Kitabı oxu: «Путь к далекой звезде»

Посвящается всем любителям космического пространства и духовным искателям

Своими молитвами

Мы дошли до края

Своими молитвами

Не нашли там рая...

Отрывок из песни «Шугамен» группы Каспийский Груз

I

Изначально лейтенант Зотов не собирался сегодня на работу. Чувствовал, что внутри у него происходят какие-то странные изменения: то ли болезнь внезапно накатила, то ли лаборантские испытания давали о себе знать. Точного объяснения происходящему он себе не давал и не хотел разбираться подробнее. Списать всё на эмоциональное выгорание, как это было модно в XXI веке, и забыть — казалось самым доступным решением.

Тем не менее сквозь сон он услышал позвякивание будильника, выключил его и, понимая, что если не встанет сейчас, то не поднимется до полудня, соскочил с постели и направился в душ. Холодная вода, крепкий чёрный кофе и неспешно выкуренная сигарета сделали своё дело. Вскоре он уже сидел за документами в своём кабинете, а телефон разрывался от звонков.

— Да, лейтенант Зотов. Да, знаю про «Подготовку происков». Мы уже тысячу раз проверяли объект. Ничего запрещённого. Нет, подпольных реагентов нет, все выделены государством. Капитан Жулёв уже на объекте. Он позвонит вам и предоставит отчёт.

Зотов вздохнул, вытащил из шкафчика металлическую фляжку, посмотрел на часы. Без пятнадцати двенадцать. Покрутил фляжку, нервно сглотнул и убрал обратно. В дверь постучали.

— Войдите!

Дверь приоткрылась, и на пороге появился Вадим Белов — лаборант, недавно прибывший в городок. Его чёрные короткие волосы были взъерошены, словно после экспериментов с электричеством. Зелёные глаза смотрели виновато. Он побаивался людей в погонах и особенно нервничал при общении с ними.

— А, Вадим, — протянул Зотов и достал фляжку. — Заходи, чего встал в дверях!

Лаборант вошёл и сел на предложенный стул.

— Товарищ лейтенант, у меня к вам вопрос.

Зотов сделал глоток, вытер губы салфеткой.

— Вы знаете, что мы отслеживаем лаборантов на всей территории Экспериментов. Как вам известно, — Белов перешёл на шёпот, — космическое пространство закрыто для обывателей с 19-го года. Однако бывают случаи, когда лаборанты или посторонние пытаются проникнуть в открытое пространство.

— Это невозможно, — лениво ответил Зотов. — Все вылазки согласованы с правительством. Вам, господин Белов, многое недоговаривают.

— Но об этом говорили на заседании, — перебил Вадим. — Слухи уже распространяются по Лаборатории.

— Вы пришли не за этим, Белов, — в голосе Зотова появились холодные нотки. — Отслеживанием занимается ваш отдел, я контролирую проведение Экспериментов.

— Вас должны перевести к нам на хорошую должность, — сказал Белов. — Мне известно, куда именно. Меня тоже повысили. Нам поручили интересное задание.

Зотов удивился. Какой перевод? Почему лаборант знает об этом?

— Я понимаю ваше удивление, — словно прочитав мысли, сказал Вадим. — Скоро вам сообщат. Когда перейдёте на новую должность, я вернусь с вопросом.

Белов ушёл. Зотов позвонил начальнику надзорного отдела Шельману.

— Иван Константинович, приветствую. У вас есть время?

— Зотов, я занят. У тебя что-то срочное?

— Да, касается моих обязанностей.

— А-а, ты насчёт перевода? Кто-то проговорился. Тебя переводят в отдел Розыска. Должны были сообщить завтра на Церемонии.

— Но я хорошо работал здесь, без жалоб.

— Именно что не поступало, Зотов, тем и отличился. Мы же тебя не увольняем и не списываем в никуда. Наоборот, твой потенциал в работе разглядели на закрытом собрании. Майор Наромов лично тебя выдвигал на кандидатуру Сдерживателей. Как ты знаешь, на такую должность кого попало не назначат, и таких у нас в Лаборатории единицы. Впрочем, прежние Сдерживатели имели дело со старыми механизмами и не умеют пользоваться новейшими разработками, предложенными инженерами. Да ты не дрейфь! Быть Сдерживателем — это почётно. Я по молодости сам рвался, да меня не взяли, — тут из трубки послышался глубокий вздох. — Сдерживатели, как известно, работают в паре, значит, и напарника тебе подберут.

— Кажется, я уже знаю, кто именно это будет.

— Тем более, — окончательно развеселившись, сказал Шельман. — Я так понимаю, он и рассказал? Ну, с одной стороны, правильно сделал: напарники должны непременно ладить.

— Но, Иван Константинович, я же даже не знаком с принципами работы Розыска. Тем более, если меня переведут на должность Сдерживателя…

— Ты это брось! — резко и уже холодно отозвались из трубки. — Ты, лейтенант, обладаешь весьма хорошей дедукцией, да и интуиция тебя никогда не подводила, когда казалось, что дело вовсе безнадёжное и нет никаких видимых зацепок. Как‑то ведь находил! Как‑то выводил на чистую воду этих суккулентов, этих обормотов, проходимцев и прохиндеев, учудивших, будто их эксперименты не будут непременно учтены в реестрах! А как ты лихо взялся за дело «Чёрной башни»? Даже глазом эти идиоты моргнуть не успели, а ты уже непременно брал причастных: по твоей инициативе устраивались обыски в домах и находили «частные, можно сказать, собранные на станке реагенты», которые никак не проходили по бумагам. А ведь они, Зотов, и могли сыграть с нами злую шутку! Это тебе не плутоний расщеплять: из частных реагентов можно и нечаянно что похуже собрать, — ещё более распалялся Шельман. — Вот, скажем, месяц тому назад был у меня парнишка. Смышлёный такой, в чертежах и схемах равных ему не было. Мог один раз механизм целиком увидеть, покрутить там, знаешь, повертеть, если крутится… В общем, не суть. Так вот, он этот механизм мог тут же сразу по размерам выписать, на чертеже всё подробно представить, причём сделать это в объёме, а не как привыкли — в плоскости. Думал, вот гений! Да такого в Лаборатории с руками и ногами должны на любую должность брать. Только знаешь, всё равно всё подробно истолковать, по правам и обязанностям изложить и представить имущество под расписку. Ладно, устроили — работал себе тихо‑мирно, потом бац! — а он, оказывается, в подвале такой прибор строил…

Тут он прервался, нервно покашлял. «Нельзя такое по телефону», — подумал Зотов. С полминуты он слушал тяжёлое дыхание Ивана Константиновича. Шельман, видно, думал, что же такое сказать вместо намечающегося разговора о разглашении гос. тайны, но никак не мог подобрать нужных слов. Зотов помог ему сам.

— Иван Константинович, значит, завтра меня уже переведут?

— Да, именно так, лейтенант. Ты главное не робей. В наш отдел тебе всегда дорога открыта, ты об этом помни. Ну не получится Сдерживателем? Что, непременно на улицу тебя, как собаку вшивую? Никак нет. У меня в отделе ты работал хорошо, поэтому, вдруг что, милости просим, — заверил Зотова Шельман. — Завтра на Церемонии — при параде. А ещё! Служебные карточки, дела какие были — передай в дежурку. Я их уже на других переписывать буду.

— Хорошо, Иван Константинович. Было приятно с вами работать.