допустим, человек уверен, что люди заботятся только о себе. Из этого он уже выводит, как надо обращаться с окружающими и чего от них ждать. Разбор таких представлений о мире и человеке относится к мировоззренческой функции философии.

Откуда взялась эта уверенность? Несколько обидных случаев ещё не доказывают утверждения обо всех людях. Сначала надо проверить сам вывод. Потом — понять, как его вообще можно проверить. Здесь понадобятся данные психологии, истории и общественной жизни.

С этим убеждением он собирается строить отношения на полном недоверии. Что он при этом защищает — безопасность, выгоду, независимость? Здесь начинается аксиологический разбор. Прогностическая функция связана с последствиями такого выбора: нужно выяснить, как будут складываться отношения, в которых каждый заранее подозревает другого.

Названия философских позиций отвечают на разные вопросы. Материализм касается первичности материи, рационализм — роли разума в познании, а теизм и атеизм выражают отношение к существованию Бога. Деление на античную, средневековую философию, Новое время и другие периоды указывает эпоху, в которую шёл спор. У одного мыслителя могут сочетаться характеристики из нескольких таких классификаций.

Раздел I. От природы к

человеку

Глава 1. От мифа к логосу. Почему появилась философия

Глава 2. Элеаты и Зенон. Бытие, мышление и апории

Глава 3. Софисты. Человек, истина и спор

Глава 1. От мифа к логосу. Почему появилась философия

У философии нет точного места рождения. А жаль. Сколько споров удалось бы закрыть одним адресом. Приезжаешь в древний город, включаешь камеру и ставишь геометку «Здесь человек впервые задумался о смысле жизни».

Рядом уже стоит табличка. За ней — касса и сувенирная лавка.

Обычный билет — для фотографии. Билет подороже — чтобы ещё и задуматься.

Студент открыл список фамилий и поставил их в ряд.

Фалес. Анаксимандр. Анаксимен. Пифагор. Гераклит. Эмпедокл. Демокрит. Фамилии шли одна за другой, а ответы разбегались в разные стороны. Фалес — вода. Анаксимандр — апейрон. Анаксимен — воздух. Он попробовал вспомнить, почему каждый выбирал своё первоначало, и снова уткнулся в фамилии. Пришлось открыть текст, который он собирался отложить.

Одной Грецией дело не ограничилось. Примерно в ту же историческую эпоху философские традиции складывались в Индии и Китае.

В Индии философское мышление выросло из ведийской традиции и Упанишад. Позже появились систематические школы — даршаны, рядом развивались буддизм и джайнизм. Здесь обсуждали Брахман и Атман, карму, сансару, мокшу и пути освобождения от страдания.

В Китае философские школы складывались на фоне политических потрясений эпох Чуньцю и Чжаньго. Конфуцианцы, даосы, моисты, легисты и школа имён спорили о справедливом управлении, ритуале, законе, нравственном самосовершенствовании и пути Дао.

В самой Греции философия появилась примерно в VII–VI веках до н. э. Античную мысль условно делят на три этапа. Досократический сосредоточен на космосе, природе, первоначале, бытии и движении. Классический переносит внимание к человеку, познанию, добродетели и государству. В эллинистическую эпоху на первый план выходят свобода, счастье, судьба и душевное спокойствие.

Сначала существовала предфилософия — переходный этап между мифом и философским рассуждением. Человек уже спрашивал, откуда возник мир, почему в нём существует порядок и какое место во всём этом занимает он сам. Но отвечал с помощью богов, преданий, стихий, судьбы и космического порядка.

В мифе бурю объясняли действием бога. Первые философы стали искать причину в самой природе. Что происходит в мире, когда начинается буря? Почему одни события повторяются, а другие нет?

Кот-обломовец одобрил бы объяснение через чьи-то намерения. Если дверь закрыта, а миска пуста, кто-то это устроил.

Виноват человек.

Греки не перестали верить в богов и участвовать в религиозных обрядах. Но теперь для ответа требовалось назвать причину и объяснить, почему она действует именно так.

Почему философия появилась в Древней Греции

К VII–VI векам до н. э. прежний родоплеменной строй постепенно разрушался. Возникали полисы — самостоятельные города-государства. Свободные граждане обсуждали решения на народных собраниях и в судах.

Приходилось приводить доводы, отвечать на возражения и замечать противоречия.

Одновременно развивались торговля, ремёсла и мореплавание. Греческие купцы и путешественники встречались с другими народами, узнавали их обычаи, религии и представления о происхождении мира.

Каждый народ считал истинным именно свой рассказ. Но почему греческому мифу следовало верить больше, чем финикийскому, египетскому или вавилонскому?

Верить всем сразу не получалось. Новые знания в старые объяснения тоже уже не помещались.

Греция находилась на пересечении торговых и культурных путей. Вместе с купцами и моряками сюда попадали другие способы счёта, письма и наблюдения за небом.

Основу письменности греки переняли у финикийцев. Записанные мысли теперь можно было сохранять и сравнивать.

Часть астрономических знаний греки заимствовали у вавилонян, которые задолго до них наблюдали за движением небесных тел и затмениями. Античная традиция приписывает Фалесу предсказание солнечного затмения. Однако современные исследователи сомневаются, что он мог рассчитать время его наступления.

В полисе приходилось спорить. Торговля сталкивала греков с другими обычаями и мифами. Новые знания тоже требовали объяснения. Миф не исчез, но перестал быть единственным способом говорить о мире.

Натурфилософия и архэ

Первые греческие мыслители были натурфилософами. Причины грозы, движения небесных тел и происхождения мира они искали в самой природе. Философия, физика, астрономия и геометрия тогда ещё не разделялись. Один человек мог наблюдать звёзды, заниматься вычислениями и одновременно рассуждать о происхождении космоса.

Натурфилософы искали архэ — первоначало, из которого возникло всё существующее.

Сегодня вода, воздух и огонь кажутся наивными ответами. У нас за спиной больше двух тысяч лет исследований. У первых философов такой опоры не было.

С водой, воздухом и огнём они могли ошибаться. Зато у каждого ответа появлялся оппонент: «Почему вода? Чем воздух хуже?»

Милетская школа

Первой философской школой Древней Греции считается Милетская школа. Она возникла в Милете — крупном торговом городе на западном побережье Малой Азии.

Представителями школы были Фалес, Анаксимандр и Анаксимен. Все трое искали архэ, но пришли к разным ответам.

Фалес (ок. 624–546 до н. э.). Вода

Фалес посмотрел на окружающий мир и решил, что в основе всего находится вода. Почему именно она?

Фалес видел в воде больше, чем одну из стихий. Она была для него исходной материей мира — влажным началом, из которого вещи возникают и к которому возвращаются. Без неё не живут растения, животные и люди. Семена содержат влагу, сама вода меняет состояние. Даже Землю Фалес представлял огромным диском, лежащим на мировом океане.

Анаксимандр (ок. 610–546 до н.

э.). Апейрон

Фалес выбрал воду. А огонь откуда взялся? И что делать с сухим и горячим, если вода — влажная? Анаксимандр не стал подбирать очередную стихию. Он предложил другое первоначало — апейрон.

Апейрон — беспредельное, неопределённое и вечное начало, которое не совпадает ни с одной стихией.

Из апейрона выделяются противоположности — горячее и холодное, сухое и влажное. Их взаимодействие образует космос.

Земля у Анаксимандра не нуждалась в опоре. Она находилась в центре космоса, на одинаковом расстоянии от его краёв. Почему ей падать в одну сторону, если ни одна не отличается от остальных? Так Анаксимандр объяснял её неподвижность.

Ещё смелее выглядела его догадка о живом. Первые организмы, полагал Анаксимандр, возникли во влажной среде, а человек не мог появиться сразу в нынешнем виде, потому что слишком долго человеческий ребёнок остаётся беспомощным. До современной теории эволюции здесь очень далеко. Но для VI века до н. э. необычна уже сама мысль о том, что живое когда-то стало другим.

У Анаксимандра горячее теснит холодное, сухое — влажное. Но никто не побеждает навсегда: противоположности сменяют друг друга. Так он описывал космическую справедливость.

Анаксимен (ок. 585–525 до н. э.). Воздух

Анаксимен вернулся к конкретной стихии, но выбрал не воду, а воздух.

Воздух представлялся ему беспредельным и подвижным. Причём из него можно было объяснить происхождение других веществ. Как?

При разрежении воздух превращается в огонь, а при сгущении — в ветер, облака, воду, землю и камни.

Человек дышит воздухом и без дыхания умирает. Анаксимен переносил эту связь на космос: воздух поддерживает и отдельную жизнь, и существование мира.

Пифагор (ок. 570–495 до н. э.) и пифагорейцы. Число

Пифагорейцы предложили другой вариант первоначала — число. Мир они стремились познавать через числовой порядок и отношения. Вместо новой стихии в центре оказался принцип, который выражает устройство космоса.

Сам Пифагор собственных текстов не оставил. Его учение известно по пифагорейской традиции.

Пифагор вообще много путешествовал. Античная традиция связывает его с Египтом, Финикией и Вавилонией. По позднему рассказу Ямвлиха, в Египте он учился у жрецов геометрии и астрономии и знакомился с храмовыми обрядами. Подробности этой биографии появились значительно позже самого Пифагора, поэтому воспринимать их как точный маршрут нельзя, но поездку в Египет исследователи считают вполне возможной.

Для пифагорейцев число служило способом считать и одновременно выражало порядок космоса. Чётное и нечётное, предел и беспредельное образовывали пары противоположностей, а музыкальные интервалы показывали, что гармонию можно выразить числом. Так появилось представление о «гармонии сфер». Движение небесных тел тоже подчинено числовому порядку.

Гераклит (ок. 540–480 до

н. э.). Огонь, Логос и изменение

Милетские мыслители искали устойчивую основу мира. Гераклита прежде всего интересовало постоянное изменение мира.

День сменяется ночью, горячее остывает, живое стареет, а одно состояние переходит в другое.

Даже чай рядом с конспектом успевает остыть раньше, чем студент разберётся в определении диалектики.

С Гераклитом связывают знаменитую формулу в передаче поздней традиции.

«В одну и ту же реку нельзя войти дважды».

Когда человек входит снова, вода уже другая. За это время изменился и он сам. Первоначалом Гераклит считал огонь. Огонь существует только в движении — разгорается, угасает и превращает одно состояние вещества в другое.

Космос, по Гераклиту, не был создан богами или людьми. Он всегда существовал как «вечно живой огонь».

Всё меняется. По какому закону происходят эти перемены? Гераклит называл общий порядок мира Логосом.

Логос у Гераклита общий для всех. Люди, впрочем, часто живут так, будто у каждого есть собственный отдельный мир. С этим связано его противопоставление бодрствующих и спящих. Бодрствующий способен заметить общий порядок, спящий замыкается в частном переживании.

Космос у Гераклита не идёт к окончательному состоянию. «Вечно живой огонь» мерно разгорается и угасает.

Сам Гераклит ещё не разделял огонь и Логос на два самостоятельных начала.

Диалектика Гераклита связана с единством и борьбой противоположностей. День и ночь, жизнь и смерть, холодное и горячее не существуют отдельно друг от друга. Это стороны одного непрерывного процесса.

Эмпедокл (ок. 494–434

до н. э.). Четыре стихии

Эмпедокл решил, что одного первоначала недостаточно.

В основе мира, по его мнению, находятся четыре вечных «корня» — земля, вода, воздух и огонь.

Они не возникают из ничего и не исчезают. Меняются только их сочетания и пропорции.

Разные вещи возникают из разных сочетаний четырёх элементов. Их соединяет Любовь, а разделяет Вражда. Поэтому рождение вещи — новое сочетание элементов, а гибель — распад прежнего. Сами элементы сохраняются.

Левкипп и Демокрит. Атомы и пустота

Парменид, к которому мы вернёмся в следующей главе, почти лишил мир движения. Если небытия нет, куда вообще двигаться?

Левкипп и Демокрит нашли выход. Есть атомы и есть пустота. Атомы сами не возникают и не уничтожаются, зато получают пространство, в котором могут двигаться.

Так Демокрит сохранил обе линии. Парменид требовал устойчивого бытия — оно осталось в неизменных атомах. Гераклит говорил об изменении — оно появилось в их движении и новых сочетаниях.

Атомы у Демокрита (ок. 460–370 до н. э.) — вечные, неделимые и неизменные материальные начала. Древнегреческий атом нельзя путать с современным. Современный имеет сложное строение и может делиться.

Увидеть атом нельзя. Демокрит считал его доступным только разуму.

Сами атомы различаются формой, порядком и положением. Цвет, вкус и запах возникают в восприятии, а не принадлежат атомам как таковым.

У Демокрита возникла трудность. Чувства атомов и пустоты напрямую не показывают. Это вывод разума. Но разум начинает работу с того же чувственного опыта, которому затем отказывает в праве говорить о подлинных свойствах вещей. Атомизм оказался чрезвычайно плодотворной догадкой. Доказать существование именно таких неделимых частиц Демокрит, конечно, не мог.

Демокрит называл атом «что», а пустоту — «ничто». Пустота не была телом, но без неё атомам негде двигаться.

Студент выписал названия первоначал: воду, апейрон, воздух, число, огонь, четыре стихии и атомы. Он начал соединять ответы стрелками. После третьей стрелки схема расползлась: одни спорили о веществе, другие — о движении, числе или устройстве космоса.

Студент стёр галочку рядом с «Демокрит — атомы». Пары «фамилия — слово» уже не хватало. Пришлось рядом с каждой фамилией писать, с чем именно человек спорил.

Глава 2. Элеаты и Зенон. Бытие, мышление и апории

Гераклит видел мир в постоянном движении. Элеаты сказали почти обратное. Настоящее бытие не меняется. А то, что мы видим вокруг — возникновение, движение, исчезновение, — ещё не доказывает, что всё существует именно так, как нам кажется.

Элейская школа возникла в городе Элее на юге Италии. С ней связаны Ксенофан, Парменид и Зенон.

Ксенофан (ок. 570–475 до н. э.). Критика антропоморфных богов

Ксенофан был поэтом-философом и одним из предшественников элейской школы. Он критиковал народную греческую религию за антропоморфизм.

Антропоморфизм — это перенесение человеческого облика и человеческих качеств на богов. Олимпийские боги имели человеческие тела, испытывали ревность, гнев и зависть, обманывали, ссорились и мстили. От людей они отличались бессмертием и могуществом, но вели себя вполне по-человечески. Ксенофан заметил, что разные народы изображают богов похожими на себя. Он рассуждал так. Если бы быки, львы и кони умели рисовать, они тоже наделили бы богов собственным обликом.

Богов Ксенофан не отменял. Он ставил другой вопрос. Почему божество должно выглядеть и вести себя как человек? Среди богов он выделял одного величайшего, «не похожего на смертных ни телом, ни мыслью». Этот бог остаётся на месте, всё видит, мыслит и слышит и приводит всё в движение силой мысли. Поздние авторы сближали Ксенофана с элеатами, но видеть в его представлении о величайшем боге уже готовое учение элеатов о Едином было бы слишком прямолинейно.

Парменид (ок. 515–450 до н. э.). Бытие есть

Попробуем разделить бытие надвое. Что окажется между частями? Если там что-то есть, это тоже бытие. Если ничего нет, мы допустили небытие, которое Парменид отвергал. В его рассуждении бытие составляет неделимое целое — Единое. Своё учение он изложил в поэме «О природе», где богиня открывает герою два пути — путь истины и путь мнения.

Путь мнения — это мир, каким его показывают чувства. Здесь вещи рождаются, погибают, движутся, меняются и отличаются друг от друга.

Путь истины начинается с формулы.

«Бытие есть, небытия нет.»

Бытие — всё, что существует. Небытие — то, чего нет. Его нельзя представить существующей вещью, потому что тогда небытие уже превратится в бытие.

Если небытия нет, движение становится подозрительным. Чтобы вещь переместилась, ей нужно оказаться там, где её ещё нет. Для Парменида такое «нет» уже слишком похоже на небытие.

Из этой формулы Парменид выводил, что бытие едино, вечно, неделимо и неподвижно. Оно не возникает из небытия, не разделяется пустотой и не может двигаться в пустое место.

Элеаты противопоставляли мнение и мышление. Чувства показывают изменчивый мир, а разум — неизменное бытие. По Пармениду, мыслить можно только о том, что есть.

Зенон Элейский (ок. 490–430 до н. э.) защищал Парменида с помощью апорий — парадоксов, показывающих трудности в обычном понимании движения. Он принимал позицию противника и показывал, к каким противоречиям она приводит.

Дихотомия

Слово «дихотомия» означает деление надвое.

Чтобы достичь цели, нужно сначала пройти половину пути. Затем — половину оставшегося расстояния, потом половину нового остатка — и так без конца.

Можно рассмотреть движение и с другой стороны. Перед первой половиной пути всегда удаётся выделить ещё меньшую часть — половину половины, затем половину этой части и следующую половину.

Сам путь заканчивается. Делить его мысленно можно сколько угодно. Тогда почему движение вообще заканчивается?

Ахиллес и черепаха

Быстрый Ахиллес соревнуется с медленной черепахой, которой дали небольшое преимущество.

Пока Ахиллес добегает до места её старта, черепаха успевает продвинуться. Пока он достигает новой точки, она снова уходит вперёд.

Расстояние сокращается, но перечислять такие этапы можно бесконечно. В построении Зенона Ахиллес всё время приходит туда, где черепаха уже была.

В действительности Ахиллес её догонит. Но апория заставляет различать бесконечное число делений пути и бесконечную продолжительность движения.

Стрела

В каждый отдельный момент летящая стрела занимает место, равное собственной длине. В этом мгновении она находится здесь, а не переходит из одной точки в другую. Значит, в отдельно взятый момент стрела покоится.

Если всё время состоит только из таких мгновений, откуда берётся движение?

Ахиллес догоняет черепаху, стрела долетает. Но мысленно делить путь можно сколько угодно. Студент обвёл в конспекте слово «бесконечно» и попробовал объяснить, почему Ахиллесу всё-таки хватает времени. С первого раза не получилось.

Глава 3. Софисты. Человек, истина и спор

То, что ты не терял, ты имеешь. Рога ты не терял. Значит, у тебя есть рога. Вывод нелепый. А где именно рассуждение сломалось — проверим потом.

Натурфилософы искали первоначало мира, а элеаты разбирались с бытием и движением. В V веке до н. э. спор переместился на афинскую площадь. Обсуждали, как устроен закон, что считать справедливым и почему одной речи верят больше, чем другой.

Можно было быть правым и всё равно проиграть. Запнулся, сбился, не ответил на возражение — судьи поверили другому.

Почему появились софисты

В демократических Афинах умение говорить стало необходимым. Решения обсуждали на народных собраниях, судебные дела разбирали перед гражданами, а политик должен был сам защищать свою позицию.

На этой потребности выросла профессия софиста. Софисты ездили из города в город и за плату учили речи, спору, политике, языку и поведению в общественной жизни. Среди них были Протагор, Горгий, Гиппий, Продик, Антифонт и Фрасимах.

А вот Сократ к софистам не принадлежал и платы за беседы не брал. Например, софист учил строить убедительную речь. Сократ же останавливал собеседника на одном слове вопросом «Хорошо. А что оно значит?»

Греческое слово «софист» первоначально означало мудреца или знатока. Негативный смысл появился позднее, когда критики стали связывать софистов с победой любой ценой и словесными уловками.

Общей школы у софистов не было. Каждый развивал собственные взгляды. Объединяли их платное преподавание и интерес к человеку, речи, законам и познанию.

От космоса к человеку

Философия повернулась от космоса к человеку. Теперь обсуждали, как человек познаёт мир, можно ли научить добродетели и почему одна речь убеждает сильнее другой. Законы разных полисов отличались, поэтому возникал и другой спор. Что в них установлено природой, а что самими людьми?

— Что такое справедливость? — спрашивал Сократ.

Прохожий замедлял шаг, отвечал первое, что приходило в голову, и через минуту уже спорил посреди площади. По своим делам он сегодня явно опаздывал.

Протагор (ок. 490–420 до н. э.). Человек

есть мера

Самая известная мысль софистов принадлежит Протагору.

«Человек есть мера всех вещей: существующих, что они существуют, и несуществующих, что они не существуют».

В платоновском «Теэтете» эту мысль объясняет пример с ветром.

Одному человеку ветер кажется холодным, другому — нет. Протагор связывал оценку с воспринимающим человеком. Такую позицию называют релятивизмом.

То же относится к законам. Для Протагора справедливое связано с номосом — законом или обычаем, который принимает полис. Граждане могут признать закон полезным, а затем изменить его.

Для Протагора имело значение, к чему приводит мнение. Врач старается улучшить состояние больного, воспитатель меняет взгляды ученика. Теперь спросим: что именно стало лучше? Для кого? На этом месте Сократ потребовал бы объяснить само слово «лучше».

Горгий (ок. 483–375 до н. э.). Можно ли передать истину словами

Зенон брал рассуждение противника и доводил его до противоречия. Горгий сделал похожий ход с рассуждениями элеатов о бытии.

Позицию его трактата «О небытии» передают тремя тезисами.

Ничего не существует.

Если что-то существует, его нельзя познать.

Если его можно познать, это знание нельзя передать другому.

В этих рассуждениях вещь, мысль о ней и произнесённое слово расходятся. Собеседнику передаётся речь о вещи, а не сама вещь.

В «Похвале Елене» вопрос меняется. Что речь способна сделать с человеком? Логос мог напугать, обрадовать или убедить. Его воздействие на душу Горгий сравнивал с действием лекарства на тело.

Как учили спорить

Ученику могли поручить по очереди защищать противоположные позиции. Этот способ называют антилогикой. Для одного вопроса находили два противостоящих довода.

Упражнения учили замечать двусмысленное слово, скрытую посылку и слабое место доказательства.

Софисты занимались и самим языком. Протагору приписывали разбор видов высказывания — вопроса, ответа, приказа — и грамматических родов.

Нашёл уловку в речи противника — поймал его на ошибке. Спрятал такую же в ответе — мог выиграть спор. Истиннее довод от этого не становился. За такие победы софистов и ругали.

Где в доказательстве появились рога

Теперь проверим первую посылку из истории с рогами: «То, что ты не терял, ты имеешь». А с чего мы взяли, что человек вообще имел эту вещь?

Из того, что он не терял рога, не следует, что рога ему принадлежали.

Рассуждение выглядит связным, но первая посылка ложна. Такое рассуждение со скрытой ошибкой называется софизмом.

Сократ, вероятно, попросил бы уточнить слово «имеешь» ещё до того, как у собеседника появились бы рога.

Студент перечитал первую посылку и обвёл слово «имеешь».

Раздел II. Сократ и

Платон

Глава 4. Сократ. Истина внутри человека

Глава 5. Платон. Мир идей, пещера и диалектика

Глава 6. Платон. Государство, законы и формы правления

Глава 4. Сократ. Истина внутри человека

В 399 году до н. э. перед афинским судом стоял семидесятилетний Сократ. Обвинение предъявили Мелет, Анит и Ликон. Городских богов не чтит, вводит новые божества, молодых людей портит. За этими формулами тянулись десятилетия разговоров на площади, в мастерских и гимнасиях.

Сократ не писал книг и, если верить платоновской «Апологии», не стал украшать защиту ораторскими приёмами. Он привык задавать вопросы. В 399 году вопросы задавал уже суд.

Накануне студент спорил в общем чате. Он отправил последнее сообщение. Собеседники больше не ответили.

Значит, победил?

Оракул

Сократ (ок. 469–399 до н. э.) родился в Афинах. Его отца звали Софрониском, и был он каменотёсом. Мать, Фенарета, работала повивальной бабкой. Из её ремесла Сократ позднее возьмёт сравнение для майевтики. Во время Пелопоннесской войны он служил гоплитом — тяжеловооружённым пехотинцем.

Сократ не оставил сочинений, поэтому о его жизни и взглядах судят по свидетельствам других авторов. У Платона он ведёт диалоги и доводит собеседников до противоречия. Ксенофонт показывает практичного наставника. Аристофан в комедии «Облака» поселил Сократа в нелепой «мыслильне», смешав его с софистами и исследователями природы.

Авторы изображали Сократа по-разному. Но даже у Аристофана, который сделал из него комического персонажа, Сократ не оставляет собеседников в покое. Он задаёт вопросы, спорит и заставляет объяснять то, что они считали очевидным. Натурфилософы спрашивали, из чего устроен мир. Софисты перенесли спор к человеку и речи. Сократ занялся душой, поступками, знанием, добром и справедливостью.

Началось всё, если верить платоновской «Апологии», с дельфийского оракула. Друг Сократа Херефонт спросил Пифию, есть ли человек мудрее Сократа. Жрица ответила, что нет.

Сам виновник пророчества мудрецом себя не считал и принялся проверять слова бога на афинских знатоках.

Политики рассуждали о государственных делах и путались, когда требовалось назвать основания решения. Поэты создавали хорошие стихи, но объясняли их хуже посторонних. Ремесленники действительно знали своё дело, однако это знание заставляло их считать себя знатоками и во всём остальном.

Сократ нашёл у себя только одно преимущество. Собственное незнание он за знание не выдавал.

Отсюда происходит известная формула «Я знаю, что ничего не знаю». У Платона такой дословной формулировки нет.

Майевтика

Софист мог произнести сильную речь. Сократ просил определить главное слово. Что такое справедливость, мужество или добро?

Один удачный пример определением не считался. Требовался общий смысл, который не менялся вместе с выгодой говорящего.

Собеседник давал определение. Сократ находил случай, которому оно не подходило. Ответ меняли — следующий вопрос ломал и его. После нескольких таких вопросов оставалось уточнять ответ или признавать, что ответа у тебя пока нет.

Этот способ называли майевтикой — «рождением» истины в диалоге. Название связано с ремеслом Фенареты. Мать помогала появиться ребёнку, сын — мысли.

Сократ будто просил помощи у знающего — это сократическая ирония. Если ответ противоречил прежнему, его опровергали. Такое опровержение называли эленхосом, а тупик — апорией.

Евтифрон

У архонта-басилевса Сократ встретил Евтифрона. Один пришёл из-за обвинения в нечестии, другой собирался обвинить собственного отца и считал это благочестивым.

Сократ попросил дать определение благочестия.

Сначала Евтифрон указал на свой поступок. Затем сказал, что благочестиво то, что любят боги.

Но боги спорят между собой.

Тогда Евтифрон уточнил, что благочестиво то, что любят все боги.

Сократ задал новый вопрос. Боги любят благочестивое потому, что оно благочестиво, или оно становится благочестивым благодаря их любви?

Если боги любят благочестивое за его свойства, основание находится не в самой божественной любви. Если же любовь богов делает поступок благочестивым, добро зависит от их решения.

Евтифрон ушёл, так и не дав определения.

Для Сократа разбор понятий был заботой о душе. Дельфийское «Познай самого себя» означало проверять собственные понятия и поступки.

Сократ связывал знание с поведением. Если человек утверждал, что знает добро, но сознательно выбирал зло, Сократ усомнился бы в глубине такого знания.

Эту связь знания и добродетели позднее назвали этическим рационализмом. Можно ли научить добродетели, у Платона остаётся спорным вопросом.

Свободу Сократ понимал как самообладание, а не произвол. Его даймонион — внутренний божественный знак — предостерегал от некоторых поступков. Обвинители увидели в нём новое божество.

Суд

Суд проходил вскоре после поражения Афин в Пелопоннесской войне и власти Тридцати тиранов. С Сократом были связаны Алкивиад и Критий, оставившие в городе тяжёлую память. Их имён в обвинении не было, и считать их поступки прямой причиной приговора нельзя. Но для суда 399 года это был неблагоприятный фон.

Успокаивать судей Сократ не стал. В «Апологии» он сравнил себя с оводом, который будит большого коня. Конём были Афины. Сравнение получилось точным и для оправдательной речи довольно рискованным.

После признания виновным афинская процедура позволяла обвиняемому предложить собственное наказание. Сократ заявил, что заслуживает содержания в Пританее за государственный счёт. Это была награда для людей, оказавших полису особые услуги.

Позднее друзья уговорили его назвать денежный штраф, однако суд выбрал смерть.

Побег подготовили заранее. В диалоге «Критон» Сократ отказался им воспользоваться. Спасение нарушило бы его прежние рассуждения о законе и позволило бы ответить несправедливостью на несправедливость.

Последний день он провёл с друзьями. В платоновском «Федоне» они говорят о бессмертии души и о том, почему философ не должен бояться смерти.

Затем Сократ выпил яд, приготовленный из болиголова. Перед смертью он напомнил Критону о петухе, которого они должны Асклепию, богу врачевания. Платон оставил эту просьбу без объяснения.

Для Платона Сократ остался учителем и нравственным образцом, а в диалогах — главным героем.

Сократ проиграл суд, но не отказался от собственных доводов. Студент открыл вчерашнюю переписку.

Его последнее сообщение занимало почти весь экран. Исходный вопрос остался выше.

Глава 5. Платон. Мир идей, пещера и диалектика

Ученик Сократа

Платон (ок. 428/427–348/347 до н. э.) родился в афинской аристократической семье. В Сократе он видел учителя и нравственный образец. Платон наблюдал, как тот спорит с уверенными людьми, не подстраивается под толпу и не отказывается от своих слов даже перед судом.

После казни учителя Платон уехал из Афин, путешествовал, а затем вернулся и создал Академию. В этой школе позднее учился Аристотель.

Собственное учение Платон изложил в диалогах, и главным собеседником в них чаще всего сделал Сократа.

Сократа признали виновным большинством голосов. Но делает ли число голосов обвинение истинным, а приговор справедливым? Платон искал основание, по которому можно проверить и решение самих судей.

Кресло и его идея

Всё, что мы видим, меняется. Дерево растёт и засыхает. Дом строят, перестраивают и сносят. Один и тот же человек может сегодня вернуть найденную вещь, а завтра присвоить чужую.

Этот изменчивый мир вещей Платон называл чувственным. Мы узнаём его с помощью зрения, слуха и других ощущений.

Но отдельные вещи отличаются друг от друга, а мы всё равно узнаём в них общее.

Кресло может быть деревянным, металлическим, новым или развалившимся. Несмотря на различия, мы узнаём все эти предметы как кресла. Платон объяснял это их причастностью к общей идее, или эйдосу.

Для неизменной формы он использовал слова «идея» и «эйдос». Греческое «эйдос» переводят как «вид» или «форма». У Платона это вечная, неизменная и постигаемая разумом сущность вещи.

Мы называем красивыми самые разные вещи. Платон спрашивал, благодаря чему у них есть общее — Красота сама по себе. Со справедливыми поступками возникал тот же вопрос: что делает их справедливыми?

Кресло сгниёт или сгорит. Идея кресла, по Платону, от этого не пострадает. Она существует самостоятельно, даже если о ней никто не думает. Отдельные вещи причастны своим идеям и благодаря этому обладают определёнными свойствами. Такую самостоятельную и неизменную сущность Платон считал подлинной реальностью.

Мнение и знание

Чувственная вещь меняется и по-разному действует на наблюдателей. Вода остывает, один человек мёрзнет от ветра, другой — нет. Такие суждения Платон относил к мнению. Знание в строгом смысле связывал с неизменными идеями.

Человек может правильно ответить на вопрос и растеряться при просьбе объяснить свой ответ. Для Платона на этом исследование только начинается: нужно разобраться, на чём держится суждение. Границу между ощущением, мнением и знанием он разбирает в «Теэтете».

С этим же связана платоновская формула о философии как «упражнении в умирании». В «Федоне» философ учится отделять рассуждение от телесных желаний и страхов.

Справедливость не может становиться другой только потому, что на неё посмотрел другой человек. Глаза видят поступок. Разум спрашивает, почему он справедлив и что такое Справедливость сама по себе.

Пещера

В «Государстве» Платон объясняет разницу между мнением и знанием при помощи пещеры.

Узники с детства сидят в ней, скованные так, что могут смотреть только на стену. За их спинами горит огонь, а между огнём и пленниками проносят разные предметы. На стену падают тени.

Другого мира узники не видели. Они дают теням имена, запоминают порядок их появления и считают знатоком того, кто лучше угадывает следующую.

Тень для них не изображение вещи. Она и есть вещь.

Кот-обломовец в пещеру не пошёл бы. Менять кресло, плед и полную миску на сырой камень, тени и компанию людей, которые всю жизнь смотрят не туда, — сомнительная сделка. И вообще, кто решил, что путь к истине должен начинаться с ухудшения жилищных условий?

Одного узника освобождают и заставляют повернуться. Огонь режет глаза, а предметы кажутся менее настоящими, чем знакомые тени.

Затем человека выводят наружу. Сначала он различает только отражения, потом сами вещи, небо и наконец солнце.

Если бывший узник вернётся, в темноте он сначала будет видеть хуже остальных. Над ним станут смеяться. Вышел наверх и испортил зрение.

А того, кто полезет снимать с других цепи, узники могут убить. Этот эпизод напоминает о судьбе Сократа, которого Афины приговорили к смерти.

Четыре трактовки пещеры

В онтологической трактовке пещера — чувственный мир, а пространство за её пределами — мир идей.

В гносеологической трактовке движение от теней к солнцу показывает путь от мнения и чувственного восприятия к знанию.

В этической трактовке выход из пещеры связывают с освобождением человека от власти низших побуждений и движением к Благу.

В политической трактовке философ, увидевший истину, должен вернуться к остальным. Знание у Платона связано с обязанностью участвовать в управлении полисом.

Благо

Солнце в этом сравнении обозначает идею Блага.

Солнце нужно глазам. Без света человек ничего не различит. Благо нужно разуму. Без него нельзя понять, что истинно и ради чего вообще нужны справедливость, мужество или знание.

Благо — высшая идея у Платона.

Например, можно выучить определение справедливости и всё равно не понять, зачем быть справедливым. Платону нужен ответ и на этот вопрос.

Диалектика

Кресло можно увидеть глазами. Его эйдос Платон предлагал постигать разумом.

Тут нужна диалектика — вопрос, ответ, проверка, следующий вопрос. Так мысль идёт от отдельной вещи к её форме, а затем — к Благу. Выше этого способа познания Платон ничего не ставил.

В платоновских диалогах умение переспорить собеседника ещё не делало человека диалектиком. Требовалось проверять доводы всех участников спора.

Узники спорят, какая тень настоящая.

Диалектик оборачивается и смотрит, что её отбрасывает. Студент взял карточку с определением идеи.

На лицевой стороне помещались четыре строки. Он перевернул её.

Обратная сторона была пустой.

Глава 6. Платон. Государство, законы и формы правления

Узник вышел из пещеры, увидел солнце и понял, откуда берутся тени. Бывший узник на этом мог считать дело законченным. Платоновский философ должен был вернуться к людям. Если понял, что такое Благо, — используй это знание для управления полисом.

От пещеры к полису

Платон видел, как афинский суд приговорил Сократа к смерти.

Голосование состоялось по закону, но справедливым от этого не стало. Для ученика Сократа вывод был неприятным. Большинство способно принять решение, не зная, что такое справедливость.

В «Государстве» Платон отдал власть тем, кто знает Благо. А удачная речь, деньги и популярность права управлять не давали.

Для Платона охрана и налоги — лишь часть дела. Город должен воспитывать граждан и вести их к благой жизни.

Справедливость Платон сначала рассматривает в масштабе целого города. Большие буквы легче читать. Если понять, как устроен справедливый полис, станет понятнее, что происходит в душе отдельного человека.

Душа размером с государство

В душе Платон различал три начала.

Разумное ищет истину и должно принимать решения. Волевое отвечает за мужество, честь и способность отстаивать решение. Вожделеющее связано с желаниями и телесными потребностями.

Такое же устройство Платон переносит на государство.

Разумному началу соответствуют правители-философы. Волевому — воины-стражи. Земледельцы, ремесленники и торговцы производят всё необходимое для жизни.

Справедливость у Платона начинается с разделения обязанностей. Каждая часть государства должна выполнять собственное дело и не присваивать функцию другой.

Философы управляют, стражи защищают, производители работают.

Равных политических прав здесь нет. Правит тот, кто способен делать это разумно.

Философы у власти

Платоновский правитель-философ проходил долгое обучение, умел рассуждать и знал идею Блага. Он должен был отличать пользу всего государства от собственной выгоды.

Платоновскому философу, уже увидевшему Благо, можно было бы остаться наверху, подальше от политической суеты. Но его возвращают в пещеру, чтобы он управлял полисом. А человека, слишком охотно хватающегося за власть, Платон считал подозрительным.

Правителям и стражам Платон не позволил обзавестись частным богатством. Государственная должность слишком легко превращается в семейный бизнес. Семью он тоже поставил под контроль полиса.

Производители сохраняли имущество и занимались хозяйством.

Частной жизни в этом устройстве оставалось мало. Государство решает, кого и как воспитывать, кто к какому делу способен и какую жизнь должен вести. Личная свобода у Платона уступает единству полиса. Он боялся, что частный интерес разорвёт государство на соперничающие части.

Пять форм правления

Лучшее устройство Платон называл аристократией — властью лучших. Родословная здесь ничего не решала. Лучшим Платон считал правителя, который способен рассуждать и знает Благо.

Идеальная аристократия держалась, пока разум управлял честолюбием. Стоило воинам поставить честь выше знания — появлялась тимократия. Там ценили славу, победу и порядок.

Потом мерой человека становилось имущество. Тимократия уступала олигархии. Правили богатые, а полис раскалывался на богатых и бедных.

Олигархия доводила раскол до бунта. Бедные побеждали богатых, власть переходила к большинству — возникала демократия.

В демократии Платона тревожила свобода, потерявшая меру. Разные желания начинали требовать равного права на удовлетворение. Разум переставал ими управлять, а любое ограничение воспринималось как посягательство на свободу.

Платон судил о демократии по Афинам, где граждане непосредственно участвовали в принятии решений. Он помнил и то, как афинский суд приговорил Сократа к смерти.

Финал этой цепочки — тирания.

По Платону, на фоне конфликтов в демократическом полисе мог выдвинуться популярный лидер — защитник народа. Он обещал восстановить порядок, получал поддержку, устранял противников и постепенно превращался в тирана.

Для Платона это худший режим. Тиран управлял другими, но сам подчинялся страху и собственным страстям.

У государства портится то же, что и у человека. Разум уступает честолюбию, честолюбие — богатству, богатство — желаниям, а желания приводят к произволу.

Сиракузы и «Законы»

Платон несколько раз ездил в Сиракузы, надеясь воспитать философа-правителя и приблизить реальный полис к своему проекту.

После смерти Дионисия Старшего он вместе с Дионом сделал ставку на Дионисия Младшего. Опыт закончился конфликтом.

В «Законах» цель уже другая. Порядок больше не держится на одном философе-правителе. Над гражданами и правителями стоят законы.

Частную собственность Платон сохранил, но ограничил. Государство по-прежнему строго следит за воспитанием и образом жизни граждан. Но требования стали мягче.

В конспекте пять форм правления стояли аккуратным списком — аристократия, тимократия, олигархия, демократия, тирания.

Студент вернулся к суду над Сократом и записал рядом вопрос.

«Почему Платон не доверял афинской демократии?»

Ниже появился второй вопрос.

«Если знание Блага даёт право управлять, кто проверит самого знающего?»

Раздел III. Аристотель и Средневековье

Глава 7. Аристотель. Материя, форма и энтелехия

Глава 8. Аристотель. Этика, политика и логика

Глава 9. Средневековая философия. Августин, Фома и схоластика

Глава 7. Аристотель. Материя, форма и энтелехия

Платон отправил сущность вещи в мир идей. Аристотель вернул её обратно — к столу, растению, живому телу.

Кресло, занятое котом, тоже годилось для разбора. Из чего оно сделано, кто придал ему форму и ради чего оно существует?

Аристотель (384–322 до н. э.) учился у Платона, но повторять учителя не собирался. Позднее смысл их спора уместили во фразу «Платон мне друг, но истина дороже».

К основным произведениям Аристотеля относятся «Метафизика», «Никомахова этика», «Политика» и логические трактаты, позднее объединённые под названием «Органон».

Платон считал видимые предметы изменчивыми подобиями вечных идей. Конкретные лошади рождаются и умирают, а идея лошади остаётся.

Аристотель видел здесь проблему. Идея, существующая отдельно от лошади, не объясняет, как лошадь рождается, меняется и остаётся лошадью.

У Платона эйдос существует отдельно от вещи. У Аристотеля форма находится в самой вещи. Материя даёт возможность, форма превращает её в действительность. Стол, растение, животное и человек сами давали материал для разбора — состав, устройство, источник изменения, цель.

Материя и форма

В «Метафизике» Аристотель объясняет телесную вещь через материю и форму.

Материя отвечает на вопрос «из чего?». У статуи это мрамор, у горшка — глина, у кресла — дерево и ткань.

Из одной глины можно вылепить горшок, миску или фигурку. Материал один. Чтобы понять, что получилось, придётся разбираться с устройством вещи.

Форму Аристотель понимал шире обычного внешнего контура. Она определяет устройство вещи и делает её именно этой вещью.

Аристотель искал форму в самой вещи: что делает эту глину чашей, а это живое тело — животным?

Четыре причины

На кресле и проверим четыре причины.

Материальная причина — дерево, ткань и всё, из чего кресло сделано. Формальная — устройство, благодаря которому перед нами кресло, а не куча досок.

Движущая причина — работа мастера, превратившего материал в готовую вещь.

Целевая причина — сидеть и отдыхать.

Мастер задаёт креслу назначение извне. Дубу мастер не требуется. Направление его развития уже заключено в жёлуде. Котёнок по своей природе становится взрослым котом.

Возможность, энтелехия и перводвигатель

Материю Аристотель связывал с возможностью, а форму — с действительностью.

Пока глина лежит комком, чаша существует только в возможности. Когда материал получает форму, возможность становится действительностью.

Список возможностей ограничен. Из жёлудя вырастет дуб, из котёнка — кот.

Осуществление одной возможности не закрывает следующую. Ребёнок уже человек. Образованным ему ещё предстоит стать.

Энтелехией Аристотель называл осуществлённость того, что прежде существовало как возможность. Жёлудь способен стать дубом, а выросший дуб представляет собой осуществление этой возможности.

Душу Аристотель тоже называл энтелехией живого тела. Растение благодаря ей питается и растёт, животное ещё ощущает и движется, человек мыслит.

Душа и тело здесь составляют одно живое существо.

С отдельными вещами разобрались. Оставалось движение всего мира.

Аристотель считал движение мира вечным. Он спрашивал, от чего оно зависит: палка движет камень, рука движет палку, а сама рука тоже требует объяснения своего движения. Основанием всей зависимости он считал перводвигатель, который движет, сам оставаясь неподвижным.

Это чистая действительность — в ней нет возможности, которую ещё предстоит осуществить.

Перводвигатель у Аристотеля служит высшей причиной и целью мирового движения. Студент на этом остановился и вернулся к четырём причинам. Интересно, можно ли применить их к собственной подготовке? Он разделил страницу на четыре части.

Материальная причина подготовки — конспект, учебник и карточки. Формальная — план.

Движущая — сам студент. Оставалась целевая причина. Он поставил тире.

Первый ответ — сдать экзамен.

Студент уже собирался записать его, но остановился. Несколько недель он готовился с одной мыслью — сдать экзамен и больше не открывать этот конспект.

Строка после тире оставалась пустой.

Кот-обломовец спал в кресле, поджав под себя лапы.

Глава 8. Аристотель. Этика, политика и логика

Кот уже спал. Студент снова посмотрел на закрытый конспект: принятое вчера решение закончить тему само себя не выполнит.

Эвдемония и привычка

Высшую цель человеческой жизни Аристотель называл эвдемонией. Обычно это слово переводят как «счастье».

Счастье у Аристотеля — не хороший вечер в пятницу. Один день ничего не решает. Он смотрел на всю жизнь — как человек жил, что выбирал и какие привычки вырабатывал.

Готовой добродетели при рождении никто не получает. Справедливость, мужество и щедрость становятся привычкой через воспитание и повторение поступков. Один смелый поступок ещё не делает человека мужественным.

Вечером студент открыл конспект, посмотрел на оставшиеся темы и снова закрыл.

Один пропущенный вечер ничего же не решает. Вчера он сказал себе то же самое.

Добродетель, считал Аристотель, лежит между двумя пороками — недостатком и избытком. Мужество — между трусостью и безрассудной дерзостью, щедрость — между скупостью и расточительностью. Эту меру называют золотой серединой.

Золотую середину нельзя вычислить. Половина трусости и половина безрассудства мужества коту-обломовцу не дадут. Готовой цифры Аристотель не оставил.

Чтобы отличить разумное отступление от трусости, придётся узнать, кто отступил, перед кем и зачем.

Полис для благой жизни

Справедливость проверяется в отношениях между людьми. Нужно делить имущество, исполнять договоры, подчиняться общему закону и участвовать в общих делах.

У Аристотеля этика тесно связана с политикой.

Полис у Аристотеля не начинался с чертежа идеального государства. Семьи объединяются в селение, селения — в полис. Семья обеспечивает повседневные нужды. Цель полиса шире простого выживания. Он должен вести к благой жизни.

Человека Аристотель называл политическим существом. От остальных животных его отличает речь. С её помощью люди обсуждают полезное и вредное, справедливое и несправедливое.

Поэтому полис не сводится к охране ворот и торговле. Граждане решают в нём общие дела, а закон приучает их к добродетели.

Платон описывал идеальное государство. Аристотеля больше занимали уже существующие формы правления. Он проверял их одним вопросом. Правители заботятся об общем благе или о собственной выгоде?

Правильными формами Аристотель считал монархию, аристократию и политию. В них один правитель, небольшая группа или множество граждан должны были служить общему благу.

У каждой правильной формы было искажение.

Монархия превращалась в тиранию, если правитель начинал действовать ради себя. Аристократия вырождалась в олигархию — власть богатого меньшинства. Искажением политии становилась демократия, в которой большинство управляло ради собственной выгоды.

Под демократией здесь понимается аристотелевский термин. С современным парламентским государством его напрямую отождествлять нельзя.

Логика как орудие

Логические сочинения Аристотеля позднее назвали «Органоном» — «орудием». В них он разбирал понятия, суждения, доказательства и силлогизмы.

Силлогизм выводит заключение из двух посылок. Все люди смертны.

Сократ — человек. Следовательно, Сократ смертен.

Принял обе посылки — принимай и заключение.

Аристотель требовал непротиворечивости. Одно и то же нельзя одновременно утверждать и отрицать в одном отношении.

Проверим форму на коте. Все коты любят тепло.

Кот-обломовец — кот.

Значит, кот-обломовец любит тепло.

К моменту вывода место у батареи уже было занято.

Силлогизм сошёлся. Только откуда взялось «все коты любят тепло»? Один кот возле батареи за весь кошачий род не отвечает.

Студент вспомнил софизм о рогах. Там тоже стоило начинать проверку с первой посылки.

Закрытый конспект лежал перед ним.

«Один пропущенный вечер ничего не меняет».

Отговорка сработала. Студент оставил конспект закрытым.

Глава 9. Средневековая философия. Августин, Фома и схоластика

Античную философию Средневековье не забыло. На латинском Западе её читали в монастырях, соборных школах и университетах, спорили с ней и приспосабливали к христианскому учению.

Особенно долго разбирались с Аристотелем. Логику Аристотеля приняли охотно. С его вечным миром без момента сотворения пришлось спорить.

От апологетики к схоластике

Европейское Средневековье обычно отсчитывают от падения Западной Римской империи в 476 году и доводят до XV века. Христианская философия началась раньше.

Во II–III веках христианские авторы защищали новую веру перед языческими критиками и римской властью. Среди них были Иустин Философ, Тертуллиан и Ориген. Этот период называют апологетикой.

После Миланского эдикта 313 года одной защиты стало мало. Теперь требовалось объяснить Троицу, творение, свободу, грех и благодать. Этой работой занимались Отцы Церкви. Их философию называют патристикой. Одним из её главных представителей стал Августин.

Позднее споры перешли в школы и университеты. Так возникла схоластика, связанная с именами Ансельма Кентерберийского, Пьера Абеляра, Фомы Аквинского и Уильяма Оккама.

Слово «схоластика» позднее приобрело почти ругательный смысл — так стали называть пустое и оторванное от жизни умствование. Изначально схоластикой называли школьную и университетскую работу — поставить вопрос, разобрать доводы и возражения, затем дать ответ.

Средневековый спор начинается с Бога-Творца. Так появляется термин «теоцентризм».

В отличие от богов античных культов, живших внутри космического порядка, христианский Бог не занимает отдельный участок мира. Он создаёт сам мир из ничего — таков смысл креационизма.

Можно ли дойти до Бога, не открывая Священное Писание?

До некоторых выводов, отвечали средневековые мыслители, разум доберётся сам. Но Троицу, Воплощение и спасение из наблюдений за природой не выведешь. Эти истины принимаются из Откровения.

После этого богослову всё равно требуется логика — объяснение не должно противоречить само себе. Безусловное первенство веры называют фидеизмом.

Экзегеза. Как читать священный текст

Средневековая философия постоянно работала с уже данным авторитетным текстом. Экзегезой называют его истолкование. Нужно было понять буквальный смысл, сопоставить место с другими фрагментами Писания и объяснить, как оно связано с вероучением. Спор касался и самой истины, и того, как правильно читать её источник.

Постепенно появилась привычка различать уровни смысла и проверять толкование логикой. Перед схоластом уже лежали два авторитетных текста. Они расходились. Теперь требовалось понять, можно ли их согласовать.

Если бы любой вопрос закрывался одной цитатой, схоластике было бы нечем заниматься.

Августин. Бог, время и зло

Аврелий Августин жил в 354–430 годах и был епископом североафриканского города Гиппона. Он написал «Исповедь», «О граде Божьем», «О Троице» и «О свободе воли».

Устройство мира занимало его не меньше устройства человеческой души. Истину он искал в памяти, воле, совести и внутреннем обращении человека к Богу.

Августин ставил веру перед пониманием — «верую, чтобы понимать».

Августин считал истину неизменной, в отличие от человеческих мнений. Способность узнавать неизменное он связывал с божественным озарением, светом, который ум не производит сам.

Августин связывал время с сотворённым миром. Тогда что Бог делал до сотворения? Само «до» здесь не годится: по Августину, время возникло вместе с миром.

Прошлого уже нет, будущего ещё нет, а настоящее ускользает. В душе они всё же удерживаются как память, ожидание и внимание.

Если Бог благ и всемогущ, почему в созданном им мире есть болезни, страдание и жестокость?

Позднее этот вопрос назовут проблемой теодицеи. Августин не признавал зло самостоятельной сущностью, которая противостоит добру на равных.

Зло — недостаток или повреждение добра.

Нравственное зло начинается, когда воля нарушает порядок благ. Удовольствие, власть или богатство сами по себе не составляют особой злой материи. Беда начинается, когда их ставят выше справедливости и Бога.

Выбор делает человек, поэтому вину на Творца не переложишь. Но после грехопадения воля повреждена, и для спасения ей требуется благодать.

Что тогда человек способен решить сам? И как понимать его свободу, если Бог заранее знает результат? К этим вопросам позднее вернутся средневековые мыслители и Лютер.

Студент нашёл в рассуждении Августина удобную для себя лазейку.

— Значит, от меня ничего не зависело. Закрытый конспект снова лежал перед ним.

Вчера виноваты были усталость, поздний час и слишком длинный список тем. Самого студента среди причин не оказалось.

Два града и Троица

После разграбления Рима в 410 году языческие авторы обвинили в бедствии христианство.

Августин ответил книгой «О граде Божьем». Гибель империи не означала гибели веры. Он различал град Божий и град земной.

Первый возникает из любви к Богу, второй — из любви человека к самому себе, доведённой до презрения к Богу.

Эти грады не совпадают полностью ни с церковью, ни с государством. В земной истории их жители перемешаны, а окончательное разделение наступит лишь в её конце.

Вместе с этим Августин отвергал круговое понимание истории. У неё есть начало — творение и грехопадение — и направление к суду и спасению.

Христианское учение говорит об одном Боге в трёх лицах — Отце, Сыне и Святом Духе. Августин искал аналогии в человеческой душе — в памяти, разумении и воле. Ещё одна аналогия — любящий, любимое и любовь. С их помощью он пытался объяснить единство трёх лиц, не сводя их к трём самостоятельным богам или сменяющимся проявлениям одного лица.

Фома Аквинский. Вера встречает Аристотеля

В XIII веке сочинения Аристотеля стали доступны латинскому Западу гораздо полнее.

Фома Аквинский, доминиканец, живший в 1225–1274 годах, использовал его понятия материи и формы, возможности и действительности, причины и цели. Фома перестраивал систему под христианские положения о творении, душе и Боге.

Главные его труды — «Сумма теологии», «Сумма против язычников» и комментарии к Аристотелю.

Каждая тема в «Сумме теологии» проходит почти судебную процедуру. Ставится вопрос, приводятся возражения, затем довод против них, собственный ответ Фомы и разбор каждого возражения.

Схоласт не прятал неудобный аргумент. Он ставил его первым.

Фома разделял вопросы по источнику ответа. До первой причины, считал он, разум способен дойти сам. О Троице или Воплощении природа ничего не сообщит — здесь требуется Откровение.

Противоречие между верой и разумом Фома считал следствием ошибки — либо в доказательстве, либо в толковании.

Учение Фомы получило название томизма. В XIX веке католическая философия пережила его новое прочтение — неотомизм. Влияние Фомы вышло далеко за пределы Средневековья. Его язык естественного закона, разума, цели и человеческого достоинства до сих пор используется в католической этике и социальной философии.